На все руки доктор

Глава 1. Позовите врача!

Это утро можно по праву назвать самым безумным в моей жизни. Только началось оно с самых обычных вещей.

Набросить белый халат на плечи, выпить обжигающий кофе, пока не начался утренний обход, получить нагоняй от заведующего, что пылал ко мне пламенной «любовью». Проверить назначения и наткнуться в коридоре на Петю Кривоногова — частого гостя отделения травматологии.

Этот начинающий лысеть мужичок ходил к нам как на работу! А медсестры шутили, что он нарочно ломает конечности, лишь бы меня чаще видеть.

Тьфу, тоже мне. Какая из меня невеста?

— Оль Анатольна! — улыбка больного осветила коридор, в глазах зажглось обожание. — Вы такая сегодня красивая. Сходим на свидание, когда поправлюсь?

Вот бессовестный! И не смущает, что я старше на десять лет.

— Ну конечно, миленький, — я взяла Кривоногова под локоть и повела в сторону процедурной. — А что у нас по расписанию? Уколы витаминчиков? Давайте-ка я вас провожу, — пропела сладко. Так, как умела только я.

— Не надо, я… я сам!

Стоило напомнить об инъекциях, хромоногий женишок помчался от меня как ошпаренный. Только пятки засверкали.

Я покачала головой.

Люблю свою работу, а она любит меня еще больше! За годы, проведенные в травматологии и ортопедии, я кого только не видела и каких только предложений не получала.

Причем, предложения руки и сердца были самыми банальными.

А ведь когда-то тихо и спокойно трудилась в одном из лучших санаториев нашей страны. Все чинно, благородно, никаких тебе бомжей с обморожениями, последствий пьяных драк и огнестрелов.

Ну а потом влюбилась вот, уехала за супругом, таким же доктором, в другой город. Все с нуля начинали, но я ни о чем не жалела. Только иногда хотелось вернуться в прошлое, где я была еще молода. Хоть одним глазком заглянуть и вспомнить — а каково это?

— Ольга Анатольевна, все почти готово! — операционная медсестра деловито кивнула и засеменила дальше по коридору.

— Спасибо, Таечка.

Жизнь кипит и бурлит в нашей клинической больнице, не замирая ни на минуту. Каждый работает четко, как деталь огромного механизма.

Внезапно на грудь навалилась тяжесть, и я остановилась, чтобы отдышаться. Да что за день сегодня? Магнитные бури? Сердце в последнее время шалит, но это мелочи. Прорвемся.

Так, а сейчас надо взять себя в руки, вон уже ковыляют навстречу двое больных с мочеприемниками наперевес. Причем несут их с гордостью, как боевые трофеи.

— Здравствуйте, Ольга Анатольевна! Прекрасно выглядите!

— Хорошего вам утречка!

Я не сдержала улыбки. Сколько я ни ругала этих двоих за нарушение режима, польстить и поднять настроение они умели. Вот и легче стало, отступила непрошенная слабость.

— Анатольна! — меня снова позвали, и я со стоном обернулась.

Ну что еще? Всем я нужна, без меня никуда. Готовы разорвать на сувениры. Вот уволюсь, и что делать будут без незаменимой Анатольны?

— Лошадка ты моя, не поймать тебя! — со всех ног ко мне спешила моя хорошая приятельница — врач-кардиолог. В одной руке она сжимала бумажки, второй удерживала цветную шаль на объемной груди. — Все скачешь и скачешь. В нашем возрасте, знаешь ли, пора о суставах подумать.

— Тьфу на тебя, Давыдян! Я еще не старая.

Ну вот зачем настроение портить с утра пораньше?

— Ты мне зубы не заговаривай, — наехала она, покачивая указательным пальцем у меня перед носом и переходя на армянский акцент. — Ты когда ко мне лечиться придешь? Сегодня чтоб была как штык!

— Может, не надо? Ненавижу врачей и таблетки.

И не хочу принимать то, что проблемы со здоровьем постепенно меня настигают. Я никогда серьезно не болела, всегда следила за собой, выглядела моложе своего возраста и чувствовала себя так же.

— Ты посмотри на нее, вай-вай! — разозлилась моя армянская подруга. — Тебе уже таблетницу с собой носить пора.

— А лучше накрыться простыней и тихо отползти на кладбище, чтобы никому не мешать, — пробубнила я себе под нос. — Дать дорогу молодым специалистам. Да, Аллочка?

— Заведующий опять достает тебя? — догадливая Алла сощурила темные глаза.

— Ага. Спит и видит как бы меня уволить и протащить на мое место своего протеже. А я сказала ему, что меня отсюда вынесут только вперед ногами!

Обидно. Очень обидно, что меня хотят списать, как устаревшее оборудование. Я ведь всю себя отдавала работе! Столько, сколько я и мой муж сделали для отделения, не сделал никто.

— Ты не шути так, Оль. А полноценное обследование все-таки надо пройти.

— Слушаюсь! — я приложила ладонь ко лбу. — А теперь позвольте отчалить, у меня операция.

Давыдян только проворчала, что дурная голова ногам покоя не дает.

Ничего, прорвемся!

В нашем отделении удобно расположилась кафедра общей травматологии и ортопедии, где я вот уже много лет работала на полставки. Стоило перешагнуть порог аудитории, как раздался дружный скрип стульев. Помятые бессонными ночами студиозусы в белых халатах поприветствовали меня нестройным хором.

— Сметанин, Локтев, Пашнина… — я принялась перечислять самых толковых и идейных. — Идете со мной в операционную, будете смотреть, как выполняется артроскопия и лаваж коленного сустава. Что смешного, Азубеков? — я строго посмотрела на студента, хихикающего в кулак. — Лаваши там же, где шаурма с котятами, а здесь у нас лаваж. Чистка. Будем делать из бабули молодую козочку. Остальные читают про туннельный синдром. Так, давайте быстренько, никто вас ждать не станет! Ноги в руки и вперед.

Эндоскопические операции я начала делать одной из первых. Они стали настоящим прорывом, позволяя обойтись «малой кровью», пациенты после них быстрее восстанавливались. Далеко ушла медицина! Не то что тридцать лет назад.

Вскоре я уже стояла над операционным столом, одетая во все стерильное. Это моя родная стихия, здесь я всегда чувствую себя нужной и важной. Пациентка совсем не волнуется, даже про внуков рассказывает.

Глава 2. Новая жизнь

Куда я попала? Боже мой, совершенно не узнаю это место! Может, я уже в раю?

Тело подчинялось плохо, я с трудом села и легонько надавила на глазные яблоки, помассировала припухшие веки.

— Кха-кха! — плечи задрожали от кашля, а потом и от холода. Я обняла себя руками, по-прежнему ничего не понимая.

Только что была в операционной, скорее всего, получила инфаркт, а потом… Чудеса да и только!

Из тумана проступала окружающая обстановка. Я сидела на подмерзшей земле, покрытая инеем прошлогодняя трава похрустывала при каждом моем движении.

Если это райские кущи, то почему здесь так холодно?

Внезапно взгляд зацепился за изящное серебряное колечко с голубым камнем на среднем пальце правой руки.

Руки молодой женщины.

Кожа светлая, чистая, упругая. Без морщин и следов многолетнего использования антисептиков, которые делают ее сухой и тонкой.

Я сжала и разжала пальцы. Ничего не понимаю! На всякий случай ощупала себя, чтобы убедиться — это не зрение меня подводит, я действительно изменилась.

Но как такое возможно?

Только если… Если я нахожусь не в своем теле…

Додумать не дало тревожное ощущение, будто за мной кто-то наблюдает. Или преследует, как охотник. Снова поежившись и кашлянув в кулак, я совладала с непослушными ногами и поднялась. Надо идти, опасно оставаться на месте.

Ветер донес знакомый запах. Я неверяще приоткрыла рот и завертела головой по сторонам, но туман мешал обзору. Зато звуку бегущей воды ничто не препятствовало, и я осторожно пошла вперед.

В голове роились вопросы, каждый из которых мог свести с ума, и я решила пока их отбросить. Не все сразу, сначала проверю догадку.

Совсем скоро звук и чутье привели меня к каменистому берегу. Сильнее повеяло теплом и незабываемым ароматом тухлых яиц. Я глухо вскрикнула от радости и опустилась на корточки перед бегущей меж камней водой. Она была этакого молочно-бирюзового цвета.

— Это уже интереснее, — я погрузила кончики пальцев в источник — горячо, но терпимо. Зачерпнула немного и поднесла к губам.

— Нейра Олетта! Нейра Олетта! — раздался крик.

Мысли заметались. Какая еще Олетта? Кроме меня тут никого нет.

Что делать? Дождаться людей и попросить помощи или уносить ноги? Кто знает, что у них на уме.

Сильный порыв холодного ветра разогнал туман, из леса высыпала группа незнакомцев. Меня они заметили сразу, и по выражению лиц стало ясно — искали именно меня. Но я ведь не Олетта.

— Наконец-то нашли!

— Далеко же вы убежали, голубушка!

Настроены не враждебно, и то хорошо. Участившийся было пульс начал успокаиваться. Я выдохнула и снова согнулась в приступе кашля.

Внезапно люди в странных одеждах расступились, пропуская вперед пожилую женщину. Она шла торопливо, опираясь на палку. Смотрела на меня, подслеповато сощурив глаза. На плечи был накинут шерстяной платок, концы которого свисали до земли. Подол старомодного платья цеплялся за ветки кустарника. В лице ее было что-то птичье, крайне внимательное.

— Внученька! Ну что же ты как меня испугала? Опять сбежала поди. Раздетая и в такой холод… — она сокрушенно покачала головой.

— Постойте, какая внученька? — вырвалось прежде, чем я успела подумать.

А бабуля вдруг отшатнулась и уронила палку, зажала рот рукой.

И тут я поняла, что она разговаривала со мной каким-то странным тоном. Будто я трехлетний ребенок. Ладно, лучше сразу расставить все точки над «и».

Я протянула руку ладонью вперед, показывая, что мои намерения чисты.

— Уважаемая…

С неожиданной прытью та бросилась ко мне и схватила за локоть.

— Тихо, помолчи, — процедила глухо, а сама обернулась к сопровождающим: — Всем держать язык за зубами! А мы возвращаемся в замок.

Я была так ошарашена, что не смогла даже возразить.

Я оказалась неизвестно где в чужом теле. Какая-то мадам считает меня своей внучкой. Здесь одеваются явно не по моде двадцать первого века, а еще живут в замках.

Поэтому лучше всего сделать вид, что все в порядке, поддержать игру. А там разберемся.

***

Всякий разумный человек знает, что нельзя разгуливать зимой в одном платье. По пути в замок, когда меня посадили в повозку и укрыли тремя шкурами, я почувствовала себя плохо. Голова стала ватной, нос захлюпал, грудь раздирал кашель.

Ну здравствуй, пневмония!

Старуха, которая называла меня внучкой, больше со мной не разговаривала. Сидела рядом в повозке, глядя куда-то вдаль, хмурая, погруженная в свои мысли.

Звали ее нейра Кокордия.

Мы ехали, а мимо проплывали поля, лес, деревня с жавшимися друг к другу хибарками. Моя самая безумная догадка подтверждалась — я либо попала в прошлое, либо нахожусь не в своем мире.

О таком я знала из книг. Моя студентка, Анечка Ершова, снабжала меня фэнтези-романами, которые я читала в свободное время. Всегда ругала героинь за дурость, эмоции, а теперь сама оказалась на их месте!

Как справлюсь? На то, что это всего лишь сон, я уже не надеялась.

Надо попытаться выжить и приспособиться к новым условиям. Сдаваться и плакать в уголочке — не для меня. Еще с тех самых пор, когда я была непохожей на всех дерзкой девчонкой. Когда меня дразнили, когда били мальчишки, когда смеялись над моей мечтой стать врачом.

«Ишь, размечталась, деревенщина! Тебе только коровам хвосты крутить!»

Но у меня получилось. Спасибо родителям, что верили в меня. Ночами я зубрила химию и биологию, днем — школа, потом работа на огороде и в поле. До сих пор как вспомню эту картошку, так вздрогну.

Потом девяностые, а я молодой врач. Кругом беспредел и беднота, на работу было страшно ходить и домой возвращаться. Особенно зимой, рано утром, когда на улицах еще темно. И наркоманы в подъездах.

Но ничего, все прошло, все плохое быльем поросло. Забыла даже, как сложно было, когда умер Коля. Как говорят — сгорел на работе. Остановилось сердце. А я одна с Сережкой на руках осталась.

