На частоте гнева

На частоте гнева

«Горе тому, кто швыряет проклятие в тьму, – ибо тьма швырнёт его обратно»

На микрофоне засохло пятно от кофе, чтоб голос не застрял, я стёр пятно грязным платком, и нажал на кнопку. Лампочка загорелась. Я скажу им всё, что думаю.

– Зассали, зелёные карлики?! – микрофон задрожал. – Где вы? Почему вы молчите? Языков у вас нет?

Экран слишком яркий. Вторая бутылка, как дохлая рыба, валялась на полу.

– Я искал вас годами, писал статьи, защищал гипотезы. Ради вас я потерял всё. Мало того, что я стал "чокнутым профессором", меня сослали сюда. Спасибо вам за это! Я верил, что вы есть. Что вас можно услышать.

Я наклонился ближе. Голос перешёл в шёпот.

– Теперь слушайте вы. Ваши правители – дерьмо! Как и вы. Передайте, им от меня, что они ублюдки. Если вы верите в божков. Знайте, я плюю на них, а из храмов получаются хорошие общественные туалеты. Прилетайте – я скажу вам всё это в лицо!

– Если вы промолчите – желаю вам сдохнуть на ваших планетах. – я выпил остатки и нажал на кнопку, сигнал полетел в космос.

Проснулся от головной боли. Мозг явно уже не выдерживает излучения антенны. Вдобавок дрожали руки от постоянного перенапряжения. Заметил странную тишину – не гудели компьютеры, не выл ветер, не пели птицы. Термометр сломался. Лето, а он показывает минус семнадцать. В аппаратной пахло солью и медью. Откуда этот запах? Из леса? Техника сломалась? Проверил электронику, она в порядке. Посмотрел данные из космоса. В логах нашёл новый файл с названием «Получено: Ответ 001. Распаковка». Программа показала: частота 0,0 Гц. Это всё равно что услышать тишину. Компьютер адски загудел. Я подумал, что ему больно. Появилась надпись: «Мы услышали – мы скоро ответим». Надпись на мониторе исчезла, компьютер затих. Казалось, время замерло, пока не зазвонил телефон. На экране высветилось имя: Елена. Моя бывшая аспирантка.

– Чё?! – спросил я хриплым голосом.

– И вам доброе утро, Максим Николаевич, вам удобно говорить? – По интонации я понял: она обиделась. Мне стало стыдно. Она последний человек, кто всё ещё не смеялся надо мной. Кто верил хоть во что-то из того, что я искал.

– Здравствуй, здравствуйте Елена. Извините, за грубость. Я просто не выспался. Много работы.

– Вы принимали… профилактический раствор?

– Нет Лена! Я сегодня не пил, спасибо за беспокойство. – На той стороне связи я услышал вздох – она всё поняла. – Почему позвонили, что случилось?

– Да, случилось. Максим Николаевич, вы уже видели?! – она говорила возбуждённо, почти испуганно. – Система вашей станции фиксирует гравитационные колебания – будто над вами висит большой объект в форме сферы.

Я посмотрел на монитор, потом на верхние панорамные окна.

– Действительно… приборы фиксируют шар. В небе вижу только тучи. Проверили солнечную активность?

– Проверили. Это не она.

– Это, наверное, помехи или хакерская атака. Свяжитесь, как его... с базой! С центром! Прислать техников. У меня всё утро сбоит техника, присылает ложные сообщения.

– Какие сообщения?

– Неважно, потом скажу. Главное пришлите кого-нибудь для починки.

– Вы серьёзно? Хотите объяснить это поломкой?

– А чем ещё? Оборудование старое. Станцию скоро законсервируют.

– Хорошо, техники будут сегодня к вечеру. И ещё! Час назад космос замолчал. Нет фонового излучения, сигналов от пульсаров. Абсолютная тишина.

– Это невозможно! Проверьте оборудование.

– Уже проверили, перезагружали. Всё исправно. Это по всем станциям так. Даже станции в Америке и Европе сообщают то же самое. Кто-то предположил глушение. Но кем и зачем?

– Звучит нереально. Я сегодня исследую это подробно.

– Хорошо. Рада, что вы будете чем-то заняты. Но будьте осторожны. У меня плохое предчувствие. Я ведь вас помню другим, – добавила она вдруг. – Упрямым, не таким усталым. Помните тот семинар, когда вас высмеяли, якобы за антинаучность? Тогда я впервые подумала, что вы правы. Не знаю, что сейчас происходит, будьте осторожны, ладно? – Она повесила трубку.

До прихода техников нужно было хоть в чём-то разобраться. И привести себя и станцию в порядок. Я перезагрузил систему и просмотрел журналы. Искал следы – вирус? глюк? Кто-то пробился через спутник? Всё выглядело обычно. Умылся и побрился, оделся в чистое. Вышел наружу и выкинул мусор. Ветра не было. Лес застыл, только несколько деревьев странно шевелились. Радиотелескоп стоял неподвижно, как и раньше, но рядом на траве лежал мёртвый ворон. Осмотрел его – без повреждений. Глаза мутные. Будто он просто упал. Наверное, угарный газ из генератора.

Я вернулся на станцию. Подключился к локальной сети. Залез в системные логи от момента отправки сигнала. «Странно, по журналу сигнал я отправил не вчера, а три дня назад». В архиве запись сигнала изменена, код другой. Когда я открыл, на экране всплыло сообщение: «Ты открыл дверь. Сможешь ли закрыть?». Сбой питания, всё погасло. Темнота рухнула, как колокол. Аппаратной, кто-то таился. Запах меди и соли усилился. Я едва шевельнулся – и оно шелохнулось в ответ.

Тогда я услышал лёгкое, почти ласковое постукивание. Непонятно откуда оно. Я рукой нащупал фонарик, включил. В коридоре пусто. На стене отпечаток ладони. Тонкий, продолговатый. Пальцев больше пяти. Я мог долго вглядываться, но услышал стук в дверь. Я не торопясь подошёл к ней. Стук настойчиво продолжался. Я мельком взглянул в окно возле двери. В этот момент включился свет. За дверью стояли техники. Трое. В тёмно-синей униформе.

– Ну и глушь, дорога ещё хуже – сказал главный техник. – Здесь даже комары дохнут со скуки, а тараканы увольняются.

– Здесь всё дохнет, – устало сказал я.

Он усмехнулся и посмотрел на меня. На секунду мне показалось, что его лицо стало брезгливым, потом он широко улыбнулся.

– А вы, профессор, держитесь. Хотя по вам видно – вы тут дольше всех.

Техник зажмурился и отвернулся

– Профессор, вы как вижу вчера отмечали «День взятия Бастилии», – произнёс он, с жалостью. – Неудивительно, с такой зарплатой, когда есть высшие образование и научные степени. Так и до белочки не далеко.