На равных

Пролог

Дом Лебедевых не просто стоял на улице — он возвышался над ней, как будто знал, что принадлежит к другому миру.

Высокие окна с резными рамами отражали солнце так ярко, что Алине приходилось щуриться. Каменная лестница казалась бесконечной. Она крепко держала маму за руку, чувствуя, как немного потеют пальцы.

На её запястье блестел браслет — плетёный, разноцветный, с маленькой золотистой бусиной.

— Носи его, Алиночка, — тихо сказала мама, наклоняясь к ней. — Он будет напоминать, что ты смелая.

Смелая. Алина кивнула, хотя внутри всё дрожало.

Дверь открыл дворецкий — высокий, с безупречной осанкой и голосом, в котором не было ни одной лишней эмоции.

— Добро пожаловать.

Внутри пахло полированным деревом и чем-то дорогим. Тишина была слишком аккуратной. Алина шагнула в гостиную и почувствовала, как этот дом будто рассматривает её в ответ.

— Максим, — раздался мягкий голос няни.

Из-за двери вышел мальчик. Голубые глаза. Слишком спокойные для ребёнка.

Он посмотрел на Алину прямо — внимательно, оценивающе — и только потом кивнул.

Никакой улыбки. Никакого смущения. Будто он уже привык к тому, что в его мир приходят люди и уходят.

Алина упрямо подняла подбородок. Если он думает, что она испугается — не дождётся.

Солнечный луч упал на её запястье, и золотистая бусина вспыхнула. Максим заметил это. Его взгляд на секунду задержался на браслете, а потом в глазах мелькнуло что-то странное. Не насмешка. Не интерес. Память.Он нахмурился.

И в этот момент между ними возникло что-то невидимое — тонкая нить, ещё не дружба и точно не симпатия. Просто ощущение, что они оба это запомнят.

***

Дуб в парке стал их территорией.

Никто не назначал это официально, но оба знали: если кто-то один приходит — второй тоже будет.

— Опоздала на три минуты, — холодно сообщил Максим, скрестив руки.

— Зато эффектно появилась, — фыркнула Алина.

Он закатил глаза. Она ухмыльнулась. И началась игра.

Максим всегда продумывал стратегию. Он просчитывал маршрут, запоминал корни, выбирал траекторию. Алина действовала импульсивно — быстро, неожиданно, иногда рискованно.

— Ты снова нарушила правила.

— Я их улучшила.

Он злился. Она смеялась. Но когда она поскользнулась на мокрой траве, Максим поймал её за запястье прежде, чем она успела упасть. Его пальцы сжали браслет.На секунду они замерли слишком близко.

— Он всегда с тобой? — спросил он тише обычного.

— Да.

— Почему?

— Потому что мама говорит, что я смелая.

Максим смотрел на золотистую бусину так, будто она была чем-то большим, чем просто украшением.

— Смелость — это не украшение, — произнёс он неожиданно серьёзно.

— А что тогда?

— Это выбор.

Алина фыркнула, но слова почему-то остались. В тот день они снова спорили. Снова мирились. Снова придумывали новые правила. И никто из них не знал, что однажды правила изменятся по-настоящему. И что их последняя встреча под этим

Глава 1

Перевод

Алина ненавидела высокие потолки.

В них всегда было что-то давящее — как будто пространство специально создано для того, чтобы ты чувствовала себя меньше, чем есть на самом деле.

Холл юридического факультета элитного университета сиял мрамором и стеклом. Студенты в дорогих пальто переговаривались негромко, уверенно. Здесь не суетились. Здесь принадлежали.

Алина стояла у расписания с папкой документов под мышкой и делала вид, что ей всё равно.

Перевод по гранту. Три слова, которые звучали как клеймо.

Она поправила ремень сумки на плече и пошла в аудиторию №314.

Без паники. Без лишних мыслей. Она поступила сюда по баллам. Остальное — фон.

Аудитория оказалась амфитеатром: ряды поднимались вверх, будто сцена суда, где каждый сидящий — потенциальный обвинитель. Она выбрала место в центре третьего ряда. Удобный обзор, близко к преподавателю. И только когда положила тетрадь на стол, почувствовала на себе взгляд. Тяжёлый. Спокойный. Изучающий.

— Ты заняла моё место.

Голос был ровным, без агрессии. Даже без раздражения. Просто факт. Алина медленно подняла глаза.

