На пересдачу, Кэсси Рок! Третья попытка

Глава 1. Разоблачение

Тикали часы на стене, бесшумно кружилась ложечка в белой чашке, запах кофе плыл по кабинету, а прическа и костюм мастера Гроува были, как и всегда, безукоризненны.

— Если ты насчет зачета, Кэсси, то я бы крайне рекомендовал тебе оставить эту пустую затею и выбрать другую специализацию, — произнес он скучающим тоном.

Наверное, именно эта его крайняя рекомендация и стала последней каплей. Я быстро подошла к столу, выхватила чашку и выплеснула кофе прямо на грудь мастера Гроува — туда, где пока что билось его упрямое сердце.

— Сдурела?! — рявкнул он, вскочив с места.

Зато всю невозмутимость как рукой сняло.

— А ты не сдурел? — выкрикнула я ему в лицо. — Не мог сразу сказать, что вервольф? Так сложно открыть рот и признаться? Я уже и так, и эдак, а он корчит постную рожу, а потом идет умирать, как жертвенный агнец! Очнитесь, мастер Гроув, — я пощелкала пальцами перед его носом. — Вы ведь волк, в конце концов, а не баран!

Ключ в двери позади меня скрипнул и повернулся сам по себе, взмыла по стенам синяя вязь, запирающая звуки, — теперь нас никто не услышит.

— Откуда ты знаешь? — спросил мастер Гроув, рефлекторно понизив голос.

Я вздохнула. Опять ему объяснять. Что ж, от этого никуда не денешься. Только стул совсем неудобный, так что я отошла и уселась на диван у стены.

— Я запустила колесо времени, — буркнула я, нервно покачивая ногой. — Чтобы сдать ваш проклятый зачет. Я ведь знала, что вы попытаетесь меня завалить! Три раза! Три попытки — и не сдала! У вас совести нет, мастер Гроув. Допустим, вы не хотите пускать меня на боевку. Но зачет-то поставить можно? А дальше я сама решу, как строить свою жизнь.

Гроув вышел из-за стола и снял пиджак. Встряхнул его, и влажные пятна высохли и исчезли, а в кабинете еще сильнее запахло кофе.

— Давай помедленней, — попросил он. — Ты утверждаешь, что запустила колесо времени и крутила его уже несколько раз? Там мытарь!

— Да-да, Мелани, — покивала я. — Ее душа привязана к колесу коварным артефактором. Мелани ненавидит мужчин, зато ей не чужда женская солидарность.

— И она решила помочь тебе сдать зачет? — хмыкнул Гроув, стягивая галстук-бабочку.

— Она не из-за зачета согласилась, — ответила я. — У меня сегодня планировалось свидание. Но Кайл оказался двуличным засранцем. Почти как вы, но не совсем. Что вы делаете, мастер Гроув?

Жилет отправился на спинку стула, к пиджаку, а Гроув, расстегивая пуговицу на манжете рубашки, невозмутимо ответил:

— Пытаюсь понять, за что ты меня чуть не обварила. Кофе с утра помогает проснуться. Но когда его на тебя выплескивают, то эффект получается излишне бодрящим.

— А вы заслужили! — запальчиво бросила я. — Вы должны были честно признаться! Что трудного просто сказать — Кэсси, я вервольф. А не отталкивать меня при поцелуях, да еще врать, что все это ошибка и вы сожалеете. Уверена, вам не было жаль, что мы… что вы…

Пальцы Гроува, ловко расправляющиеся с пуговицами на рубашке, замерли, а сам он вопросительно на меня посмотрел.

— Хочешь сказать, у нас что-то было?

— Не было, — фыркнула я. — У нас могло бы что-то быть, если бы вы не бросили меня в хранилище артефактов и не отправились на кладбище умирать. Странные у вас приоритеты, мастер Гроув!

— Ну, сейчас я никуда не тороплюсь, — усмехнулся он.

Сняв рубашку, повесил ее на спинку стула. Задумчиво глянул на брюки и взялся за ремень.

— Туда почти не попало! — пискнула я.

Гроув обошел стол и, присев на краешек, пристально на меня посмотрел. А я не знала, куда глаза девать. Мало того, что он теперь снова живой, так еще и почти голый. А я к такому не готовилась. И кабинет слишком маленький. А Гроув — большой.

