Надежда, Вера и... любовь

Пролог

Поздняя осень радовала тёплой погодой. Лёгкий ветерок шелестел опавшей листвой, закручивая её в небольшие вихри и бросая под ноги улыбчивым прохожим, гулявшим по тропинкам парка. Ещё день назад я так же радовалась виду разлапистых елей, багрянцу на клёнах и диких грушах. Сегодня же всё было иначе. Душу словно разрывало на части, а в горле стоял ком от невыплаканных слёз. Хотелось забиться в уголок, чтобы никого не видеть и ничего не слышать. Но вместо этого я упрямо бежала вперёд, накручивая километры по парку и гоня от себя мысли и воспоминания. Так лучше. Так казалось правильнее.

Но как бы я себя ни уговаривала, что физическая нагрузка — самое то, что нужно в данной ситуации, а тело не чувствовало ритма, отчего дыхание сбивалось, отдаваясь резкой болью в груди. Хотя, может, это болело разбитое сердце?

Дружеское плечо было бы сейчас весьма кстати. Жаль только от чайной терапии, устроенной Санькой, стало хуже. Почему? Загадка. Всегда помогало, а тут… Оставался лишь этот вариант — свежий воздух, знакомые с детства тропинки, любимые кроссовки, макушки сосен над головой...

Я настойчиво делала вид, что всё как всегда, что жизнь продолжается... Вот только кого я обманываю? Как бы я ни старалась, а против правды не попрёшь.

Возможно, было бы правильнее закрыться в квартире, уткнуться носом в подушку и порыдать, ругая судьбу-злодейку, испортившую мне жизнь. Но жалеть себя я не привыкла. Да и такая уж злодейка, эта судьба? А вдруг наоборот? Вдруг в случившемся моё спасение?

В очередной раз пробежав участок, проходивший рядом с дорогой, где возле светофора выстроилась очередь из автомобилей, я снова свернула вглубь парка. Там бегать мне нравилось гораздо больше. Каждый поворот, каждый тупичок, лавочка или беседка, хранили в себе воспоминания детства, когда и трава казалась зеленее, и солнце ярче. Вон под тем дубом я часто ела мороженое по пути из магазина домой. А в той беседке мама любила читать романы, слушая пение птиц, и часто брала меня с собой.

Знакомые дорожки стелились под ногами, уводя всё дальше, пока не упирались в неглубокий пруд, где жили дикие утки, крикливые и бойкие. Обычно я приносила им корм, но сегодня всё шло наперекосяк.

Полюбовавшись со стороны на шумное утиное семейство, повернула обратно, дав себе зарок, во что бы то ни стало вернуться сюда завтра с угощением.

Но моим планам не суждено было сбыться.

До выхода из парка оставалось каких-то пару сотен метров, когда я услышала детский плач, тихий и отчаянный, от которого заныло сердце. Замерев на месте, прислушалась. И ещё толком не успев сообразить что к чему, повернула в нужную сторону.

На лавочке, под тем самым дубом, где я когда-то ела мороженое, сидела рыжеволосая девочка лет пяти, сжимая в руках большое яблоко. Слёзы катились по её щекам, но малышка их словно не замечала.

— Привет, солнышко, — осторожно произнесла, присев перед крохой на колени, стараясь при этом не напугать ребёнка. — У тебя что-то случилось?

Я уже собиралась спросить, где её родители, когда вскинув заплаканное личико, на котором тут же появилась счастливая улыбка, она наклонилась вперёд, внезапно обняв меня за шею.

— Мама, мамочка, миленькая, родная, — захлёбываясь рыданиями, шептала малышка, уткнувшись мне в плечо, — наконец-то я тебя нашла.

Она цеплялась за меня так отчаянно, с такой силой и затаённой надеждой, что отстраниться я просто не смогла.

Глава 1

«Я сильная, я справлюсь».

Как часто за последние годы я повторяла себе эти слова? Не сосчитать. Каждый раз когда в жизни наступал сложный период, я включала режим «Сильная женщина» и, стиснув зубы, выбиралась из очередной подлянки, подброшенной мне судьбой.

Но никогда до сегодняшнего дня мне не было настолько трудно.

И больно.

Душу разрывало на части от переполнявших эмоций. Злые слёзы подступали к глазам. Но я старалась держать их при себе. Лучше поплачу позже. Когда буду одна. Сейчас не время. И не место.

— Я понимаю, что пустым словам вы вряд ли поверите, но у меня есть доказательства. Я переслала на ваш номер снимки, посмотрите их.

Звук входящего сообщения разбил вдребезги остатки надежды, разметав осколки по ветру. Если до этого момента я ещё надеялась, что произошла ошибка, то сейчас осознание случившегося, будто тараном ударило под дых, выбивая из лёгких воздух.

Каждая произнесённая фраза вонзалась в самое сердце, но я не имела права показывать свои истинные чувства перед этой… беременной женщиной, позвонившей в дверь несколько минут назад и заявившей, что она ждёт ребёнка от моего мужа.

— Загляните в мессенджер, — настаивала незнакомка, и руки сами собой потянулись к телефону, лежавшему в кармане спортивных штанов.

Открыв нужную вкладку, я пролистала с десяток фотографий, где мой Влад улыбался, глядя в камеру, при этом обнимая ЕЁ. На одной так и вовсе эта парочка снялась лёжа в кровати. В нашей кровати. Дата на фото ясно давала понять, чем занимался благоверный, когда я находилась в клинике на обследовании.

