Музыка дождя

Пролог

— «Vento»! «Vento»! «Vento»[1]!

Бокалы на барной стойке нестройно звякнули от хора голосов, скандирующих название любимой рок-группы. Концерт был в самом разгаре. Неоновые вспышки вращающихся прожекторов выхватывали из темноты растрёпанные макушки целующихся пар и счастливые улыбки на блестевших от пота лицах. Гитарные рифы волнами разносили по пространству энергию свободы и секса, разгоняя по венам кровь.

Рик рывком стянул с себя мокрую майку и перекинул ремень гитары через плечо. Финальное блюдо всегда должно подаваться горячим, а это значит… Он запрокинул голову и досчитал до трёх.

— Давай, Джонни, — крикнул Рик барабанщику, возвращаясь на сцену. — Доставь девочкам удовольствие!

Бородач за барабанной установкой хищно оскалился. Две мощные руки взлетели вверх и спустя мгновение выдали взрывное драм-соло[2].

— «Vento»! «Vento»! — ещё громче скандировала толпа, отбивая ритм ногами и руками.

На сцену прилетели ажурные женские трусики цвета фуксии и безвольно повисли на стойке микрофона. Рик хрипло усмехнулся. Как в тему! Он стянул тряпку и небрежным движением намотал её на запястье. По залу пронёсся восторженный девчачий визг.

— Ragazza coraggiosa[3], — шепнул он в микрофон первую строчку песни.

Смелая девочка, с тобой я снова

На грани боли и удовольствия!

Больше драйва — ярче вспышки сверхновой

Мы летим под откос…

В темноте зажглись первые звёзды фонариков. Затем ещё… и ещё… пока эта самая темнота не превратилась в мерцающее море.

«Лети навстречу ветру, лети!» — пел зал. В солнечном сплетении, как и сотню раз до этого, медленно разгоралось тёмное пламя. Этот медляк был визитной карточкой группы, финальным аккордом каждого концерта и… воспоминанием о единственной ночи, имевшей для Рика хоть какое-то значение. «Прощание с сопливым придурком» — рабочее название, конечно, так и не увидевшее свет. Он давно забыл и первую влюблённость, и первое разочарование. Была ли она вообще, та самая «смелая девочка»? Не факт, но за хит спасибо.

— Идём, Рик, — не успел он заскочить за сцену, как его непреодолимой силой потянуло в неизвестном направлении. — Да давай же, мать твою, перебирай клешнями!

— Так не терпится со мной уединиться? — хохотнул парень. — Говорил я тебе, Фаби, что…

— Заткнись, дебил, и включи адекват, — в ребро ощутимо прилетело. — Иначе Марко Бруно решит, что ты торчишь, а нам оно надо?

От неожиданности Рик споткнулся на ровном месте. Желание балагурить отпало само собой. Марко Бруно был известен в музыкальных кругах как мастер находить молодых, но очень перспективных исполнителей. Да что там, его протеже неизменно покоряли музыкальный Олимп и собирали стадионы, выпуская хит за хитом. Существовала даже шкала его личной оценки, на которую равнялись многие продюсеры. Если Бруно во время прослушивания посмотрит на часы через несколько секунд — дело плохо, если через полминуты — музыкант не интересен, но в целом заткнуть им дыру в каком-нибудь городском концерте или на фермерской ярмарке вполне вариант, ну а если великий Марко уделит исполнителю целую минуту своего времени, то с таким материалом можно работать. Это случалось редко. Ещё реже Марко Бруно оставался до конца прослушивания, а уж если он выходил на музыкантов сам… Ноги вмиг стали ватными.

— Да ну нахрен… — Рик недоверчиво тряхнул головой.

— Давай же, ну…

Вместе с Фабианом они влетели в обшарпанную гримёрку, но, кроме администратора группы, Линды, задумчиво изучавшей какую-то бумажку в своих руках, никого не увидели.

— Ушёл? — сдавленно произнёс Рик.

Сердце гулко билось в рёбра, от чего смысл слов, сказанных девушкой, дошёл не сразу.

