Надежда маяка

Глава 1. Есть ли жизнь после смерти?

Боль не уходила, сознание упорно цеплялось за знакомые предметы двора. Занесенная снегом металлическая каруселька, качели, лавочка у подъезда и перевернутая хулиганьем урна с рассыпанными вокруг бычками, бумажками и мятой банкой из-под пива.

Как глупо вышло! До подъезда-то пара шагов осталась, и окно их квартиры вон кухонное светится на третьем этаже, бабуля, наверное, чаевничает под бормотание телевизора.

Бабушка Наденьки смотрела только новости, и обязательно под чай с конфетами или пирожными. На крайний случай еще твердая старушечья ручонка густо намазывала толстенным слоем варенья или джема кусочек свежего батона, поскольку, по заверениям пожилой родственницы, только обильная доза сахара сможет помочь перенести всю мерзость того, что скармливают гражданам с голубых экранов.

Так что, неторопливо идя к подъезду по обледенелой натоптанной тропинке, Надежда по сторонам не оглядывалась и не поняла, откуда в их дворе-колодце вынырнул из вечерней темноты этот тощий трясущийся тип. На его хриплое: «Гони деньги, корова жирная!» — среагировала как на обычное хамство. Фыркнув, проигнорировала и попыталась обойти, шагнув в сторону пятачка детской площадки. Это потом уже она вспомнила и трясущиеся руки, и расширенные зрачки бегающих глаз. Они с совершенно безумным выражением сверкнули в свете тусклой лампочки единственного на весь двор горящего фонаря, когда мужичонка, заступив дорогу, попытался выхватить из рук сумочку.

Надежда была дамой высокой и статной. Когда в тебе почти метр девяносто и твои габариты далеко ушли от модельных параметров, с коими обычно ассоциируется высокий рост, то пугаться плюгавого нападавшего и тем более отдавать сумку как-то не с руки. Только вот не ожидала она, что мужик, осознав тщетность попытки ограбления ввиду разных весовых категорий не в свою пользу, вдруг озлобленно толкнет ее в грудь.

Как не ожидала и резкой боли от сильного толчка, казалось бы, хлипкого индивидуума.

Где уж этот тип прятал свое оружие и почему она не заметила у него в руках то ли длинное шило, то ли остро заточенную отвертку, Надя не знала. Руки ослабли, и, падая на снег около покосившейся металлической карусельки, она выронила сумку, которую тут же подхватил нападавший, кинувшийся прочь во тьму арки вместе с добычей.

«Наркоман, наверное...» — отметилось машинально где-то в мозгу.

Надя попыталась крикнуть, но в груди как-то хлюпнуло, рот наполнился кровью, и все, что удалось выдавить из себя, это жалкий стон вперемешку с надсадным, болезненным кашлем.

Попытка приподняться на локтях или хотя бы перевернуться, чтобы ползти, тоже не увенчалась успехом. Смогла лишь попытаться зажать рану через куртку.

Боль нарастала, пульсируя, легкие горели, но спасительной потери сознания не было, хотя, наверное, это было к лучшему, так ведь потом можно не очнуться и истечь кровью, застыв на снегу. Надежда стискивала зубы, чувствуя, как путаются мысли и глохнут все звуки, кроме хриплого, натужного, булькающего сипа ее легких в попытке дышать. Мелькнула мысль: если бы хоть кто-то вышел из подъезда выгулять пса или до магазина, а может, наоборот, запоздало возвращался бы, как и она, с работы...

Мутнея сознанием, появившуюся словно из ниоткуда темную массивную фигуру Надя заметила плывущим зрением не сразу, а только когда мужчина в чем-то черном с капюшоном наклонился над ней.

Надя зашлась в кашле, зрение никак не могло сфокусироваться, сухие губы дрогнули, пытаясь выдавить «помогите». То ли у нее получилось это произнести, то ли незнакомец среагировал на кашель лежавшей навзничь женщины, но мужчина склонился ниже, вглядываясь в ее лицо. Зажимая одной рукой грудь, там, где пульсировала острая резкая боль при каждой попытке вздохнуть, и цепляясь за уплывающие остатки сознания, она изо всех сил пыталась молить о помощи случайного человека, который почему-то медлил, присев рядом на корточки.

«Я не хочу умирать...» — словно мантра билось в голове. Надя захлебнулась пошедшей горлом кровью и судорожно вцепилась немеющими пальцами одной руки в неожиданно тонкий для начала зимы рукав одежды незнакомца. Внезапно боль немного притупилась, словно этот человек одним своим присутствием смог ее отогнать. Мужчина не двигался, кажется, впал в ступор. Надежда, собрав последние силы, снова попыталась шептать немеющими губами, сипя и кашляя:

— Помогите, прошу...

Наверное, ей все же удалось выдавить из себя просьбу о помощи. Неизвестный отмер и, по-видимому испугавшись, попытался отцепить от себя ее пальцы, бормоча какую-то чушь про то, что он некромант и исцелять не умеет.

«Спятил, что ли, с перепугу?»

Разум вдруг обрел четкость, и в Наде даже зло вспыхнуло на этого тетеху, почти заглушив невыносимую боль. Такое веселое и яростное, когда понимаешь, что вот-вот сдохнешь, а какая-то сволочь в состоянии помочь, но даже не почешется в этом направлении! Что-то еще сказать не получалось, силы закончились, жизнь утекала по каплям, в глазах плыло, а от металлического привкуса во рту еще и тошнило. Однако мозг с какого-то перепугу вдруг начал соображать четко и логично, словно она сдавала нелепый экзамен на пригодность пожить еще и словно только от мысленного посыла в сторону этого случайного трусливого прохожего могло что-то измениться.