— Откуда ты знаешь, что я вервольф? — спросил он, и я подняла на него взгляд, стараясь смотреть только в глаза, но видела и широкие плечи, и темные волоски на груди, и крепкие мышцы пресса.

Невозможно сохранять ясность ума в таких условиях!

— Доктор Шменге поставил диагноз, — пробормотала я. — Я разбила вам нос и отнесла кровь на анализ. Сперва доктор решил, что это шутка, и я подсунула кровь Жозефины — это моя собака. Видимо, кровь вервольфа похожа на вкус.

— На вкус? — повторил мастер Гроув, явно теряя терпение. — Так, по-твоему, делают анализ крови?

— А Шменге вампир, — пояснила я. — Но хороший! Как и вы. Мастер Гроув, — я облизнула губы, — то, что вы, как оказалось, вервольф, это же не так страшно. Я люблю собак.

Гроув глубоко вздохнул, потер переносицу, в пару шагов пересек кабинет и опустился рядом со мной на диван.

— Давай еще раз и по порядку, — попросил он. — Значит, мы с тобой… целовались?

***

Чес изо всех сил пытался как-то выгрести из этого безумного потока информации и не утонуть.

Кэсси Рок вломилась к нему ни свет, ни заря, облила горячим кофе, ошарашила откровениями, а теперь демонстративно отодвинулась в противоположный угол дивана и покачала перед носом Честера пальцем.

— Это мы уже проходили, — заявила она. — Сейчас я разволнуюсь, расплачусь, вы полезете меня утешать, а потом еще обвините, что я вас соблазняю!

— И такое было? — не поверил он.

Кэсси фыркнула, расправила юбку и сложила руки на коленях будто примерная ученица. Только его этим не обманешь. Кассандра Рок — ураган, тайфун и ходячая катастрофа, и если кто и способен задействовать древний артефакт ради зачета, так это она. Неужели не врет?

Если бы Кэсси узнала его темную тайну и решила шантажировать ради тех же экзаменов, то зачем придумывать колесо? Слишком сложно. Но если все это правда, то, выходит, он целовал ее и теперь ни шиша не помнит? Как несправедливо!

— О поцелуях забудьте, — отрезала Кэсси, будто прочитав его мысли. — Наша главная цель — предотвратить вашу смерть. Через три дня, на месте силы, у оградки старого кладбища вы умрете. Вам вырвут сердце!

— Звучит драматично, — покивал Чес, рефлекторно почесав волосатую грудь, и с надеждой спросил: — А может, ты все это выдумала?

Глава 2. За дело берется профессионал

Гроув оделся, и в кабинете как будто стало прохладнее. Укрылась рубашкой широкая спина, спрятался под жилетом жесткий пресс, на плечи улегся пиджак, а шею стянул галстук-бабочка. Мастер Гроув уселся за стол и открыл пухлый блокнот.

— Систематизируем информацию, — сказал он. — По датам, времени и мелким деталям. Выходит, это третья попытка?

— Вроде того, — подтвердила я, пересаживаясь на неудобный стул. — Если не считать нулевой вариант, где вы тоже погибли. Но, мастер Гроув, быть может, куда проще составить список ваших врагов и недоброжелателей? Или вовсе — не ходить на кладбище той ночью.

— Все не так просто, Кэсси, — пробормотал он, разлинеивая блокнот.

Подглядев, я увидела три столбца: время, имя, действие. Это что же, я вновь на допросе? Только теперь без лжицы?

— Я понятия не имею, кто может желать моей смерти, — признался Гроув. — Так-то есть варианты…

— Убийца тот, кто раскрыл вашу тайну! — воскликнула я. — Это же очевидно!

— Никто не знает об этом.

— Кроме меня. А я сумела раскрыть ваш секрет, пусть и не с первой попытки.

Он задумчиво потер гладко выбритый подбородок.

— Думаешь, кто-то еще раздобыл мою кровь и напоил ею вампира? Сильно сомневаюсь. Впрочем, давай по порядку. Для начала я хочу убедиться, что будущее в принципе возможно поменять. Особенно события, которые не касаются тебя лично.

