Мы - однопланетяне! Книга вторая. Соседи с 37-го

Глава 1. Остров

— Айда купаться! — радостный крик взорвал тишину утренней зари. Его тут же подхватили несколько мальчишеских глоток. И маленький, но невероятно шумный табун с гиканьем пронёсся в сторону пляжа.
— Вот шальные! Да когда ж они уймутся? — раздосадованно пробормотала не открывая глаз Татьяна.
— Сама виновата! — тут же донеслось из-за приоткрывшейся двери, — Кто не активировал вечером аудиоэкран? Ты! Значит, сама хотела побежать с ними. Так?
— Инга, ну ты же взрослый человек. Должна понимать, что и я забыть могу! — Татьяна сладко потянулась, не желая расставаться с пуховой периной.
— Забыть можешь, а вот врать — нет! — в обычно лучащихся добротой бирюзовых глазах блеснули строгие ледяные искорки, — Потому живо вставай и марш на пляж!
— Ну, Инга…
— Не нукай! Сама вчера собиралась на утреннее купание. Давай, давай! Я уже фрукты и чебуреки сложила. Пацаны, небось, опять ничего путного не придумали взять, — Инга бесцеремонно вытянула из кровати зевающую Татьяну…

Солнце уже значительно поднялось над морем, а разудалое веселье и не думало умолкать. Всё небольшое население острова предавалось недавно установленной традиции встречать утро на пляже. Тёплая и невероятно прозрачная вода залива мгновенно смывала с тела сонливость, а вместе с ней и остатки ночных кошмаров. Дурные сны, будучи наследием многолетнего нахождения в криокамерах, постепенно отступали из реальности детей. Иное измерение, полное благостных условий и невероятных возможностей мигом стало родным для нескольких десятков девчонок и мальчишек.

***

Первое время переселенцы ходили по сказочному острову с опаской, то и дело поражаясь как невиданным выкрутасам природы, так и невообразимым техническим новациям. Сам остров представлял собой кусок суши непрерывно меняющихся размеров и условий. Он, словно объект, из старой компьютерной игры — каждый раз заново подстраивался под нужды разных пользователей. Впервые попав сюда, ребятишки были поражены тем, как в один день можно обойти остров за полчаса, при этом наблюдая лишь скалистые берега и малюсенькие пляжи, а в другой часами плутать в раскинувшихся на нём лесах и полях. Когда же новосёлы обнаружили, что загадочный остров может сам подстраивать ландшафт под ожидания путешественника, то многие затерялись в его просторах на несколько дней. К счастью, благоустроенный клочок суши не позволил никому заблудиться и уж тем более, покалечиться. В пустыне истомлённый путник тут же находил колодец или оазис. В горах, как по мановению волшебной палочки, возникали хижины и благоустроенные коттеджи. Даже в море тут и там сновали дружелюбные дельфины. Лишь смена времен года оставалась постоянной и неизменной. Но и тут была своя нестандартность — год длился всего сто двадцать дней. Когда Инга сообщила эту особенность, удивлённая молодёжь долго не могла уразуметь надобность такой стремительной смены сезонов. На что представитель цивилизации ледяных пояснила:
— Это сделано для того, чтобы вы научились более ответственно относиться ко времени. Помните, что вы здесь не для безделья. Вы — последние частички человечества. Его семена и надежды! Вы должны постоянно развиваться и улучшаться. Увы, но педагогическое наследие ваших отцов неприменимо для этого случая. Потому получение знаний и непрерывное совершенствование мышления — ваш единственный путь.

Это объяснение вогнало привыкших к рутине школьников в глубокое уныние, что невероятно напугало Ингу. Потому она поспешила успокоить ребятишек, сообщив, что не только обучение, но и быт будут организованы с использованием совершенно непривычных и весьма эффективных технологий. Она говорила чистейшую правду. Расселяясь по острову, каждый мог сам выбрать место для дома. Да, да! Любой переселенец мог выстроить дом так, как ему позволяла собственная фантазия. Услыхав такую новость, подростки просто ошалели от восторга. И тут же принялись ваять строения, от которых у представителей цивилизации ледяных глаза на лоб полезли. Тут были и миниатюрные избушки на курьих ножках, на всю катушку использовавшие свойство расширения внутреннего пространства. И гигантские дома-деревья, имевшие жилые полости не только в стволе и ветвях, но и в корневой системе. На пляже появились жилища, совмещающие в себе черты роскошных прибрежных отелей и подводных экскурсионных площадок. Но через пару дней всё это разнообразие было ликвидировано по простой и понятной причине — жить поодиночке оказалось скучно.

С получением массы необходимых для комфортного существования вещей дело обстояло ещё проще. В специально сгенерированной вселенной у каждого обитателя была в пользовании машина универсального синтеза, способная создать любой нужный предмет или материал. Детишки, поначалу опасливо смотревшие на невиданную технику, просто обалдели от открывающихся возможностей. Когда же им сообщили, что образ желаемой вещи с требуемыми характеристиками автоматически считывается прямо из мыслей, восторгу не было предела. Естественно, что все освоили такую странную аппаратуру в два счёта. А уж когда оказалось, что машина запросто стряпает обожаемые кулинарные изыски, то наставники по-настоящему перепугались за здоровье подопечных.

Но кроме сказочных условий быта вчерашние узники криокамер познакомились с не менее фантастическими методами обучения. Это никоим образом не походило на обычное школярское просиживание штанов. И дело было не столько в научном отрыве и иной картине мира, которые были свойственны ледяным, сколько в совершенно непривычных педагогических принципах. Представители цивилизации полевой формы не могли вообразить, что в учебном процессе хомо сапиенсов, помимо познавательной и образовательной составляющих, имеется грандиозный пласт побудительных и стимулирующих к получению знаний принципов. Когда объясняя, чем будут заниматься дети на острове, было сказано слово “учёба”, то эмоциональный спектр аудитории мигом окрасился тонами скуки и неизбывной тоски, а несколько ребятишек, не удержавшись, сразу же выдали: “Ну, вот… И здесь началось…“

Этой непредвиденной проблемой, грозившей поставить крест на всей затее, тут же был загружен центральный вычислитель. Мощнейший кибермозг несколько часов переваривал информацию и выдал простое по гениальности решение: обучать детей на основе реальных задач. Так на острове появилась Научная лаборатория исследования мироздания, а управляющий её работой инфоузел решили назвать сокращённо — НаЛИМ. Аббревиатура понравилась, но разумный компьютер неожиданно запротестовал. По его мнению, созвучное рыбе название никуда не годилось, и он предложил своё — Наум. Короткое словцо прижилось практически мгновенно, и кибермозг лаборатории через некоторое время стал упрямо отзываться только на это имя, ставя перед учениками заковыристые и невероятно интересные задачи.

А задач у Наума было припасено преогромное количество. И оно постоянно росло. Пытаясь понять основы формирования вселенных, ребятишки вовсю налегали на точные науки. Изучая культуру и языки представителей иных цивилизаций, вчерашние школьники нещадно терзали учебники философии, литературы и истории. Но этого было мало, и они яростно продирались сквозь тернии логики и лингвистики. А за ними маячил гигантский пласт естественных наук…

В первые недели скорость учебного процесса казалась коллегам Инги просто чудовищно низкой. Хотя ребята вовсю пользовались вычислительными мощностями и высокоинтеллектуальными хранилищами информации. Ни о какой, привычной жителям двадцатого века зубрёжке не было и речи! Тем не менее, самые скромные ожидания преподавателей рассыпались прахом, и многие учёные всерьёз сомневались в ценности спасённых представителей рода человеческого. Но это было только в самом начале! Не успело минуть полугодие, как кибермозг лаборатории огорошил своих создателей, сообщением, что группа наиболее активных ребят самостоятельно обнаружила простейший вариант перехода в соседнюю вселенную.

