Мы официально не выносим друг друга

1. Шум сверху

Моя квартира почти идеальная.

Не в смысле «покажем дизайнерам и будем гордиться», а в смысле — моя.
С высокими потолками, которые делают даже плохое настроение чуть менее давящим, с немного кривыми стенами (иногда мне кажется, что дом просто устал быть ровным), и большим окном на кухне, выходящим во двор.

Во дворе по утрам орут чайки.
Я не знаю, откуда в центре города чайки.
Я не задаю лишних вопросов.

Вечером там кто-то играет на гитаре. Плохо. Но с душой. Иногда мне хочется аплодировать. Иногда — выбросить гитару в окно.

В комнате у меня серый диван, который я героически называю «зоной отдыха», хотя на нём живут пледы, книги и иногда я. Стол у окна, заваленный кружками (чистыми и не очень), и полка с растениями, половина из которых держится в этом мире исключительно на упрямстве.

В целом, мы с ними похожи.

Мне двадцать шесть, я редактор, и моя работа — исправлять чужие ошибки. Иногда тексты. Иногда людей. В основном тексты.

Я люблю контроль.

И тишину.

Особенно тишину.

Но не так давно сверху заселился человек-катастрофа. Грохот, топот , постоянный шум, музыка, а иногда и что похуже его музыки...

Поэтому человек, который живёт надо мной, должен исчезнуть.

Пока что — в моих фантазиях.

Потому что в 02:46 что-то снова грохнуло.

А я человек который любит тишину, которой она необходима, особенно во время работы.

Я открыла глаза.

Секунда тишины.

И—

ГРОХОТ.

— Да ты издеваешься… — пробормотала я, накрывая голову подушкой.

Сверху что-то протащили. Потом уронили. Потом, судя по звуку, кто-то решил, что сейчас отличное время… не знаю, для прыжков? Перестановки жизни? Разрушения цивилизации?

Я села.

— Нет. Нет-нет. Мы так не договаривались.

Телефон показывал 02:47.
Прекрасно. Лучшее время, чтобы уронить что-нибудь тяжёлое. Или себя.

Я встала, накинула толстовку и прошлась по квартире. Пол был холодный, свет включать не хотелось — ночь выглядела слишком настоящей, чтобы её портить лампочкой.

И тут снова — глухой удар сверху.

— Всё, — сказала я вслух. — Всё.

Я подошла к столу, нашла ручку и вырвала лист из блокнота.

Я правда хотела написать нормально.

Серьёзно.

Я даже начала:

«Здравствуйте, не могли бы вы…»

Грохот.

Я медленно перевернула лист.

И написала:

«Если вы ещё раз уроните что-то тяжёлое ночью, я поднимусь и уроню вас.»

Подумала секунду.

И добавила:

«С уважением, соседка снизу.»

— Вот так, — сказала я, уже довольная собой.

Через пять минут я стояла на лестничной площадке.

Подъезд был тихий, лампа моргала так, будто у неё тоже были претензии к жизни. Дверь сверху — обычная. Никаких признаков того, что за ней живёт источник моих ночных страданий.

— Сейчас мы посмотрим, — пробормотала я.

Я аккуратно подсунула записку под дверь.

Задержалась.

Прислушалась.

Тишина.

— Трус, — тихо сказала я и пошла вниз.

Утром меня ждал сюрприз.

И это уже подозрительно.

Потому что такие люди обычно не отвечают. Они просто продолжают быть проблемой.

Но у моей двери лежал сложенный лист бумаги.

Аккуратный.

Слишком аккуратный.

Я подняла его, уже заранее настроившись на что-то раздражающее.

— Ну-ну.

Развернула.

«Во-первых, это было не тяжёлое.»

Я моргнула.

«Во-вторых, это был я.»

— Что?..

«В-третьих — попробуйте.»

Я медленно опустила лист.

Потом подняла обратно.

Перечитала.

Ещё раз.

— Отлично, — сказала я. — У меня наверху живёт идиот.

Я уже хотела смять записку, но заметила приписку:

«P.S. Если серьёзно — извините. Но не вчера. Вчера я спал.»

Я прищурилась.

— Лжёшь.

Но, к сожалению, уголок губ предательски дёрнулся.

Я посмотрела на дверь, потом на ручку в своей руке. И поняла, что это ещё не конец.

Через десять секунд я уже писала ответ. Не потому что хотела, а потому что… ну, очевидно, хотела.

Я закончила, перечитала, добавила ещё одну строчку (важную), сложила лист и вышла в подъезд.

Положила записку у двери.

Вернулась.

Закрыла за собой.

И только потом поймала себя на мысли: я жду. Жду, что он ответит. Человек, которого я даже не видела. И который, судя по всему, падает по ночам.