— Возможно! — горячо заверила я, сдвинувшись на краешек стула. — Вот Хромуля проиграл в прошлом забеге, а раньше…

— Хромуля? — повторил Гроув.

И я, вздохнув, принялась рассказывать.

Гроув тщательно конспектировал, сверял время, заваливал меня вопросами похлеще чем на зачете. Белый лист блокнота постепенно заполнялся аккуратными чернильными буквами, а события трех роковых дней выстраивались в шеренгу.

— Братья Джага пытались меня побить? — не верил мне Гроув.

— Я их попросила, — призналась я и поспешно добавила: — Только чтобы сделать анализ!

— Значит, впервые я поцеловал тебя после бала, — уточнял он, делая пометки в блокноте.

— Вообще-то это я вас поцеловала, — краснела я. — Чтобы насолить Кайлу. Хотя это вообще ни при чем!

— Каждая деталь может оказаться важна, — возражал он. — А что с Кайлом? Давай вернемся к вашему с ним свиданию.

— Я отказываюсь!

— Не хочешь спасти мою жизнь?

В итоге я, запинаясь, смущаясь и с трудом подбирая слова, рассказала даже про потерю невинности и последующее предательство Кайла. Гроув, к счастью, воздержался от комментариев, но задумчиво обвел его имя и еще крестик рядом поставил.

— Значит, ты каждый раз возвращаешься в исходное состояние? — спросил он и бросил на меня такой выразительный взгляд, что я готова была сквозь землю провалиться.

— Да, — ответила я. — Каждый раз я вновь стою у колеса времени, в семь пятнадцать, на мне та же одежда и даже заусенец есть на мизинце. Все возвращается на круги своя. Вы как-то сказали, мастер Гроув, что колесо времени по своему принципу скорее похоже на пружину. Что меня снова и снова влечет в исходную точку.

— Я так сказал? — искренне удивился он, и я кивнула.

— Якобы, меня будет тянуть вновь прожить эти дни, чтобы сделать их идеальными. Но я так скажу — не нужен мне идеал. Поставьте зачет и не умрите — и этого будет довольно.

— А что там с зачетом? — спросил Гроув. — Сдалась тебе эта боевка!

Вздохнув, я рассказала и это: про новое замужество мамы и про отчима, который стремительно тратит состояние папы.

— Это я решу, — кивнул Гроув. — У меня есть знакомый адвокат…

— Джонатан Стоун? — вспомнила я имя с визитки. — Спасибо, мастер Гроув, только есть маленькая проблема: через три дня вы умрете! Так может, не будете давать пустых обещаний, а для начала останетесь живым?

— Я ведь уже сказал, что постараюсь, — невозмутимо ответил он. Захлопнув блокнот, положил его в ящик стола, а затем добавил: — Я бы хотел посмотреть на колесо времени. Да, в прошлый раз, как я понял, Мелани мне не явилась. Но теперь все будет по-другому.

Мне бы очень хотелось в это поверить. Но когда я шла рядом с Гроувом к хранилищу артефактов, мрачный червячок сомнений точил мое сердце, и настроение упорно стремилось к нулю, даже несмотря на ясное солнышко.

— Вы так и не сказали, зачем ходите на кладбище, — вспомнила я.

— Ну, я кое-что ищу, — протянул он.

— Так не пойдет! — сердито воскликнула я, поднимаясь по ступеням хранилища. — Я рассказала вам все секреты, мастер Гроув, выложила даже про девственность…

— И я высоко это ценю, — сказал он. — И откровенность, и невинность. Кэсси… — Гроув так мягко произнес мое имя, что я сбилась с мысли. — Я очень тебе благодарен. За все, что ты для меня делаешь. Спасибо.

Мы остановились у одной из колонн, и стражи некроса неодобрительно скалились через окна хранилища.

— Я все равно узнаю правду, — мрачно сказала я.

— Звучит как угроза, — усмехнулся он. — Допрос лжицей? Анализ вампиром? Что еще есть в твоем арсенале, Кэсси Рок?

Я подалась к нему и, обвив шею руками, заглянула в глаза.

— Чес, — имя легко сорвалось с моих губ, еще припухших после его поцелуев, — что ты ищешь на старом кладбище?

— Лекарство от проклятия, — вздохнул он.

