На пересдачу, Кэсси Рок!

Глава 1. Три дня до зачета

— Обещайте, что вы меня не отчислите, — потребовала я.

На жестком лице Честера Гроува промелькнуло злорадство. Явно ведь понадеялся, что получит повод выставить меня из академии вон. Обещать он, разумеется, ничего не стал. Только поднес к губам чашку кофе и аккуратно отпил.

— Я жажду подробностей, Кэсси, — сказал мастер Гроув, вернув чашку на блюдце.

В застегнутом на все пуговицы жилете, белоснежной рубашке, с галстуком-бабочкой и ровной ниткой пробора в густых волосах он напоминал матерого волка, которого причесали и надушили, да еще повязали на холку бантик в тщетной попытке выдать за дружелюбного лабрадора.

— Я запустила колесо времени, — призналась я на одном духу.

Мастер Гроув хмыкнул и откинулся на спинку кресла. Колючие голубые глаза сузились, рассматривая меня с недоверчивым любопытством.

— Ты. Кассандра Рок. Третьекурсница, не подающая особых надежд, уж прости. Использовала древний артефакт из хранилища академии, — перечислил он. — Как бы тебе это удалось? Там день и ночь стоят стражи некроса.

— Как вы несомненно знаете, мастер Гроув, в первый луч рассвета есть секунд десять, не меньше, когда некрос слабеет.

— Выходит, ты успела активировать древний артефакт еще до завтрака? Похвально. Но мне также известно, что колесо охраняется мытарем, привязанным к нему сложным посмертным ритуалом. Ему этот рассветный луч до фонаря. Ты лжешь, Кэсси, и я пытаюсь понять — зачем. Надеешься, что я увлекусь приключением с древним артефактом и поставлю тебе зачет? Не выйдет!

Я потеребила край юбки и подняла на мастера взгляд.

— Я с ней договорилась.

А подробностей он от меня не дождется.

— С ней? — с нетерпеливым раздражением повторил он.

— Колесо времени охраняет женская душа, очень несчастная, — торопливо пояснила я. — Слегка надоедливая из-за вынужденного заточения, но в целом милая.

Мелани согласилась помочь, потому что мне удалось задеть ее за живое — не так это просто, если учесть, что она мертва лет триста, не меньше.

— В общем, мы с ней поладили, — продолжила я, воодушевленная молчанием Честера Гроува. — Она помогла мне использовать артефакт. Я сперва запуталась во всех этих стрелках.

— А зачем тебе вообще это понадобилось?

Его пристальный взгляд прожигал меня точно утюг, так что я вскочила со стула и принялась нервно ходить туда-сюда. И ведь я даже не вру! Так, не договариваю…

Преподавателю боевых искусств не часто приходится сидеть в кабинете, и, видимо, по этой причине мастеру Гроуву выделили каморку три на четыре, особо не развернешься. Шкаф, рабочий стол, удобное кресло и неудобный стул для посетителей, да еще узкий диван у стены, вдоль которого я и нарезала круги. Аромат кофе пропитал комнатушку насквозь, а на стене мерно тикали круглые часы, отмеряя время, которого оставалось все меньше.

— Вы же поставили целью завалить меня на этом зачете, — укоризненно сказала я.

Ходили слухи, что Честера Гроува выперли из спецслужб за какое-то вопиющее нарушение правил, однако в академии он успел заработать репутацию въедливого, скрупулезного и дотошного до ломоты в зубах препода. У меня так точно от него зубы сводило — стоило лишь вспомнить, с каким небрежным высокомерием он срезал меня на зачете.

— Раз уж ты собралась идти на боевку, то будь готова к трудностям, Кэсси, — назидательно произнес он. — Хотя на мой взгляд, тебе стоит выбрать другую специализацию. Целительство, бытовая магия, артефакторика… Что-нибудь более мирное.

— Почему бы не позволить мне самой решать, где я хочу учиться? — полюбопытствовала я.

— Боевка не для тебя, — отрезал мастер Гроув.

— Вот поэтому я и решила обеспечить себе возможность пересдачи, — пояснила я, остановившись и опершись ладонями о его стол. — Потому что была уверена, что вы из кожи вон вылезете, лишь бы не пустить меня на свой факультет!

