На темной стороне

Глава 1

Нет судьбы, кроме той, которую мы себе выбираем.

Джеймс Кэмерон

В клубе "Демон" на 22-й улице как всегда был аншлаг. Он мало чем отличался от остальных клубов Коламбуса, в нем не было ни особенно прекрасной музыки, ни изысканных напитков. И тем не менее, очередь в него была во много раз длиннее, чем в остальные такие же танцевально-развлекательные заведения. Туда искали пропуски, пытались сойтись с работниками, чтобы выбить дефицитную контрамарку. А законный вход стоил заоблачно, что среднему звену было мало доступно.

Все было в хомсах. Совершенные люди, выведенные в результате генетических экспериментов, и спроектированные для индустрии развлечений, были одним из основных товаров, предлагаемых эксклюзивным клубом "Демон". Любое, даже самое безумное желание клиента, заплатившего за вход, исполнялось неукоснительно. А ночь с человеком, готовым воплотить даже самую грязную и потаенную фантазию, стоила тех денег, которые за это платили. Во всяком случае, так думали посетители, поскольку выкладывали бешеные суммы без возражений.

С черного хода на свежий воздух выпал молодой красивый мужчина и прислонился к кирпичной кладке стены. Побывав в столпотворении оргии и надышавшись парами пота и наркотиков, он с удовольствием вдыхал жгучий морозный ночной воздух. Лицо молодого человека выдавало в нем основной товар клуба "Демон". Густые черные волосы, аристократическая бледность на породистом лице, неестественно-яркие зеленые глаза кричали сами за себя: эта блистательная красота была создана отнюдь не природой. В ней все было слишком... Словно картинка из каталога. Но Крейгу Мастерсону жаловаться было не на что. В центре Коламбуса в элитной высотке находилась его квартира, пентхаус, обставленная с шиком. Его одежда была сплошь брендовая, а питание проходило в изысканных заведениях. Жизнь проходила с огоньком...

Он улыбался своими жемчужными зубами, когда к нему приблизилась тень.

- Что-то нужно? - Крейг улыбнулся куда как более провокационно. Это сочетание чертовщинки и лика ангела сводило с ума людей обоих полов, а у него не было предубеждений. В конце концов, это приносило и деньги, и удовольствие, а на дворе практически двадцать второй век.

Тень метнулась к нему, и Крейг ощутил укол, от которого тело покрылось холодным потом.

- Что... - челюсти стали неповоротливыми и едва шевелились, как от заморозки у дантиста. Страх заставил мужчину побледнеть до синевы. Тень откинула капюшон, до сих пор скрывавшим лицо.

- Не бойся. Это только начало.

***

Когда пришел вызов об убийстве с подозрением на парадеятельность, Лидия только сдала дежурство. Писк рации был воспринят спокойно, она нажала кнопку и сообщила: "Фальконе, вызов приняла". Не обязательно ей придется участвовать, думала Лидия, разворачивая служебный автомобиль и слушая заливистый мат местного торговца, чей лоток она чуть не задела бампером. Показав средний палец, она с удовольствием вздохнула.

Ей нравился большой город, а Коламбус, хоть и не входил в крупнейшие города Севера, такие, как Филадельфия, Чикаго, Хьюстон, Бостон или Большое Яблоко, все же во всех туристических брошюрах отмечался в числе их и регулярно пополнялся туристами и приезжими. На улицах, конечно, хватало всякой дряни, были и карманники, и убийцы, бомжевали опустившиеся пьяницы... Но центр был обустроен для бьющей ключом деловой жизни, а на окраинах размещались местечки, где с удовольствием селился средний класс, в парках и садах гуляла молодежь, устраивались семейные пикники, отовсюду слышался смех. В районе Фицрой на западе города жила богемная публика, скопище театров и и музыкальных залов собирали на яркие представления. За пределом Центрального кольца дорог, окружавших Коламбус, начинались обширные городские предместья, где в уютных домах жили семьи с детьми и располагались лучшие школы, вроде Гринвуд Хайтс и Дайкер Гарденс.

