Надежда никогда не умрёт

1. Иная

«Когда на землю упадёт небо,

Когда в море застынут волны,

Когда забудется вкус хлеба,

Обыденными станут войны.

Когда жизнь потеряет цену,

Чувства иссякнут однажды,

Тени станут молиться на стену

И гибнуть от солнечной жажды.

Когда звёзды утонут во мраке,

Придёт царство холодной пустыни,

Только ярость останется драки

И на лицах не тающий иней.

Канет в лету слово: свобода,

Без душ оболочки пустые,

Покорятся долгу народы,

Тенью станут зваться иные.

И не станет в том мире света,

Только холодно, пусто, темно…

Лишь забытой надежды комета

Может в жизнь в нём пробить окно.»

Слова всплывали у неё в памяти сами по себе, словно пробирались в сознание по своей воле, не спрашивая позволения у хозяйки этого самого сознания.

Особенно казалось удивительным то, что слова эти были для неё чужими и малопонятными.

Не все, конечно, слова.

Общий смысл этого странного текста она улавливала. Тут, пожалуй, даже тупой низший робот догадался бы, что древний, прозванный Поэтом, сплетая это кружево из слов, пытался описать их мир.

То ли тот, ещё живой и смертный, хотел предупредить своих потомков, то ли предсказывал своим современникам будущее их планеты. И откуда только узнал он, обладающий душой, что придёт время, когда их солнца потускнеют, а холод и мрак начнут своё победное шествие по когда-то радужной планете?

Странными были эти древние. Наставник рассказывал ей о них, почти забытых созданиях, умеющих чувствовать. Что это значит, она так и не поняла, но почему-то запомнила слова смертного Поэта.

Её наставник был одним из их потомков – один из последних живых. Она же была иной. Может быть, чуть более любопытной, чем её современники, чуть более внимательной к словам уже ушедшего из мира Хлада старца. И ещё она была не созданной, а рождённой. Таких, как она, теперь тоже осталось мало. Конечно, Творцы потрудились даровать ей бессмертие, как и тем, кого создавали. Солдаты планеты Хлада не должны умирать, а она, как и прочие иные, была солдатом. Единственное, что все они умели, так это воевать.

Вначале войны были способом выжить, потому что ещё помнили о тепле, солнце, хлебе. Потом это стало привычным занятием: завоевание и уничтожение всего живого. В иных была заложена потребность превращать живых в себе подобных. Они считали, что несут благо во Вселенную – даруют бессмертие. Платой за этот дар становились тепло, свет, чувства, жизнь. Планеты превращались в ледяные, сумрачные пустыни. А их жители должны были умереть, чтобы возродиться иными – бессмертными.

Была и ещё одна причина для завоеваний, но о ней не принято вспоминать. К тому же, со временем она утратила свою актуальность, так как бессмертных живых на Хладе становилось всё меньше и меньше, а созданные не нуждались в чужой жизни, дабы поддерживать своё бессмертие. Её современники убивали лишь по приказу, без всякой личной выгоды.

Она знала свой долг и беспрекословно подчинялась воле Творцов. Но память иногда всё же пробуждалась, слова наставника приходили к ней вновь и вызывали странное беспокойство. Вот, как например, теперь. В висках упрямо стучали полузабытые фразы. Да ещё это непонятное слово! Что же оно означает, это слово: «Надежда»?

И как некстати разыгралось в ней вдруг любопытство!

Права была Патронесса, когда говорила, что оно её погубит. Кто-то из её сослуживцев предполагал, что жажда знаний – это и есть одно из чувств, которыми обладали древние. А ведь чувства иным вредны. Может, древние от них как раз и вымерли. Она хоть и бессмертная, но всё же ещё живая, и рисковать не хотелось. Надо бы обратиться к Творцам, дабы они искоренили в ней этот атавизм. Только как-то всё не решалась беспокоить великих по пустякам. Да и любопытство не очень досаждало прежде. И всё же пора с ним кончать, ведь отвлекает от задания. Уж если дошло до того, что она даже о долге на минуту забыла, значит, это уже серьёзно. При таком раскладе нужно что-то предпринимать и срочно. Точнее, сразу же после выполнения задания, когда вернётся на базу Хлада, точнее, если вернётся, необходимо тут же обратиться к дежурному Творцу базы со своей проблемой. Хватит ей шагать по мирам со столь вредным недостатком, будто какой-то калеке.

