Мышь в Муравейнике 3: Брошенный

Глава 1

Даю команду лётоскутеру подниматься выше. Удобный транспорт, если приноровиться, – можно управлять одними ногами, так что руки абсолютно свободны, и можно прикрывать ими лицо от хлещущих по голове листьев. Прорываюсь сквозь густые кроны медовых деревьев и зависаю над уровнем зеленого моря, простирающегося во все стороны от меня вплоть до горизонта. Небо же надо мной сплошь темно-серое, ни солнца не видно, ни облаков, одна унылая серая хмарь. Внизу все зеленое, вверху все серое, и только темная громада Муравейника, а чуть дальше и в стороне силуэты других городов, оживляют пейзаж. Посреди сливающегося в единую массу лесного массива наш Муравейник отсюда и сам выглядит как нагромождение древесных стволов, крепко вросших друг в друга, но вместо развесистых ветвей и листвы у него всего лишь жесткая щетина из конструкций, увешенных солнечными батареями. На нижней части стволов виднеются юбочки примыкающих к ним террас.

Оглядывая территорию вокруг Муравейника, замечаю, как выглядывают из зелени верхушки куполов строений подсобных хозяйств. Дальше в массиве леса угадывается просека для линии, по которой ходят скоростные поезда. А если смотреть поближе ко мне, то можно увидеть в зеленом море некоторую упорядоченность. Мы сейчас находимся на ферме медовых деревьев, а они высажены ровными рядами на пару километров вперед.

А вот если я аккуратно развернусь назад, то, наверное, увижу горы, но я сразу же забываю о них, как только различаю впереди несущуюся к нам со стороны Муравейника плоскую летающую машину, похожую на черного ската, скользящего над поверхностью зеленого дна воздушного океана. Поспешно даю команду скутеру спускаться вниз, хотя расстояние обманчиво и время у нас еще есть. Вновь проделываю путь сквозь кроны деревьев и снова вижу наш лагерь – восемь курсантов и Лекса в точно такой же, как у них, форме. Вообще-то нам с другом здесь быть не положено, но сейчас самый конец года, все экзамены сданы, баллы розданы, назначения получены, отработки отработаны, и некоторые курсанты и офицеры ушли в увольнительные, чтобы решить свои проблемы со здоровьем и личные дела, так что обслуживающим персоналом заткнули образовавшуюся брешь в составах команд. А мы и рады, тем более что спроса с нас никакого.

- Летят, - уведомляю я, все еще прибывая в нескольких метрах над землей.

Услышав это, наша жертва, то есть пойманный нами сбежавший от наказания осужденный преступник, который сейчас со скованными за спиной руками стоит на коленях в центре неровного кольца отдыхающих стражей, с новой силой принимается убеждать нас отпустить его. Это крупный и сильный мужчина с татуировками на руках и шее, несколько суток самостоятельно и без специальной подготовки выживавший в диком лесу, прежде чем добрался до фермы, с множеством спортивных наград и достаточно высоким гильдийным статусом. Это человек совсем недавно чуть не вспоровший живот Райли своим охотничьим ножом, благо на ней были элементы брони, и чуть не сломавший хребет Мину об трубу, соединяющую краны от медовых деревьев. Теперь же от его звериной свирепости и брутальности ничего не осталось, и он плачет как ребенок. Этот человек был осужден за умышленное убийство, так что в наказание его могучее тело вскоре будет жестоко изуродовано по законам Муравейника, и с приближением черного транспортника его шансы избежать этого стремительно катятся к нулю. Слушать его причитания невыносимо, тем более что обстоятельства его преступления не так уж однозначны.

- Да заткнись уже! – с презрением рявкает на него Мин и грубо запихивает ему в рот кляп.

Я ощущаю дрожь браслета под рукавом форменной куртки. Добравшись наконец до земли, соскакиваю со скутера и, оттянув ткань, смотрю на маленький экранчик на нем, там расшифровка сигнала переданного, очевидно, с того самого приближающегося черного транспортника. Остальным из моей команды он тоже пришел, но почти никто его не проверяет.

- Здесь ошибка, - говорю я.

- Ой, не нуди! – Мин раздраженно закатывает глаза. Ну да, ну да, последнее ни на что не влияющее уже задание из учебного плана – все расслаблены и мысленно находятся далеко отсюда.

- А давайте подшутим над ними? – предлагает Лекс.

- А давайте не будем? – в тон ему предлагает Кейт. Она сидит на земле, прислонившись спиной к толстому и ровному стволу медового дерева и скрестив руки на груди. На ее лице усталое и злое выражение.