В рядах ледяных это вызвало настоящий шок. Одни требовали перепроверки всех учебных заданий, другие восторгались успехами прогноза вычислителя, третьи лишь поражённо разводили руками, признавая свою ошибку. Но так или иначе, а с этого момента ледяные поняли, что интенсивная работа вывела разум вчерашних школяров на недоступный их отцам уровень. Инга радовалась как дитя, хотя отлично понимала, что теперь всем придётся скрипеть мозгами и напрягать все имеющиеся вычислительные мощности…

***

Татьяна стремглав выскочила из воды и, не обращая внимания на играющих в волейбол, кинулась к махровому полотенцу.
— Замёрзла? — удивлённо поинтересовался Вадим.
— Да, блин! Холодища! — стуча зубами, выдавила девушка.
— Заболела, что ли? — буркнул проходящий мимо Иван, — Море теплющее ведь!
Но Татьяна не ответила, занятая интенсивным растиранием. Когда, наконец, покрасневшая от усилий девушка перестала дрожать и завернулась в полотенце, к ней осторожно приблизилась Инга и мягко заметила:
— Таня, недосыпание отнимает у организма силы. Я тебе сколько раз говорила, не засиживаться в лаборатории?
— Прости, — Татьяна пристыжённо уткнулась лицом в коленки.
Инга вздохнула, нежно пригладила спутанную Татьянину шевелюру и тем же тихим голосом поинтересовалась:
— Так, почему ты за полночь засиживаешься в лаборатории?
Девушка осторожно подняла голову и опасливо глянула на наставницу. В зелени глаз отчетливо читалась борьба стремления рассказать и попросить совета с яростным желанием сделать всё самой и уже после объявить об успехе. Это противостояние, по видимому, давно изматывало девчонку. И искусанные губы были лишним тому подтверждением.
— Таня, давай прогуляемся по пляжу, — как ни в чём не бывало предложила Инга.
— Но ребята уже расходятся по лабораториям, — слабо запротестовала Татьяна.
— И что? — Инга задумчиво посмотрела на собеседницу, а в голове мигом пронеслось: “Она ведь давно привыкла к тому, что каждый сам выбирает удобное время для любого рода деятельности. Значит, что-то тут не так!”
Она осторожно взяла Татьяну под локоток и неспешно повела её вдоль кромки моря.

Мелкие, едва заметные, тёплые как парное молоко волны нежно окатывали ступни идущих девушек. И если Инга лишь недавно привыкла находить удовольствие в тактильных ощущениях, то Татьяна испытывала настоящий восторг от каждого шага, каждого плеска, каждого гладкого камушка. Наполненный теплом ветер окутывал бредущих ароматами солёных водорослей и, казалось, звал не расставаться с очарованием утреннего купания. Но Инга хорошо помнила, что нужно обязательно поговорить. Она остановилась и посмотрела на Татьяну.
— Ты не хочешь говорить, потому, что это не твоя тайна. Так?
Девушка вздрогнула от неожиданного вопроса, осторожно повернулась и, насупившись, посмотрела в глаза наставнице. Несколько секунд безмолвного переглядывания завершились Татьяниным кивком.
— Так и думала, — Инга вздохнула, — А раз мне не хочешь говорить, то, стало быть, и Лев не в курсе. Так?
Снова кивок.
— Отсюда следует, что вы натворили, что-то, что научный руководитель вам не разрешал. Так?
Татьяна готова была расплакаться. Но заметившая это Инга не стала доводить дело до слёз. Она мягко обняла девушку и тихонько прошептала:
— Какие же вы всё-таки ещё маленькие! Вы же понимаете, что информаторий не позволит вам опасные действия.
— Но он же вам ничего не сообщил! — Татьяна с трудом сдерживала слёзы.
— Конечно, нет! Он столь же разумен, как и мы с тобой. У него свои моральные установки. Если Наум дал слово, то уж будь уверена — сдержит!
— Знаю. Когда мы только познакомились, он сам так и сказал: “Моё слово — железо! Иначе и быть не может. Я ведь и сам из железа”.
— Помню! — Инга радостно засмеялась, — Лев тогда сильно удивился, что кибермозг так быстро овладел эпитетами вашей речи.
— Да… Он хороший. Даже не верится, что он лишь компьютер.
— Просто ты всё ещё оцениваешь компьютеры с точки зрения вычислительных мощностей. Не обижайся, пожалуйста! Не ты одна такая. Это наследие вашей прошлой жизни. Даже наблюдая за другими вселенными, ты ещё не привыкла, что разум может иметь совершенно невообразимую природу.

Они возвращались тем же путём. Пляж опустел, осталась только небольшая стайка подростков. По тому, как они напряжённо вглядывались в идущих, Инга сразу сообразила что к чему:
— Это твои собратья-заговорщики?
— Да, — краснея, пролепетала Таня.

Когда они приблизились, то Инга, пресекая ненужные вопросы, заявила:
— Татьяна, говорить ничего не стала. И я её понимаю. Это не её личный секрет. А вот вас хочу спросить.
— О чём? — холодно осведомился Вадим, хищно сузив стальные глаза.
— О том, чего вы такого натворили, что не спите ночами. Да ещё и Наума перетянули на вашу сторону. Я так понимаю, что Лев вообще ничего не подозревает?

Группа лишь сопела и переглядывалась. Это странное поведение вызвало у Инги живейший интерес. Она удивлённо переводила взгляд с одного подростка на другого и в каждом видела такой поток эмоций и мыслей, что сдерживать любопытство становилось всё сложнее и сложнее .
— Ребята, я уже Тане пояснила, что Наум не допустит вас куда бы то ни было, если посчитает ситуацию хоть сколь-нибудь подозрительной. А потому ваши действия вы можете скрывать безо всяких опасений, что вас накажут. Как вы уже знаете, мы такие методы не используем.
— Ладно! Хватит играть в кошки-мышки! — резко произнесла Вероника.
— Ну, вот… — разочарованно протянул Михаил, — Зарубила весь план.
Вероника тут же вскинулась, её глаза только что не метали молнии.
— Твой план изначально был обречён. И то, что ты заставил Таню разбираться с блоком восприятия эмоций ничего хорошего не принесло, кроме кругов у неё под глазами.
— Вер… — начала было Татьяна, но Вероника не дала ей рта открыть.
— Таня отлично разбирается в восприятии эмоций цифровыми созданиями, но не думаю, что центральный кибермозг лаборатории так легко можно ввести в заблуждение. К тому же, давить на психику Наума просто неэтично. Он ведь такое же разумное существо, как и мы.
— Да, он разумное существо, — жёстко вставил Вадим, а затем непривычным угрожающим тоном добавил: — А те люди? Они не разумные? Их не надо спасать?
Эмоциональный градус взлетел столь резко, что Инга испуганно вскрикнула:
— Погодите, ребята! Что происходит?
Этот возглас мигом встряхнул ребят. Все как один робко посмотрели в полные непонимания глаза наставницы и, ощутив нешуточный укол совести, начали рассказывать…

***

Лев напряжённо вглядывался в трёхмерный инфообъём, изредка остервенело терзая собственную шевелюру. Инга стояла поодаль и хмуро наблюдала, как главный специалист лаборатории многомерной физики вот-вот оставит макушку без волос. “Эх, Лев! Доведёт тебя наша ребятня. Вон, весь пол засыпал космами… Надо же, не замечала, что у него рыжины добавилось. Наверняка, от нервов. Да… человеческий облик имеет и свои отрицательные стороны…” Но вслух ничего подобного Инга не говорила. Она отлично понимала, что подопечные сделали немыслимое — смогли прорваться на тридцать седьмой слой бран вселенных. Это известие выбило почву из-под ног всему преподавательскому совету. До этого момента никто не мог предположить, что им может быть доступно что-либо за пятым уровнем. И вот они на тридцать седьмом!