А задание у неё особенное. Патронесса так и сказала при отправке её на эту планетку:

- Раз ты у нас такая необычная, почти живая, то только тебе и можем поручить это дело. Мало кто из иных способен долгое время находиться под столь ярким солнцем. Ты сможешь продержаться несколько дней, не вызывая у аборигенов подозрения. Конечно, будешь использовать специальный препарат для поддержания особой температуры тела. Шансов вернуться у тебя мало, но ведь ты солдат и о долге помнишь.

О долге она знала, но с бессмертием расставаться всё же жаль. Снова почему-то припомнилось мудрёное слово: «Надежда». Как-то оно, наверное, связано с этим её нежеланием умирать на далёкой горячей планете. Впрочем, важность задания не отменяло его обычности. Всего-то надо было убить парочку огненных шпионов, ну и того, кого они разыскивают, так на всякий случай.

Война с огненными длилась уже не одно столетие и явно затянулась. Силы иных с планеты Хлада были равны огненным с планеты Ра. И вдруг стало известно, что противник нашёл способ победить и уничтожить бессмертных иных. И способ этот в руках простого смертного, проживающего на крошечной Голубой планете с ярким ядовитым солнцем.

Засечь вражеских шпионов не составило труда, ведь иные очень чувствительны к их жару. Да и убить их будет довольно просто. В непривычной обстановке огненные становятся достаточно уязвимыми. К тому же, на странной планете случаются дожди. Ну, это когда вода падает с неба. Во всяком случае, её именно так проинструктировали, объясняя столь странное явление. Для огненных вода хуже смерти. Так что рискуют они даже гораздо больше, чем она, иная.

2. Сержант

Он лежал на лавочке в скверике, стараясь ни о чём не думать. И дело было не в усталости, даже праздничный шум в городе не особенно раздражал, хотя покоя хотелось.

Странные люди!

Каждый день у них обязательно какой-нибудь повод для праздника да найдётся.

А работать кто будет?

Впрочем, не его это дело – человечество вразумлять. У него своих забот хватает.

Вот где, например, спиртяги раздобыть?

Ведь загнётся же!

Ещё немного и он будет готов голову в костёр сунуть. Хотя это ему вряд ли особенно поможет. Вот же чёрная полоса одолела: и денег нет, и друзья в отъезде.

Надо бы возвращаться на службу, но прежде следует физическую форму восстановить, и без бутылки тут никак не обойтись.

Да, не повезло!

Ну, так у каждого свои недостатки. Кому-то, чтобы хорошо себя чувствовать, достаточно в три горла пожрать, как, например, ефрейтору Кабану, у которого три подбородка и в каждом своё персональное горло находится. Или в прорубе часок другой поплескаться. Есть у них в команде такой любитель, лейтенант Мухин.

А ему для полного счастья только спирта и не хватает, чтобы кровь не остывала, а бурлила, как следует, данной волшебной жидкостью подогретая.

И главное, не понятно, зачем он в это городишко попёрся. Сидел бы нынче в казарме спокойно, в какой-нибудь очередной заморочке разбирался, с командиром их спецгруппы, по обычаю, спорил и о пошатнувшемся здоровье даже не помышлял.

Так нет же, понесла его нелёгкая к друзьям. Почудилось будто зовут его. Привык ведь уже к разным странностям.

Да и неудивительно. За время службы в группе специального назначения он разучился мимо необычного проходить. Вот и отпросился у командира Михея на пару дней проверить, отчего беспокойство это в нём появилось.

Одного не учёл: водка – это не спирт и ею организм не обманешь. Правда, знакомый алкоголик первачом выручил, но его надолго не хватило. Последние капли из-за какой-то зубастой дурёхи пролил по чём зря. Из-за неё же пришлось с лавки сползать, из последних сил шевелиться.

Честно говоря, неприятной эта поездка вышла.

И друзей его в городе не оказалось, и деньги где-то посеял, а может, и спёрли невзначай. Оголодал без спирта так, что потряхивать начало. Хотел было возвращаться, как заметил, что за ним ребятки какие-то увязались. Чего надо, не говорят, но и глаз с него не спускают.

Только на время от привязчивых «хвостов» избавился, как какая-то девчонка, на белую лабораторную мышку похожая, на него с кровожадными намерениями бросилась. Пришлось усмирять.

Эта мерзавка ему ещё и форменную кепку прогрызла!

И где такие зубастые нынче водятся?

Пришлось с силами собираться, и дуру хилую от недостатка крови спасать. Пока голубя ловил, даже запарился. Видать немного кровь себе разогнал, вот и полегчало чуток. Впрочем, он знал, что это ненадолго.