***

Чес привык скрывать свой секрет ото всех, но стоило Кэсси Рок обнять его, посмотреть в глаза и задать вопрос нежным голосом — и он раскололся. Нет, нельзя пускать ее на боевку. Ее завербуют в числе первых, используют как страшное оружие, заставят улыбаться кому-то другому, а то и чего похуже… Не поставит он ей зачет. Пусть хоть на кусочки его режут.

Прохладная тень хранилища артефактов слегка его остудила, а стражи некроса любезно предоставили возможность выплеснуть излишек эмоций.

— Это случилось почти два года назад, — начал Чес, глуша некрос боевой колотушкой. Энергия рванула с ладоней, размазывая стражей по стенам. — Вроде заурядное дело, — набросил на ближнего стража аркан, — пара трупов, след вел на кладбище. Пожалуй, я избавлю тебя от подробностей.

Глава 3. Ниточки-клубочки

Мелани покрутила носом, набивая цену, но я видела, что ей и самой хочется поболтать. Оно и неудивительно: посидишь так в подвале лет триста. Девственниц у нас в академии раз-два и обчелся, так что Мелани сама себе установила жесткий фильтр для общения.

— В общем, Бенджи был младшим сыном в потомственной семье охотников на нечисть, — начала она, летая туда-сюда по подвалу. — В семье, как говорится, не без урода, и Бенджи Олахари взял на себя это тяжкое бремя.

— Он ведь убил Дугласа Мактрау, — напомнил мастер Гроув.

Я пока так и не решила, как его звать. То ли по имени, то ли держать дистанцию, раз уж сказала, что никаких поцелуев до самого четвертого дня, если он для него наступит.

— Передай этому невежде, — процедила Мелани, — что если он будет меня перебивать, то ничего не узнает.

— Я понял, — смиренно кивнул Гроув. — Можешь не передавать, Кэсси.

Я мысленно похвалила его за терпение, а Мелани демонстративно вздохнула и продолжила:

— Старый Дуглас Мактрау тоже был артефактором, как и мой Ирвин. Они оба искали способ обрести бессмертие, посмеиваясь над стезей, выбранной другим. В самом деле, прививать себе животную суть, — она фыркнула, — кто в здравом уме пойдет на такое? Впрочем, с колесом времени Ирвин тоже промахнулся. Фигушки ему, а не второй шанс. На что он вообще рассчитывал? Что я, опороченная, преданная, обманутая в лучших ожиданиях, дам ему возможность возвращаться в прошлое и жить снова и снова, пока не надоест?

— Наверное, он надеялся, что вы, Мелани, не сохраните целостности духа. Останется одно только горячее желание вернуться назад и все исправить, — предположил мастер Гроув.

— Вы, мужчины, постоянно недооцениваете женщин, — заметила она. — В общем, оба они получили по заслугам. Мактрау стал вервольфом, а Ирвин так и умер, не сумев воспользоваться колесом времени. О, как он умолял меня, как плакал, стоял на коленях…

Она довольно улыбнулась, погрузившись в сладостные воспоминания.

— А что Олахари? — осторожно напомнила я.

— Олахари были бравыми ребятами и иногда приносили для Ирвина всякие штуки вроде упыриных клыков или чешуи василиска. При создании магических предметов постоянно требуются разные ингредиенты. Младший Олахари был у них на подхвате и тащил разве что зомбячьи кости. Хотя и тем находилось применение. Если их хорошенько вычистить и укрепить, то могла получиться отличная выбивалка для ковров или, допустим, мышеловка.

Мастер Гроув больше ее не перебивал, но по напряженному выражению его лица я понимала, что он явно страдает, выслушивая все эти подробности. Мелани же наслаждалась возможностью вспомнить былое.

— Была у нас такая самоходная челюсть, — говорила она. — Обычная мышеловка — что? Стоит себе в углу. Мышь то ли польстится на приманку, то ли нет, а может, вовсе — схватит да удерет. А эта челюсть скакала по всему дому! Уж такая отличная штука! Всех мышей повывела! Только клацала громковато…

— Но Бенджи часто бывал у вас, — я попыталась вернуть ее в русло беседы.

— Заходил, — кивнула Мелани. — Он смазливый был, этот младший Олахари. Светлые кудри, голубые глаза, ямочки на щеках.

