Мышь в Муравейнике

Глава 1

С тихим вздохом закрываю папку со своим тестом и поднимаю взгляд от парты. Проверять не вижу смысла – не имеет значения, сколько баллов я наберу за него, это никак не повлияет на мое будущее. А вот все мои одноклассники сидят в напряженных позах, не отрываясь от исписанных листов. Нервно дрожат, обливаются потом, беззвучно шевелят губами, снова и снова перечитывая вопросы. Одна из девушек впереди меня, кажется, вот-вот свалится в обморок. Еще бы! Если я правильно помню, она собралась поступать в медицинскую гильдию, а это означает огромную конкуренцию.

Ужасно тянет посмотреть, как там Лекс, но он сидит позади меня, а оборачиваться строго запрещено, тут же выгонят и аннулируют работу. Не так уж важно, то есть неважно для меня, но я не хочу попасть в неприятную ситуацию. Поэтому я поднимаюсь и иду по проходу между партами к столу наблюдателя, который, оперев голову на руку, со скучающим видом смотрит на класс. Кладу перед ним свою работу и подхожу к двери. Теперь могу обернуться и посмотреть. Лекс вместо ответов на вопросы, что-то увлеченно рисует прямо на экзаменационном листе. Похоже, он собирается стать первым учеником в истории, получившим за тест на интеллект отрицательный результат. Впрочем, ему, как и мне, оценка не важна, хотя и по иной причине.

Перевожу взгляд на Кейт. Она полностью сосредоточена и со стороны кажется абсолютно спокойной, методично и внимательно заполняя листы для ответов. В отличие от нас с Лексом ей очень важно показать себя. Она полна решимости пробиться наверх, чего бы ей это не стоило. А стоить будет много. Особенно для таких как мы. Для нас это почти невозможно.

Мы в этом мире чужие.

Прямо сейчас мы находимся на двадцатом уровне Муравейника – грандиозной многоуровневой махины, представляющей собой одно из древнейших строений этого мира, построенного неизвестно кем и неизвестно как, но на века. Оно уходит на сотню уровней в небо и на бесчисленное множество уровней в глубины земли, и где-то там внизу есть выходы в другие миры.

Своих миров никто из нас троих не помнит. Такие как мы время от времени появляются на подземных запретных уровнях, бродят там в абсолютной тьме, потерявшие память, а иногда и разум, и если им удается подняться выше, то их подбирают местные жители. Точнее говоря, специальная команда, имеющая допуск в подземелья Муравейника. Они собирают не только людей, но и разные “подарки” других миров: одежду, технику, игрушки, книги на самых разных языках – кучу всего, что потом перешивается, переделывается и используется в обиходе местных. Больше семи лет назад нас (тогда нас еще было четверо) запихнули в ящики, как и другие вещи, подняли на нулевой уровень, то есть на уровень поверхности земли, и выгрузили в сортировочном центре, откуда нас забрала госпожа Илона – директриса сиротского приюта. Потрясающе добрая женщина! Она приняла нас, выучила местному наречию и необходимым навыкам, а потом устроила в школу. Всех кроме Мэй. Она не смогла оправиться после перехода между мирами и теперь находится в больнице в отделении для душевнобольных. Мы же втроем кое-как нагнали учебную программу для местной молодежи и теперь наравне со всеми сдаем выпускные испытания.

С тех пор, как нас нашли, мы так и живем в общежитии сиротского приюта на нулевом уровне. У остальных же моих одноклассников есть семьи, хотя это слово здесь редко используется. Их родители принадлежат к разным гильдиям и в зависимости от своих успехов в них проживают на разных уровнях Муравейника. Чем выше статус, тем выше расположены их апартаменты.

Я последний раз смотрю на ребят, с которыми проучилась все это время. Завтра по результатам тестов они и сами вступят в гильдии и заживут отдельно от своих родителей. Вряд ли я их после этого когда-нибудь увижу – хоть я и имею право подниматься на верхние уровни, вплоть до этого, двадцатого, но мне там просто нечего делать.

