На седьмом этаже

1

— Ну трындец, подруга. После всего этого ты обязана меня покормить и выгулять. —

Бросив на пол в коридоре очередную коробку с вещами, Томка страдальчески заныла. Это она может и практикует. Но, учитывая, что она уже третий день в «плену» и помогает своей подруге с переездом, Лиза не комментировала это. Она была согласна, и Томкины капризы терпеть и даже покормить эту несчастную, вечно голодную женщину.

Тамара, то есть Томка, — подруга детства Елизаветы. За все время, что они знакомы, эти две красивые хрупкие женщины пережили многое. И пусть со стороны они кажутся совершенно не подходящими друг другу, они остались друг у друга единственными близкими людьми. И конечно же Мотя. Сын Лизы. Практически один сынок на двоих: одна — родная мать, вторая — крестная.

— Потерпи, Томка, осталась еще одна ходка, и мы заварим с тобой вкусный кофе и закроем наконец-то эту дверь. — Лиза виновато посмотрела на подругу, а потом вновь на открытую входную дверь, за которой стояла женщина преклонных лет и бессовестно наблюдала за всем происходящим.

— Отойди, бабуль, а то могу снести нечаянно, — негромко хмыкнул молодой парень, обойдя пожилую женщину дугой, чтобы не задеть. Он не особо разбирал дороги, так как коробки в его руках мешали обзору.

— Невоспитанный какой. Смотри, куда идешь, — бабуля не осталась в долгу и высокомерно смерила Лизу взглядом. Будто вычислив главного противника, она некрасиво скривила свои тонкие накрашенные губы.

— Вот, я ж тебе говорила: жаба Клава, не иначе.

— Тссс… тише ты, услышит ведь, — прыснув в кулак, Лиза весело посмотрела на подругу.

Та, тем временем, мысленно убивала бабулю, нагло возвращая той не менее презрительный взгляд. А когда Тома, не сдержавшись, высунула язык, облизала указательный с идеальным маникюром палец, а затем медленно опустила его на свое нескромное декольте, бабушке поплохело. Женщина запыхтела так, будто готова была вскипеть. И ровно через пару секунд исчезла, словно мираж.

«Вот это прыткость, вот это энергия», — подумала Лиза, даже позавидовав. От долгого сидячего положения перед швейной машинкой у нее болело все тело. Не помешал бы хороший, качественный массаж и полноценный сон. Но куда ей — заказы сами себя не сошьют. А вот это прекрасное жилье само себя не оплатит.

Немного уйдя в свои мысли, Лиза вскоре вернулась в реальность. Надо поскорее покончить с этим переездом. Силы уже на грани. А нервное напряжение достигло апогея.

— Ма, я сейчас последние три коробки принесу и уйду ненадолго. Надо с Артёмом встретиться, одногруппником. Решить вопрос один по учёбе.

— Мотя, пожалуйста, принеси уже эти несчастные коробки и избавь нас от этого «следственного комитета» у подъезда. Бабки чокнутые. Нет бы дома сидеть, пирожки свои печь и сериалы смотреть.

— Тома, зачем ты так? Они просто пожилые безобидные женщины. Им скучно. Не надо на них обращать внимание. Завтра и не вспомнят, — Лиза попыталась успокоить подругу и немного разрядить обстановку, но, кажется, Тома была настроена всерьёз.

— Ага, как бы не так! Вот эта вот тумба-юмба, как там её... Клавдия Ивановна, — смешно пародируя голос старушки, Томка так скривилась на этом имени, что Лиза не выдержала и рассмеялась. — Она просто… просто жаба. Вот! — выдала одной тирадой подруга.

Хлопок входной двери заставил подруг умолкнуть и обернуться. На пороге стоял Мотя. У его ног — три несчастные коробки с вещами. А на лице парня не было ни одной эмоции. Он словно застыл. Лиза уже хотела было подбежать к сыну и спросить, что случилось — в какой-то момент она даже успела испугаться. Но внезапный громкий смех Матвея, заразительный и слегка истеричный, остановил её.

— Что случилось, сынок? Ты в порядке? — всё же спросила она.

— Там… там… туда… — заикаясь от смеха, парень никак не мог выдать, что же там такого за дверью. — Я сейчас своими ушами слышал, как две страшные, костлявые вертихвостки с низкой социальной ответственностью осквернили этот прекрасный уютный уголок. И что долго это не продлится, потому что некий Смирнов обязательно избавит их от этой грязи и блуда. Как вы думаете, кого они имели в виду? Нам стоит переживать? — И он вновь разразился диким гоготом, наблюдая за тем, как меняется выражение лиц напротив.