Стало мерзко. И всколыхнувшаяся в груди злость ядовитыми щупальцами опутала сердце. Впрочем, это даже к лучшему: слёзы отступили. Жалость к себе прошла, оставив лишь холод, сковавший душу. И пустоту, разлившуюся в груди чернильным пятном.

— Миленько, — произнесла, усмехнувшись. — От меня-то вы чего хотите? Поздравлений и пожеланий счастливой жизни? На данный момент я могу лишь пожелать гореть вам обоим в аду. Вот только ребёнка жалко. Он не виноват, что у него родители гады, мерзкие и гнусные. И, кстати, вам не стоит забывать, что на чужом несчастье — счастье не построишь. Закон «бумеранга» никто не отменял. Ответочка вернётся в троекратном размере. Впрочем, это уже не мои проблемы. Так что всего недоброго.

Я попыталась закрыть дверь, но дамочка успела просунуть в щель ногу и смазливое личико исказили ненависть и презрение. Быстро, однако, она преобразилась.

— Отпусти его, — процедила незнакомка.

Не трудно было понять, кого именно она имела в виду.

— Так я и не держу. Пусть проваливает на все четыре стороны.

— Врёшь, — её голос сорвался на визг.

— Вовсе нет. Я даже могу помочь собрать его вещи.

— Свои лучше собери, — фыркнула она. — Ты здесь жить не будешь, так что помоги себе, убогая, и проваливай по-хорошему. Освободи дорогу. Не позорься.

— Да я и не позорюсь, в отличие от некоторых. А квартира, кстати, моя. Она досталась мне от родителей. Так что, дорогуша, ножку убери, пока я тебе её не сломала. А то ведь и на беременность не погляжу, спущу с лестницы.

— Только попробуй, тебя засадят далеко и надолго, — прошипела она, будто гадюка. Впрочем, змея подколодная и есть.

— С чего бы? — наигранно удивилась я. — Все мои действия можно списать на состояние аффекта. Знаешь такое слово? Погугли в свободное от пакостей время, прежде чем запугивать честных граждан. Любой суд меня оправдает. У меня тут такое горе. Муж изменил. Разум помутился, вот и не сдержалась. Знаешь, у нас судьями работают в основном женщины, они меня поймут и поддержат. Но если хочешь проверить на своей шкуре, я могу устроить. Хотя всё же советую убрать ногу, — стерев ненавистную улыбку с лица, процедила я.

— Что здесь происходит? — гневный окрик оборвал нашу «милую» беседу. — Вы обе спятили? Орёте на весь подъезд. Устроили здесь представление для соседей.

На лестнице стоял мой благоверный, хмуро поглядывая то на девицу, то на меня.

— Ты какого хрена сюда припёрлась? — зло зашептал он на ухо незваной гостье, но я прекрасно его слышала. — Я же сказал, что сам выберу удачный момент и расскажу о нас.

— Сам? Ты уже пять месяцев не мычишь, не телишься, — скривилась она. — Вот и пришлось бедной беременной женщине брать ситуацию в свои руки. Или хочешь, чтобы наш ребёнок родился без отца? Знаешь, как таких потом дразнят?

— Пожалуй, я пойду, а вы продолжайте выяснять свои отношения, не стесняйтесь, — попыталась повторно закрыть дверь.

Но кто бы мне позволил.

— Надя, прекрати истерику и дай пройти, — прорычал Влад.

Подхватив любовницу под локоток, он попытался войти.

А вот это уже ни в какие ворота не лезет.

— Знаешь, Сухарев, а не пошёл бы ты…

— Я никуда не пойду, так что прекрати вопить. Давайте зайдём и спокойно всё обсудим за чашкой чая.

— С ядом? Я тут недавно покупала отраву от крыс на дачу, могу устроить. Или предпочитаешь чай с электрошокером? — подхватив с полки устройство, направила его на супруга и нажала кнопку.

Глава 2

Прошлёпав босыми ногами по площадке, я оказалась в квартире напротив. И не спрашивая разрешения, сразу же направилась в кухню. Где и находилось то самое «средство от всех бед», с помощью которого мы сейчас будем выходить из депрессии.

— Ставь чайник, я мигом, — крикнул из коридора Саня, стрелой пролетев в ванную комнату, откуда тут же раздался возмущённый женский шёпот.

Упс, кажется, я испортила кое-кому свидание.

Сожаление накрыло по самую макушку и казалось искренним, но когда спустя десять минут за возмущённой молодой женщиной закрылась входная дверь, я испытала самое настоящее злорадство. За что тут же стало стыдно. Между мной и Бестужевым была многолетняя дружба, та самая, которой якобы не существует между мужчиной и женщиной. Но вопреки всем утверждениям, вот уже многие годы мы старались поддерживать друг друга. Сначала я его, после смерти родителей. Потом он меня, в аналогичной ситуации.

— Прости, не хотела испортить тебе вечер, — покаялась, когда сосед вошёл в кухню уже полностью одетый.

— Забей, она получила компенсацию, так что в обиде не осталась, — отмахнулся Сашка, доставая различные травяные сборы, из которых заваривал вкуснейший чай.

— Бабник ты, Бестужев, — вздохнула я, сев на стул и подперев щёчку ладошкой.