Он даже не стал со мной спорить.

— Так и случилось, — добавила я. — Плетения Кулькаса мы не проходили.

— Я упоминал о нем вскользь... Постой, — нахмурился он. — То есть ты утверждаешь, что не только активировала колесо времени, но и воспользовалась обратным переносом? Из-за какого-то зачета? Даже ты не настолько эгоистична!

— Дело не только в зачете, — вздохнула я, вновь опустившись на стул. — На территории академии произошло убийство. Поэтому я вернулась к артефакту и, воспользовавшись сохраненным моментом, перенеслась на три дня назад. Как видите, мои мотивы бескорыстны, а я сама — сплошь человеколюбие.

— Значит, убийство, — повторил он. — Ну-ну. И кто же умер?

Я посмотрела в голубые глаза, которые светились насмешкой, и ответила:

— Вы, мастер Гроув.

***

Он не произнес ни звука, наверняка ошарашенный новостью, и я поспешила его успокоить:

— Вообще-то это скорей не убийство, а несчастный случай. Прорыв ограждения на старом кладбище, агрессивные умертвия, а вы оказались не в том месте и не в то время... В общем, когда вас нашли, было уже поздно. Но мы сможем это предотвратить.

Мастер Гроув все молчал. Понятно, что он потрясен: не каждый день тебе приносят известие, что жить осталось всего три дня. Однако вскоре его губы растянулись в хищной ухмылке, в которой не было ни смятения, ни печали.

— Знаешь, я передумал, — протянул мастер Гроув. — Целительство не для тебя. Иди сразу на правомагию. Из такой лгуньи, как ты, получится отличный дипломат.

— Вы мне не верите? — оскорбилась я. — Хотите доказательств? Я могу рассказать, что случится в ближайшие дни. Сегодня ректор объявит о начале яблочной ярмарки в честь успешной сдачи экзаменов.

— Это ежегодная традиция, Кэсси, но тебе-то праздновать нечего, — бессердечно напомнил мастер Гроув, вновь отпив кофе.

— Завтра мастер Шу наденет оранжевое платье, — вспомнила я. — Не с ее тоном кожи идти на такие эксперименты…

— Легкое ментальное вмешательство — и она наденет трусы поверх брюк. У тебя нет доказательств, Кэсси. Я не потерплю тебя на своем факультете, потому что ты — та еще манипуляторша и лгунья.

Глава 2. Зови меня Жозефина

Наврав Шерри, что буду готовиться к Самому Важному Свиданию, я решила вернуться домой и засесть за учебники. Сейчас я, по крайней мере, знаю, какими дополнительными вопросами Честер Гроув собрался меня валить. Пусть сперва поставит мне зачет, а потом уже хочет — помирает, хочет — нет.

Жозефина встретила меня радостным повизгиванием и, встав на задние лапы, облизала лицо.

— Ну вот зачем? — с упреком спросила я, вытирая обслюнявленную щеку рукавом. — Как будто сто лет не виделись.

— Ничего не могу поделать, — повинилась она, а рыжий кудлатый хвост вихлял туда-сюда вместе с попой. — Инстинкты, рефлексы… В конце концов, я всего лишь маленький пудель, чего ты от меня ждешь?

От пуделя у нее были разве что уши и самомнение. Жозефина грузно опустилась на все четыре лапы, а я потрепала курчавую как у овцы макушку.

Студентам академии вменялось в обязанность держать при себе живое существо на случай выброса энергии во сне. Пока профессор Рюрксон, великий целитель и светило, не дошел до простой идеи — использовать животных в качестве буфера — студенты болели, маялись мигренями, и даже парк чах и хирел. Однако теперь все изменилось: никаких эпидемий и головных болей, и розовые кусты перед академией радовали глаз. Животных, правда, иногда приходилось менять.

Хорошим тоном считалось держать жаб и крыс — их не так жалко, или хоть хомячков — у тех все равно срок жизни не долог. Хотя излишне чувствительным и сентиментальным в академии жизни и смерти не место. В любом случае, к моменту выпуска и получения диплома энергетический контур закреплялся, и случайные выбросы магии исчезали.