Тома покраснела от злости, она вся кипела изнутри. А Лиза покраснела от стыда и в ужасе приложила ладонь к губам.

«В первый же день — и уже такая репутация? Что же делать? Может, пойти и поговорить с этими женщинами, объяснить, что они неправильно все поняли? Что она никакая там не ш… боже мой, а обычная швея? И…»

— Не смей даже шага делать из этой квартиры, поняла меня? — схватив Лизу за руку, Тома оттащила ее от двери. — Совсем с ума сошла — идти на поклон к этим старым прости…?

Лиза больно наступила подруге на ногу, стрельнув взглядом на сына. Надо отдать ему должное: он делал вид, что занят коробками, перетаскивая их из коридора в спальню. Улыбку до ушей не скрывал, но и не комментировал ничего — и на том спасибо.

— Я тебе серьезно говорю, — перешла на шепот Тома. — Не порть наш образ. Пусть лучше держатся подальше. Ха-ха-ха! — злорадно рассмеялась она и коварно продолжила: — Представляю их лица, когда сюда начнут слетаться твои поклонники… Ха-ха-ха!

Рыжая-бесстыжая подруга уже на полном серьезе рассмеялась в голос, на ходу поправляя свою мини-юбку из куска бордовой кожи, которую Лиза сама же ей и сшила.

2

Рабочий график участкового Смирнова Льва Александровича был ненормированным. Без выходных и праздничных, а порой приходилось работать и по ночам — все зависело от оперативной обстановки. Как обычно, в четверг он проводил работу с населением, и на его счастье сегодня обращений практически не было. Со спокойной душой он подъехал к своему дому, планируя ужин с дочерью.

Не успел он выйти из машины, как его окликнули соседки — «привратницы», как он их называл за спиной. Удивительно, но порой эти с виду милые бабули знали больше него. Вот и сейчас он чувствовал, что его ждет новая порция информации.

— Вечер добрый, соседи, — поприветствовал, как обычно, Смирнов.

— Да какой там добрый, Лев Александрович! — вздохнула Клавдия Ивановна и махнула рукой. — У нас ЧП!

Смирнов тут же насторожился.

— Сегодня въехали новые жильцы, ваши соседи, между прочим, — сделала акцент на этом факте Марья Павловна.

— Да-да-да, из шестьдесят девятой, — уточнила Маргарита Геннадьевна.

— Ой, намучаемся мы с ними, Лев Александрович! — Клавдия Ивановна качала головой, охала и вздыхала.

Смирнов был озадачен. Он вспомнил прежних соседей — интеллигентную и милую семейную пару, которые один за другим скончались, а их дети продали квартиру. И вот теперь предстояло знакомство с новыми жильцами.

— А в чем дело? Случилось что-то?

И бабули наперебой выдали всю информацию о новых жильцах.

— Я сначала подумала, что она приличная женщина, эта Елизавета Дмитриевна, но с ней крутилась какая-то... ну вы поняли, Лев Александрович. Даже стыдно произносить такие слова. Вся накрашенная-перекрашенная...

— А юбка? — перебила ее Марья Павловна. — Там же лоскуток, и все наружу. Срамота!

— А сынок! Он точно наркоман! Постоянно ржал как конь! — безапелляционно заявила Маргарита Геннадьевна.

— Надо что-то делать, Лев Александрович! Нужно их выселять! — Предложение Клавдии Ивановны не допускало никаких возражений.

— За что? За юбку и рыжие волосы? — Смирнов удивленно уставился на соседок.

— А вот вам и причина. Гляньте, — она кивнула головой.

Смирнов развернулся, и в этот момент в его объятиях оказалась та самая рыжая, о которой пару минут назад рассказали соседки. Не будь его рядом, точно лежала бы прямо у ног бабулек. Смирнов опешил от столь неожиданного сюрприза, а когда она прильнула к груди — и вовсе растерялся от такой наглости. Она что-то лепетала томным голосом. И только звон бутылок привел его в чувства после этого «рыжего шторма». А еще — крик Клавдии Ивановны:

— Отойди от человека, пиявка бесстыжая!

Этот шторм исчез так же быстро, как и налетел.

— Вот, видели, Лев Александрович? А я вам что говорила! Нет, вы только посмотрите на нее! Тьфу!

— Разберемся, Клавдия Ивановна.

— Вы уж поторопитесь, Лев Александрович, миленький, — с мольбой в глазах обратилась Марья Павловна. — А то к этим девицам уже и клиенты потянулись. Один вон уже пришел. В руках — цветок и пакет с чем-то подозрительным, — шепотом добавила женщина.