— Но-но, не стоит на меня навешивать ярлыки. Я всего лишь молодой и холостой мужчина, причём довольно обеспеченный, а некоторым дамам только это и нужно, — фыркнул он, выключая плиту и засыпая в заварочный чайник сбор. — А вот когда встречу ту единственную — все похождения останутся в прошлом.

— Свежо предание, да верится с трудом, — пробормотала себе под нос, и беспричинная обида на одноклассника разлилась по горлу противной горечью.

«А ведь он, по сути, такой же, как и муж», — промелькнуло в голове, но тут же исчезло.

Нет, не такой же.

Я не должна его сравнивать с Владом. Сашка уважал честность и всё всегда говорил в лицо. А бывший изворачивался как уж на сковородке, пытаясь из всего извлечь выгоду. Бестужеву бы и в голову не пришло врать. А благоверный, похоже, только этим и занимался.

Не подозревая о моих мыслях, Саня открыл крышку заварочного чайника, и по кухне поплыл аромат мяты и листьев смородины.

Уже от одного этого запаха на душе стало спокойнее. Воспоминания сразу же подкинули похожие моменты, когда мы с ним вот так же сидели за этим столом, болтая о жизни и поедая вкусняшки. В ту пору я ещё была свободна, как ветер. И смотрела на жизнь сквозь розовые очки.

— Так что у тебя произошло? — разлив по чашкам чай, спросил Бестужев.

— Крах семейной жизни, Саня, со всеми вытекающими…

— Беременяшка — любовница твоего благоверного?

— Его, гада, — вздохнув, уткнулась в чашку, вдыхая успокаивающий аромат. — И знаешь, что странно, я только сейчас поняла, что где-то её уже видела.

— Может, у него на работе? — предположил друг, на что я отрицательно мотнула головой. — В компании общих друзей?

— Тоже мимо.

И тут память подбросила почти забытое воспоминание, за ним другое… И картина обмана раскрылась во всей своей уродливой красе.

— Кажется, я вспомнила, — сделав глоток чая, закрыла глаза, и образы годичной давности замелькали перед внутренним взором, вызывая тошноту. — Помнишь, прошлым летом мы ездили автобусом к морю?

— Помню, — усмехнулся он. — Такое при всём желании не забудешь. Такой скандал предшествовал этому… Кажется, ты хотела поехать с ним на острова, отметить годовщину, довольно долго откладывала на это деньги со своей зарплаты. Своей, не его. А он заставил тебя отказаться от мечты, сказав, что море везде одинаковое и платить бешеные деньги за солёную воду вокруг клочка суши, не намерен. Да к тому же отобрал у тебя отложенные деньги, обозвав транжирой. В итоге вы поехали по горящей путёвке автобусом в Крым.

— Вот в том автобусе Влад как раз и познакомился с этой Леночкой, — скривившись, процедила я. — Она сидела в хвосте автобуса, через два места от нас, и всю поездку носилась по салону как ужаленная, бегая к подружке, которая разместилась прямо за водителем. В коротеньких шортах. Привлекая к себе внимание. Ну, что могу сказать, привлекла. Один олень на неё всё же польстился. А потом оказалось, что нас по ошибке заселили в соседние номера. Уверена, там-то у них всё и началось. Сейчас, вспоминая те события, я понимаю, почему так быстро отключалась по вечерам, а наутро мучилась от головной боли. Похоже, Влад мне спаивал какое-то снотворное. Эти его вечерние чаепития, после которых меня вырубало… Сань, он меня усыплял и бежал к этой швабре… Боже, как же мерзко. Зачем я только это вспомнила?

— Затем, чтобы убедиться, что Влад этот — козёл винторогий, и не мучится угрызениями совести по поводу развода. Кстати, а я ведь с самого начала говорил, что он тебе не пара. Хорошо хоть послушалась и не ушла с работы. Ты ведь не уволилась? По-прежнему работала на удалёнке? — подозрительно прищурив глаза, уточнил Саня.

— Не ушла, — подтвердила я, но упоминать о том, что Влад думает иначе — не стала.

Я всё откладывала увольнение. Деньги ведь лишними не бывают. А мне хотелось новую прихожую. Старая, доставшаяся от родителей, совсем развалилась. Но Влад настойчиво уговаривал меня уйти с работы. Пришлось сделать вид. Благо в тот год нас всех посадили на удалёнку. С тех пор я так и продолжала работать дома. Втайне от мужа. Оберегая его и свой покой. Дооберегалась, блин… Кто бы знал, как сейчас я радовалась своему решению.

Глава 3

Вернувшись в пустую квартиру, сразу же отправилась в кухню, переступая порог с чётким желанием отправить приготовленный ужин в мусорное ведро. Но практичность победила. Зачем выбрасывать то, чем я смогу питаться несколько дней, не тратя время на готовку? Сегодняшний ужин хотелось сделать особенным, поэтому наготовила много всяких вкусностей. Два с половиной года назад, именно в этот день, мы с этим гадом и познакомились. Хотелось устроить праздник. Но, видимо, не судьба.

Переложив салаты и запеченное мясо в контейнеры, засунула их в холодильник, за ними последовал и торт, после чего направилась в спальню. Всё вокруг напоминало о Владе, но внутри образовалась леденящая душу пустота, вытеснившая все чувства и эмоции, поэтому я не ощущала ни боли, ни обиды, лишь сильную усталость и опустошение. Но, несмотря на это, направилась к шкафу, не собираясь тянуть с выполнением задуманного.