22-я улица находилась на самой границе Сентрал Серкус, поэтому считалась относящейся к центру города. В основном ее заполонили клубы и кафе, в которых развлекались после трудового дня "белые воротнички", из Фицроя сюда заглядывали актеры и музыканты, выступая на местных сценах и надеясь на внимание какого-нибудь прыткого агента. Кирпичное здание бывшей пожарной охраны, в которой располагался ночной клуб "Демон", сильно выбивалось из общей атмосферы района: слишком темное внешне, слишком неоновое из-за огромной вывески, изображающей красивого сатану, подмигивающего глазом. Все это варварское великолепие, бьющее в глаза блеском и сексуальным призывом, облепили патрульные машины, в стороне примостилась парочка коммерческих фургонов телевидения. Все это было окружено разношерстной толпой зевак. Зрелище виднелось издалека, и Лидия ощутила спазм в горле, предчувствуя неприятности с этим делом.

Припарковавшись и выйдя из машины, Лидия, пока шла к оцеплению, в памяти перебирала все, что знала о клубе, но пришла к выводу, что до сих пор ничего конкретного о нем не слышала. Подойдя к желтому ограждению, она сверкнула патрульным полицейским браслетом, отобразившим голограмму жетона с персональными, и скользнула под ленту. Из окружавших угол здания десятка спецов Лидия вычленила неприметно одетых мужчин в штатском, в которых безошибочно опознала детективов. Они обернулись к ней и поджидали, пока она приблизится.

- Лейтенант Лидия Фальконе, отдел паранормальных нарушений, - демонстрируя жетон, представилась Лидия, тут же щелкая кнопкой и скрывая данные. Блики, возникшие на лицах незнакомцев, дали ей представление об их внешности. Но даже без дополнительного света Лидия прекрасно их видела, высокий и грубовато скроенный детектив лет тридцати пяти и более молодой, ближе к тридцати годам увалень смотрели на нее с откровенным недоверием. Это не вызвало у Лидии возмущения, она привыкла. К сожалению, платиновые волосы, фиолетовые глаза и точеное лицо, как и высокий рост, и стройная фигура сделаны были не для полиции, и у многих ее присутствие не внушало доверия. Сначала.

Глава 2.

Домой Лидия не поехала. Ей очень хотелось отдохнуть, а еще больше - помыться. Но предложение Брейди Колма, на которое она успела неведомым для нее самой образом согласиться, заставило ее повернуть машину к своему участку. Чем быстрее, думала Лидия, рапорт окажется у капитана Труманти, тем будет лучше. Ей ужасно не хотелось, чтобы о переводе, пусть и временном, в распоряжение Центрального управления он узнал из вторых рук. Вместе с тем Лидия пыталась вспомнить, осталась ли у нее запасная одежда в участке и не занят ли там душ.

По большому счету, 38-й участок ничем не отличался от прочих. В основном, здесь работали люди, только большинство из них были боевыми хомункулсами, полностью оснащенными для полицейских будней. Повышенные инстинкты, усиленное зрение и физическая сила, выносливость делала их незаменимыми для такой работы. Другое дело, что все равно их было несравнимо меньше, чем остальных копов. И даже здесь Лидия Фальконе не вписывалась в рабочую среду. Боевых хомсов отличала некоторая грубоватость черт, тогда как ее отличала изящество, больше характерное для моделей. Высокие острые скулы, мягкие очертания губ, длинные волосы, невозможно-платинового оттенка, как и глаза - неестественно-фиолетовые были более уместны в сфере развлечений.