— Ему позвонили, — терпеливо повторила Линда, вручая Фабиану бумажный прямоугольник, оказавшийся визиткой. — Поэтому он оставил свои контакты и попросил заехать к нему на студию в любой из дней на этой неделе.

Секунду в гримёрке царила идеальная тишина, а когда осознание наконец докатилось до мозга, перед глазами взорвался фейерверк. В ухо прилетел радостный рык Фабиана и заливистый смех Линды. Рик отмер. Эмоции хлынули через край.

— Люблю тебя, детка! — воскликнул он, подхватывая хрупкое девичье тельце. — Ты всегда приносишь только отличные новости!

— Когда станешь звездой, я заберу должок, — шепнула она ему в губы и прижалась тесней.

Рик посмотрел в её глаза и усмехнулся. Кажется, маленькая основательница фан-сообщества, прибившаяся к группе пару лет назад, решила, что выросла. Сколько ей вообще? Шестнадцать? Восемнадцать? Под тонной косметики и разноцветной копной волос так и не угадать. Легонько сжав упругие ягодицы, утянутые в кожаные лосины, Рик спустил девушку на пол.

— Лили… — телефон, лежавший на столе, мягко завибрировал. — До завтра! Не опаздывай. Поедешь на студию с нами.

Рик быстро натянул футболку с логотипом группы, стащил со стола мобильник и, шлёпнув по плечу Фабиана, вылетел из клуба через чёрный ход. Такие новости не переваривают с бухлом и в шумной толпе, даже если эта толпа за пять лет стала настоящей семьёй.

Завернув за угол, Рик быстро нашёл взглядом припаркованный мотоцикл, выехал на дорогу и только тогда позволил себе счастливый вопль, утонувший в шуме ветра.

— А-а-а-ахрене-е-еть!

______________________________________________

[1] Vento [ˈvɛnto] (итал.) – ветер. Здесь – название группы.

[2] Drum solo или соло на ударных — так называется инструментальное соло, исполняемое на ударной установке.

[3] Ragazza coraggiosa [raˈɡattsa coraggiosa] (итал.) — смелая девочка.

Глава 1

«Добрый вечер!

Уведомляю вас о том, что господин Конти ожидает вашего присутствия на утренней планёрке. Водитель прибудет по адресу в семь тридцать утра.

С уважением, персональный помощник господина Конти,

Анна-Мария Ферретти»

Часы издали короткий резкий сигнал, извещая о том, что Рик уже час как опаздывал на встречу с группой. Мессенджеры разрывались, пропущенных звонков скопилось дохреналлион. В такой ответственный момент нужно было слать к известной бабушке все планы отца, но двое лбов, поджидавших его на выходе из дома, непрозрачно намекнули, что очередное за три года собрание совета директоров пропускать нельзя.

Рик зло усмехнулся, сплюнул одному из них прямо под ноги, процедил незамысловатое оскорбление и залез на заднее сиденье машины.

— Что такое, Марио? — похлопал он водителя по плечу, пытаясь поймать его взгляд в зеркале заднего вида. — Папочка зол за прошлый раз?

Ответом ему была напряжённая тишина.

— Да ладно тебе дуться! Подумаешь, свалил с очередных бесполезных посиделок и угнал чужую тачку. Я же её вернул в целости и сохранности.

Водитель и охранник продолжали изображать Альпы. Рик взъерошил густую тёмную шевелюру и достал из кармана куртки пачку сигарет.

— Не против? — спросил он, затягиваясь. — Составите компанию?

— Александра уволили из-за твоих фортелей, — не выдержал Марио. — А у него трое детей и беременная жена.

Рик мрачно фыркнул и откинулся на спинку сиденья, глубокой затяжкой заглушая отголоски совести.

— Я изначально просил его не вмешиваться в наши семейные разборки со своей моралью, — салон заволокло сизым дымом. — Моё отношение не изменится, решение тоже. Так какого хрена вы, как ослы, выполняете поручения престарелого маразматика, помешанного на контроле?