Признаться, когда открыла дверцу и увидела ряд офисных рубашек Сухарева, висевших на вешалках, первой мыслью было их сжечь. Но тогда бы он понял, насколько сильно ранил меня своим предательством. А давать ему лишний повод для злорадства, я не собиралась.

Достав спортивную сумку и чемодан, с которым он не расставался в командировках, начала распихивать вещи, старательно утрамбовывая для большей вместимости. Этому кобелю придётся хорошенечко поработать утюгом или отпаривателем, чтобы привести свои костюмы в нормальный вид. Маленькая, но такая приятная месть.

Обувь разместила прямо на белых рубашках, пересыпав бритвенными принадлежностями, после чего закрыла замки, хорошенечко придавив содержимое. А вот для курток пришлось выделить мусорные пакеты: отдавать под них свой чемодан я не собиралась.

Когда дело было сделано, позвонила в службу доставки, оформив вызов курьера на дом.

Адрес нового места обитания супруга я не знала, так что поедут его вещички прямо в офис, пусть оттуда и забирает. Мне чужого не надо.

Дождавшись курьера, оплатила доставку, после чего всунула ему в руки пакеты, выставила за порог чемодан с сумкой и захлопнула дверь, ощущая, как на душе сразу же становится спокойнее. Всё, первый шаг к свободе сделан. Можно теперь и на пробежку.

Поздняя осень радовала тёплой погодой. Лёгкий ветерок шелестел опавшей листвой, закруживая в небольшие вихри и бросая под ноги улыбчивым прохожим, гулявшим по тропинкам парка. Ещё день назад я так же радовалась виду разлапистых елей, багрянцу на клёнах и диких грушах. Сегодня же всё было иначе. Душу словно разрывало на части, а в горле стоял ком от невыплаканных слёз. Хотелось забиться в уголок, чтобы никого не видеть и ничего не слышать. Но вместо этого я упрямо бежала вперёд, накручивая километры по парку и гоня от себя мысли и воспоминания. Так было лучше. Так казалось правильнее.

Но как бы я себя ни уговаривала, что физическая нагрузка — самое то, что нужно в данной ситуации, а тело не чувствовало ритма, отчего дыхание сбивалось, отдаваясь резкой болью в груди. Хотя, может, это болело разбитое сердце?

Дружеское плечо было бы сейчас весьма кстати. Жаль только от чайной терапии, устроенной Санькой, стало хуже. Почему? Загадка. Всегда помогало, а тут… Оставался лишь этот вариант — свежий воздух, знакомые с детства тропинки, любимые кроссовки, макушки сосен над головой...

Я настойчиво делала вид, что всё как всегда, что жизнь продолжается... Вот только кого я обманываю? Как бы я ни старалась, а против правды не попрёшь.

Возможно, было бы правильнее закрыться в квартире, уткнуться носом в подушку и порыдать, ругая судьбу-злодейку, испортившую мне жизнь. Но жалеть себя я не привыкла. Да и такая уж злодейка, эта судьба? А вдруг наоборот? Вдруг в случившемся моё спасение?

В очередной раз пробежав участок, проходивший рядом с дорогой, где возле светофора выстроилась очередь из автомобилей, я снова свернула вглубь парка. Там бегать мне нравилось гораздо больше. Каждый поворот, каждый тупичок, лавочка или беседка, хранили в себе воспоминания детства, когда и трава казалась зеленее, и солнце ярче. Вон под тем дубом я часто ела мороженое по пути из магазина домой. А в той беседке мама любила читать романы, слушая пение птиц, и часто брала меня с собой.

Знакомые дорожки стелились под ногами, уводя всё дальше, пока не упирались в неглубокий пруд, где жили дикие утки, крикливые и бойкие. Обычно я приносила им корм, но сегодня всё шло наперекосяк.

Полюбовавшись со стороны на шумное утиное семейство, повернула обратно, дав себе зарок, во что бы то ни стало вернуться сюда завтра с угощением.

Но моим планам не суждено было сбыться.

До выхода из парка оставалось каких-то пару сотен метров, когда я услышала детский плач, тихий и отчаянный, от которого заныло сердце. Замерев на месте, прислушалась. И ещё толком не успев сообразить что к чему, повернула в нужную сторону.

На лавочке, под тем самым дубом, где я когда-то ела мороженое, сидела рыжеволосая девочка лет пяти, сжимая в руках большое яблоко. Слёзы катились по её щекам, но малышка их словно не замечала.

— Привет, солнышко, — осторожно произнесла, присев перед крохой на колени, стараясь при этом не напугать ребёнка. — У тебя что-то случилось?

Я уже собиралась спросить, где её родители, когда вскинув заплаканное личико, на котором тут же появилась счастливая улыбка, она наклонилась вперёд, внезапно обняв меня за шею.

Глава 4

Удары сердца отсчитывали пройденные секунды, неспешно разраставшиеся в минуты. Постепенно рыдания стихали, сменяясь редкими всхлипами. И когда, наконец, девчушка отстранилась, заглянув мне в лицо, я с облегчением выдохнула.

Вот сейчас она рассмотрит меня получше и поймёт, что я не её мама. Вот сейчас… Ну же…

Но чуда не происходило.

— Тебя как зовут, солнышко?

— Верочка, — ответила она, вытирая кулачком мокрые от слёз щёчки. — А ты разве не знаешь? Папа сказал, что это ты так решила меня назвать.

Вот и что ей на это ответить? Ух, оттаскала бы я за уши этого папашу, который мало того что врёт дочке напропалую, так ещё и не присматривает как следует за ней.

