Надежда для королей. Королевства Таты

пролог

Новый год приносит чудеса и радостные события в жизнь каждого человека. Так было, так есть и так будет, но не сегодня — тридцать первого декабря! Загадывая самое прекрасное желание у елочки вряд ли кто ожидает, что домой уже больше не вернется... никогда. Загадывая самое лучшее желание у елочки, вряд ли кто различит через несколько минут в небе разноцветные всполохи не салютов, а лик самой Богини, спасающей тех, кто станет надеждой и символом мира двух враждующих долгие годы между собой королевств.

Пролог

Изумительной красоты женщина стояла на коленях посреди зеленой поляны, левой рукой зажимая глубокую длинную рану от меча. Широкоплечий мужчина с длинными черными волосами до плеч неторопливо, смакуя каждую секунду этого момента, опустился с всхрапывающего коня, отбросил свой меч, который сослужил только что свою великую службу и, ускоряя темп, быстро переместился к коленопреклонной.

— Даже не будешь добивать, Дон? — усмехнулась краешком губ, еще крепче зажимая рану белыми тонкими изящными руками, прекрасная дева. Кровь уже впитывалась в светло — зеленое узкое платье, окрашивая его сбоку, сзади, у бедер своими темными пятнами, и женщине все тяжелее и тяжелее давался этот разговор, но ни боли, ни стонов показывать противнику нельзя.

— Я забираю твою жизнь, Лара. Именем венценосного короля Первого, самого могущественного, королевства Таты. Никогда не случится то, что ты УВИДЕЛА. Этому не бывать, пока я жив, запомни. А добивать тебя я не стану, я — воин, а не убийца, Ларана. Посему, умрешь ты сама. Сегодня. И передай ТУДА, наверх, что ни Богам, ни Богиням не позволено вмешиваться в волю королей!

— Я умру сегодня, через пару часов, — смиренно согласилась молодая женщина, своими словами смутив закаленного войной короля. — Да только, чего ты требуешь НЕ БУДЕТ, Дон! — собрав всю свою силу, громко разлетелся над поляной голос Видящей. — Тебе уже сто лет и правишь ты этим королевством давно. Твой народ устал от твоей тирании, твоей неумеющей идти на уступки особы. Не ты, Дон! Не ты! — выдержала речь до конца прекрасная дева.

— Я оставлю тебе свой меч, Ларана. Если будет тяжело, воспользуйся им, — отойдя от собеседницы на пару шагов, Светлый король Доннард Влеск одним махом сорвал пучок вкусно пахнущей зеленой травы, оттирая им меч от крови. — Чистый, Лара.

Мужчина встал на колени вплотную с прекрасной женщиной, положив меч под ее правую руку. — У тебя больше ничего нет. Скажи мне, о чем ты сейчас думаешь? — выдохнул воин свой вопрос почти в губы напротив него стоящей.

— О НАДЕЖДЕ, — смело и открыто смотря прямо на короля, выдохнула прекрасная дева в ответ. — О той НАДЕЖДЕ, что прибудет совсем скоро в эти земли, навсегда изменив их Судьбу.

Доннард Влеск отшатнулся, одним движением поднимаясь с колен. Больше разговаривать было не о чем. Повернувшись спиной к коленопреклонной деве, не боясь своего же собственного оружия, оставленного в ее руках, он негромко свистнул коня, уходя прочь отсюда, с этого места, зеленой поляны, от вкуснопахнущей травы, тишины, все дальше и дальше от НЕЕ...

Ларана со стоном упала назад. Трава ее поддержала, подстраиваясь под легкий вес молодой женщины, превращаясь для Видящей в нежнейшую перину. Ее черты, невидимые здесь никем, начали смягчаться, белоснежные волосы засияли на солнце, а тело засветилось золотистым светом.

— Лети... мой свет. Жди ЕЕ прихода и охраняй ценой своей жизни, — произнесла Богиня, выдыхая и напутствуя маленький белый пушистый комочек, легкое облачко, отдавая свою частицу этому, ее любимому, миру.

Рана мгновенно затянулась, кровь высохла, а тело девушки, охваченное золотистым свечением, исчезло на зеленой поляне. Будто его и не было...

Глава первая

Семьдесят лет спустя. Наши дни. Северо-Западный округ. Город на северо-западе.

Пятница, 31 декабря

Две молодые женщины около тридцати лет стояли, повернувшись спина к спине, улыбаясь толпе людей, что их плавно обтекала, устремляясь хохоча вперед, в самый центр города, своими глазами увидеть там новогоднее чудо этого года — живую елку, украшенную огромными красными и синими шарами и установленную неделю назад на главной площади. Многие замирали, глядя на двух стоящих молодых женщин, многие моргали, но шли дальше, поворачваясь и оглядываясь назад через каждые пять минут.