Глава 3. Внучка

Я приподнялась на локтях, не успев разлепить веки, и тут же мне в лицо ткнулось что-то дымящееся и вонючее.

— Фу ты, гадость какая! Совсем уморить меня решили?

Та самая Кокордия, сурово сдвинув брови, водила у меня перед носом пучком трав. Едкий дым щекотал ноздри.

— Признавайся! Ты злой дух?

Я чихнула, отмахнулась и возмущенно просипела:

— Я глубоко положительный человек! Если бы злым духом была, то ни за что бы не призналась в этом.

— Хм, — на лице моей собеседницы проступило замешательство. — И то верно.

— Злые духи не болеют, а я тут едва второй раз не преставилась вашими заботами, милейшая.

Оставив странную мадам переваривать услышанное, я наконец осмотрелась.

Батюшки! Это сколько же я проспала, пробредила? Кто меня переодел и в постель уложил? И потолок над головой каменный, все кругом непривычное, диковинное. Узкое окно занавешено, посреди спальни горит жаровня, пол устилает медвежья шкура. Судя по внешнему виду, топтал ее еще прадед Кокордии. Вот оправлюсь немного, сразу выкину этот пылесборник! И без него дышать нечем.

Я осторожно скосила взгляд на бабку.

Так, стоп. Какая она мне бабка? Если посудить, то она ненамного меня старше. Ну так… лет на двадцать.

Пусть будет женщина почтенного возраста. Только теплых чувств она ко мне не питала вовсе, глядела с прищуром, опираясь на палку, готовая отходить меня ею по хребту.

— Кто ты такая? Ты точно не моя внучка, поэтому лучше скажи правду. Иначе…

— Не надо меня пугать, уважаемая, — не менее строго осадила я ее. — Я, между прочим, никаких каверз не замышляла, сама не понимаю, как здесь оказалась. В наших интересах поговорить как нормальные люди.

Кокордия, наверное, ожидала, что я буду блеять и трястись от ужаса. Ее глаза распахнулись, она часто заморгала, пораженная моим хладнокровием и наглостью. Но быстро взяла себя в руки. Придвинула стул и вальяжно опустилась подле моей кровати.

— Думала, злой дух в бедняжку Олетту вселился. Пока бредила, требовала поставить капельницу и дать какого-то деметазона и антибиотиков. А еще массаж и горчичники.

— Ну это точно неспроста, — пошутила я. — Так, давайте знакомиться. Меня зовут Ольга Анатольевна, а вас Кокордия?

— Нейра Кокордия, графиня Готар, — пафосно произнесла она. — С первого твоего слова я поняла, что ты не моя внучка. Олетта не могла говорить.

Ах вот оно что! Поэтому дама так удивилась, когда я открыла рот. Стоило вести себя осмотрительней в чужом теле и мире.

— Только почему она сбежала из монастыря, что с ней произошло во время скитаний — хороший вопрос, — в глубоко посаженных темных глазах мелькнула тоска. — Почему она погибла, а ты заняла ее место.

Кокордия на первый взгляд казалась сварливой и бездушной, но это притворство, умение держать лицо. А еще мне думается, что Олетта была для всех обузой, не зря ведь ее в монастырь сплавили.

Мне многое только предстоит узнать. И сдается, тайны эти мне не понравятся.

Вспомнился страх и ощущение преследования, которые охватили все мое тело на опушке леса. Это были ощущения Олетты, уверена! И боялась она вовсе не свою бабушку и ее людей.

— Что мы будем делать, Кокордия?

— Что-что… — она оперлась на палку и вздохнула. — Никому не говори, что ты попаданка.

Я распахнула глаза.

— Вы знаете это слово?

— Я, к твоему сведению, книги читала, грамоте обучена, дочь графа как-никак, — ехидно проговорила она. — Про тебе подобных слышала от бабки. Бедняжке Олетте и так недолго оставалось, недуг съедал ее изнутри. Я давно смирилась. И раз ты попала в ее тело, надо извлечь из этого…

Кокордия резко замолчала и зыркнула в сторону входной двери. А потом подкралась к ней на цыпочках, дернула ручку и замахнулась клюкой.

— Ай!

В комнату ввалилась незнакомка. Темные волосы женщины были собраны в две длинные косы, коричневое платье болталось на ней, как на вешалке.

— Марика! Подслушивала, негодница?! — властно прогремела графиня.

— Нет же, матушка Коко, нет! Снаружи такое творится!

— В чем дело?

Марика заломила руки и долго не могла собраться, а потом выпалила:

— Наши соседи потеряли остатки совести! Граф Савад прибыл с отрядом и сыновьями, требуют отдать им нашу Олетту!

Я уставилась на нее, вскинув брови. Какой еще отдать?

— Что значит отдать? Они рехнулись?! Кто им на наши земли ступить позволил? И кто рассказал о том, что Олетта вернулась домой?

— Я не знаю, матушка! Поговорите с ними сами. Там Костадин и он очень зол. Боюсь, как бы беды не случилось.

— А он куда лезет? С графом связываться себе дороже, — графиня раздраженно цыкнула и ткнула в меня пальцем: — Так, ты сидишь здесь и чтобы ни звука. Схожу узнаю, какая нелегкая их принесла. И не трясись, не получит этот сморчок мою внучку.

Я не привыкла, что мной командуют, а бабуля знала в этом толк. Но в такой странной ситуации лучше не спорить понапрасну, а послушать местную жительницу, опытную женщину. Тем более, после болезни меня шатает, мне даже кошку не победить. Да и в замке графини наверняка есть солдаты, армия какая-никакая.

Разобраться бы во всем поскорее!

Перед тем как покинуть спальню, Марика метнула в мою сторону опасливый взгляд:

— Ах, бедняжка. Столько испытаний!

Заскрежетал замок — Кокордия меня заперла. Ладно, будем считать, что это ради моей же безопасности.

Я приблизилась к окну и осторожно сдвинула штору.

Окно третьего этажа выходило во двор. Взгляд сразу зацепился за отряд всадников в черно-красных мундирах. Среди них выделялся один — важный широкоплечий мужчина в шлеме с алым оперением. По обе стороны от него на гнедых жеребцах восседали юноши, одетые чуть более нарядно, чем остальные.

Внутренности противно сжались, мерзкий холодок прополз по телу.

Вот бывает же, видишь людей в первый раз, а интуиция кричит: «Не верь им! Они с гнильцой».

Глава 4. Новые родственники

В хитросплетениях коридоров я не заблудилась лишь чудом. Вперед меня вели злость и жажда справедливости.

— Где здесь выход? — бросилась я к полной женщине в годах, что прижимала к себе корзину с бельем.

Та несколько секунд хлопала глазами, а потом выдавила:

— Нап-направо и вниз по лестнице.

Я не сразу вспомнила, что Олетта была немой. Эх, голова дырявая! Ну ладно, потом придумаю легенду волшебного исцеления.

Во дворе столпилась куча народа, но стоило мне приблизиться, люди шарахнулись в стороны. До слуха доносились стенания Кокордии и чья-то ругань. Проклинали графа Савада и желали ему сверзиться с лошади.

Парень лежал на спине без сознания, светлые волосы разметались ореолом вокруг головы.

— Костадииииин! — завывала пожилая графиня. — Где носит этого лекаря?! Почему когда он нужен, его никогда нет на месте?!

— Он утром еще в город уехал… за покупками… — ответил кто-то.

— Я взашей выгоню этого дармоеда!

Только сейчас Кокордия заметила меня и выпучила глаза.

— Не мешай мне, — шепнула я, опускаясь на колени перед юношей. — Кто-нибудь, организуйте носилки!

Графиня сразу взяла себя в руки и подхватила:

— Быстро давайте сюда носилки!

Тем временем я бегло оценила состояние Костадина. Он потерял сознание от боли, но выглядел крепким, жилистым. Такого так просто не сломать, а еще он был смелым. Даже безрассудным. Навскидку парню можно дать лет семнадцать — тот самый возраст, когда гормоны бушуют вовсю.

— Нож или ножницы, — скомандовала я, и через несколько секунд кто-то опустил мне на ладонь перочинный ножичек.

— Это твой брат. Младший, — шепнула Кокордия мне на ухо.

Внутри что-то екнуло. То ли тело Олетты отреагировало на близость родного человека, то ли это моя реакция? Сейчас не важно.

Ножиком я распорола рукав, и в этот миг раздался девичий крик:

— Пустите меня к нему! Он жив?

Растолкав обитателей замка, к нам подбежала девица, блондинка, и рухнула рядом на колени.

«Только ее здесь, конечно же, не хватало».

Она потянулась тонкими пальцами к щеке Костадина и погладила ее:

— Братик, ты меня слышишь?

Понятно, еще одна новая родственница. Тоже дитя совсем.

— Так, не лезьте под руку, — процедила я, обнажая травмированное предплечье. — И нечего плакать, он не умирает.

— А ты что вообще делаешь? — Кокордия подозрительно нахмурилась, гипнотизируя меня взглядом.

Как раз двое мужчин притащили носилки и мне пришлось отойти, чтобы позволить им бережно погрузить на них Костадина.

— Хочу ему помочь.

Стылый ветер пробрал до костей, и только сейчас я поняла, что не оделась толком.

Графиня схватила меня за локоть.

— Ты давай не дури, скоро лекарь прибудет, он занимается травмами. На тебя и так все пялятся, а след этого наглеца Савада еще не остыл, глядишь, вернется, — с тихой злостью прошептала она, а потом обратилась к мужикам, что держали носилки: — Доставьте моего внука в малый зал, только аккуратней!

Моя «сестренка» шагала рядом с носилками, тихо всхлипывая. Мы с Кокордией шли позади и перешептывались.

— Да когда этот лекарь придет? Сомневаюсь я, что он сделает все как надо.

Думается, медицина в этом мире совсем не развита. Смотрю вокруг — такое чувство, что на дворе конец восемнадцатого — начало девятнадцатого века. Не глухое Средневековье, но и не прогрессивный технический мир.

— А ты хочешь его вылечить? — цепкие пальцы впились мне в запястье.

Ну и хватка у этой бабули. Того и гляди синяки останутся.

Мой взгляд был красноречивее всех слов, но Кокордия чего-то испугалась.

— Не вздумай, ты его погубишь.

— Что за глупости? Я врач.

— Ты не знаешь ничего об Олетте. Она не сможет исцелить Костадина.

— Я не она, — я раздраженно шикнула. Тем временем наша небольшая процессия поднялась по лестнице и прошла в двери зала. — Опустите носилки на стол, пожалуйста. Да-да, вон туда. Только умоляю, осторожней!

Мужики, заросшие и бородатые, как медведи, сгрузили ценную ношу на длинный деревянный стол у окна. А вот Кокордия словно онемела, смотрела на меня во все глаза, кожа на морщинистых щеках пошла розовыми пятнами.

— Лучше не приближайся к нему, не надо, — а потом бросила командным тоном: — Вы двое, оставьте нас! Дафина, глупая ты девчонка, беги зверобою запарь. Толку и то больше будет.

— Слушаюсь, бабушка, — пискнула она и потерла раскрасневшийся нос. На меня девица смотреть боялась, словно я была прокаженной.

Когда в зале остались лишь мы с Кокордией и бессознательный Костадин, бабуля засыпала меня вопросами:

— Как ты вышла из спальни? Кто тебя выпустил?

— Какая разница? Я разозлилась, когда этот шкаф двухметровый огрел парня булавой. Что у вас за соседи тут? Вандалы? А теперь, дорогая Кокордия, перестань говорить ерунду и дай мне осмотреть больного. Там явный перелом.

Я склонилась над Костадином, но вредная старуха дернула меня за локоть.

— Ты глухая, что ли? Говорю же, тебе нельзя применять к нему целительскую силу. Олетта…

— Да какую силу, елки-палки? — меня разозлило ослиное упорство Кокордии. — Магию? Если ей владела Олетта, то я не имею к ней никакого отношения. Я простой человек, лечу самыми обычными методами: инструменты, руки, опытный глаз и мозги в голове. В своем мире я была врачом, это как лекарь. И лечила я по большей части травмы и переломы. Никто из пациентов не жаловался.

«Еще бы, с того света жалобу не напишешь», — ухмыльнулся внутренний голос. Тут как тут со своим черным юмором.

— Точно? — она смотрела на меня пристально, еще сомневаясь. — Обещаешь, что не причинишь мальчику вреда?

— Да обещаю я, обещаю!

Наконец, удалось начать осмотр. Кокордия пыхтела у меня за спиной, но молчала. Хоть на этом спасибо.

Удар булавой пришелся на предплечье, которым Костадин успел закрыть голову. В этом месте уже начала формироваться гематома, кожа казалась раскаленной.