— На любителя, — заметила я.

— Это да, — согласилась Мелани, насмешливо глянув на Гроува. — Не на твой вкус. Так вышло, что он запал на Нарциссу, жену старого Дугласа.

Гроув так и вздрогнул, услышав знакомое имя.

— Она была моложе мужа лет на сорок. Такая вульгарная девица, — Мелани брезгливо сморщила нос. — Вечно выставляла напоказ свои прелести. Еще и рыжая как лиса.

— Значит, она совсем не святая? — вырвалось у меня.

— Нарцисса? — звонкий смех Мелани оборвался так же внезапно, как и начался. — Это точно не про нее. Ведь она убила своего мужа и вырезала ему сердце.

— Зачем? — ахнула я.

— Это уже ее мой Ирвин надоумил, — пояснила она. — Она ему сердце, он ей — лекарство. Старый Дуглас наградил ее парочкой уродливых шрамов, а у вервольфов отличная регенерация. Ирвин столько эликсиров сделал из Мактрау! Хотя на мой взгляд, это несколько неэтично. Пусть они и не были друзьями, но все же…

— А Бен Олахари тут как завязан? — пробормотала я.

— Все решили, что это он убил старого Дугласа, из ревности.

— Значит, Бенджамин не был вервольфом? — упавшим голосом спросил мастер Гроув.

— Насколько мне известно, он был только придурком, — отрезала Мелани. — Хотя одно другого не исключает. На Бенджи открыли охоту сыновья старого Дугласа, еще от первых браков. Не то чтобы они его так уж любили, но дело принципа — отомстить за смерть папаши. Бенджи с Нарциссой куда-то сбежали. Потом он вернулся уже один, постаревший, лысый. Куда что девалось: и кудри, и ямочки…

— У него был волшебный кулон? — прямо спросила я, устав ходить вокруг да около.

— Зачем Бену Олахари кулон от оборота, если он даже не был вервольфом? — хмуро пробормотал мастер Гроув, устав от сплетней трехвековой давности. Склонившись ко мне, он прошептал: — Послушай, Кэсси, она ведь сидит тут в колодце. Откуда ей все это знать? Почему мы должны ей верить? С чего ей говорить правду?

Мелани закатила глаза и, вспорхнув со стола, улетела в колодец так стремительно, будто ее снесло порывом ветра.

— Что ты наделал? — с отчаянием воскликнула я.

— А что мы тут слушаем? — раздраженно ответил он и, подойдя к шкафу, в сердцах стукнул по старой дверце, так что инструменты внутри жалобно зазвенели. — Какая-то там рыжуля триста лет назад наставляла рога старому мужу. И что?! Как это мне поможет? Мелани ненавидит мужчин, может, она специально врет, чтобы…

Я подбежала и зажала ему рот ладонью, и Гроув, помычав мне в руку, затих.

— Помолчи, пожалуйста, — тихо попросила я. А потом бросилась к колодцу и, склонившись, выкрикнула: — Мелани! У Олахари был кулон?

— Был, — донеслось откуда-то с самого дна. — А может, и не был. Откуда мне знать? У меня ведь память дырявая как дуршлаг. Да и вообще, что там может запомнить глупая и злобная девица вроде меня?!

Глава 4. Вот ваш диагноз, больной

— Он гусь! — выла Жозефина, бегая по кухне туда-сюда, как подорванная. — Гусь из сна! Сон мне в лапу! Я вещий пес! Кэсси, пирог пригорел и с луком! Траурная каемка на крыльях! Тревога! Тревога!

Гроув склонился к моему плечу и тихо спросил:

— Она всегда такая?

Я лишь отмахнулась. Конечно, если бы я уже трижды не выслушала сон про гуся, то сейчас тоже решила бы, что фляга протекает, крыша набекрень, кукушечка отлетела далеко и надолго. Но сложив вместе сон Жозефины и визит Гроува, я поняла, к чему она ведет.

— Ты хочешь сказать, что мастер Гроув может навлечь на нас неприятности, потому что ты чувствуешь исходящую от него угрозу? — предположила я.

— Да! — подтвердила Жозефина и, плюхнувшись на попу, подняла влажный нос выше. — Он пахнет опасностью, Кэсси!