— Обязательно разберемся, — пообещал Смирнов, окончательно растерянный от таких подробностей.

Пока поднимался на свой этаж, Лев размышлял об информации, доложенной «привратницами». Он бы и не думал идти к соседям, но эта рыжая фурия выглядела, мягко говоря, вульгарно для своего возраста и тем более для переезда.

«Только этого не хватало. Мало было забот на участке, так еще и притон под боком будет. Нет, нужно наведаться, оценить обстановку», — решил Смирнов.

Как только вышел из лифта, он сразу направился к квартире шестьдесят девять. Слышал смех и разговоры, а так как подошел ближе положенного, буквально подпирая дверь, то, услышав шум внутри, поспешно отскочил. Смирнов ожидал увидеть некую копию рыженькой и даже мысленно подготовился, но опешил, когда дверь открыла кареглазая брюнетка в обычных спортивных штанах и футболке.

— Добрый вечер! Капитан Смирнов, — отчеканил он на автомате. И лишь когда слова сорвались с губ, вспомнил, что хотел представиться просто как сосед.

— Д-добрый вечер! — медленно, с явным удивлением ответила хозяйка квартиры. Кажется, этот день уже не мог ничем ее поразить, но нет... Капитана Смирнова она не ждала ни сегодня, ни вообще когда-либо.

И тут его осенило. Он знал эту женщину. С его памятью на лица не могло быть иначе. Примерно год назад он приезжал ночью на вызов: местный дебошир буянил, пришлось его забрать. А вызвала полицию именно эта женщина, которая сейчас стояла перед ним.

— Я по совместительству ваш сосед. Живу в шестьдесят восьмой, — он кивнул на свою дверь. О том, что узнал ее, вида не подал: было неловко упоминать прошлую встречу — повод тогда был не самый приятный.

— Елизавета Дмитриевна, ваш ненаглядный весь изнемогает без вас! Ждет свой десерт и... О-о-о... — Тома, подошедшая к Лизе со спины, оборвала свою саркастическую тираду на полуслове, заметив «спасителя» за дверью. Она расплылась в широкой улыбке, бессовестно поправила декольте и сделала шаг вперед. Мир для нее сузился — она не замечала больше ничего и никого вокруг.

3

Прислонившись спиной к двери, Лиза слишком протяжно и устало выдохнула. Сердце колотилось как сумасшедшее, щёки горели, ноги вот-вот подведут.

«Как такое возможно? Что за насмешка судьбы? Её новый сосед — не кто иной, как тот самый капитан Смирнов. Участковый, который приехал на вызов к ним домой той роковой ночью? Тот, перед кем ей до сих пор стыдно? А если он узнает её, вспомнит? Как ей с ним общаться-то теперь? Божички, после всех тех унижений и неловкостей?!»

Тогда она была жутко напугана и до невозможности измотана. Этот мужчина буквально спас её. Для него она — обычная жертва, такая уж у него работа. А вот она каждый раз при виде него дрожала от какого-то благоговейного ужаса. Помимо мужа, на нее мало кто так ещё смотрел. Словно в душу пытались влезть без фонарика. Допросы, прямые неловкие вопросы, на которые она даже не могла ответить. Слишком лично, слишком прямо, слишком безэмоционально. И вот он снова ворвался в её жизнь. И, кажется, снова с допросом. Он точно пришел не просто так. Так подсказывало ей нутро.

— Мам, есть что покушать? Голоден как волк.

— Конечно, сынок. Я пожарила твою любимую картошку с грибами, — словно очнувшись и вынырнув из морока, Лиза побрела вслед за сыном на кухню.

Там сидел Павел Андреевич, о котором она благополучно забыла, уплывая далеко в свои мысли.

«И куда делась Томка? Оставила её наедине с этим павлином, предательница. Какого черта эта рыжая бестия зовет их всех сюда? Непонятно. Коза! Знает ведь, что Лиза такое не любит. Не любит осквернять свою территорию нежеланными мужчинами. Она наконец-то хочет пожить в своём мире. В спокойствии, гармонии и счастье. Она и сын. Иногда ещё Тома. Но слишком много её тоже нельзя, чревато глупостями и постыдными историями. Как сегодня, например».

— Лизонька, дорогая моя, мне совершенно не понравился этот…

Боже, она знала, что он сейчас скажет, и не смогла сдержаться. Перебила Павла, осмелев и приблизившись к нему так близко, что это было совершенно на нее не похоже. Кажется, мужчина тоже опешил. Он инстинктивно подался назад, будто боялся, что она на него кинется с кулаками. Морально она была к этому готова, но внешне излучала привычное спокойствие и лишь легкое смущение.