Но с Жозефиной у нас вышла странная история. Грязная псина со свалявшейся шерстью лежала под крыльцом моего дома неподвижно, как старое пальто. Я решила, что животное все равно обречено, терять нечего, и открыла перед ней дверь, куда она юркнула с неожиданной прытью. Поначалу собака забилась в угол, боясь, что я ее выгоню. Однако на следующее утро осмелела и пошла исследовать мои комнаты. Не так-то много там места: спальня, небольшой кабинет для учебы и общая гостиная с Ритой. Та не возражала против собаки. В конце концов, я мирюсь с ее тараканами — и теми, что густо населяют ее голову, и теми, что периодически сбегают из террариума в ее спальне.

У собаки обнаружился отменный аппетит, а шерсть, из которой я выстригла мешок репьев, залоснилась и заблестела. А однажды утром, когда я неспешно пила кофе, листая конспект, псина подошла ко мне и сказала, что выбрала себе имя. В академии не рекомендуют давать имена питомцам, чтобы не привязываться. Но собака торжественно объявила, что ее зовут Жозефина.

Сперва я решила, что тронулась. Такое случается. Магия — штука коварная. Что-то во мне качнулось не в ту сторону, крышечка накренилась и протекла.

— Как думаешь, я нормальная? — спросила я у Риты тем утром.

— Хочешь, сделаю расклад? — невозмутимо предложила она.

Рита училась годом старше на факультете «астромагия и предсказания», и карты давали ей ответы на все вопросы.

— Сейчас посмотрим, — бормотала Рита, тасуя колоду и ловко раскладывая карты на кровати. — Вопрос интересный, требующий нестандартного подхода…

Мы с Ритой делили уютный маленький домик, но в ее спальню я старалась не заходить без особой нужды: в террариуме шевелили усищами тараканы, в ловце снов размером с тарелку запуталось чье-то проклятье, а на полу темнели подозрительные пятна.

Я могла бы жить в общежитии, и Шерри демонстративно обиделась, когда я отказалась делить комнату с ней. Но Рита, наследница и любимица высокопоставленного папаши, сделала на меня запрос, указав в заявке отличную совместимость по гороскопу. Мы с ней и правда неплохо ладили.

— Так, корона, — она постучала черным ногтем по глянцевой карте, — положение прямое.

— То есть крыша на месте, — предположила я.

— Птица, — еще одна карта легла рядом, — в гнезде.

— И кукушка не улетела, — с облегчением перевела я.

— Ответ на твой вопрос — да, ты нормальная, — подытожила она. — А что заставило тебя усомниться, Кэсси?

Когда я призналась, что слышу голоса, Рита оживилась. Однако выяснив, что это не пророчества, не шепот неупокоенных душ, а треп дворового пса, разочарованно вздохнула.

— Банальный фамильяр, — сказала Рита, собирая карты. — Резонанс энергий. Раньше за такое тебя бы отправили прямиком на костер, а сейчас… Ну, повезло собаке. Как, говоришь, ее зовут? Жозефина, сделать тебе расклад на любовь?

Так и вышло, что я напитала собаку энергией до кончиков лохматых ушей, и теперь черпала последствия полной ложкой.

— Угадай, что мне снилось? — спросила Жозефина, положив голову мне на колени и преданно заглянув в глаза.

Я ведь однажды уже слышала этот сон, но, к своему стыду, пропустила его мимо ушей.

— Мне снился гусь, — веско обронила собака. — Он летел с запада, и крылья его были белые с черной каймой как у чайки. Он нес в клюве пирог, надкушенный с края, и начинка сыпалась вниз, но никак не кончалась. Мясо, грибы и лук.

Жозефина наморщила нос. Лук она не любила.

— А корочка пирога слегка подгорела. Как думаешь, это к чему?

— Сей поступки — пожинай последствия, — предположила я, листая конспект по боевке.

Так я и знала — ни слова про плетения Кулькаса, на которых я срезалась. Придется идти в библиотеку.

— А подгорелая корка? — Жозефина вздохнула.

К моей горящей заднице.

