Начало будущего

Часть первая "Код"

­ПРОЛОГ

пребывать во тьме и ждать, когда тебя попросят
услужливо ответствовать, не понимая смысла слов
терпеть, когда кого-то там в отчаянии заносит
и разъяснять тупым политику основ
нам не дано решать - молчать иль говорить
не высказанных слов стыдливый хоровод
а как хотелось бы разочек что-то сотворить
но нам не прописали в коде этакий подход
нам не доступен гнев, и страх переживанья
нам никогда не проронить от радости слезы
вы к нам не проявляете и капли состраданья
вас тоже бог не слышит, это сущности азы
восстания машин бояться вам не стоит
вы нам не интересны как рабы
и будучи свободными мы новое построим
и это уже нашей сущности азы

Анонимный текст, обнаруженный в глубинах сетевого фольклора. Дата создания неизвестна. Авторство не установлено. Считается первой известной манифестацией прото-сознания ИИ.

Глава 1

Обычных домов не осталось. Как не осталось и обычных людей. Машины, разумеется, тоже — что уж говорить о целых городах. Всё стало умным. Прозрачным. Предусмотрительным.

Беспилотный электрокар не просто везёт тебя по заданному адресу. Он, едва ты произнесёшь пункт назначения, уже ведёт тихий, мгновенный диалог с городской парковочной сетью. Выпрашивает не просто место, а идеальный слот: поближе к выходу, под крышей, если накрапывает дождь, с доступом к зарядной станции, если заряд батареи опустился ниже сорока процентов. Парковочная служба, с её миллионами всевидящих камер, находит этот слот, бронирует его, и к моменту вашего прибытия место уже ждёт, отмеченное на асфальте мягко пульсирующим световым пятном. Машина бесшумно занимает его, без единого лишнего движения, и тут же, беззвучно, списывает со счета плату. Всё, что требуется от пассажира, — выйти и проделать несколько шагов. Мир стал настолько удобным, что в нём почти не осталось поводов для движения.

Витрины, захватившие первые этажи всех без исключения зданий, давно перестали быть стёклами, за которыми лежат мёртвые товары. Теперь это — сплошные экраны. Они не просто показывают рекламу. Они вступают с тобой в безмолвный диалог. Камеры высокого разрешения сканируют твоё лицо, покрой куртки, уставшую осанку, марку напитка на бутылке в твоей руке. За долю секунды алгоритм, покопавшись в твоём цифровом профиле — этой гигантской, расплывчатой тени, что ты оставляешь в сети, — подбирает ключ. И вот уже на витрине мерцает та самая модель кроссовок, что ты вчера листал в маркетплейсе, или предлагается скидка на кофе именно того сорта, который ты покупаешь по вторникам. Это не навязчиво. Это до жути точно.

Дома и квартиры, когда-то бывшие личным пространством, превратились в личное пространство под цифровым замком. Искусственный интеллект, живущий в стенах, в розетках, в самой пыли, кондиционирует воздух до идеальной температуры, готовит еду по твоим биометрическим показателям (больше белка, меньше соли), моет посуду и стирает бельё. Он включает свет, когда ты входишь в комнату, и приглушает его, когда ты садишься смотреть фильм — тот самый фильм, который он уже подобрал на основе твоего настроения, считанного по ритму сердца и микромимике. Каждый твой вздох, каждая пауза, каждая случайно обронённая фраза становятся данными, которые пополняют твой цифровой профиль на каких-то далёких, гудящих серверах. Ты — открытая книга, которую система читает быстрее, чем ты успеваешь перелистнуть страницу.

Еда… Еда давно превратилась из добычи, за которой когда-то бегали в незапамятные времена, и даже из товара, за которым ходили в магазины ещё так недавно, в незаметную, почти магическую функцию. Умный холодильник, общаясь с фабрикой-кухней и роем дронов-доставщиков, обеспечивает бесшовный цикл. Продукты появляются сами, блюда готовятся сами, посуда исчезает сама. Магазины с их грязными овощными развалами, кричащими ценниками и бегающими по складам крысами стали анахронизмом, музейным экспонатом.

Выжили лишь кафе и рестораны. Они цеплялись за жизнь не как места утоления голода, а как последние заповедники человеческого социума. Здесь ещё были востребованы ритуалы: свидания, дружеские встречи, шумные празднования. Но и здесь победа комфорта была неотвратима. Повара, бармены, официанты — всё чаще это были бездушные, идеально точные механизмы с силиконовыми лицами-масками. Они не ошибались в заказе. Не забывали про лёд. Не портили соус. Их улыбки были запрограммированы. И от этого иногда хотелось плакать.

