Город встречал Лию холодом и тенью.
Не тем, что скрывал улицы, а тем, что скрывал каждый взгляд прохожего, каждое отражение в мокром асфальте. Здесь нельзя было спрятаться. Здесь нельзя было быть слабой.
Она шла тихо, уверенно, почти невидимо. Но в воздухе висело предчувствие — как будто кто-то наблюдал за каждым шагом. И Лия знала: это не случайность.
Он появился внезапно, как тень, знакомая до боли. Макс. Его взгляд был острым, пронзительным, читающим до самой души. Он не улыбался, не делал попыток быть мягким — и именно это заставляло её сердце биться быстрее.
— Вернулась, — сказал он тихо, но его голос вибрировал так, что Лия почувствовала, как внутри что-то зазвенело.
— Я не здесь ради тебя, — ответила она ровно, стараясь сдержать дрожь, которая предательски пробегала по телу.
— Но я здесь ради тебя, — прошептал он, делая шаг ближе, и тень его фигуры словно поглотила её.
Она ощутила напряжение между ними — густое, тяжёлое, почти осязаемое. Это было не влечением к телу. Это было притяжение тёмной энергии, которая соединяла их уже много лет. Она хотела отвернуться, хотела уйти. Но ноги предательски замерли.
— Ты всё ещё играешь со мной? — спросила она, пытаясь придать голосу дерзость.
— Нет, — сказал он, чуть наклонив голову, — я проверяю, выдержишь ли ты.
Она вдохнула, пытаясь успокоить сердце, но это было невозможно. Его присутствие — лёгкое, едва заметное движение плеч, взгляд, дыхание рядом — разрывали её изнутри. Она ненавидела его и одновременно хотела, чтобы он оставался рядом.
Макс приблизился ещё на шаг, и между ними стало не просто тесно — стало невозможно дышать. Их дыхания смешались, глаза встретились, и оба почувствовали одно и то же: линии, которые они строили всю жизнь, уже стерты.
— Мы оба плохие, — сказал он низко, почти шёпотом.
— И это делает нас настоящими, — ответила она, удивляясь самой себе.
И в этот момент город исчез.
Они остались только вдвоём, на грани света и тьмы, на грани контроля и подчинения, на грани ненависти и желания.
Эта ночь была началом.
Началом игры, от которой нельзя было отступить. И Лия знала: теперь, на грани тьмы, оба готовы сдаться, но никто не собирается уступать первым.