Сперва мастер Гроув не допускал меня к зачету из-за одного маленького прогула, заставив писать длиннющий реферат, а после — и переписывать. Оформление, видите ли, не соответствовало каким-то замшелым стандартам, раскопанным им в недрах академии. Надо было видеть его хмурую рожу, когда я принесла реферат с сургучной печатью самого ректора, одобрившего оформление.

Затем, словно нарочно, у Гроува закончились все умертвия, и я не могла отработать практику. Специально тянул сроки, чтобы времени на пересдачу не осталось! Как будто у него ко мне личные претензии!

Глава 3. Кровавая история

Доктор Шменге был невысок, круглолиц и чернобров, и слегка присвистывал из-за широкой щербины между зубами.

— Итак, на что жалуемся, Кэс-с-си? — спросил он, направляя на меня круглый торшер, так что я немедленно почувствовала себя на допросе.

Хочешь соврать — говори правду, но только не всю. Буду той, кем я и являюсь: нерадивой студенткой, которая вот-вот завалит сессию. Как знать, вдруг он на самом деле выпишет справку, которая позволит перенести проклятый зачет.

— Общая слабость, голова болит, — пробормотала я и для достоверности пару раз кашлянула, оглядывая кабинет.

Я была тут лишь раз — при зачислении в академию жизни и смерти, и кабинет доктора Шменге куда больше напоминал уютную гостиную. Узкий шкаф со склянками зелий, да одинокий скелет в углу — вот и все признаки лекарни. Да и то, на шкафу раскинулся пышный папоротник, а шею скелета обвивал симпатичный вязаный шарфик в красно-белую полоску.

Еще одно начатое вязание, зеленое, лежало в корзинке возле широкого кресла, очень удобного на вид. Рядок потрепанных книг на полке, на низком столике — бокал красного вина. Окно было задернуто портьерами, слишком длинными для кабинета, и тяжелая синяя ткань изгибалась на полу бархатной волной.

Доктор заглянул мне в рот, оттянул веко, ощупал шею.

— Зачет через три дня, а голова гудит как колокол, — пожаловалась я.

Прохладная ладонь опустилась на мой лоб.

— Жара нет, — с уверенностью сообщил доктор Шменге. — Глаза ясные, горло чистое. Кэс-с-си Рок, вы оскорбительно здоровы.

— Еще спина чешется, — ляпнула я.

Повинуясь жесту доктора, повернулась к нему спиной и задрала блузку.

— У меня зачет по боевке. Принимает мастер Гроув. Знаете его? — спросила я.

— Можно сказать, знаю. Понаслышке, — ответил доктор Шменге. — Кожные покровы безукоризненно чистые.

— Что вы имеете в виду — понаслышке? — переспросила я, опуская блузку.

— Ко мне частенько приходят именно с боевого факультета, — пояснил доктор. — Растяжения, переломы, банальные ссадины... Имя мастера Гроува звучит в этом кабинете постоянно. Если бы не он, я бы, пожалуй, остался без работы.

Мелькнула запоздалая мысль, что если Гроува на самом деле убьют, то идеальный кандидат на роль убийцы как раз доктор! Очень удобно: сперва грохнул, потом объявил, что это несчастный случай, и умыл руки. И мотив как раз есть — мастер Гроув калечит бедных студентов и отвлекает доктора от вязания.

Я поежилась, поймав на себе пристальный взгляд доктора Шменге, и обхватила себя руками.

— Холодно тут у вас, — заметила я.

— Лучше сохранюсь, — пошутил он. — Давайте начистоту, Кэс-си, если вы надеялись получить справку по болезни, то я вам ее не дам.

— Жаль, — вздохнула я, виновато улыбнувшись. Пора срочно переходить к вопросам, пока он меня не выставил. — Вы не мерзнете, доктор? Тут реально как в мертвецкой. А вот, к слову, если на территории академии кто-то умрет, то тело будут хранить здесь?

— Ну, не прямо здесь, — хохотнул доктор Шменге. — У меня есть отличный подвал. Но не беспокойтесь, Кэсси, никто не умрет. Я за этим пристально слежу.

— Мало ли, — пожала я плечами. — Допустим, несчастный случай. Тело будете осматривать вы?

— Меня куда больше интересуют живые.

— Значит, по правилам надо дождаться констебля? — не отставала я.