- Почему не будем? Будем! – предсказуемо заявляет Райли. А раз она так сказала, значит, все решили.

Все еще отчаянно мычащего преступника курсанты отводят в сторону и привязывают к стволу дерева, использовав крепкий трос из нашего снаряжения. Простой вариант с приковыванием его наручниками к трубе, посовещавшись, отклонили, поскольку в нем, вполне возможно, еще достаточно сил, чтобы вырвать ее и сбежать, пока мы будем шутками заниматься. Затем раскидываем скутеры и другие вещи между деревьями, на земле под которыми почти ничего больше не растет, кроме проплешин травы и редких чахлых кустиков. Сами также ложимся на землю, приняв гротескные позы, кто во что горазд. Выглядит это так, будто наш лагерь расстреляли за считанные секунды, взяв команду врасплох. Точнее, должно выглядеть. Раскиданные в стороны и вывернутые конечности, вывалившееся из рук оружие, гримасы на застывших лицах, только крови нет, ну и следов от пуль, но на темной и пятнистой походной форме издалека этого и не должно быть заметно.

Я ложусь на бок, прикрыв рукою часть лица, боясь, что не смогу выдержать и не выдать себя раньше времени. Мин успокаивается последним, просто повалившись спиной на землю и прижав руки к груди, словно умер не от пули, а от разбитого сердца. Время прибытия транспортника мы рассчитали правильно, вскоре я чувствую, как на браслет приходит второй сигнал.

Глава 2

Вот и настал наш последний день.

Лекс помогает вытащить в зал моего носочного монстра. Я сделала его специально из старых носков по обобщенному образу Кейна и Редженса, для того чтобы вымещать на нем свои беды и печали, но слегка привязалась к этому чудовищу, так что беру его с собой. Мы сажаем монстра возле стены, но он тут же падает и в таком положении становится похож на груду мешков, которой собственно и является. Моя сменщица, дождавшись, наконец, чтобы мы освободили ее территорию, бросает на нас прощальный взгляд и идет обустраиваться. Мы же остаемся стоять, не зная, что делать дальше.

Мимо нас с деловым видом проходят последние курсанты, таща на себе оставшиеся вещи. Некоторые поспешно делают еще фотографий на память, хотя этим они занимались чуть ли не весь последний месяц. Но с их уходом учебка не пустеет. Обслуживающий персонал также деловито наводит ей марафет перед приемом новой партии учащихся, так что вокруг не стихает шум. А вскоре уже следующая группа младших офицеров заходит в зал. Встречающий их старший офицер показывает, куда идти для первого инструктажа. Обогнув их, мимо нас проносится Кейн.

- Идите к машине! – бросает он нам на ходу.

Нагрузившись вещами, мы направляемся к выходу в коридор. Обернувшись в дверях, оглядываю общий зал в последний раз. Всем, похоже, пофиг, а я вот буду скучать по этому месту. Не такой уж плохой здесь год прошел. Не без приключений, не без опасений, не без конфликтов, зато интересно. Боюсь, на нулевом уровне, куда мы прямо сейчас вернемся, наша жизнь пойдет так же тухло, как и раньше. Хотя все, конечно, во многом зависит от нас, а мы за это время успели измениться. Лекс так вообще оброс множеством полезных знакомств, так что у него все должно быть хорошо. Главное мне не тянуть его назад, снова спрятавшись в свою мышиную норку.

Догнав Лекса в коридоре, иду за ним до гаража. Дверь туда распахнута, так что мы можем зайти туда и без карт. В отделении, где находится личная машина Редженса, тоже. Рядом с ней стоит восторженно улыбающаяся Ристика в блестящем топике и шароварах розово-оранжевых тонов. При нашем появлении она едва может сдержать свой восторг и подпрыгивает на месте. Ее каблуки грохочут по звонкому покрытию пола.

- Свершилось! – вопит она и бросается обнимать Лекса, а потом и меня. – Он берет меня с собой! Я акбрат, я акбрат! – повторяет она, отплясывая вокруг нас. Множество бусин на блестящих нитках, свисающих с ее одежды, которая наверняка является ее новым самопошитым шедевром, пляшут вместе с ней.

Очевидно, Кейн, промурыжив девушку этот год, согласился-таки стать ее шинардом, исполнив таким образом напоследок ее давнюю мечту. Лекс наблюдает ее танец и на его лице отображается как восхищение, так и сожаление.