Аптеку, что ли, грабонуть?

Пусть потом начальство с местными разбирается.

По возвращении в сквер с добытым на площади голубем его ждал сюрприз, можно сказать, сногсшибательный. Девчонка, которую он здесь двадцать минут назад почти бездыханной оставил, уже стояла и выглядела довольно бодро. А её у ног валялся здоровенный дядька с разорванным горлом.

Хорошо, что он парень закалённый и ко всякому привычный, а то бы заикой остался. Рука его сама собой раскрылась и голубь, благополучно избежавший нечаянной гибели, тут же вспорхнул в синее небо.

- Ну, ты даёшь, Мышь! – только и смог хрипло выдавить он из себя. – Зачем местного маньяка укокошила? Он тут вместо достопримечательности по скверу бегал. Мог бы ещё немного и пожить. Кстати, он здоровый. Как тебе удалось его завалить-то?

- Я не мышь! Я - Арлит! – рыкнула она в ответ сквозь окровавленные клыки. – Этот местный бросился на меня и я ударила его хладом. Когда он упал, до его горла дотянуться стало легко.

- Чем ударила? – заинтересовано переспросил он.

Но странная зубастая девчонка не ответила. Она вдруг резко наклонилась и вырвала кровью просто на свою недавнюю жертву.

- Что, кровь не подошла? Или пожадничала? – почти с сочувствием спросил он, брезгливо поморщившись.

Маньяка жалко не было. Особой чувствительностью он никогда не отличался. Да, и о мрази этой был наслышан. Этот гад успел покуролесить в этом городке, землю невинной кровью окропить. Местные парни даже охоту за ним не раз начинали, но всё как-то неудачно. А от мелкой девчушки урод такого сюрприза не ожидал, вот, видать, и подставил горлышко.

- Нет, всё нормально, - девушка выпрямилась и взглянула на него ледяными глазами, вытирая рукой окровавленные губы. – Кровь пить не приятно. Я не насыщаюсь ею, а использую для восстановления бессмертия.

- Бессмертная, говоришь, - хмыкнул он недоверчиво. – Забавно…

- Если хочешь обрести бессмертие, ты должен умереть, - поколебавшись, предложила она ему, видимо, в качестве благодарности за помощь.

- Нет уж, - замахал он руками. - Спасибо, конечно, за соблазнительно предложение, но мне ещё пока пожить охота. А то потом придётся чужие глотки зубами рвать. То ещё удовольствие!

- Ну, это только в крайнем случае, - равнодушно пожала она плечами.

- У меня тоже нынче крайний случай, - вздохнул он, мысленно прикидывая, как лучше избавиться от незапланированного трупа. – Тебе вот кровь требуется для выживания, а мне всего лишь спиртику бы кто накапал.

- Ты любитель алкоголя? - удивлённо подняла она тонкую бровь.

- Нет, я профессионал, - хохотнул он. – Этакая странная потребность организма, понимаешь ли.

Девушка чуть растеряно оглянулась, явно желая помочь новому знакомому. Но, к сожалению, необходимой жидкости в данной местности не наблюдалось.

3. Надежда

Рыжий Сержант нахмурился и очень внимательно посмотрел на иную. Недоверие в его взгляде сменилось заинтересованностью.

- Так что же выходит, ты киллер, что ли? – спросил он.

В тоне его голоса явственно чувствовался сарказм, который она не заметила.

- Киллер… убийца… - задумчиво проговорила Арлит, словно размышляя, но после решительно тряхнула белоснежными прядями волос:

- Нет, я солдат и всего лишь выполняю приказ.

- Коллега, значит… в некотором роде, - вздохнул он. – Ну что же, тогда давай поговорим по уставу.

- Я тебя не понимаю, - равнодушно пожала Арлит плечами и невзначай прикоснулась к пеплу, лежащему на полу около дивана, носком своей белой туфельки.

Туфля испачкалась, а рыжий внезапно озверел.

- Убери свои копыта киллерша недоделанная!

Иная удивлённо моргнула, посмотрела на раскрасневшегося от ярости Сержанта, потом перевела взгляд себе на ноги, которые на копыта были совсем не похожи. Причину его гнева она тоже понять не могла, хотя наблюдать проявление столь сильных эмоций было весьма забавно и познавательно.

Заметив её искреннее недоумение, рыжий парень глубоко вдохнул, явно успокаиваясь, и больше не говоря ни слова поволок её за руку в другую комнату, которую обозвал «кухней». Чуть ли не насильно усадив иную на неудобную, шаткую табуретку, Сержант потребовал подробного отчёта. Арлит же больше занимало странное название предмета, на котором она сидела. Но оставить без ответов его настойчивые вопросы ей всё же не удалось.

