На пределе

Глава 1. Королева асфальта

Рев моего «Оборотня» стих. Я сняла шлем, встряхнула головой, и тяжелые мокрые пряди темных волос упали на плечи. Воздух врезался в лицо, пахнущий дождём, бензином и ложью.

Ко мне подбежал Семён, весь сияющий. —Виола! Держи, заслужила! — он сунул мне в руку пачку купюр.

Я молча сунула деньги во внутренний карман косухи.

— Второй заезд через сорок, — он понизил голос. — Ставки втрой выше. Ребята новые, на злых «Бэхах». Горят желанием «королеву» сместить.

Я скривилась.

— Новые?

— Хмурые. Молчат. Чувствую, пахнет жареным.

Я посмотрела в сторону, куда он кивнул. Трое коренастых парней в одинаковых чёрных куртках.

— Они не гонять приехали, Сёма.

— Да брось! Ну, так что? Остаёшься?

Я посмотрела на «Оборотня», на потёртый гараж Деданыча вдалеке. На долги.

— Ладно. Последний раз.

Перед стартом небо разверзлось. Холодный ливень превратил трассу в каток.

— Виола, всё отменяется! — завопил Семён, промокший до нитки. — Это же самоубийство!

— Ставки? — коротко бросила я, уже заводила мотор.

— Да выше некуда! Все с ума посходили!

Перед стартом один из «новых» на «БМВ», в матово-черном шлеме, подъехал ко мне вплотную. Он не сказал ни слова. Просто медленно, очень медленно, поднес руку к горлу и провел пальцем. Четкий, понятный жест. Угроза.

Я в ответ лишь крутанула ручку газа. Мой «Оборотень» взревел ему в ответ. Мой ответ был понятен без слов.

Семён взмахнул флагом. Я рванула первой.

Первый же поворот. «БМВ» пронесся рядом и резко подрезал меня, выбросив веер грязной воды прямо в забрало. Я ослепла на секунду. «Оборотня» повело. Я выровняла его чисто на рефлексах, сердце колотилось где-то в горле.

Они охотились. Двое прижались сзади, а их лидер шёл впереди, блокируя все мои манёвры. На прямой он снова притормозил, заставляя меня или врезаться в него, или уйти в сторону. Я увидела в зеркале, как один из его подручных справа приподнялся на подножках, готовясь подъехать ко мне вплотную, чтобы вытеснить с трассы.

Я не дала ему этого сделать. Резко сбросила газ, позволив ему пронестись мимо, и тут же рванула вперед, в узкий зазор между ним и лидером. Я почувствовала, как его локотник скрежещет по моей ноге. Больно. Я не отстранилась.

Финишная прямая. Лидер был впереди. Я прижалась к баку, не видя ничего, кроме узкой полосы перед ним. Он снова метнулся, перекрывая траекторию. Я не стала объезжать. Я пошла напролом.

Он инстинктивно дёрнулся, испугавшись лобового, и его на долю секунды повело. Этого хватило. Я вкрутила газ и пронеслась вперед, обходя его по краю.

Я пересекла финиш первой. Заглушила мотор, сняла шлем. Дождь заливал лицо. Я была мокрая, злая, трясущаяся от ярости.

Ко мне подбежал Семён.

— Виола! Ты... ты просто богиня! Держи! — он сунул в мою дрожащую руку толстую пачку. Я даже не взглянула на неё.

Мои глаза искали тех троих. Они стояли в стороне. Их лидер снял шлем. Смотрел на меня не зло. С холодной, деловой оценкой. Плюнул на асфальт и развернулся.

И вот тогда я снова его увидела.

Тот самый незнакомец в тёмном пальто. Он стоял под навесом, сухой, невозмутимый. Его руки были в карманах. И он смотрел. Только на меня. Его взгляд был тяжёлым, как удар. В нём не было ни восхищения, ни злости. Была холодная констатация факта.

«Ты то, что мне нужно».

На этот раз я не выдержала. Я резко отвернулась, сделав вид, что проверяю цепь «Оборотня». Спина горела под его взглядом.

— Кто это? — спросила я у Семёна, кивком указывая на незнакомца. Семён обернулся,помрачнел.

—Не знаю. И не хочу знать. Виола, ты сегодня огонь, но давай на этом закончим. Погода ни к чёрту, и народ какой-то нервный.

Я кивнула. Он был прав. Я завела «Оборотня». Единственное, чего хотелось сейчас — это газа и пустой дороги, чтобы оставить позади и этот ливень, и эти угрозы, и этот невыносимо тяжёлый взгляд.

***

Семён был прав. Пора валить. Я сунула деньжищи поглубже в карман, резко дёрнула кик-стартер. «Оборотень» взревел, и этот привычный рёв на секунду заглушил назойливый шепот инстинкта, кричавшего, что всё только начинается.

Я рванула с места, не оглядываясь. Мокрый асфальт блестел под фарами, как чёрное стекло. Я ввинтилась в первую же проселочную дорогу, ведущую прочь от промзоны, подальше от этих гнилых глаз. Нужно было проверить, не поведут ли себя эти ублюдки с «БМВ» ещё глупее и не решат устроить вторую серию.

Но за мной была только пустая, тёмная дорога да вой ветра. Через пару километров я сбросила газ, позволила «Оборотню» катиться на нейтралке. Напряжение начало потихоньку отпускать, сменяясь привычной, сладкой усталостью после гонки. Руки сами по себе проверяли рычаги, зеркала, ловили малейшие посторонние звуки в работе мотора. Всё было чисто. Идеально.

Я свернула к своему гаражу — старому, покосившемуся сарайчику на отшибе, который достался мне от Деданыча. Ржавый замок со скрипом поддался ключу. Я закатила «Оборотня» внутрь, в привычную, пахнущую маслом и старым деревом темноту. Щёлкнул выключатель, и под потолком замигала одна-единственная лампочка.

Только тут, в полной тишине, я достала из кармана пачку. Толстая, мятая. Я пересчитала купюры медленно, ощущая шершавую бумагу под пальцами. Да, серьёзные деньги. Хватит на пару месяцев по долгу. Но не больше.

И тут мой взгляд упал на старый верстак. Рядом с зажимом лежала потёртая фотография. Я, лет шестнадцати, смеющаяся, вся в мазуте, и Деданыч, с ухмылкой до ушей, положивший мне руку на плечо. Снято как раз в этом гараже.

Из кармана косухи я вытащила тот самый, смятый долговой листок. Цифры. Огромные, бессмысленные цифры. Я скомкала его и швырнула в угол.

— За что? — прошептала я в тишину гаража, глядя на его фото. — Во что ты влез, старый дурак?

Ответа, конечно, не было. Только скрип старого дерева на ветру.

Я потушила свет, села на пол, прислонившись спиной к холодному баку мотоцикла. В глазах до сих пор стоял тот мужчина. Его взгляд. Холодный, безразличный, как сканер на складе. Он смотрел не на девушку. Он смотрел на инструмент. На ресурс.