- Ну что вы такие кислые! – Ристика пытается растормошить друга, вцепившись в его локоть. – Мы же теперь будем жить вместе!

- Не вместе, мы с Ветой возвращаемся на нулевой, - нехотя напоминает Лекс, не желая испортить ей праздник. Увы, от фактов не убежишь. Кейн сейчас притащит нам наши новые белые карты с самым низким статусом.

- А точно, вот тьма! Я забыла, - настроение девушки тут же меняется на совершенно противоположное. Она отворачивается, и, теребя бусину, случайно пинает одну из коробок, стоящих вдоль борта машины.

- Что это? – пытается отвлечь ее Лекс.

- Большую часть моих вещей Кейн уже перевез, - тихо объясняет Ристика, глядя на свое грустное отражение на дверце машины, - но девчонки вспомнили, что кое-что у меня одалживали, так что вот.

- Давай загрузим их в салон, - предлагает Лекс.

Ристика кивает и вытаскивает свою новую оранжевую идентификационную карту акбрата из расшитого бисером чехольчика. Сегодняшний свой наряд она, наверное, подбирала так, чтобы он с ней сочетался. Приложив карту к считывателю, она опускает руки, даже скорее роняет их. Сделав шаг вперед, Лекс открывает дверь за нее, и она бросается ему на шею, скорбно причитая:

- Я так не хочу, не хочу! Я не хочу ехать к нему одна!

Вот же ж черт! Ристика все же побаивается Кейна, хотя все это время умудрялась свои страхи скрывать. И я бы сказала, бояться есть чего. Жестокость ее нового шинарда никогда ни для кого секретом не была, хотя он и пытается подавлять ее или, по крайней мере, соизмерять, чтобы ненароком не поубивать свои жертвы. Ристика же всегда мужественно сносила жестокое обращение с его стороны и все унижения, которые он на нее обрушивал, разряжаясь. Наоборот казалось, что для нее такие отношения вполне нормальны и желательны. Она всегда до сих пор держала лицо вполне довольного ситуацией человека, из-за чего никто и не думал вмешиваться. Понятно, что Ристика хочет наверх. Все хотят. Но даже для быстрого продвижения за чужой счет, у нее, полагаю, есть и другие варианты. И все же Ристика вцепилась в Кейна, и все, в том числе Лекс, приняли ее выбор. А вот теперь такая картина.

Лекс беспомощно обнимает рыдающую уже девушку, не зная, что теперь с этим делать. Если ей нужен рыцарь на белом коне, чтобы ее спасти, то он у нее, конечно, есть, но неплохо было бы этому рыцарю точно знать, в каком направлении скакать.

- Ты можешь не ехать, - говорю я робко.

- Не могу, он меня заставит, - проговаривает сквозь плач Ристика, сжимая Лекса в отчаянных объятиях, словно прощается с ним навсегда.

Я хмурюсь. По закону естественно Ристика имеет право отказаться от статуса акбрата в любой момент и вернуться на свое, положенное ей место в общежитии. Только вот Кейна такой поворот событий в восторг явно не приведет. Судя по опыту Паломы, уйти от офицера стражи задача не из легких и для этого необходимо заручиться немалой поддержкой. Первый, кто приходит на ум, это Кирилл, но он учебку уже покинул. Ближе всех Редженс, и он, конечно же, не даст своему побратиму размазать по стенке внезапно заартачившуюся Ристику и Лекса, который, конечно же, примет на себя первый залп гнева Кейна. Но это максимум, что Редженс сделает.

Глава 3

В пять утра включается верхнее освещение, не резко, а постепенно увеличивается яркость. С полминуты я еще нежусь, не в силах подняться с этого ужасного матраса и даже разлепить веки. Ощущение, что он проглотил меня, одурманил дремотной сладостью и, пока я ничего не понимаю, потихоньку переваривает меня. В попытке спастись перекатываюсь на бок и приоткрываю один глаз. Да, вот он, край матраса, если сделать еще переворот, то я свалюсь с него на пол, мне станет не так комфортно, и я смогу встать.

Но тут в комнату влетает Ристика, и организм сам собой переходит в сидячее положение.

- Ты еще дрыхнешь? – практически выкрикивает она. На ней платье из блестящих полосочек и два пучка на голове, которые вряд ли полностью состоят из волос, настолько они большие. За счет чего только держатся? – Потрясные матрасы, да? Это потому что семидесятый уровень, все по высшему разряду! Прямо вставать не хочется! Но я встала за два часа, потому что нужно было привести себя в порядок! Я же сегодня выхожу на новую работу! – Тараторит Ристика, одновременно оглядываясь вокруг. – Можно я твои шкафы заценю? Вчера десять часов свои шмотки раскладывала!

