Надежда для пришельца

Глава 1. Три глотка пустоты

Бар назывался «Глубина». Уместное название, подумала Надя, рассматривая капельки янтарной жидкость на стенках своего стакана. Виски давно закончился, остался только лед и горькое послевкусие, которое она упорно продолжала цедить, будто надеялась найти на дне ответы на вопросы, которые даже не могла толком сформулировать.

— Ты это видела? Он мне написал, представляете? — Вера, как всегда, говорила громко и жестикулировала так, что задевала проходящих мимо официантов. — Пишет: «Ты слишком сложная». Слишком сложная! Это он, который три месяца не мог определиться, хочет он отношений или «потусоваться», и называл меня «своей королевой», а сам в Тиндере сидел!

Надя молча кивнула, не вникая в детали. Истории Веры всегда были похожи: очередной мудак, очередной страстный секс, очередное разочарование, очередной громкий скандал и обещание «забить на всех».

Люба сидела тихо, обхватив ладонями бокал с красным вином, словно грела руки у костра. Она почти не пила, только пригубливала. В глазах — та самая бездонная тишина, которая появляется у людей, потерявших что-то по-настоящему важное.

— Любаш, а ты чего молчишь? — Вера повернулась к ней, пытаясь втянуть в свой эмоциональный ураган. — Скажи, я не права? Мужики — козлы?

Люба подняла глаза. В них блеснула влага.

— Не все, — тихо сказала она. — Просто... нам не везет.

Надя вдруг почувствовала раздражение. Не на Любу — на себя. На то, что сидит здесь, в этом дешевом баре, с двумя такими же несчастными девушками, и делает вид, что это нормально.

— Везет, не везет... — она поставила стакан на стол резче, чем следовало. — Дело не в везении. Просто здесь... — Надя постучала себя по груди, туда, где под тонкой тканью блузки билось сердце, — пусто. Вообще пусто.

Она не планировала это говорить. Слова вырвались сами.

Вера на секунду замерла, потеряв дар речи. Это было редкое зрелище.

— Пусто? — переспросила она. — Надь, ты чего? У тебя работа, квартира...

— Квартира, — усмехнулась Надя. — Мамина квартира. В которой я одна. И работа, на которой я считаю чужие деньги. И ни одного мужика, к которому я захотела бы прикоснуться. За весь год. Вы понимаете? Я просто... не хочу. Никого. Вообще.

Она не сказала главного. О том, что последний раз, когда она пыталась заняться сексом — три месяца назад, с коллегой после корпоратива, просто чтобы «закрыть гештальт», — она лежала и смотрела в потолок, считая трещины на штукатурке, пока он пыхтел сверху. И не чувствовала ровным счетом ничего. Ни отвращения, ни удовольствия. Пустота.

Люба протянула руку и накрыла ладонь Нади своей. Ладонь была теплой, несмотря на холодный бокал.

— Я знаю это чувство, — сказала она. — Когда внутри выключили свет.

Вера шумно выдохнула и откинулась на спинку стула.

— Боже, какие вы депрессивные. А я вот хочу! Хочу, чтобы меня разорвало от эмоций! Чтобы искры из глаз, чтобы дрожь по коже, чтобы... — она щелкнула пальцами, подбирая слово, — чтобы живо было. А не это пресное «привет-пока-какдела-нормально».

— Закажи коктейль «Оргазм», — хмуро посоветовала Надя. — Дешево и сердито.

Вера фыркнула, но как-то беззлобно.

— Пошли отсюда. Здесь душно. И тоскливо. И мужики какие-то... никакие, — она обвела взглядом зал. — Даже подкатить не к кому.

Они расплатились. Надя оставила щедрые чаевые официанту, в душе злорадствуя: бросила подачку мужчине.

На улице было свежо. Весенний воздух пах мокрым асфальтом и чем-то сладким — то ли цветы где-то распустились, то ли дело было в кондитерской рядом, которая работала круглосуточно. Вера закурила, хотя и бросала уже три раза.

— Может, такси вызвать? — спросила Люба, кутаясь в легкое пальто. — Поздно уже.

— Да здесь метров двести до метро, — отмахнулась Вера. — Пройдемся. Проветримся.

Они свернули в переулок. Короткий, темный, соединяющий две шумные улицы. Фонарь в начале переулка почему-то не горел, и свет сочился только из окон жилого дома наверху, падая на асфальт неровными желтыми прямоугольниками.