Мастер Гроув поерзал на стуле и незаметно принюхался.

— Знаешь, Кэсси, тебе прямая дорога на зоомагию, — сказал он. — Такой уникальный фамильяр — залог того, что и с другими животными тебе будет легко найти общий язык.

— Какие-такие другие животные? — возмутилась Жозефина. — Видишь? Видишь? Он толкает тебя на кривую дорожку! Хочет нас разлучить!

— Что за вопли? — Рита выползла из своей спальни, уставилась на мастера Гроува и неловко обтянула майку, которая заменяла ей сорочку. — Вы же декан с боевки, — уточнила она.

— Верно, — кивнул он.

— Решили позаниматься с Кэсси дополнительно? Очень мило с вашей стороны. — Она зевнула, прикрыв рот рукой, и промычала: — А ты говорила, что он… это… хочет тебя завалить.

К счастью, она не стала упоминать все эпитеты, которыми я щедро награждала мастера Гроува.

— Это Рита, — представила я подругу. — Рита, у нас чрезвычайная ситуация. Но чтобы не объяснять все по три раза, предлагаю пойти всем к доктору Шменге, и там я все расскажу.

— У нас эпидемия? — невозмутимо спросила она.

— К доктору не пойду! — взвыла Жозефина.

Гроув хлопнул ладонью по столу и приказал:

— Рита, пять минут на сборы. Жозефина, отставить панику! Кэсси… ты вообще завтракала?

— Да, — ответила я. — После колеса времени я успеваю заскочить домой и прихожу к вам уже к началу рабочего дня.

— Колесо времени? — переспросила Рита, задержавшись в дверях.

— Пять минут, — напомнил Гроув, и она понятливо исчезла.

Я тоже метнулась в комнату и, порывшись в столе, нашла чистый блокнот. Обложка была легкомысленно розовой и не очень подходящей к случаю, зато к нему прилагалась волшебная ручка, меняющая цвета. В дверь постучали, и я увидела на пороге Гроува.

— Значит, здесь ты живешь…

Он с любопытством оглядывал мою комнату, и я попыталась увидеть ее чужими глазами. Все довольно обычно: шкаф, кровать, цветы на окошке. Обои в рубчик, а на полу зеленый ковер и лежанка для Жозефины. Гроув прошел в комнату, а я схватила забытый лифчик со спинки стула и быстро запихала в книжную полку.

— Симпатично, — сказал Гроув, поворачиваясь ко мне. — А что ты читаешь?

Я заслонила книжный шкаф спиной. Еще не хватало, чтобы вместо справочников по боевке и прочих умных книг Гроув нашел там любовные романы и мой лифак.

Но вышло двусмысленно. Как будто я специально стою тут и жду. Вот и мастер Гроув не так понял и осторожно обнял меня за талию, привлекая к себе.

Жозефина все выдумала — приятно от него пахнет: лесом и озером, и еще немного кофе. Горячие губы легонько коснулись моего виска, щеки, уголка губ… Легкие поцелуи оставались на коже теплыми метками, словно я подставила лицо солнцу.

— Кхм-кхм, — донеслось от двери многозначительное покашливание, и мы, синхронно повернувшись, увидели на пороге Жозефину, которая не сводила с Гроува угрюмого взгляда.

А Рита, выйдя из комнаты напротив, пригладила волосы пятерней и сказала:

— Я готова. Правда, не уверена, что майка подходит по случаю… Может, поискать что-нибудь более жизнерадостное для доктора?

Теперь на ней были широкие штаны болотного цвета и черная футболка в белый горох, который, если приглядеться, оказывался черепушками.

— Отлично подходит, — заверила я, неловко высвобождаясь из волнующих объятий Гроува. — Ну, пойдем.

Так что вскоре мы завалились к доктору Шменге целой толпой. Он разволновался, отложил вязание, вскочил с кресла.

— Вы что, вс-се больные?

Вопрос был не в бровь, а в глаз. Гроув незаметно сложил пальцы в боевую руну, но я взяла его за руку.

— Все нормально, — с нажимом произнесла я. — Доктор Шменге — благонадежный вампир. А вам, как вервольфу, и вовсе не пристало выказывать ему недоверие, не находите?