Глава 5. Тайна рода Готар

Оказалось, я с легкостью выбила дверь и даже этого не заметила. Местный плотник постоял, почесал голову, пузо, снова голову, посмотрел на меня озадаченно.

— Ну, Кивас, чего ты ждешь? Чини давай, — велела ему графиня.

— Слушаюсь, нейра Кокордия! — отрапортовал он и приступил к делу.

Пока ремонтировали дверь, я успела поесть, а еще вытребовала отвар из семян аниса, он хорошо отводил мокроту из легких. Его как раз в достатке в запасах Дафины.

Она была самым настоящим магом. Магом земли, тогда как Костадин владел магией воды. Девушка серьезно занималась выращиванием лекарственных растений, их сбором, сушкой, сортировкой и приготовлением настоев по рецептам из старых семейных книг.

Это хорошо. Надеюсь, мы с ней найдем общий язык.

— Только больше меня не запирай, — я улеглась в постель, борясь со сном из последних сил. Даже не первой свежести белье не волновало. — А то мало ли.

— В тебе тоже есть магия, — взволнованно зашептала графиня, когда мы остались одни. — Очень часто она просыпается, когда человек испытывает разрушительные эмоции — страх, гнев, отчаяние. На короткое время магия сделала твои мышцы сильными. Ты даже этого не почувствовала, потому что для мага это естественное состояние.

На работе все удивлялись, откуда в женских руках столько силы и ловкости? А я отвечала, что выросла в деревне, к физическому труду привычная. Настоящая русская женщина и коня на скаку остановит, и штифт в бедренную кость забьет!

Но на Земле магии не было и в помине. Просто я была крепкая, выносливая, держала себя в тонусе и каждое утро делала зарядку.

— Ты обещала рассказать историю своей внучки. Мне жаль, что с ней случилась беда, но время не повернуть вспять, что есть, то есть. Я получила второй шанс на жизнь и собираюсь воспользоваться им достойно. Ты ведь уже убедилась, что я не злой дух и не шпионка. Мы должны доверять друг другу.

— Не знаю почему, но мне очень хочется тебе верить, — произнесла она медленно. — Хотя я много плохого повидала от людей. Меня поразило, как ты бросилась на помощь Костадину. Как будто он и правда твой родственник.

— Я не терплю несправедливости. Граф Савад такой мерзкий! — При мысли об этом негодяе в груди всколыхнулась злость. — И я не могу оставаться в стороне, когда кому-то нужна медицинская помощь. Я ведь уже говорила, что отдала медицине большую часть своей жизни.

— Так сколько же тебе на самом деле лет?

— Ну… — я замялась. — Поменьше, чем тебе. Но точно больше, чем было Олетте.

Графиня с минуту о чем-то раздумывала, потом промолвила:

— Я давно молила Пресветлую Мать, чтобы она помогла нашему роду обрести былое могущество, просила дать знак или подсказку. И вот моя бедная Олетта погибает, а на ее место приходишь ты, — взгляд темных глаз пронзил меня насквозь, — душа из другого мира, к тому же целитель. Не надежда ли для старухи, которая уже не чаяла увидеть рассвет своего славного рода?

— Не буду утверждать, что я новая надежда для рода Готар. Я просто буду делать то, что говорит мне совесть. Кокордия, пожалуйста, не отходи от темы. Мне важно узнать правду.

Та кивнула.

— Хорошо, если мы теперь заодно, то давай я начну с самого начала.

Монотонный рассказ пожилой графини убаюкивал, но я старалась не упустить ни одной важной детали.

Когда-то род Готар был одним из самых крупных и славных целительских родов, их услугами пользовались короли и герцоги. Но однажды старшего брата Кокордии обвинили в пособничестве заговорщикам, якобы это он подсказал рецепт сильнейшего яда, следы которого невозможно обнаружить. Но отравление отца нынешнего монарха не удалось, заговорщиков раскрыли.

— Несмотря на то что вина моего брата так и не была доказана, на род упало несмываемое пятно позора, — Кокордию мелко затрясло, она сжимала губы и кулаки. — Готаров выгнали из столицы, выжгли дар целителей у всех, даже у детей… О, мне тогда было двенадцать. До сих пор помню боль, когда горит и плавится магический источник. Нам запретили не только занимать государственные должности, но и лечить.

— Какое расточительство! Ваш король идиот.

— Не тебе судить, ты не знаешь нашего мира с его законами. А грехи отцов падают и на детей, и на внуков.

Я больше не перебивала, слушала внимательно, и эмоции графини передавались мне.

— Потом в графство Готар нагрянули дознаватели с обыском, они хотели изъять семейную библиотеку — ценнейшие книги по искусству целительства. Но брат оказал сопротивление и погиб, а книги… Книги он успел спрятать, только никто не знает, куда. Дознаватели их не нашли, а отец сумел убедить всех, что они — выдумка, их не существует.

— Но они есть.

— Да. Только толку, — Кокордия горестно вздохнула, — род быстро пришел в упадок, мы обеднели, старики умирали, а дети… Дети у нас почти не рождались.

— Почему?

Меня снова пронзил цепкий взгляд, полный затаенной печали.

— Выжигание дара плохо сказывается на способности к деторождению. Мой старший брат погиб, не оставив наследников, двое средних тоже не нажили детей. Кузены и кузины — та же история.

— Выходит, эта процедура убивает не только магический дар, но и фертильность.

— Я не знаю твоих иномирных слов, но, наверное, да. В нашем роду только мне повезло, я была самой младшей. Вышла замуж и родила сына, а у него появилось четверо детей.

Старший брат, чьего имени я пока не знаю, Олетта, Костадин и Дафина.

— Только никому из них не повезло родиться целителем, выжигание дара затрагивает и потомков. Кроме…

— Кроме Олетты, — закончила я. — Но она была каким-то неправильным целителем, верно?

Кокордия снова загрустила. Этот разговор не доставлял ей ни малейшего удовольствия, но она старательно боролась с собой.

— Ты когда-нибудь слышала о некромантах?

Я задумалась. Что-то зашевелилось в памяти, а потом пришло осознание.

— Ах вот какой у нее второй дар, — выдохнула и бросила опасливый взгляд на дверь.

Глава 6. Источник волшебной силы

— Не думала, что на старости лет меня ждут такие потрясения. Но может, так и было предначертано?

— Думаешь, я ожидала, что умру сразу после операции и попаду в другой мир? Будем просто жить и решать все проблемы по очереди. Как показал мой пример, выход есть, даже если ты умер. У меня уже созрели кое-какие планы на ближайшее будущее, правда, они требуют доработки, — произнесла я, загадочно понизив голос.

Кокордия бросила через плечо:

— Не думаешь ли ты в одиночку справиться с графом Савадом? Он очень богат, у него обширные связи.

Я улыбнулась, потому что впереди замаячил просвет. Или просто лучи солнца прокрались в комнату.

— Не в одиночку. Будем искать союзников. Я до сих пор не знаю, зачем этот негодяй наведывался в замок, такое чувство, что он охотник, а Олетта — его трофей. Просто как к себе домой притащился.

Очень неприятное чувство. Даже не за себя обидно, бог со мной, и не таких расфуфыренных петухов видала. А за бедную девочку.

— Понимаешь, он считает, что в своем праве. Алаис, мой сын, заключил договор с Савадом — Олетта должна была выйти за его младшего отпрыска. Такое предложение казалось Алаису выгодным, потому что никто не хотел иметь дел с опальным родом. Сначала все шло своим чередом, но постепенно граф начал наглеть, а мой сын… — Кокордия протяжно выдохнула и покачала головой. — У него не было твердого стержня. Слишком мягкий, слишком наивный, не умел просчитывать шаги наперед. То пашню нашу в аренду отдаст под пастбище, то лесопилку. А Савад просто мастер дурить и голову морочить.

— И что он к вам привязался?

Вот хоть убейте, не пойму я интриг власть имущих, а хапуг этих всегда терпеть не могла. Я выросла в простой рабоче-крестьянской семье, у нас каждый был друг, товарищ и брат. А тут трясутся над материальным, как Кощеи над златом.

— Аристократы — это пауки в банке. Все друг друга ненавидят, все злятся. Медленно, но верно набирают силу промышленники, те даже хуже аристократов. Вчерашние простолюдины! — Кокордия скривилась. — Никакого воспитания, а все туда же. В господа лезут.

Я вздохнула.

Лучше пока не рассказывать о своем происхождении, голубой кровью похвастаться не могу, зато есть другие достоинства. А Кокордия — графиня, проскальзывает у нее порой высокомерие, свойственное высшему классу.

— Ты явно жила другим укладом, ох и сложно тебе придется, иномирянка. Идет борьба. Если дашь слабину — сожрут и не подавятся. Земли Готаров всегда были привлекательны для соседей.

Она рассказывала, а я жадно впитывала каждую кроху информации. Сама понимала, что будет тяжело. Ну а что теперь, сидеть сложа лапки? Плакать в углу и сетовать на суровую долю?

Да я ведь жива! Жизнь — самый ценный дар.

— Кажется, я начинаю догадываться, — для лучшей работы мысли постучала себя по лбу указательным пальцем. Я волновалась, поэтому начала расхаживать туда-сюда по комнате. Разостланная кровать манила, но какой сон? — Олетте ведь, как каждой девушке, полагалось приданое. А не земля ли это?

— Олетте должны были отойти земли, на которых, если верить слухам, есть кое-что особенное.

Меня терзало любопытство, но я уговаривала себя не наседать на графиню. Кокордия время от времени подвисала, как старый компьютер. Уходила вглубь воспоминаний о прошлом. Столько долгих лет она держала все внутри: мысли, переживания, страхи. А ведь давно известно, что перед незнакомцем легче выговориться.

Мы же с ней почти не знаем друг друга.

— Наш край славится своими легендами. Есть поверье, что именно на землях Готаров кроется источник магической силы, и мой дед говорил — это правда. Он видел его своими глазами, когда был ребенком. Но потом пласты внутри земли сдвинулись, и источник пропал. Его следы затерялись в лесной глуши, даже старики не помнят его точное расположение, только примерное. Но это именно та территория, которая должна была стать приданым Олетты.

Я несколько секунд простояла в задумчивости, не зная, как относиться к словам Кокордии.

Для меня магия пока еще была чем-то чужеродным. И пусть в этом теле когда-то горело два дара, я не ощущала ничего особенного.

Графиня смотрела с ожиданием, пытаясь найти в моем лице ответ — поверила я или нет?

— Какая польза от этого источника? — я опустилась на кровать напротив Кокордии и уложила на колени подушку, готовая внимать.

— Говорили, что он делал мага даже с посредственным даром настоящим искусником и многократно увеличивал резервы магии внутри тела, позволяя творить сложные заклинания. А еще его воды продляли жизнь и исцеляли даже безнадежно больного человека, — она вздохнула и прикрыла глаза. — А теперь ничего не осталось. Ни волшебного источника, ни славы, ни силы, ни ценнейшей библиотеки. Даже чести не осталось, потому что ее у нас нагло отняли.

Я сделала в памяти пометку разобраться с обвинением Готаров, а еще с местными законами. Интуиция подсказывала, что не все так просто.

— Довольно уже расплачиваться за мифический грех твоего брата. Новое поколение Готаров точно не имеет к этому отношения. Да, пусть у твоих внуков, кроме Олетты, не проснулись способности целителей, но Костадин — маг воды, а Дафина — земли. У них может быть хорошее будущее.

— Нужно, чтобы король официально простил наш род, иначе ничего не получится, — сварливо проговорила Кокордия и оторвала торчащую ниточку с края рукава. Платье ее было старым и выцветшим. — Твой старший брат, муж Марики, собирался заняться этим вопросом, но от него уже три года ни слуху, ни духу.

Странные дела творятся. Сначала с Олеттой беда случилась, потом брат исчез непонятно куда.

Я застыла как громом пораженная.

Поняла, что в какой-то момент начала воспринимать себя как неотъемлемую часть семьи Готар. Даже брата Олетты вдруг посчитала своим.

— Вы расследовали его пропажу?

По молчанию Кокордии я догадалась, что никто ничего не делал.

— Тогда расскажи, что было дальше с Олеттой. И как получилось, что девочка стала немой. Или она была такой от рождения?

Глава 7. Знакомство с собой

Следующее утро началось со знакомства с новой собой.

Я чувствовала себя уже лучше, помогали отвары трав и постельный режим. Плюс молодость, несомненно, играла мне на руку.

И разум как будто просыпался, и душа. Было хорошо и легко, словно груз прожитых лет сбросила. Тяжесть ушла, а опыт остался. Ну просто не жизнь, а мечта.