— Смешно! Некромант не может вызвать скорую? — Внутренняя язва в ней гордо вскинула голову, пытаясь высказать недотепе «спасателю» свое фе, а сама женщина снова закашлялась, выплюнув на снег темный сгусток и из последних сил зажимая одной рукой рану, а другой цепляясь за нервничающего мужика. Сил хватило ненадолго. Видно, это было какое-то чудо, последнее трепыхание организма в попытке жить. Надя чувствовала, что сознание начинает уплывать и помощи она, похоже, не дождется. Пальцы немели и разжимались. Она попыталась еще раз съязвить напоследок про себя, выплеснув всю боль и отчаяние на молчаливую темную фигуру, припомнив, что странный тип назвался некромантом.

— Некромант? — Кашель и боль путали мысли. — Забери меня тогда, некромант... кхе-кхе... туда, откуда ты пришел... кхе-кхе... Дай новую жизнь... Только я хочу остаться собой...

Глава 2. Осознание и эмоции

Выскочив за дверь, Надежда, особо не раздумывая, кинулась вниз по винтовой каменной лестнице, но через пару ступенек неожиданно замерла. Свет тут был странный, словно светилась сердцевина строения, вокруг которой спускалась лестница, сама стена.

Светилась неярко, чуть-чуть, как шар в зале, воспоминание о котором отзывалось болью в макушке. Надя коснулась стенки, провела по ней рукой, и вслед за ее движением на каменной поверхности прочертились световые полоски поярче, а пальцы выпачкались пылью и даже зацепили липкие нити, похожие на паутину.

— Брр... Грязища тут и паутина, хотя пауков не видно, — разглядывала светящиеся отпечатки своих пальцев Наденька. — Может, уже и нет пауков, мухи ведь тоже не жужжат. Чем восьминогим питаться? И при этом освещение такое креативненькое, дорогое наверное. Только почему тут грязь тогда? Для антуража? И следов вон полно.

Несмотря на тускловатое освещение, на грязной поверхности лестницы явственно виднелись следы от чьей-то обуви. Надя наклонилась, разглядывая отпечатки на ступенях, и опять пришла в замешательство. Складывалось впечатление, что наверх прошествовала целая делегация, а вот обратно никто не спустился.

— Улетели, что ли? Или там наверху есть комната, откуда они за мной наблюдают? — Круто поменяв направление, Надежда снова вернулась в зал с узорчатым полом.

На этот раз она не озиралась по сторонам, а внимательно, с дотошностью доморощенного Шерлока Холмса, шла по следу. Повезло, что до этого она тут почти не натоптала. И хотя основная масса отпечатков вела на странный рисунок чокнутых оккультистов, Надя в полном шоке обнаружила новые неизвестные следы, взявшиеся как будто из воздуха. Вели они к рисунку и обратно, а еще были местами затерты, словно из разрисованного круга туда, где все резко обрывалось, тащили что-то тяжелое и габаритное, возможно крупного человека.

— Это что же выходит? Кто-то сюда зашел, а потом из воздуха появились еще люди, которые этих вторженцев отсюда утащили? — Надя потрясла головой, еще раз аккуратно ощупала болючую шишку на голове, недовольно глянула на шар, мерцающий почти как стенка у винтовой лестницы, только ярче и на приличной высоте, и вздохнула. — Ничего не сходится. Даже если предположить галлюцинации, то почему болит шрам на груди и шишка на голове? Глюки бывают болезненные?

Откровенно говоря, в медицине Наденька Крохалева практически не разбиралась, поскольку нужды не было. Здоровье у нее было прекрасным, да и у бабульки ее, несмотря на преклонный возраст, тоже с этим все было в порядке настолько, насколько это возможно.

Окончательно запутавшись, Надя вдруг обратила внимание на то, что не заметила раньше. Вдоль стены шла лестница из темного металла, которая, несомненно, вела куда-то наверх.

— Следов, идущих туда, нет, — задумчиво пробормотала она себе под нос. — Но что мешает там кому-то прятаться и наблюдать? И если это какое-то шоу, то вести скрытую съемку оттуда как раз удобнее всего!

Нахмурившись, Надежда подошла к узкой лесенке, рассматривая ее с некоторым сомнением. Вокруг все казалось очень старым и запущенным, а значит, та могла проржаветь, обветшать, расшататься и, учитывая габариты нашей барышни, быть небезопасной для восхождения к люку в потолке. Все же высота зала была приличная, как минимум пара обычных этажей.

— Вроде прочная, — подергала Надя кованые перильца. Беседа вслух с самой собой ее успокаивала, ведь бродить в этом странном месте в тишине и слышать только собственные шаги было как-то не по себе.

Пока Надежда Крохалева, развив бурную деятельность, пыталась понять, куда ее занесло, и осторожно карабкалась по лесенке к люку в потолке, в МАСМ — Магической академии существ мира — состоялся весьма странный разговор.

В столовой за столиком, находящимся в некромантском секторе для преподавателей, сидела парочка в черных форменных комбинезонах, подчеркивающих их принадлежность к опасной и непредсказуемой профессии некромантов. Одним был серокожий совершенно лысый гигант с крупными чертами лица и чуть выступающей вперед из-за некрупных клычков нижней челюстью, а вторым — представитель своеобразного и очень закрытого народа пустошников в надвинутом до бровей капюшоне и полумаске, закрывающей нижнюю часть лица.

Если пустошник, сидя в столовой, ничего не ел, то тролль наворачивал еду с энтузиазмом оголодавшего после спячки медведя. Часть тарелок, заставлявших всю поверхность круглого столика, уже была старательно очищена им от содержимого, а остальная дожидалась своей очереди, радуя глаза и обоняние аппетитной едой.

