На высоте

Твой главный трюк — победить себя и вернуться к мечте.

POV Марина.

"Ты никогда не узнаешь, пока не попробуешь" - эту фразу я слышала сотни раз, и каждый раз эти строки касались каждого в этом мире. Несколько слов, а столько уверенности в человеке просыпается.
Никто не знает, кто сказал эту фразу. Но каждый думает, что эти слова сказаны именно ему. Такое выражение способно помочь человеку выбраться из бездны хаоса и внутреннего диссонанса. В день люди говорят друг другу море слов, но почему-то каждый ищет фразу, которая вдохнёт в него новую жизнь. Полно других слов, способных поддержать человека, однако каждый раз мы возвращаемся к фразе: "Ты не узнаешь, пока не попробуешь". каждый раз думая "я не справлюсь" ты все равно справляешься.
Истина в том, что внутренний страх гораздо сильнее желания. Он тормозит наши возможности. Человек способен, но он не может знать, что будет в будущем. Жизнь ставит вперёд тех, кто смотрит в глаза правде. Кто способен жить настоящим. Я закрываю глаза и делаю шаг навстречу бездне. Руки все ещё трясутся от страха, потому что я безумно боюсь высоты. Однако, я собираюсь прыгать. Невольно возвращаюсь в прошлое. Туда, где мне было так же страшно, но тогда этот человек верил в меня, даже когда я в себя не верила. Ведь Самая тяжёлая работа - это поддерживать саму себя каждый день, чтобы не опускать руки и не сдаваться.

* прошлое *
Хватаю дедушку за руку и останавливаю её. Весёлая разноцветная вывеска "цирк" сейчас кажется мне ужасно пугающей и совсем не красочной. Впиваюсь ногтями в кожу дедушки, а он лишь улыбается и бережно хлопает меня по руке.
-Может не надо? Не стоит. Буду бухгалтером, или врачом…- тихо бубню я под нос, все еще задумчиво смотря на университет художественной гимнастики.
-Марина, мы ведь это уже обсуждали. Ты способная девочка, но тебе будет трудно работать в одном кабинете. Ты рвешься туда, на сцену.- улыбается дедушка. Он всегда верил в меня.
-Дед, мне страшно. А вдруг я не смогу, вдруг не получится?- сжимаю его руку крепче, хочу сбежать и спрятаться. Быть как все, и никогда больше не мечтать о чем-то большем, о том, к чему рвется моя душа.
-Вдруг… А вдруг завтра курицы летать научатся?!- Он слегка размахивает руками, будто бы я сказала несусветную чушь.
Хмурюсь, думая причём тут птицы. В этот момент дедушка прижимает меня к себе и ведёт в университет. Я замираю, слушая стук сердца, который отдаётся в ушах. Казалось, что я умру на месте, от одного лишь "нет"
-" ты никогда не узнаешь, пока не попробуешь" - пробуй, а я всегда буду рядом!- были последние его слова в тот день.

*Настоящее*
Делаю взмах рукой и широко улыбаюсь. Мой костюм переливается блёстками, которые мельтешат перед глазами, рассыпаются искрами в свете прожекторов. Стразы- будто звёзды, упавшие с неба специально для этого момента. Я смогла. Поступила в цирковое училище. Была цирковой артисткой. Вот только высоты боялась с детства, этот липкий, холодный страх, что сковывает мышцы ещё до того, как ты поднимешься на платформу.
Я замираю на платформе под самым куполом цирка. Воздух здесь другой прохладный, будто пропитанный страхом и азартом. Он щекочет ноздри, заставляет дышать чаще, глубже, но всё равно не хватает кислорода.
Над головой купол. Огромный, круглый, словно небесный свод, расписанный причудливыми узорами.
В центре золотое кольцо, к которому крепятся тросы, качели, трапеции. От него расходятся рёбра конструкции, массивные, тёмные, похожие на спицы гигантского колеса.
Прожекторы бьют снизу, слепят, пробиваются сквозь дым, висящий в воздухе, как туман. Лучи пересекаются, танцуют, создают иллюзию сияющих лестниц, ведущих в никуда. Где то внизу море голов, размытые лица зрителей. Они кажутся крошечными, далёкими, нереальными. Слышу их шёпот, редкие возгласы, аплодисменты, всё это доносится, будто сквозь вату.
В ушах стучит кровь, заглушая даже барабанную дробь, которая должна задавать ритм. Сердце колотится где то в горле. Ладони, несмотря на магнезию, потеют. Пальцы сжимают металл до побеления костяшек.