Оказалось, после того как меня нашли в одном платье на опушке леса, уже целых пять дней пролетело! Первые четыре я провела в постели в бессознательном состоянии и только вчера очнулась. И сразу несколько сюрпризов: знакомство с новой родней, «милым» соседом и травма Костадина.

Попала с корабля на бал, как говорится.

И теперь я стояла перед огромным зеркалом в деревянной раме, которое по моей просьбе установили напротив окна. В спальне не хватало света, даже несмотря на то, что я убрала плотные занавески. А маневр с зеркалом позволил осветлить и расширить пространство.

— Хм, — я нахмурила брови, потрогала щеки, закусила нижнюю губу.

Я не могла понять, нравится мне увиденное или нет. Хотя перебирать харчами не в моем положении, конечно.

Лицо слишком бледное, вокруг глаз серые тени, волосы тусклые, кожа сухая, на щеках мелкая сосудистая сеточка. Зато зубы хорошие, белые — это приятный бонус.

Фигура в одежде казалась стройной, но под платьем скрывалась дряблость, мышцы не были развиты. А бонусом еще и сутулость, и поясничный гиперлордоз, голова вообще уезжает вперед. Все время хочется ссутулиться. Несмотря на худобу, живот вываливается.

И как с такими данными я собралась людей чинить? Лечить в смысле. Ведь травматологу физическая сила нужна и выносливость. А как иначе?

Но это дело наживное. Я стольких консультировала, помогала сбросить лишний вес и снизить нагрузку на суставы, обрести мышечный корсет и жизненный тонус, убрать боли и слабость, что себе помочь тоже сумею.

Всегда считала, что любой человек, особенно врач, должен учиться всю жизнь. И я брала все самое лучшее и интересное не только из традиционной медицины, но и из народной, из восточной, многое пробовала на себе.

Муж был таким же увлеченным. Старше меня на десять лет, он столько всего знал!

К сожалению, Николай рано меня покинул, но мы успели дать жизнь Сереже. Он был копией своего отца — высокий, темноволосый, крепкий. Сосредоточенный, но иногда любил помечтать. А улыбка какая!

Только выбрал не медицину, с детства зоологией увлекался. Киты стали его бесконечной любовью, как и океан. Он не мыслил жизни без водной стихии, побывал даже в Северном море.

Отучился на факультете биологии и экологии, ходил в долгие экспедиции. В последние годы мы виделись редко, но тем радостнее были встречи. Сережа рассказывал, как они с командой спасали величественных млекопитающих. Он никогда не был равнодушным, всем помочь старался, всех спасти и шутил, что стоит на страже нашей планеты.

Незадолго до попадания я узнала, что Сергей хочет сделать своей девушке Марине предложение, они работали вместе. Я так этого ждала! Представляла, что когда-нибудь увижу внуков. Молодежь ведь сейчас семьей обзаводиться не спешит — сначала карьера, путешествия, образование.

Улыбка тронула чужие, но мои губы. Пусть будут счастливы. Сын уже давно вырос и покинул гнездо как вставший на крыло птенец. С ним всегда останется частица меня, моя любовь. А я сама…

Видимо, здесь я нужнее.

Так, не плакать, не плакать! Куда нюни распустила?

Быстро вдо-ох! И выдох. Закрыть глаза, расслабиться, почувствовать свое тело. Оно нуждается в помощи, надо встряхнуться!

На мне была только белая сорочка до пят и войлочные тапки. Прохладно, но терпимо. Сейчас разогреюсь. Кстати, а…

Я огляделась, но не заметила ни жаровни, ни камина. По идее в спальне должна быть холодина лютая. Интересно, какое здесь отопление? Может, магия?

Сделала себе еще одну мысленную пометку — изучить все, что меня окружает.

Каждое мое утро начиналось с гимнастики, приучила себя еще в детстве. Хотя бы пять-десять минут, но надо взбодриться и пойти по своим делам. Тело только спасибо скажет.

Я постепенно знакомилась с новой оболочкой.

Начала сверху вниз: с головы, плеч и до самых стоп. Размяла каждый сустав, легкими хлопками простучала ноги, руки, разогнала кровь.

Потянулась в разные стороны, похрустела, поскрипела.

Эх, Олетта, Олетта. Слишком много сидела и мало двигалась. Чем она занималась в монастыре? Может, науки какие изучала? Много читала и переписывала какие-то тексты?

Ладно, об этом потом.

А пока присесть, сделать «лыжника», потом наклоны, одну руку вверх, другую вниз, раскрыть грудную клетку. И дышать сразу легче, словно лопаются оковы.

Распустить косу и позволить волосам свободно струиться по спине, помассировать виски, лоб, всю голову.

Ух, хорошо! И щечки порозовели, и глаза заблестели.

Кра-со-та.

И вообще, не собираюсь я долго болеть, кашлять и загибаться, а значит, помогу себе сама. Сложила ладошку лодочкой и простучала грудную клетку.

— Ты чего это, демонов вызываешь? — послышался голос Кокордии, когда я приступила к дыхательной гимнастике.

— Главный демон у вас по соседству живет, а я практикую дыхательную гимнастику по Неумывакину. Лекарь такой был в нашем мире. — Я повернулась к ней и сложила на груди руки. — Нейра Кокордия, вас стучать не учили?

Я уже знала, что знатных женщин в этом мире называют нейрами, а мужчин — нейтами.

Графиня прошла в комнату, шаркая ногами и сутуля плечи. Надо и ее приобщить к гимнастике. Сошьем себе трико и вперед! Хотя бы скандинавской ходьбой заниматься. Просторы тут широкие, воздух чистейший.

— А я у себя дома.

— Тут не поспоришь.

Следом за ней вошла Марика. На ней, как маленькая обезьянка, висела пухлая щекастая девчушка лет трех. Каштановые волосы малышки вились как пружинки, во рту она держала кончик большого пальца и смотрела на меня исподлобья.

Просто тучка какая-то, а не девчонка. И видно, что тяжеленькая, Марику аж перекосило, но женщина терпела. Своя ноша не тянет.

Глава 8. Младший брат

— Костадин у нас не привык жаловаться. — Марика крутилась из стороны в сторону, покачивая свою персональную тучку, а та только ногами дрыгала. — Дафина и матушка Коко приготовили ему отвары, поэтому все гораздо лучше, чем могло бы быть. Хорошо, что тебя обучили лекарскому делу в монастыре, сразу нашему мальчику на помощь бросилась.

Значит, легенда уже работает. Все думают, что медицину я изучала у монахинь.

Вообще мне сразу понравилась бесхитростная Марика, не было в ней высокомерия и надменности. А может, она не из знатного рода вовсе и мой брат на ней женился по любви?

Потом спрошу у Кокордии.

— А какие отвары он пьет?

Надеюсь, здесь нет неизвестных травок-муравок со странными свойствами? А то ведь придется разбираться еще и в них.

Графиня принялась перечислять:

— Ромашка, календула, зверобой, родиола и косторост. У нас своя оранжерея имеется, Дафина в этом преуспела. Хоть еще и молоденькая совсем, но старые лекарские книги по травам и сборам изучила, — Кокордия вздохнула. — С такими данными — маг земли и травница — могла бы хорошего жениха отыскать. Да не судьба, видно.

— Матушка, прекратите, прошу вас! — взмолилась Марика. — Нашу красавицу и умницу хоть сейчас за принца отдавай.

— Ага, за принца, — пробурчала Коко себе под нос. — А наш-то лекарь, прохиндей, так и не вернулся. Записку прислал, что просит его разжаловать. Другое место нашел, — обиженно пробормотала графиня. — Зря мы его все это время кормили. Он, негодяй такой, постоянно налево глядел да место подоходней искал, отправлял запросы в гильдию. Это мне потом уже рассказали.

— Не будем осуждать его, бабушка. Ведь теперь у нас есть я, — я кротко опустила взгляд. — Более того, мы род целителей, зачем нам какой-то обычный лекарь?

— Я погляжу, монахини слишком хорошо излечили твой недуг. Стала болтать к месту и не к месту, — проскрипела графиня. — Ты переодевайся, не стой в сорочке. Вот только личных горничных у нас нет, так что или сама справляйся, или Марика тебе поможет.

Я бросила взгляд на платье, лежащее на кровати.

— Да что я, совсем беспомощная? Раньше у меня тоже горничной не было, как-то выживала.

Интересно, насколько плохо материальное положение рода? На что живет и существует графство, какие у него источники дохода? Это все только предстоит выяснить.

Когда женщины покинули мою спальню, я посетила смежную комнатушку. В центре высилась небольшая ванна из камня, в потолок была встроена какая-то штука, напоминающая тропический душ. Стоило дернуть за кольцо в стене, и оттуда лилась вода. Правда, холодная, ведь чтобы нагреть ее, следовало бросить в ванну пару темно-бордовых камней, по своей структуре напоминающих пемзу.

Ну а трон — он и в Африке трон. Правда, от использования его я едва не получила повторный инфаркт миокарда. Поток воды унес отходы с таким звуком, будто кто-то рядом со мной открыл врата преисподней.

Проделав водные процедуры, я натянула платье Марики, глядя в зеркало, расчесала волосы и заплела косу. Качество стекла было, конечно же, не таким хорошим, как в нашем мире. Не было той кристальной прозрачности и чистоты, кое-где навсегда застыли мелкие пузыри.

Внезапно по поверхности зеркала будто рябь пробежала. От неожиданности я выронила гребень.

Тьфу ты! Причудится же такое.

Подняв с пола аксессуар для волос, ненароком бросила взгляд на колечко с голубым камнем. То, что было на мне в момент пробуждения.

А колечко-то красивое, серебряное. Неужели в монастыре разрешено носить украшения? Я присмотрелась — в узоре угадывались очертания змейки, что кончиком хвоста оплетала камень.

Надо спросить потом, откуда оно взялось.

Размышления прервал стук в дверь, и, дождавшись моего разрешения, вошел Костадин. Левую руку, согнутую под прямым углом, фиксировала косыночная повязка, только кончики пальцев торчали.

Выглядел он вполне бодро: вернулся здоровый оттенок кожи, серые глаза заблестели. Светлые вьющиеся волосы юноши были перехвачены шнурком, а куртка накинута на одно плечо.

Миловидный паренек, высокий, жилистый. Я физически ощущала исходящую от него неловкость: он не знал, куда деть глаза.

— Ну что же ты застыл как не родной? Проходи, садись, — я указала на кресло у невысокого столика.

Кажется, он не ожидал от меня улыбки и гостеприимства — растерялся окончательно. Сейчас он нисколько не походил на того отчаянного парня, который кинулся на графа с голыми руками.

— Я представлял тебя совсем не такой, — наконец вымолвил он.

— Правда? А какой ты меня представлял?

Мне было интересно, что думают об Олетте обитатели замка и родственники. Должно же было сложиться мнение на основе слухов, сплетен, чужих разговоров. Узнав все это, я могу подумать над стратегией поведения.

— Я тебя совсем не помню, мне было два, когда ты отправилась в монастырь. Я знал тебя с чужих слов, — заявил он и прошел на середину комнаты, оглядел нехитрое убранство и задержал взгляд на мне. — Можно я не буду передавать услышанное?

Из рассказа Кокордии я поняла, что ее внучка была слишком необычной, замкнутой, жила как будто в двух мирах параллельно. Естественно, людям это не нравилось, Олетту сторонились. Может, у нее совсем не было друзей. И обитатели замка вздохнули с облегчением, когда странную девочку отдали в монастырь.

— Как твоя рука? — я перевела тему, чтобы сгладить неловкость.

По душам говорить можно будет только тогда, когда между нами появится доверие. А пока мы, увы, чужаки.

Костадин ни в какую не хотел жаловаться, считал, что это недостойно мужчины. Пришлось тянуть из него слова клещами.

— Конечно, первое время будет болеть. Но бабушка и сестра подобрали для тебя хорошие травяные сборы…

Эх, знать бы еще, что за косторост! Из названия следует, что он должен помогать костям регенерировать. А может, у него вообще магические свойства?

Надо выяснить особенности местной флоры и фауны. И как, спрашивается, мой бедный мозг должен в кратчайшие сроки вместить такой объем информации?

Глава 9. Сердце бабушки

— На монастырь Пресветлой Матери, в котором вы, нейра, воспитывались, кто-то напал. Разграбил и сжег его, представляете?! Одни голые стены остались, — торопливо рассказывал слуга, пока мы неслись по коридору. — Гента поехал туда по поручению нейры Кокордии, чтобы настоятельнице весточку передать. Пусть, мол, не волнуется, наша Олетта уже дома и с ней все хорошо. А вместо этого попал на пепелище.