— Слушай, Винни, я что хотел спросить. Что за странный труп ты использовал для ритуала? Нашли какую-то измененную гадость? Хотя выглядело оно как бледная дама в непривычной одежде, только с немного нестабильными контурами, словно плохо прорисованная.

Фшен Шатос щелчком прижал эйши-скорпиончика, вздумавшего переместиться на тыльную сторону ладони. Эти живые татуировки усеивали все его тело после весьма опасного ритуала, проводимого над каждым младенцем пустошей в гнездах черных скорпионов. Эйши были охраной, оружием, разведчиками и даже транспортом-тари, но помимо пользы привносили в жизнь владельца множество неудобств и социальных ограничений.

— Женщина? — Тролль не донес до рта очередной вкусно пахнущий кусочек мяса с зажаристой золотисто-коричневой корочкой. Мысль о еде напрочь вылетела у него из головы, что для его расы было невообразимо. Особенно если учесть факт отсутствия пищи в целительской, где ему пришлось проторчать ночь и большую часть дня после всех их недавних приключений, которые тоже пришлось пережить на голодный желудок. — Какая женщина? Как она выглядела? Ты хорошо разглядел?

Он схватил пустошника за комбинезон на груди и тряхнул, словно грушу. Эйши-скорпионы моментально обрели объем и высыпали из складок свободного одеяния хозяина, угрожающе подняв жала, на что невменяемый от волнения Винни даже внимания не обратил. Перед его глазами опять как наяву стояло искаженное болью лицо незнакомки, струйка крови в уголке рта, ее кашель, рука, вцепившаяся в его рукав, и вторая, зажимающая грудь, где расплывалось по одежде бурое пятно.

Глава 3. Надо что-то делать

Одиночество — крайне неприятное чувство, но особенно остро оно ощущается, когда ты торчишь одна-одинешенька на самом верху непонятного сооружения, а вокруг куда ни глянь расстилается мрачная чащоба в тумане и облака.

— Вертолет? Да не! Дорого же таким макаром меня сюда тащить, а дорог не видно.

Наша попаданка, все еще надеясь, что это какая-то дурацкая шутка, осматривалась по сторонам.

Откуда-то снизу, из леса, словно посыпанного пеплом и затянутого дымным туманом, раздавалось рычание, протяжный вой, повизгивание и прочие звуки активно живущей там фауны. Но в этом странного ничего не было, на то он и лес. А вот что было странным, так это небо. Точнее, не само небо, а аккуратное, круглое, словно вырезанное из хмурых свинцово-серых туч, пятно точнехонько над башней. Красивенькое и голубое, но совершенно не подчиняющееся, по мнению Крохалевой, никаким законам природы.

— Может, тут аномалия какая-нибудь? Но я-то тут при чем? — размышляла Надя. — Интересно, что внизу тогда творится?

Высоты она не сильно боялась, но когда ты находишься на верху не новенькой, а совсем даже откровенно древней постройки, торчащей посреди леса как Останкинская телебашня, то топать к краю во весь рост, чтобы удовлетворить свое любопытство, — глупость несусветная.

— Никто меня не видит, а значит, можно и так, — рассудила Надежда и, встав на четвереньки, медленно и аккуратно подползла к краю, а у самого парапета вообще распласталась на пузе. — Пуховик все равно грязный и испорченный, а я еще жить хочу. Ого! Все-таки, похоже, и правда аномалия!

Увиденное Надей на земле почти зеркально отражало ситуацию на небе, только идеальный круг был образован зеленой растительностью, которая кардинально отличалась от остального леса.

А еще где-то у границы круга она разглядела непонятное шевеление. С такой высоты было только понятно, что внизу какое-то очень крупное существо. Словно почуяв взгляд Наденьки, шевелящееся в зарослях нечто неожиданно заныло и захныкало с таким пронзительным всхлипом и так громко, что у нее заломило виски и закружилась голова. Если бы Надя не лежала на животе или высунулась чуть дальше, лететь бы ей вниз, поскольку сознание начало уплывать, словно ей стукнули по голове.

Резкий рывок назад привел Надежду в чувство и вызвал очередной шок. Что произошло, она не понимала, но сейчас неведомая сила прижимала ее спиной к чему-то вроде очень пыльной стеклянной колонны, внутри которой, выплывая из отверстия снизу, поднимался едва светящийся граненый шар из зала с напольным рисунком.

Разглядывать странное явление через плечо было неудобно, и Надя попыталась развернуться. Невидимое нечто, что оттянуло ее от края крыши, повернуться позволило, но отойти от штуковины посреди крыши больше чем на шаг не дало. Наденька словно в стену упиралась, мягкую, пружинящую и совершенно невидимую стену.

Надежда потерла рукавом куртки мутное стекло и, разглядывая кристаллическую сферу, недовольно пробурчала:

— Ну спасибо! Прыгать я точно не планирую, как и падать. Не спятила еще пока! — Она вглядывалась в мелкие, чуть мерцающие тускловатые грани. — Может, это камера? Или много камер? Эй вы! Вы где? Где я? Что вам от меня надо?

В центре шара, словно там услышали ее призыв, неожиданно начала разгораться крошечная, как огонек свечи, яркая точка. Наденька как завороженная, не моргая, смотрела на огонек, а потом ослепительная вспышка, словно раскаленная спица, пронзила ее мозг, и Надя закричала, срывая связки. Слезы лились, руки судорожно рвали ворот куртки, пытаясь дать доступ к кислороду задыхающимся легким.