— Павел Андреевич, вам пора. К сожалению. Я сегодня дико устала, меня еле держат ноги. Хочу отдохнуть, а завтра с утра пораньше съездить за тканями.

— Да-да, конечно. Прошу меня простить! — Мужчина вскочил на ноги, засуетился, немного стушевался. А потом наклонился и как-то суетливо поцеловал ей руку. В этот момент Лиза едва сдержалась, чтобы не скривиться и не вырвать ладонь из его захвата.

А вот Мотя не намеревался сдерживаться. Рассмеялся, уплетая еду с нечеловеческой скоростью. Миллион раз говорила ему Лиза не есть так, будто за ним бежит стая волков, но без толку. Очень хотелось сделать замечание, но нельзя было отвлекаться от Павла Андреевича — надо было выпроводить его как можно скорее.

Взяв мужчину под локоть, Лиза настойчиво двинулась в сторону входной двери. Зыркнула строго на Мотю, но тот лишь громче рассмеялся.

«Зараза такая! Знает мать как облупленную».

— Лизонька, можно я вас приглашу завтра…

— Завтра я буду занята допоздна.

— Тогда, может…

— Нет… — замялась Елизавета Дмитриевна, чувствуя дикую неловкость.

Она не могла понять, что конкретно ее бесит сейчас. Павел Андреевич — уже перечитанная книга, вдоль и поперек. Он никогда не вызывал в ней никаких ярких чувств: ни гнева, ни смущения, ни раздражения. Но сейчас она была искренне готова пустить в ход и кулаки, и колкости. Ужасно, ужасно стыдно чувствовать такое! Она взрослая, воспитанная женщина. Да, немного мягкая, безотказная и терпеливая — к месту и не к месту. Но точно не хамка.

Кажется, до мужчины наконец-то дошло. Он поспешно натянул пальто, нацепил шарф, шляпу и открыл дверь.

— Сладких снов, Павлик! — елейно промурлыкала за спиной Лизы невесть откуда появившаяся подруга.

Павел аж покраснел от злости. Ему до трясучки не нравилось, что Тома позволяет себе так с ним разговаривать. Плотно сжав губы, мужчина смог только кивнуть и, не оглядываясь, ушел.

Теперь Лиза не просто хлопнула дверью, но еще и повернула ключ два раза — будто это какая-то защита от непрошеных гостей.

«Пожалуй, на сегодня хватит», — подумала она.

Тома лишь весело подмигнула подруге и, насвистывая какую-то мелодию, пошла на кухню. Лиза же отправилась в душ. Сил больше не осталось — только злость, раздражение и какое-то странное смятение в душе.

***

Утро наступило через пять минут. По крайней мере, Лизе показалось именно так. Лечь пораньше — это точно не про нее и не в этой жизни! И было бы не так обидно, если бы она действительно была занята любимым делом: шила очередные наряды-шедевры. А так — лишь небольшая попойка с подругой до часу ночи. Мероприятие сомнительное, но иногда просто необходимое — так говорит Тамара Павловна. А не верить ей нет оснований.

Выйти из дома незамеченным партизаном все же не удалось. «Чудо-юдо в рыжих перьях» засекло движение и взяло на прицел.

— Ты что, реально сейчас попрешься в другой конец города за тканями для Павлика? — подняв голову от подушки, прохрипела Тома.

4

Лев услышал за спиной тихий шум, а в следующую минуту рядом с ним оказалась соседка. Он невольно выпрямился, стараясь придать лицу официальное выражение, и коротко поприветствовал её.

Лиза лукаво прищурилась, окинув его взглядом с ног до головы.

— И вам доброе утро, сосед-капитан Смирнов, — произнесла она.

— Лев Александрович, — поправил он, а затем, помедлив секунду, добавил чуть тише: — Но лучше просто Лев.

Лиза приподняла бровь, не скрывая удивления. Предложение перейти на «ты» и отбросить официальные чины прозвучало для неё неожиданно — слишком уж контрастировало это «просто Лев» с его суровым видом и застегнутым на все пуговицы кителем.

Смирнов пропустил соседку в лифт и зашел следом. Шагнул как-то неуверенно: не понимал, откуда вдруг взялось волнение. А оно присутствовало, и он долго не мог подобрать слова, не зная, о чем заговорить. Дежурное «доброе утро» уже прозвучало, и, как назло, брюнетка никак не помогала. Он откашлялся, решился наконец спросить, но тут же подумал, что вопрос прозвучит глупо. Стоял и молчал, а сам исподтишка поглядывал на соседку. Она, спокойная и уверенная, смотрела на закрытую дверь.