— Кто посмел совершить такое?! — взревел Костадин.

— Да разное говорят…

Мужик распахнул дверь в покои графини, и я залетела внутрь. Живот скрутило от страха, но сначала помочь старушке Коко, а потом уже выяснять детали нападения на монастырь.

Кокордия, охая и держась за сердце, полулежала в глубоком кресле. Седые букли растрепались, белый воротничок платья сбился. Над ней хлопотала Дафина, прикладывая к губам бабушки стакан с водой.

— Где болит? Сердце? — я сразу нащупала пульс на запястье.

— Ох-хо-хо, — сокрушалась Кокордия. — Как они могли? Ничего святого у этих нелюдей!

— Бабушка! — Костадин с широко распахнутыми глазами метался туда-сюда. — Чем тебе помочь?

Рядом пускала слезы младшая сестренка Олетты. По щекам катились крупные прозрачные горошины и падали на ковер под ногами.

— Не мельтешите! — прикрикнула я. — Конечно, пульс зашкаливает. Так и думала.

В подушечки пальцев неистово билась лучевая артерия. Пульс частый, сильный, там и давление подскочило — я это ощущала ясно.

Многие отмечали, что у меня глаз-алмаз, а еще сверхчувствительные руки. Не пользуясь тонометром, я определяла давление почти без промаха.

— Слушай меня внимательно, бабушка. Сначала делаешь медленный вдох, считая до четырех. Вот так…

Хорошо, что она быстро сориентировалась и взяла себя в руки.

— Теперь на четыре счета задерживаешь дыхание. Ага, хорошо. И так же медленно выдыхаешь. Давай. Один, два, три, четыре.

Этому методу уже сто лет в обед, я о нем узнала, будучи студенткой. Он работал, когда под рукой не было таблеток, а у меня в последние месяцы сердце шалило чаще обычного.

Надо было слушать Давыдян.

Я представила, как подруга плачет над моим бездыханным телом, вытирая крупные слезы цветным платком, и приговаривает: «Допрыгалась, Анатольна!»

Тьфу! Фантазия разыгралась не к месту.

Кокордия успокоилась и медленно, размеренно дышала, пока я контролировала ее пульс.

— Теперь давай попробуем нежно помассировать глазные яблоки. Закрой глаза… Нежно, бабушка, не надо вдавливать их в черепную коробку.

Я на самом деле очень испугалась, лет-то ей уже немало. Нельзя допустить, чтобы Кокордия упала с инфарктом или инсультом.

— Сестренка, смочи платок холодной водой и оботри бабушке лицо.

Дафина кивнула, полила кусочек ткани водой из графина и выполнила мое поручение со всем тщанием, на которое только была способна. Она уже перестала реветь и только шмыгала носом.

— Костадин, приоткрой оконную створку. Пусть в комнату заходит свежий воздух.

Следом я помогла графине перебраться на кровать, свернула валиком шаль и положила ей под шею.

— Вы можете идти, я посижу с ней, — обратилась к родственникам, снова прощупывая пульс Кокордии и успокаивая их: — Кровяное давление стало ниже, сердцебиение реже. Бабушка просто перенервничала.

— Но… — попыталась возразить Дафина, однако Костадин повел ее к выходу.

Мне тоже требовалось отдышаться. Я положила руку на грудь — мое собственное сердце билось о грудную клетку, как воробушек.

— Дафина, если есть такая возможность, то приготовь какой-нибудь успокоительный отвар. Например, из корня валерианы.

— Конечно, я тотчас же отправлюсь в свою кладовую, в моих запасах он был.

И брат с сестрой покинули комнату.

— Ну что же ты так себя довела? — спросила я с укором. — Испугала бедных внуков.

Кокордия приоткрыла один глаз и посмотрела на меня.

— Ты ничего не понимаешь. Разрушить монастырь мог только самый страшный нелюдь. Как можно покуситься на святое?

— Это был Савад?

Кроме графа мне никто на ум не приходил. А еще он достаточно жесток, чтобы сотворить такое.

— Я не знаю. В нашем королевстве оскорбление Пресветлой Матери и Всеотца строго наказывается. Савад не настолько глуп, чтобы так подставлять себя, — она сухо кашлянула в кулак. — Быть может, это дело рук кого-то не нашей веры.

Я ничего не понимала, слишком все в этом королевстве запутано. Остались ли свидетели трагедии? Что стало с обитательницами монастыря? И что за таинственные иноверцы?

Все это только предстоит выяснить. И хорошо, если за дело возьмется кто-то влиятельный. Как вообще у них преступления расследуют?

— А эта беда, часом, не связана с побегом Олетты?

Графиня помолчала немного. Мне не хотелось сильно ее теребить, да, пожалуй, продолжим в другой раз. Сейчас ей лучше поспать.

— Ладно, ты постарайся уснуть, я больше не буду тебя мучить расспросами…

— Олетта уже ничего не расскажет, — внезапно глаза Кокордии широко распахнулись, словно ее озарило, — но ты можешь попытаться узнать.

— Я? Каким образом?

На ум пришли сюжеты прочитанных книг. Иногда героиням-попаданкам доставалась память тела прошлой владелицы, но я понятия не имела, как можно управлять этими процессами.

Кокордия свела брови на переносице, отчего морщины на лбу стали еще глубже.

— Я слышала об иномирцах или попаданцах в чужие тела много-много лет назад. Еще отец кое-что рассказывал. Но никогда, слышишь, — она схватила меня за запястье, — никогда появление души из другого мира не проходило бесследно. Оно сулило либо великие беды и разрушения, либо великое благо.

— Ты была уверена, что мое появление принесет что-то хорошее, верно? Иначе бы не приняла меня.

Графиня кивнула.

— Еще есть теория, что попасть в умирающее тело может только похожая душа. В вас с Олеттой есть что-то общее. Я думаю, что магия в тебе спит очень крепко, но часто она пробуждается от какого-то толчка, стимула. Дар целительства у Олетты проснулся, когда заболел ее щенок. А некромантии — когда она увидела падающего с крыши человека. У тебя уже произошел спонтанный выплеск силы и ты высадила дверь.

Глава 10. Знакомый незнакомец

Родовой замок графской семьи назывался Ключом. Ребята не знали точно, почему он получил такое имя. То ли потому, что в окрестностях из всех щелей бьют источники, то ли потому что владения Готаров открывают путь к перевалу.

Я успела заметить небогатое убранство, трещины в стенах, рассохшееся дерево. Этому замку точно нужен ремонт. Шагая по коридорам и лестницам, мы с ребятами осторожно прощупывали почву и искали тропинки к взаимопониманию.

Дафина меня пока чуралась и смотрела с легким недоверием, а Костадин или Костик, как я мысленно его называла, немного оттаял. С первого взгляда было понятно, что они брат и сестра: похожие черты лица, разрез и цвет глаз, светлые вьющиеся волосы — легкие, точно лебяжий пух. Красивые детишки и видно, что умненькие.

Надо выяснить у них как можно больше разных деталей. И сделать это так, чтобы не вызвать подозрений. Только я всегда была прямолинейной, не любила юлить, а тут приходится носить чужую маску.

— Мне кажется, раньше замок выглядел более ухоженным, — заметила я.

— А мне кажется, он всегда таким был, — Костадин открыл здоровой рукой дверь, ведущую на крышу, и пропустил нас с сестрой вперед. — Но ты права, здесь не хватает хорошего бытового мага.

— А нельзя нанять его?

Я ступала боком — ступеньки были узкими, приходилось думать лишь о том, чтобы не покатиться по ним с грохотом.

— Ты, верно, не знаешь, что с нами мало кто хочет иметь дело. Особенно маги сторонятся нашу семью, сами боятся впасть в немилость, — юноша горько хмыкнул.

— Я правда слишком долго пробыла в монастыре, в жизни вне его стен плохо разбираюсь, — произнесла извиняющимся тоном.

Лестница закончилась, и мне в лицо ударил порыв прохладного ветра. Он пах поздним снегом, что начинает таять под робкими лучами весеннего солнца.

Я заморгала от неожиданности, сделала пару шагов и повертелась на месте. Я попала в сказку! Это лучше всех картин известных мне художников, потому что кисти принадлежали самой природе. Дикой, как этот вольный край.

Ключ стоял на возвышении, горный хребет был так близко — только руку протяни. И я это сделала: потянулась вперед, как бы трогая вершины гор, косматый лес на склонах, перебирая кружевные ленты тумана в долине.

— Говорят, в этом году ловили нардских шпионов. — Дафина плотнее запахнула шерстяное пальтишко, которое смотрелось чересчур широким на хрупкой девичьей фигуре.

— Пусть только сунутся, — мрачно отозвался Костадин. — Надеюсь, не забыли, как наши прадеды гоняли их по всей долине.

Мелкие детали понемногу складывались в единую картинку. Там, за хребтом, живут нарды — собирательное название свободных племен, которые регулярно портят жизнь жителям приграничья.

От такого соседства, признаться, жутковатенько.

— Они могли напасть на монастырь? — Я повернулась к ребятам, которые стояли рядышком. — Они же иноверцы, так? Значит, им ничего не стоило осквернить наши святыни. Или все-таки граф Савад постарался?

— Мы хотели спросить об этом у тебя, — осторожно произнесла Дафина. — Даже подумали, что ты сбежала, потому что на монастырь напали. Но в таком случае ты бы уже давно рассказала об этом бабушке, верно?

— Верно, ей не пришлось бы ждать письма.

— Тогда что произошло? — Костик сделал шаг ко мне, в серых глазах блеснул грозовой росчерк. — Как ты оказалась на дороге, а потом в лесу? Мы думаем, что ты не говоришь бабушке правду, потому что она может пошатнуть ее душевное здоровье.

— Сестренка, мы никому не расскажем, если ты не захочешь. Но с нами можешь поделиться.

Вот насели, воробьи, ты посмотри-ка! Это я, вообще-то, собиралась их расспрашивать.

Две пары глаз смотрели на меня не моргая. Я ощутила себя загнанной в угол. Точнее, на край крыши.

— Кое-что действительно случилось, но для начала мне надо проверить одну догадку.

«Память Олетты! Ау-у!»

Мне просто необходимо узнать, что стряслось в тот день.

На лицах ребят проступило разочарование, и я поспешила повернуть разговор в другое русло:

— Наверное, мы должны что-то сделать. Кто занимается расследованием таких громких дел? Король?

Брат и сестра бегло переглянулись, и парень ответил мне:

— Монастырь Пресветлой Матери находился на землях графства Готар, наш род несет ответственность за все, что происходит на подвластных ему территориях. Беда в том, что наш старший брат пропал, и временно его обязанности исполняет бабушка, но… — он помялся немного, — но главу рода, если она женщина, ни во что не ставят.

Ну и дела! Да у Кокордии, несмотря на возраст, ясный ум. Молодые обзавидуются.

Однако на ту, кто верхом на коне ринется искать преступников и спасать монахинь, она не похожа. К сожалению.

— Если не вернется Лайнель, то я стану главой рода Готар, когда мне исполнится двадцать один год, — заявил Костик.

Значит, моего старшего брата зовут Лайнелем. Батюшки, я точно запутаюсь! Даже название королевства Рэнвилль с трудом запомнила, язык сломаешь. И какой дурак его придумал?

— То письмо прислал бабушке градоправитель, он узнал о нападении раньше. Он должен отправить на место отряд сыщиков, — неуверенно произнесла Дафина, глядя на брата и как будто спрашивая его поддержки. — Или магов-поисковиков.

— Я считаю, что расследовать это дело — прямая обязанность герцога Моро, — жестко заявил юноша. — Это не просто местные разбойники, это могут быть нарды. А у нас людей недостаточно, чтобы отразить нападение в случае чего.

— Олетта, — поддавшись порыву, сестра шагнула ко мне и взяла мою руку в свои прохладные ладошки, — мы понимаем, как тебе тяжело. Но ты всегда можешь положиться на нас. Да, братец? За столько лет ты отвыкла от Ключа, почти никого не помнишь или не знаешь, наш долг — помочь тебе обжиться и почувствовать себя дома.

Почувствовать себя дома. Что-то трогательное было в этой фразе.

Дом.

Да, я бы хотела, чтобы это место стало моим новым домом. А милые светлые люди, которых я здесь повстречала, семьей. Человеку нужен человек.

Глава 11. Артефакт

После прогулки на меня навалилась усталость, все-таки я не до конца оправилась от болезни. Старалась больше пить: травяные чаи, семена аниса и корень солодки от кашля. А еще попросила управляющего, Оливера Гиллауса, доставить воды из ближайшего минерального источника.

