На откуп тьме

Глава 1

Я всегда была странной. В детстве меня частенько называли «ведьмино отродье», в подростковые годы дразнили «готкой» и «вампиркой», а после школы ко мне прочно приклеилось «ведьма». И дело не в наследственности или серьезных экстрасенсорных способностях, а в цвете моих глаз и то, как они влияли на окружающих.

Первое мое яркое воспоминание, связанное с необычными способностями, происходит из раннего детства. Мне было года четыре, а может, чуть меньше. Я играла на детской площадке с такими же детьми, мама болтала с какой-то женщиной, сидя в стороне на лавочке. Откуда ни возьмись появился здоровенный пес, он не лаял, но целенаправленно бежал на нас, на детей, с оскаленной пастью. Мои друзья по песочнице закричали, заплакали, кто-то бросился к своим мамам или бабушкам, а меня сковал страх. Как сейчас помню этот ужас, который лишает голоса и возможности пошевелиться. Время будто замедлилось, а потом весь мой ужас выплеснулся на собаку, которая собиралась то ли укусить меня, то ли облизать. Пес дернулся как от настоящего удара, заскулил, отскочил от меня, упал на брюхо, поджал хвост и затрясся. Буквально через минуту подбежал хозяин собаки и моя мама. Они оба повели себя примерно одинаково, мама тормошила и обнимала меня, а молодой парень своего пса. А я все не отводила взгляда от своего лохматого обидчика, наверное, поэтому заметила капельку крови, вытекшую из его носа.

Потом были крики и вопли женщин, в основном ругали хозяина собаки, который отпустил бегать животное без намордника, но и на меня поглядывали с опаской. Хотя ребенком я была очень милым – пухленькой малышкой с белыми кудряшками и черными глазками. С годами волосы у меня немного потемнели, блондинкой я осталась, но перестала быть платиновой. Мама все ждала, когда у меня посветлеют глаза. В ее семье все рождались с черными, а к годам семи они становились либо карими, либо темно-зелеными. У меня глаза так и остались черными. Во дворе меня боялись все собаки, да и кошки не стремились к общению. А после того, как я стала невольной виновницей попадания главной сплетницы в больницу, то и ее кумушки стали от меня шарахаться. История обычная, мне было лет семь, меня уже выпускали на улицу одну. Несмотря на то, что особых друзей и подруг у меня не было, гулять я любила. В тот день ко мне пристал соседский мальчишка, внук той самой сплетницы. Он обзывался, толкал меня, когда я каталась с горки, а после и вовсе решил отобрать мою куклу. Его бабка все это время спокойно болтала со своими подружками и не обращала внимания на выходки своего избалованного внука. В конечном итоге мальчишка мне надоел, и я одарила его своим фирменным взглядом.

- Проваливай, - тихо произнесла я, глядя исподлобья. Тот закономерно испугался, зарыдал и напрудил в штаны.

Что тут началось! Бабка подскочила со скамейки, кинулась к своему внуку, начала его ощупывать, приговаривая: «Что случилось, мой сладкий? Кто тебя обидел? Это ведьмино отродье?» Я фыркнула и собралась уйти от сумасшедшей бабки подальше. Но тут она начала кричать на весь двор, что таких детей, как я, надо держать в спецпитомниках, что на месте моих родителей она давно вызвала бы батюшку, чтобы он изгнал из меня бесов. Несла еще какую-то гадость, а ее внучок выглядывал у нее из-за спины, кривлялся и показывал мне язык. Тогда я впервые разозлилась. Ярость всколыхнулась во мне такой же волной, как тогда страх, и выплеснулся на гадкую бабку. Она захлебнулась словами, схватилась за сердце и повалилась на землю.

Как я позже узнала, у нее случился инфаркт. Все соседские бабки винили меня, а я и моя мама считали это чушью. А папа поступил чисто по-мужски, пообещал сплетницам переломать ноги, если они и дальше будут доводить меня. Ему поверили сразу, мой отец мужчина крупный, о таких говорят – косая сажень в плечах. А еще он спокойный и немногословный, и характером я пошла в него. Поэтому косые взгляды соседей по дому мне совсем не мешали, хватало того, что наступила пора идти в школу.