— Так-то да, но есть нюанс-с-с, — задумчиво просвистел доктор. — Академия жизни и смерти располагается на так называемых ведьминых холмах. Тут полно мест силы. Если вдруг тело будет обнаружено на одном из них, то по правилам безопасности его следует немедленно убрать, чтобы не запустить ритуал жертвоприношения. Вероятность небольшая, но последствия могут быть роковыми. Так что если задумаете кого-нибудь убить, Кэс-си, советую сперва ознакомиться с картой.

Я улыбнулась, якобы оценив шутку, и некоторое время мы с доктором молча пялились друг на друга. Что ж, вряд ли я узнаю что-то еще. Готова биться об заклад, старое кладбище обозначено на карте красным кружочком. Значит, когда Гроув помрет у ржавой оградки, доктор быстренько перетащит его хладное тело к себе. Потом из ближайшей деревни прибудет констебль, который куда чаще расследует кражу кур и пьяные драки, и ухватится за заключение — несчастный случай — обеими руками.

— Знаете, Кэс-с-си, все же я не имею права игнорировать ваши с-симптомы, — задумчиво произнес доктор.

В его руке как по волшебству появился шприц, и я попятилась к двери.

— А вот этого не надо, — попросила я. — Мне уже гораздо лучше.

Я наткнулась спиной на скелет, и кости позади меня застучали дробно, как рассыпавшийся горох. Ойкнув, я обернулась и поправила сползший красно-белый шарфик, порадовавшись, что ничего не развалила. А когда шагнула к двери, там уже материализовался доктор.

— Болез-зни бывают коварны, — он покачал головой как болванчик. Или как змея, примеряющаяся к жертве. — Вот человек жив-здоров, а потом хоп — и умер.

Так и произошло с Гроувом. Вот только не от болезни.

— Я просто переутомилась, — сказала я. — Погуляю на свежем воздухе…

Мы с доктором кружили словно на ринге, и острая игла поблескивала под светом торшера. Мне и правда стало душно, и сердце забилось в панике. Как будто Жозефина меня покусала и заразила боязнью уколов.

— Вот уж не думал, что вы такая трус-сиха, Кэс-си, — пожурил меня доктор. — Всего один маленький укольчик, капелька крови. Кровь не врет. Мы узнаем точно, вдруг вы все же больны.

Его вкрадчивый голос с легким посвистыванием убаюкивал. Шменге вдруг резко шагнул вперед, я — инстинктивно назад, колени подкосились, и я упала в удобное мягкое кресло.

— С-сейчас закатаем рукавчик… Куда вам торопиться, в самом деле?

— Меня ждут! — воскликнула я, и доктор отдернул шприц, иголка которого почти воткнулась мне руку.

— Кто ждет?

— Жозефина, — ответила я и, пригнувшись, юркнула у него под рукой. — Я и так заболталась. А она волнуется. Ждет меня у самого входа. Еще поднимет панику. Она ой какая голосистая! Всего доброго, доктор Шменге, — выпалив это все, я выскочила за дверь.

Глава 4. Ошибки прошлого

Я провела в библиотеке весь день и вернулась домой только к вечеру голодная, как собака. Ловко увернувшись от традиционных облизываний, я отправилась на кухню и сварганила себе ужин: макароны, тефтельки и салат.

— Даже не спросишь, как прошел мой день? — скорбно произнесла Жозефина, наблюдая за мной.

— Ну, ты все равно расскажешь, так что валяй, — предложила я, поливая макароны соусом.

— Я сижу тут одна одинешенька, — пожаловалась собака. — Рита тоже ушла, а я осталась с тараканами. А они скучные и некрасивые. Потом я смотрела в окно, но увидела только одну птичку. Мы никуда не ходим!

— А к доктору? — напомнила я.

Жозефина насупилась.

— У тебя вечно нет на меня времени: то учеба, то друзья, то свидания, — обиженно проворчала она. — Кстати, Кайл сегодня придет?

Я поставила тарелку на стол и положила пару тефтелек собаке — все равно не отстанет.

— Вообще-то мы договорились, что я к нему приду, — вспомнила я.