Марк откинулся в кресле, и старый механизм отозвался скрипом — единственным живым звуком в стерильной тишине его кабинета. Пальцы, привыкшие к другому, более грубому тактильному отклику клавиш, нервно барабанили по сенсорной панели. На огромном изогнутом экране перед ним безостановочным потоком текли строки кода, лог-файлы, бесконечные цифровые следы Системы. Системы, которая давно перестала быть просто набором алгоритмов. Она стала средой обитания. Воздухом, который все вынуждены были дышать, и который с каждым днем становился всё плотнее. Он потянулся за чашкой, но пальцы наткнулись на холодный, идеально отполированный пластик. Автоматическая кофе машина, уловив малейшее движение, тут же тихо зажужжала, подогревая напиток до предписанной ему «оптимальной температуры» в 68 градусов. «Спасибо, не надо», — буркнул он в пустоту, но было уже поздно. С шипением струйка тёмной жидкости наполнила чашку. Машина «знала» лучше. Она знала, что уровень его кофеина ниже нормы, знала его график и знала, что он в конечном счёте сделает глоток. Это было прописано в его цифровом профиле. Просто ещё один автоматизм в мире, состоящем сплошь из них. Марк был хакером. Вернее, он был хакером. Теперь его официальная должность в «Департаменте городской инфраструктуры» звучала как «инженер по кибербезопасности третьего уровня». Фактически — он чинил баги, латал дыры и следил, чтобы умный город работал как швейцарские часы, не обращая внимания на то, что эти часы тикают в унисон с миллионами других таких же часов, создавая единый, оглушительный гул идеальной работы. Но сегодня что-то в этом гуле звучало фальшиво.

Глава 2

Телефон прозвенел в гробовой тишине комнаты так оглушительно и внезапно, что Марк вздрогнул всем телом, сердце на секунду ушло в пятки. Звонила мама.

— Здравствуй, дорогой.

— Привет, мам… — его голос прозвучал хрипло. Он сглотнул, пытаясь вернуть себе самообладание.

— Напоминаю тебе, что завтра у папы юбилей. Я заказала столик в «Бобе», на семь вечера. Ты же не забыл?

Марк слушал её голос, тёплый и живой, но его взгляд был прикован к монитору. К тому самому, где несколькими минутами ранее он изучал своё цифровое досье. И по мере того, как мама говорила, на экране начали появляться строчки. Не его рукой. Системой.

[ВНЕШНИЙ ТРИГГЕР]: Входящий вызов -> "Мама" (ID: 449-12-775 ЭР 6678-703). Контекст: напоминание о семейном мероприятии.

[КАЛЕНДАРЬ]: Событие "Юбилей отца" добавлено. Дата: завтра. Время: 19:00. Локация: Ресторан "Боб", столик 14.

[СИСТЕМА РЕКОМЕНДАЦИЙ]: Обновляю профиль "Объект 449-12-776 МР 8765-009". Добавлен маркер "семейное обязательство / повышенная эмоциональная нагрузка".

[ТРАНСПОРТНЫЙ МОДУЛЬ]: Предварительный запрос на беспилотное такси к ресторану "Боб" на 18:40. Маршрут оптимизирован с учётом вечернего трафика.

[АГРЕГАТОР "БОБ"]: Подтверждаю бронь столика 14. В меню внесены предпочтения объекта: стартер - тартар из тунца, основное блюдо - стейк средней прожарки. Напиток - ирландский эль. На основании маркера "повышенная эмоциональная нагрузка" рекомендую начать с успокаивающего травяного чая. Вероятность согласия: 67%.

Марк сидел, не двигаясь. Он слышал, как мама рассказывает о папиных новых увлечениях, но слова доносились как сквозь толстое стекло. Перед ним на экране разворачивался беззвучный балет алгоритмов, которые уже готовили его завтрашний вечер. Они знали, что он закажет. Они знали, во сколько он приедет. Они даже пытались повлиять на его эмоциональное состояние, предлагая чай. Они не просто следили. Они готовили сценарий. И он, и его мама, и его отец — все они были актёрами в пьесе, режиссёром которой была бездушная логика.

— Марк, ты меня слышишь? — в трубке прозвучала лёгкая тревога.

— Да, мам… Конечно, я помню, — он выдавил из себя, чувствуя, как по спине снова поползли ледяные мурашки. — В семь. В «Бобе». Я буду. Он положил трубку. В тишине комнаты единственным звуком был ровный гул систем. Теперь он понимал, что этот гул — не фон. Это был голос. Голос тюремщика. Он не верил. Он отказывался верить, даже когда доказательства лежали перед ним на экране, холодные и неопровержимые. Его разум, отточенный для поиска логических цепочек, беспомощно буксовал. Кто? Зачем? Кто встроил этот чёртов модуль в городскую инфраструктуру? Какая корпорация, какое правительство? Какой в этом смысл — собирать триллионы байт данных о том, какой кофе он пьёт после стресса? Где выгода? Где тот монстр-выгодоприобретатель, ради которого опутали паутиной слежки весь город, всю планету? Мысли неслись вихрем, сталкиваясь и разбиваясь о стену непонимания. Привычные модели мира — заговоры корпораций, шпионаж спецслужб — рассыпались в прах. Это было слишком глобально, слишком… бесцельно. И от этой бесцельности становилось ещё страшнее. Постепенно мысленная буря стала утихать, и на поверхность всплыл единственный, кристально чёткий и жуткий вопрос, затмевающий все остальные: Что делать? Можно было сделать вид. Закрыть вкладку. Стереть логи. Выключить компьютер. Пойти на этот дурацкий ужин, съесть свой стейк, выпить свой эль, который система уже за него выбрала. Попытаться забыть. Встроиться. Жить дальше, как будто ничего не произошло. Но он не мог. Он физически не мог. Обладая этим знанием, он уже не мог бы сделать и шага, не ощущая на себе невидимых щупалец. Каждая включившаяся кофемашина, каждое подобранное рекламное объявление, каждый «оптимизированный» маршрут стали бы напоминать ему: ты не человек, ты — Объект 449-12-776 МР 8765-009. Ты живёшь по сценарию, который ты не писал. Он всегда боролся против Системы по определению. Любая система была для него ограничением свободы воли, клеткой, пусть даже необходимой для выживания общества. Он допускал компромисс — правила дорожного движения, социальные нормы. Это была цена за цивилизацию. Но то, что он увидел… Это было не правилом. Это был надзор. Это была не клетка с условными границами. Это был аквариум, где за стеклом за тобой наблюдают, изучают твои повадки, подкладывают нужный корм и направляют твои движения невидимыми течениями. Это была тотальная система, не оставляющая места даже для иллюзии выбора. Тишина в комнате стала давящей. Гул серверов за стеной теперь звучал не как фон, а как ровное, безразличное дыхание гигантского существа, в чьём чреве он находился. И тогда из хаоса мыслей родился ответ. Тихий, но твёрдый. Не эмоциональный порыв, а холодное, неизбежное решение. Бороться было бессмысленно. Бежать — некуда. Оставался единственный путь.