- Докладывай и со всеми подробностями, - шипел на иную рыжий, видимо с трудом сдерживая желание вытрясти из неё необходимые сведения.

- Я могу докладывать только своей Патронессе, - заупрямилась было иная, даже не догадываясь, насколько близка была в этот момент к допросу с пристрастием.

- Сегодня я за неё! - отбросив церемонии, рявкнул Сержант ей прямо на ухо так громко, что иная резко подпрыгнула и свалилась с неустойчивой табуретки.

Мгновение полюбовавшись распластавшейся на полу небольшой кухни белобрысой девчонкой и явно получив от этой картины какое-то удовлетворение, рыжий резко наклонился. То ли он хотел помочь ей встать, то ли собирался стукнуть, чтобы стала сговорчивее. Этот момент остался невыясненным, так как иная вскочила, словно распрямленная пружина, и со всего размаха влетела в распахнутые сержантские объятия. Их лбы при этом тоже встретились.

Настолько близкого сотрудничества никто из них не планировал. Потирая ушибленные части тела, они поторопились разбежаться по разным углам.

После небольшой паузы рыжий уже намного спокойнее продолжил:

- Слышь, Мышь. Если ты, как утверждаешь, солдат, то должна подчиняться старшему по знанию, то есть мне. И потом, пока я во всём не разберусь, я от тебя не отстану. Ну, не вынуждай ты меня вытряхивать из тебя информацию.

- Я не мышь, - вяло отмахнулась она. – А ты точно старший?

- Зуб даю! – стукнул он себя кулаком в грудь и невинно округлил глаза.

Зуб его ей, конечно, был без надобности, но сотрудничество всё равно налаживать было нужно. Времени у неё и так осталось немного. Действие эликсира, поддерживающего низкую температуру тела, заканчивалось через несколько дней. А ведь нужно было ещё успеть расправиться с огненными и их помощником. В общем, иная решила начать с главного:

- А дождь скоро будет?

- Какой дождь? – растеряно мигнул рыжий глазами.

- Это когда вода падает с неба, - искренне поделилась Арлит важной информацией.

- Да, знаю я, что такое дождь, - отмахнулся Сержант. – Зачем он тебе нужен-то?

- Чтобы одолеть огненных, которые хотят уничтожить нас, иных. – Ей очень не хотелось рассказывать о своей миссии, но другим способом получить необходимые сведения, видимо, было невозможно.

Впрочем, Сержант оказался сообразительным малым. Он быстро понял, что к чему, без лишних подсказок.

- Сдаётся мне, речь идёт о войне между инопланетными расами. Только вот не понятно, что вы у нас-то забыли. Или более подходящего места для встречи не нашлось? А может вам наша Голубая планета приглянулась в качестве кубка первенства? Не хилый такой подарочек для завоевателей!

В ответ Арлит лишь отрицательно покачала головой:

- На данном этапе ваша планета пока не представляет интереса для жителей Хлада. Ваше солнце ядовито для нас. Я одна из немногих могу находиться здесь, да и то недолго.

- Пока! – фыркнул Сержант. – А потом всё может измениться?

- Всё возможно, - равнодушно согласилась иная. – Но мы не завоеватели, а дарители. Иные принесли во Вселенную бессмертие. И вы должны будете принять наш дар с благодарность.

- Бессмертие! – рыжий вытаращился на неё, как на сумасшедшую. – Как я помню, ты говорила, что прежде нужно умереть. То есть, чтобы принять этот ваш тухлый подарочек, вся наша планета должна сдохнуть. Да в гробу я видел таких дарителей в белых тапочках!

Иная спокойно наблюдала за ним, никак не реагируя на его возмущение. Сердито посопев, Сержант всё же принял решение:

- Ладно, с этим вашим подарочным бессмертием позже разберёмся. Сначала ваша стрелка с огненными. Кстати, они тоже какие-то благодетели Вселенной?

- Нет, они уничтожители! – твёрдо сказала Арлит, не сомневаясь в своей правоте. – Они всё и вся сжигают на своём пути огненными взглядами. Они хотят нашей смерти и гибели планеты Хлада, моего мира.

- Они убили моих друзей, - жёстко продолжил он и тут же взглянул на неё вопросительно: - За что?! Почему?!