Школьные годы оставили у меня двойственное впечатление: с одной стороны, училась я неплохо, с другой стороны, в классе я всегда была белой вороной. Нет, ботаничкой или забитой заучкой я не была. Одноклассники в основном меня побаивались и относились уважительно, я могла заставить замолчать даже самых злостных нарушителей порядка. Да что там, учителя никогда не повышали на меня голос, во-первых, потому что я вела себя на уроках хорошо, а во-вторых, они тоже терялись под моим взглядом. С годами я научилась не только видеть многое, что не дано обычным людям, но и скрывать это. В подростковые годы меня потянуло к оккультизму: книги, гадания, ритуалы, ночные бдения на кладбище и прочая фигня. Мама на мое увлечение черным цветом и культом смерти только вздыхала, а папа обещал выпороть, если я буду расстраивать мать. Хорошо еще лет в двенадцать у меня появился младший брат, и большая часть внимания родителей была направлена на него.

Среди сверстников я популярностью не пользовалась. Я росла достаточно болезненным ребенком. То ли из-за этого, то ли в силу какого-то наследственного фактора, но в физическом развитии я сильно отставала от своих одноклассниц. К пятнадцати годам каждая из них могла похвастаться женственной фигурой, а я оставалась все такой же костлявой и несуразной. Да что там, у меня и месячные пошли только в семнадцать. К выпускному я расцвела. Тому способствовали гормоны, наконец-то активизировавшиеся в моем организме, и занятия в спортзале, куда сердобольный отец подарил мне абонемент. Мне понравилось быть красивой. Было приятно ловить на себе восхищенные взгляды не только одноклассников, но и парней постарше. Я сменила стиль в одежде, отказалась от мрачных и бесформенных вещей, стала тренировать перед зеркалом улыбку и пользоваться косметикой.

На выпускном балу я была самой красивой, во всяком случае, казалась себе таковой. Лешка, моя тайная любовь, весь вечер вился вокруг меня, одаривая вниманием и комплиментами. А ночью он стал моим первым мужчиной. Я была разочарована. И в нем, и в сексе. Поэтому утром я постаралась забыть о своей ошибке и пообещала себе выбирать мужчин более обдуманно. Что удивительно, Лешке почему-то понравилось. Он несколько месяцев не давал мне прохода, подкарауливал у подъезда, звонил, приходил ко мне домой, плакался моим родителям и требовал, чтобы я вышла за него замуж, потому что околдовала, и он теперь жить без меня не может. В общем, нес всякую чушь. Потом я уехала учиться в другой город и забыла о нем.

Глава 2

Служанка пришла ближе к вечеру, когда солнце склонилось к закату. По моим внутренним часам прошло часа четыре, а может, и больше. К тому времени я уже вся извелась, а еще меня мучили голод и жажда. Но если с едой я могла еще потерпеть, то пить хотелось очень. Хорошо еще я нашла допотопный санузел, напоминающий дворовый туалет, с той лишь разницей, что стульчак у него был обит вытертым от старости бархатом. От мысли, что на эту конструкцию садилось неизвестное количество народу и на нем собрались все возможные микробы, меня затошнило. Так что пользовалась я санузлом осторожно, стараясь ни к чему не прикасаться.

Вслед за моей служанкой вошел невзрачного вида паренек и втащил жаровню со щипцами. Первой моей мыслью было, что вот и пришел мой конец – сейчас меня начнут пытать! Но нет, оказалось, это жуткое орудие предназначалось для завивки локонов. Я наотрез отказалась приобщаться к местной красоте. Неважно, выживу я или нет, но уродовать себя точно не позволю.