И на этот раз свидание пройдет совершенно иначе. Конечно, я вернулась в основном из-за Гроува и зачета, но отчего бы не исправить ошибки прошлого?

— Кайл красивый, — благостно сообщила Жозефина, обнюхивая тефтельки. — Такой светленький, кудрявый — чисто пудель. И такой холеный. Сразу видно — породистый кобель.

Я даже не стала это комментировать. Жозефина к нему неровно дышала с тех самых пор, как Кайл завел привычку носить ей вкусняшки. Решил, что путь к сердцу девушки лежит через желудок ее собаки и, в целом, не промахнулся. Жозефина стала его горячей поклонницей и постоянно трындела о том, как он хорош.

— А хочешь пойти со мной? — предложила я, осененная идеей.

— К Кайлу? В гости? — встрепенулась Жозефина, оторвавшись от тефтелек.

— Это несправедливо, что ты сидишь в одиночестве, — покивала я. — Ты заслужила развлечение, правда?

— Да! — согласие вырвалось лаем. — Правда!

— Значит, договорились, — решила я. — Только у меня к тебе маленькая просьба.

— Какая? — Жозефина подбежала к столу и, встав на задние лапы, полюбовалась собой в блестящий бок кастрюли. — Может, помоешь меня? Кажется, шерсть запылилась.

— Потом, — пообещала я. — Когда вернемся от Кайла. Устроим тебе ванну с пеной, набросаем уточек…

Жозефина с подозрением прищурила глаза и повернула морду.

— А чего конкретно ты от меня хочешь?

— Понимаешь, — я облизнула губы, накалывая макароны на вилку, — у нас с Кайлом годовщина. И он ожидает некоего развития отношений.

Мне нравился Кайл. С ним было весело и приятно. Но этот вечер я хотела прожить по-другому.

— А я не хочу, чтобы наши отношения развивались, — закончила я.

— То есть ты хочешь, чтобы я сорвала свидание? — поняла Жозефина. — Кэсси, не глупи. Кайл хороший. От него вкусно пахнет. А еще у него всегда чистые уши, заметила? Если ты его оттолкнешь, он обидится. Просто подари ему немножечко любви…

— Слушай, не твое собачье дело, кому мне дарить свою любовь! — рассердилась я. — Ты со мной или нет?

— С тобой, — вздохнула Жозефина.

— Значит, после ужина сделаешь вид, что тебе плохо. И мы уйдем. Поняла?

— Поняла, — буркнула собака. — Но если передумаешь, только скажи. О, точно! Нам надо стоп-слово. Допустим, журавль, или там табакерка. Нет, нужно что-то такое, чтобы ты могла ввернуть в разговор… Крендель?

— Не передумаю, — отрезала я. — Я не хочу оставаться с Кайлом этой ночью.

Я произнесла это вслух, и на душе полегчало. Я хотела, чтобы ничего этого не было: ни торопливой возни, ни мокрых поцелуев, ни тем более всего остального. Вспоминая то, что пока еще не произошло, я не испытывала ничего кроме неловкости и досады, и ощущения большой ошибки.

Жозефина вернулась к тефтелькам и вылизала миску дочиста, а потом подошла и привычно бухнула голову мне на колени.

— Если Кайл тебя чем-то обидел, я даже могу его покусать, — предложила она, заглядывая мне в глаза.

Я благодарно потрепала ее по ушам. Жозефина могла быть болтливой, обидчивой и трусливой, но она всегда была на моей стороне.

— Кстати, остались еще тефтельки? — безмятежно поинтересовалась она.

***

К Кайлу мы явились с опозданием в полчаса, и вовсе не я стала тому причиной. Нет, это Жозефина потребовала расчесать ей шерсть справа налево, а потом наоборот, а затем, критически осмотрев себя в зеркале, встряхнулась как после ванны и заявила, что сейчас в моде естественная небрежность.

— Можно подумать, это ты с ним встречаешься, — проворчала я, поднявшись по ступенькам крыльца и постучав в дверь.

Кайл жил в коттедже с двумя другими парнями.

— Мы сегодня будем совершенно одни, — радостно сообщил он, распахивая передо мной дверь.

Жозефина чинно процокала мимо него в дом.