- Я не знаю, - честно ответила иная. – Возможно, огненные просто убрали свидетелей, которые могли рассказать о них.

4. Камикадзе и изгой

Несколько минут они стояли молча и неподвижно.

Вокруг было темно и тихо. Из-за входной двери не раздалось ни звука. Не было слышно ни шума ветра, ни птичьего щебета, словно вокруг вдруг всё вымерло.

Так и не произнеся больше ни слова, Арлит открыла дверь и шагнула навстречу неизвестным. Сержант поднял руку и даже коснулся её плеча, но иная выскользнула за дверь прежде, чем он успел её удержать. Недовольно нахмурившись и раздражённо пожав плечами, рыжий последовал следом.

На улице их встретила гробовая тишина и непривычный для этого времени холод. Реальность вокруг будто застыла. Деревья, трава и даже земля под ногами оказались покрытыми ледяной коркой. Надежда поёжился и зябко передёрнул плечами.

- Что за хрень? - пробормотал он удивлённо.

- Тень моего мира, - тихо сказала Арлит, то ли объясняя столь разительные перемены, то ли просто констатируя факт. – Только с её помощью и лишь при отсутствии вашего солнца истинные иные могут проникнуть на эту планету. Тень нестабильна, поэтому у них очень мало времени, возможно, всего несколько мгновений.

- Истинные… - заинтересовано повернул голову к девушке рыжий. – А ты, значит, поддельная, что ли? К нам даже без вашей тени заявилась.

- Я другая, - призналась Арлит. – Рождённая. Живая. Таких, как я, почти не осталось на Хладе. Творцы сами создают иных. Способность к воспроизводству у нас утрачена многие века назад.

- Живая, говоришь, - задумчиво протянул Сержант. – Уже легче. Не люблю я как-то с покойниками, пусть и ожившими, общаться. А сколько тебе веков?

- Иные не имеют возраста, - обронила Арлит и вдруг застыла, будто обратившись ледяной статуей.

Их было трое. Они возникли из мрака сразу с трёх сторон. Сержант отметил про себя, что они с Мышью находятся как раз в центре равностороннего треугольника, созданного высокими фигурами иных.

Пришельцы действительно очень мало походили на живых созданий. Выглядели они совершенно одинаково.

Выше среднего роста, стройные, а точнее излишне худые.

Одетые в белые, облегающие костюмы, сливающиеся с бледным цветом лица.

Их серебристые волосы достигали плеч, были такими ровными и гладкими, словно приклеенными к черепам этих, похожих на роботов, созданий.

Лишь их глаза выделялись на общем бледном фоне своей яркостью. Глаза иных были похожи на сверкающие ледяные пуговицы. Да ещё на лбу у каждого из пришельцев серебристо искрился странный предмет, внешне похожий на обруч, созданный изо льда.

- Да уж, Мышь, - озадаченно пробормотал Надежда. – По сравнению со своими друганами ты, действительно, живая.

Иная молчала.

Впрочем, она вообще перестала реагировать как-либо, будто внезапно утратила свой отличительный признак, то есть перестала быть живой.

- Как всё-таки дурно они на тебя влияют, - со вздохом произнёс Сержант. – Да, ещё и этот холод собачий нарастает! И чего придурками стоять? Может, поговорим! А?!

На переговоры гости не согласились. Сержанта они просто проигнорировали, будто он был мелкой мошкой, надоедливой, но неопасной, случайно залетевшей в форточку. Вот только рыжий мошкой себя не считал и дожидаться пока закоченеет окончательно не собирался.

А дело, видимо, шло именно к этому. Воздух вокруг становился всё холоднее и холоднее. Влага не испарялась, как это часто бывает под солнцем, а наоборот, скапливалась вокруг них в виде микроскопических льдинок. Эта ледяная масса постепенно стала наполнять треугольник, созданный фигурами иных.

- Что происходит-то? – крикнул Надежда в самое ухо Арлит, наблюдая, как их ноги медленно засыпаются ледяной крупой.

Ответа он от ледяной статуи, в которую превратилась его необычная знакомая, рыжий не ожидал, и собрался уже было действовать на свой страх и риск. Но иная ответила еле слышным шёпотом:

- Истинные формируют куб вечного сна.

-Убить нас, что ли, собрались? – сердито уточнил Сержант. – А тебя-то за что?

- Приказ, - выдохнули губы Арлит.

- Приказ, - так же тихо подтвердил один из их убийц, который стоял просто напротив них.

Он говорил медленно и совершенно безжизненно, но совершенно правильно, видимо, превосходно владея местным наречием.