— Не приходило в голову, что это наша работа? Сопливый ты придурок! — рявкнул Марио.

— Ограничивать мою свободу? А не пошёл бы ты к чёрту? — Рик подмигнул ему всё в то же зеркало и шепнул. — Давай, Марио… вали.

На это ему ничего не ответили, но в офис проводили под руки, как малолетнего правонарушителя, и теперь он сидел и ждал, пока один из служащих отца закончит наконец вещать о своих графиках и цифрах.

Ф: «Ты офигел, мать твою?! Мы должны были прискакать в офис Бруно ещё два часа назад! Где тебя носит?!»

Очередное сообщение резануло по нервам. Да что б его! Рик почти съехал на стуле. Сколько ещё продлится эта грёбаная пытка?

Р: «Отец нарисовался на горизонте. Прилечу, как только мне вернут документы и снимут кандалы».

— Хорошо, Фред, — кивнул наконец синьор Конти, бросив на Рика ледяной взгляд. — Отдел маркетинга пометил основные моменты. Предоставь все графики и отчёт в отдел разработок. Пусть они изучат информацию и представят свои варианты решения проблем.

С совещанием было покончено, осталось выдержать минут тридцать непрекращающихся нотаций, и можно валить. Рик выдохнул и вернул на лицо ленивую полуулыбку.

— Отлично справляешься, па, — показал он отцу большой палец, когда они остались одни в переговорной. — Ни убавить, ни прибавить.

— Снова ёрничаешь? — мужчина смерил его тяжёлым взглядом. — Сбежать сегодня не удалось?

— Я просто пошёл тебе навстречу, — Рик развёл руками. — Раз ты так хочешь видеть меня на этих беспонтовых сборищах…

— Беспонтовые сборища тебя кормят.

— Уже полгода как нет, — улыбнулся парень. — Ты забыл, что я ушёл в свободное плавание?

— Как забыть? — отец побарабанил пальцами по столу и встал, обращая взгляд к окну. — Младший ребёнок, единственный сын, бездарно протирает штаны в дешёвых клубах и забегаловках, не гнушаясь беспорядочными половыми связями и низкосортным алкоголем. Сплошное разочарование…

Внутри ощутимо кольнуло. Рик задрал руки за голову, сцепил их в замок и откинулся в кресле, сосредоточившись на высоком потолке кабинета.

Отец всегда не понимал его стремления стать музыкантом. Хотя сначала казалось, что они заодно. В памяти всплыл выпускной концерт в музыкальной школе. Рик с друзьями уже тогда основали небольшой коллектив. Они экспериментировали со стилями, сочиняли свои песни, но для концерта выбрали одну из самых сложных лирических композиций Гранта Грина[1]. Отец улыбался, даже встал вместе с залом, разорвавшимся аплодисментами, а потом… Рик случайно услышал то, что не предназначалось для его ушей: «Вынужден вас разочаровать, маэстро. Рикардо не планирует строить музыкальную карьеру. Через год он поступит на экономический и практически сразу начнёт стажировку в компании». Тогда в горле словно образовался шершавый камень с острыми гранями. Он мешал говорить и чувствовать. Он до сих пор сидел где-то в районе груди, больно впиваясь в сердечную мышцу…

Тогда стало очевидно — они с отцом стоят по разные стороны вмиг возведённых баррикад, и… Рик слетел с катушек. Вместе с лучшим другом он создал рок-группу, провалил выпускные экзамены в школе и даже не попытался прийти в день вступительных экзаменов в универ, несмотря на договорённости отца. Так началось их противостояние, длившееся уже более четырёх лет. В какой-то момент родитель перестал скандалить, блокировать карты и вестись на провокации, он будто отказался от мысли, что сын идёт своей дорогой. Вручил ему ключи от новенькой тачки и платиновую карту, вместе с нарисованным экономическим дипломом и руководящей должностью в компании, а когда Рик ушёл из дома, швырнув все привилегии на шикарный рабочий стол из красного дерева, их общение свелось к переписке через личную помощницу, которую парень стабильно посылал куда подальше. Чаще всего прокатывало, и его оставляли в покое на короткий промежуток времени, но сегодня…

— Грустно, да? — Рик наконец нашёл в себе силы говорить. — Видеть в своём ребёнке сильную личность, какой не смог стать сам… м?