Он стоял чуть выше, на ступеньку выше её ряда. Высокий, в тёмной рубашке, без лишних деталей. Лицо спокойное, слишком спокойное. Голубые глаза — холодные, как январское небо. И что-то в этих глазах… кольнуло. Секунда. Вторая. Она его не знала.
Но ощущение было странно знакомым.

— А тут подписано? — спокойно спросила она, откинувшись на спинку стула.

В аудитории стало тише.

— Нет.

— Тогда оно общее.

Он смотрел на неё чуть дольше, чем требовалось. Будто сопоставлял. Лицо. Фамилию в списке на столе преподавателя. Браслет на запястье. Она машинально поправила его — старый плетёный браслет с потускневшей золотистой бусиной. Его взгляд задержался на нём. И в глазах мелькнуло что-то едва уловимое. Не раздражение. Не интерес. Память. Он медленно сел рядом.

Слишком близко.

— Перевод? — спросил он тихо.

— А тебя это волнует?

— Любопытно.

— Да. По гранту.

Он кивнул.

— Максим Лебедев.

Фамилия ударила в сознание, но не сформировалась в мысль. Просто звук. Просто совпадение.

— Алина Орлова.

Его пальцы замерли на ручке. Орлова. Он не смотрел на неё пару секунд. Смотрел вперёд. Слишком сосредоточенно. Слишком собранно. Алина почувствовала, как внутри поднимается упрямство.

— Что-то не так?

Он повернул голову.

— Нет. Всё так.

Но в его взгляде было слишком много «не так». Лекция началась, но между ними уже развернулся свой процесс.

Она отвечала преподавателю чётко, без запинок.
Он — дополнял её аргументы, будто проверял.
Она не уступала.
Он не давил.

И каждый раз, когда их взгляды сталкивались, между ними проходило что-то острое.

Не симпатия. Не ненависть. Что-то иное.

К концу пары преподаватель объявил:

— Для участия в межвузовском судебном турнире я сам распределю пары. Орлова… Лебедев. Работаете вместе.

В аудитории прошёл лёгкий шёпот. Алина медленно повернулась к нему.

— Это случайность? — спросила она тихо.

— В юридическом мире случайностей не бывает.

И впервые в его голосе появилась едва заметная усмешка. Но глаза оставались серьёзными. Слишком серьёзными для обычного интереса к новой студентке. Когда пара закончилась, она быстро собрала вещи.

— Завтра в семь. Библиотека. Обсудим дело, — сказал он, не спрашивая.

— Я сама решу, во сколько мне удобно.

Он посмотрел на неё внимательно.

— Ты привыкла воевать?

— Только когда есть повод.

— Повод будет.

Он развернулся и пошёл к выходу. Алина осталась на секунду одна. Сердце билось чуть быстрее, чем должно было. И где-то глубоко, на уровне интуиции, возникла странная мысль. Он смотрел не как на соперника. Он смотрел так, будто уже знал её.

Глава 2

Дом, в котором не повышают голос

Особняк Лебедевых ночью выглядел почти безжизненным. Свет горел только в кабинете на первом этаже. Максим остановился у двери, прежде чем постучать. Он никогда не заходил туда без причины.

Сегодня причина была.

— Войдёшь или будешь стоять? — раздался спокойный голос изнутри.

Максим толкнул дверь. Отец сидел за массивным столом, без пиджака, в расстёгнутой на одну пуговицу рубашке. Перед ним — документы, планшет, стакан воды. Ни виски. Ни сигар. Никакой показной тяжести.

Он выглядел уставшим. Но не слабым.

— Ты сегодня рано, — заметил он.

— Нам задали кейс.

— И ты пришёл обсудить учебное дело?

Максим закрыл дверь.

— ДТП. Смертельный исход. Сотрудник компании.

Пауза. Отец не напрягся. Не вздрогнул. Просто посмотрел на сына внимательнее.

— И?

— Я встретил девушку.

Молчание стало плотнее.

— И это как-то связано? — спокойно спросил Лебедев-старший.

— Орлова.

Имя прозвучало тихо. Но весомо. Отец не отвёл взгляда.

— Понимаю.

Это слово разрезало тишину.

— Ты знал, что она здесь? — голос Максима оставался ровным. Почти.

— Да.

Никаких оправданий.

— Грант?

— Да.

Максим сжал челюсть.

— Почему ты не сказал?

Отец сложил руки на столе.

— Потому что ты бы начал задавать вопросы раньше времени.

— Раньше времени для кого?

— Для неё.

Тишина. Максим подошёл ближе.

— Ты заплатил её опекуну.

— Компенсацию.

— Ты замял дело.