Киваю. Я раскладывала секунд десять. Встаю, иду надевать штаны и задаюсь вопросом - а когда Ристика вообще спала?

Из ванной комнаты напротив моей спальни возвращаюсь быстро, но смотрю, подруга уже успела заново разложить мою одежду в разные ячейки до сумасшествия огромного шкафа и развесить на вешалках мои несколько футболок, кофту и куртку.

– Я расскажу тебе о своей новой работе! – восторженно говорит Ристика, разъезжая по комнате на спрятанных в подошвы ее массивных туфель роликах. – Не поверишь, но это…школа модельеров!

Ну почему ж, не поверю? Ей там самое место. Только как это технически получилось?

- Я сразу после вступления в обслуживающую гильдию туда заявку подавала, но меня не взяли! Я по конкурсу не прошла, - Ристика на пару секунд надувает губки и делает плаксивое выражение лица. – Предложили место в швейной школе, но оттуда меня выгнали всего через месяц, - тут она хмурит бровки. – Ты, наверняка, считаешь меня неудачницей?

“Да”, - чуть машинально не соглашаюсь я, но, к счастью, прямо в этот момент зеваю. На самом деле ее неудачи вполне объяснимы. В школу модельеров, как я слышала, берут уже опытных учеников, прошедших и швейную школу, и дополнительные курсы по тканям и прочему. Из новичков же выбирают всего одного(!) самородка “со свежим взглядом” на стиль, при этом желающих сразу начать получать творческую профессию каждый год просто море, в котором легко затеряться. А в швейной школе Ристика не удержалась наверняка из-за своей неусидчивости. Какими-то своими новыми проектами она может заниматься часами, но рутинные задания ей не даются. Она и полы-то моет… местами, зато танцуя и всегда в хорошем настроении. Ее творческий подход к вытиранию пыли вообще вылился в небольшую коллекцию верхней одежды и аксессуаров осень-зима, нарисованную пылью на партах.

- Таланта тебе не занимать, а вот удача пригодилась бы, - отвечаю.

- И она мне улыбнулась! – расплывается в улыбке Ристика. – С сегодняшнего дня я буду присутствовать в школе модельеров по полтора часа в день. Правда буду там уборкой заниматься, так что это будет не во время самих занятий, но все равно я окунусь в эту шикарную атмосферу творчества! Правда, круто?! А там, глядишь, подсуечусь как-нибудь…или кто-нибудь важный заметит мои идеи… - мечтательно протягивает она.

В обнимку мы с ней прыгаем по комнате, празднуя ее боевой настрой. Легко могу представить ее удачливым востребованным модельером. У нее и руки откуда надо растут, и нестандартное видение присутствует, да и своего шанса она точно не упустит. Радуемся, радуемся, пока не начинает кружиться голова, и мы с хохотом не падаем на постеленный в спальном модуле матрас. Ну, какой же матрас!

Ристика уходит поправить два шара своих волос, из которых в результате наших скачков не эстетично выбились волосинки. А я иду искать Редженса, которого тоже надо бы проводить на работу, а заодно узнать, как он видит наше дальнейшее совместное существование.

Сегодня апартаменты уже не кажутся мне бесстыдно огромными, я почти свыклась с ними, но все же для двоих площади слишком много. Не собирается ли теперь Редженс увеличить свой когарт? Сочтет ли он нужным предупредить меня об этом? Такие мысли проносятся у меня в голове за секунду до того, как я почти сталкиваюсь с человеком, выходящим из душевой. На голове у него полотенце, которым он интенсивно вытирает волосы. Оно мешает ему меня увидеть, и я незамеченной пячусь назад.

Это абсолютно голый мужчина, который плохо вытер свое поджарое рельефное тело с татуировкой змеи на боку. На темных волосах, покрывающих его живот и некоторые другие части, блестят капельки воды. Это точно не Редженс, которого я, конечно, в таком виде не видела, но тот более ширококостный. Не отрывая взгляда от картины, которую совсем нельзя назвать неприятной, но от чего-то вызывающей у меня чувства стыда, я делаю еще шаг назад и юркаю за выступ стены.

- Эй! – слышу я недовольный окрик.

Вот тьма бездонная! В закутке я натыкаюсь на очередные пустые полки, их в апартаментах сейчас предостаточно. О! Метелочка для пыли, оставленная предыдущими жильцами.