«Ну как мальчишка, ей-богу! Стою тут, топчусь, двух слов связать не могу», — мысленно отругал себя участковый.

— На работу? — выпалил он на одном дыхании.

— Можно и так сказать! — хмыкнула Лиза, явно не ожидая продолжения диалога. Она мысленно отсчитывала этажи.

«Это что еще за ответ? Могла бы и поддержать разговор, Елизавета Дмитриевна. Я же стараюсь», — ругнулся про себя Смирнов, проезжая третий этаж. При этом он не сводил взгляда с женщины. Хотел бы, но не мог — будто приворожила. Оставшиеся этажи он с интересом рассматривал точеную фигурку, укутанную в кашемировое пальто.

Молча они вышли из лифта. Он шел следом, ощущая шлейф ее парфюма. Тонкий, изысканный аромат будто манил за собой. Соседка открыла подъездную дверь и резко притормозила. Смирнов, погруженный в свои мысли, буквально налетел на нее. Руки автоматически коснулись ее талии, пытаясь защитить женщину от него самого.

— Извините, — шепнул он ей в макушку, потому что Лиза была на голову ниже.

Лизу хватило только на короткий взгляд вверх.

— Н-ничего страшного... — проблеяла она, словно подросток. Этот неожиданный хват на талии, даже через пальто, показался слишком... слишком волнующим, что ли. — Это вы меня простите. Просто... просто на улице дождь! — наконец-то она смогла взять себя в руки. Удары сердца заглушали разум.

«Да что ж это такое?»

Пару минут они стояли и смотрели на то, как накрапывает дождь. Руки Смирнова по-прежнему лежали на талии Лизы. Он не спешил их убирать, она — не возражала. Мимо дома промчалась машина и вернула их в реальность.

— А давайте я вас подвезу. Вам в какую сторону?

— Ой, что вы! Не надо. Нам с вами, наверное, не по пути, и... и вы можете опоздать на работу, вот. А мое дело не такое важное, чтобы спешить, — выдав эту тираду как скороговорку, Лиза засуетилась: опустила взгляд, поправила узел на пальто, хотя он и так был идеальным.

— Вы мне скажете, куда вас подвезти, или мне придется вас пытать? — пошутил Смирнов.

— Да... то есть нет. Хорошо. Дирижабельная, двадцать пять.

Смирнову было явно не по пути: более того, эта улица находилась в другом конце города. Но его это не остановило. Он протянул соседке папку, чтобы она прикрыла голову от дождя, и они быстрым шагом направились к машине. Он, как настоящий джентльмен, открыл ей пассажирскую дверь.

Лиза бежала под ливнем к машине соседа и все еще думала о том, о чем совсем не стоило. Усевшись в пассажирское кресло, она даже не заметила, как край ее пальто «зажевала» дверь. Никак не могла вытянуть этот дурацкий ремень безопасности, чтобы пристегнуться. Это было настолько неловко, что, когда ей наконец-то удалось победить эту чертову «ленту позора», она лишь ниже опустила голову.

«Надо же еще попасть в это специальное отверстие... Боже! За что он решил именно этим утром проверить меня на прочность?»

В салоне стояла подозрительная тишина. Смущение было настолько велико, что Лиза была не готова поднять голову, посмотреть на соседа и увидеть в его глазах насмешку. Заветный щелчок и вздох облегчения разбавили тишину. Но продолжать сидеть, уткнувшись взглядом в колени, было глупо.

Секунда — и макушка женщины звонко стукнулась о что-то твердое. К ужасу Лизы, это была не невидимая полка и не дверца шкафчика. Судя по глухому стону и чему-то нечленораздельному, удар пришелся точно в челюсть соседа.

Первым порывом Лизы было желание выскочить из машины и провалиться сквозь землю. Рука даже инстинктивно схватилась за дверную ручку.

От удара у Смирнова лязгнули зубы, вдобавок он больно прикусил язык. У него непроизвольно вырвался стон.

«Твою мать! Как же больно!» — мысленно выругался он.

Судя по щелчку, соседке помощь уже была не нужна. Смирнов откинулся на сиденье, чтобы перевести дух, а затем завел машину.

Лиза закрыла руками лицо. Она медленно восстанавливала связь с реальностью, набиралась храбрости и пыталась собрать слова в предложение.

— Простите! Лев, ради бога, извините меня. Иногда я бываю такой... такой неуклюжей и опасной для людей. Я... — слова закончились. Пальцы мелко подрагивали, а губы, вопреки логике и ситуации в целом, так и норовили растянуться в улыбку. Лиза чувствовала себя идиоткой.