— Это ты называешь силой? — бровь родителя иронично дёрнулась вверх.

Глава 2.1

Дверь в кабинет отца Рик открыл с ноги. Тяжёлое полотно стремительно пролетело полукруг и грохнуло о стену. Мужчина вздрогнул и потянулся к кнопке стационарного телефона, но когда понял, что перед ним сын, на губах заиграла торжествующая полуулыбка.

— Мне вызвать охрану? — поинтересовался он, заметно успокаиваясь. — Или порчу имущества ты отработаешь добровольно?

— Ты совсем охренел?! — взревел Рик, подлетая к столу. — Это, по-твоему, честная игра?

— Ты о чём?

— Ты всё прекрасно понимаешь! — Рик едва удержал себя от того, чтобы пустить в ход кулаки. — Но… знаешь… Это слишком даже для тебя. Просто… — кулак всё же прилетел в стол. — ОТВАЛИ, ЯСНО?!

Он до боли стиснул зубы. Внутри всё горело в чёрном огне, сжигая последнюю надежду на душевное равновесие. Полуулыбка так и не слезла с лица родителя, и это бесило так, что выкручивало суставы.

— За что, а? — Рик опёрся ладонями о столешницу и приблизил своё лицо к лицу отца. — Что ты ко мне пристал, а? Что тебе, мать твою, надо?!

— Рик…

— Может, я приёмный? Может, мать меня притащила тебе в подоле, и ты так ей мстишь?

— Рикардо!

— Я не прошу денег, не прошу протекции… Я полгода назад отказался от всего этого многомиллионного дерьма, но ты продолжаешь играть в заботливого родителя, который всё решает за меня! Ты зарубил моё музыкальное будущее в зародыше, ты растоптал мою веру в ТЕБЯ, ты раз за разом доказывал мне, что я для тебя не самый удачный проект, который ты «хочешь довести до ума». Но я не проект, ясно? Поэтому иди нахрен, а?!

Воздух в лёгких закончился, душа осыпалась серым пеплом. Рик обессиленно опустился на стул напротив.

— Ты не дал мне договорить в прошлый раз, — отец откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди. — Пришлось немного поработать над мотивацией.

— Оставь в покое группу. Ты не имеешь права, понял?

— Оставим мои права, Рикардо. Сначала выслушай.

— Ты серьёзно решил, что я сейчас буду тебя слушать?

— А у тебя есть выбор?

Выбор был. Послать к чертям старика с его паранойей, вернуться к команде и искать выход. Можно переименовать группу, изменить информацию в соцсетях и поработать над репертуаром. Можно свалить в другой город, другую страну, сменить имя и фамилию. Можно…

— В любом случае, — прервал отец поток его мыслей. — Я признаю, что был не прав.

От слов, сказанных так просто и обыденно, Рика передёрнуло. Сначала даже показалось, что он ослышался. Был не прав? И всё?

— Я не должен был закрывать глаза на твои интересы.

— Интересы? — из груди вырвался непроизвольный смешок. — Интересы… Это ты про музыку? Музыка была смыслом моей жизни, синьор Конти, но ведь вам же плевать, верно?

— Не плевать, но ведь и ты ни разу не попытался доказать мне, как для тебя это важно! Бунтовал, устраивал спектакли, группу эту сколотил из кучки бездарностей.

— Доказать? Ты заявил, что моя судьба уже предрешена, и ждал, что семнадцатилетний пацан будет тебе что-то доказывать?! Мне, может, нужно было тебе бизнес-план на десять лет вперёд предоставить? С графиками и схемами?! — Рик хлопнул ладонью по столу. — Знаешь… плевать на меня, на наши отношения, на всё это дерьмо… но сейчас пострадали люди, которые вообще не при делах, и вот это уже очень и очень хреново.