— Благородные нейры находят эту воду противной, ею лечатся лишь деревенские старики, — попробовал возразить тот, но сдался под моим напором.

Ничего, пускай привыкают, что в замке появилась новая командирша. И скоро об удивительных свойствах минеральной воды узнает вся округа.

Позже Марика доложила, что Кокордия спокойно спала, а сердечная боль больше ее не терзала. Когда я вошла в покои графини, она восседала в глубоком кресле и диктовала текст письма щуплому человечку с лысиной, пенсне и сколиозом. Он трудился за письменным столом и даже вспотел от возложенной на него миссии.

У окна с напряженным лицом застыл Костадин, но увидев меня, еле заметно улыбнулся.

— Требуем отчета о ведении расследования… Готовы предоставить средства и всячески содействовать…

Я прокрутила на пальце серебряное кольцо. Надо же, оно снова свободно сидит, кажется даже, что вот-вот соскользнет.

Интересно, какие у него тайны?

Покончив с первым письмом, Кокордия принялась диктовать текст послания герцогу Моро. Этот человек здесь главная шишка, и нужно узнать как можно больше об этой таинственной фигуре, прежде чем вести с ним дела. Если удастся доказать свою полезность и лояльность власти, герцог может и словечко перед королем замолвить.

Да и чтобы открыть санатории с лечебницами может потребоваться разрешение и одобрение начальства. Или денежная помощь.

Опять же, нам нужна защита от доброго соседушки Савада, как и от диких нардов. Еще неизвестно, кто из них разорил монастырь. Нельзя просто взять и сделать изгоями целый род, вспомнили бы хоть прошлые заслуги Готаров!

В конце Кокордия подписала оба письма легким взмахом пера. Важно сняла с пальца родовой перстень-печатку и приложила к горячему воску, а потом отпустила секретаря.

— Вернулась уже? — подняла на меня взгляд.

— Мы провели Олетту по замку, бабушка, — доложил Костик и замялся, будто ужас как хотел что-то нам сообщить.

— Ну, ты чего весь извелся? — поинтересовалась Кокордия.

— Сестра, а ты не знаешь никакого средства, чтобы перелом сросся быстрее? — Юноша поднял на меня взгляд ясных очей. — Я бы очень хотел тоже отправиться на поиски тех, кто разгромил монастырь Пресветлой Матери.

Я покачала головой и коснулась руки в повязке.

— Пока надо надеяться на молодой организм и соблюдать покой. Чем меньше будешь тревожить руку, тем скорее срастется кость.

Как и следовало ожидать, мои слова опечалили парня. Может, кто-то и способен вылечить такую травму взмахом волшебной палочки, но только не я.

— Но ведь можно обратиться к магу-целителю, — Костик предпринял последнюю попытку.

Графиня недовольно вздохнула.

— Если бы знать по-настоящему надежного человека. Но разве я могу доверить своего внука кому попало? К тому же маг-целитель может быть в сговоре с нашими врагами. Нет уж, Костадин. Уйми свой норов и иди лучше… историю поучи! — выдумала она на ходу. — А прочитанное будешь пересказывать Олетте, — бабуля незаметно мне подмигнула. — Она поди ученая, проверит твои знания.

Меня охватила паника, но только на миг. А что, Кокордия просто гений! Сам того не ведая, братец будет помогать мне по крупинкам собирать информацию об этом мире.

Как только парень покинул покои бабушки, я сказала:

— Обещай, что больше не будешь так волноваться. У нас впереди много дел. Сердце — это тебе не волосы, новое не отрастет.

Та потянулась в кресле и размяла шею.

— Не каждый день получаешь такие вести. Еще раз благодарю за помощь, Оле… — она вдруг нахмурилась и пристально поглядела на меня. — Как к тебе лучше обращаться?

— Для своих я просто Оля. Вдова, врач травматолог-ортопед. Но знаю и умею больше, чем включает в себя моя специализация.

Я могла бы рассказать столько! Моя история заняла бы всю ночь.

Я опустилась в кресло напротив. В комнате витал резкий запах пудры и лекарственных трав. Сама спальня была оформлена в темно-бордовых тонах, роскошное убранство за годы и десятилетия порядком обветшало.

— Так ты тоже вдова?

Я кивнула и подковырнула ногтем засохшее пятнышко на юбке.

— Со временем я расскажу тебе историю своей жизни. Поверь, там можно и посмеяться, и поплакать.

Графиня задумчиво потерла подбородок.

— Когда-то мой отец говорил, что глаза и сердце связаны. Сегодня, благодаря тебе, я вспомнила его слова.

— Ничего удивительно тут нет. Это глазосердечный рефлекс, связь двух крупных нервов, один из которых влияет на работу сердца, — объяснила я. — А твой отец наверняка был хорошо знаком с анатомией.

— Мой дед знал еще больше, но он умер до моего рождения. А его дневники вместе с ценными родовыми книгами спрятал брат, когда мы попали в опалу. Больше их никто не видел. Может, их вообще украли.

Тьма вопросов крутилась в голове, но начать я решила с кольца. Продемонстрировала палец с украшением и, видя непонимающий взгляд графини, спросила:

— Ты знаешь, что это за кольцо и откуда оно у Олетты?

— Конечно! Колечко тоже связано с моим дедом, графом Блаваром Готаром. Тогда у нас был мир с нардским князем, и тот прислал украшение в благодарность за исцеление сына.

— Так это мужское кольцо? — я присмотрелась внимательнее к орнаменту и аккуратному камню. Может, пальцы у деда были тонкими, как у женщины? Или он носил украшение на мизинце?

А Кокордия продолжала:

— Отец говорил, что эта вещь непростая, а возможно, и опасная, — она загадочно понизила голос. — Одним словом, артефакт. Но никто, кроме деда, не знал о его свойствах. Все, кто хотел завладеть им, таинственным образом его теряли. Ложились ночью с кольцом, а просыпались — нет его! Само перемещалось в шкатулку. Я тоже пробовала, но и мне оно не далось. Получилось только у Олетты. Незадолго до того, как у нее открылся страшный дар, она увидела его среди семейных редкостей. Последних, что у нас оставались. Схватила и надела на палец, я даже рта открыть не успела! Потом снять пытались, а оно ни в какую. Так и проходила девочка с ним все эти годы.

Глава 12. Полный трындец

— Про кого? Леррана Моро? — Кокордия приложила к уху ладонь, а потом мне показалось, что она пробурчала себе под нос что-то нехорошее.

Видимо, у них с герцогом любовь и понимание.

— Для меня он заносчивый и наглый мальчишка, — подбородок моей новой подруги обиженно задрожал. — Смелый, конечно, но его наглости это не умаляет! Знаешь, что он заявил несколько лет назад, когда мы пожаловались ему на то, что Савад отказывается платить аренду? Что его не интересует крысиная возня родов, разбирайтесь, мол, сами! Еще проблемы опальных целителей, лишенных дара, он не решал. И что у него есть дела посерьезнее.

— Да-а, — протянула я и подперла голову кулаком.

На этом Кокордия не остановилась, мне нравилась ее манера подходить ко всему серьезно, с чувством, с толком, с расстановкой. И благодаря ей я узнала кое-что новое о месте, в которое занесла меня судьба.

Королевство Рэнвилль довольно обширное, а герцогство Моро занимает его северо-восточную часть. Эти земли долгое время были независимыми и присоединились к короне позже всего, по сути являясь государством в государстве.

Жители Моро с подозрением относятся к прогрессу техническому и магическому, недолюбливают южан и население столицы и центра, а по менталитету ближе к тем самым нардам, с которыми страстно воюют уже не первое столетие.

Здесь традиции предков сильны, люди — консервативны, основательны, как и горы, которые тянутся грядой вдоль границ герцогства.

А еще, судя по всему, я попала в период позднего феодализма. Власть аристократов пока еще держится, но на пятки наступают ушлые дельцы и крупные промышленники. Я когда-то интересовалась социологией и политэкономией, поэтому немного в этом понимала. И знала, какие проблемы могут у нас возникнуть.

— На твоем месте на этого выскочку Леррана я бы не рассчитывала. Его отец был еще куда ни шло, а он… — она махнула рукой, ставя на нынешнем герцоге крест. — Солдафон и есть.

— Нет, ты не права. Надо налаживать контакт, — произнесла я мягко. — Смотри, когда нам будет, что ему предложить…

Его люди участвуют в стычках с горцами, значит, есть раненые. Постоянно нужны лекарства и сырье для них, так ведь? А у нас все самое лучшее, отборное, и свой маг земли имеется. Пусть неопытный, но молодость не порок.

Мой личный опыт подкреплен современными знаниями, я могу внедрить новые технологии и провернуть в медицине мини-революцию.

Что? Есть свои целители? Пфф! Да они в глаза не видели тот же аппарат Илизарова. И вообще, пока лично не убежусь в их магической силе, не поверю. Так-то!

А реабилитация отважным воинам нужна? Даже если травмы были получены много лет назад?

Нужна, конечно! И тут на помощь придут уникальные методики Ольги Анатольевны, живительные минеральные источники, диеты, механотерапия и лечебная гимнастика. А чудесный климат графства Готар как нельзя лучше поспособствует выздоровлению.

Так что нам есть, что предложить сиятельному герцогу Леррану Моро. Подумаешь, всего-то надо приструнить жадных соседей, не мешать, а то и поддержать нашу инициативу. И наказать тех, кто разрушил монастырь Пресветлой Матери.

— Понимаю, что на первый взгляд это кажется неосуществимым, я не питаю иллюзий. Но все начинается с малого, а я такой человек, что уж если загорелась, то сделаю. Непременно сделаю, — в подтверждение своих слов я сжала кулак. — Но мне нужны союзники. Ты, Костадин, Дафина, Марика, малыш Замир. Ради чего прозябать в бедности и терпеть подножки от соседей, когда у вас буквально из всех щелей хлещет жидкое золото?

Кокордия слушала внимательно, ни слова не проронила. И теперь молчала, переваривая информацию.

— Ты рассуждаешь очень смело и здраво, от женщины я такого не ожидала, — вымолвила она наконец.

— В прошлой жизни мне пришлось много крутиться, пахать, чтобы чего-то достичь. Я, знаешь ли, не могла похвастать богатыми родителями или голубой кровью. Но то, что достается с трудом, больше ценится.

— И это верно. Иногда я думаю, что аристократы из опоры трона и щита государства превратились в мерзкий ленивый придаток. Честь растеряли вместе с магией.

Кокордия повозилась в кресле и торжественно сжала деревянные ручки.

— Знаешь, мне нравятся твои слова. Я готова поддержать как смогу…

— Так-так, погоди, — перебила я, вспомнив фразу, которую обронила та во время разговора. — Ты говорила, что Савад вам не платил аренду. А можно поподробней?

Кокордия стыдливо отвела взгляд.

— Увы, мой сын, а потом и твой старший брат, Лайнель, который исполнял обязанности главы рода после смерти Алаиса, были слишком доверчивыми и мягкотелыми, ведомыми. Савад владеет двумя суконными мануфактурами, поэтому ему нужны сочные пастбища для овец. Он уговорил Алаиса отдать одну из наших пашен в аренду на десять лет под пастбище…

— Пашню под пастбище?! — от возмущения я чуть не задохнулась.

Мда, похоже, сынок Кокордии страдал одной из степеней слабоумия.

Графиня разочарованно покачала головой. Из пучка выпала тугая прядь и пощекотала ей кончик носа.

— Апчхи! Да-да, вот такие дела. Но после окончания сроков Савад не убрался с наших земель со своими вшивыми овцами, а просто перестал платить! И это еще не все…

Я открывала и закрывала рот, как рыба, пока Кокордия рассказывала вещи, от которых мое не терпящее несправедливости сердце рвалось в клочья.

Савад и ему подобные доброхоты на пару с бездарными главами рода угробили экономику графства. Крестьяне с каждым годом все больше нищали, в городах распоясались купцы и ростовщики, мутные банки плодились, как грибы после дождя.

Люди, чтобы расплатиться с кредиторами, отдавались чуть ли не в рабство, рос уровень преступности. Молодняк и подмастерья создавали «братства» и протестовали против произвола гильдий и дельцов.

В общем, полный трындец.

На этом фоне бородатые нарды с гор казались просто идеальными соседями. Душками.

А может, мой старший братец Лайнель, видя ситуацию и будучи не в силах на нее повлиять, просто слинял? Бросил старую бабку и жену с тремя детьми, а теперь живет себе где-нибудь на островах и в ус не дует.