Помахивая полотенцем, передо мной предстает все еще нагой Кейн. Но у него же есть свое жилье, почему он не может ходить голым там?! Я смущенно выставляю между нами метелочку.

- Чего ты делаешь? – выплевывает Кейн.

Глава 4

Чай крепко так покрасил стенки кастрюли, хорошо я не сразу в чайник пачку высыпала, у него горлышко уже. Пока отмыла посуду, остальные уже отбыли на свои рабочие или ученические места, так что выхожу из апартаментов последней. Захлопываю за собой дверь, которая тут же блокируется, а мой взгляд снова падает на странный ящик на стене сбоку. Честно сказать, у меня уже начался мандраж перед походом в незнакомое место к незнакомым людям, так что отвлечься мне очень хочется, не смотря на то, что прийти туда заранее хочется тоже. Но пара секунд ничего не изменит, так что останавливаюсь, изучаю ящик, поднимаю крышку и засовываю туда руку. Внутри на ощупь какая-то плотная бумага. Достаю – открытка с розовыми сердечками и котятами. Внутри надпись размашистым почерком с завитушками на пол открытки: “Люблю, обнимаю, скучаю”. Вместо подписи сладкий цветочный запах.

Аккуратно кладу открытку на место – наверняка от прошлых жильцов осталась. А ящик этот, предположу, для старой бумажной почты. Сейчас бумажные открытки очень даже в моде, но суют их, куда ни попадя, туда, где их точно найдет адресат, хоть к двери прилепляют. А ящики для корреспонденции я видела только в учреждениях, и там они выглядят совершенно иначе. Здесь же он скорее как элемент декора, хорошо вписывается в улицу, а не спрятан от глаз как считыватель для карт.

Тревога всю дорогу сжимает мне горло, пока я спускаюсь в помещения учебки обслуживающей гильдии и ищу нужную аудиторию. К счастью по пути у меня никто ничего не спрашивает, а то услышали бы только растерянное клокотание в ответ. Сейчас семь десять утра, и коридоры заполнены живой движущейся рокочущей толпой. Занятие должно начаться в семь тридцать.

Перед дверью в аудиторию приходится преодолеть рвотный позыв, благо я пила только свой ужасный чай и то меньше чем пол чашки. Уговорив его не выступать, отворяю дверь и словно ныряю в горячую воду. Надеялась прийти раньше других, но в комнате уже человек двадцать, молодые девушки и парни, весело и громко переговаривающиеся друг с другом, неровно распределившись среди рядов одиночных парт. Моя надежда незаметно приземлиться где-нибудь в дальней части класса сразу же рушится. Остаются свободными от вещей места, только самые близкие к столу преподавателя, установленного рядом с широкой доской на стене. Под шушуканье и оценивающими брезгливыми взглядами тихонечко пробираюсь к одной из этих парт и сажусь на стул боком, чтобы не оказаться спиной к остальным. Ни на кого прямо не смотрю, но обстановку мониторю, прямо как привыкла это делать в школе и в приюте, честно говоря, не рада, что приходится к этому возвращаться.

За то время, что мы находимся в ожидании преподавателя, в аудитории успевают произойти важные процессы с выкристаллизовыванием негласного лидера и дележом мест возле его, точнее ее, ног. Украдкой успеваю немного разглядеть возможный источник будущих проблем. Это крепко сбитая девушка среднего роста с красивым точеным, но искривленным презрительной гримасой лицом, крупными серьгами, низко оттягивающими мочки ушей, кольцом в носу и странной прической, похожей на вбитый в ее гладко причесанную голову кол, обвитый тонкими косичками. Пытаюсь представить, как такой “рог” на макушке можно применить в бою, но она, кажется, замечает мой взгляд, и я быстро отвожу его. К счастью, в аудиторию входит преподавательница.

Поразительно, но наш куратор имеет во внешности много схожих черт с той девушкой-заводилой. Тот же надменный изгиб губ, жесткий взгляд, плотность телосложения и хрупкие черты лица, только волосы подстрижены очень коротко, но также плотно облегают голову. К ее не очень хорошо сшитому деловому костюму сине-фиолетового цвета точно как у стражей к форме воинственно прилажен хлыст.

Куратор обводит всех сердитым взором, и на мгновение в аудитории воцаряется тишина. Но следом по комнате рассыпаются смешки и фырканье.