Когда Надежда пришла в себя, то обнаружила, что снова находится в зале. Лежит навзничь в центре рисунка, а над головой темнеет граненый кристалл. Сейчас этот шар почти не светился, израсходовав практически весь магический резерв, который накопил во время шаманского ритуала Винни с компанией студентов из академии.

Круг свободного от фронтира пространства вокруг старого маяка опять сузился, но зато магическая башня смогла на миг подключиться к сознанию своего нового живого сердца и теперь замерла в ожидании.

Сердце должно было выполнить свою работу: пробудить в маяке жизнь, очистить магию и навечно изгнать поселившееся тут зло.

Только вот это сердце, очнувшаяся Надя, сейчас тихо истерило, рыдая взахлеб и поскуливая от страха и безысходности. Осознание того, где она и кто она теперь благодаря магии, пришло к ней настолько явственно, что не верить этому причин не осталось. Надежда была в шоке и ужасе. Принимать действительность не хотелось, хотелось надеяться, что это кома, сон или глупый розыгрыш.

— Какая работа? — всхлипывала она, сжавшись в комок на грязном каменном полу. — Какая магия? Какое зло? Я только обычная женщина! Что я должна делать? Я ничего не умею!

А незримое зло башни, конечно, не дремало и, упиваясь отчаянием напуганной попаданки, с удовольствием комментировало ее причитания:

— Бесполезная и бестолковая. Жаль, что не свалилась с крыши. У меня был бы прекрасный свеженький труп, и если удалось бы его заполучить, то добраться до нужной мне магии фронтира не представляло бы труда. Но ты даже сдохнуть мне на пользу не можешь, тупая самка человеческого рода!

Киорензир О'Лоорген завис над лежащей на полу женщиной. Злобный дух древнего мага, творца химер и кадавров, создателя серой фронтирской магии и разжигателя межрасовых войн, бесновался от собственного бессилия. Все, что мог полукровка эльфа и дроу, взявший от родительских рас худшие черты и пороки, так это изливать на оказавшуюся в башне попаданку словесный яд. К счастью, мерзкого духа давно почившего садиста и маньяка Надежда не видела и не слышала.

Она паниковала от перспективы торчать одной в древней магической постройке, абсолютно не зная, чего от нее хотят. Единственное, что она поняла, так это что «помог» ей оказаться в этой ситуации тот самый некромант, которого она молила о помощи. И надо сказать, что сейчас никаких теплых чувств к «спасителю» Наденька не испытывала.

Глава 4. Находки, незамеченная магия чистоты и посылка с небес

— Ничего себе кладовочка! Точнее, так-то кухонька, и странно чистенькая в этой пылище и грязище. — Надежда заглянула в очередную комнату, попавшуюся ей во время спуска, и глазам своим не поверила.

Небольшое помещение с каменными стенами и полом, немудреной мебелью в виде шкафчиков с разделочной поверхностью с одной стороны и сундуками и ящиками с другой и правда выглядело как только что прибранное. Но больше всего попаданку здесь манило небольшое окошко, углубленное в стену, такая своеобразная ниша с широким подоконником, и добротный стол, на котором лежало много чего в ее ситуации завлекательного.

— Только вот золотистая мерцающая пленочка над всем этим добром меня настораживает, — рассуждала она все так же вслух сама с собой, медленно подходя в первую очередь к массивному деревянному столу, стоящему посреди помещения. — Вдруг я сунусь, а меня током каким-нибудь шарахнет или поджарит? Хотя ради вон той колбаски, что торчит из-под какой-то мохнатой шкуры, кажется, даже и не страшно. Не для того же меня сюда забросило и вылечило, чтобы тут же ухлопать? Я же башне зачем-то здоровая нужна и, надеюсь, вменяемая.

Надежда обошла вокруг стола с грудой наваленных вперемешку на столешнице соблазнительных вещей и продуктов, над которыми мерцало золотистое марево непонятного свойства. Очень хотелось есть, а еще радовала и одновременно настораживала чистота в помещении. Ведь это тоже было странно и совершенно необъяснимо.

Наденька понятия не имела, что до ее появления здесь побывала кучка студентов-магов, нечаянно попавших в ловушку древнего портала. Они и вытащили из пространственного кармана, имевшегося у двоих из них, множество полезных вещей, боясь, что их магия опять исчезнет, как было до попадания внутрь башни. А бывший в составе компании второкурсник бытовик машинально наложил простейшее заклинание сохранения на все, что оказалось на столе, и очистил помещение, где они собирались есть.

Компании недоучек повезло, к ним смогла пробиться помощь, а нашей Надежде досталось все, что они тут оставили. Тоже в своем роде везение.

Правда, она хоть и обрадовалась странным подаркам судьбы, но отнеслась к ним настороженно, решив поискать в помещении что-нибудь подходящее, а не лезть руками.

— Рук у меня всего две, и они мне еще пригодятся! Надо найти что не жалко, например вот эту штуку. — Из шкафчика в углу с потертыми, щербатыми, но чистыми кастрюльками и мисками Надя вытащила что-то похожее на гигантские щипчики с зубчатыми краями. — Не знаю, зачем была нужна бывшим хозяевам башни эта фиговина, но мне, если что, она на кухне не понадобится, — решила она, и нет, не ткнула странным предметом в подозрительное мерцание, а попыталась метнуть как копье.

Откровенно говоря, копье из старинных щипцов для гигантских моллюсков — раньше вокруг маяка был не лес, а плескались морские волны — было так себе. Хотя задачу свою они выполнили: краем, уже падая, задели магическую пелену и заставили бытовое заклинание замерцать и схлопнуться. Так вели себя все неподпитываемые заклинания бытового стазиса и тепличные купола природников.