Глава 13. Зеркало Блавара Готара

— Уймись, пигалица. Еще я не подпитывал тщеславие всяких там вертихвосток, — на зеркальной поверхности проступили глаза, нос и движущиеся губы. Я смотрела на это все, даже не дыша! — Но если желаешь знать, ты совсем не в моем вкусе.

Я осоловело моргнула.

Чудеса в решете какие-то. В жизни не могла подумать, что столкнусь с говорящим зеркалом.

— Простите, господин… — я кашлянула, не зная, как правильно к нему обращаться. Даже то, что меня назвали вертихвосткой, пропустила мимо ушей. — Мое тщеславие подпитывать вовсе не требуется. Будем знакомы. Меня зовут Олетта Готар.

По серебряной глади пошли волны, как будто зеркало сморщилось.

— Врешь. Я-то вижу истину, ты точно не Готар.

Я закатила глаза и выдохнула:

— Ладно, можно просто Ольга. А вы кто?

— Я — артефакт-помощник великолепного, неподражаемого и талантливейшего Блавара Готара.

Ага, кто там заикался о тщеславии? Ну-ну.

Так, погодите! Он сказал Блавар? Это дед Кокордии и маг-целитель, чье кольцо я ношу?

— Очень интересно. Никогда не думала, что однажды удастся встретиться со столь редким и могущественным артефактом.

Мне показалось, или зеркало одобрительно задрожало? Как будто ему понравилась моя не слишком умелая лесть?

— Увы, мной не пользовались много лет, — послышался разочарованный голос. — Моя сила без регулярного взаимодействия с магом-хозяином почти иссякла. Но ты права, Ольга, когда-то я был очень могущественным, умел открывать порталы в далекие города, показывать то, что скрыто от глаз простого человека, а еще обеспечивал связь между теми, кто владеет моими братьями-зеркалами. Артефактами, вышедшими из-под руки знаменитого Эдмундо Пери.

Ну и дела! Почему мне раньше никто не сказал о его свойствах? Неужели даже Кокордия о них не догадывалась?

А не врет ли, часом, зеркальце? Жизнь научила принципу: доверяй, но проверяй.

И вдруг как-то неловко стало. Я перед ним полуголой ходила, упражнялась, кривлялась.

— Что нужно сделать, чтобы ваша волшебная сила вернулась? — спросила я осторожно, а стекляшка вся прям оживилась, зарябила, замигала.

— О, ничего особенного! Всего лишь ма-аленькая капелька крови на мою раму.

Ага, сейчас! Разбежалась! А вдруг подхвачу какой-нибудь иномирный вирус?

Да и вообще, у всех народов мира зеркало ассоциировалось с чем-то потусторонним, пугающим, скрытым от глаз людских. С ним связаны и гадания, и поверья, а мне вот так в лоб — капельку крови дай, позолоти ручку. Сразу в голову мысли о темных ритуалах лезут. Какой бы смелой я ни была, думать трезво тоже надо, не торопиться, просчитать все риски. Вдруг случайно душу продам?

Стекляшка начала терять терпение, рот растянулся недовольно:

— Ну, почему медлишь? Боишься меня?

Я сложила руки на груди.

— Сначала мне надо убедиться, что ты не представляешь опасности.

— Я? Опасность? — зеркало расхохоталось. — Да любая другая бы на твоем месте прыгала от счастья. Во всем мире наберется не больше двух дюжин таких артефактов, а ты… Сразу видно, что крестьянка необразованная. А еще к родству с Блаваром примазываешься.

Болтовня заносчивой вещицы меня утомила. Сдернув с кресла вязаную шаль с кистями, я произнесла:

— Знаешь что, свет мой зеркальце? Я своим происхождением горжусь. Мои предки были честными людьми, работали, не воровали, всегда жили по совести. А вот тебе стоит помолчать и подумать над своим поведением, — и набросила шаль на болтливое стекло.

Все звуки смолкли, будто кто-то выключил телевизор.

Я перевела дух.

На сегодня слишком много новостей. Мой мозг распух, как дрожжевое тесто, готовое вывалиться из кадушки.

И если от волшебного кольца мне никуда не деться, то связывать себя с зеркалом вот так, без подготовки, без выяснения подробностей я не стану.

— Вот и сиди там. Буду признательна, если не станешь будить меня среди ночи своими фокусами.

— Спасибо за идею, — проворчало зеркало Блавара Готара.

— Ты не смотри, что я такая хрупкая. Могу и с третьего этажа пульнуть, — пригрозила я, хотя знала, что в реальности этого не сделаю.

— Да пожалуйста! Могла бы узнать столько интересного, но теперь и слова не скажу. Я обиделся.

Ох уж эти магические штучки! У каждой свой характер.

Я выпила травяной отвар и взбила подушку. Бросила взгляд через плечо на своего внезапного соседа.

А ведь мучает любопытство, мучает. Не буду отрицать.

Надеюсь, Кокордия хоть что-то знает про зеркало своего дедули…

***

Вредная стекляшка вела себя пристойно и ночью ни разу меня не побеспокоила. Поутру вчерашнее происшествие вообще могло бы показаться сном, если бы не шаль, наброшенная на зеркало.

Рассвет только зарождался над вершинами гор. Тусклые утренние лучи робко прокрались в комнату.

Следуя привычке из прошлого мира, я решительно отбросила одеяло и потянулась, разминая суставы и мышцы. Красота! Такое облегчение сравнимо с чувством, когда после тьмы неудачных попыток удалось наконец чихнуть.

Еще моя бабушка-долгожительница говорила: «День должен начинаться тогда, когда ты лежишь в постели». Это тело обязано прослужить мне долгие годы, вот и надо беречь его смолоду. Учту все ошибки прошлой жизни.

Я прислушалась к ощущениям. Горло перестало першить, а кашель почти не тревожил. Отлично! Прежде чем строить большие планы, надо начать с себя. А то какой пример я покажу будущим пациентам? Хилую девицу, которая загибается после подъема на третий этаж? Ссутуленные плечи и неуверенную походку?

На лицо я, допустим, даже симпатичная. Убрать бы еще мешки под глазами и приподнять скорбно опустившиеся уголки губ. Эта привычка досталась мне от Олетты, и я так делала неосознанно, как будто мне всегда было тоскливо.

Я покрутила запястьями, стопами, согнула и разогнула колени и тазобедренные суставы. Потрясла руками, лежа на спине — как жук, который не может перевернуться.

Глава 14. В семейном кругу

Снова стало тихо, как в склепе.

Сердце колотилось, во рту пересохло. Кажется, ткань погасила магию, и мужчина по ту сторону зеркального экрана исчез.

— Ах ты, гаденыш. Отомстить, значит, решил? — спустя некоторое время процедила я тоном, от которого должны были расплавиться стеклянные потроха артефакта. — Транслировал сцену моего переодевания какому-то мужику? Думаешь, это весело и остроумно?

Но зеркало как воды в рот набрало.

— Нагадил и в кусты? — я сделала шаг назад и погрозила ему пальцем. — Сегодня же переедешь в чулан!

Кокордия, едва узнала о происшествии, вихрем прилетела ко мне в спальню. Долго крутилась возле артефакта, пыталась с ним заговорить, внимательно осмотрела его, постучала по раме, даже понюхала.

Упрямая стекляшка молчала и не подавала признаков жизни.

— А тебе точно не приснилось? Отец мне не рассказывал, что зеркало дедушки Блавара говорящее. Возможно, он и сам не знал. Дед умер довольно рано, мало чем успел поделиться с потомками.

— От чего он умер?

— От своего дрянного нрава и длинного языка, — ворчливо произнесла Кокордия. — Деда вызвал на магическую дуэль один барон, по чести жены которого Блавар знатно прошелся. А он ведь владел не только традиционным целительством, но и боевым, — в голосе Кокордии промелькнула горделивая нотка. — Но соперник оказался сильнее.

— Да уж, весело, — я почесала затылок.

Знала история одного гения, который точно так же помер на дуэли во цвете лет из-за того, что не умел держать язык за зубами.

Интересно, а что за боевое целительство?

— Что будем делать с зеркалом? — Я махнула в сторону этого наглеца. — Мне в соседях вуайеристы не нужны. Я не смогу чувствовать себя хорошо и комфортно, зная, что в любой момент за мной могут подглядывать.

— Говоришь, зеркало просило каплю крови? — задумчиво пробормотала графиня и хмыкнула. — Обычно так действуют темномагические и серые артефакты. Может, оно ощутило в тебе скрытую некромантку?

Я отмахнулась.

— Да ну тебя, Коко. Сплюнь! Я в такие игры не играю.

— Вы посмотрите на нее, принцесса какая! Не спеши отказываться и ссылать артефакт прочь. Он так долго простоял в чулане, что может и на уступки пойти, — последнее она сказала уже громче, чтобы вредная стекляшка услышала. — Иначе мы его отправим… в подвал! Крысы пусть в него любуются.

Мне показалось, что даже воздух в комнате завибрировал от возмущения. А Коко вдруг хихикнула и заговорщицки посмотрела на меня. Даже морщины засияли, как золотые лучи.

— А что за мужчина был? Хоть красивый?

— Да откуда я знаю? Не разглядела. Вроде не страшный.

И правда, там было темно, а я — слишком удивлена и испугана, чтобы пристально рассматривать незнакомца.

Когда перестану злиться на зеркало, спрошу, кто это был. Надеюсь, он не много успел увидеть. А еще надеюсь, что после такого стыда мы с ним никогда не встретимся в реальности. Ну или если встретимся, то он меня не узнает.

— Досадно, — протянула Кокордия. — Выяснить бы, кто владеет похожими зеркалами. Надо в библиотеке поискать информацию. Зеркало работы Эдмундо Пери, хм. Знакомое имя, — продолжала она. — Кажется, это придворный маг, жил пару веков назад.

Ну вот, теперь у меня появился еще один повод посетить хранилище знаний. А зеркало пусть пока стоит, просто укрою его получше. Надеюсь, подумает над своим поведением: со мной шутить — себе дороже.

Пока мы готовились к завтраку, Кокордия немного просветила меня в боевом целительстве.

— Чтобы рассечь кожу и мышцы, запустить сердце, сломать неправильно сросшуюся кость, маг-целитель использует свою силу. Огромную роль здесь играют точность и контроль. Рассечь всего один маленький сосуд, не повредив окружающие ткани своей магией, сложнее, чем нанести рубленую рану во всю грудь. Да, целители тоже могут сражаться, но их предпочитают беречь и не бросать в пекло. Все-таки их дело — спасать раненых.

Я увлеченно слушала рассказ. Кокордия лишилась дара в детстве, но в теории была подкована. Да и в травах разбиралась, могла оказать простейшую помощь, где не нужны специальные инструменты и умения.

Кстати, об инструментах. Я не знала, чем здесь вообще пользуются местные лекари, что можно приобрести для своих нужд. Необходимость посетить город Ринк и гильдию стояла передо мной очень остро.

В замке и его окрестностях в любой момент может что-нибудь случиться, потребуется помощь опытного врача, а у меня и нет ничего. Я уже молчу про вопросы асептики и антисептики. Хотя бы спирт тут есть?

Пока я раздумывала, в коридоре нас нагнал Костадин. Очень вовремя, я все равно хотела проверить его руку.

— Олетта, бабушка, — произнес он, запыхавшись, и откинул со лба светлые пряди.

— А ты что такой взъерошенный? — прищурилась графиня.

Будучи совсем небольшого росточка, Кокордия умудрялась смотреть на всех свысока.

Юноша отвел глаза.

— Тренировался на улице.

Мы обе опешили.

— Как тренировался? Тебе покой нужен.

Костик ожег меня упрямым взглядом.

— И что мне теперь, на перине возлежать? Нейт Парами сказал, что у меня уже хорошо получается комбинировать фехтование и стихийную магию, нельзя бросать занятия надолго. Кто вас будет защищать, если Савад или нарды нагрянут?

Бабуля схватилась за сердце, я — за голову.

— Да я аккуратно, задействовал только правую руку, — пробубнил он и опустил взгляд. — Пальцами шевелил, как ты говорила, лед прикладывал. Отека нет, ничего не давит и не болит, — и продемонстрировал мне кончики пальцев.

— Сейчас может не болеть, а потом как разболится.

И что мне делать с упрямыми юнцами?

Я уже давно успела отвыкнуть от подростковых бунтов своего сына, хотя по сравнению с другими Сережа был просто образцом послушания. Интересно, как он там? Как пережил трагическую новость?