— Людям надо бы прекратить заниматься ерундой и найти себе достойную работу.

— Под достойной работой ты имеешь в виду протирание штанов в душных офисах и лизание задницы начальника ради очередного повышения?

— Разговор идёт не туда, — отец открыл ящик стола и достал оттуда папку. — Вот, ознакомься.

— Не вижу смысла, — Рик даже не пошевелился.

— Тогда твои бременские музыканты могут забыть о своих планах раз и навсегда.

Рик достал сигареты, прикурил, швырнув пачку на стол и, выпустив в лицо отцу облако дыма, прищурился.

— Ты всегда был таким конченым мудаком или сейчас какое-то обострение?

Отец ничего не ответил. Снова скрестил руки и кивнул на папку. Рик покачал головой. Стоило ли сомневаться, что их противостояние закончится по-другому? Он ещё раз затянулся и придвинул к себе пластиковый конверт. Внутри лежал договор, копии документов и заявление. Рик небрежно вытряхнул бумаги из папки и зачитал:

— Консерватория Мантуи имени Луки Маренцио, — он вопросительно посмотрел на отца.

— Ты хотел заниматься музыкой, — развёл руками тот. — Я даю тебе такую возможность.

Кабинет накрыла оглушающая тишина. Лёгкие схлопнулись, отказываясь пропускать кислород, в висках запульсировала кровь. Наконец Рик очнулся, потушил сигарету о пачку и сдавленно произнёс:

— Ты издеваешься?

— Нет. Хочу, чтобы ты получил нормальное музыкальное образование. В Мантуи есть джазовый профиль, я помню, тебе нравилось экспериментировать…

— Зачем? — тихо спросил Рик.

— Что зачем?

— Зачем ты это делаешь?

***
Друзья, завтра выходим на мой любимый график пн-ср-пт. Очень надеюсь, что уже вошла в ритм и будем тихонько плать без перебоев, но не загадываю. Всем чудесного вечера. Ваша Лиза😘

Глава 2.2

Отец поправил идеально сидевший костюм и прочистил горло:

— Исправляю ошибки всего лишь.

— Я тебе не верю, — Рик покачал головой и встал. — В любом случае мне это не интересно. Ты опоздал на пять лет, папа. Теперь я играю рок, курю, пью дешёвое пойло и заваливаю девочек, не сильно заботясь об их репутации. Такой персонаж не нужен консерватории, аура не выдержит.

Он подвинул бумаги ближе к отцу и развернулся на выход, но в спину прилетело:

— Ты снова уходишь, сын. Снова не дослушиваешь меня до конца. Печально, что ты так и не научился делать правильные выводы.

Есть такое понятие «ледяная ярость»? Если его нет, то стоило бы придумать, потому что в ту минуту Рик ощущал именно её. Ноги приросли к полу, внутри всё покрылось толстой коркой грязного льда. Сердце же бешено колотилось о рёбра, как у загнанного в ловушку зверя. И как он мог забыть, что его отец, как никто другой, любит играть в игры. Рик медленно повернулся.

— Ну конечно… Это ведь не просто акт отеческой любви.

— Присядь, — мужчина указал на стул.

— Постою.

— Как скажешь, — отец пожал плечами. — Итак, как я и сказал, я понял, что бессмысленно тянуть тебя в компанию силой, однако и заниматься такой ерундой, как игра отвратной музыки в третьесортных заведениях, сын будущего члена правления тоже не должен. Поэтому…

— Ах ты ж чёрт! — Рик не смог сдержать резкого смешка. — Политика. Ну конечно. Вайб для политика у тебя дерьмовый. Ты поэтому за мной так упорно бегаешь?

По тому, как отец стиснул зубы, стало понятно, что Рик попал в точку. Было сложно в неё не попасть, когда история их семьи — одно сплошное позорное пятно. Отец женился на матери, когда той едва исполнилось восемнадцать. Брак по договорённости родителей, без любви и малейшей обоюдной симпатии. Отец хотел быть с другой, но, видимо, не любил её так сильно, чтобы отказаться от наследства, а мать… она была малолетней бунтаркой, и брак с заносчивым снобом, у которого уже в двадцать пять намечалась лысина, а к лицу навечно прилипла высокомерная гримаса, никак не входил в её планы.