Оглядываюсь вокруг. Рядом качели, на которых стоит Рома. Он в нескольких метрах от меня, но кажется, что между нами пропасть. Его фигура подсвечена сзади. Он улыбается, кивает мне. Я пытаюсь улыбнуться в ответ, но губы дрожат, улыбка получается кривой, натянутой.
Ветер. Здесь, под куполом, он есть едва уловимый, но ощутимый. Он шевелит прядки выбившихся волос, холодит шею, проникает под костюм, заставляя кожу покрываться мурашками.
Запах. Смесь пыли, металла, пота, машинного масла от механизмов, едва уловимый аромат лака на деревянных перекладинах. Всё это смешивается в какой то странный, почти мистический аромат высоты.
Смотрю вниз. Пол кажется бесконечно далёким. Ряды кресел, проходы, всё уменьшилось, потеряло чёткость.
Глубокий вдох. Выдох. Ещё один. Пытаюсь унять дрожь в коленях, заставить себя сосредоточиться. Чувствую, как блёстки на костюме ловят свет прожекторов и рассыпаются тысячами искр вокруг будто я сама стала частью этого волшебного, опасного мира под куполом.
-«Ты сможешь, Страх это не слабость, это предупреждение. Но ты сильнее его».-шепчу себе. Повторяю, слова дедушки.
Ещё один взгляд на Рому. Он ждёт.
Я делаю шаг вперёд, отпускаю перекладину и мир вокруг взрывается ветром, светом и оглушительным рёвом аплодисментов, доносящимся уже откуда то издалека.Я выполняла самые трудные трюки на высоте, и мне аплодировали стоя в разных городах. Но высоты я боюсь безумно каждый раз, когда я на высоте, сердце бьётся так, будто хочет вырваться из груди, а ладони потеют, несмотря на магнезию.
-«Научиться не реагировать на свой страх- высшая степень владения собой. Наша проблема в том, что мы реагируем слишком часто на события, которые не имеют никакого значения в будущем.» -Фраза дедушки может отзываться в голове, перекрывая самые громкие аплодисменты.
Приземляюсь на качели, и вальяжно перебираю ногами в воздухе. Рома стоит на качелях и улыбается. Его улыбка такая родная, такая привычная, что на мгновение боль от нашего расставания притупляется. Мы репетировали с ним сотни раз, но это было до того, как я узнала о нашем расставании с ним. Каждый взгляд в его сторону как укол в сердце, но я не могу показать этого.
Я стараюсь отбросить все мысли о боли и изображать счастливую актрису. В этом есть боль людей, что играют на камеры: улыбка - маска, смех -выученный, движения - отточенные до автоматизма. Для зрителей не важно, что испытываешь внутри, им интересно шоу, которое ты можешь представить им. Они видят блеск костюмов, ловкость трюков, синхронность движений, но не видят, как внутри всё сжимается от страха и тоски.
Барабаны ударяют в уши, я закрываю глаза и вдыхаю воздух сквозь стиснутые зубы, чувствую, как страх царапает горло. Беру покрепче перекладину, которую мне предстоит отпустить перед Ромой. В животе всё скручивается в жгут, будто ктото туго затягивает узел. Мне больно сердце от страха, но я шагаю вниз. Шаг в пустоту, шаг навстречу страху.
Хочу закрыть глаза, но не могу. Растягиваю улыбку, хотя мир крутится вокруг меня с молниеносной скоростью, размывается в калейдоскоп огней и лиц. Сейчас не важны аплодисменты или прожекторы, которые светят в лицо.Вижу, как Рома отдаляется от меня на качелях, его фигура становится всё меньше, и он делает пас руками чёткий, уверенный, знакомый до мелочей.
Сердце делает кульбит, я замираю на долю секунды. Отпускаю руки от перекладины и делаю сальто назад. Свободно падаю, наблюдая за натягивающимися тросами безопасности. Тонкие нити, отделяющие жизнь от смерти. Ветер свистит в ушах, вырывает волосы из причёски, бьёт по лицу.
Чувствую крепкое прикосновение к лодыжке. Рома меня поймал. Я расслабляюсь, выдыхаю с облегчением, которого почти не чувствую изза адреналина. Делаю взмах руками под громкие возгласы публики. Они звучат гдето далеко, будто сквозь толщу воды. Роман улыбается, смотря кудато в зал, его глаза блестят в свете софитов. Когда качели приближаются к ещё одной перекладине, я вытягиваюсь, чувствуя свободу лодыжки, лёгкость в теле. Миг триумфа, как всегда сладок.