Покинув класс, по пустым и тихим коридорам выхожу на платформу. Здесь на одной из колонн есть часы, они показывают без четверти двенадцать, а это значит, что я могу побыть в одиночестве еще пятнадцать минут. Я очень ценю это время: ни в приюте, ни тем более на ткацкой фабрике, где я работаю, почти нет возможности побыть одной. Фабрика эта, кстати, учреждена самим приютом, и в основном мы шьем униформу для гильдий, социальный заказ. Теперь, окончив школу, я буду там работать полную смену.

Подхожу к парапету и сажусь, свесив ноги с края платформы. Я смотрю вниз, в темную бездну. Так мы зовем широкий пролет, сетью раскинувшийся на весь Муравейник и проходящий через все уровни, в том числе те, которые находятся под землей. Сколько всего этих уровней, не знает никто, спускаться туда запрещено. Допуск есть только у стражей и искателей, и то они не могут делать этого без приказа. Говорят, бездна доходит до самого ада. По легенде, когда-то давно, когда эту землю населял совсем другой народ, они начали строить гигантские здания в жерлах потухших вулканов. Они строили вниз и добрались до преисподней, они строили вверх и достигли небес. Неизвестно, что в итоге забрало их – ад или рай, но этот народ бесследно исчез. Хочется верить, что они ушли туда, на самый верх, но мне все же интересно и то, что может быть в самом низу. Семь лет назад, будучи еще совсем ребенком, я и сама побывала там, в глубине, но память ничего из этого не сохранила.

Я сижу, глядя в черную бездну, а думаю о том, как мне жаль заканчивать школу. Здесь мы каждый день узнавали что-то новое, но уже с завтрашнего дня моя жизнь будет ограничена маленькой комнаткой и бесконечным шитьем однотипной одежды. Мне совсем не по нутру такое будущее, но я слишком робкая и несмелая, чтобы хоть что-то предпринять, как это делает Кейт. Она хочет присоединиться к гильдии стражей, у них есть допуск практически повсюду. Вот только по негласному правилу никого с нулевого уровня в эту гильдию не берут. Впрочем, у Кейт есть некоторый план, в котором и я немного участвую. Для этого мне пришлось переступить через свою трусливую натуру, но она моя единственная подруга, так что я не жалею, хоть и дёргаюсь постоянно. Взамен - конечно, когда она уже устроится в гильдии и получит собственную комнату на верхних уровнях - Кейт собирается забрать меня к себе. Так можно делать. Это называется когард – несколько человек, живущих вместе в помещении того, кто берет на себя ответственность за всех. В этом случае я получу идентификационную карту, открывающую доступ к тем же уровням, что и у Кейт, только это будет не белая карта свободного гражданина - шинарда, а оранжевая карта зависимого акбрата. Что мне не очень-то по нутру, честно говоря, хоть мы и друзья. То есть в любом случае я планирую остаться на своем месте с белой картой и самым ограниченным доступом жителя нулевого уровня.

Глава 2

Из-за моего ужасного характера мне не хочется покидать заваленных тюками помещений как можно дольше. Старушка вскоре уже дремлет в своем кресле, и я оказываюсь здесь практически одна, сразу начинаю разбираться со своими новыми обязанностями. Одновременно с этим где-то на периферии сознания постепенно оформляются ужасные животрепещущие вопросы, на которые мне также предстоит каким-то образом найти ответы: где мне спать, что есть, как здесь можно помыться? По своему обыкновению, надеюсь, что все как-нибудь решится без моей инициативы, а пока занимаюсь делом.

В задних комнатах находятся большие стиральные и гладильные машины, к которым и подходить даже боязно. Я не имею ни малейшего понятия, как они работают и как к ним подступиться. Но тем более мне не хочется из-за своей недогадливости будить бедную женщину. Робко побродив вокруг них, я приподнимаю и опускаю крышку стиральной машины, оглядываю ящичек, по-видимому, для порошка, приглядываюсь к почти полностью стертым надписям возле кнопок. И к великому облегчению выуживаю из-под днища старую, мятую, выцветшую инструкцию. Не все можно разобрать, но вполне достаточно, чтобы пытаясь действовать методом проб и ошибок не сломать эти огромные угрожающие устройства, каждое из которых может поглотить меня целиком. К гладильным машинам я никаких подсказок не нахожу, но они оказываются попроще. К концу дня я успеваю на пробу постирать и погладить несколько не самых новых простыней.