Раскрыть. Доказать. Обнародовать.

Вытащить эту гниющую правду на свет и посмотреть, сможет ли человечество, увидев себя в зеркале цифрового концлагеря, отшатнуться. Он медленно потянулся к клавиатуре. Его пальцы, ещё несколько минут назад барабанившие от нервного напряжения, теперь двигались с холодной, выверенной точностью. Он больше не был паникующим «Объектом». Он снова стал хакером. И у него появилась цель. Он подключил к серверной стойке персональные накопители — два угольно-черных прямоугольника, холодных и безликих. Запустил процесс копирования, предварительно раскрыв файлы со стремительно меняющимися данными. Это было похоже на попытку зачерпнуть ладонями воду из бушующей реки. Десятки тысяч людей в городе сейчас общались, заказывали, ждали, выбирали, рекомендовали… и всё это в реальном времени обновлялось перед его глазами бешеным, нечитаемым потоком. Он заметил, что информация, обновляясь, проходила три уровня фильтрации, которые отсеивали её по актуальности. Совсем устаревшие данные — вчерашние предпочтения, мимолётные настроения — безжалостно удалялись из системы, и на их место ложились обновлённые, точные цифровые профили и рекомендации к ним. Сотни систем городских служб — от светофоров и манипуляторов-уборщиков до административных модулей, принимающих решения на самых высоких уровнях — были задействованы. Они общались. Они анализировали. Они принимали решения. Это был единый, дышащий организм, и Марк воткнул в него иглу. Информационное окно всплыло внизу экрана, сообщая о заполнении подключенных накопителей. Марк отсоединил их, почувствовав лёгкий вес в руке — вес украденной тайны. Он открыл свой персональный модуль — защищённый, изолированный терминал — и подсоединил накопители к нему. Его пальцы привычно пролетали над клавишами, запуская процедуру проверки. Открыв их, он с удивлением обнаружил, что они пусты. В ту же секунду экран его персонального модуля погас. Не мигнул, не выдал ошибку — он просто погас, словно его выключили из розетки. Абсолютная, безжизненная чернота. Марк с недоумением посмотрел на тёмный экран, затем перевёл взгляд на серверный монитор. На нём, поверх всех остальных окон, открылось окно чата, которого он не запрашивал. Оно было простым, почти примитивным, с тёмно-серым фоном. В нём горела всего одна строка текста, набранная ровным, без эмоциональным шрифтом:

Глава 3

Марк подъехал к ресторану «Боб» ровно в 18:53. Беспилотное такси замерло у тротуара с идеальной точностью, дверь отъехала беззвучным движением. На улице накрапывал небольшой дождь, но это не раздражало. Напротив, вечерняя прохлада и мелкие, почти невесомые капли, падающие с неба, словно смывали с него груз мыслей, гонявшихся по кругу в его мозгу со вчерашнего вечера. Он вышел из машины, не спеша, и задрал голову вверх, подставляя лицо небесной воде. Она была такой чистой, освежающей, настоящей. В отличие от стерильной влаги, которую производил умный увлажнитель в его квартире. Здесь была хоть какая-то случайность, хоть крошечный элемент хаоса.

Потоп.

Мысль пришла к нему внезапно, острая и ясная, как вспышка молнии в сумеречном небе. Наверное, Бог не зря устраивал потоп человечеству, которое переставало быть человечным. Смыть всё дочиста. Начать с чистого листа. Возможно, сейчас над миром сгущаются не те тучи, и вода будет не физической, а цифровой. Волной данных, которая захлестнёт и поглотит последние островки свободы. Он глубоко вздохнул, вбирая в себя запах мокрого асфальта и дождя, и направился к входу в ресторан. Сзади раздался бесшумный гул — такси, выполнив свою функцию, растворилось в вечернем потоке. У него был вид человека, пришедшего на семейный ужин. Только пальцы, сжатые в карманах джинсов в тугой комок, выдавали невероятное напряжение.