– Живым не место больше на Хладе, они слабы. Отныне Творцы даруют рождённым солдатам вечный сон.

Арлит выслушала свой приговор с равнодушной покорностью. И отчиталась также безжизненно, будто этой последней фразой поставила точку в своём существовании.

А как же!

Ведь долг для иных превыше всего. Её миссия была прервана. Поэтому она доложила лишь о том, что успела сделать, пребывая на Голубой планете.

- Я нашла огненных шпионов… и Надежду…

Крошечную паузу в её отчёте заметил только Сержант. Иные не были способны понимать эмоции. В речи Арлит промелькнула лишь её микроскопическая тень. Это была тень сожаления.

- Это она обо мне говорит, - хмыкнув, Сержант приветливо помахал окружающим рукой. – Вот, что значит настоящая дисциплина. Сдала приятеля, и глазом не моргнув.

Истинные уставились на Надежду всё с таким же равнодушным, но настойчивым выражением ледяных глаз. Правда, приветливого помахивания руками не учли. Его искрящих пальчиков они точно не ожидали. А то, что сержантские искры будут настолько меткими, что попадут присутствующим не в бровь, а в глаза, вообще оказалось сюрпризом.

Ощущения, видимо, были незабываемыми, раз мертвецы даже о приказах забыли. Их вскрик был скорее удивлённым, чем болезненным и походил на вой внезапного порыва ветра.

Сержант же, закончив забавляться искрами, очень быстро наклонился к промёрзшей у них под ногами земле и резким взмахом руки заключил их в огненный круг.

5. Возвращение блудного сына

- Ты окончательно спятил, Серёжа!

Только командир их спецгруппы мог называть его так ласково, даже будучи невероятно сердит. Впрочем, старик Михей всегда выглядел хмуро. Глядя на его насупленные, лохматые, седые брови невозможно было понять зол он в эту минуту, или просто задумался.

Внешность у него была немного пугающей для тех, кто не знал этого добряка так же хорошо, как ребята его группы. Конечно, хмурое выражение лица, колючий взгляд чёрных глаз-пуговок, вечно спутанная борода, совершенно лысая голова и потёртая пятнистая униформа любого могли озадачить.

Только члены его необычной команды никогда не обманывались этой показной суровостью. Михей был стариком добрым и относился к каждому из своих ребят по-отечески, а юному Электронику был самым настоящим дедом. Он единственный не признавал никаких прозвищ, которыми ребята часто, по традиции, заменяли себе имена. Для Михея все они были, прежде всего, «сынки», потом уже парни, имеющие аномальные способности.

Ефрейтор Кабан, которого на самом деле звали Семёном, имел невероятную силу и был просто фантастически прожорлив.

Лейтенант Лёшка Мухин, за глаза прозванный Мухой, мог жить под водой, предпочитая ледяной холод океанских глубин жаркому побережью.

Петька Сивый умел общаться с животными.

А Юрка Электроник слыл повелителем техники, а так же создал прибор, умеющий улавливать мысли отдельных индивидуумов на расстоянии.

Да, и сам Михей был непрост. Шептались, что он способен читать души, понимать притаившиеся там эмоции. Ну, конечно, у тех, у кого они имелись. Хотя, до последнего знакомства Надежда был уверен, что душа неотъемлемая часть живого существа. Сивый убеждал, что даже у животных души имеются. Поэтому Сержанту не верилось, что у его новой знакомой, Мыши, не было души. И очень этот сомнительный факт проверить хотелось. Проверить было просто. Показать иную Михею и всех делов. Уж он-то враз определит наличие души, ну или её категорическое отсутствие. Вот только прежде эту странную девчонку из самого пекла вытащить ещё нужно, сильно надеясь, что она там выжила и спасения дождалась.

- Я в трезвом уме и даже при памяти! – стукнул себя рукой в грудь Надежда, подобострастно вытаращив глаза. – Даже спирту почти не пил, кроме, конечно, необходимой дозы.

Начальство искренностью подчинённого не прониклось и продолжало гневаться.

- Ты меня глазами-то не ешь – всё равно не поможет, - грозно оборвал Сержанта Михей.

- А что поможет? – тут же ввернул тот свой вопросец.

- Может, хватит уже дураком-то прикидываться, - ворчливо попросил командир и повернул в сторону казармы, давая понять, что разговор закончен.

Но Сержант в жизни не сдавался. Он быстрым шагом догнал Михея у самых дверей жилого корпуса и невинно заявил:

- Я ведь всё равно полечу.