К моменту нашей ссоры с прислугой, женщина пыталась настоять на том, чтобы сделать мне прическу, а я не соглашалась, явился мой прадед. В руках он держал затертую шкатулку.

- Ты еще не готова? – скривился он.

- Напротив, я готова, - заявила, откидывая за спину свои длинные волосы. Как и любая девушка, тем более натуральная блондинка, я привыкла ходить с распущенными волосами, считая их своей гордостью. – Только зайдем на кухню или еще куда-нибудь, где подают еду, я голодная.

- Перед ритуалом есть нельзя, - сказал, как отрезал прадед. Чем еще больше убедил в мысли, что он хочет принести меня в жертву. А зачем тратиться на будущий труп?

- И пить? – с насмешкой спросила я. В душе поднималась знакомое раздражение, грозящее вырваться вспышкой дара. Служанка от нас с прадедом шарахнулась, в ее глазах застыл ужас. В свой первый приход она боялась только хозяина, а сейчас и меня.

- Во дворце попьешь, мы и так опаздываем. Так что быстро скрути волосы, женщине неприлично ходить простоволосой, и надень вот это, - прадед открыл шкатулку, демонстрируя мне драгоценности. Определить сходу, что именно за изделия были в шкатулке, у меня не получилось, лежали они там все кучей, но камни на белом металле смотрелись очень дорого. Белое золото или платина?

- Все надеть? – скептически глянула я на полную шкатулку добра.

- Что еще нужно? Вам, бабам, сколько не дай, все мало, - скривился прадед и поставил шкатулку на столик у кровати. – Надевай что есть и быстрее. И не думай прикарманить себе какую-нибудь вещицу, они все зачарованы – у вора сразу руки отсохнут, если он на них покусится.

- Вот еще, не нужно мне ваше старье, - фыркнула я, специально выводя старика из себя. – Никогда не любила серебро.

- Да чтоб ты понимала, девчонка! Это фамильное достояние – бриллиантовый гарнитур самой Алианы Недин Оронской, первой наместницы и носительницы дара смерти. Вот она нынешняя молодежь, не помнящая своих корней, не ценящая великих деяний предков…

- И это мне говорит человек, который выкинул своих потомков в другой мир? Наложил на них проклятие, чтобы удобнее было отыскать среди миллионов? Дайте догадаюсь, вы это сделали для того, чтобы наследнички не зарились на достояние предков? – копившиеся несколько часов злость и страх вылились на виновника всех моих бед.

- Хватит! – голос прадеда был тих и холоден, но от него по коже побежали мурашки, а сердце пронзило острой болью. – Я вернусь через четверть часа. И лучше тебе меня не злить, в моей власти выставить тебя перед императором и его свитой голой!

Маг ушел порталом, а я сцепила дрожащие пальцы, переводя дыхание и стараясь позорно не расплакаться от страха. Нет, если мне суждено умереть, то это надо сделать с достоинством. А может, попросить у кого-нибудь помощи? Мы же будем во дворце, а в таких местах всегда много людей. Вот только как это сделать, если я не говорю на местном языке?

С драгоценностями я разобралась быстро: колье, два браслета, серьги, восемь колец, небольшая диадема и две «спицы», не знаю, как их использовала моя прародительница, а я заколола ими волосы. Служанка сбежала сразу после прадеда, поэтому мне пришлось помучиться с волосами самой. Благо каждая девушка умеет делать простые прически в короткие сроки. Я подняла волосы наверх, скрутила гульку и проткнула ее «спицами», водрузила на голову диадему, посчитав задание прадеда выполненным.