— Эффект достигнут, — прокомментировал голос слева.

— Определенно, — согласился с ним голос справа, — но мы здесь с тобой не за этим. Сегодня тридцать первое декабря, на улице шумно, весело, задорно. Все гуляют, отдыхают и радуются. Прими и ты, моя сестра, моя Надюша, поздравления с наступающим новым годом, а через пару часов, новой жизнью, новым счастьем. Ура! — звонко разнесся молодой голос по аллее младшенькой.

— Через пару часов нас с тобой ждет новая жизнь, новое счастье, новый, полный сюрпризов, год. Прими и ты, моя сестра, Наденька, мои поздравления с наступающим новым в нашей с тобой жизни годом. Ура! — точно такой же звонкий молодой голос старшенькой огласил широкую пешеходную дорожку, устремляясь вперед, а сестры, смеясь, одновременно повернулись друг к другу и обнялись.

Первые и единственные в городе, похожие как две капли воды, близнецы. О них писали газеты, о них знали в столице, их историю пересказывали много — много раз. Но каждый раз, стоило им только появиться вместе, люди замирали, благоговейно поражаясь величайшему чуду природы.

Родители, не задумываясь, назвали двух девочек похожими именами: Надежда и Надейна, сократив которые, старшая на одну минуту сестра носила имя Надюша, а младшая — Наденька.

В восемнадцать лет девушки узнали о страшном ДТП, оборвавшем жизнь их горячо любимых родителей и оставившее близнецов одних на белом свете. Ни кредитов, ни кредитных карт, ни долгов родители не имели, оставив дочерям большую, с высокими потолками под три метра просторную, светлую трехкомнатную квартиру и две шкатулочки драгоценностей, приобретаемых мамой с самого рождения близнецов в подарок к их двадцатипятилетию. Нотариус бережно вручил документы на квартиру и осторожно вынес каждой девушке по шкатулочке, хранящихся до поры до времени в банковской ячейке, а там... Покупаясь по средней цене десять, пятнадцать, семнадцать лет назад, колечки и серьги из белого золота с рубинами, алмазами, сапфирами, рифленые золотые кольца с серьгами, перстни с камнями, золотые, серебряные браслеты сейчас стоили, прибавляя к цене один, два ноля сзади.

— Мы можем не работать, вообще, — вынесла вердикт младшенькая. Она убрала свою шкатулку на полку и, наливая чай с молоком старшей сестре, продолжила — Здесь целое состояние для каждой из нас.

— Мы так не сделаем, — тут же отозвалась старшенькая, обжаривая на большой сковороде лук с помидорами, а затем разбивая туда яица. — Надь, нарежь, пожалуйста, черный хлеб, майонез для бутербродов в холодильнике.

— Не сделаем, Надюш, но одно я знаю точно, — пропела Надейна, с удовольствием занимаясь утренним приготовлением завтрака. — Давай себе кое — что позволим, оплачивая это из наших драгоценностей?

Уловив мечтательность и авантюризм младшенькой, Надюша была не против ее затеи, в последующие годы ни разу об этом не пожалев.

1.1

1.1

Музыка! Музыкальная школа, куда Надюша летела, словно на крыльях, увидеть своего любимого преподавателя, порепетировать с подругами ансамблем, оркестром, уже на самих этих репетициях запоминая свою партию наизусть.

«Мы на РЕПЕ», — шутя называли ребята эти пятнадцать минут репетиций, рассказывая потом родителям. Только здесь, среди своих единомышленников, девочка отдыхала душой, превосходно себя чувствуя, напитываясь, вдохновляясь, заражаясь энтузиазмом от общего дела с такими же, как она.

Творчество, мечтательность, полет фантазии, музыкальность, публичные выступления — мечта Надюши сбывалась уже в музыкальной школе. Надежда оказалась одаренной девочкой, и похвала многих преподавателей по предметам это только подтверждала. Это было все ее: ее стихия, ее многообразно звучащий струнными, клавишными, духовыми, ударными инструментами мир.

А какие красивые мальчики учились играть на гитаре! Надюша робела, краснела, стесняясь первой подойти и заговорить. Зато не стеснялись мальчики, отпуская девочке в старших классах музыкальной школы милые комплименты, вполне заслуженные, после ярких, мелодичных Надиных выступлений.