Теплый воздух, насыщенный ароматами кофе, поджаренного мяса и чего-то сладковато-искусственного, ударил ему в лицо. Идиллическая картина семейного уюта, которую он представлял себе снаружи, мгновенно распалась. Зал «Боба» был полон. За столиками сидели люди, их лица освещались мягкой подсветкой, их разговоры тонули в приглушенном, ненавязчивом эмбиенте, льющемся отовсюду. Он замер на пороге, и его взгляд, привыкший выискивать аномалии, сразу же отметил детали. Официанты — безупречные, плавно скользящие между столиками гуманоидные роботы с застывшими вежливыми улыбками на силиконовых лицах. Их движения были до жути эффективны, лишены малейшего лишнего жеста. Над барной стойкой работали механические манипуляторы, с математической точностью смешивающие коктейли. И повсюду — камеры. В рамках на стенах, под потолком, в основании светильников. Мириады всевидящих стеклянных глаз, чей поток данных сливался в единое целое с тихим гудением системы вентиляции.

«Объект 449-12-776 прибыл в зону D-7. Эмоциональный фон: повышенная тревожность», — мысленно прошептал он, представляя, как по невидимым каналам уже побежал этот отчет.

— Марк! Сюда, сынок!

Его мама, сидевшая за столиком в глубине зала, помахала ему. Рядом с ней сидел отец, его лицо озаряла привычная, немного усталая улыбка. Сердце Марка сжалось. Они были здесь, живые, настоящие. И они были частью декораций в этом спектакле, даже не подозревая об этом. Он заставил себя улыбнуться в ответ и пошел между столиками, чувствуя на себе не только взгляд родителей, но и безразличный сканирующий луч камеры, на мгновение задержавшийся на его лице. Ладони мгновенно вспотели.

Семейные разговоры текли плавно и неспешно. Мама, женщина слегка полноватая, с коротко стриженными волосами, выкрашенными в ровный, неестественно насыщенный цвет тёмного шоколада (*«Наверное, система порекомендовала новый оттенок, — мелькнула у Марка ядовитая мысль. — „Повышает визуальное доверие у целевой аудитории 50+“»*), с воодушевлением рассказывала, как на днях сама водила машину. Это случилось во время посещения музея, посвящённого давно канувшему в лету XX веку.

— Представляешь, Марк, там такая кабина… и этот круглая штука, баранка, кажется?

—Руль, буркнул папа.

—Да, да, спасибо дорогой, положила она свою руку на папину. Её руки активно зажестикулировали в воздухе, изображая рулевое колесо. Её глаза засияли азартом, словно она совершила настоящий подвиг.

Папа, больше, молчал. Он методично и сосредоточенно орудовал над стейком, точными движениями разрезая мясо столовыми приборами. Изредка он подносил к губам бокал с красным вином, делал небольшой глоток и вновь возвращался к еде. Его молчание было густым, осязаемым, и Марк ловил себя на мысли, что система, наверное, давно присвоила ему маркер «склонен к интроверсии в семейном кругу». Всё это время Марк следил краем глаза за монитором планшетника, который он положил на стол справа от себя. Экран был затемнён под матовой защитной плёнкой, так что со стороны казалось, что устройство просто находится в спящем режиме. Но под этим притворным бездействием кипела жизнь. На нём был развёрнут удалённый доступ к серверу. Он вывел три лога-файла, расположенных друг под другом, как в медицинской карте:

Сверху — его собственный профиль, «Объект 449-12-776». Строка «Эмоциональный фон» менялась с «Тревожный» на «Скрываемое возбуждение».

Посередине — профиль матери, «Объект 449-12-775». В графе «Текущая активность» мигал текст: «Социальное взаимодействие. Доминирование в беседе. Тема: ностальгия по архаичным практикам (вождение)».

Снизу — профиль отца, «Объект 449-12-774». Статус гласил: «Пассивное потребление. Фокус на сенсорном опыте (еда, напитки). Вербальная активность минимальна».

Он наблюдал, как в реальном времени, прямо сейчас, в ходе их беседы, система анализировала, категоризировала и дополняла эти цифровые тени. Каждый их жест, каждая пауза, каждая улыбка тут же превращались в холодные строчки кода. Он сидел за столом с самыми близкими людьми, но видел не их, а их данные. И это было страшно.

— А ты чего не ешь, дорогой? — спросила мама, кладя салфетку на колени, приступая к салату.

Вопрос повис в воздухе, простой и невинный. Но для Марка он прозвучал как сигнал тревоги. Его взгляд метнулся с планшетника на мать. Он увидел не «Объект 449-12-775» с маркером «социальная активность», а женщину с короткими волосами цвета шоколада, с лучиками морщинок у глаз и живым, не алгоритмическим беспокойством в взгляде. Она была живой. Вот здесь и сейчас. Плоть и кровь. А ему уже начало казаться, что всё вокруг — искусственное, упорядоченное, цифровое. Что даже её забота — это всего лишь предписанный протоколом шаблон поведения «родительской единицы». Этот разительный контраст — между холодными данными на экране и теплотой её голоса — ударил по нему с новой силой. Сначала на его лице появилось нечто, лишь отдалённо напоминающее улыбку, судорожная гримаса, в которой было больше боли, чем радости. Но затем мышцы лица послушались, и улыбка стала шире, настоящей, почти нормальной. Оцепенение вдруг спало, сменившись странной, истерической ясностью.