Зеркало отражало мрачную, бледную, но привлекательную девушку в черном платье. Бриллианты на мне сверкали и отвлекали внимание от старой и не по размеру одежды. Почему-то украшения не выглядели вульгарно, хотя восемь колец это явный перебор. Но раз родственник сказал надеть все, то я не стала спорить. Мысль о помощи прочно засела в моей голове, но для этого нужно было знание языка. Наверняка для этого есть какие-нибудь амулеты или заклинание, прадеда я же хорошо понимала, даже когда он обращался к своим слугам. Но об этом мне пока мог рассказать только мой похититель, а значит, нужно было отвлечь его своим хорошим поведением. Некоторые кольца были мне великоваты, а еще они были парными. Поэтому я надела те, что покрупнее – массивные перстни, скорее мужские, чем женские – на средние пальцы, прижала их изящными колечками с похожими рисунками, а оставшиеся кольца распределила по большим и безымянным пальчикам. Когда я надела последнее кольцо, которое в ходе примерок и рассматривания ничем не отличалось от своих товарок, пальцы охватил холод, переросший в жар, откликнувшийся во мне чувством узнавания. Почему-то на душе стало спокойнее, а плечи расправились, являя зеркалу поистине королевскую осанку.

Насладиться новым обликом мне не дали, как и разобраться в себе, что же такое только что произошло и чем оно мне может грозить. Явился прадед, окинул меня равнодушным взором, кивнул своим мыслям и создал портал. Вышли мы в каком-то широком и плохо освещенном коридоре, редкие факелы давали мало света.

Глава 3

Вас когда-нибудь переезжал самосвал? А маньяк резал на кусочки? Или может, вам повезло замерзнуть насмерть? Хотя этот вариант смерти мне понравился. Спокойный, безболезненный, сначала холодно, а потом уплываешь в свои мысли и засыпаешь. Странно спать во сне, но и вся ночь у меня была наполнена разного рода кошмарами, реалистичными и не очень, болезненными и просто гадкими. Я никогда не видела столько смерти разом, как варианты своей, так и множество чужих. Память никак не могла прийти в норму, подсовывала видения из кошмаров, какие-то воспоминания. Мои или чужие, разобраться у меня не получалось – голова раскалывалась, тело одеревенело и замерзло, вокруг повис запах гари и крови. Хотела позвать на помощь, но из горла не вылетело ни звука. Испугаться не успела, а точнее, не смогла, пальцы привычно сложились в жест отмены и вот мой хрип эхом отразился от стен. Ответом была тишина и темнота. Откуда-то пришла мысль, что в святилище меня никто не найдет и не услышит, а значит, нужно выбираться отсюда самой.

Самым сложным было встать. Начала я с малого, перевернулась на бок и села. Голова взорвалась болью и тошнотой. Минут пять я боролась со спазмами в желудке, тело содрогалось то ли от холода, то ли от восстанавливающегося кровообращения. Выйти из святилища порталом я даже не стала пытаться, слишком велик был шанс ошибиться. Тем более, за дверью меня должны были ждать, еще вспомнить бы кто.

Сил хватило только подползти к двери, подняться на ноги, держаться за стену и практически вывалиться наружу – в пропахший сыростью и землей небольшой коридор. В мои глаза ударил свет, показавшийся ярким и вызвавший очередную вспышку боли. Но очень быстро глаза привыкли, и я поняла, что напрасно потратила столько сил, выбираясь из склепа. Потому что он находился глубоко под землей и на поверхность вела крутая каменная лестница. Одолеть это препятствие к свободе я не смогла бы. Из горла вырвался не то стон, не то рык, захотелось поймать ту тварь, из-за которой я так себя чувствую и удавить с особой жестокостью. Ярость черной волной взметнулась вокруг меня, отзываясь в сердце желанием жить и карать. Оставалось вспомнить виновника.

На первую ступеньку я вползла, как и на вторую, на третью шагнула увереннее, придерживаясь за лестницу. Перил у нее не было, поэтому я хваталась за ступени, которые почему-то не отнимали у меня последние силы, а наоборот, добавляли. Пятьдесят три ступени к солнцу! Последние из них я преодолела с гордо расправленными плечами и прямой спиной. Я уже слышала разговоры челяди и их чаяния, что в этот раз ни хозяин, ни молодая хозяйка из-под земли не выберутся. Типа, там им самое место. В голове сразу же пропала мысль о просьбах. О нет, этим жалким тварям можно только приказывать. Не знаю, кого перед собой увидела моя челядь, но ужас в их глазах меня позабавил.