Для людей в зале данное действие происходит в секунды, для меня проходят будто бы часы. Каждый момент растягивается, дробится на сотни ощущений. Я иногда задумываюсь, о чём думают все эти люди. Кто они, и почему, ради чего пришли в цирк? Для многих из цирка зритель это мешок с деньгами, для некоторых целый мир, волшебная страна, где невозможное становится возможным.
Хватаюсь за перекладину, но замечаю скользкий, предательский лак на дереве. Руки пытаются ухватиться за качели, пальцы скользят, паника растёт внутри, заполняет каждую клетку тела. Сейчас мне плевать, как я выгляжу, я падаю, и с такой высоты тросы не помогут мне уцелеть. Перебираю руками по палке, но та перекручивается, уходит изпод пальцев.
Когда часы сменяются секундами, в голове даже не успеваешь ничего подумать только ощущение свободного падения, невесомости, а потом резкий рывок, боль в лодыжке, в спине, в шее. Мир взрывается вспышкой боли. Она пронзает тело, как тысяча игл, разливается по венам раскалённым свинцом. Удара о пол нет, но тросы застыли в нескольких сантиметрах от жёсткого покрытия.
Сначала невесомость. Мгновение абсолютной свободы, когда кажется, что ты можешь лететь вечно. Воздух обнимает меня, подхватывает, несёт вниз с пугающей скоростью. Вижу над собой купол, он стремительно удаляется, превращается в тёмный круг с золотыми узорами. Прожекторы мелькают, как вспышки молний, режут глаза. Но что то идёт не так.
Вместо плавного натяжения страховки резкий рывок. Тросы дёргают меня вверх с такой силой, что позвоночник будто ломается пополам. Боль пронзает спину острая, жгучая, разливается от поясницы к шее, отдаётся в затылке. В ушах звенит, перед глазами темнеет на долю секунды.
Падение продолжается. Я теряю ориентацию. Вверх? Вниз? Всё кружится, мешается в калейдоскоп огней, лиц, силуэтов. Чувствую, как мышцы шеи напрягаются до предела, пытаясь удержать голову, но инерция сильнее. Шея будто вот вот переломится.
Новый рывок ещё сильнее. Лодыжку обжигает болью. Воздух выбило из лёгких при первом рывке. Теперь я хватаю его ртом, но каждый вдох как нож: рёбра болят, будто треснули. В горле першит, во рту металлический привкус крови.
Вижу Рому он на качелях, его лицо искажено тревогой. Он кричит что то, но я не слышу из за звона в ушах. Его руки тянутся ко мне, но расстояние между нами растёт.
Время замедляется. Каждая секунда растягивается в вечность. Я чувствую каждую каплю пота на виске, каждую искорку блёсток, отлетающих от костюма. Слышу собственное дыхание хриплое, рваное, прерывистое. Пульс стучит в висках, отдаётся болью в сломанном, кажется, носу.
Я вишу, раскачиваясь, как сломанная кукла. Боль теперь единое целое, она заполняет всё тело, вытесняет мысли. Руки безвольно повисают, пальцы разжимаются.
Сквозь шум в ушах пробиваются голоса. Вижу размытые фигуры сотрудников, бегущих с матами. Они кричат что то успокаивающее, но слова не доходят до сознания.
Ищу глазами Рому. Его нет. Паника накатывает новой волной, смешиваясь с болью. Перед глазами темнеет. Я цепляюсь за сознание из последних сил, за звук голосов, за ощущение рук, поддерживающих меня, за далёкий гул зала, который вдруг смолкает, уступая место тревожной тишине.
Открываю глаза и первое, что чувствую боль. Она не где то в одном месте, она повсюду: разливается по телу тягучей, раскалённой лавой, пульсирует в такт сердцебиению.
Вокруг белый свет. Слишком яркий. Моргаю, пытаясь сфокусировать взгляд. Потолок. Стены. Шторы, задёрнутые наполовину. Пахнет антисептиком, лекарствами, чем то металлическим. Больница.
Память возвращается обрывками, вспышками. Моё падение осознаётся не сразу.
Пытаюсь пошевелиться и стону сквозь стиснутые зубы. Каждое движение отдаётся новой волной боли: в плече, в рёбрах, в пояснице. Шея будто зажата в тиски поворачивать голову почти невозможно.
Дышу медленно, глубоко, но даже вдох даётся с трудом. Рёбра болят так, будто их стянули железным обручем. Во рту сухость и привкус железа. Губы потрескались.