- Меня зовут Фрида Эир Маргрезе. Я ваш куратор, так что заткнитесь и сядьте! – рявкает женщина так, что я с трудом сдерживаю порыв прикрыть уши. Но остальные ребята неторопливо рассаживаются, демонстрируя лишь пренебрежительный интерес. Некоторые проявляют нарочитую медлительность, решив прямо сейчас порыться в сумках или проверить гаджеты, но ничего особенного, к чему не привыкли бы наши школьные учителя, не происходит. А вот Фрида почти моментально приходит в ярость. Сверкая глазами, она отточенным движением срывает с крепления хлыст и вихрем проходится по аудитории, а хлыстом по спинам и рукам своих подопечных. В ответ кто-то вскрикивает, кто-то смеется.

- Э, что за шутки? Вы вообще имеете на это право? – лениво с места подает голос наша “лидерша с рогом”.

- Про права какие-то вспомнила? – уничижительно вопрошает куратор, возвращаясь за свой стол. – Да вы все тупой никчемный мусор! – выплевывает она каждое слово. – Вся ваша группа долбанный эксперимент. – Вы отбросы не нужные ни одной гильдии, и в прежние времена вы отправились бы прямиком на нулевой сразу с распределения прямо через мусоропровод. Но Союз гильдий решил дать вам незаслуженный шанс выбраться из дерьма, которым вам, навозникам, не хватит мозгов воспользоваться. Тем не менее, этот год, прежде чем рухнуть туда, где вам и место, вы проведете под моим присмотром. Поняли ваш статус в гильдии? – Фрида последовательно обводит нас пылающим взглядом, стараясь заглянуть в глаза каждому. – До ваших прав, как и до вашего благополучия никому дела нет. Так что считайте, что я ваш единоличный господин и надсмотрщик и буду делать с вами все, что посчитаю нужным! Моя единственная задача – вытерпеть вас до очередной ротации, когда смогу самолично выпнуть вас вниз.

Кажется, своей речью Фриде лучше удалось привлечь внимание аудитории, чем смачными ударами, которые она только что раздала.

Глава 5

Следующие дни проходят словно во сне, хотя я и не притрагиваюсь больше к транкилятору. Видимо, с ним действительно нужно быть осторожнее. За это время я навестила свою подругу Мэй в больнице и сходила на первые обучающие занятия в гильдии, но подробностей не помню. Только то, что после одного из этих мероприятий пришлось выковыривать жвачку из волос. Но кроме этого я проштудировала кулинарную литературу, закупила ингредиенты и подготовилась к первым кухонным экспериментам.

Первым блюдом, которым я решаю поразить Кейна, уж не знаю в хорошем или плохом смысле, будет манная каша. Эта крупа приглянулась мне, во-первых, потому, что из нее можно изготовить или хотя бы использовать во множестве других блюд к завтраку. Во-вторых, манка изготавливается из зерен пшеницы, которые завозят к нам на поездах из дальних краев, так что то, что сейчас лежит передо мной на столе в большом бумажном пакете, путешествовало больше, чем я. Мне нравится представлять, что эти перемолотые зерна когда-то привольно колыхались в колосьях на ветру на бескрайних полях очень далеко отсюда. Хотя, если вспомнить, я-то прибыла сюда из другого мира, но пшеница тоже вовсе не местная флора.

В итоге каша оказывается готова слишком быстро, да и получается какой-то комковатой. Первым на кухню заваливается Кейн, и видно, что не в самом лучшем расположении духа.

- Готово уже? – рявкает он.

- Готово, - неуверенно говорю я. Ставлю перед ним кашу в красивой вчера купленной миске с машинкой, нарисованной на днище.

Кейн хватается за ложку и тут же пробует мое варево.

- Тьма! Да это же жрать невозможно! – рычит Кейн и запускает миску с кашей в мою сторону. Я инстинктивно пригибаюсь, хотя метит он явно выше моей головы. Миска разбивается о стену, каша оказывается повсюду, в том числе у меня в волосах.

У меня внезапно тоже происходит вспышка ярости, и я тоже запускаю в него второй миской, комплектной к первой. Он едва уворачивается, вжав голову в плечи.

- Ты совсем охренела?! – ревет Кейн на меня.

- Это был комплект! – объясняю я, удивленная собственной спонтанной реакцией.

Злой Кейн бросается на меня так быстро, что я едва успеваю сделать хотя бы попытку убежать. Он кидает меня на пол. Пытаюсь подняться, но оказывается, что он наступил мне ногой на волосы. Вот и стоило их отращивать ради такого момента?