— Иногда взрослые такие рассеянные. Часто чего-то забывают, или кого-то. Вот как твоя няня, например. Забыла проверить, перед тем как уехать, на месте ли ты. С нами такое бывает. Иногда.

— А я вот знаю, что тебя зовут Надежда, — доверительно шепнула девочка. — Надежда Румянцева.

— Откуда? — поперхнувшись воздухом, удивлённо просипела я, нащупав лавочку и переместив на неё свою ошалевшую от происходящего тушку.

— Вот, — она вытащила из кармашка смятую вырезку из журнала и протянула мне, с гордостью добавив: — Сама прочитала.

Развернув трясущимися руками клочок глянцевой бумаги, я уставилась на статью трёхлетней давности, где красовалась моя фотография.

— Папа сказал, это ты меня держишь маленькую, — поделилась новой информацией кроха, и желание настучать её папе по макушке усилилось многократно.

Это каким же идиотом надо быть, чтобы сказать такую чушь ребёнку? Впрочем, сама виновата, ведь знала, что не стоило соглашаться на эту дурацкую фотосессию, но что сделано, то сделано.

Снова взглянув на фото, вспомнила события трёхлетней давности, словно они были вчера. Я тогда активно участвовала в молодёжном движении и нас пригласили на открытие нового перинатального центра, об удобстве и высокотехнологичном оборудовании которого как раз говорилось в той статье. И когда журналистке, освещавшей это событие, понадобилось фото, решили не привлекать настоящих рожениц. День был морозный, фоном выбрали здание центра, так что здоровьем мамочек и деток рисковать не стали. Вот мне и всучили муляж ребёнка, завёрнутый в одеяльце, который использовали на занятиях для первородящих по пеленанию и уходу. Почему такое сомнительное счастье досталось мне? Всё потому, что подружки как раз ускакали припудрить носик, и среди парней на улице осталась я одна. Ох, сколько подколов после этого было…

— Мамочка, ты грустишь? — выдернула меня из воспоминаний Вера, вернув в суровую реальность.

— Нет, что ты, детка, просто задумалась, — ответила ей, оглядываясь по сторонам в надежде увидеть мужчину, бегающего в поисках ребёнка. — А где нам можно найти твоего папу?

— Он улетел куда-то по делам, а со мной осталась няня Маша, — задумчиво взглянув на яблоко, ответила малышка и, протянув мне, добавила: — Будешь?

— Нет, спасибо, ешь сама, — покачала головой и снова вернулась к расспросами: — И где нам найти твою няню?

— Не знаю, — пожала плечами кроха, пытаясь откусить кусочек от слишком большого фрукта, — она уехала.

— Куда?

Из её объяснений я понимала всё меньше и меньше.

— Дальше, — махнув неопределённо рукой, ответила девочка.

— А ты?

— А я вышла, когда машина остановилась и побежала за тобой.

— Подожди, как ты могла незаметно выйти из машины, если там была няня?

— Она сначала тоже вышла, — захихикала Вера, — ещё и ругалась. Хочешь, скажу как?

— Ой, нет, не надо. Ты лучше мне ответь, почему она ругалась. Что-то случилось?

— Наша машина ударилась о другую. Дядя из той машины на неё громко кричал и называл курицей. Няня на него тоже ругалась, а я смотрела в окно и увидела, как ты бежишь. И вышла. А няня села в машину и уехала.

— Без тебя, — уже не спрашивала, а утверждала я.

— Да.

К желанию настучать по макушке папе, добавилось ещё одно — посмотреть в глаза няне, которая уехала, даже не заметив, что в машине уже нет ребёнка.

Вот и что мне теперь делать? Как правильно поступить? Ответов на эти вопросы у меня не было.

Кажется, придётся снова звонить Сашке. Вот он «обрадуется». Но сама я не справлюсь. Даже не знаю, с чего начинать. А у него связи и знакомства. Может, задаст правильный вектор, куда мне обращаться по поводу ребёнка. Надо же найти её семью.

Глава 5

Малышка хрустела яблоком, сидя на лавочке и покачивая ногами. От слёз не осталось и следа. Деловито разглядывая прохожих, она жалась ко мне, напоминая нахохлившегося воробышка. И только когда холодная детская ладошка коснулась руки, я догадалась, что Вера замёрзла. Вот что значит отсутствие опыта общения с детьми. Настоящие мамочки заметили бы это уже давно, а я…

Ну какая из меня мама?

День плавно перешёл в вечерние сумерки, и на улице заметно похолодало, а девочка оказалась одета в красивое, но по-летнему лёгкое платье. Да, сегодня днём было достаточно тепло, и оно вполне подходило погоде. Но стоило солнышку скрыться за горизонтом, как сразу почувствовалось, что на календаре уже осень.

Стащив с себя мастерку, я накинула на плечи ребёнка, оставшись в одной футболке. Холодновато, но лучше так, чем знать, что Вера мёрзнет.

— Какая тёплая, — улыбнулась кроха, — и пахнет приятно. Тобой.

От её слов стало неловко. Как мастерка пахнет после пробежки по парку, думать не хотелось, но другой одежды, которую я могла отдать малышке, у меня с собой не было.

Наклонившись и втянув носом воздух, убедилась, что запаха пота нет. Пахло гелем для стирки и немного дезодорантом. И на том спасибо.

Так, что я хотела сделать? Ах, да.