Впрочем, Наденька оставалась настороже — все же прожитые годы и память о любимой пословице бабули про бесплатный сыр наложили свой отпечаток и не дали сразу же кинуться проверять, чем она теперь может поживиться. Наша попаданка подобрала уже опробованные щипцы и, неловко держа их двумя руками, попыталась подцепить ранее замеченный кусок колбасы, аппетитно торчащий из-под пятнистого меха. Жирненькая колбаска никак не цеплялась, еще и меховая пакость мешала. В итоге, прикусив кончик языка и пыхтя, Надежда ухватила-таки одним из тупых зубчиков здоровенного кухонного прибора веревочку на конце, при этом дернув и сбив на пол пятнистую меховушку. Та оказалась нелепой ушанкой, словно сшитой из домашнего Мурзика. Шапчонку Надя проигнорировала и все же рискнула взять колбаску руками. А вдохнув умопомрачительный копченый запах с дымком и специями, наплевала на все и напрочь забыла про осторожность.

Желудок взвыл дурниной и отправил в нокаут все имеющиеся мозги. Организм восстанавливался и хотел есть — даже не есть, а жрать! И скажи сейчас кто-нибудь Наденьке Крохалевой, что эта ароматная мясная колбаса отравлена, она бы даже не услышала доброхота.

— В натуральной оболофефьке. М-м-м... — с наслаждением вгрызаясь в сочную жирненькую добычу, пробурчала она, причмокивая, и была потеряна для мира на ближайшие пять минут и ровно одну треть отвоеванного у шапки колбасного батончика. Потом набитый желудок сыто впал в спячку и позволил очнуться мозгам, которые, осознав некоторые моменты, пришли в ужас.

Первое, что сделала Надежда, это внимательно и с удовольствием осмотрела груду на столе, перед тем как начать ее разбирать. Следовало найти скоропортящиеся продукты, подходящую одежду и как минимум освободить стол. Потом она внезапно осознала, что ее руки явно не эталон чистоты, а сейчас это еще усугубилось колбасным жиром.

— Божечки, я так, пожалуй, одичаю и помру от какой-нибудь дизентерии! — Надя с ужасом оглядела себя и поняла, что помимо засохших следов крови она еще и пыли с грязью на себя собрала, лазая по башне. — Так! Срочно нужна вода и переодеться!

И как раз в углу рядом с тем самым единственным окном она углядела что-то похожее на металлический желтоватый латунный тазик. Он стоял в одном из тумбообразных столов, над которым торчала выходящая из стены изогнутая загогулина. Кран она напоминала чисто теоретически, потому что торчала не вниз, как приличный кран в рукомойнике, а вверх, и при этом ничего похожего на вентиль или еще какое приспособление, открывающее воду, видно и в помине не было.

— Все же мне кажется, это то, что я думаю. — Надюша, как лиса вокруг вороны с сыром, крутилась рядом с пародией на сантехнику, равнодушной к ее жажде гигиенических процедур. Последовало махание рукой над тазиком, торчащим вверх краником, обстукивание стены, из которой пресловутый краник, собственно, и торчал. В итоге уже раздраженная и взопревшая в так и не снятом замурзанном пуховике Наденька Крохалева ухватила непокорную железяку, дернула на себя, потом в одну сторону, в другую и с удивлением поняла, что поддается!

Глава 5. Сказка к нам пришла

«Этого просто быть не может!» — крутилась и крутилась в голове у Надежды где-то на границе сознания одинокая скептическая мыслишка. Зато вся остальная Наденька, словно маленькая девочка в Новый год, искренне восхищалась сказочным чудом.

Ящик открылся сам, едва она с опаской коснулась деревянного бока. И тут же отпрянула, поскольку вверх сразу взмыла новенькая деревянная скалка, за ней, звонко хихикая, помчался венчик для взбивания, а сбоку на каменную поверхность крыши неторопливо, позвякивая, плавно скользнули кочерга и ухват. Причем кочерга была еще обмотана яркими шелковыми ленточками, как пасхальное деревце. Казалось, что на металлической моднице надета цветная юбка с длинной бахромой.

— Молодежь, прекращай барагозить! — глухо стукнув о пол деревянным черенком, проскрипел ухват тем самым голосом пожилого мужчины, что Наденька уже слышала. — Знакомиться с хозяюшкой будем да помогать ей быт обустраивать! А иначе какие мы помощники? Одна видимость тогда выходит.

Кочерга, качнувшись и зашелестев лентами «юбки», примиряюще, как добрая сказочная бабулька, ласково пропела:

— Полно ворчать-то, старый, засиделась молодежь. И без них обойдемся, не впервой, чай, на пару-то работать. Пусть оглядятся да разомнутся. Будь здорова, хозяюшка! Командуй, куда подарки из академии складывать.

Инвентарь крутанулся на месте и дружно указал на кучу свертков и сверточков, высившуюся на месте раскрывшегося, как бутон, ящика.

— Ну как подарки? — выйдя из крутого виража, ворчливо заявила зависшая над разномастными упаковками скалка. — Помощь это, а то и вовсе аванс за работу. Я слыхала, ты тут вроде как чегой-то сделать должна, ну а мы — обеспечить защиту да подмогнуть, где не справляешься. Деваха ты вроде здоровая, не знаю, что там за дело тебе поручено, но поможем, не сомневайся.

— Ага! — радостно взвизгнуло у вздрогнувшей Нади прямо над ухом. — А ты кто вообще, тетенька? Маг? А почему так одета? Я видел, как маги одеваются, не похоже совсем!

Растерянная Крохалева только и могла, что вертеть головой от одного говорящего непонятно каким образом предмета к другому и хлопать глазами.