- Еще раз так сделаешь, пожалеешь, - шипит Кейн на меня и, наконец, сходит с моих волос.

Вскоре после этого приходят остальные, так что я не успеваю прибраться на кухне.

- Ух, ни черта себе! – восклицает Лекс, видя осколки миски на полу. – Это сегодняшняя каша такая суровая, что даже тарелка не выдерживает?

- Да, именно, - отвечаю я, бросаясь делать бутерброды, не рискуя предлагать свое варево еще кому-нибудь. – Так что смотрите под ноги, она может подползти незаметно. – Я вижу, как комочек каши вяло сползает вниз по стенке шкафчика.

Мы быстро завтракаем бутербродами с чаем, и все расходятся по своим делам. Лекс уходит вместе со всеми, но через несколько минут возвращается, когда я уже заканчиваю собирать осколки.

- Представляешь, у нас в одной из ванных комнат теперь крокодил живет, правда маленький, но зубастый. А у вас в почтовом ящике открытка валяется, - Лекс, как и я ранее, решивший сунуть нос в подозрительный ящик, кидает на стол прямоугольник с изображением машины. – Кто-то по кому-то скучает и просит выйти на связь. Тебе это о чем-нибудь говорит?

- Я уже видела в нем открытку, но другую, - подхожу и нюхаю бумажку, она пахнет так же, как и прошлая. – Полагаю это Кейн вам с крокодилом удружил?

- Гад завел гада, - улыбается Лекс, и вдруг спрашивает: - Ты в порядке?

- Да-а, не парься, - я машинально приглаживаю волосы.

- Теперь я буду приходить к завтраку раньше, - говорит друг.

А я больше не буду кидаться в Кейна посудой.

- Тебе не надо спешить на занятия? – напоминаю я, пытаясь уйти от неловкого разговора.

- Нет, по расписанию снова занятия по этике, - морщится Лекс. – В прошлый раз нам три часа колупали мозг чайной ложечкой, сегодня, думаю, возьмутся за перфоратор. А у меня мозг один, и мне его жалко. Это нам предыдущая группа подсуропила. Причем нам не говорят, что же такое интересное они сделали.

- Прогуляешь?

- Делом займусь, - поправляет Лекс. – Сегодня Енека – это тот чувак, к которому меня пристроили подмастерьем – на работу не придет, типа, выходной себе устроил. Так что можно с комфортом вскрыть его кабинет и посмотреть, что он там прячет.

Задумчиво покусываю губы, прежде чем признаться:

- Я тоже хочу.

- А я на это надеялся, - лицо Лекса из оживленного сразу же становится виноватым, - только, понимаешь, тут есть один неприятный нюанс.

- Какой? – заинтригованно спрашиваю я.

- Дело в том, что неплохо было бы покопаться в его записях и выяснить, куда он своих подмастерьев посылал, в те дни, в которые они пропали. И это я бы – гад такой – хотел бы на тебя спихнуть.

- Я бы сама за это взялась, - произношу с сомнением, - но, думаю, стражи, первым делом это проверили.

Глава 6

Казмер Балент Вивек проживает теперь на сорок восьмом уровне, куда после истории с ограблением был переведен производственной гильдией с пятьдесят шестого. Не слишком большая потеря в статусе для человека, совершившего преступление, думаю, объясняется тем, что в самой гильдии не были безоговорочно убеждены доводами в пользу виновности своего члена. В остальном, уверена, ему пришлось не сладко.

Планшет Редженса оставляю дома, чтобы он случайно не узнал, куда я сейчас направлюсь. Размышляя, что же я скажу Казмеру, покупаю новую порцию транкилятора, на этот раз всего лишь второй степени. Хотя, боюсь, подбирать слова и аргументы придется уже прямо по ситуации, а в этом я не сильна совершенно, и вряд ли мое волшебное пойло сможет с этим помочь. Перебирая в уме факты из дела, отпиваю из большой пластиковой кружки. К сожалению, о самом обвиненном, его личности, характере и тем более о его эмоциональном состоянии на данный момент я знаю мало или ничего, а именно от этого надо бы и отталкиваться. Но с каждым глотком на меня снисходит спокойствие, причем какое-то неадекватное спокойствие, сказала бы я, если б мой мозг не одурманился еще лживой пеленой необоснованной уверенности. Обычно я представляю себе множество вариантов развития предстоящей нервирующей ситуации, которые носятся вокруг меня как на очумелой карусели, но сейчас я затыкаю уши наушниками из которых на меня льется бодренькая ритмичная мелодия, и преспокойно спускаюсь на лифте на нужный уровень. Люди, едущие вместе со мной, вдруг все вместе выходят на пятидесятом, так что последние уровни проезжаю, пританцовывая по пустой кабине. Мда, по непонятной причине, стоит отобрать у меня сдерживающую тревогу, и я становлюсь не только спокойной, но и развязной.