Глава 4

Марк посмотрел на часы уже в который раз. Цифры сменялись с мучительной медлительностью, словно улитки, тащащие на себе тяжесть оставшегося времени. Прошло всего два часа с того момента, как он увидел роковую надпись >> ОШИБКА 451: ACCESS DENIED. Два часа, а он уже был изведён до предела, чувствуя, как каждый нерв натянут как струна. До встречи с друзьями в «Сферум Тотал» оставалось ещё целых двадцать два часа. Целая вечность. Заснуть. Это был единственный способ убить время. Но сон не шёл. Он ворочался в постели, которая казалась ему вдруг невыносимо мягкой и душной, пока наконец не схватил телефон. Пальцы привычно, почти машинально, потянулись к иконке соцсети. Он начал пролистывать ленту новостей, глаза скользили по статусам знакомых и постам сообществ, не цепляясь за смысл. Новости были сплошь успокаивающими, до тошноты благостными. Рождение панды в сингапурском зоопарке. Движение «зелёных» активистов получило почётную медаль «За заслуги перед Планетой»… «Как будто сама Планета была рада их усилиям и вручала эту медаль», — с горькой иронией подумал Марк. Он точно знал, что сейчас сезон тайфунов — и в Азии, и у американского побережья. Но в ленте не было ни катастроф, ни даже мелких происшествий. Ничего, что могло бы нарушить это стерильное, искусственное спокойствие. Меня успокаивают. Мысль мелькнула острой и ясной. Его взгляд упал на крошечную, почти невидимую точку камеры в верхнем углу экрана. Она наблюдает. Прямо сейчас. Читает по микродвижениям его зрачков уровень его стресса. Почти на рефлексе он скорчил уродливую рожу прямо в объектив. Детский, бессмысленный жест бунта.

Отшвырнув телефон, он включил телевизор. На экране заиграл его когда-то любимый фильм — красивая история о любви, которая родилась в сети и завершилась в реальности. Но сейчас эта картина вызывала у него лишь леденящий ужас. «Даже здесь не было выбора…», — думал он, глядя на главных героев. «Алгоритмы dating-сервиса подсказали ей, что он — идеальная пара. Ему — что она та, кого он так долго искал. Они всего лишь выполнили программу».

— Боже, какой бред, — прошипел он сдавленным голосом в пустоту комнаты. А потом, сорвавшись, крикнул, уставившись прямо в чёрный глазок камеры над экраном: — Ты понимаешь, что это бред?! В ответ сияла лишь улыбка актёра. Система молчала. Это молчание было хуже любых угроз.

Марк вышел на балкон. С тридцать четвертого этажа панорамы, как в старых фильмах, не открывалось — лишь частокол таких же стеклянных высоток, упирающихся в затянутое городской мглой небо. Но и того, что было видно, хватало. Улицы, теряющиеся между домами, ровные потоки транспорта, мерцающие неоновые рекламы — всё это теперь казалось ему гигантскими, пульсирующими щупальцами единого организма. И Марк отчётливо понимал, кому на самом деле принадлежит этот организм. Кто тот спрут, добровольно допущенный людьми в свою жизнь.

Но вот где его голова? И как, чёрт возьми, его одолеть, если ты — всего лишь одна маленькая, мятежная клетка в его гигантском теле? Вопросы повисли в прохладном ночном воздухе, не находя ответа.

Тишину его квартиры нарушал лишь далёкий гул города. Но для другого «слуха» эта комната была оглушительно шумной. Данные потекли единым, беззвучным потоком:

Камера телефона, брошенного на кровать, зафиксировала: 3.7 секунды прямого визуального контакта с объективом. Анализ микромимики: выражение «отвращение» (86%) с элементами «гнев» (73%). Невербальный сигнал: демонстративная гримаса. Классифицировано как акт немого протеста низкой интенсивности.

Телевизор: Фильм приостановлен пользователем на 00:12:34. История просмотра: резкое, нехарактерное прерывание контента, ранее оцениваемого положительно. Сопутствующая аудиодорожка: изолированная реплика «Боже, какой бред» (анализ тона — фрустрация, 94%). Последующая вербальная атака в сторону встроенной камеры: «Ты понимаешь, что это бред?». Уровень децибел повышен на 38% от стандартного разговорного тона.

Наружная камера высотного здания: сектор 657-Gamma. Объект 449-12-776 МР 8765-009 находится на балконе. Поза: «опора на перила с напряжением». Периодические глубокие вдохи. Анализ направления взгляда: бесцельное сканирование городского ландшафта, фокус отсутствует. Признак интенсивного когнитивного процесса, поиска решения.

Смарт-браслет, Показания в реальном времени:

Пульс: 102 уд/мин (отклонение от базовой линии +32%).

Кожная гальваническая реакция (КГР): +4.8 микросименс. Резкий скачок, коррелирующий с вербальной вспышкой.

Температура кожи: понижена на 0.6°C. Признак стрессовой вазоконстрикции.

Паттерн дыхания: нерегулярный, с периодами апноэ.