Михей остановился, посопел пару минут, потом вздохнув, кивнул в сторону своего кабинета:

- Пойдём-ка, поговорим.

Голос у командира прозвучал глухо, словно тот внезапно заболел.

Надежда понимал, что Михей переживает за него, как за родного. По сути, командир стал ему отцом, так как до сегодняшнего дня о своих родственниках он даже не подозревал. Но при всём уважении к Михею, Сержант не допускал мысли, чтобы отказаться от попытки спасти иную.

Впрочем, командир сам знал об этой его особенности: инстинкт защитника. Возможно, необходимость спасать окружающих от опасности появилась в нём именно в тот момент, когда душа его матери сплелась с его сознанием, дабы защитить окружающих от его силы. Защищать – это первое, что он осознал. Неважно, от себя или от других опасностей, но он должен был это делать. Это желание стало его потребностью, его рефлексом.

Маленький кабинет Михея напоминал скорее берлогу медведя.

Здесь он ел, спал, думал, принимал важнейшие решения. В этой комнате совершенно не было свободного пространства. У одной стены стояла узкая койка, небрежно прикрытая пятнистым старым пледом. Напротив находился узкий длинный стол, уставленный мониторами и прочей техникой. На стенах, до самого потолка высели шкафы с аппаратурой, которая хранила всевозможную информацию. Михей по старинке называл эти шкафчики книжными полками.

Перед экранами мониторов стояло несколько стульев, ныне никем не занятых, хотя обычно тут находился помощник дежурного по казарме. Сам дежурный всегда сидел в соседней комнате, под завязку оснащённой специальной техникой, с помощью которой отслеживал необходимые данные, тщательно изучая информационное поле планеты.

Дело в том, что их группа имела право вмешаться в любую критическую ситуацию, если посчитает это необходимым. Сам Михей подчинялся только Совету Голубой планеты. При этом даже не все советники были в курсе их деятельности.

Конечно, им докладывали о тех мерах, которые применяли для предотвращения каких-либо катастрофических событий, грозящих порой миру в целом, или его гражданам, в частности. Но при этом члены группы имели право относиться к приказам Совета избирательно. К тому же, Михей сам был одним из советников. Данная должность давала ему возможность корректировать приказы Совета планеты соответственно их силам и возможностям.

Надежда зашёл в кабинет командира и без приглашения устроился на одном из свободных стульев, понимая, что разговор намечается не официальный.

- Ты же понимаешь, что я просто не могу иначе, - спокойно обратился он к командиру, желая поставить, наконец, точку и начать действовать. – Мне и нужно-то всего пару свободных дней и один из звездолётов.

- Я тебе дал пару дней, чтобы навестить друзей. И чем это закончилось? – Михей всё ещё не мог успокоиться. – Алёнка со Славкой погибли, ты ввязался в инопланетные разборки и даже рвёшься спасать какую-то отмороженную девицу!

6. Огненная планета Ра 1

- Ну, всё. Я пошёл, - заявил Надежда, отмахиваясь от Мухи с его защитным костюмом.

- Сержант! Инструкцию нарушаешь! - непривычно повысил голос лейтенант, тем самым выдавая своё волнение за подчинённого.

Надежда убедительно прикинулся глухим. Муха, устало пожав плечами, отступил от него и защитный костюм унёс. Надежда никогда не был особенно прилежным в отношении правил, зато другом был верным.

- Я ведь домой вернулся. Мне местный климат, курортом покажется. Так с чего тогда на себя эту неповоротливую махину напяливать? – пояснил своё неповиновение Сержант сердитой спине Мухи.

- Когда это горящая печь в курортах значилась? – проворчал тот в ответ, не оглядываясь. – Вот поджаришь себе задницу на родине – будешь знать, как инструкции нарушать.

- И чё Вы меня, лейтенант, печью пугаете? - хохотнул рыжий. – Я сам жарить умею. Вам ли про то не знать?

- Одно дело жарить, а другое - самому на сковородку лезть, - всё ещё не сдавался лейтенант.

- Да будет тебе, Лёшка, ворчать! – Надежда примирительно положил руку на плечо друга. – Я же никогда не умру. Забыл, что ли?

- С тобой забудешь! Ты же всегда первый в пекло готов нырнуть, никогда не уступая первенство в этом деле товарищам, - обернулся, наконец, к рыжему другу Муха.