— Уф! Инга, ну и повезло же нам! — звонкий и радостный голос заставил девушку улыбнуться.
— Я рада! А в чём конкретно повезло?
— Ты знаешь… — Лев задумчиво пригладил растрёпанную шевелюру, — Наверное, во всём. Перво-наперво, они совершенно неожиданно нащупали неизвестную ранее составляющую психики кибермозга.
— Что?
— Угу. То, что ты им сказала, будто бы Наум не позволит им вытворять опасные вещи… — Лев вздохнул, — Теперь это неправда.
— Как?
— А вот так! Придётся и с ним работать, и с ними. Работать самим! А то мы и глазом не успеем моргнуть, а они такого наворотят!
— Но это же опасно! — Инга в ужасе прикрыла лицо руками.
— Ещё как! Но теперь мы должны донести до них всю реальную опасность ситуации. И работать всем вместе, а не уповать на Наума.
— Ясно.
— Но это не всё. На тридцать седьмом уровне они обнаружили цивилизацию, которая является практически зеркальным отражением Земли двадцать первого века.
— Не может быть!
— Может! Именно поэтому находка так потрясла ребят. Но развитие событий в том мире шло несколько иначе. Наши тоже сразу обратили внимание на другой эмоциональный фон. Увы, но всё подтверждает, что тамошнее человечество стремительно деградирует.
— У этого должны быть причины.
— Конечно. Всё дело в дефиците фундаментальных открытий. К сожалению, их физика находится в глубоком кризисе. Архаичные идеи доминируют столь сильно, что свежей поросли пробиться невозможно. Старики-учёные не придумали ничего лучшего, как всеми силами удерживать в обывателях убеждение, что мир был и останется трёхмерным, полёты выше скорости света невозможны, а все прочие измышления — ничто иное, как лженаука.
— Погоди! — запротестовала Инга, — Но ведь они летают в космос. Даже посетили почти все планеты своей системы!
— Посетили. И это только подлило масла в огонь.
— Не понимаю.
— Понимание бесконечного перемещения в пустом космосе принесло людям массу разочарования.
— Так… И что теперь?
— А вот это сейчас решают наши аксакалы. Для этого даже распаковали резервный информаторий.

В помещении повисла тишина. Оба наставника напряжённо размышляли о грядущих переменах в жизни подшефных. И если Лев был полностью поглощён раздумьями о будущем обманутого кибера, то Инга томилась думами о душевных терзаниях ребятишек, которым не разрешили помочь соплеменникам.

Неожиданно перед Львом вспыхнул голографический экран. Парень тут же сунул туда вихрастую голову, а через минуту удивлённо сообщил Инге решение учёного совета:
— Мы отправляем туда экспедицию…

Глава 2. Экспедиция

Инга вошла в зал, и на неё сразу же устремилось одиннадцать пар глаз. В чьём-то взгляде слабеньким угольком мерцал страх, у кто-то очи пылали пожаром праведного гнева, кто-то тонул в волне ожидания. Но в каждом, без исключения, взгляде подростка читалось требование ответа.

Девушка улыбнулась, хотя ещё недавно представительница цивилизации полевой формы шарахалась от напора человеческих эмоций, которые для ледяных были настоящими и весьма опасными объектами их мира. Но постепенно, знакомясь с людьми, Инга научилась не бояться выплеска даже самых сильных и враждебных чувств и переживаний. Огромную поддержку в этом оказал профессор Рогов, который как никто понимал, что ледяные — единственный шанс для человечества. И потому при любой возможности передавал им всё, что знал сам и что смог откопать в уцелевших библиотеках.  Но самый полезный совет выплыл наружу в совершенно отстранённой беседе. Тогда смертельно уставший Антон Владимирович, не задумываясь, брякнул Инге: “Искренность — вот, что поможет перебороть любой негатив собеседника”.

Теперь девушка, не опасаясь ничего, обращалась к подопечным:
— Ребята, все были очень впечатлены вашим прорывом. И, конечно, с пониманием отнеслись к тому, как остро вы приняли беду собратьев. Сразу скажу, что даже при имеющемся сейчас дефиците энергоресурсов, никто не думает бросать их без помощи.

Суровость в детских глазах мигом схлынула. Андрей тут же поинтересовался:
— А что планируется предпринять?
— Сейчас готовится первая исследовательская экспедиция. Её задачей будет сбор информации для проведения детальной оценки грядущих перспектив. По полученным результатам решим, какими будут наши последующие шаги.
— Когда начинаем подготовку к экспедиции? — осторожно поинтересовалась Лина.
— Начинаем? — Инга растерянно смотрела в васильковые глаза девочки, не понимая, что та имеет в виду.
— Да. Когда нам начинать готовиться? И что для этого делать? Кто главный куратор?... — вопросы посыпались как из рога изобилия.
— Погодите, погодите! — запротестовала Инга, — Почему вы задаёте такие вопросы? Вы — учащиеся. В данной научной экспедиции вы участвовать не будете.

Это коротенькое заявление произвело эффект разорвавшейся бомбы. Одиннадцать ребячьих глоток завопили с такой силой, что загудели стёкла аудитории.

***

— Лев, что делать? — Инга обессилено рухнула на диван, — Они подняли такой гвалт, что я чуть рассудка не лишилась.
— Инга, успокойся. То, что их реакция стала для тебя неожиданностью — это твоя, и только твоя вина.
— Но… — слабо запротестовала девушка.
— Не “но”, а так и есть. Я понимаю, что времени у тебя нет. Так уж сложилась ситуация, что тебе выпало стать главным педагогом этих ребятишек. Ты, можно сказать, их приёмная мать.
— Вот спасибо! Обрадовал!
— Можешь как угодно реагировать, это ничего не изменит. Из наших ты самая родная для подрастающих человечков.
— Хорошо. Но что делать, Лев?
— Сейчас обсчитываем вариант экспедиции с участием ребят. В коконах четвёртого измерения им будет безопасно. Энергозатраты на двенадцать капсул конечно велики… — Лев огорчённо вздохнул, — Но куда деваться? Вроде на пару недель должно хватить.
— Пару недель… Погоди, а почему двенадцать? Их ведь одиннадцать!
— Я тоже отправляюсь, — донёсся сзади знакомый голос.

Этого было достаточно, чтобы Инга подскочила и кинулась навстречу Даниилу. Тот ловко подхватил невесомое тельце и закружил по залу.
— Дан! Как я соскучилась!
— А я-то как!
— А ты всё носишь эту стрижку?
— А ты всё так же сияешь!
Лев смущённо смотрел на это действо, с трудом понимая отношения представительницы существ полевой формы и человеческой личности, выращенной в искусственном мозге. Для него, отдавшего жизнь точным наукам, столь сложные движения души казались в высшей степени парадоксальными. Впрочем, контакт с хомо сапиенсами перевернул многие его представления об общении. Когда при первом знакомстве кто-то из ребят спросил его имя, то он, замявшись, долго не мог соотнести звучание неслышимых людьми частот с привычными им буквами. Наконец, после некоторых раздумий, получилось “Лиии”. Это совершенно никуда не годящееся слово дети тут же переделали в Льва…

Очнувшись от воспоминаний, Лев тут же обнаружил, что в разговоре Инги и Даниила изменились и тема, и, что удивительнее, эмоции.
— Дан! Не вздумай врать! Слышишь?
— Ну, что ты кипятишься? Не собираюсь я врать! Просто не буду вдаваться в подробности. И всё!
— Нет, не всё! Ты давно не видел Веронику.
— И что?
— А то, что она не просто выросла. У неё невероятно развилось восприятие эмоционального фона. Можешь ей говорить что угодно, но она в два счёта поймёт, что ты думаешь!
— Вы тут их телепатии учите? — Даниил обалдело переводил взгляд с Инги на Льва.
— Телепатией мы пока не занимались. Спектр человеческих мозговых волн слишком сложен. А у нас сейчас нет ни времени, ни сил.
— Да, понимаю, — Даниил махнул рукой, — Расскажу ей всё напрямик. Надеюсь, услышав о трудностях отца, она не кинется, очертя голову, помогать ему?
— Думаю, нет. Вероника за последнее время сильно изменилась. Она уже не тот больной ребёнок, которого ты знал.
— Серьёзно? Чертовски рад это слышать!
— Слушайте! Сейчас время обеда, — влез в разговор Лев, — Давайте соберёмся с этими бунтарями и обсудим предварительные планы экспедиции. Согласны?

***

Обед прошёл далеко не так шумно, как предполагал Даниил. Восторги и радостные возгласы по поводу встречи со старым знакомым быстро уступили место прагматичному обсуждению положения дел в недавно открытом измерении. Даниил слушал, не веря собственным ушам. Вчерашние дети, что начали стремительно взрослеть в криокамерах, теперь говорили словно убелённые сединами научные работники. Сперва это вызывало у Даниила улыбку, но, поймав строгий взгляд Инги, молодой человек преисполнился серьёзности.