Паркетный пол, скрипящий в определенных местах, был любимым развлечением подростков — выпускников: определить на слух скрип — ноту, потянуть протяжно ее на инструменте, задавая тон, и вот уже подключается скрипочка, призывной мелодией отвечая «мужскому» сухому скрипу, врывается в диалог виолончелька, перетягивая внимание на себя, Надя к окончанию школы владела этим инструментом замечательно. На паркете становится жарко: мужские черные туфли красавцев топают, в четыре руки другие ребята хлопают, поющие девочки на два — три голоса присоединись, вливаясь гармонично...

Стук... Звонок...

... и перебором прощальные аккорды симпатичного парнишки — гитариста.

Следующим шагом музыкального направления шло Училище. Оно стояло в центре города: пятиэтажное здание, в чьи открытые форточки каких только инструментов не было слышно.

1.2

Хобби у сестер были диаметрально противоположными, и если старшая, Надежда, определилась с музыкой сразу, намереваясь поступать дальше в Училище, связав свою жизнь с музыкой навсегда, получая, по окончанию средне — специального образования профессию артиста оркестра, преподавателя музыки и иллюстратора в одном дипломе, то младшая, Надейна, терроризировала родителей поиском себя очень долго, не находя того, к чему бы лежала душа.

Поиск себя закончился у Наденьки в шестнадцать, да только хобби девочки — подростка являлось специфическим — метание. И если ребята свой глазомер, меткость броска, скорость летящего предмета развивали упорно и настойчиво, увеличивая расстояние, тренируя мышцы обеих рук, владея ими одинаково ровно, запуская предметы, как одновременно двумя руками, так и по очереди, но с условием, что правая, что левая попадают в цель; то Наденька — шестнадцатилетняя девушка летящими в цель дротиками, деревянными кинжалами, пластмассовыми саблями овладела быстро, ловко и... играючи. И как только поняла, что кидает наравне с годами тренирующимися ребятами, попадает с самого первого раза, долго не целится, взвешивает на ладони ненастоящее оружие, уже рукой в воздухе мысленно представляя и скорость, и траекторию движения, то... влюбилась! Первый раз в жизни навсегда и бесповоротно влюбилась в метание разного вида оружия, от детского до настоящего, от пластмассого, деревянного, до холодного, острозаточенного, попадающего прямо в цель.

Найти тренера по такому хобби можно было в столице. Тогда, в восемнадцать лет, сестры договорились так: они обе переезжают на время из родного города в столицу, пробуя там свои силы.

НАДЕЙНА: По приезду в столицу, Наденька созвонилась с двумя профессионалами, которые за высокое вознаграждение, согласились два года тренировать девушку по ее специфическому запросу. Прикрытием настоящих тренировок служили такие дисциплины на ловкость, сильную натренированную руку, хорошее зрение, как метание ядра и стрельба из лука. В таких видах спорта Надейна участвовала в розыгрышах, соревнованиях, боях за крупные призовые. За два года такой насыщенной жизни девушка ни разу не пожалела ни о переезде в столицу, ни о наполовину опустошенной родительской шкатулке.

НАДЕЖДА: Несмотря на свою одаренность, в Училище при Консерватории девушка поступила только через год. Это в рекламе для поступающих красивыми крупными буквами стояло «Принимаем всех желающих в Училище, после сдачи экзаменов», в реальности же Надюша столкнулась с неприятным: в первую очередь отдавали предпочтение своим, столичный, а уже потом вступительная комиссия рассматривала иногородних.

Не теряя времени, девушка, используя родительские драгоценности, начала усиленно готовиться к поступлению у самого сильного преподавателя по виолончели, а в качестве шуточного развлечения для души один раз в неделю ездила на импровизацию.

Для такого предмета выделялся самый большой класс, где ребята, десять юных дарований, веселились по полной: пару скрипочек и виолончелька перехватывались поперек, за «талию» — руки любовно постукивали их сзади, вводя в ритм; щипки пальцами за струны других создавали зажигательный фон, а пару минут спустя, важно и неторопливо присоединялся огромный рояль.

1.3

На свое двадцатипятилетие сестры, проведя в столице семь лет, вернулись в свой родной город насовсем.

Семь лет кропотливого труда, не позволяя себе развлечений, вечеринок, свиданий. Не позволяя себя отвлечь на множество других дел. Ответственность задуманного вела вперед, а уменьшающиеся в обеих шкатулочках драгоценности из — за высоких цен столичной жизни сообщали, что время, отведенное сестрам, уходит, и нужно торопиться.

— Давай, Надюш, дадим обещание, — однажды вечером предложила младшенькая.

— Какое же? — заинтересованно откликнулась вторая сестра.