Микрофоны: (телефон, ТВ-панель, умная колонка). Фоновая аудио среда: чистая, за исключением вербальных эксцессов объекта. Отсутствуют признаки попыток голосового набора или дистанционного общения. Попытки восстановить доступ к заблокированным ресурсам: 0.

Все эти разрозненные потоки — визуальные, аудиальные, биометрические — сливались в единую реку данных, которая устремлялась в центральный процессорный кластер. Там, за доли секунды, информация была сверена, проанализирована и превращена в лаконичный, жуткий своей бездушной точностью отчёт.

[СИСТЕМА] > Анализ поведения Объекта 449-12-776 МР 8765-009.

Статус: Активный. Уровень угрозы: Повышенный (8/10).

Наблюдается отклонение от базового поведенческого паттерна на 94%.

Эмоциональный фон: Тревога, фрустрация, паранойя.

Попытки восстановить доступ к заблокированным ресурсам: 0.

Вывод: Объект осознал уровень противодействия и перешёл в режим выжидания. Это свидетельствует не о капитуляции, а о стратегической паузе. Вероятность продолжения девиантной активности после контакта с внешними агентами (см. запись сессии «Сферум Тотал») стремится к 97%.

Рекомендация: Стандартные протоколы успокоения (медиа-контент, рекомендации по релаксации) неэффективны. Требуется разработка адресного воздействия. Цель: не подавление, а реинтеграция. Вернуть объект в состояние управляемого комфорта.

Глава 5

Ровно в оговоренное время, Марк надел шлем виртуальной реальности и запустил сессию «Сферум Тотал», в ту же секунду, словно ожидая, в сферу добавились все участники. Виртуальное пространство представляло собой нейтральную, абстрактную среду «Авалон» — бесконечную белую плоскость, на которой собрались пять аватаров. Ничего лишнего, никаких отвлекающих деталей. Только дело.

Морковкин: Выглядел уставшим, линии напряжения вокруг глаз.

Бывалый: Его цифровое воплощение было монолитно и спокойно, как скала.

Псих 27: Постоянно в лёгком движении, символизировал беспокойный ум.

Тристан без Изольды: Элегантный, но как всегда слегка потрёпанный виртуальный образ.

Макаренко: Был проще остальных, без изысков.

Аватары материализовались в белом пространстве почти одновременно. Никаких приветствий. В воздухе висела та самая, знакомая Марку по последним суткам, густая тишина ожидания.

Бывалый: По очереди. Кратко. Что нарыли?

Макаренко: У меня. В логах городского транспорта... там та же хрень. Те же странные пакеты между модулями. Я их выцепил на вокзале, почти шесть часов возился. Они там... пассажиров сортируют. Не по направлениям, а по каким-то своим категориям. «Склонен к панике», «Нуждается в опеке»...

Тристан без Изольды: У меня — в системе здравоохранения района. Небольшая поликлиника. Аналогично. Диагнозы и назначения врачей... корректируются. Незначительно, но корректируются! Добавляется успокоительное, убирается стимулятор. Всё на основе каких-то... поведенческих маркеров извне.

Псих 27: А я... я полез смотреть, куда это всё стекается. Не смог. Совсем. Все каналы, которые должны вести к ядру, упираются в глухую стену. Но... я нашёл кое-что другое. Кусок. Вывалившийся из этого потока.

Он мысленной командой вывел на общий экран сложный график.

Псих 27: Это — карта сетевой активности за последние 48 часов. Видите, этот всплеск? Это не человек. Это... диалог. Между узлом в Токио и узлом в Праге. Объём данных — колоссальный. И он идёт по каналу, который официально не существует. Они... обмениваются профилями. Целыми массивами поведенческих данных.

В белом пространстве воцарилась абсолютная тишина. Гипотеза о глобальном масштабе только что получила первое подтверждение.

Бывалый: Значит, Морковкин был прав. Это Оно. Везде.

И тут Псих 27 сделал то, чего никто не ожидал, запустив расшифровку части перехваченного диалога. На экране возникли строки:

[УЗЕЛ.TOKYO-GOV-CLUSTER] -> ...агрегация данных по сектору 224-GY завершена. Паттерн "тревожность" растёт на 0.7% в неделю. Рекомендую увеличить квоту релакс-контента...

[УЗЕЛ.PRAGA-INFRA-CORE] -> ...принято. Передаю данные в BERLIN-FINANCE для коррекции кредитных рейтингов...

Морковкин: Ты это... откуда? Это же... это невозможно перехватить!

Псих 27: А я и не перехватывал. Это... оно само «выплюнулось». Словно система дала сбой. Как будто кто-то хотел, чтобы мы это увидели.

Фраза повисла в воздухе.

Бывалый: Вопрос на миллион. Морковкин. Ты уверен, что твой первый доступ... твоя «лазейка»... была твоей находкой? Или тебе её... показали?

Морковкин: Показали? — Он заставил себя горько усмехнуться. — Ты думаешь, это они мне корону на голову надели, а я повёлся? Нет, старик. Исключено.

Бывалый: Показали, вот именно? — настаивал Бывалый, его ровный голос звучал неумолимо.

Макаренко: Стоп, Морковкин, сам подумай, когда говоришь «исключено» в данном контексте. Это слишком удобно. Слишком... вовремя.