— А чегой-то она молчит да застыла истуканом? — подлетела поближе скалка. — Чудная какая-то...

— Ша! Угомонились, трещотки! — прикрикнул на всех ухват, опять стукнув по полу. — Оглушили бабоньку совсем, налетели, как пацанва за леденцами на лоточницу. Берите ужо все добро, понесли в дом. А ты, красавица, не тушуйся, показывай. Потом расскажешь нам все да разберешь, что прислали. Не место тут, чую, для разговора совсем.

Словно подтверждая его слова, снизу опять застонало непонятное, да так, что у Нади в груди перехватило и ком в горле встал.

Волшебный инвентарь вмиг образовал вокруг нее кольцо. Ухват и кочерга подхватили под руки, венчик залетал кругами над головой, а скалка, бурча, что вечно ей вся тяжесть достается, неведомым образом подцепила чем-то невидимым всю кучу кем-то присланного добра и направила в открытый люк.

В зал спустились быстро, а там скалка неожиданно, не выдержав, начала выговаривать Наде, будто хозяйка, нанявшая ее на работу:

— Ох и грязища! Пылища везде, позор просто! И мне теперь тут жить? И что ты за распустеха нерадивая, что доверенное тебе здание до такого непотребства довела? Не хозяйка, а срамота! — обидно и несправедливо бранилась летающая деревяшка, отчего Крохалеву начало прямо потряхивать изнутри от возмущения.

Она даже пожалела, что нельзя все вернуть как было и вновь остаться одной в тишине и покое.

«Вот тебе и магия! Вот тебе и волшебные помощники, Надюша! Как будто соседка снизу, Виктория Юрьевна, в эту палку вселилась и с санинспекцией ко мне в магазин приперлась», — раздосадованно думала она про себя.

Но помощники — на то они и помощники, чтобы почувствовать да уберечь. Не успел дух Киорензира О'Лооргена обрадоваться опять сжимающемуся кольцу фронтирской магии и тому, что сварливая кухонная утварь испортит глупой девке жизнь, как, почуяв неладное, вмешалась кочерга.

— А ну, помолчи, непутевая! Ишь разошлась, — вступилась она за Надежду. — Саму недавно выстругали, а поди ж ты, учить вздумала да попрекать, ничего не зная да не ведая! Откель ты знаешь, сколько тут хозяюшка времени-то провела, когда на службу попала, и в каком состоянии ей это все досталось? Осуждать-то все горазды, не подумав да не спросив.

— Ух, как с языка сняла! — поддержал ее верный напарник ухват. — Видать, не все просто тут, раз нас сотворили да к девице в помощники приписали. Разобраться надо сперва, а потом уже балабонить! Так что помалкивай давай, пустозвонка.

Скалка фыркнула и примолкла, а на душе у Нади потеплело. По крайней мере эта парочка заслуженных работников кухни была на ее стороне и влияние в этом волшебном квартете, на ее счастье, имела большое.

В крошечной кухоньке от внесенного имущества стало как-то тесновато, зато магические вещи мигом заняли свои места и для начала затеяли расспросы, кто их хозяйка, как здесь очутилась и с какой целью.

Вот тут-то их и ожидал сюрприз.

— Ох ты ж, девонька, и как тебя угораздило-то? — запричитала кочерга, когда Надя, разведя руками, коротко поведала о своем попаданстве, полном профанстве в магии и непонимании, что ей в качестве сердца маяка надо делать.

— Ух, вот ведь угольки да дровишки, это вам не хворост да шишки, — загнул старичок ухват и поинтересовался: — А как ты тут жить-то сможешь? Мы-то, значит, привычные, у печки или стола поставили — и стоим себе, да и молодежь найдет где приткнуться. Давно живу уже, не чета вон той балаболке, — он ткнул металлическими рогами в разлегшуюся на подоконнике скалку, — знаю: вам, людям, да и другим расам, много чего надо. Еду ты нашла, молодец, и хорошо, что тут было чем поживиться. Мы тоже тебе кой-чего привезли полезного. Но ведь спать надо где-то. К тому же хоть и моетесь вы пореже посуды, но тоже необходимость такая есть. Надо бы порешать все это. Иначе плохо будет, хрупкое ты существо.

Глава 6. Имена и немного самой разной магии

Ужинали, или, как сказал ухват, вечеряли, где-то спустя пару часов. Кочерга успела быстро отыскать горячий плоский камень, с виду совсем не выглядевший волшебным, и, пристроив его на каменный подоконник, накипятила для начала воды для чая.

Ухват выудил из груды свертков и плюхнул на стол перед Надеждой пакет, открыв который она расплылась в счастливой улыбке, отчего у злобного духа аж зубы свело. В пакете, куда мертвый маг не преминул заглянуть, находились какие-то тюбики и баночки — бестолковая женская дребедень, с которой дамочки испокон веков так носятся.

Зато Надежда просто сияла от вида самой верхней, как минимум поллитровой емкости в виде горшочка с крышкой, на которой прилепился квадратный бумажный ярлычок. На нем округлым женским почерком было написано: «Для удаления любых загрязнений на коже. Нанести ровным тонким слоем и оставить. На лицо тоже можно!»

Больше ничего указано не было, и Надя задумалась. Смывать потом или вытирать тряпочкой?..

Решила попробовать сначала на руках, но сомнения озвучила вслух.

— А со мной точно ничего не случится, если я это на себя намажу? — поинтересовалась она у волшебной утвари, хоть и сомневалась, что они могут в этом разбираться.