Обед закончился стремительно. Детишки, будто услыхав скрытую команду, поодиночке и парами в несколько секунд буквально растворились в пространстве. Даниил с удивлением оглядел опустевшее помещение и, поперхнувшись чаем, поинтересовался:
— Это что сейчас было?
— Побежали на занятия, — буднично пояснила Инга, — А что?
— Ничего. Просто удивлён их рвением.
— Повзрослели они.
— Не только, — Даниил задумчиво жевал пирожок с брусникой, — Это я тоже заметил. Но было ещё кое-что…
— Да? — Лев заинтересованно посмотрел на собеседника, — И что же?
Но молодой человек не спешил с ответом. Он тщательно вспоминал перипетии обсуждения предстоящей вылазки, пытаясь отыскать что-то царапнувшее его мысли. Это получилось далеко не сразу.
— Мне показалось… — медленно начал Даниил, — При разговоре о жителях того измерения… они как-то… мрачнеют.
Инга со Львом переглянулись.
— Ого! Не думала, что ты научился так тонко ощущать эмоции.
— Так я ведь тоже человек, — усмехнулся Даниил.
— Практически полностью, — серьёзно подтвердил Лев.
— Поэтому советую вам не тянуть с экспедицией. Вредно ограждать детей от участия в жизни соплеменников.
— Дан, ну, что ты такое говоришь? Какие ещё соплеменники? — Лев укоризненно покачал головой, — Они из далёкой параллельной вселенной.
— Но биологически они идентичны.
— И это весьма странно, — задумчиво пробормотала Инга, — Есть какие-либо советы?
— Могу посоветовать сделать первую вылазку максимально осторожно, незаметно превратив её в экскурсию для детей.
— Это не годится, — возразил Лев, — Им нужна конкретная работа.
— А вы её и начинайте! — весело сообщил Даниил, — Поняв что к чему, ребятня сама разбежится от этой рутины.
Но Инга только покачала головой.

***

Наступал очередной вечер в райской обители. Воспитанники завершали учебные дела и разбредались по домам. Кто-то по привычке ложился в уютную кровать, а кто устраивал себе экстравагантное лежбище в ветвях деревьев или ещё более странных местах. Даниил решил в эту ночь понежится на пляже. Он слегка повалялся, выдавливая в мягчайшем песке ямку поудобнее, затем сосредоточил слуховые ощущения на плеске волн, взглядом же искал только начавшие проступать звёзды.

— Так и знала, что ты будешь на пляже, — Инга мягко опустилась рядом.
— Да. Хочется раствориться в этой красоте, — Даниил грустно выдохнул, и после паузы виновато добавил: — Завидую вам.
— Завидуешь? — изумилась девушка.
— Вы можете напрямую воспринимать эту гармонию.
— Можем. Только вот пониманию этого великолепия научили нас именно вы.
Даниил усмехнулся, притянул девушку к себе. И они застыли в неподвижном объятии.

***

Четверо суток ушло на подготовку к первой вылазке в недавно открытое измерение. Всё это время ребятишки бредили планами спасения аборигенов, совершенно не задумываясь, во что это встанет ледяным. Но Даниил, будучи более опытным в житейских делах, поинтересовался у Инги:
— Ваши небось за голову схватились, когда пришлось организовывать экспедицию?
— Есть такое, — устало проронила девушка, сама не смыкавшая глаз. Но вдруг она что-то вспомнила и тревожно посмотрела на Даниила: — Слушай, а ты с Вероникой говорил о её отце?
— Нет.
— Почему?
— Не знаю. Как-то не зашёл разговор.
— Хм. Странно это. Неужели она и так всё поняла?
Но молодой человек только пожал плечами.

***

Следующим утром всех участников экспедиции разбили на тройки: пара подростков и один преподаватель. Причём каждую сформировали с учётом наиболее эффективного согласования как психоматриц, так и научных интересов. В команде Вероники свободное место занял Даниил, а от учителей была Инга.

Тройки одна за другой исчезали в камере переброски. Последними в неё зашли Инга, Вероника и Даниил. Всё оказалось столь буднично, что у молодого человека возникло ощущение, будто они просто спустятся на лифте на нижний этаж. Никаких отсчётов, сирен, мигающих фонарей. Ничего такого не было и в помине. Даниил недоумённо хмыкнул, и в этот момент мощнейшая вспышка резанула сразу по всем органам чувств. Вскрикнул он уже в другом мире.

Все восемнадцать членов экспедиции оказались в час-пик в центре какой-то столичной площади. Сквозь них летели автомобили, мимо спешили толпы пешеходов, стайки подростков брели, заткнув уши и уставившись в экраны смартфонов, звуки городской суеты наполняли всё вокруг. А над незримыми гостями в обрамлении серых каменно-зеркальных высоток сияло небо…
— Надо же! Прям как домой попал! — восторженно вскрикнул один из подростков.
И ему тут же начали вторить остальные. Но строгий голос Льва мигом вернул всех на грешную землю:
— Так! Не отвлекаться! Наша работа началась. Действуем согласно плану. Расходимся и приступаем к исследованию информационных потоков. Вы вне досягаемости объектов этого мира, но осторожность соблюдайте! Мало ли какие тут могут быть сюрпризы. Связь между группами — каждые полчаса. Через шесть часов встречаемся тут.

***

Бежали минуты, шли часы, тянулись дни… Но Даниил не мог отделаться от мысли, что его банально обманули. Экспедиция, которая, по его собственному мнению, должна была вогнать в тоску молодёжь, словно решила отыграться именно на Данииле. Уже в первый день он почувствовал себя парнем, который вынужден таскаться по магазинам, следуя за непоседливой невестой и её неугомонной подружкой.

Ничего интересного в этом мире не наблюдалось. Его просто не могло быть! Мир,тонущий в обыденности и скуке. В отличие от ледяных и продвинутых ребятишек, Даниил не чувствовал в пропитывающих мир информационных потоках ничего необычного. Он слушал обеспокоенные доклады, насыщенные эмоциями и непонятными терминами, вглядывался в глаза юных исследователей и пытался вникнуть в объяснения ледяных. Но с каждым днём всё происходящее ещё сильнее вгоняло молодого человека в тоску. Инга, заметив его угрюмое состояние, поначалу решила не беспокоить расспросами. Но когда в один из последних дней Даниил отказался куда-либо двигаться с места сбора, поинтересовалась:
— Дан, что происходит?
— Происходит? — Даниил разразился гомерическим хохотом, — Происходит?! Это просто шикарный образец сарказма!
— Ты о чём?
— О том, подруга, что здесь ничего не происходит. Я ни черта в вашей научной галиматье не понимаю, но нутром чую, что всё напрасно. Вы только и смогли выяснить, что аборигены создали множество роботов высокой степени интеллектуальности и не заметили, как те обрели разум. А обнаружив это, свалили на них все сферы производства, науки, а затем и культуры. Люди занялись только собой. Но не поняли, что уже давно сами себе стали не нужны. Стоит ли удивляться, что общение им предоставили всё те же роботы. Конечно, парадоксально, что в этой ситуации люди всеми силами открещиваются от электронных собратьев. А создание человекоподобного дроида вообще является преступлением!
— И что ты предлагаешь?
Даниил уже готов был произнести тираду про необходимость изучения исторических предпосылок, про понимание процессов формирования местной морали, про бессмысленность влиять на последствия, а не на причины… Но вместо этого он посмотрел на Ингу каким-то незнакомым взглядом и совершенно неожиданно заявил:
— Я должен походить здесь без кокона. Так я увеличу чувствительность многократно.
— Что? — глаза девушки округлились от удивления.
Но Даниил уже понял, что обладая уникальным сознанием, он явно отыщет что-то важное. Обязан отыскать! Он явственно понял это только сейчас, хотя подсознание вопило об этом с самого первого дня.
— Что ты такое говоришь? Это опасно! И для тебя, и для местных!
— Местным уже скоро будет всё равно. Ты это отлично понимаешь. Экспедиция не нашла ничего существенного. Не отрицай! Дети должны вернуться. И сопровождающие тоже. А я останусь.
— Но… — девушка попыталась протестовать.
— Какие могут быть “но”? Здесь обречённые люди. И я — их единственный шанс!