— Мы вернемся с тобой домой, — озвучила та мысль, сидящую глубоко внутри у обеих сестер. — Закончим здесь все дела, возьмем все, что хотели от этого места, города, людей и возвращаемся домой, Надь.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Дорогие читатели! Следующие события расскажут историю старшей сестры, Надюши. Она оказалась в мире драконов, к чему была абсолютно не готова)

Надежда

Мне было больно: во — первых, затекли ноги, как будто от долгого сидения или лежания в одном положении, пока я этого понять точно не могла, во — вторых, почему — то больше всего болела правая рука. Если бы меня сейчас попросили описать свои ощущения, я бы точно могла с полной уверенностью сообщить одно — мне сломали кость. Причем, сломали изощренно в нескольких местах, и эти места чесались, болели и никак не могли успокоиться.

Ладно, Надюша, полежала, пожалела себя и хватит, пора и глазки открывать...

— Ой, — просипела я, когда комната прекратила вращаться перед глазами, а тело из горизонтального резко приняло вертикальное положение. Правда, это помещение комнатой можно было назвать с очень большой натяжкой. Я словно увидела себя, сидящую в другой реальности: пара грубых, наспех смастеренных стульев, низкая деревянная узкая кровать подо мной, малюсенький столик рядом, заставленный какими — то мензурками или баночками, только они выглядели не как у нас банки из — под варенья, а с более вытянутыми горлышками под пробками. Все было подписано красивым почерком и, приглядевшись, я даже разобрала несколько слов — лекарства. Однако мои мысли занимало другое, и, чуть покрутив головой в разные стороны, я позвала шепотом:

— Надя? Надейна, ты тут? — в комнате было темновато, то ли ночь, то ли раннее утро, пока я это тоже сообразить не могла. Прорвемся! Если я смогла закончить училище и поступить в консерваторию, то тут тоже разберусь. Как говорил мой любимый учитель: «Самое тяжелое в нашей жизни, Надюша, научиться музыке. Не важно, играешь ты на инструменте или поешь. Важно развить в себе, воспитать многие умения, навыки и качества; а с остальным в жизни ты точно справишься».

Спустила ноги с кровати, вроде голова не кружится, что уже привело меня в бодрое настроение, несмотря на боль в руке. Хоть бы немного света добавить.... И Надя почему — то не отвечает, спит что ли? Где вообще мы с ней очутились?

Что это за место, гостиница такая??

***

за десять часов до этого

— Лиззи, пошли за лекарем. Пусть мадам Минстрим осмотрит мою служанку, выпишет все, что нужно, и оставит с ней на ночь свою помощницу. Завтра мне Тереза нужна здоровой, твердо стоящей на ногах и готовой к работе, — властно распорядилась черноволосая красавица, чуть притопнув ножкой на последних словах.

— Слушаюсь, леди Роялл. Как прикажете, моя госпожа. Уже бегу выполнять, — и, присев в низком поклоне, молодую девушку словно ветром сдуло.

— Дорогая, — растягивая гласные, вопросила плотная, красивая дама в возрасте, слегка оттопыривая мизинчик, чтобы попробовать новый сорт чая, пару дней как доставленного из Пятого королевства. — Что произошло на этот раз? — элегантно поставив белоснежную чайную чашечку на серебряное блюдце, поинтересовалась она. Поинтересовалась как того требовали приличия, но в глазах дамы блеснул неподдельный интерес.

— Ах, матушка, — в серебристый голосок черноволосой красавицы добавилась печальная нотка, — это опять моя служанка виновата. Та, про которую я вам уже говорила не один раз, абсолютно безрукая девица: то о ножку стола споткнется, то блюдце уронит. Тяжело мне с ней, — печаль все добавлялась в чарующий голосок.

— Ну, полно, полно, дорогая, — решила остановить эти жалобы Первая леди Второго королевства Таты. — Успокойся. Помню, про эту девушку ты мне говорила. Ты очень великодушна, что даешь ей шанс работать с такой неуклюжестью, обучаешь манерам. Какое имя у этой служанки, Тереза? — поинтересовалась Светлая госпожа.

— Да, матушка, Тереза Муз, — тут же убирая из голоса горчинку, подтвердила черноволосая красавица. Больше ничего не говоря, влиятельная дама допила вкусный с кислинкой чай, поблагодарила будущую невестку за гостеприимство и велела подать ей карету.

— Как жаль, что Риз и вы, матушка, не увиделись, — с искренним сожалением на прощание произнесла Марго Роялл.

— А я не прощаюсь, милая, — усмехнулась Первая леди Второго королевства, — завтра, послезавтра я обязательно заеду снова и надеюсь, что увижу сына, — без возражений со стороны красавицы, властно ответила дама.

— Конечно, конечно, матушка, — расцеловав в воздухе, около щеки, будущую свекровь, проворковала будущая королева Второго королевства Таты.