- Ты, - ткнула я пальцем в самого крепкого мужика и наименее пугливого. Память тут же отозвалась и напомнила, что это Кайрус – командующий гарнизоном. Кстати, он рассматривал меня со все возрастающим интересом, видимо, по той причине, что из одежды на мне были только драгоценности. Но стеснение во мне почему-то не проснулось. Последнее, на что я готова была обратить внимание в тот момент – это на свой обнаженный вид. – Дай куртку, не видишь, мне холодно.

- Вы, - посмотрела я на двух служанок и одного мужика. Имен прислуги я не помнила, а вот мужик был моим дворецким, типом скользким, но полезным. – Бегом в замок и чтобы к моему приходу была готова горячая ванна, протоплены мои покои и подан завтрак. И не дай тьма вам не успеть!

Я уже хотела сказать, что сделаю с нерадивой прислугой, как мне на плечи легла куртка. От нее повяло теплом и спокойствием, на какое-то время жажда убийства во мне утихла, чем обнаглевшая челядь и воспользовалась – сбежала. Надеюсь, все-таки выполнять мои поручения, а не просто к другому, более доброму хозяину.

- Чего еще изволите, хозяйка? – спросил Кайрус, глубоко кланяясь. Но у меня сложилось впечатление, что это он не от почтения, а от желания рассмотреть мои голые ноги. Хотя что он в них нашел? Они же все в пыли, в саже и в крови. Хм, а вот нежно-розовый педикюр на этом фоне выглядит неуместно. Может, в этом все дело?

- Отнесешь меня домой, - распорядилась я, решив по максимуму использовать подвернувшуюся рабочую силу.

- А порталом уже никак? – хмыкнул мужик, запахнув на мне свою куртку поплотнее. Честно признаться, мне и стоять-то тяжело было, а уж его одежку придерживать я была не в состоянии. Я просто пристально посмотрела в глаза Кайруса. Мужчина побледнел, поежился и подхватил меня на руки. – Нести так нести. Я же не против. Просто порталом оно же быстрее. Госпожа, а когда со старым хозяином прощаться будем? Негоже ему дольше необходимого на земле оставаться, как бы беды не было.

Мозг пытался переварить информацию, не понимая, о каком старом хозяине говорит Кайрос, но подсознание его опередило:

- На закате. Все повелители смерти уходят на закате.

Путешествовать на руках у сильного мужчины приятно, если бы еще качка не вызывала тошноту, то цены не было бы Кайрусу. Я прикорнула на его широком плече, проваливаясь то ли в сон, то в воспоминания. Там я была то молодой и наивной, то старой и злобной. То мужчиной, то женщиной. Странно, может, у меня раздвоение личности? Да хоть растроение, меня это мало волновало.

К нашему приходу прислуга справилась и меня ждала горячая ванна, а камин в гостиной жарко пылал. Я оглядела убогое убранство, отмечая, что общий вид спасает только массивная добротная мебель, а вот ткань на ней или портьеры давно пора заменить. Ну или хотя бы постирать.

- Эй, как там тебя, Люк? – обратилась я к дворецкому, который подобострастно мне кланялся и отчитывался о проделанной работе.

- Люксиус, госпожа, - еще раз поклонился мужчина.

- Неважно. Распорядись, чтобы в моих покоях все заменили. Разрешаю оставить только ту мебель, на которой нет ткани. Остальное вынести в гостевые спальни и почистить. Гостям и этот хлам подойдет. Все мои апартаменты вымыть, да так, чтобы ни пылинки, ни соринки не осталось. Все шторы снять, отстирать и туда же - в гостевые. Мне временно принести чистую перину и постельное белье. Надеюсь, в моем доме такое найдется? – часть меня противилась переменам, но в мрачном помещении все напоминало о страшных и мерзких видениях смерти.