— Я урегулировал его законно.

Максим смотрел на него, ища трещину. Хоть что-то.

— Он был виноват?

— Да.

Ответ без колебаний.

— Тогда почему не суд?

Отец медленно вдохнул.

— Потому что у него трое детей. Потому что это была не пьяная гонка. Не умысел. Ошибка. Грубая. Непоправимая.
— И ты решил, что деньги это исправят?

— Нет, — тихо ответил отец. — Я решил, что разрушать ещё четыре жизни не вернёт одну.

Максим замолчал. Он знал отца. Знал его логику. Его холодную, просчитанную человечность.

— А грант? — спросил он наконец.

— Это не откуп.

— Тогда что?

— Долг.

Отец впервые отвёл взгляд — к окну.

— Её мать работала со мной десять лет. Она не просила привилегий. Никогда.
Когда я узнал, что девочка сдала экзамены достаточно высоко, чтобы претендовать на программу… я не вмешивался в отбор. Я просто обеспечил финансирование фонда.

— Ты уверен?

— Я не покупаю места в университетах, Максим.

Это прозвучало твёрдо.

— Она не знает.

— И не должна.

— А если узнает?

Отец посмотрел на сына так, будто видел в нём не студента, а мужчину.

— Тогда ей придётся решить, что для неё важнее — гордость или будущее.

Максим почувствовал, как внутри что-то тяжело оседает.

— Ты жалеешь?

Долгая пауза.

— Я жалею, что она потеряла мать.

— А решение?

Отец не ответил сразу.

— Я живу с ним.

И в этой фразе не было ни оправдания, ни сожаления. Только принятие. Максим кивнул.

— Ты собираешься ей сказать? — спросил отец.

Максим посмотрел в сторону.

— Я не уверен, что имею право даже быть рядом с ней.

— Это уже не юридический вопрос, — спокойно произнёс Лебедев-старший. — Это личный.

Максим развернулся к выходу.

— Максим.

Он остановился.

— Не пытайся быть лучше меня.
Просто будь честнее.

Дверь закрылась тихо. В коридоре было темно. Максим стоял несколько секунд, прислонившись к стене. Орлова. Браслет. Четырнадцать лет. И теперь — семь вечера в библиотеке. Он догадывался. Но теперь сомнений почти не осталось. Вопрос был не в том, знает ли она. Вопрос был в том, выдержит ли он, если она узнает.

Глава 3

Почти

Алина пришла в библиотеку ровно в семь. Не потому что он назначил.
А потому что она не отступает. Максим уже сидел за столом у окна. Перед ним не было идеального порядка из папок. Только ноутбук и раскрытый кодекс. Он поднял глаза.

— Ты пунктуальна.

— Я дисциплинированна.

— Это разные вещи.

— Для победы — нет.

Она села напротив. Между ними — стол. Под столом — слишком мало расстояния.

— Пересмотрел стратегию? — спросила она.

— Да. Мы не защищаем человека. Мы защищаем обстоятельства.

— Человек и есть обстоятельство.

— Нет. Обстоятельства формируют ошибку.

Она прищурилась.

— Ты говоришь так, будто оправдываешь заранее.

— А ты обвиняешь заранее.

Тишина. Она открыла материалы дела.

— Если водитель сотрудничал со следствием и не имел умысла, можно строить линию на неосторожности.

— И на том, что компания не несёт прямой юридической ответственности, — добавил он.

Она резко подняла голову.

— Ты защищаешь бизнес.

— Я защищаю закон.

— Иногда это не одно и то же.

Он посмотрел на неё внимательнее.

— Именно поэтому ты мне нужна.

Фраза прозвучала слишком лично. Она замерла.

— В команде, — спокойно уточнил он.

Она не поверила этому спокойствию.

***

Через час они перестали спорить — начали работать вместе. Он просчитывал ходы. Она находила слабые места в обвинении. Он выстраивал структуру. Она добавляла удар.

— Нет, — сказал он, наклоняясь ближе к её экрану. — Если начнёшь с эмоции, судьи закроются.

— Я знаю, когда давить.

— Тогда сделай это во второй части. Сначала логика.

— Ты хочешь контролировать всё?

— Я хочу выиграть.

— Мы?

— Да.

Слово повисло между ними. Мы. Он протянул руку, чтобы перевернуть страницу, и его пальцы случайно коснулись её. Оба замерли. Лёгкое прикосновение. Секунда. Вторая. Он не убрал руку сразу. Она тоже. Его взгляд медленно скользнул к её запястью.