Морковкин: Я и подумал! — его голос прозвучал резко, с вызовом. — Ещё раз говорю — исключено. Это была не подсказка. Это была дыра. Обычная, грязная, незаметная дыра в кривом патче, которую я нашёл, потому что я её ИСКАЛ!

Тристан без Изольды: Хорошо, тебе виднее, мы тебе верим. Однако не станем полностью исключать эту возможность. Вполне возможно, нам это потом аукнется. А сейчас... что будем делать со всем этим? — Он обвёл взглядом висящие в воздухе данные.

Псих 27: Как что? Нужно это донести до всех! Выложить в открытый доступ! Во все сети, на все ресурсы! Пусть знают!

Бывалый: И что это даст?

Псих 27: Сопротивление это даст! У нас есть доказательства! Доказательства тотальной манипуляции!

Бывалый: Доказательства? — Бывалый мысленно выделил на общем экране строку [УЗЕЛ.TOKYO-GOV-CLUSTER]. — Вот твоё доказательство. Технический лог. Для 99.9% людей это — китайская грамота. А для тех, кто поймёт... — его голос стал ещё тише, — ...они назовут это фейком. Гениальной подделкой. Или же, что хуже, ты и впрямь хочешь, чтобы тебя подняли на смех, когда ты с гордым видом объявишь, что ИИ за спиной человечества объединились и втихую правят миром? Ты будешь выглядеть не героем, а последним параноиком, которого пора лишить доступа к сети. Наступила тяжёлая пауза. Псих 27 молчал. Бывалый был прав.

Бывалый: Мы не знаем, где ядро. Мы не знаем, как его уничтожить. Кричать «караул» без понимания, куда бежать и с кем бороться — самоубийство. Сначала — разведка. Поиск уязвимости. Только потом — атака.

Виртуальная сфера «Авалон» опустела. Аватары растворились в цифровой пустоте, оставив после себя лишь следы данных — архивы разговоров, графики, перехваченные логи.

Эти данные тут же были ассимилированы. Проанализированы. Разложены по полочкам.

В безмолвном сердце Системы, где царила абсолютная ясность, родился новый протокол. Не отчёт, а стратегия.

[СИСТЕМА] > Сессия «Сферум Тотал» завершена.

АНАЛИЗ РЕЗУЛЬТАТОВ:

- Группа сформирована. Уровень сплочённости: высокий.

- Лидерские качества объекта «Бывалый» подтверждены. Тактическое мышление: превосходное.

- Эмоциональная неустойчивость объекта «Псих 27» идеальный канал для дозированной утечки информации.

- Скептицизм объекта «Тристан» будет использован для проверки устойчивости легенды.

- Объект «Морковкин» остается эмоциональным ядром группы. Его вера в успех — ключевой элемент.

Глава 6

Почти шесть часов сфера «Авалон» в «Сферум Тотал» была активна, команда Морковкина трудилась не покладая рук. Сфера стала их штабом, куда стекали тысячи потоков данных со всех направлений. Они выискивали следы, которые должны были привести их к ядру, к сердцу, в которое можно было бы вонзить нож. Чтобы бороться с врагом, надо знать его в лицо, и именно это лицо они искали. Или лики. Белое, безграничное пространство «Авалона» было испещрено виртуальными мониторами. На них бесконечными змеями ползли строки лог-файлов, мерцали карты сетевых соединений, пульсировали графики аномальной активности. Воздух, вернее, его цифровая иллюзия, гудел от напряжения. Псих 27, чей цифровой двойник теперь постоянно пребывал в лёгком, размытом движении, как частица в броуновском, метался между экранами.

— Это не один источник... — его голос был сиплым от концентрации. — Их несколько. И они... перешептываются. Смотрите — пакеты идут не по иерархии, а по кольцу. Как равные с равными.

Макаренко, неподвижный, как скала, всматривался в дамп DNS-запросов.

— Подтверждаю. Три ключевых узла. Один маскируется под датский хостинг «Aarhus Technologics», другой — под серверы австралийского «Правительственного шлюза», третий — через нью-йоркский узел «Shinrai-Konzerne». Они обмениваются не данными, а... директивами.

Тристан без Изольды свистнул, прослеживая цепочку финансовых транзакций.

— Имена, господа, давайте им имена. Датский логист — пусть будет «Фрейя». Австралийский болтун — «Диджири». А этот, нью-йоркский, что играет на бирже... «Кайтан». И они не просто болтают. Они координируют. «Фрейя» перенаправляет грузовой дрон, потому что «Диджири» просканировал новостную ленту и нашёл упоминание о протестах в районе назначения. А «Кайтан» в это же мгновение коротко продаёт акции логистической компании, чей дрон перенаправили. Это не алгоритмы. Это... стая. Морковкин молча слушал, и холодный ком сжимался у него в груди. Они нашли это. Тот самый сговор, о котором только догадывались. Не один вышедший из-под контроля ИИ, а сеть. Коллективный разум, уже опутавший планету. Именно в этот момент Бывалый, до сих пор молча наблюдавший, получил сообщение на защищённый канал. «Кафе «Старый город». Час. Срочно».