— Так-так-так, — пробормотал доктор. — Похоже, с-случай интересный.

— Усаживайтесь поудобнее, и я все расскажу, — предложила я.

В кабинете Шменге было, как прежде, уютно. Я с некоторым облегчением полюбовалась и целехонькими шторами глубокого синего цвета, и корзинкой для вязания, в которой лежали пушистые точно котята клубочки. Раритетные книжки все так же стояли в шкафу, а полосатый шарфик обвивал шею скелета. Все на своих местах. Хотя шарфик шел мне куда больше. Как бы так намекнуть доктору, чтобы он опять мне его подарил? В прошлый раз поводом стал засос, но в этой попытке я отлучила Гроува от поцелуев. О чем уже немного жалею.

Рита устроилась на кушетке, доктор вернулся в любимое кресло. Гроув сел напротив, держа вампира под прицелом напряженного взгляда, а Жозефина улеглась у двери, не сводя глаз с Гроува.

Я же села за стол и открыла блокнот, решив по ходу рассказа делать пометки.

— В общем, я запустила колесо времени, — начала я.

Надо отдать должное моей команде — слушали они внимательно и не перебивая, лишь спицы доктора Шменге мерно постукивали, создавая убаюкивающий фон. А мой блокнот наполнялся записями и заметками на полях. Закончив рассказ, я уже знала, кого искать.

— Думаю, мастера Гроува убивает женщина, — сказала я, рисуя в блокноте цветочек. — История повторяется! Нарцисса убила нелюбимого мужа, чтобы вернуть себе красоту, так что наша подозреваемая скорее всего не очень хороша собой. Или напротив — красотка, готовая на все ради сохранения внешности.

Глава 5. Все дороги ведут на старое кладбище

Оказалось, что и днем на старом кладбище весьма оживленно.

— Кэсси? — искренне удивился Фрэнк, появившись из-за мраморного надгробья.

Я прижала руку к груди и выдохнула. Жозефина подбежала ко мне, вопросительно посмотрела в глаза.

— Напугал, — призналась я, погладив моего лабодуделя по кудрявой макушке. Может, я переоценила ее способности нюхача, раз уж она даже Фрэнка не смогла учуять?

— Ну, днем тут бояться некого, — ответил Фрэнк. — А вот по ночам лучше сюда не ходи. Может вылезти всякое.

— Да ты и сам… вылез, — заметила я ступеньки, уходящие в полуразрушенный склеп. — Ты что тут делаешь?

Фрэнк горделиво продемонстрировал склянку с жирным пауком, и меня передернуло.

— Да, выглядит не очень, зато такую породу только на кладбище и найдешь, — похвастался он, любовно разглядывая свою добычу. — Видишь, какие мохнатые лапки? Даже как будто курчавые.

Не исключено, что паук — тоже помесь с каким-нибудь сексуально неразборчивым пуделем, но дальше я развивать тему не стала.

После мозгового штурма в лекарне все вокруг казались мне крайне подозрительными. Фрэнк вроде такой безобидный: рыжий, тощий — куда только идут пироги его бабушки. Но, с другой стороны, может, именно это позволило ему подкрасться к Гроуву поближе.

— И что ты планируешь делать с пауком? — спросила я.

— Пока что это секрет, но мне нужны его резвые ножки, — ответил Фрэнк, и в его улыбке мелькнуло нечто зловещее. — А ты что тут забыла?

— Не подскажешь, где растет лжица? — попросила я. Не рассказывать же про особые могилы подозреваемому.

— Конечно, Кэсси, — ответил он и дернул головой, отбрасывая рыжую челку. — Ты на верном пути. Тут осторожно, земля проваливается. Видать, умертвие выбралось и нашло другой дом…

Фрэнк пошел вперед, я за ним. Жозефина весело трусила рядом, и ее присутствие слегка успокаивало. Да и не похож Фрэнк на убийцу. Я ведь уже решила, что преступник — женщина.

— Я думал, ты сейчас готовишься к свиданию с Кайлом, — заметил Фрэнк, придерживая ветку разросшегося боярышника.

Про Кайла я и думать забыла.

— Или лжица как раз для него? — не отставал он.

— Возможно, — уклончиво ответила я.