Поёжившись от пронизывающего ветра, продувавшего оставшуюся на мне футболку насквозь, достала из кармана телефон и набрала номер Бестужева.

— Надька, ну где тебя носит нелёгкая? — не дав вставить и слова, пошёл Санька в словесную атаку, ответив на вызов. — Я уже с полчаса назад заказал пиццу и роллы. Сунулся к тебе… Пусто. Давай, шевели булками, пока я весь пол слюной не закапал.

Взглянув на фонари, в эту минуту осветившие парк, и на сменившийся контингент прогуливающихся, решила, что ничего страшного не произойдёт, если мы отправимся домой. Времени прошло достаточно много, но искать Веру никто не торопился. Не сидеть же нам на лавочке всю ночь?

— Хорошо, через десять минут жди. Но, Сань… — замялась, взглянув на малышку, — я буду не одна.

— Надеюсь, не Сухарева с собой притащишь?

— О, нет, тьфу на тебя.

— На остальных твоих друзей-знакомых… и незнакомых тоже, у меня аллергии нет. Жду.

Сашка сбросил вызов, и в эту минуту из-за поворота показалась сомнительного вида троица.

— О, какие девчонки, — прогнусавил кто-то из них и липкий холодок страха пополз по спине.

— Заткнись, бро, — проворчал второй. — Уже отхватили сегодня из-за тебя. Или вообще чуйку потерял, на мамашку с дочкой ведёшься?

— Ну чё ты опять начинаешь? Я же извинился.

— Вот и топай дальше. Молча. Пока их папашка тебе глаз на пятку не натянул.

Бормоча под нос ругательства, гнусавый засунул руки в карман и торопливо прошёл мимо нас.

— Эй, детка, иди отсюда. Ночью не стоит здесь гулять таким как ты, — поравнявшись со мной, посоветовал тот самый «бро».

— Да, спасибо, мы сейчас уйдём, — закивала я.

— Ты сегодня сама доброта, Михей. Заделался феей-крёстной? — оскалился его товарищ. — Или фингал под глазом заставил иначе взглянуть на этот мир?

— Хочешь тебе засвечу такой же? Посмотрим, как ты тогда будешь на него смотреть.

— Да ладно, я ж пошутил…

Огрызаясь и переругиваясь, троица растворилась в сгустившихся сумерках. И только тогда я поняла, что почти не дышала. Фух, на этот раз пронесло. Но проверять удачу во второй — лучше не стоит.

— Милая, как ты смотришь на то, чтобы поесть пиццы?

— Хорошо смотрю, — спрыгнув с лавочки и доверчиво вложив ладошку в мою руку, ответила Вера.

— Перекусим, а потом будем решать, как найти твоего папу, — вздохнув, пробормотала себе под нос, поёжившись от очередного порыва ветра и чихнув.

— Мама, ты замёрзла? Возьми кофту, — стягивая мастерку, произнесла девочка.

— О, нет, я в порядке, — присев перед ней, засунула ледяные ручки малышки в рукава, подвернула их и застегнула молнию. — Вот так-то лучше. Идём.

Чтобы выйти из парка, нам понадобилось не больше пяти минут, но погода начала стремительно портиться, поэтому вместо того, чтобы сразу идти домой, как и обещала Сашке, я завернула в супермаркет. Кажется, где-то там был отдел детских товаров. Надо немного утеплиться. Куплю Вере джинсы и толстовку, а себе верну мастерку. Иначе пока дойдём до дома, точно перемёрзнем. Не хотелось бы начинать новую жизнь с температуры и угрызений совести по поводу состояния девочки. На здоровье не экономят. Тем более на карте лежали деньги на прихожую. Ну, куплю её месяцем позже, ничего страшного.

Супермаркет нас встретил яркими витринами и гомоном голосов. Вокруг сновали уставшие после рабочего дня люди, скупая пакетами еду в продуктовом отделе, за которым как раз и отыскался тот, что нам нужен.

Пройдя под яркой вывеской, с надписью «Дочки-сыночки», мы оказались среди развешенных на стойках штанов, рубашек, юбок и прочего богатства швейного производства.

— Добрый вечер, — обратила на себя внимание сидевшая за столом девушка с бейджиком «Кристина». — Чем могу помочь?

Глава 6

С улыбкой поднимаясь по лестнице на свой этаж, я даже не подозревала, какая встреча меня ждёт. А могла бы догадаться, что без последствий моя выходка с одеждой Влада не останется. В общем, собственной недовольной персоной он меня и встретил. Хорошо хоть одежду обратно не притащил.

— Это как понимать? Ты где шляешься в такое время? — набросился муж с обвинениями и я, не сдержавшись, сморщила нос, словно увидела перед собой не человека, а кучу навоза. Хотя нет, навоз мне видеть было бы приятнее.

— С сегодняшнего дня, моя жизнь тебя не касается, — прошипела, не в силах оставаться вежливой с этим предателем, от одного вида которого начинало подташнивать. — Тем более, в отличие от некоторых, не будем тыкать пальцем, кого именно имею в виду, я не шлялась, а ходила по делам.

И как я могла его любить? Вот что в нём хорошего? После свалившейся на мою голову неприятности, будто пелена с глаз спала. Да, не зря говорят, что любовь зла, полюбишь и козла. Именно этот представитель рогатых и не давал сейчас пройти, перегородив дорогу.

Я попыталась обойти внезапно возникшее перед нами препятствие, с искривленной от ярости физиономией, но безуспешно.