Нет, сейчас не время об этом думать, эти мысли приносят лишь боль. Пусть о прошлой жизни у меня останутся только самые добрые воспоминания. Мой сынок сильный и со всем справится.

Глава 15. Загадочное исцеление

В первые секунды я ничего не почувствовала. А потом зашипела от резкой обжигающей боли. Правая кисть будто взорвалась, стая колючих мурашек вмиг взбежала до самого плеча, меня бросило в пот.

Марика с малышкой сидели справа от меня, каким-то чудом я успела перехватить кувшин за горлышко, и только-только сваренный напиток ошпарил мне руку. На платье Виви попало всего несколько капель, а растекающуюся по столу лужу Марика быстро накрыла полотенцем.

В ушах звенело и тарахтело, поэтому я не сразу поняла, что обращаются ко мне.

— Какой ужас!

— Пресветлая Матерь! Олетта!

Не отрывая взгляда от покрасневшей кожи я выдохнула:

— Ничего, не страшно.

И тут малышка Вивиан громко заревела. Крупные слезы покатились по пухлым щекам, как горох.

— Ма-ма-а-а-а!

Завтрак был испорчен, но я не жалела, что схватила этот клятый кувшин и не дала ему опрокинуться на мелкую. У взрослого шкура быстро заживет, а вот для ребенка последствия намного хуже. Соседкин сын стянул со стола банку свежесваренного компота, облил себе щеку и грудь. Пришлось полежать в реанимации. Слава богу, обошлось, даже шрамов не осталось.

Ну что за олух додумался поставить кувшин перед любопытной малявкой? Хотя всего не предусмотришь. Этим деткам иногда секунды хватает, чтобы совершить непоправимое.

— Боги, Олетта, это я виновата! Не уследила, — сокрушалась Марика. — Прости, пожалуйста, прости!

— Да ладно уже, мне не больно.

Хотя на самом деле мне было очень, очень больно. Я привыкла терпеть и не создавать проблем окружающим, но здесь суета навелась даже без моего участия. Каждый хотел что-то для меня сделать и чем-то помочь. Я чувствовала себя… принцессой какой-то. Даже неудобно.

Я охладила пылающую руку в местном нарзане, который стоял на столе, потом смочила платок и накрыла пострадавшее место. Хорошо, что успела перекусить, потому что аппетит пропал напрочь.

— Жаль, что у тебя дар целительства спит и не шевелится, — произнесла Кокордия, когда мы оказались вдвоем у меня в комнате. — Целители могут восстанавливать ткани тела. Иными словами, запускать процесс саморегенерации.

— Мне это явно не светит. Перспектива обрести магию меня откровенно пугает. Что я буду с ней делать?

Я бросила взгляд на пострадавшую руку. Кое-где уже наметились пузыри, ноющая боль не оставляла в покое. Ох, было бы хорошо избавиться от нее в мгновение ока!

Тут раздался стук, и дверь приоткрылась. На пороге возникла Марика со страдальческим выражением на лице, а в складках ее юбки путалась малышка Вивиан.

— Сама захотела прийти, — произнесла женщина, отцепляя маленькие кулачки от своей одежды. Виви зыркнула на меня и надула губы. — Она так испугалась, хочет извиниться перед тобой.

Девочка наконец оторвалась от матери и осторожно приблизилась ко мне. Сложив ручки на животе, опустила взгляд в пол.

— Я вас оставлю ненадолго, хорошо? Виви, будь послушной и не докучай тете.

— Мне тоже пора, — закряхтела Кокордия. — Иди, Марика, не стой истуканом. Избаловала ты дочь. Ох, избаловала!

Когда обе женщины скрылись в коридоре, племянница сказала еле слышно:

— Прости, тетя. Я нечаянно.

— Я не сержусь на тебя. Просто впредь будь осторожна и не хватай со стола все подряд, так ведь можно и пораниться, и обжечься.

Малышка вытаращилась на меня своими большими карими глазенками в обрамлении длинных ресниц. Из троих детей она больше всех походила на Марику, Замир и Флори пошли в Готаров — светлоглазые и светловолосые.

Я и правда не злилась на эту малявку. Сейчас Тучка смотрела на меня с любопытством, без опаски и нахмуренных бровей. Чем-то она напоминала маленького медвежонка.

— Сколько тебе лет, Виви?

— Три с половиной, — ответила девочка без раздумий и перевела взгляд на мою кисть. — Болит ручка? А можно посмотреть?

Я кивнула. Она протянула обе руки ладошками вверх, и я вложила на них пострадавшую кисть.

— Бедная. А ты можешь вылечить себя?

— Это не так страшно, Вивиан. Заживет само.

Малявка очень внимательно изучала ошпаренную кожу, хмурилась, а потом вдруг наклонилась и чмокнула тыльную сторону ладони. Я инстинктивно дернулась, готовая к боли, но ничего не почувствовала.

— Больше болеть не будет, — сообщила Тучка так серьезно, будто была на сто процентов в этом уверена.

В этом было что-то трогательное, и я улыбнулась, а потом потрепала упругие кудряшки здоровой рукой.

— Ты добрая девочка. Ну-ка, садись ко мне. Давай поболтаем.

Девчушка ловко вскарабкалась мне на колени. А то! Опыт точно есть, вон она как на матери висит. Как кокос на пальме. Сережка у меня тоже был ручным, а среди ночи просыпался и ревел, что мама его в свою постель из родительской отнесла.

От Виви сладко пахло маленьким ребенком, я уже успела забыть этот запах. А теперь снова… как будто в молодость окунулась. Странно даже.

Это все мое молодое тело мозги дурит, точно-точно!

— Мама сказала, что ты тоже добрая.

— Да? А какая еще?

Вивиан захлопала глазенками.

— Я… не знаю. Красивая, — она подцепила кончик моей косы. — Волосы как у Дафины. А ты правда моя тетя? Не заколдованная принцесса?

Нелюдимый на первый взгляд ребенок оказался разговорчивым. Как будто чудесное спасение от кипятка заставило ее доверять мне. Она все никак не могла поверить, что я тоже ее тетушка. Где-то услышала, что Олетта заколдована, поэтому ее заточили в монастыре. Детский мозг сделал свои собственные выводы.

Вскоре вернулась Марика с пожилой нянькой, которую звали Тита. Она, громко охая, подхватила Тучку на руки.

— Ой ты моя тяжеленькая, — заворковала женщина и поморщилась. Явно от боли в многострадальной пояснице.

Мда, девочка не любит утруждать себя и ездит у домашних на шее в прямом смысле слова, а те с радостью потакают. Может, конечно, на руках у взрослых чувствует себя спокойней, уверенней. Ведь окружающий мир такой большой и злой.

Глава 16. Что между ними было?

— У кого? У кольца или у деда? Он ведь давно умер, — сделала я резонное замечание, в ответ на которое зеркало таинственно улыбнулось.

— Разве для некроманта это проблема? Спустись к нему и поболтай по душам.

От слов артефакта у меня по коже побежали мурашки. Я что, в склеп должна спускаться? Ага, разбежалась.

— Я не некромант и быть им не собираюсь. Меня вот это все не привлекает, ясно? Еще я гадостями разными не занималась. Судя по всему, кольцо — это не просто украшение, а змея даже там, откуда я родом, считалась символом медицины, — я вытянула руку и полюбовалась старинной вещицей у себя на пальце, а потом снова бросила взгляд в зеркало.

Из-за того что поверхность его искривилась и приняла форму лица, мои собственные очертания были размытыми.

— Оно помогало Блавару исцелять людей?

— Ты хочешь получить ценные сведения даром, а так не быва… ва… ва… — зеркало зарябило, затрещало и вдруг погасло.

Из отражения на меня смотрела удивленная я, не было и намека на то, что еще пару секунд назад артефакт был живым и разговаривал.

— Все? Батарейка села?

Наверное, ему и правда силенок не хватает, кто-то должен его подпитывать своей кровью. Ох, как же мне не хотелось этого делать!

Я накрыла артефакт шалью и задумалась. С одной стороны — сейчас это не самая важная проблема. А с другой — жуть как любопытно, что может рассказать стекляшка.

И кольцо это еще, и внезапно исцелившаяся рука.

Я вспомнила забавное личико малютки Вивиан и ее не по-детски уверенный голос. Надо рассказать об этом Марике и Кокордии, может, у девочки действительно открылся дар целителя?

Вдруг послышался робкий стук в дверь.

— Да-да, войдите! — я набросила на плечи платок и приняла благопристойный вид.

Как будто это не я несколько минут назад болтала со старинным артефактом, обсуждая панталоны и незнакомого мужика.

К моему удивлению, вошедшим оказался Оливер Гиллаус, управляющий. Тот еще фрукт, судя по всему. Неужели совсем нет нормальных руководителей и некому вытащить графство из болота? Куда подевались все адекватные взрослые мужчины?

Гиллаус потоптался на пороге, в руках он сжимал свернутую в трубочку желтую бумагу.

— Заходите, прошу, — пригласила его я и посторонилась, когда он подошел к столу у окна и развернул пергамент, оказавшийся картой.

— Как ваша рука, нейра? Мы все так перепугались, — управляющий скользнул по мне опасливым взором.

Я спрятала кисть в складках платья.

— Все нормально, благодарю. Уверена, что через несколько дней будет как новая.

— Вот и славно. Тогда я перенесу встречу со слугами, сейчас вам не до шумных мероприятий.

Да сколько там этих слуг и прочих обитателей Ключа? Уверена, что совсем немного. Да и вообще, с куда большим интересом я бы отправилась осматривать окрестности, посетила деревни, город и гильдию лекарей.

Решено. Так и поступлю, нечего тянуть кота за причинное место. Без медицинских инструментов и качественного перевязочного материала я как без рук.

Гиллаус кивнул на карту:

— Я постарался исполнить ваше поручение побыстрее. Отметил источники, о которых сам сумел вспомнить. Однако же их гораздо больше, надо отправить людей на разведку.

Я осторожно приблизилась, а управляющий отошел на несколько шагов. Словно знал, что в его присутствии мне не по себе. Но чем обусловлен внутренний дискомфорт, который я ощущала рядом с этим человеком?

Что-то шевельнулось в памяти. Пошла рябью покрытая мутной пленкой озерная гладь.

Я повернула голову, чтобы заметить пристальный взгляд управляющего. Он беззастенчиво меня разглядывал, но, когда я поймала его с поличным, опустил глаза и сделал вид, что пряжки на ботинках очень уж интересные.

— Что-то не так, нейт Гиллаус?

Мужчина как будто немного растерялся. Нервно потерев подбородок, он шепнул:

— Вы правда ничего не помните?

Я сделала вид, что его слова ни капли меня не взволновали, хотя внутри все сжалось в предчувствии.

Надо быть осторожной со словами. Что он имеет в виду?

Наверняка что-то важное, иначе откуда такие вопросы, этот загадочный шепот?

— О чем вы? Что именно я должна помнить?

— Да так, ничего особенного.

Как бы узнать, что он скрывает?

— Говорите, не бойтесь. Я готова вас выслушать.

Для чего бросать намек, а потом так трусливо сливаться? Где же память Олетты? Вот бы заглянуть туда хоть одним глазком!

Не зря Оливер Гиллаус в нашу встречу на крыше показался мне смутно знакомым. Такой из себя положительный, сын верного и благородного барона, помощник в затухающем замке при старой графине.

Или я себя накручиваю?

Нейт Гиллаус бросил беглый взгляд на дверь, приблизился ко мне на полшага. Я едва сдержалась, чтобы не попятиться. Не люблю тесные контакты с чужими людьми, а этот еще смотрит так странно.

— Вас, как возможную свидетельницу нападения на монастырь, обязательно будут допрашивать. А может, и не только, — предупредил он. Его дыхание сбилось, зрачки расширились, но следующая фраза меня ошарашила: — Я волнуюсь за тебя, Олетта. И просто не узнаю.

Надеюсь, это не то, о чем я подумала? Молодая девушка и управляющий, который ей в отцы годится. Но эти блестящие глазки, потные ладошки кричали об обратном.

А если когда-то он сделал с ней что-то плохое? Но как, если девушка столько лет провела в монастыре?

И о том, что меня будут допрашивать, Гиллаус таким тоном говорил, как будто подозревал, что Олетта причастна к пожару и разграблению монастыря.

Господи помилуй. Звучит как бред.

Передо мной зиял темный провал, и никак не дотянуться, не узнать, что за тайны в нем скрыты. Это злило, раздражало, связывало руки. Как будто пол усыпан сотнями мелких деталей, а мне поручили собрать из них единую картину за пять минут.

«А ведь он может меня раскусить».

Я сделала глубокий вдох и как можно спокойнее произнесла: