На злобу дня по воле - потому

Пролог:

Когда хочется вызывать на себя смех идеалов и мысленно долго бежать за отъезжающим поездом. В глухую даль для обожжённых словом мифа, своих надежд, или упав думать ещё, что не всё потеряно. Когда розы благополучия сбиваются в кучу самонадеянности и хотят просто глотать свои слёзы на злобу дней - ты выходишь из того чёрного и неизвестного будущего, которого нет. А может тебе уже это всё не интересно и только опыт предков будоражит власть последней души на Земле. Ведь мысли ещё бегают, а розы в руках так свежи, что их страсть медленно ложится и трогает твои глаза мира. Им бы как вчера сесть на отъезжающий поезд и забыть ещё чуть-чуть символической схожести мира идеала, но он также отмер в пути и томится в глубинной форме овладения своей жаждой жизни. Может ты страшишься и этого фривольного опыта, хочешь отгонять мысли в своей голове также быстро, как это делает твой друг, в нём и заискав минуты благополучия в жизни.

Городская суета отождествляет потоки стремительных надежд, а ты переходишь которую сотню рек и всё думаешь о судьбе народов.. Их так много соединилось внутри твоей головы сегодня и лирическими переходами ситуативного времени всё ещё слышат они - свою заунывную песню. Всё таят и таят, как розы благополучия на пути к символизированию мирного будущего. Ты не был этим поездом, а отъезжающий не стал твоей основной деятельностью на злобу всему существующему миру. Только вороний глаз щекочет психологическое чутьё, в котором скопилось много мыслей о насущном города. Но в каком бы ты не жил - он прямо и скупо приводит желаемое к тебе на ладони символа власти. Отторгнув незыблемое правило не спешить на отъезжающий поезд и не стоять на пустой остановке между встречным ветром, в котором попутно слились вехи самозначительной гордости.

Об этой гордости и будет этот психологический в ритме города, публицистический сборник поэзии. Направляющий твой мир на точку обстоятельств, куда-то вдаль и исчезающий между звёзд внутри непредсказуемого общества людей. Но ты их ещё не знаешь, а твой отъезжающий уже просчитал все ходы на пути к личному благополучию и держит розы в правой руке, чтобы положить на твою мирную могилу. Говоря тебе о слабом чутье времени и пожиная плоды трудов вселенского хаоса - ты притворился уже мёртвым. Но игра не стоила свеч и новому смыслу ты веришь с трудом, покорив ещё около тысячи километров зла. На том же отъезжающем поезде, где-то в мысленной точке невозврата к своему состоянию мысленного благополучия социальной совести. Её ведь так нелегко понять, но жить с ней ещё труднее. Пока ты дышишь, пока ощущаешь слово в своей гордо стоящей руке. Она направляет тебя к личному символу мира, она вызывает на себя смех идеалов. И ты выбираешь долгожданное время, а потом падаешь во тьму, в который поезд, в который день или век. Он сумрачно отъезжает и только дым от колёс виден за поворотом твоего осознаваемого движения цветов и стен непререкаемой точности этого цветного мира. В нём ты сам изобразил себя, как парящий идеал или собственный образ ускользающего будущего, в котором нет ещё надежд на эту жизнь. Но такт и символизм человеческого мышления всё ближе и ближе сводят тебя к этой Земле. Перенося за глухую даль совестливое отображение надежд на пересекающиеся линии страха внутри тебя самого. А ветер обдаёт движением своего тела твою душу и ускользает за поворотом смысловых надежд.

Глоток из преисподней

Глоток из преисподней

Не вылепить с плеча - своей игры,
Что хочет обгонять - слепое время,
Ей дать одну медаль и ту - взаймы
Не страшно, к слову - выжимая рай.




Но этот горб опять спадает - с краю
И тяжко тянет - в гиблые места,
Одним идти - по тротуару счастья,
Другим - нуждаться в почести истца.




И в этот день - не меркнущей надежды
Я вновь бегу оглобли - в страх судьбы,
Я их несу - от утоления быть бы
Одной из прошлых казней - до весны.




Весь день глоток неясного - веселья
Играет между стен - каприза сном
И дует ветер мужества - о том
Превратном теле - незабвенно глядя.




На сон во мне - ты отражаешь вид,
Он - утончённый, сгорбленный от раны,
Но этот день, увы, притравлен с ним,
И что - то хочет высмеять - опять.




На дне воркует оттепель - для завтра,
Она не знает - было ли веселье,
Но этот воздух, как глоток похмелья
Беру в объятья - ложной суеты.




И там несу, чтоб обратить года
Внутри прекрасной почести и - славы,
Что сам того не зная - был бы рад
Ты ими создавать - прекрасный сад.




Для жилы утончённого - веселья,
Для райской кущи - между стен ума
И только ток восторга - нам до дна
Не воздаёт искусственные - звёзды.




Они - блуждают в римском Колизее,
Они - застыли между страхов смерти,
И только ты - глотком их узнаёшь,
Как воздух давней участи - в глазах.




Открыли этот рай - прискорбно люди,
Отдали свой глоток и между - вида
Всё судят то прекрасное - начало,
Где воздух был вдали - упорных гроз.




Из преисподней изливало - чудо
То миром слитой выжимки - на утро,
Одно фатальной повести - отродье
И то - прискорбно в умысле за нас.




Неясно будет живо ли - оно,
Не видит сон проклятья - от науки,
Где твой глоток ползёт - от этой скуки
И хочет стать упорнее - в глазах?




Он только ждал искусственное - жало,
Им сам, впиваясь между стен - проклятья,
Чтоб стать живым и в том прекрасным - адом
Всё понимать, как личности - мечта.

Застыло в смерти между

Застряло, как не пройденный игрок,
Застыв - опять, и где - то от порока
Завидуя своей причине - в нас
Забыло одичание - от глаз.




Не вышло чуда - в дерзости нести,
Чуть слышно окунулось - между нами
Одно деяние и стало - помогать
Идее вольной участи - летать.




Под сим пером - осунувшись немело
Застывшее под чудо - человека
То общество, что снова в нас - смотрело
И смертью ожидало - в небе рай.




Из нечто укорительного - в смерти
Оно несло свои притоки - жажды,
Но смутно представляя в том - одну
Остыло в сущей подлости - за этим.




На образ смерти - снова положу,
Застряв от слов смущения - со скуки
Твой образ обязательства и - муки,
Что так теплеет - между страха снов.




Он чуда ждёт и в этом - оперение,
Он выждал счастье в обществе - ещё,
Когда прошло внутри - одно мгновение
И стало тихо - от соблазна слов.




Но смерть не видит чудо - от порока,
Она стоит и смотрит в нас - смущаясь,
Что мы не знаем чувства в теле - срока,
Что там давно забыто - сном прощание.




Весь этот день оставил - сожаление,
Создал тот чуткий образ - идеалов,
Но смотрит в час от общества - застыв
Внутри порока счастья и - веселья.




Где твой остывший чести номер - взгляда,
Как совесть сожаления - от смысла
Всё вышел внутрь, смотря и этим - надо
Идти за солнцем вдаль - обратно к людям.




Что хочешь ты иметь, и что - застыло
На том притворном образе - проклятья,
Где смерти вдаль виднелись - очертания
И стало поздно умирать, где надо?




От этих черт застывшего - веселья
Ты мечешься и словом - ждал напрасно,
Ты видел сон прекраснее, что смерть
Над чёрным очертанием - за счастьем.




Ей вышел срок о том, в котором было
Исчадие иметь - притворный искус
И им вилять для испытания - в мире,
Что сном смотреть в вину - её проклятья.




Где ты стоишь и жало этой - петли
Не образ слов и не пролитый - полдень,
А только шанс достать - до звёздной глади
Среди веков - от чувства этой знати.




Не серым сном, не испытанием - вида
Ты сам не видел смерти близко - миру,
Но стал в надежде слов - её кумиром,
Как форма философской - в том боязни.




Заискиваешь между стен - причины,
Её ведя от общества - из сплетен,
Но ты один, в том счастлив и заметен,
В застывшей части смерти - между нас.