На краю

"Где-то"

Где-то в дальнем краю ветер стелет ковыль,

И шумит величавое море.

Ты идешь налегке и дорожная пыль,

Всколыхнувшись, уляжется вскоре.

Напевая мотивчик, знакомый такой,

Хмуришь брови, припомнить пытаясь.

Но стирается память соленой волной,

С бесконечною синью сливаясь.

Всё что сердцу так дорого, рядом теперь.

Степи, Каспий и горные реки.

Не защемит в груди от тоски и потерь.

Бриз покоя укутал навеки.

Присмотрись, на опушке виднеется дом,

Сад трепещет листвой, ожидая.

У открытых ворот в светлом платье льняном,

Твоя мама стоит молодая.

Где-то в дальнем краю пряно пахнет полынь,

И шумит бирюзовое море.

Унесётся из сердца холодная стынь,

Смоют волны безбрежное горе.

"Не найти"

Грусть застывшая плещется в синих глазах,

Свет нездешний и видимся только во снах.

Наяву перекрыты дороги пути,

Слабым эхом в груди прозвучит: «Не найти».

Не найти, облети я хоть сотни миров,

Не услышать мне более ласковых слов.

И блуждая во сне в веренице мужчин,

Надрывается память: «Был кто-то один!»

Но не вспомнить его, образ ссыпался в пыль,

И в упавшие слезы, пробился ковыль.

Не сыскать мне теперь ни путей, ни дорог,

Только вспыхнет кровавой полоской  восток.

"Выстрел"

Бреду к зеркалу тихой поступью,

Страх свалившийся я глотками пью.

Как свинцом я им нашпигована,

Дрянь же участь мне уготовлена.

 Что хочу разглядеть в этом омуте?

В серебристой глади, да в золоте.

Мне б узреть себя деву прежнюю,

Крутобедрую  безмятежную.

Пышногрудую, да синеокую,

Что луна в небосклоне далекую.

Но не вижу я медных локонов,

Вижу чудище, что пришло из снов.

Самых страшных снов, что внутри меня,

Ухмыляется, пустотой звеня.

Лысый череп мне, да костей каркас,

Где шелка волос? Кожи, где атлас?

Плещет ночь в окно серых волн рассвет,

В зыбкой вязкой тьме, вдруг сверкнул ответ.

Голова свинцом нашпигована,

Ах ты жизнь моя, так оборванна.

"Далекой"

У Далекой глаза цвета карри,

И ванильные пряди волос.

Три аккорда возьму на гитаре,

Чтоб ей ветер с востока принес.

Загорелой корицей медовой,

Что характером с чили равна.

Сумасбродной красивой бедовой,

Сумасшедшей как наша весна.

Она там, где в лавандовом небе,

Плещет солнце в лицо куркумой.

Где имбирный песок на рассвете,

Укрывается нежно волной.

Где любимых своих называют,

Словом пряным и сладким: «Джаным».

Где прованские травы ласкает,

ХмЕльный ветер, шальной пилигрим.

А вдали облака из кунжута,

Разрослись по краям  чабрецом.

Из черемухи молотой туча,

Обойдет розмариновый дом.

Воздух томно пропитан бадьяном,

Невесомая пыль как мускат.

Орегано, пажитник с чаманом,

О Далекой тебе говорят.

"Промелькнувшей"

Невзначай промелькну, усыпая листвою,

Медно-рыжей, что схожа так с цветом волос.

Цветом глаз озорных и улыбкой шальною,

Одарю нежно вас под шуршанье колес.

За спиною сплетаются голые сучья,

И в затылок уж дышит товарка моя.

Выпуская когтистые лапы лишь ночью,

Подбираясь все ближе, бела и строга.

Я ж лечу! Невозвратная  рыжая осень,

Уступая невольно вас лютой зиме.

Грозен лик у нее и характер несносен,

Королева промерзших и белых земель.

Я же поездом скорым промчалась сквозь сердце,

Поиграв виртуозно на струнах души.

Да и скрылась от вас за ажурною дверцей,

Горьким запахом осени воздух прошив…