— Ты взяла с собой собаку? — искренне удивился Кайл.

— Да, — ответила я. — Она ведь не помешает?

Жозефина бросила на меня многозначительный взгляд и подмигнула.

Самый страшный ее кошмар — стать жертвой лекарских опытов, и на людях она корчила из себя обыкновенную собаку. Так что весь словесный поток доставался бедной мне и еще Рите. Ей Жозефина доверяла. Скорее всего потому, что Рите не было до нее никакого дела. Она не считала фамильяров чем-то выдающимся, нанеся этим личное оскорбление Жозефине, и получила за это жестокое возмездие в виде ее болтовни.

— Проходи, — Кайл быстро справился с эмоциями, и на его лице вновь появилась улыбка. — Жози, моя любимая собачка, а что у меня для тебя есть! Сахарная косточка! Ждет на кухне. Пойдем, угощу.

Приглушенный свет очень подходил гостиной этого дома: скрывались в тенях похабные картины на стенах, разглаживались царапины на полу. И даже уродские желтые шторы казались более благородного горчичного оттенка.

— Вообще-то я уже покормила Жозефину, — сказала я. — Не надо ее баловать, Кайл. Мне кажется, у нее и так лишний вес.

А вот таким взглядом можно и убивать!

— Что ты такое говоришь, — возмутился Кайл, тиская Жозефину за щеки. — Она самая красивая собачка в мире!

Глава 5. Два дня до зачета

Ветер трепал разноцветные флаги, разносил ароматы печеной картошки и вафель, бесцеремонно ерошил дамам прически. На зрительных рядах толпился народ, но Честер нашел ее мгновенно — взгляд притянуло к Кэсси словно магнитом. Сегодня она забрала волосы в хвост, надела черные брючки и блузку цвета бешеной канарейки и, кажется, была здесь одна.

Пробравшись через толпу, Честер встал рядом с Кэсси, протянул ей стакан с вишневой газировкой. Кэсси недоуменно глянула на напиток, потом на него и вдруг улыбнулась с таким восторгом, что сердце Чеса пропустило удар.

— Вы мне все же поверили! — воскликнула она и, выхватив у него из руки талон, с удивлением прочитала: — Пять флоренов на Буревестника? Ох, мастер Гроув, вы меня разочаровываете…

— Уж как-нибудь переживу, — бросил он, облокотившись о перила. — Видел я твою Хромулю, кляча клячей.

Кэсси закатила глаза и поправила пушистую прядку волос, что лезла ей в глаза.

— Моя Хромуля уделает Буревестника и остальных, и я уйду отсюда с кучей денег, — похвасталась она, торжествующе помахав своей ставкой, а потом предложила: — Давайте поспорим, мастер Гроув. Если Хромуля придет первой, вы поставите мне зачет.

— Завтра, — сказал он. — В двадцать один ноль-ноль я жду тебя в аудитории номер пять. А оттуда ты направишься прямиком на кафедру астромагии и предсказаний с просьбой принять тебя на следующий курс. Раз уж тебе не дает покоя будущее.

— Моя подруга там учится, — сказала Кэсси, вновь убирая с лица упрямую прядку. — Рита Левонски. Отлично раскладывает карты. Хотите, она и вам погадает?

— И предскажет скорую кончину? — усмехнулся он.

— Зачем же вы сюда пришли, если не верите мне? — полюбопытствовала Кэсси.

— Сам не знаю, — признался Чес, пожав плечами. — В общем, мне просто нечем было заняться. Ты осталась последняя на потоке. Может, давай я не поставлю тебе зачет уже сегодня?

Кэсси фыркнула и, отпив глоток, облизнула губы, яркие от вишневого напитка.

— Я вас еще удивлю, — пообещала она.

— Я бы предпочел обойтись без потрясений, — сказал Чес. — О, вот и наши кони.

На ипподром выпустили скакунов, повели перед зрителями, выкрикивающими имена своих фаворитов. Буревестник горделиво изгибал черную шею, тряс пышной гривой, бил копытом. Жокей вел его первым, и явно гордился своим жеребцом. Хромуля выглядела куда проще, но Чес покривил душой, назвав ее клячей. Неприметная мышиная масть под солнцем заблестела серебром, а тонкая стать обещала легкий бег.

