На Жёлтой дороге (ты разбил)

На Жёлтой дороге (ты разбил)

1. Понедельник

За окном моей квартиры на втором этаже хрущёвки всегда один и тот же промозглый февральский вечер. Наслонявшись до одури по темной квартире, сижу в кухне под неярким абажуром. На столе лежит старый номер Роллинг Стоун с Экслом Роузом на обложке, рядом стакан остывшего чая. Я жду курьера.

Дверной звонок разливается трелью механического соловья. Я вскакиваю, в два прыжка оказываюсь в прихожей и открываю дверь! В этот раз курьер - мужчина, лет сорока, обрюзгший и весь какой-то запущенный. За месяц я просто одурела от одиночества и сейчас с жадностью разглядываю визитёра, который, к тому же, кажется мне неуловимо знакомым. Он одет в форменный комбинезон из чего-то, похожего на чёрную клеёнку. Слева на его груди висит бейдж с надписью "С.Т. Валентин", криво приколотый к нагрудному карману. Чуть ниже кармана – вышитое красное сердце, со стекающими из него двумя вышитыми каплями крови. Его глаза крепко зажмурены, но на опущенных веках – вторая пара глаз, грубо намалёванных чёрным маркером.

Занятный кадавр, но я не удивляюсь - у Милостивой Алекто своеобразное чувство юмора. Она - демон, преследующий людей за преступления против любви, а я – как раз такая преступница. Давным-давно, в маленьком городке, занесённом февральским снегом по самые ручки дверей, я встретила в больнице мальчика, младше меня. И нас с ним поразила любовь, настоящая, как в историях про Ромео и Джульетту или Орфея и Эвридику. Но я испугалась ответственности, выпавшей мне и отвергла этот дар, заодно разбив вдребезги и оба наших сердечка. За этот проступок Алекто заключила меня в лимб, которому решила придать форму моей квартиры. И я могу покинуть своё место только для поиска и встречи с тем мальчиком, Кеем, чью душу я должна спасти. Я всегда одна, лишь курьеры от Милостивой появляются у меня на пороге раз в три-четыре недели.

Нарисованные глаза не мешают С.Т. Валентину (ну что за имя?!) свободно ориентироваться и манипулировать предметами в тесной прихожей. Он усаживается на пуф, зачем-то надевает очки, раскрывает портфель, и, покопавшись в нём, достает конверт, а из конверта - стопку уже знакомых карточек. На лицевой стороне каждой карточки изображены разные пейзажи или сцены, обратная сторона служит рубашкой, как у игральных карт. Все рубашки, как и в обычной колоде, одинаковые – на них, на фоне деревьев и темного неба, изображен панельный дом, в котором горит одно-единственное окно, на втором этаже, моё. Курьер с треском сдирает с пачки карточек банковскую резинку и протягивает их мне. Я листаю колоду. Вот карта с женской фигуркой на крыше горящего здания. На другой – пара мотоциклистов, мчащихся к горизонту, навстречу багровому диску заходящего солнца. На третьей – берег реки, образованный мрачной грядой высоких скал, похожих на готические строения. Наконец, я вижу карту, которая меня привлекает. На ней изображена степь, озаренная розовыми лучами заката; среди полей выжженной травы въётся дорога из жёлтого камня, а вдалеке белеет высокое здание с монотонным фасадом без окон, скорее всего, элеватор.

Я выбираю Жёлтую дорогу. С.Т. Валентин щёлкает прикольной авторучкой с головкой в виде куриной кости и протягивает мне ведомость; я раписываюсь и возвращаю ему оба предмета, вместе с оставшимися карточками, которые, после быстрого пересчёта, снова исчезают в его портфеле. Отвесив мне легкий поклон, курьер исчезает за дверью. Меня посещает догадка: если бы он открыл свои настоящие глаза или, вдруг, решил подмигнуть мне – я увидела бы в его пустых глазницах ревущее пламя ада.

^^

Я стою в зоне ресепшен ветеринарной больницы «Зеленый Рай». Так оно и есть, рай – за дверями август и тропическая влажная тишина на дне заросшей тополями окраины Москвы. На душе пусто, во рту – сладко от кофе из вендингового автомата. Я задержался, ожидая, пока немного зарядится телефон. Рядом на стуле лежит крафт-пакет («Мы используем для транспортировки праха Ваших питомцев только биоразлагаемые материалы»). В пакете крафт-же коробочка, в ней снова пакет, и уже в нём – Расти, норвич-терьер. Двести пятьдесят граммов любви, обращённой в пепел в печи крематория. В ближайший час обещают ливень. Я покупаю в аптеке пластиковый пакет со смешными обезьянками, опускаю туда моего друга в его нежно-хрустящем ложе, выбрасываю кофейный стаканчик и выхожу в тенистую жару полудня.

Мой самолет в Волгоград вылетает из Шарика через четыре часа.

^^

Боинг снижается над большим городом, калачом выгнувшимся вдоль реки. Равнина до горизонта; пологие холмы, квадраты посевов и пустой земли, рассеченные гигантской паутиной оврагов. Неумолимые ветра и сушь, безостановочная эрозия; через тридцать лет здесь всюду будет пустыня.

У выхода из зоны прилёта меня встречают местные коллеги - две женщины и высокий мужчина. На лицах защитные маски – дань пандемии.

- Мы так рады Вам, Константин Юрьевич! В прошлом году, в апреле, Вы прилетали этим же рейсом!

Рады они, конечно. Я никого из них не помню, ни лиц, ни имён - с прошлой весны за спиной больше пятидесяти командировок. Они отвозят меня в отель и терпеливо ждут, пока я пройду регистрацию и получу карточку от номера. Мы переглядываемся и вежливо улыбаемся – говорить, в общем-то не о чем. Они заедут за мной завтра в девять.

^^

Волгоград открыт всем ветрам, на сотни километров вокруг – голая равнина. Вторую неделю стоит сильнейшая жара, воздух прогрет до сорока градусов – дует суховей, пришедший из Аравийской пустыни. Скорпионы и ядовитые пауки прут в город через степь, прячутся в грузовиках с фруктами. Днем на улице невозможно находиться; горожане жмутся к деревьям и стенам домов, перемещаясь перебежками от кондиционера до кондиционера.

^^

«Волгоград» – лучший отель в городе, пять звёзд. Здание в стиле ампир занимает весь квартал в центре; массивный портик у входа, широкие коридоры, просторные номера в классическом стиле. Мой номер 313, люкс - всегда доплачиваю за это сверх командировочного лимита. Достаю и развешиваю в шкафу немногочисленные вещи, переодеваюсь в джинсы и кроссовки и спускаюсь вниз, чтобы немного выпить.