— Ты всегда носишь его? — тихо спросил он.

— Да.

— Даже здесь?

— Особенно здесь.

Он провёл пальцем по потускневшей золотистой бусине. Слишком медленно. Её дыхание сбилось.

— Не надо, — тихо сказала она.

— Я ничего не делаю.

— Вот именно.

Он поднял глаза. И в них больше не было спора. Только напряжение. Они были слишком близко. Достаточно одного движения. И тогда…

— Максим.

Голос разрезал пространство. Каблуки. Чёткий шаг. Запах дорогих духов. Алина отстранилась первой. В проходе между столами стояла девушка. Идеальный силуэт. Идеальная осанка. Взгляд чуть свысока.

— Ты занят? — мягко спросила она.

— Да, — спокойно ответил он.

— Вижу.

Её взгляд остановился на Алине.

— Ты новенькая?

— Перевод, — ровно ответила Алина.

— По гранту? — уточнила она почти ласково.

Укол. Алина почувствовала, как щёки слегка нагрелись. Не показывай.

— Да.

— Как… интересно. — пропела она, приподняв снисходительно брови.

Максим закрыл ноутбук.

— Оливия.

Одно слово. Предупреждение. Она перевела взгляд на него.

— Родители спрашивали, придёшь ли ты в субботу.

— Я не подтверждал.

— Они рассчитывают.

— Они часто рассчитывают.

В её глазах мелькнуло раздражение.

— Ты не отвечаешь на сообщения.

— Я работаю.

— С ней?

Слово прозвучало жёстче. Алина почувствовала, как внутри поднимается холод.

— Мы готовимся к турниру, — сказала она спокойно.

— Я не к тебе обращалась. — рявкнула Оливия.

Тишина стала плотной. Максим медленно встал. Не демонстративно. Просто встал.

— Достаточно.

Оливия приподняла бровь.

— Что именно?

— Ты разговариваешь с моим партнёром по команде.

Не «девушкой». Не «однокурсницей». Партнёром.

— И?

— И ты не имеешь права вести себя неуважительно.

— Серьёзно? — её голос стал холоднее. — Ты защищаешь её?

— Я защищаю границы.

Она усмехнулась.

— Интересно. Потому что ходят слухи, что ты не такой принципиальный.

Он выдержал её взгляд.

— Слухи — опасная вещь.

— Правда?

— Особенно если касаются количества людей, с которыми ты проводишь время.

Пауза. Оливия побледнела.

— Ты веришь сплетням?

— Я верю фактам.

Ни грубости. Ни крика. Только холод.

— Ты пожалеешь, — тихо сказала она.

Непонятно кому. Развернулась и ушла. Каблуки звучали уже не так уверенно.

***

Когда дверь закрылась, воздух словно разрядился. Алина медленно посмотрела на него.

— Удобная договорённость?

— Формальность.

— Похоже на обязательство.

— Для родителей — да.

— А для тебя?

Он посмотрел прямо.

— Нет.

Тишина снова стала другой. Густой. Личной.

— Ты всегда защищаешь тех, кто тебе выгоден? — спросила она.

Он сделал шаг ближе.

— Я защищаю тех, кто стоит рядом со мной.

Сердце предательски ускорилось.

— Я не просила защиты.

— Ты и не попросишь.

Он был слишком близко. Снова. То же напряжение. То же расстояние в миллиметр.

— Ты всегда так играешь? — тихо спросила она.

— Я не играю.

— Тогда что это?

Он смотрел на неё долго.

— Ошибка.

Слово прозвучало не про турнир. Не про Оливию. Про них. Он отступил первым.

— Завтра финальный прогон. В семь.

Она сглотнула.

— Мы выиграем?

Он кивнул.

— Мы уже почти синхронизировались.

И в его голосе было нечто более опасное, чем самоуверенность. Уверенность в них.

***

Общежитие

Комната была открыта.

— Ну? — раздался голос.

Рина лежала на кровати, свесив ноги вниз. Рыжеватые пряди выбились из пучка. На столе — скетчбук с набросками. Алина познакомилась с ней неделю назад, в день заезда.

Глава 4

Тихо

Оливия не писала Максиму три дня. Это было её первое оружие. Не сообщения. Не сцены.
Тишина. В университете она улыбалась ему так же безупречно, как всегда. Но рядом с Алиной её взгляд стал другим — оценивающим, как на временное недоразумение. Алина чувствовала это. Сначала — случайность.