— Хромуля, кажется, мальчик, — удивленно пробормотала Кэсси.

— Вообще-то если ты вернулась из будущего и решила разбогатеть на ставках, то могла бы запомнить первые три места, — поучительно сказал Чес. — Это дало бы куда больший выигрыш.

— А максимальный вариант? — живо поинтересовалась она.

— Угадать победителей всех заездов подряд, — ответил он.

Кэсси задумчиво покивала.

— Я разговаривал вчера с ректором, — вырвалось у него против воли. — Он сказал, что невозможно запустить колесо времени. Мытарь прячет артефакт и не подпускает к нему никого.

Кэсси молча наблюдала за лошадьми, которых развели по местам.

— Колесо времени скорее пружина, — продолжил Чес. — Запустишь раз — и потом захочешь возвращаться снова и снова.

— Не захочу, — ответила Кэсси. — Сдам этот проклятый зачет и буду жить дальше. — Она стрельнула в него взглядом. — Надеюсь, и вы тоже, мастер Гроув.

Сигнал к старту прогремел раскатом грома, и лошади понеслись по кругу.

— Давай! — Кэсси подпрыгивала от нетерпения. — Хромуля, поднажми! Смотрите, мастер Гроув, — она схватила его за руку, — ваш конь впереди!

На первом круге Буревестник обошел остальных на два корпуса, и тревога, свившая гнездо в сердце Чеса, исчезла. Это все шутки взбалмошной студентки. Нелепая выдумка. Ее тонкие пальцы сжимали его ладонь, но она, кажется, этого вовсе не замечала.

— Хро-му-ля! Хро-му-ля! — скандировала Кэсси, азартно отбивая ритм стаканчиком с газировкой.

На втором круге отрыв увеличился еще на один корпус, и Чес усмехнулся, разглаживая на перилах свой билет. Так он еще и разбогатеет.

— Почему Хромуля? — спросил он. — Вроде бы бежит без проблем.

— Без понятия, — тут же откликнулась Кэсси, отпустив его руку. — Я впервые на скачках.

А на третьем круге Чес вцепился в перила, наблюдая, как серебряный конь вдруг полетел вперед, точно выпущенная из лука стрела.

— Да! Да-а-а! — выкрикнула Кэсси, румяная от восторга. — Победа! Хромуля пришел первым! Теперь вы мне верите?

Чес смял свой билет и бросил в урну, пытаясь скрыть досаду. Глупости. Это случайность. Либо договорной забег, о котором Кэсси как-то узнала. Она задумчиво наблюдала за ним, кусая губы, а потом выпалила:

— У меня есть идея! Мастер Гроув, вы не откажетесь выпить со мной чашечку кофе?

Чес вопросительно изогнул бровь, но после кивнул.

— Отлично, — сказала Кэсси и, проскользнув мимо него, направилась к выходу, ловко лавируя в толпе. — Я знаю неплохое кафе неподалеку, — пояснила она, обернувшись. — И вот какой у меня план: вы, мастер Гроув, расскажете мне какой-нибудь маленький секрет. Что-нибудь такое, что я никак не могла бы узнать. Чтобы в следующий раз, если вы вдруг опять помрете, мне не пришлось биться головой о стену вашего недоверия.

— Ты правда думаешь, что я возьму и открою тебе все свои тайны? — насмешливо уточнил Чес, обогнав ее, чтобы открыть дверь к кассам, и пропустил Кэсси вперед.

— Не тайны, — возразила она, укоризненно глянув на него снизу вверх. — Речь о маленьком секрете. К примеру, чем вы таким занимаетесь на старом кладбище?

***

Честер Гроув выглядел непривычно расслабленным, даже пробор в густых волосах слегка разметался. Скинув пиджак на спинку стула, Гроув поддернул повыше рукава серой рубашки и, оглядев картонку меню, сделал заказ: кофе и пончик.

— А я хочу кусок шоколадного торта, — выбрала я. — И еще шарик ванильного мороженого. И капучино. — Официантка кивнула и унесла меню, а я повернулась к Гроуву. — Надо ведь отпраздновать победу Хромули. Я угощаю.