Лидия знала, что она произведена для нее - индустрии секса. Даже не развлечений. Тридцать лет назад было накрыто незаконное производство хомункулусов, большинство произведенных особей было нежизнеспособно, но с десяток младенцев выжили. И Лидия была среди них. В обстановке строжайшей секретности дети были обследованы на предмет выявления недопустимых отклонений, патологий, психопатологий, но малыши были нормальны и спроектированы несколько необычнее, чем обычные хомункулусы, но в пределах работающего законодательства. У Лидии инстинкты не уступали ни в чем работе реакций профессионалов-боевиков, ночное зрение было острым, да и физической силы хватало. Она легко завязывала в узел толстый металлический прут. Но лучше всего спроектированы были физические данные и зачатки интеллекта. В три года Лидия читала наизусть, складывала и умножала трехзначные числа, проводила уже тогда логические заключения... Только родители, которые удочерили ее, старались не выпячивать эти качества ребенка. Наоборот, как можно дольше ее отец и мать скрывали от посторонних необычность происхождения дочери. Хомункулусов редко принимали в семьи, разве что очень задорого по индивидуальной планировке. А вот так, случайно спроектированного... Почти никогда. Контроль же за теми, кто предназначался для обслуживания определенных сфер жизни, был весьма и весьма строг. Государство активно пользовало производство хомункулусов для поднятия качества жизни, и никому не давало присосаться к этой кормушке, в которой были и вбросы, и дотации, и снижение до минимума налогов...

Родители Лидии происходили из разных мест. Мать являлась потомком валлийцев-иммигрантов, осевших в Соединенных штатах еще в прошлом веке, и шведов, и была хладнокровной и сдержанной, как Северный ледовитый океан. У отца напротив был буйный темперамент французских и итальянских предков. Они преподавали в предместье Коламбуса и держали книжный магазин, очень долго уговаривали Лидию пойти по их стопам, учителем. Но Лидия выбрала к удивлению всех своих знакомых Полицейскую академию, решив, что в ее стенах будет смотреться не менее чуждо, чем перед классной доской, зато служба в рядах защитников правопорядка ей была ближе. И оказалась дважды права. Блестяще завершив обучение, она пошла служить в отдел паранормальных нарушений, который кратко назывался просто "параотдел" или "отдел парадеятельности", расположенный в 38-м участке. Конечно, Лидия надеялась на распределение в Центральное управление, в отдел тяжких преступлений. Но кто б туда пустил хомункулса? В правилах четко было прописано, куда их распределять, хотя Лидия Фальконе пришла в академию не по государственной программе, а по собственному желанию. Но такие случаи были единичными, поэтому нюансы в правилах не учитывались.

Так или иначе по карьерной лестнице Лидия взобралась быстро, хотя и не без помощи. В наставниках у нее оказался хомс уже в возрасте, больше двадцати лет отработавший копом. И звали его необычно Улисс Романо. Он был произведен в Коламбусе целенаправлено для полиции, но вел себя весьма своеобразно. Во-первых, не признавал себя хомсом или хомункулусом, а упрямо относил к человечеству, чем доводил до бешенства и своих, и чужих, во-вторых, ужасно, до занудства методичен. В напарниках с человеком, дотошно следовавшим правилам и букве закона в целом, не удерживался практически никто. А вот Лидии пришлась по душе принципиальность Романо. Он же обратил внимание на чуткость и цепкий взгляд на тот момент сержанта Фальконе. Взяв ее в качестве протеже, Романо активно муштровал ее, радуясь в душе тому, как терпеливо она учится. Лидия Фальконе сносила все, любую критику, и вместо того, чтобы сбежать, она крепче вцеплялась в дело и доводила его до конца, добиваясь совершенства, которого от нее требовали. Эта настойчивость, упорство и умение доводить все до конца импонировала Улиссу Романо. Так они и стали друзьями.

Некоторые в участке считали, что они пару раз кувыркнулись-таки, но были далеки от истины. Романо был давно в крепком браке, и хотя его Рут и была периодически крайне резка на язык, он ее обожал и никогда не изменял. С Лидией Рут и Улисса связывала только дружба. Рут понимала их отношения, относилась спокойно ко всем необычностям хомсов, будучи человеком. К тому же Лидия знала один секрет их семьи: Рут мечтала о детях и похоронила это желание, когда вышла замуж за Романо, понимая, что никаких детей у хомса быть не может.

Миновав двадцатилетнюю отметку службы, Улисс Романо запросился на бумажную работу в аналитический отдел. Он прекрасно вписался и теперь наблюдал за совершаемыми преступлениями, что называется, "сверху": изучал новые способы совершения преступлений с помощью паранормальных способностей, каталогизировал преступников, преступления, жертв, выбор оружия и многое другое.