И тем не менее они поженились. Через два года родилась старшая сестра Рика, а ещё через год сам Рик, потому что дочь синьора Альберто Конти категорически не устроила. Однако сын оказался слишком похож на мать. Такой же свободолюбивый засранец с пулей в башке. Но когда жена предложила развестись, ей просто купили большой и красивый дом на юге Франции и разрешили жить свою жизнь без смены статуса, ведь в идеальный мир идеального Альберто развод никак не вписывался. И вот теперь отец дорос до политики, а тут такая засада.

— Бред какой, — Рик снова хохотнул.

— Ты поступаешь на выпускной курс консерватории и заканчиваешь её, — проглотил отец его насмешки. — Дальше, имея диплом и несколько фотографий с отчётных концертов, можешь писать свои бестолковые песенки, сколько хочешь.

— Выпускной курс? И как ты себе это представляешь? — Рику на секунду показалось, что отец действительно поехал крышей. — Влетаю я с ноги в выпускной год, без практики и знаний, и все сразу бегут-орут, чтобы мне, такому классному парню, диплом выдать?

— Я обо всём позаботился. Моя команда уже полгода создаёт «правильное лиц». Хорошо, что у тебя хватило ума не афишировать, чей ты сын.

— Было бы чем гордиться, — фыркнул Рик. — Окей, а если я провалюсь? Что тогда?

— Диплом мы тебе в любом случае нарисуем, но… — отец выдержал паузу. — Тогда ты идёшь работать в компанию.

Рик всё же сел и, подперев щёку ладонью, уставился на отца.

— То ли ты действительно двинулся умом, то ли я не догоняю, — задумчиво произнёс он. — Какой-то бредовый бред. Ты так помешался на своей цели вернуть надо мной контроль, что мысль о том, что такой управленец, как я, пустит твой корабль ко дну, даже не пришла тебе в голову?

— Не нужно много думать, Рикардо, — отец снова положил перед ним документы. — Нужно смахнуть пыль со своих знаний и доказать мне, что в твоём бренчании есть хоть какой-то смысл.

За панорамным окном медленно плыли облака. Рик машинально отметил, что солнце село, окрашивая их в сиренево-розовые тона. Рим затих, готовясь нырнуть в бурлящий котёл ночной жизни, а он всё сидел в холодных офисных стенах, игнорируя назойливое жужжание мессенджеров.

— Какой, мать его, длинный день, — Рик устало сжал переносицу.

— Заметь, я всё ещё терпеливо жду твоего ответа, — напомнил о себе родитель.

— Как будто тебе нужен мой ответ, — усмехнулся Рик. — Ты уже всё решил, обо всём договорился, нарисовал нужную историю, и теперь тебе нужно только, чтобы я, как актёр, отыграл свою роль.

— Даже если и так, что это меняет?

— Да нихрена, конечно, — Рик поднялся на ноги, собирая документы обратно в папку. — Окей, синьор Конти, вызов принят. Я продержусь этот год, а потом ты отвалишь от меня на веки вечные, понял?

— Сначала закончи, — отец скептически хмыкнул.

— Ну, тут как карта ляжет, — он вытащил телефон и бегло прошёлся по чатам. — Разблокируй деятельность группы — моё единственное условие.

— Завтра они ни о чём не вспомнят.

— Хорошо, что моральное уродство не передаётся воздушно-капельным путём, — мрачно отметил Рик. — До завтра, папа.

Он двинулся на выход. У самой двери его догнал голос отца:

— Мать приезжает на следующей неделе. Сделаем семейные фотографии, потом выдвинешься в Мантуи.

Рик стиснул зубы до скрежета, подавив порыв вернуться и всё-таки начистить морду будущему политику.

— Не забудь вернуть мне карты и ключи от тачки, — сказал он и стремительно покинул кабинет.