— Слышите? — Люба вдруг остановилась.

— Что? — Надя тоже замерла.

Тишина. Но какая-то странная. Не городская, не ночная. Абсолютная. Даже собственное дыхание стало слышно слишком отчетливо.

А потом воздух изменился.

Надя не могла бы объяснить это словами. Просто воздух стал плотным, тягучим, как патока. Он обволакивал, проникал в легкие, и от этого кружилась голова — сильнее, чем от выпитого виски. В ушах зазвенело, как перед грозой. Волоски на руках встали дыбом.

— Девочки... — голос Веры дрогнул.

Надя хотела обернуться, но не успела.

Земля под ногами исчезла.

Сначала Надя подумала, что падает. Но тело не проваливалось вниз — оно повисло в пустоте, невесомое, чужое. Вокруг закружились цвета — синий, розовый, зеленый, золотой. Они смешивались, перетекали друг в друга, складывались в узоры, которые невозможно запомнить.

Надя попыталась закричать — из горла не вырвалось ни звука. Попыталась пошевелить рукой — мышцы не слушались.

Она видела рядом Верино лицо, искаженное ужасом. Видела Любу, которая тянула к ней руку, но ее пальцы проходили сквозь ладонь, как сквозь дым.

А потом видение исчезло. Остался только свет.

Яркий, ослепительный, прожигающий веки даже сквозь закрытые глаза. И чувство падения — бесконечного, головокружительного, от которого перехватывало дыхание и сердце ухало в пятки.

Надя попыталась увидеть хоть что-то. Свет вывески бара. Темноту переулка. Лица подруг. Но ей это не удалось.

А потом наступило ничего.

Добро пожаловать в историю трех подруг и племени ауришей ❤️

Эта книга про Надю будет бесплатной. У нее будет продолжение - истории Веры и Любы.

Подписывайтесь на автора, чтобы не пропустить!

Глава 2. Пробуждение

Сознание возвращалось медленно, тягучими толчками.

Сначала — запах. Странный, незнакомый, сладковато-пряный. Что-то среднее между цветущим жасмином и... Надя не могла подобрать аналогию. В ее земном опыте такого не было.

Потом — поверхность под спиной. Мягкая, но упругая. Похожа на очень дорогой матрас, но с каким-то живым теплом, будто она лежала на чем-то, что дышит.

Веки казались налитыми свинцом. Надя с трудом разлепила их и тут же зажмурилась — свет был слишком ярким. Не привычный солнечный, а какой-то другой, с розоватым оттенком, словно сквозь плотную ткань просвечивал огромный софит.

— Надя... Наденька, ты слышишь?

Голос Любы. Тихий, испуганный, но живой.

Надя сделала усилие и открыла глаза. На этот раз получилось.

Она лежала на чем-то, напоминающем гигантский лист растения. Он действительно был теплым и слегка пульсировал под спиной. Рядом, на таких же листьях, сидели Вера и Люба. Живые, целые, но с такими лицами, будто каждая из них только что увидела призраков.

— Где мы? — голос Веры звучал хрипло, сорванно. — Что за хрень?

Надя села, и голова тут же закружилась. Она обвела взглядом помещение.

Это был не дом. Не пещера. Не зал. Это было нечто среднее между храмом и оранжереей. Высокие сводчатые потолки терялись где-то в полумраке, а стены... стены были живыми. Они росли. Тонкие лианы переплетались, образуя причудливые узоры, и в такт дыханию (чьему? самого здания?) на них вспыхивали и гасли крошечные огоньки.

Пол под ногами тоже был живым — мягкий мох, в котором, если встать, утопали ступни.

— Это сон, — уверенно заявила Вера. — Мы просто перепили и теперь нам всем снится один и тот же бред. Сейчас я проснусь...

Она ущипнула себя за руку. Ничего не произошло.

— Не сон, — тихо сказала Люба. Она сидела, обхватив колени руками, и смотрела куда-то в сторону. — Посмотрите.

Надя проследила за ее взглядом и впервые заметила их.

Три фигуры стояли у противоположной стены, метрах в десяти от девушек. Высокие. Очень высокие. И... разноцветные.

Надя замерла, пытаясь осознать увиденное.