«Я жива».-Думаю, и эта мысль вызывает странный микс чувств: облегчение и… разочарование?- «Я так боялась высоты, так боролась с собой и вот результат. Не триумф, не победа, а боль и больница.»
Вспоминаю последний момент перед падением: Рома на качелях, его взгляд, полный тревоги. В груди что то сжимается не от физической боли, а от тоски. Мы расстались, но он всё равно был моим партнёром, моим другом. Неужели он даже не пришёл?
Слышу шаги за дверью. Они приближаются -размеренные, спокойные. Дверь открывается.
- Марина Викторовна, Очнулась? Меня зовут Матвей Алексеевич, я ваш врач. Как вы себя чувствуете?- голос врача звучит мягко, но в нём чувствуется напряжение.
- Больно, Везде.-отвечаю хрипло, с трудом ворочая языком.
Врач кивает, подходит ближе, проверяет капельницу, датчики. Его пальцы осторожно касаются моего лба. Доктор включает фонарик и раскрывает мне глаз. Я пытаюсь схватить его за руку, но капельница не даёт мне этого сделать.
- У вас множественные ушибы, вывих плеча, подозрение на трещины в ребрах. Перелом тазобедренного сустава, бедренной кости. Вы чудом избежали худшего.- тараторит Матвей и что-то отмечает в тетради.
Глаза расширяются от приятного голоса врача. Почему?
Почему я ещё жива? Почему я не осталась в той умиротворяющей черноте, которая затягивала меня с головой. Зачем мне жить, зная, что я больше не увижу свет фонарей, музыку и смех?
-«Чудо», -повторяю про себя. А было ли оно? Или это просто стечение обстоятельств?
Закрываю глаза, и перед внутренним взором снова возникает цирк: огни, музыка, аплодисменты. Я так долго жила высотой, риском, восторгом зрителей. Но сейчас понимаю: я не просто боялась высоты. Я боролась с ней, доказывала себе, что сильнее. А теперь… что дальше? Смогу ли я вернуться? Захочу ли?
Боль не даёт забыть о реальности. Она заземляет, напоминает: тело хрупкое, оно имеет пределы. Но вместе с тем во мне просыпается упрямая мысль: «Я выжила. Я справилась. И я разберусь с этим».
В коридоре раздаются ещё шаги быстрые, нервные. Дверь резко открывается. Он здесь. Стоит на пороге, бледный, с расширенными глазами. В руках букет цветов, который он, кажется, забыл протянуть.
Вижу его и комок подступает к горлу. Столько всего хочется сказать: упрекнуть, что не был рядом раньше, спросить, почему ушёл, поблагодарить, что пришёл сейчас. Но вместо этого шепчу:
-Ты здесь…-Хочу многое сказать, но боль в горле заставляет поморщиться и замолчать.
Он делает шаг вперёд, опускается на стул у кровати. Его рука осторожно, почти невесомо касается моей ладони.
- Прости.- говорит тихо.
Боль всё ещё со мной физическая, душевная. Но в этот момент что то внутри теплеет. Может, это и есть моё настоящее чудо не спасение от падения, а человек, который остался рядом. Редко вдыхаю осторожно, стараясь не спровоцировать новую вспышку боли. Смотрю на Рому, на его встревоженное лицо, на цветы, которые он всё таки кладёт на тумбочку.
«Всё будет хорошо», - мысленно повторяю. Не сейчас. Не завтра. Но будет.
Я любила улыбки людей, но то, как все вокруг будут на меня смотреть, не вызывает у меня трепетных чувств. Глядя на Рому, я вижу как он признается в любви акробатке. Он тоже меня предал, как и все вокруг.
Я люблю его, люблю Рому. Готова была даже измену простить. Но я не могу портить ему жизнь своим инвалидным креслом. Если врач прав, и я не смогу больше выступать, Рома будет всю жизнь привязан ко мне. А я не хочу быть для человека балластом.
-Насколько мне известно, в реанимацию пускают родственников или мужа. Ты не являешься ни тем не другим.-стараюсь вложить в голос всю злобу и обиду.
-Но тебе нужна помощь. Зайка, я…-Глаза парня наполняются болью, он ищет слова, которые сейчас мне не помогут.
-Неужели ты готов жениться на мне? Между нами так и останется та фанатка!- вспоминаю его интрижку на стороне, чтобы не говорить о реальной причине моих беспокойств.