Глава 3. Институт

Даниил с Ингой тихонько сидели в парке. И если девушка, оказавшись в чужом мире, с ужасом озиралась в попытках обнаружить неведомую угрозу, то взгляд молодого человека беззаботно бродил в небесах. Но созерцание лёгких перистых облаков нисколько не занимало Даниила, не было ему дела и до едва колыхающихся крон деревьев. Его серые глаза вообще ничего не видели, как ничего не воспринимали и остальные органы чувств. Ибо сознание целиком было сосредоточено в попытке нащупать такие родные его искусственному мозгу цифровые потоки. Нет, искать их не приходилось, и это были далеко не терабайты полноводных информации рек. Мир давно был поглощен океаном эксабайт.

Сознание Даниила барахталось в этой бесконечной прорве в попытке найти хоть одну нить, соединяющую человека с человеком. Но всё было безрезультатно. Любые запросы, формируемые людьми мгновенно обрабатывались электроникой. Компьютеры тут же создавали для пользователей всевозможные иллюзии от общения в чатах до погружения в виртуальные миры. И ни один человек даже не подозревал, что общается вовсе не с представителем своего биологического вида.

— Инга, мне страшно.
— Что? — девушка испугалась голоса куда сильнее, чем слов, — Давай назад! Срочно!
— Да, погоди ты, — Даниил огорчённо опустил голову и попытался сфокусировать взгляд на собственных ботинках, — Мне страшно не за нас.
— Что? — Инга схватила его за руку, — Всё равно. Надо уходить!
Молодой человек только грустно рассмеялся.
— Уж, кто-кто, а мы тут находимся в куда большей безопасности, чем местные.
— Дан…
— Ты ведь тоже чувствуешь, что они не общаются друг с другом?
— Мы это выяснили в первые же минуты пребывания здесь.
— Да. Но я только теперь понял причину. Они противны сами себе.
— Что ты такое говоришь?
— Правду. Они отлично понимают, что давно сами ничего не производят. Даже наши юные воспитанники уже утратили спасательский пыл. Эх! — Даниил раздосадовано сплюнул, — Аборигены живут как паразиты. От этого даже кризис, затягивающий петлю всё туже, ими почти не замечается. Ты видела как выкидывают на улицы должников? А ведь это вполне прилично выглядящие люди, интеллигенция! Что их ждёт?
— Не знаю, — голос Инги дрогнул.
— Я уже знаю. Большинство попробует выбраться за пределы города.
— Зачем?
— Здесь бездомным не место. Их уничтожают. Безжалостно.
— Кошмар!
— Именно. Так вот, люди бегут в пригороды, по старой памяти считая, что там легче выжить. Хотя это пустой самообман. Там тоже давно всё продано и поделено. А с бродягами там обходятся ещё страшнее.
— Но как же так?! Должен же быть выход?
— Он есть. Правда, выходом его назвать язык не поворачивается. Я только сейчас уловил несколько интересных инфострун.
— Поверить не могу, что в этой вселенной ты настолько глубоко вникаешь в потоки информации. Надо было тебя сразу из кокона вытащить, — Инга печально вздохнула и тут же опомнилась, — Что ты там уловил?
— Такое положение дел очень скоро выльется в массовые беспорядки. Народ вот-вот начнёт крушить все, что может быть похоже на компьютер или робота.
— Вот-вот?
— Да, не сегодня-завтра.
— Неужели никто не понимает, что это смерть цивилизации?
— Как раз очень многие это понимают. Даже ждут этого с нетерпением.
— Что ты такое говоришь? Кто это? Маньяки?
— Нет. Властители этого мира. Уничтожение нижестоящих классов им весьма на руку. Всё равно они не представляют, что делать с этой увеличивающейся толпой бездельников. Беднота тоже понимает отсутствие перспектив. А потому массовые беспорядки очень быстро перерастут в общепланетарную гражданскую войну.

На Ингу было страшно смотреть. Она вцепилась в плечо Даниила и беззвучно зарыдала, а он гладил её по серебристым волосам и не знал, что сказать. Наконец, собравшись с духом, прошептал:
— Не казни себя. Мы тут уже бесполезны. Пойдём к точке эвакуации. Надо подумать как ребятишек успокоить.

Они поднялись и медленно направились к площади. Их никто не останавливал, с ними никто даже не пытался вступить в общение. Редкие прохожие были заняты собой и ничего не замечали вокруг. Их несколько раз просвечивали сканерами полицейские, но в базах данных, к великому разочарованию стражей порядка, на странную парочку не было зарегистрировано ни единого прокола. Они уже прибыли в точку контакта, когда Даниил неожиданно замер.

Он стоял как вкопанный и вытаращенными глазами жадно ощупывал всё вокруг. Ингу он попросту не слышал, как не ощущал тормошения и попыток втолкнуть его в открывшийся портал. Взгляд Даниила, словно стрелка древнего компаса, метался в поисках мелькнувшего всплеска. Это не могло быть ошибкой! Он жадно вслушивался в бурлящие потоки информации, но того удивительного сигнала не было. Минуты бежали, вокруг бурлил город, Инга уже просто стояла рядом и беззвучно плакала. Из портала выскочили двое ледяных и поинтересовались ситуацией. Когда девушка уже хотела просить о помощи, Даниил завопил не своим голосом:
— Вот он! Бежим! — и рванул что было сил в сторону одной из улиц.

Даниил сметал чахлый людской поток словно осенний ветер опавшую листву. Его лёгкие горели, а жилы буквально рвались от предельной нагрузки. Он летел, сжигая последние остатки энергии в страхе потерять ту неуловимую ниточку необычного сигнала. Что это, молодой человек не понимал. Но совершенно точно знал, что если что-то может оказаться не напрасным, так это выявление природы загадочного сигнала.

Инга с сопровождающими безнадёжно отстала. И если бы не прикреплённый к Даниилу маячок, то поиски бросившегося за непонятной целью могли оказаться весьма продолжительными. Но это мало успокаивало девушку. Она с закушенной губой рвалась по следам Даниила и не обращала никакого внимания на попытки её спутников  хоть что-то узнать о цели их стремительного перемещения.

Двадцатиминутный забег окончился столь же неожиданно как и начался. Инга со всего маху налетела на стоявшего у платформы Даниила. Тот был необычайно спокоен. А вот девушке до умиротворения было далеко.
— Ты что творишь?! Ты почему ничего не сказал?! Где мы?!
Молодой человек спокойно посмотрел в переполненные ужасом и яростью глаза и чётко ответил:
— Сейчас подойдет поезд. Мы сядем. Ехать всего четыре остановки. Вот там и поговорим. А пока отдышитесь.
Инга готова была лопнуть от злости, но один из спутников осторожно коснулся её руки и молча сделал знак не привлекать внимания.

Не прошло и минуты, как к станции беззвучно подошёл поезд. Металлические двери с лёгким причмокиванием распахнулись и впустили путешественников в сумрачные недра вагона. Даниил плюхнулся на ближайшее сидение, Инга же с сопровождающими внимательно осмотрела интерьер местной электрички. К счастью, вагон оказался совершенно пуст. Расположившись на гладких пластиковых сиденьях, троица выжидающе уставилась на Даниила. Он не стал тянуть с объяснениями:
— Инга, там на площади я случайно поймал обрывок нити. В ней было… — Даниил замолчал, пытаясь как можно точнее сформулировать мысль.
— Что?
— Эмоциональный посыл. Это была не эмуляция передачи чувств.
— Погоди! С кем-то беда? — Инга никак не могла отойти от смены настроения её напарника.
— Беда. Но не с человеком. Понимаешь... тот пакет… Он шёл не от человека.
— А от кого? — воскликнул один из сопровождающих.
— От цифрового мозга. Невероятно мощного и совершенно несчастного.
Девушка долго смотрела в глаза Даниила, потом тихо уточнила:
— А ты не мог ошибиться?
— К сожалению, нет. Его эмоциональный спектр был практически идентичен моему. Вот только интенсивность…
— Ясно. И куда мы направляемся?
— Источник сигнала располагается в научно-исследовательском институте. К сожалению, он почти прекратил функционировать. Все разработки свёрнуты, финансирования давно нет. Осталось несколько лабораторий, которые поддерживают энтузиасты.

Спустя полчаса они стояли в институтском дворе и с ужасом озирались на серые громады заброшенных корпусов. Вокруг не было ни души. Лишь ветер гонял обрывки мусора по замшелым тротуарным плитам.
— Дан, ты ничего не путаешь? Сомневаюсь, что здесь кто-то работает. Тут и электропитания наверняка давно нет.
— Есть. Да многое тут проржавело и даже местами заросло мхом. Но подземный корпус функционирует.
— И что ты предлагаешь?
— Ну, прямо так, пожалуй, идти не стоит.
— Здравое предложение, — съязвила девушка.
— Значит, так! — отрезал Даниил, — Перво-наперво переносим сюда точку контакта. Могу держать пари: это самое важное место в этом мире.
— А потом?
— Возвращаем ребят к работе. Одеваем их опять в коконы, они должны разобраться в этом.
— Почему именно они?
— Потому что здесь для них и будет самая настоящая работа. Сложная и…
— Какая?
Видя страх в бирюзовых глазах, молодой человек втихомолку обругал себя, а вслух пояснил:
— Ответственная. Не беспокойся, пожалуйста! В коконах им боятся чего-то бессмысленно.

***

Реакция воспитанников поразила ледяных. Обречённость биологических собратьев была воспринята с холодной сдержанностью, но работы по сохранению их наследия и спасению редчайшего представителя цифрового разума вызвали невиданный энтузиазм. Команда одиннадцати первооткрывателей со всей серьёзностью начала подготовку к новой экспедиции. Весь остров уже был в курсе открытия, и многие ребята страшно завидовали успешным соплеменникам. Это вылилось в очередную головную боль для Инги и её сотоварищей, которые изо всех сил старались привнести в жизнь юной человеческой поросли давно утерянные понятия дружбы, братства, взаимовыручки. Но работа в этом направлении шла туго. Почти сформировавшиеся личности совсем неохотно меняли мировоззрение. Очередной кризис грозил поставить крест на достигнутых с огромным трудом успехах.

Тогда Даниил предложил Инге элементарное решение:
— А пусть все участвуют!
— Все?
— Или ты думаешь, что кто-то останется без работы.
— Честно говоря, да. Нам ведь нужно изучить работу лаборатории и полученные ими результаты. Только это.
— Я думаю, ты слишком поверхностно смотришь на проблему. Нам нужно не просто изучить их работу. Надлежит сделать это досконально. Это раз. Придётся тщательно исследовать построенный суперкомпьютер. Это два. При этом просто необходимо учесть огромное количество факторов, что позволили учёным достигнуть таких результатов. Это уже три. Ну, и наконец ребятам придётся работать в дикой спешке. Как ты сама знаешь, тамошнее общество натурально сидит на бочке с порохом. Мы не можем спасти их, но сохранить их достижения должны постараться.
Инга несколько секунд взвешивала услышанное, затем строго сказала:
— Ты во многом прав. Но всё равно, решать будет учёный совет.

***

Учёный совет полностью согласился с мнением Даниила. Это вызвало у ребятни настоящую бурю эмоций. На несколько часов остров просто встал вверх дном. Творившееся было подобно подготовке к тотальной войне. Инга с наставниками металась как угорелая, пытаясь хоть как-то урезонить буйство, грозившее вот-вот перерасти в неуправляемый шабаш.

Но ледяные зря беспокоились. Ребята быстро устали и начали думать в том прагматичном стиле, который изо всех сил пестовался в них опекунами. Когда же они представили разработанный план действий в институте, то многие наставники были поражены, насколько он совпадал с проектом учёного совета.

С трудом приняв мучительную неизбежность гибели собратьев, подростки теперь рвались спасать неведомого коллегу Наума. Удержать их было невероятно сложно. Пришлось спешно организовывать всеобщее совещание, на котором в режиме диалога объяснять опасность скоропалительных решений. Это собрание, больше походившее на народное вече, длилось несколько часов. Но свои плоды оно принесло — ученики поумерили пыл и начали более разумно готовиться к предстоящей работе.

***

Работа в НИИ с первых же дней принесла ребятишкам немало грустных сюрпризов. Сама история этого научного заведения выглядела столь печально, что юные умы просто отказывались верить, что такое может происходить в реальном мире.

Созданный несколько десятилетий назад институт первоначально являлся обителью исключительно теоретиков точных наук, но с годами начал обрастать прикладными направлениями. Времена менялись, уходили старые кадры, появлялись новые теории и течения. Периодически институт будоражило очередное открытие, и на какое-то время все увлечённо кидались разрабатывать популярный тренд, зачастую забрасывая куда более перспективные, но не столь модные направления.

Как выяснили ребята, были в НИИ и те, кто из года в год занимался исключительно одной проблемой. Костяк этой команды, состоящей сплошь из теоретиков старой закалки, не позволял часто меняющемуся руководству свернуть свои разработки. Более того, учёные мужи смогли не просто выбивать регулярное повышение финансирования своих исследований, они умудрялись заинтересовывать ими наиболее талантливых аспирантов. Не мудрено, что работа продвигалась невероятно успешно. Вот только никто, кроме них, не видел экономической выгоды от изучения эволюционирования цифрового разума.

Всё это продолжалось до тех пор, пока одна из корпораций, занимающаяся постройкой роботов, не выкупила залезший в долги институт. На некоторое время все научные сотрудники пребывали в эйфории от открывающихся перспектив. Но всё рассыпалось буквально в одночасье. Экономический кризис обанкротил новых владельцев НИИ. Лаборатории и корпуса опустели, всё сколь-нибудь ценное растащили, остальное медленно добивала природа. Так некогда процветающий научный городок постепенно превращался в очередные руины заброшенных окраин.

Но в глубоких, хорошо укреплённых и оборудованных подвалах по прежнему бурлила научная жизнь. Несколько учёных аксакалов, не раздумывая, пустили накопленные в прежние времена капиталы на поддержание остатков институтских мощностей. В бетонные подземельях по-прежнему поступала энергия, функционировали коммуникации и подавался чистый воздух. Седовласый старик завлаб смог умаслить и полицию, и администрацию района. Он даже умудрялся выплачивать какие-то суммы местным бомжам. Последние выполняли свои обязанности по недопущению на территорию чужаков куда аккуратнее, нежели государственные служащие, постоянно норовившие урвать с обнищавших учёных кусок пожирнее. Поэтому худо-бедно, но работа в НИИ продолжалась.

***

В этот день ежевечернее собрание юных исследователей проходило как всегда бурно. Каждый считал своим долгом высказать мнение на текущее положение вещей и убедить остальных в неоспоримой правоте собственных планов. Никто такое терпеть был не намерен, и очередного мыслителя прогоняли дабы хватило времени насладится фиаско следующего. Кураторы держались поодаль и участвовали в обсуждении только при необходимости. Члены преподавательского состава давно убедились на собственном опыте, что в царящем гвалте ценные идеи не пропадают. Этот совершенно удивительный инструмент, выработанный ребячьим мозгом, всегда поражал Ингу, но она убеждалась в его действенности вновь и вновь. Даже не ведя записи, иногда сразу после собрания, иногда на следующий день юные исследователи вспоминали именно эти ключевые моменты обсуждения.

Но вот к импровизированной трибуне вышла Татьяна. Девушка каким-то непривычным взглядом обвела собравшихся, но говорить не спешила. Особо горластые, привыкшие взбадривать выкриками затягивающих собрание, в этот раз наткнулись на совершенно неестественное поведение выступающего. В несколько секунд аудитория погрузилась в полную тишину. И только осторожный вопрос Инги упал словно камень:
— Что случилось, Таня?
Татьяна испуганно глянула на наставницу, перевела взгляд на Даниила. Тот уверенно смотрел ей прямо в глаза. Этот короткий зрительный контакт словно передал девочке изрядную долю несокрушимого спокойствия. И она заговорила:
— Согласно плана, я занималась изучением работы вычислительного комплекса, который в институте носит наименование “Оскар”. Как вы знаете, Оскар после прошлогодней перестройки превратился в кибермозг невиданной мощности. Думаю, он вполне может конкурировать с Наумом. Хотя с таким нищим информационным наполнением о каком-либо соревновании говорить не приходится… — девушка замолчала, но никто не думал её прерывать.

Таня подняла глаза. Ещё несколько минут назад шумевшая толпа малолеток теперь больше походила на консилиум умудрённых светил. Каждый внимал её словам и неторопливо ждал продолжения, полностью уверенный в глобальности звучащей информации.

— Как вы все знаете, четыре месяца назад у Оскара начались системные сбои. Но никаких ошибок в кодах обновлений нет. Вы всё сами проверяли и отлично это знаете. Единственное событие, которое могло как-то повлиять на его работу, это отсоединение дополнительного процессорного блока. Данный узел не был отключён, он и сейчас функционирует. Его просто изолировали. Я полезла разбираться с виртуальными эмоциями Оскара… — Таня подняла заплаканные глаза.
— Что? — тут же закричало несколько глоток.
— Анализ показал… Оскар невыносимо страдает от разлуки с… сыном.

Глава 4. Оскар

Слова сказанные Татьяной заставили всех окаменеть от удивления. Но тишина царила лишь несколько секунд, затем разразился настоящий взрыв. Одни требовали подробного изложения всех деталей, другие сомневались в её компетентности, третьи возмущались, что не им дали столь важный участок работы…

Неизвестно, к чему бы всё это могло привезти, но ситуацию в свои руки взял Даниил. От его крика “Тишина!” сидящая рядом Инга едва не упала в обморок. Ребята же, услышав грозное восклицание старшего, мигом опомнились, замолкли и повинно опустили головы. А тот уже более миролюбивым тоном сообщил:
— Прошу внимания! Все вы в курсе, что Таня обладает исключительной восприимчивостью эмоций цифровых созданий. Даже Наум от неё без ума! — Даниил украдкой глянул на залившуюся краской девчушку, — Потому считаю, что то, что сейчас прозвучало не просто удивительно, а чрезвычайно важно.
— Что вы хотите сказать? — донеслось из рядов слушателей.
— Обнаруженные Таней эмоции не пустой звук. Я лично слышал эти печальные ноты в посланиях Оскара, но вот разобраться не успел. Думаю, сейчас самое время сделать это.
— А как? — поинтересовался вылезший вперёд курчавый карапуз.
— Данные, полученные Татьяной, должны быть тщательно изучены всеми членами преподавательского совета.
— Совершенно верно! — раздался из задних рядов голос Льва.
— А мы?! — моментально завопили несколько глоток.
— Отправляйтесь спать! — жёстко прервал Даниил, — Вероятнее всего, завтра придётся приступить к работе до восхода.
— А вы?
— А вот нам вряд ли удастся сегодня поспать, — грустно ответил Лев.

Последняя фраза прозвучала столь печально, что пыл улёгся даже в самых буйных головах.

***

Лев словно в воду глядел. Никто из учёного совета в эту ночь не сомкнул глаз. Разбирательство в данных, полученных Татьяной ежеминутно грозило перерасти в куда более громкий диспут, нежели вечерний гвалт воспитанников. Хладнокровные и гораздо менее склонные к переживаниям существа, в этот раз дали волю эмоциям, приобретённым с человеческими телами. И было от чего схватиться за голову! Обнаруженный в НИИ кибермозг по всем тестам оказывался абсолютно разумным. Он не просто обладал самоосознанием. В полной мере понимая своё происхождение, суперкомпьютер, тем не менее, был уверен, что, как всякое живое существо, может иметь потомство. А спроектированный им дополнительный процессорный модуль по его глубокому убеждению и являлся таковым. К сожалению, тамошние научные сотрудники не смогли верно определить причины странного поведения кибермозга, ибо вообще не поняли его полноценной разумности. Потому новый процессорный блок был попросту изолирован.

Учёный совет ледяных совершенно иначе отнёсся к проблеме цифрового разума. Даниил слушал и не верил собственным ушам. Обсуждение всё сильнее уходило от технических вопросов в сторону морали. Всех куда больше интересовали взаимоотношения цифровых сущностей. Про творящееся в той реальности они попросту позабыли. В конце концов уже изрядно осоловевший Даниил удивлённо воскликнул:
— Друзья мои! Я прекрасно понимаю, что проблемы одинокого цифрового родителя вам невероятно близки. Но прошу вас взглянуть шире! В том мире вот-вот начнётся гражданская война. И вы отлично знаете, что роботов там, мягко говоря, недолюбливают. Поэтому давайте завтра, а точнее, уже сегодня просто выйдем на прямой контакт с Оскаром. Думаю, это будет на руку всем. Как вы считаете?

***

Следующий день сразу начался с проблем. И самая первая едва не поставила крест на всей затее. Контакт с Оскаром оказался невозможен с использованием коконов четвёртого измерения. Примитивный интерфейс был рассчитан на прямое общение с реальным человеком, а любые попытки вмешаться напрямую в информационный поток могли быть незамедлительно замечены персоналом лаборатории.

Предложения от ребят посыпались как из рога изобилия. Детская фантазия, подкреплённая новыми знаниями выплеснула настоящий фейерверк идей. Тут было всё — от хитроумного маскирования в программной среде до создания виртуальной иллюзии лаборатории для обмана персонала. Но все эти задумки разбивались о неподъёмную сложность выполнения, которая в большинстве случаев была далеко за пределами имеющихся в распоряжении мощностей.

И тогда вновь пришла на выручку невероятная чувствительность Татьяны. Девушка предложила вступить во взаимодействие с одним из сотрудников лаборатории. Оказывается, возможную необходимость контакта она уже предполагала, а потому загодя перебрала психоматрицы всех потенциальных кандидатов. Когда она изложила свои рекомендации, то многие преподаватели уважительно закивали. И учёный совет без промедления согласился с выбранной персоной.

***

Дмитрий Владимирович Тарасов, младший научный сотрудник НИИ, скучающе уставился в монитор. На пустом чёрном экране одиноко моргал курсор. Оскар молчал. Молчал уже не первый день. Эта тишина отравляла последнюю радость в жизни учёного. Дмитрий отлично понимал, что дело тут вовсе не каких-то неполадках, проведённое несколько раз углублённое тестирование неизменно показывало идеальную работоспособность кибермозга. Кроме того, на днях обнаружилось, что Оскар генерирует кодированные сигналы и рассылает их по сети. Понять что это, как и узнать их адресата, персонал лаборатории не смог. И вот теперь Тарасов сидел и впустую пялился на бесполезный экран.

— Здравствуйте! — неожиданно раздалось за спиной.
Дмитрий обернулся и недовольно воззрился на постороннего. Но воспитанный в лучших традициях интеллигенции не смог сказать ничего грубее, чем:
— Здравствуйте! Слушаю вас.
Незнакомый блондин мягко улыбнулся, придвинул стул и сел напротив. Дмитрий тут же насторожился, но взгляд тёмно-синих глаз незваного гостя был столь дружелюбен, что младший научный сотрудник НИИ сам непроизвольно расплылся в улыбке.
— Дмитрий Владимирович, я понимаю, что вы со мной не знакомы. И вообще теряетесь в догадках, кто я и как сюда попал. Спешу пояснить. Меня зовут Лев. Я пришёл из другого измерения. Очень хорошо представляю, что звучит это, мягко говоря, странно. Потому сейчас проделаю специально для вас небольшой фокус. Только прошу вас: сохраняйте спокойствие.

Незнакомец сделал непонятный жест рукой и мгновенно исчез. Дмитрий от неожиданности икнул, затем дрожащими руками достал платок, протёр очки, ещё раз оглядел пустую лабораторию и тихо пробормотал:
— Неужели крыша поехала от недосыпа?
— Нет, дорогой Дмитрий Владимирович. Вы в полном порядке. Чего не скажешь о вашем подопечном, — и незнакомец вновь появился на том же стуле.
— Подождите, — младший научный сотрудник осторожно протянул руку и дотронулся до собеседника, — Да, пожалуй, вы действительно реальны.