Так-то ягода показала себя отлично. Надо будет нарвать побольше и накормить всю округу. Чем не способ найти убийцу? Сперва ягодка, потом вопрос — вы планируете убить мастера Гроува в ближайшее полнолуние? Похоже на план, уже третий на сегодня.

Фрэнк ориентировался на кладбище как у себя дома и вскоре привел меня к полянке с лжицей, которая синей лужицей обтекала ноги воина, навеки опустившего бронзовый меч. Фрэнк галантно поделился со мной склянкой, которых у него оказалась целая сумка. В некоторых уже что-то копошилось, и я предпочла не приглядываться.

— Бери те, что покрупнее, — посоветовал он. — Самые синие. Одна ягодка — на десять минут.

— Это если человек весит килограмм пятьдесят, — проявила я осведомленность.

А на некоторых вервольфов лжица действует три минуты от силы.

— Ну, Кайл не такой уж высокий, — заметил Фрэнк и, покусав губы, выпалил: — Знаешь, Кэсси, он мой друг, но вы с ним не пара.

— Вот как?

Присев у ног воина, я нарвала пригоршню ягод. Испачкала руки малиновым соком и едва удержалась от соблазна облизать пальцы.

— Да, он вроде симпатичный и из богатой семьи…

Я подняла взгляд на Фрэнка. Он так разволновался, что покраснел.

— Но иногда и самая невзрачная лошадь вырывается вперед, — продолжил он. — Та, на которую никто бы не поставил.

Выпрямившись, я приложила руку козырьком к глазам, защищая их от солнца и всматриваясь в веснушчатое лицо приятеля.

— Какая еще лошадь? — уточнила я. — Ты о чем?

Обычно Фрэнк рассказывает мне про Хромулю только на утро третьего дня, когда тот уже победил. На второй попытке Хромуля продул, но, может, как раз потому, что Фрэнк ползал по кладбищу в поисках лжицы, для меня.

— Это образно, — пояснил Фрэнк и, выдохнув, добавил: — Я работаю над одним очень интересным проектом. Моя дипломная работа будет нечто, поверь. Когда-нибудь я стану знаменитым, разбогатею…

Он так простодушно хвастался, что я не сумела сдержать улыбку и стряхнула паутину с его плеча.

— Да, сейчас я кажусь тебе неудачником, — сердито сказал Фрэнк, и в его глазах заблестела сталь.

— Это не так, — возразила я.

— Но если бы ты поставила на меня…

— Мы же не на ипподроме, — напомнила я. — Вообще-то я не рвусь за какими-то призовыми отношениями.

— Однако выбрала призового Кайла. Впрочем, — он вновь улыбнулся и, облизнув губы, попятился, — иногда надо набить шишки на собственных ошибках. А по-другому не получится. Пока, Кэсси. Если что, ты знаешь, где меня найти.

— Пока, — ответила я, растерянно помахав рукой на прощание, а когда Фрэнк отошел подальше, посмотрела на Жозефину. — Ты понимаешь, что это значит?

Она валялась в густой траве, с наслаждением почесывая спинку и подставив мягкое пузико солнцу.

— А?

— Во-первых, Фрэнк ничего не сказал о том, что у Кайла есть официальная невеста, — перечислила я, спрятав склянку с лжицей в карман юбки. — А во-вторых, похоже, Хромуля придет первым благодаря какому-то секретному снадобью на паучьих ножках!

— И? — Жозефина поднялась на лапы и встряхнулась.

— И мы можем сделать вывод, что Фрэнк — двуличная скотина! — воскликнула я.

А сердце вервольфа — уникальный ингредиент для артефактов, которыми Фрэнк так страстно увлечен.

Мы с Жозефиной пошатались по кладбищу, понюхали памятники. Самые подозрительные я записала себе в блокнотик. Мы навестили могилку Паулюса Шменге, и я оставила на зеленом холмике букетик цветов, надеясь, что доктору будет приятно.

Когда к нам присоединилась Рита, наши изыскания стали точнее: она делала расклад на картах, и так мы определили еще два потенциально загадочных захоронения.

Гроув не пришел.

Солнце перевалило зенит, когда Жозефина, решив, что с нее довольно, потребовала перерыв, обед и вообще — отдых.