— Я мужчина, полигамность у нас в крови, — выдал этот… нехороший человек, которого ещё недавно я с гордостью называла своим мужем.

— О, ты даже подготовился к встрече, умных слов начитался, — усмехнулась, одновременно с этим пытаясь повторить свой обходной манёвр. — Знаешь, с давних времён, в нашей бескрайней стране, это называлось иначе. Я бы озвучила как именно, но, думаю, ты и сам уже догадался. Так зачем пришёл? Говори быстрее и проваливай.

— Ты зачем закрыла дверь на старый замок? — скрипнув зубами, процедил Влад. — Я не смог войти.

Да, перед пробежкой именно это я и сделала. И ведь не прогадала, как чувствовала, что решение верное. Старым замком мы не пользовались уже много лет, из-за того, что его часто подклинивало, и чтобы не закрыть на него по ошибке, даже ключ с собой не носили. Ещё при жизни родители поставили второй, почему-то решив, оставить и этот. У меня же всё руки не доходили поменять. То денег лишних не было, то времени.

— Разве неясно? Для этого и закрыла, чтобы ты не смог войти. Тебе там делать теперь нечего, — усмехнувшись, оттолкнула его, устав вертеться лисой. От неожиданности Влад отступил. А я, брезгливо вытерев руку об штаны, направилась к Санькиной двери.

Но не тут-то было.

Схватив меня за шкирку, Влад дёрнул назад. Хорошо успела вовремя выпустить ладошку Веры, иначе малышка бы точно упала. А так она осталась за спиной благоверного, который на неё даже внимания не обращал, словно вместо ребёнка — пустое место.

Припечатав меня спиной к нашей двери, Влад зашарил по моим карманам.

— Не зли меня, дорогая. Сейчас мы спокойно войдём в квартиру и всё обсудим, — прорычал он, и в лицо пахнуло запахом спиртного.

Вот же, блин. От алкоголя он буквально зверел. Об этой его неприятной «особенности» я узнала уже после свадьбы, когда во время одной из встреч с друзьями Влад напился. И ведь ни за что бы не догадалась, что в нём почти бутылка креплёного, на вид он казался совершенно трезвым человеком. Язык не заплетался, из стороны в сторону не качался. Но если его тело как-то справлялось с отравой, то мозг работать переставал. Было страшно смотреть на то, как на первый взгляд вполне адекватный человек теряет над собой контроль, лишаясь рассудка.

В тот раз его агрессия не была направлена на меня лично, но её последствия я видела своими глазами. В больнице. После палаты реанимации. Тогда Влад чуть не загремел за решётку, но откупился. Я хотела подать на развод, но он клялся и божился, что больше капли в рот не возьмёт… Дура. Какая же я была дура. Наивная и глупая. Но любовь слепа, именно она заставляла оправдывать мужа. Я искренне верила в то, что в случившемся виноват его приятель. Спровоцировал, довёл, достал. Вот и получил по заслугам. Влад же хороший, он же и мухи не обидит.

Что могу сказать, слово муж своё держал, сторонясь алкоголя… до сегодняшнего дня. И если сейчас ему сорвёт крышу…

Словно в подтверждение этих мыслей, рядом с моей головой опустился кулак, ударив по дверному косяку. Кровь из стёсанных костяшек брызнула в разные стороны, но муж, казалось, совсем не чувствовал боли.

Паника накрыла по самую макушку, страх сдавил грудь, не давая дышать. И мозг отключился напрочь, а вместе с ним и способность адекватно реагировать на происходящее.

— А ведь всё могло быть иначе, — рычал он, схватив меня за горло и снова впечатав спиной в дверь, да так, что из лёгких выбило воздух. — Мы могли бы жить все вместе, дружной семьёй, растить Ленкиного ребёнка. Своих-то, судя по всему, у тебя быть не может…

— Не трогай маму, — детский голосок, разнёсся по подъезду звонким эхом.

Вцепившись в мужскую куртку, Вера пыталась оттащить Влада от меня.

— Это что ещё за мелочь? — схватив малышку за шиворот, он отшвырнул её прочь, как нашкодившего щенка. — Пошла прочь, блоха.

Вот тогда-то оцепенение, сковавшее тело от страха, меня и отпустило. Завизжав во всю силу лёгких, надеясь, что Сашка меня всё-таки услышит и не даст погибнуть во цвете лет я, разъярённой кошкой, бросилась на Влада, вцепилась когтями ему в лицо, оставляя глубокие полосы, тут же заполнившиеся кровью. Чувство самосохранения помахало на прощание ручкой, вместо неё пришла ярость, заставлявшая бить в пах, вырывать клоки волос и полосовать когтями лицо.

Глава 7

Растянув губы в улыбке, не дрогнувшей даже от хмурого взгляда Саньки, пожала плечами, делая вид, что не виноватая я, оно само как-то всё получилось. Ну а что, иногда именно так мамами и становятся, буквально за минуту. И пусть всего на пару часов, но ощущение единства с ребёнком, заполнявшее душу, от этого было не меньше.

Ухватившись за маленькую ладошку Веры, потянула её за собой, прошмыгнув мимо соседа в его квартиру. И за секунду до того как захлопнулась дверь, услышала протяжный вздох за спиной.