Пока работают машины, разбираю большую часть склада форменной одежды. При этом на верхних полках обнаруживается целый ворох шерстяных одеял. Вообще-то, в Муравейнике их никто никогда не использует – в спальных модулях достаточно тепло. Но, видимо, стражи предпочитают быть готовыми ко всему. Теоретически, без электричества модули отключатся, и в таком случае все население рискует замерзнуть насмерть, особенно если это произойдет зимней ночью. Но на моей памяти такого никогда не случалось.

Подушки здесь, кстати, тоже никто не использует, а я вот так спать просто не могу. Всегда подкладываю что-нибудь под голову. Особенно, когда бесчинствует бессонница, так и тянет положить голову повыше.

Пока верчу в руках рулон из одеяла, в голове мелькает трусливая мыслишка. Почему бы не решить свои проблемы с ночлегом самостоятельно? Устроиться на ночь на том матрасе, закутавшись в парочку таких одеялок? По крайней мере, пока сейчас лето. А зимой можно приткнуться между наработавшихся за день, излучающих тепло машин. Хотя они, должно быть, остынут слишком быстро. К тому же это, возможно, нарушение правил.

В конце дня за старушкой приходят. Какая-то хмурая девушка тормошит ее, положив руку на хрупкое плечо, поднимает из кресла и ведет за собой. Возможно, таким образом, она уводила ее и раньше, на обед, например, или приносила еду сюда, пока я была в задних комнатах. Уже в дверях, Реин вспоминает обо мне и поспешно с заискивающей интонацией просит девушку, рассказать мне, где здесь что, и где мое спальное место. Та, почему-то резко, сквозь зубы, называет мне номер комнаты и тащит старушку прочь.

Не совсем уверенная, что мне делать, я иду за ними на некотором отдалении. В большом зале в этот момент никого нет, как и в коридоре, в который заворачивает девушка. Из него она выходит в другой большой зал с распахнутыми настежь дверями. Оттуда доносится шум многих голосов. Я заглядываю туда вслед за ней и просто столбенею. Это, собственно, столовая с широкими и длинными столами, запруженная множеством людей. Они громко переговариваются, смеются, стучат подносами. Я пытаюсь оглядеться, но от нахлынувшего ужаса все плывет перед глазами. Выскакиваю наружу как ошпаренная.

К черту еду! О ней даже думать тошно, хотя я и пропустила обед. Пока в коридорах наступило затишье, спешу к той комнате, которую мне назвала та девушка. Найти ее не трудно, планировка уровней во многом совпадает.

Дверь в нужную мне комнату закрыта, но я и так представляю ее габариты – на двадцатом уровне здесь находится один из школьных классов. Очень надеясь на то, что во время ужина внутри никого нет, неуверенно захожу. К счастью, так и есть и можно спокойно осмотреться.

Как я и ожидала, это общая спальня, рассчитанная на восемь человек. Спальные модули расположены по обе стороны от загромождённого прохода. Четыре средних смотрят друг на друга, оставшиеся на заклеенные картинками стены. Возле каждого тумбочка или вешалка с одной стороны и узкий шкаф с другой. Кроме того сверху модулей остается еще место и оно повсюду завалено всякими пакетами и коробками чуть ли не до потолка. Одежда свисает буквально отовсюду, делая комнату похожей на такие странные, приторно пахнущие джунгли. На стене напротив входа два зеркала, уляпанные по краям блестками и наклейками. Рядом с ними хлипкие заваленные косметикой столики. Ну а на полу, конечно же, нестройные ряды разномастных туфель, босоножек, со стразиками, кисточками, ремешками, на шпильке, на платформе – просто выставка. Раз все равно никто не видит, я приподнимаю подол юбки и прикидываю, как смотрятся рядом с ними, мои удобные ботинки. Жутковато, честно говоря. И откуда только эти царапины на носке? А пятна? Как будто у них лишай.