Первый. Кожа нежно-розового оттенка, как лепестки пиона или как заря над морем в безоблачное утро. У него были небольшие изогнутые рога, начинающиеся от висков и уходящие назад, в гриву густых, почти светящихся волос. И хвост — длинный, гибкий, с кисточкой на конце. Хвост двигался сам по себе, плавно рассекая воздух.

Второй. Насыщенного травяного цвета, спокойный, массивный. У него не было рогов, но на скулах темнели костяные наросты, похожие на природную броню. Глаза — огромные, темные, в них читалась бесконечная усталость и доброта.

Третий. Голубой. Почти прозрачный, как утренний лед. Длинные тонкие пальцы, острые черты лица и глаза, полные такой глубинной тоски, что у Нади защемило сердце, хотя она даже не знала, кто он.

— Мамочки... — выдохнула Вера.

Надя не могла пошевелиться. Ее мозг отказывался обрабатывать информацию. Люди? Не люди. Галлюцинация? Слишком реальная. Слишком детальная.

Розовый — тот, что с рогами и хвостом — шагнул вперед. Движения его были плавными, текучими, как у хищника, который не хочет спугнуть добычу.

— Не бойтесь, — заговорил он.

Голос звучал не как обычная речь. Он вибрировал где-то в затылке, проникал прямо в мозг, минуя уши. Но губы розового двигались, значит, они могли издавать звуки — просто Надя слышала их иначе.

— Меня зовут Айко. Это Риан, — он указал на зеленого, — и Веир, — кивок в сторону голубого. — Вы на планете Ауриш. Наш мир. Наш дом.

— Как мы здесь оказались? — выпалила Вера, вскакивая на ноги. — Верните нас обратно! Немедленно!

Айко покачал головой. В его глазах с вертикальными зрачками, которые светились розоватым, мелькнуло сожаление.

— Мы призвали вас. Ритуалом. Это единственный способ попасть сюда из вашего мира. Обратной дороги нет.

— Что значит «нет»? — Вера шагнула к нему, сжимая кулаки. — Вы не имеете права! Мы люди! У нас права! Мы...

Айко протянул руку и коснулся ее плеча.

Вера замерла на полуслове. Ее лицо изменилось — гнев исчез, сменившись чем-то другим. Глаза расширились, зрачки заполнили радужку, губы приоткрылись. Она смотрела на Айко с выражением... Надя не сразу поняла, каким. А потом поняла. С выражением голода. Чистого, животного, безудержного желания.

— Ты хотела чувствовать, — тихо сказал Айко, убирая руку. Вера пошатнулась, и зеленый Риан подхватил ее, не давая упасть. — Здесь ты будешь чувствовать. Мы дадим вам то, чего вам не хватало.

— Вы нас похитили, чтобы трахнуть? — голос Веры дрожал, но в нем уже не было злости. Только растерянность. — Это что, инопланетный бордель?

Айко улыбнулся. Улыбка у него была странная — одновременно хищная и нежная.

— Мы хотим, чтобы вы стали нашими женами. Наши женщины перестали рожать. Мы вымираем. А вы... — он обвел взглядом всех троих, — вы хотели быть нужными. Хотели чувствовать. Мы дадим вам это.

Надя слушала и не верила. Это звучало как бред, как дешевый фантастический роман, которые она, бывало, пролистывала, не вчитываясь. Но розовый пришелец стоял перед ней реальный, живой, и его хвост медленно покачивался в воздухе.

— Я не хочу, — сказала Надя. Голос прозвучал тверже, чем она ожидала. — Я вообще ничего не хочу. Отпустите меня.

Айко перевел взгляд на нее.

И в этот момент что-то изменилось.

Он смотрел на нее не так, как на Веру. Не как на потенциальную самку, не как на ресурс для продолжения рода. Он смотрел на нее так, будто видел насквозь. Будто читал каждую мысль, каждую эмоцию, каждую крупицу той пустоты, о которой она говорила в баре.

— Ты, — тихо произнес он, делая шаг к ней. — Спящая красавица.

— Не подходи, — Надя отступила, но лист под ногами скользил, мешая двигаться. — Я сказала — не подходи!

Айко не слушал. Он приближался медленно, давая ей возможность отступить, но она уперлась спиной в стену из живых лиан и поняла, что дальше двигаться некуда.