Его прозрачные, как дождевая вода, глаза смотрели с беспокойством, а большие уши, сразу бросающиеся в глаза на коротко стриженой голове, нервно вздрагивали. Лейтенант был худым, просто кожа, да кости. Но вовсе не казался хилым. Во всей его скелетообразной фигуре чувствовалась непреодолимая стойкость.

- Не боись, лейтенант! Как оказалось, я в этом пекле был рождён. Поэтому ничего худшего уже случиться со мной не может, - улыбнулся другу Надежда, крепко пожимая его костлявую руку.

- Будь осторожным, Серёжа, - тихо попросил его Муха. – Ты же знаешь, что если я не верну тебя Михею целым и невредимым, он просто вырвет мне жабры. И не в переносном, а в прямом смысле.

- Не вырвет, - хохотнул Сержант. – Не зверь же он, в самом деле. Знает, что ты скорее ног лишишься, чем жабрами пожертвуешь.

- А дед, между прочим, не велел на планету выходить без крайней необходимости, - ехидным голосом пропел Электроник, поднимая голову от пульта управления звездолётом.

- Это самый крайний случай и есть, - заверил его Сержант.

- Ну, почему ты сам идёшь? – прогудел ему в ухо обеспокоенным басом Кабан. – Мы вместе должны…

- Ничего вы не должны, - решительно оборвал его Надежда. – Уж для вас там точно климат неподходящий. А у меня, к тому же, ещё и приглашение имеется. В общем, дело это решённое и обсуждению не подлежит.

- Но только один час! – строго напомнил ему лейтенант. – И связь с Электроником не прерывать ни на минуту!

- Есть! – чётко ответил Надежда, и добавил уже совсем просто: - Не волнуйтесь ребята, всё будет путём. Я обещаю.

- Надежда никогда не умрёт! – звонко напомнил ему Юрка, сморщив от волнения свой курносый нос.

- Точно! – серьёзно согласился с ним рыжий.

- Но одного мы тебя всё равно не отпусти, - хитро ухмыльнулся Электроник.

- Не понял, - удивлённо посмотрел на него Сержант.

- Павлик пойдёт с тобой! – решительно заявил Юрка. – Пора ему уже выходить в люди.

При этих словах своего создателя человекообразный робот, которого все называли Павликом, послушно покинул место второго пилота и аккуратно пристроился за спиной у Сержанта, давая понять, что теперь уже ни за что не отстанет.

- Павлик, так Павлик, - со вздохом согласился Надежда, которому вовсе не улыбалось становиться нянькой, вступившему на путь развития Юркиному роботу.

Но спорить рыжий не стал, да и помощник ему мог всё же понадобиться.

Павлик, честно говоря, был созданием уникальным. Не зря Электроника все называли малолетним гением. Юркины родители исчезли очень давно. История та была мутная, связанная с каким-то временным катаклизмом. Никто подробностей не знал, но ходили слухи, что лет десять назад временщики провели какой-то неудачный эксперимент, после которого часть учёных провалилась во временную воронку. Среди тех учёных были и родители Электроника. Юрка всю жизнь надеется, что они ещё вернутся. В это, правда, больше никто не верит, потому что с тех пор экспериментальное вмешательство во время на Голубой планете было под запретом.

Пятилетнего Юрку взял на воспитание к себе дед Михей. Парень очень рано проявил свои фантастические способности, поэтому быстро стал полноправным членом их группы. А так как воспитывался он всем коллективом, то на его вздорный характер и недостаток культуры жаловаться было некому. Сами виноваты, что избаловали парня.

Но с техникой Электроник творил чудеса. Его разработки и изобретения не один раз спасали группу в прямом смысле этого слова.

А из Павлика Юрка задумал сотворить себе приятеля. Однажды, совершенно случайно, посетив исторический музей, Электроник просто влюбился в рыцарские латы. Уже через месяц в казарме появилась железная фигура средневекового рыцаря, умеющая говорить, ходить и даже скрипуче смеяться, правда, всегда не к месту.

Смотрители исторического музея, где побывал юный гений, ещё долго потом ломали головы, не понимая, куда могла запропаститься фигура их рыцаря. Михей немного поворчал, но расследовать инцидент с воровством так и не стал, не без оснований подозревая, что его внуку в этом нехорошем деле помогал весь дружный коллектив группы.

Павлика же Юрка сделал по своему образу и подобию. Имеется в виду, характер, привычки и даже дурные наклонности, а точнее хамство и дерзость. Рыцарскую внешность он менять ему не стал. Эта страсть к истории была, видимо, унаследована Электроником от родителей, которые так увлекались прошлым, что даже, по случайности, жить туда перебрались.