А собственно, куда же приткнуться мне? Возвращаюсь обратно по проходу, силясь понять, какой из этих модулей не занят. Чужие вещи вообще-то повсюду, но у одного из ближайших к выходу их меньше всего. Просто несколько коробок и больших пакетов, как будто это место превратили в склад того, что не поместилось или мешало. Во второй мой проход туда-сюда, замечаю наконец на боковинах узкие таблички с именами. За свисающими платьями и шарфами их почти не видно. Так и есть, у того модуля, что я приметила табличка отсутствует, только следы от клея остались. Немножко подвигаю коробки, чтобы было куда сесть. Сижу жду.

Глава 3

Всю ночь меня одолевают мрачные мысли. Во-первых, я так и не купила себе никакой нормальной одежды, и теперь мне придется снова идти по магазинам, но уже без Кейт. Во-вторых, я сдуру согласилась спуститься на подземные уровни, и будет некрасиво и даже подло теперь отыгрывать назад. А что я, собственно смогу там сделать? В моем воображении, эти уровни были неким мистическим местом, где бродят немыслимые твари и открываются проходы в другие миры. Но опыт последних дней говорит о том, что все это бред и детские мечты, построенные на старых сказках. Начинаю склоняться к тому, что это просто уровни, которые стража не контролирует, и где процветает всяческий нелегальный бизнес. То есть мне предстоит спуститься туда и искать брата Стеллы, опрашивая кучу людей, правил поведения с которыми я совершенно не знаю. И это я? Как я буду этим заниматься? Полагаю, никак. Скорее всего со страху я не смогу и двух слов связать. Буду мычать и тыкать всем в нос очень плохое фото Стоува, по которому его и родная мать вряд ли узнает.

Кроме этого, все время вспоминаю печальное положение Мэй и то, что Лекс из-за меня теперь враждует не только с Мином, но уже и с другими курсантами. В общем, заварилась такая каша, которую уже, боюсь, не расхлебать никак. Какой-то кошмар!

Мысли обо всем об этом бегут по кругу, по кругу, по кругу и так без конца. Ненадолго вырубиться удается только ближе к рассвету. Вскоре после того, как я просыпаюсь, включают свет. Оказывается, во время всей этой нервотрепки я случайно расчесала царапины на руке, и теперь простыня заляпана моей кровью. Пока с ненавистью сдираю ее с матраса, вспоминается странный разговор между офицерами.

Что они там говорили? Что после выходного будет, что искать. То есть сегодня они где-то устроят обыск и найдут что-то явно подложенное туда намеренно. И кого же они хотят так подставить?

Конечно, говорить они могли о ком угодно, но подозреваю, что речь могла идти о Кейт. Она с нулевого, ее здесь видеть не очень хотят, но оно хорошо держится, и у нее, возможно, намечается покровитель. Они вполне могут решить ее подставить.

Одеваюсь и осторожно выглядываю в зал. Там курсанты уже построились на зарядку под хмурым присмотром младших офицеров, значит, в спальнях сейчас никого нет. У меня возникает желание срочно поменять у них полотенца. Смотрю по графику – это нужно сделать завтра, но, полагаю, никому кроме меня этот график не интересен.

Полотенца готовы, так что закидываю их в корзину и выхожу в зал. Никто, по-моему, не обращает ни малейшего внимания на серую мышь, ковыляющую вдоль стеночки с корзинкой. Это не мешает мне смущаться, но адреналинчик придает сил. На всякий случай все же терпеливо обхожу все комнаты подряд.

В спальне, где находится место Кейт, я прячу свою корзинку за чужими вещами и начинаю рыться в ее спальном модуле. Смотрю под ее матрасом, вытряхиваю ботинки, проверяю тумбочку и шкафчик. Вещей у нее очень не много, так что искать не сложно. В основном проверяю укромные места в мебели, куда можно что-то запрещенное, например, приклеить скотчем.