На общем семинаре преподаватель вдруг замечает:

— Орлова, вы ведь на гранте? Интересно, кто ваш спонсор?

Слишком конкретный вопрос. Слишком вовремя. Алина ответила спокойно, что не знает, но в аудитории прошёл лёгкий шёпот. После пары кто-то из девушек шепнул достаточно громко:

— Повезло некоторым.

Алина не обернулась. Но внутри неприятно кольнуло.

***

В библиотеке Максим заметил.

— Кто-то пытается расшатать тебя, — сказал он, не поднимая глаз от ноутбука.

— Ты параноик.

— Нет.

Он посмотрел на неё внимательно.

— Ты жёсткая.

— А должна была расплакаться?

— Нет.

Пауза.

— Но ты злишься.

Она захлопнула папку.

— Меня раздражает, что люди считают, будто я здесь по чьей-то милости.

Максим замолчал. Это слово ударило его сильнее, чем она могла представить.

— Ты здесь потому, что сильнее половины курса, — сказал он спокойно.

— Звучит как утешение.

— Это факт.

Он не улыбнулся. Не смягчил тон. И именно поэтому это сработало.

***

На следующий день Алина обнаружила, что в расписании изменили время их тренировочного прогона перед турниром. Максим об этом не знал. Их слот отдали другой команде.

— Интересно, — сухо сказал он, просматривая систему.

— Совпадение? — спросила Алина.

— Нет.

Он не выглядел раздражённым. Он выглядел сосредоточенным.

— Кто имеет доступ к распределению аудиторий? — спросил он.

Алина задумалась. И в голове всплыла фамилия. Родители Оливии были в попечительском совете университета. Тишина между ними стала тяжелее.

— Она хочет, чтобы я выглядела слабой, — сказала Алина.

— Она хочет, чтобы ты выглядела временной.

Слово повисло в воздухе.

— А я не временная, — тихо сказала она.

Он посмотрел на неё так, будто это было очевидно.

— Нет.

Это «нет» было твёрже любых обещаний.

***

В день турнира холл факультета гудел. Команды, преподаватели, приглашённые судьи.

Оливия стояла у регистрационного стола. Безупречная. Холодная. Она встретилась взглядом с Алиной и улыбнулась.

— Удачи, — сказала она мягко.

Слишком мягко. Максим почувствовал, как внутри Алины всё напряглось. Он подошёл ближе. Слишком близко, чтобы это выглядело случайностью.

— Ты дрожишь, — сказал он тихо.

— Это адреналин.

— Нет.

Он смотрел ей в глаза.

— Это злость.

Она выдохнула.

— Она думает, что я здесь лишняя.

— Тогда докажи обратное.

Он протянул ей папку с финальной версией речи. Их пальцы соприкоснулись. В этот раз не случайно. Он сжал её руку на секунду. Поддержка. Не собственничество. Она посмотрела на него. И впервые за всё время почувствовала не раздражение, не вызов.

Опору.

— Мы выиграем, — сказал он.

— Потому что ты так сказал?

— Потому что мы работаем как один человек.

И это была правда.

***

Когда их вызвали, в зале стало тихо. Судьи смотрели внимательно. Команда обвинения выступала первой. Эмоционально. Давяще. Алина слушала, и внутри поднималась волна.

Когда настала их очередь, Максим начал. Холодно. Чётко. Без лишних слов. Он выстроил факты так, будто раскладывал шахматную партию. Алина чувствовала ритм. И когда он сделал короткую паузу — ровно в том месте, где нужно было усилить аргумент — она продолжила. Без заминки. Без лишних слов. Они не смотрели в записи. Они смотрели друг на друга. Каждый знал, когда другой вдохнёт. Когда замедлится. Когда усилит. Адреналин обжигал. Но внутри было странное спокойствие. Синхронность. Когда Алина перешла к эмоциональной части, в зале стало тише.

Она говорила не громко. Но так, что каждое слово ложилось точно. Максим видел, как судьи слушают. И понимал — она сейчас сильнее всех в этом зале. Когда они закончили, тишина длилась на секунду дольше, чем обычно.

А потом — аплодисменты. Не бурные. Но уважительные. Максим наклонился к ней.

— Ты была безупречна.

— Мы.

Она посмотрела на него. И в этот момент их не волновала ни Оливия, ни статус, ни гранты. Только этот выброс адреналина. Только то, что они сделали это вместе.

За спиной они почувствовали взгляд. Оливия стояла у стены. Улыбка осталась. Но в глазах была злость. План не сработал. А это значило, что война только начинается