-Пошёл вон отсюда! Я не нуждаюсь не твоей любви, не в заботе!-Кричу, и тут же жалею об этом, боль вновь отзывается во всем теле.
Сжала зубы, чтобы не заплакать. Сердечный ритм сбился, отображаясь на мониторе резкими перепадами. Слабость во всем теле разлилась, когда дверь за Ромой закрылась. Упала на подушку и зарыдала в немом крике.
Медсестра пыталась успокоить меня, но слезы продолжали литься из глаз, создавая мокрую лужу на одеяле. Меня напоили успокоительным и оставили одну. Одну в четырёх стенах, которые нещадно сжимались, в такт моим лёгким.
Стемнело за окном. В палате выключили свет, оставив лишь прикроватный светильник. Я сидела на кровати, смотрела в белую стену и не о чем не думала.
То ли от препаратов, то ли от того, что уже все надумала, мыслей не было совсем.
Я продолжала плакать, но уже без эмоций. Чувства испарились, оставив лишь соленую воду на щеках. Капли падали с подбородка на грудь. Исчезая под футболкой. А я не могла придумать, как мне жить дальше.
Осенние ветки царапали стекло, создавая жуткую атмосферу. Но сейчас мне не было страшно. Страшно мне было там, наверху. Теперь бояться нечего. Теперь мне предстоит не летать, а ползать.
*Сон*
Вижу себя маленькой девочкой, лет семи, на заднем дворе дома дедушки.Трава зелёная, высокая, щекочет голые ноги. Над головой безоблачное небо, такое синее, что кажется нарисованным. Рядом дедушка, высокий, с седыми усами, в старой клетчатой рубашке. Он держит меня за руку и смотрит с доброй улыбкой.
-Боишься? - спрашивает он.
Я киваю, глядя на невысокую перекладину, которую он соорудил для меня. Всего пара метров над землёй но мне кажется, что это вершина самой высокой горы.
-Помни, страх не враг, а учитель. Он показывает, где твои границы. Но границы можно раздвинуть.- говорит дедушка.
Я делаю глубокий вдох, забираюсь на перекладину. Руки дрожат, колени подкашиваются. Смотрю вниз и внутри всё сжимается.
-Не смотри вниз, смотри вперёд. Ты не узнаешь, на что действительно способна, пока не попробуешь. Даже если страшно. Даже если кажется, что не получится. Пока не сделаешь первый шаг ты просто стоишь на месте и гадаешь. А когда пробуешь открываешь что то новое в себе.- подсказывает дедушка.
Я фокусируюсь на дереве вдалеке, на его зелёных листьях, трепещущих на ветру. И делаю шаг в сторону перекладины. Руки хватаются за неё, тело подтягивается. Я на вершине.
-Видишь? Теперь ты точно знаешь, что можешь это сделать. А если бы не попробовала так бы и думала, что не сможешь.
-смеётся дедушка.
Он подхватывает меня на руки, кружит, и я смеюсь, чувствую себя самой счастливой на свете.
Сон меняется. Я уже уверенно хожу по перекладине, делаю простые трюки. Дедушка хлопает в ладоши:
-Каждая маленькая победа создаёт фундамент для большой. Сегодня я поднялась на перекладину, завтра сделала сальто, послезавтра выступила под куполом цирка.
Затем я впервые пробую сальто на мате. Падаю, ушибаюсь, но встаю снова и снова. Дедушка сидит рядом, наблюдает.
неудача это тоже результат. Она показывает, что ты попробовала, рискнула. А тот, кто не пробует, не узнаёт ни побед, ни поражений он просто стоит в стороне.
Я просыпаюсь, всё ещё чувствуя тепло дедушкиных рук, его голос в ушах. Боль в теле никуда не делась, но внутри что то изменилось.
Вспоминаю слова дедушки, и они звучат как мантра:
-«Ты сильнее, чем думаешь. Ты можешь больше, чем кажется. И ты не одна у тебя есть то, что внутри: воля, память, любовь тех, кто в тебя верит. А главное у тебя есть право попробовать. Потому что только так ты узнаешь, на что действительно способна».
Боль в теле всё ещё со мной, но теперь она не парализует, она напоминает: я жива, я цела, я могу начать снова.
«Я встану, Сначала на ноги. Потом на перекладину. Потом под купол. Шаг за шагом. Я всё равно пойду вперёд. Потому что пока я не попробую я не узнаю, смогу ли я снова летать».-думаю я.