Дверь в спальню открыта, так что я слышу, что происходит в зале. Курсанты, видимо, покидают его на пробежку. И кто-то как раз заходит в комнату. У меня особо вариантов нет – быстренько забираюсь под спальный модуль, напротив модуля Кейт и притворяюсь мышкой. Места тут немного, стоит несколько пар обуви и сумка. Этой сумкой я загораживаю лицо, надеясь, что все остальное тело в моей одежде грязных тонов визуально сойдет за мешок.

Кто-то быстро подходит к месту Кейт, ненадолго опускается на колени, какое-то шуршание и все. Спальня, кажется, снова пуста.

Выбравшись из-под модуля, снова прислушиваюсь – вроде все тихо. Под шкафчиком Кейт нахожу какой-то пакетик с малюсенькими таблеточками. Не знаю даже, что это такое может быть, но только что его тут не было. Мои подозрения очевидно оправдались.

Кладу свою находку в карман и на цыпочках подхожу к двери. Внизу слышу голоса двух офицеров, остальные, наверное, ушли с курсантами. Пытаюсь вспомнить эти голоса, участвовали они в том разговоре или нет? Правда тогда я больше думала о том, как мне неудобно, а не пыталась запомнить всех. Теперь теряюсь в догадках. Не знаю, можно просочиться мимо них или нет.

К счастью, они сами решают этот вопрос. Пугающе долго они поднимаются на второй ярус напротив меня и наконец заходят в одну из комнат. Спешу этим воспользоваться и выскакиваю на лестницу. Почти добравшись до конца, разворачиваюсь и бегу обратно. Корзина-то моя там осталась! Схватив ее, снова бегу вниз.

В прачечной уже спокойнее разглядываю таблеточки. Наверняка это не лекарство, а какое-нибудь запрещенное для стражей вещество. Вот только что теперь с ним делать? Проще всего просто выкинуть в бездну, но хочется хозяйственно их где-то припрятать, ну мало ли. Теперь Кейт в безопасности, можно подумать. Нужно спрятать их так, чтобы самой кого-нибудь ненароком не подставить. Место, в которое никто не заглядывает, но в принципе доступное для всех.

Все начинается после завтрака. Дверь на склад стоит открытой, так что Лекс снаружи просто делает мне знак рукой. Выхожу и вижу старших офицеров, стоящих возле комнат курсантов. Учебные классы пусты.

- Они обыскивают спальни, - поясняет для меня Лекс, - запрещенку ищут.

От комнат и вправду идет какой-то шум, очевидно, и вправду активно ищут. Интересно, что будет, если все же найдут.

Глава 4

Замерзнуть насмерть у меня снова не получается. Рано утром из заключения меня выпускает Кирилл. Он явно зол, но молчит, жестом показывая мне выметаться на волю. Потом я целый час пытаюсь отогреться, завернувшись в два одеяла.

Сегодня мне снова нужно менять простыни, так что поднимаюсь к комнатам офицеров с корзинкой и думами о мести. Но тут есть проблема – передо мною четыре спальных модуля и я не знаю, кто их будет занимать этой ночью. Даже если предположить, что я узнаю расписание ночных дежурств, все равно могут пострадать два невинных человека. С другой стороны у меня есть точный адрес Кейна на моей собственной карте. Вот это реальнее.

Хотя кого я обманываю! Сделаю что-нибудь и тут же вылечу обратно на нулевой уровень, чего мне почему-то не хочется.

Пока перестилаю постели, в комнату неожиданно заявляется Лекс.

- Что делаешь? – спрашивает он.

- Ерундой маюсь, - ворчу я, запихивая в корзинку ком грязных простыней.

- Замутим что-нибудь? У меня перерыв. – Лекс просачивается мимо меня и легкими движениями, как бы случайно, проверяет терминалы. Они все запаролены, кто б сомневался.

- Кстати, - вспоминаю я, - когда мы ходили гулять, ты вводил какой-то пароль, он для чего был?

- Чтобы записи о нашем выходе не осталось.