Подлетевшая скалка словно бы заглянула в пакет, а потом снова неодобрительно заворчала:

— Да ты чего? Слепая, что ли? Вон же магопечать стоит, что сертификат на все имеется и товар запатентован академией! Не покупное, значит, небось, сама кикимора варила, Манефа Ауховна. А ты носом крутишь. Ходи тогда грязная, раз не нравится.

Все же характер у деревяшки был сварливый, и долго сдерживать себя она, похоже, не могла. Но Крохалева, поняв это, тоже не смолчала. Знала она таких особ. И как с ними общаться, тоже понятие имела.

— Конечно, не вижу! Я же не маг, — чуть огрызнулась она, чтобы осадить инструмент. А потом мягче попросила: — Может, поможешь хоть чуть-чуть разобраться, а то непонятно, смывать потом или что? Про это ничего не написано...

Скалка фыркнула, но уже не ворчливо, а, скорее, снисходительно-покровительственно и соизволила разъяснить:

— Делай то, что написано, там больше ничего и не надо! Инструкции для того и есть, чтобы ничего лишнего. Раз не написали, то не самовольничай. Привезли мы все лучшего качества, вот и пользуйся. Мажь уже, мне еще вон твои вещи разбирать. — В ее голосе опять появились ворчливые нотки. — Кому скажи, что приличная скалка вместо горничной работает, засмеют!

— Ну ладно. — Надя поставила перед собой вытащенную из пакета посудину, обнаружив на ее боку еще одну надпись: «Чистополье», которая ничего не прояснила, и осторожненько открыла плотно притертую крышечку.

Небольшое каменное помещение наполнил запах свежескошенного клеверного луга, у Наденьки даже голова от него чуть-чуть закружилась. Она постаралась самым чистым пальчиком подцепить из горшочка немного нежно-лавандовой субстанции, а потом аккуратно натерла ее на кисть левой руки.

— Мамочки! Это как? — На ее эмоциональный возглас среагировали все присутствующие, включая витающего под потолком незримого Киорензира.

Впрочем, дух только сплюнул, поняв, из-за чего так разверещалась глупая тетка.

«Из какой дыры сюда выдернуло эту нелепую оборванку?!» — бесновался он, понимая, что его надежды могут пойти прахом, раз в восторг попаданку привел обычный магический очиститель для тех, кто работает в отдаленных от цивилизации сложных полевых условиях, где даже воду надо беречь.

Волшебные помощники же лишь добродушно похихикали и вернулись к своим делам. Только венчик, нашедший пухлое письмо, опустил его на краешек стола, скалка пробурчала, чтобы Надя поторопилась привести себя в порядок, а кочерга поместила рядом с письмом просто гигантскую чернильно-черную кружку. С посудины улыбался череп, в глаза которого были вставлены фиолетовые кристаллики, а наполнял ее ароматный чай, к запаху которого примешивался еще легкий мятно-лимонный аромат с нотками карамели.

Скалке Надежда кивнула, венчику улыбнулась, и малыш, сделав в воздухе сальто, умчался помогать ухвату. Кочергу она поблагодарила и отхлебнула духовитый горячий напиток, блаженно жмурясь.

На душе стало спокойно и умиротворенно, словно она была не в непонятном месте, где вокруг происходило что-то из ряда вон выходящее, а у себя дома.

Инвентарь заговорщически переглянулся, а Наденька, поставив кружку, решила продолжить гигиенические процедуры: протерла руки до локтя и даже на ощупь рискнула намазать лицо и шею.

Замечательное содержимое баночки просто таяло на коже вместе с грязью и исчезало непонятно куда, оставляя поверхность сухой, чистой и мягкой, как попка младенца. Даже после дорогих кремов и парафинотерапии кожа на руках Надежды не выглядела настолько шелковистой и гладкой, жаль, лицо пока оценить возможности не было. Рассмотреть остальное содержимое пакета, как и прочитать письмо бывшей соотечественницы, она не успела.

Вещи со стола помощнички куда-то убрали, на массивную, кое-где выщербленную по краю столешницу рядом с Надей постелили плотную, вышитую по краю большую салфетку, а на нее поставили миску с чем-то вроде густого супа и рядом плоскую тарелку с ломтями хлеба. В наваристом супе Наденька опознала плавающие среди овощей кусочки недоеденной ей колбаски. Видимо, кочерга была очень рачительной хозяйкой и перво-наперво сготовила из того, что могло испортиться.

Только вот после первой ложки супчика аппетит у Крохалевой почти пропал. Напоминающее чем-то солянку блюдо было вкусным, но вот то, что она ела, а инструмент вокруг стола просто висел и словно смотрел в рот, создавало огромный дискомфорт, хоть и понятно было, что волшебным вещам еда не требовалась.

Стараясь сгладить неловкость, чтобы тетушка кочерга не решила, что ее стряпня не по нраву, Наденька спросила наконец то, что давно вертелось у нее на языке:

— Скажите, а как вас всех зовут? А то вы не представились, а у меня как-то все не получалось спросить.

Глава 7. Битва сновидений

— Кстати, ты, девонька, ночевать-то где думаешь?

Вопрос кочерги, которого Винни не услышал из-за русалки, был очень своевременный. Надежда не знала точно, сколько времени тут провела. Осоловевшая от горячей еды, сейчас она чувствовала только безмерную усталость. Все произошедшие события совершенно ее вымотали. Надя помнила, что на Земле тогда был поздний вечер, а здесь, когда она первый раз на крышу вылезла, вроде как день.

«Точно день! — сообразила она про себя. — Я еще удивилась, что вокруг все серое, а над самой башней на небе словно кружок вырезали ярко-голубенький».

Сейчас же за небольшим окошком виднелась только чернота, видимо, и правда наступил вечер, а то и ночь вступила в этом странном месте в свои права.