* новый день*
Дед был прав. Откуда какому-то мужику знать, что сможет моё тело? Только я знаю, что я могу и чего достигну! Я так просто не отпущу руки. Никто не сможет остановить меня, даже какой-то глупый костный осколок, который оторвался не в ту сторону!
Я не узнаю на что я способна , если не попробую. Я боюсь высоты, но каждый раз на протяжении нескольких лет лезла на вышку и крутила сальто под куполом. Я встану!
Снова голос дедушки придаёт мне сил. Первые мысли приносят мне облегчение и надежду. Я полна решимости вылечиться, и встать на ноги. Вытираю с щёк воду и урываюсь одеялом, закрывая глаза. Спать не хочется, но нужно набраться сил.
Когда в палату входит доктор. Я сижу на том же месте и улыбаюсь ему. Он притормаживает и начинает свой опрос. Я отвечаю на все его опыты с терпением и внимательностью. А когда он собирается уходить, я его останавливаю.
-Доктор, есть какие-нибудь планы по реабилитации? Может быть клиники или больницы?- стараюсь говорить спокойно, но в груди рвется сердце от переживания и надежды.
Он замирает и открывает рот, точно рыба. В его голове проносятся сотни вопросов, но он отвечает холодно и по делу.
-Есть такие центры. Но про реабилитацию еще рано говорить. Сначала нужно заживить переломы.- хмурится врач и расправляет плечи.
-Отлично. Тогда я бы хотела узнать как можно поскорее срастить кости.- улыбаюсь ему.
Компетентность парня кончилась. Он удивился, обвёл меня в воздухе ручкой. Его жест поселил во мне злость и упрямство. Я хотела доказать не только ему, но и себе самой, что я смогу сделать невозможное:
-Зачем вам это? Вы ближайшие месяцы все равно не сможете ходить?!
-На руках ходить научусь тогда!- от былого оптимизма не осталось следа.
-Хах, ну да, вы же циркачка. Теперь только это вам и свойственно.- уверена, Матвей Алексеевич не хотел ничего плохого, но его слова царапнули по гордости.
-Не циркачка, а цирковая! А вы хам и невежда, который не умеет говорить людям сочувственные наставления, но вы все ещё доктор, а я все ещё цирковая и горжусь этим.
День я провела очень скучно. Часы тянулись, точно недели. Я не знала чем себя занять. Процедур было мало, а в палате я была одна. Но, нужно отдать честь врачу, он пропустил ко мне посетителя.
-Как ты тут?-Устроился рядом со мной Константин Петрович, наш фокусник.
Константин Петрович ставит на тумбу связку с фруктами и отдаёт мне записку от всех сотрудников цирка. Я читаю её, и в уголках скапливаются слезы. Цирк- это семья, и в нашей семье все друг за друга горой.
-Ничего. Бывало и лучше, но жить буду.- Улыбаюсь, внушая ему оптимизм.
-Роман сказал, что все серьёзно. Ты не сможешь ходить?-Константин Петрович старается не ранить меня воспоминаниями. Он всегда чувствовал настроение людей вокруг него.
- Он просто ещё не в курсе, какой у меня план.
Константин всем нам как отец. Несмотря на свою простоту и актёрство на сцене, он чуткий и понимающий в жизни. Маска актёра и человек в жизни кардинально отличаются друг от друга. Он излучает теплоту и заботу.
-Что ты планируешь делать? Ты не переживай, мы поговорили с нашими. Мы тебя не бросим.
-Я встану на ноги. Чего бы мне этого стоило. Я снова буду выступать.
Нос предательски щиплет от слез. Константин берет мою руку и сжимает в кулаке. Он прижимает меня к себе, крепко обняв. Я незаметно крадусь в его карман и достаю алый мягкий шарик. Прячу в кулаке.
-Эй, девочка. Что это у тебя тут?
Он достаёт такой же шарик из-за моего уха и театрально удивляется. Затем взмахивает руками, и шарик превращается в искусственные цветы. Я улыбаюсь и немного смеюсь тому, как мило Константин пытается меня отвлечь.
-Константин Петрович, а что это у вас тут?
Я повторяю движение фокусника и показываю красный шарик в руке. Константин округляет глаза и берет из рук свой инвентарь.
-У меня был слишком хороший учитель.
-Не сдавайся. У тебя все получится!
-Я в этом не сомневаюсь. Мне слишком интересно, что будет дальше.
-Мне пора, мы лишились главной красивой звёздочки, но концерты продолжают проходить. Не могу опаздывать. Передам всем большой привет от тебя! И помни, мы все тебя очень сильно любим и ждём.