Вход в апартаменты Казмера расположен на втором ярусе, но лестница к нему с раскуроченными ступенями, очевидно, не используется по назначению. Сразу прохожу в общий зал, благо вход туда стоит нараспашку. Поднимаюсь на галерею и звоню в дверь. Вместо того, чтобы мандражировать, рассеяно оглядываюсь по сторонам.

Общий зал в это время дня абсолютно пуст – чистый, светлый и без изысков. Самые обыкновенные слегка потертые и слегка пятнистые бежевые диваны образуют несколько зон, в которых можно было бы собраться небольшой компанией. Вдоль стен выставлены детские велосипеды, самокаты и дешевые пластиковые машинки. Уборщики забыли на ступенях синее полное грязной воды ведро. Окно рядом с дверью, перед которой я стою (сколько уже?), задернуто плотными занавесками, выглядящими как-то странно. Они словно не свободно висят, а прибиты прямо к раме с внутренней стороны.

Чтобы взглянуть в окно, я сделала пару шагов в сторону, теперь поспешно возвращаюсь назад, услышав тихий звук, сопровождающий разблокировку двери. В следующее мгновение она и вправду с шумом отъезжает в сторону, и я вижу перед собой человека, внешность которого рассмотреть почти не успеваю.

- Здр… - обращаюсь я к нему, не по своей инициативе тут же влетая в полутьму помещения, и ударяюсь в противоположную входу стену.

Перетерпев боль от ушиба значительной части организма, оборачиваюсь. Свет в комнате стоит на самом минимуме, так что можно различать очертания предметов, но не более. Силуэт мужчины передо мной, выше и крупнее меня, но ненамного, он уже заново заблокировал дверь и также повернулся ко мне.

- Здрав… - делаю я еще одну провальную попытку.

- Сколько вас там? – тихо, но требовательно осведомляется человек, тыкая в мою сторону винтовкой. Смотрю вниз, на дуло, чуть не ткнувшееся мне в живот. Вроде бы оружие настоящее, но, возможно кустарного производства. Казмер до всего этого в оружейном цехе работал. Теперь-то, конечно, уже нет.

- Нас я одна, - отвечаю, глядя уже ему в лицо. Сурового взгляда за стеклами очков я не вижу, но все равно ощущаю на себе.

- Да, а остальные где?! – возбужденно шепчет Казмер. – И зачем вы отключили свет? Чего вы этим добиваетесь?! Это на меня не подействует! Я вам ничего не сказал и ничего не скажу! Потому что мне нечего вам сказать!

Винтовка больно тыкается в мое ребро. С трудом удерживаюсь от того, чтобы схватиться за ствол и отвести в сторону.

- А ну вынимай все! – требует Казмер.

- Что вынимать?

- Все! – гавкает мужчина. – Что у тебя там? Прослушка, пистолет? Все на пол! Или мое лицо будет последним, что ты увидишь в жизни!

- Так я его не вижу! – тявкаю я, переживая, что на пол мне бросать нечего. Правда, несильно переживая.

- Это потому что вы отключили долбанный свет! – теперь уже в полный голос орет Казмер, сжимая винтовку так, будто хочет выдавить из нее предсмертных всхлип. Затем он выдает залп бессильной ругани в адрес своих анонимных преследователей. Я бы предположила, что речь о стражах, которые измывались над ним после ареста, пытаясь выбить признание, но уже год прошел с тех пор, как его отпустили, а дело закрыли.

- Хорошо, - решаю не спорить я. Снимаю с себя наушники и бросаю их на пол. Мужчина начинает яростно их топтать, убрав, наконец, от меня дуло.

- И пистолет! – напоминает Казмер. Он свирепо орет, дергаясь передо мной как в припадке, и становится немного волнительно.

Оружия у меня, естественно, никакого нет, но с сумасшедшими, а бедняга явно сейчас не в себе, не спорят. Вынимаю из кармана воображаемый пистолет и делаю движение, как будто кидаю что-то на пол. Казмер вполне натурально отпихивает это ногой в сторону. Мы словно на первой репетиции пьесы, только следующую сцену я не успела прочитать.