— Не знаю, тетушка Агата, — пожала Надя плечами в ответ на вопрос. — Наверное, здесь, вроде чисто. Устроюсь как-нибудь в уголке, стол, к сожалению, в длину маловат, но, может, если все мягкие вещи собрать в кучу, то и на каменном полу нормально будет.

Агата — так Наденька назвала кочергу — возмущенно подпрыгнула и заплясала на каменных плитах так, что навязанные на нее кем-то цветные ленточки залетали вокруг, словно она танцовщица на карнавале в Рио.

— Да разве ж можно так, на камнях холодных? Застынешь вся! Я, чай, много повидала у прежних-то хозяев! Нельзя так, точно знаю.

Да и ухват поддержал напарницу:

— Права старая, негоже! Всему свое место быть должно! Тут кухня да едовая, а спать надо там, где кровать есть али лежанка. Мы тебе нашли место, грязюку-то быстро почистим. Вон в пакете должно что-то полезное быть, да и очаг там есть. Нам-то ничего, а ты только и согрелась горячим. Да, одежда с обувкой у тебя теплые, но в них-то спать все время несподручно.

Если завалиться спать в удобном свитере и собственных джинсах Надя еще могла, то ботинки снять все же хотелось. И так по лестницам набегалась, ноги устали.

— Да правы вы, дядька Ух, но как представлю, что куда-то еще идти, так прямо сил нет, — пожаловалась она волшебным помощникам.

Даже скалка, подлетев и покружив, пожалела ее, хоть и в своей своеобразной манере.

— Да уж, видок у тебя как у перекисшего теста в квашне. — Свежепоименованная Алевтина Аргумент не сильно деликатничала. — Ну да ничего, давай поднимайся и не кисни! Дотопаешь до кровати как-нибудь, а вещички мы притащим. Намагичишь себе чистую постель — и дрыхни, только не до полудня. Тут еще работы непочатый край. Домина большущая, а хуже сарая огородного у худого хозяина.

Вроде и отмахнуться от вредной деревяшки хотелось, но волшебное «намагичишь» разбудило любопытство и недоумение.

— Я же не маг, — попеняла Надя инструментам, — что я там могу наколдовать? Максимум мокрой тряпкой где протру да покрывало в окно вытрясу.

Над ухом попаданки тоненько хихикнул венчик Веня.

— Так там для немага средства всякие и передали, только все почистить не выйдет, немного их. Не рискнули много сюда отправить, мало ли что. Я сам слышал...

На вертлявого малыша шикнул дядька ухват и сам принялся объяснять:

— На первое время тебе, Надежда, подспорье, а потом придется, конечно, и руками, и тряпкой. Еще тебе кое-что передать просили, но не сейчас, а когда письмо прочтешь. Завтра, видимо.

— Пошли давай, девонька, — кочерга по-матерински вздохнула и легонько ткнулась в плечо, — а то совсем сил не будет, тут недалеко комнатка-то.

Надя поправила сползающую на нос ушанку, взяла со стола пакет с баночками, горшочками и пузырьками, а потом поплелась за бодрым инвентарем, завидуя, что они совсем не устают.

Идти требовалось вниз, и это было хорошо: наверх вскарабкаться она бы точно была не в силах. Спустились они всего на один пролет. Какой бы уставшей ни была Надежда, но она все же заметила, что, несмотря на наступившую ночь и отсутствие окон на лестнице, тут было гораздо светлее, чем несколько часов назад днем.

«Странно, — отметила она про себя, поняв, что центральная часть башни, вокруг которой идет лестница, стала светиться чуть ярче, хоть и осталась довольно грязной и из-за этого тускловатой. — Может, тут это автоматически переключается при смене времени суток? Завтра разберусь».

Зевая и пошатываясь, Надя, еле волоча ноги, прошаркала в приличных размеров комнату с большой двухспальной кроватью, по монументальности бывшей, видно, родственницей кухонному столу. Кроме кровати комната порадовала комодом у стены, парой старых сундуков и настоящим, правда закопченным до безобразия, камином. А еще на диво широким окном, забранным двойной ажурной решеткой. И изнутри, и снаружи. Навевало все это не слишком радужные мысли, но размышлять над этим всем сил тоже не осталось, да и выбора другого не было.

— И что тут надо сделать? — Надежда с трудом подавила зевок и потерла глаза.

Пылища везде была знатная, на раздернутых оконных шторах словно ангорские серые кролики полиняли клочьями. Постель просто чернющая, будто ее накрыли сплошной мохеровой простыней светло-бурого цвета, да и грязный пол, на котором прекрасно отпечатывались следы, вызывал мало приятных эмоций.

Практически на автопилоте Наденька брала у своих помощничков выуживаемые из пакета баночки, коробочки, горшочки и, следуя их подсказкам, сыпала, мазала, распыляла, бродя по помещению чуть ли не с закрытыми глазами.

Широко и испуганно распахнулись они у Крохалевой только тогда, когда нос уловил запах дыма и гари.

— Ничего, ничего, — молодецки приплясывая рядом с камином, успокоили ее ухват и кочерга. — Сейчас протопим, и хорошо станет. Иди ложись уже да одёжу переодень, вон Алка-то свежее ужо застелила.

Только теперь Надя снова окинула взглядом комнату и поразилась произошедшим переменам.

— Ох, ни фига себе магическая уборочка! Все как новенькое!

На самом деле новым ничего не было, а один из дряхлых сундуков тетушка Агата вообще довольно сноровисто разбила на щепу, пока ухват с венчиком куда-то летали за растопкой. Притащили они остатки чего-то массивного, но сухого и медленно горящего, чем были очень довольны.