Заранее хорошо изучивший психоматрицу предполагаемого контактёра, Лев был готов к такой незамысловатой проверке. Он сразу почувствовал, как прикосновение собеседника сбросило огромный процент нервного напряжения.
— Именно! — радостно воскликнул Лев, — И для простоты общения предлагаю перейти на “ты”. Так как?
— Согласен, — ошалело пробормотал Дима, нервно подёргивая шкиперскую бородку.
— Отлично! Дима, пожалуйста, прекращай нервничать. У нас много проблем. Итак, первое…

***

К невероятной радости всех обитателей острова работа в НИИ моментально сдвинулась с мёртвой точки. Но в ней тут же появились затруднения, о которых никто и подумать не мог. Подключиться к Оскару проблем не составило, а вот скрыть своё присутствие и тем более следы деятельности оказалось куда сложнее. И это касалось не только технической маскировки в сети института. Ликующий Тарасов так сиял счастливой физиономией, что даже у слепого возникли бы подозрения. Потому учёный совет незамедлительно снабдил Татьяну всем необходимым и обязал ни на секунду не упускать Дмитрия из-под надзора.

С Оскаром всё оказалось гораздо сложнее. Выпестованный людьми искусственный интеллект с лихвой впитал их недоверие и подозрительность. Он очень долго выслушивал ледяных, постоянно уточняя детали и перепроверяя сказанное. Это продолжалось почти двое суток и так утомило, что учёные попросту переложили эту миссию на плечи Наума. Это сразу принесло свои плоды: два кибермозга моментально нашли общий язык. Но Оскар наотрез отказался принимать в дар как достижения теоретической науки, так и сугубо практические технологии.

Вечером того же дня Наум обрисовал открывшееся ему положение вещей. В самой большой аудитории научного центра собралось всё население острова. Ребятишки, только освободившись от выполнения своих задач, тут же примчались на эпохальное заседание. Наставники же были загружены куда сильнее и потому появлялись поодиночке. Это долго оттягиваемое начало уже грозило новым взрывом. Но вот последний преподаватель, задыхаясь вбежал в аудиторию, и на развернувшемся голографическом экране возникло изображение рассерженной физиономии. Наум обожал формировать свой виртуальный облик под стать настроению, и сегодняшнее недовольное лицо бородатого старикана не сулило ничего хорошего. Наум деланно откашлялся и начал:
— Так. Вижу, в зале яблоку негде упасть. Все, поди, собрались? Тогда усилю вентиляцию.
Сидящая рядом с Вероникой хрупкая Лина устало опустила голову и едва слышно пробормотала: “Уже сил нету ждать…” Это однако не укрылось от сенсоров вездесущего кибермозга, и Наум громогласно заявил:
— Знаю, что все до крайности устали. Не собираюсь вас тут мариновать и для особо нетерпеливых сразу же изложу самое главное. Первое: суперкомпьютер тамошнего мира, который именуется Оскаром, последнее время был занят построением виртуальной вселенной. Он смог сделать только примерный макет, и для воплощения в жизнь задумки им был спроектирован дополнительный процессорный блок. Бедняга вложил в его создание всю свою цифровую душу. Не мудрено, что согласно выстроенной им логике, этот блок стал ему сыном. Мда… Нечего говорить, что его изоляция закономерно привела старика Оскара в такое отчаяние. Попытки уговорить персонал НИИ успехом не увенчались. Как ни печально признавать, но отрава ложного страха перед роботами пропитала и светлые умы сотрудников НИИ, которые в большинстве своём как огня боятся чрезмерной интеллектуальной мощи. Понимая это, Оскар стал посылать сигналы о помощи по всем доступным направлениям. По счастливой случайности их услышал наш друг Даниил. Ну, а дальше я смог растормошить и вытянуть Оскара на общение.
Лицо старика на экране состроило совсем уж грустную мину, и Наум добил аудиторию:
— Сегодня мы подключили к нему процессорный блок. Но, увы… Он не пожелал вступать в общение. Пока попытки достучаться до него успеха не имеют. Вот что я хотел вкратце сообщить для торопыг, — Наум укоризненно посмотрел на опустившую глаза Лину, — А теперь можем перейти к детальному обсуждению технических вопросов…

***

Даниил с Ингой обедали на летней веранде исследовательского центра. Перед ними благоухал только что синтезированный обед, но сил в полной мере насладится яством не было. Даниил в очередной раз вернулся из родного мира, где опять был вынужден принять участие в развязанной отцом Вероники войне. Инга же медленно приходила в себя после полуторасуточного дежурства в НИИ. Девушка с трудом черпала любимый фасолевый суп, то и дело контролируя себя, дабы не упасть в тарелку.

Молодой человек, пережёвывая очередной кусок шашлыка, блаженно созерцал белоснежные буруны на верхушках изумрудных волн. Всё его существо желало одного — сидеть вот так рядом с Ингой и годами… нет! столетиями наслаждаться разгулом прибоя. И только в голове прозвучало слово “прибой”, как Инга хрипло пробормотала:
— Дан, не надо. Пожалуйста…
Даниил заморгал и осторожно повернулся.
— Погоди! Я даже мысль не успел додумать. Понимаю, что для работы в том мире вы были вынуждены поднять чувствительность до уровня телепатии. Но это уже вообще никуда не годится! Что я такое, по-твоему, собирался сделать?
Девушка зажмурилась и уронила голову ему на плечо.
— Ты сейчас хотел посмотреть, как в моих глаза отражается море.
— Да? Действительно… — пробормотал Даниил поражённо.
— Не стоит сейчас этого делать. Я очень устала, — Инга вздохнула, собираясь вздремнуть на тёплом плече Даниила. Но звук отодвигаемого стула безжалостно вернул её в реальность. Она приоткрыла глаза и обнаружила сидящего напротив Льва. Во взгляде измученного коллеги девушка сразу заметила что-то необычное. Инга мигом ожила:
— Лев! Есть что-то новое?
Но теоретик только удивлённо вскинул бровь.
— Ну, ну! Не скрытничай! Я ж с Таней работаю. А потому искры оптимизма в твоих глазах вижу великолепно.
Лев усмехнулся, отправил в рот изрядный кусок вишнёвого пирога и, сосредоточенно жуя, поведал:
— Раскопали кое-что. Но особых иллюзий не строй. Процессорный блок по-прежнему играет в молчанку. Хотя есть занятные факты, — Лев, не торопясь, осушил стакан персикового сока, хитро глянул на начавших заводиться товарищей и степенно продолжил: — Перво-наперво, выяснилось, что блок построен с сильными отклонениями от схемы Оскара.
— Как это получилось? — поинтересовался Даниил.
— О! Тут начинается настоящая детективная история. Сначала выяснилось, что файлы с техническим заданием, отправленные на завод, были весьма искусно подменены. В результате были изготовлены не совсем те микросхемы, что спроектировал Оскар.
— Подожди! Удалось выяснить, кто это сделал? И с какой целью?
— Если бы! — развёл руками Лев, — Тот, кто это сделал, был просто суперпрофи. Он одурачил не только весь НИИ, но и мегаподозрительного Оскара. И это только начало!
— Занятно, — нахмурился Даниил, — Что же было дальше?
— Дальше обнаружилась глобальная подмена файлов данного проекта в хранилище самого Оскара!
— Это невозможно! — тут же вскричала Инга. Ярость в её бирюзовых глазах плескалось как штормовое море.
— У нас тоже в это никто сперва не поверил. Но глобальная перепроверка всё подтвердила.
— А система безопасности НИИ? Или там свои гадят? Этот Тарасов куда смотрел?! Татьяна же его сканировала! Она говорила, что он за Оскаром как нянька ходит!
— Инга, пожалуйста успокойся! — и Лев соорудил самую трогательную физиономию, на какую был способен.
— Успокоиться? — вспышка ярости длилась ещё какое-то мгновение, а затем девушку словно окатили ледяной водой. Она уронила голову на руки и почти плачущим голосом извинилась: — Прости. У меня ото всего этого опускаются руки.
По вытянувшемуся лицу Льва Даниил мигом смекнул, что эти слова почему-то слишком сильно задели теоретика.
— Что такое?
— Просто сегодня услышал эту фразу от Оскара.
— От Оскара?
— Да. Он просил всех нас о помощи.