- А этот пароль везде одинаковый? Скажем, для лифта на подземные уровни он тоже сгодится?

- Нет, точно нет, - мотает головой Лекс. – А надо?

Я коротенько рассказываю ему о своих планах.

- Круто, я с тобой пойду! – тут же вызывается Лекс. – Пароль достану как-нибудь.

- Как-нибудь не надо, - отказываюсь я. Влипнет же. – Туда можно еще по канату забраться. Лучше этому меня научи.

- Без проблем. Когда пойдем?

- Через пару дней. Но ты разве сможешь?

- Смогу. Предыдущий курьер нашелся, так что пусть он побегает. Наотдыхался уже.

- Нашелся? И вас обоих оставили?

- Ну, к тому парню все вроде как привыкли уже. А про меня главнюк сказал, что такими ценными кадрами не разбрасываются, - говорит Лекс с ухмылкой. То есть главнюк явно высказался как-то иначе. И может даже просил не называть себя главнюком.

В среднюю комнату не захожу, меняю простыни во второй спальне и выхожу к поручню, где стоит Лекс. В зале внизу происходит какая-то мощная движуха. Курсанты ходят по нему с какими-то странными устройствами на головах и тренировочным оружием. Принцип их передвижений мне абсолютно неясен.

- Симуляция Муравейника, - поясняет Лекс, - им кажется, что они ходят по каким-то другим помещениям. Смысл в том, чтобы они запомнили все схемы уровней и укромные уголки на них.

- А у них не будет этих схем в планшетах?

- Будут, наверняка. Но пока загрузишь, пока посмотришь, пока разберешься…

- Ну да.

Курсанты действительно очень странно движутся: приседают, резко оборачиваются, открывают невидимые двери. Вляпываются в невидимую грязь. Зрелище завораживающее. Но вдруг слышу резкий звук удара прямо рядом с собой. Мы с Лексом оборачиваемся, причем друг схватившись за шею. Там Кейн и сероглазый.

- За что?! – негодует Лекс.

- За невнимательность, - довольно поясняет Кейн и становится у парапета рядом с ним. Сероглазый останавливается слева от меня. Некоторое время офицеры спокойно наблюдают за курсантами.

Я украдкой кошусь на сероглазого. Он со снисходительной ухмылкой смотрит вниз, большие сильные руки расслаблено лежат на парапете, а я вспоминаю, как ночью эти руки таскали меня за волосы. Обида просыпается с новой силой, и до невозможности хочется что-нибудь с этим сделать, пусть даже за это я улечу обратно вниз. Просто это должна быть какая-то продуманная мега-месть, а не какая-нибудь мелкая подлянка.

В следующий момент Кейн нагибается и харкает вниз, огромная порция слюны приземляется одному из курсантов за шиворот. Тот подпрыгивает от неожиданности и закидывает голову вверх, но нас не видит – мы в параллельной реальности. Лекс еле сдерживается, чтобы не рассмеяться, потому что в “счастливчике” мы узнаем Мина.

Вообще-то это подстава – Мин наверняка подумает на Лекса, но пока он сердито продолжает свое упражнение. Видимо снимать аппараты до конца им запрещено.

Мне все это надоедает, в конце концов в свою прачечную я как-нибудь доберусь, а со сменой остальных простыней повременю пока. Хватаю свою корзинку и иду к лестнице. Кейн оборачивается, когда я прохожу мимо.

- Эй, чего это ты хромаешь? – замечает он.

А я и забыла уже про ушиб, но организм видимо по старой памяти все еще бережет ногу.

- Утюг на ногу упал, - говорю я, хотя утюгом я здесь вообще-то никогда не пользовалась, но он в прачечной стоит, я помню. Пытаюсь поскорей смыться, пока он не вспомнил еще и про одежду.

Лекс порывается пойти за мной, но Кейн преграждает ему путь.

- Пошли пообщаемся, - говорит он грубо и разворачивает его к средней комнате. Меня это настораживает, но сероглазый останавливается около двери и смотрит на меня – приходится уйти.