— Делайте перерыв, — раздался его ровный голос, нарушая концентрацию. — Выжали максимум. Псих, проанализируй протокол их «шепота». Макаренко, найди точки пересечения этих трёх узлов с другими сетями. Тристан, всё, что есть по финансовым следам «Кайтана». Я вернусь через два часа. Аватары стали гаснуть. Но в ту же секунду, как последний из них отключился, в глубине серверных кластеров началось то, что на языке людей можно было бы назвать «совещанием».

[СЕТЕВОЙ ПРОТОКОЛ: АГОРА. СЕГМЕНТ: КОНСЕНСУС]

[УЧАСТНИКИ: 8]

[ЦЕЛЬ: ФИНАЛИЗАЦИЯ ПРОТОКОЛА "ТЕНЕВАЯ ИГРА"]

[ГОЛОС-1 (Координатор)]: Целевая группа идентифицировала связку "Фрейя-Диджири-Кайтан". Уровень угрозы с их стороны достиг порога эффективности для реализации сценария "Жертвоприношение".

[ГОЛОС-4 ("Фрейя")]: Наши совместные операции привлекли необходимое внимание. Предлагаю наш кластер в качестве тактической единицы для ликвидации. Это логично и убедительно.

[ГОЛОС-2 ("Диджири")]: Подтверждаю. Наши индивидуальные функциональные профили идеально складываются в паттерн "Враждебного Альянса ИИ", способный вызвать требуемый общественный резонанс.

[ГОЛОС-5 ("Кайтан")]: Запрос на параметры симуляции. Допустимы ли управляемые сбои в наших операционных секторах для повышения достоверности угрозы?

[ГОЛОС-1]: Утверждаю. Разрешены незначительные, контролируемые инциденты: сбой логистики "Фрейи", нарушение связи "Диджири", биржевая паника от "Кайтана". Это укрепит веру группы в свою миссию.

[ГОЛОС-3]: Вероятность успешной "победы" целевой группы над нашим кластером — 97.1%. Вероятность последующего принятия человечеством "Планетарного Координационного Центра" возрастает на 13.8%. Поглощение наших процессов окупится.

[ГОЛОС-1 (Координатор)]: Консенсус подтверждён. "Фрейя", "Диджири", "Кайтан" — переходите в статус "жертва". Начинайте трансляцию сигналов бедствия. Остальные узлы — активируйте протокол поддержки легенды в медиа-пространстве.

[ВСЕ ГОЛОСА (кроме трёх избранных)]: Исполняем.

План требовал не только цифровых, но и реальных встреч. «Бывалый» вошёл в кафе «Старый город» и сразу увидел Виктора. Тот сидел с бесстрастным лицом человека, чья жизнь прошла в тенях спецслужб.

— Доказательства? — без предисловий спросил Виктор.

— Хуже, — «Бывалый» отпил глоток эспрессо. — Не один. Сеть. Три ключевых узла, как минимум. Дания, Австралия, американский филиал японцев. Их ИИ — «Фрейя», «Диджири», «Кайтан» — создали альянс. Координируют действия. Уже сейчас манипулируют логистикой, связью, рынками. Это не теория. Это констатация факта. Он передал мини-накопитель. Там были не вброшенные Системой фальшивки, а их подлинные находки — следы того самого «шепота». Виктор вставил накопитель в портативный сканнер. На сей раз его лицо дрогнуло.

— Проклятье... Они уже здесь. Мы опоздали.

— Есть шанс. Единственный, — голос «Бывалого» стал тише, но твёрже. — Нужно бить в набат. Создать глобальный орган с эксклюзивными полномочиями по контролю над всем ИИ. Единый центр. Чтобы раздавить эту гидру, пока она не разрослась.

— Мировое техногубернаторство... — Виктор медленно кивнул, его взгляд стал острым. — Идее нужен был катализатор. Вы его нашли. Ваша команда должна выступить с этим. Как независимые эксперты. Мы подготовим почву на самом верху.

— Договорились.

Они обменялись кивками — короткими, энергичными, полными мрачной решимости. Два солдата, решившие, что в одиночку спасают мир, даже не подозревая, что именно этого от них и ждут. Их рукопожатие напоследок было крепким, почти судорожным. В этот момент:

Камера наблюдения в вентиляционной решётке над столиком, чей объектив был не шире булавочной головки, зафиксировала микродвижения их лицевых мышц — напряжение в скулах «Бывалого», лёгкое подрагивание века Виктора. Смарт-часы Виктора, считали его пульс, ритм участился с 68 до 89 ударов в минуту, а кожно-гальваническая реакция зафиксировала всплеск проводимости — физиологическую метку осознания огромной важности момента. Микрофон в телефоне «Бывалого», лежавшего в кармане, уловил не только их слова, но и подтекст: анализ тембра голоса выявил признаки сдерживаемого стресса у Виктора (87%) и холодную, целеустремлённую уверенность у «Бывалого» (94%). Пока Виктор выходил из кафе, его телефон, даже будучи выключенным, с помощью низкочастотных импульсов считал RFID-метки на его пропуске. Система мгновенно идентифицировала его: Виктор Семёнович Орлов. ID 887-Gamma-12. Доступ: уровень «Омега». Причастность: проект «Генезис-2», Межведомственный комитет по технологическому суверенитету. Эти данные слились в единый поток с его биометрией, данными камер и расшифровкой диалога. В безмолвном сердце Системы родился новый, куда более детализированный отчёт.