Да, не у одной меня сегодня день не задался. И если в моих проблемах виноват был Сухарев, то в Сашкиных — я сама. Ведь это по моей вине у него сорвалось сегодня свидание, из-за меня он не пошёл с друзьями в бар, а просидел весь вечер дома. Вот и сейчас вместо того, чтобы вытянуть ножки перед телевизором, разгребает мои проблемы.

Стало стыдно. Я уже не маленькая девочка, а всё так же бегу к нему за помощью, как в детстве. Надо исправляться.

— Мамочка, я кушать хочу, — выдернула меня из печальных мыслей Вера.

— Да, солнышко, сейчас, — засуетилась, перекладывая пиццу на тарелку и засовывая в микроволновку, дав себе зарок при первой же возможности отблагодарить друга. Он любит домашние пироги, буду печь по выходным. Мне не сложно, а ему приятно.

Найдя компромисс с собственной совестью, немного успокоилась.

Пицца оказалась выше всяких похвал. Вера умяла два куска сразу, запивая соком. Проголодалась малышка. А мне и трёх оказалось мало, но наглеть не стала, оставила Сашке. Друг и так к ней не притронулся, терпеливо ожидая меня.

Мы уже поели и убрали со стола посуду, когда входная дверь хлопнула, и на пороге кухни появился Бестужев.

— Ну как вы здесь, девчонки, не скучали без меня? — с улыбкой спросил он, обращаясь к Вере.

— Нет, мы кушали, — деловито ответила малышка и немного помедлив, добавила: — Спасибо, пицца была вкусная.

— Надо же, какая вежливая, — хмыкнул сосед. — Такой хорошей девочке так и хочется включить мультики о принцессах, а ещё дать целую коробку красивых открыток, которые коллекционировала моя мама. Она очень любила собирать сказочных персонажей. Хочешь посмотреть?

— Мамочка, можно? — глазки крохи загорелись от предвкушения.

— Конечно, — кивнула, прекрасно понимая, для чего Санька надумал этот манёвр, и даже решился показать малышке открытки, которые были дороги ему как память.

— А ты никуда не уйдёшь? — вдруг испуганно обернулась она.

— Нет, я буду здесь.

Сердце защемило от нежности к этой маленькой девочке, которую я знала всего несколько часов.

Будто почувствовав переполнявшие меня эмоции, Вера метнулась ко мне рыжеволосым огоньком и крепко обняла.

— Люблю тебя, мамочка, — прошептала она и, отстранившись, побежала за Сашкой в комнату.

— Бли-ин, — простонала, когда малышка уже вовсю о чём-то говорила с Бестужевым, — и как я потом буду без неё? Так, спокойствие, Надежда, только спокойствие…

— Уже разговариваешь сама с собой? — остановившись в дверях кухни, прислонившись плечом о косяк, усмехнулся сосед.

— Репетирую речь, — раскинув руки, фыркнула я. — Ты же мне сейчас устроишь допрос с пристрастием. Вот, тренируюсь отвечать чётко и по делу.

— Рассказывай, давай, — вздохнул он, — девочка уже пару раз переспрашивала, точно ли ты никуда не уйдёшь. Так что у нас максимум пять-десять минут, пока она перебирает открытки.

Бестужев оказался прав, минут через пять, когда мой рассказ был в самом разгаре, Вера прибежала проверить, всё ли в порядке и не обижает ли меня дядя Саша. Но убедившись, что всё хорошо, убежала снова. В итоге, я выложила всю историю как на духу, от начала и до конца, не забыв упомянуть о подозрительной троице, походе в магазин и встрече в подъезде с благоверным.

— Так и сказал: «Могли бы жить все вместе, дружной семьёй, растить Ленкиного ребёнка?», — переспросил Саня.

— Да.

— Вот же сучара кобелинистый. Мало я ему врезал.

— Ладно, с Сухаревым и так всё ясно, — отмахнулась, передёрнув плечами от нахлынувших неприятных воспоминаний. — А вот с Верой что делать?

— Мда-а, Румянцева, умеешь же ты находить приключения на свои нижние девяносто, — покачал головой друг. — Ладно, сейчас позвоню кое-кому, пусть посмотрят, может, кто за это время уже подал заявление о пропаже ребёнка. А потом поедем в больницу.

— Это ещё зачем?

— А затем. Тебе надо провести освидетельствование и зафиксировать наличие на теле повреждений.

— Сань, ну каких повреждений? Удар в живот был не настолько сильным, чтобы остались следы. Болезненным, да. Но обошлось без последствий. И на шее вряд ли что-то осталось. Не до такой степени он сдавливал. Только время потеряем.

— Покажи, — скомандовал он.

Вздохнув, расстегнула мастерку, демонстрируя другу шею.

— Ну?

— Небольшие гематомы есть, — приподняв мой подбородок, пробормотал он. — Этого будет достаточно. Показывай живот.

Глава 8

Распахнувшаяся навстречу дверь едва не заехала по лбу, заставив отшатнуться. Но миг спустя я об этом даже не вспомнила, когда маленькая девочка, словно рыжеволосый ураган, бросилась ко мне и вцепилась в штанину.

— Мама, мамочка, не уходи, не бросай меня, пожалуйста.

Испуганные детские глаза наполнились слезами, и сердце сжалось в груди от нахлынувших эмоций. Растерянность, страх, отчаяние… Всё смешалось в одно. И весь этот эмоциональный коктейль был замешан на щемящей душу нежности, которую я испытывала к малышке.

Вот как меня угораздило всего за несколько часов привязаться к ребёнку так, словно знала её с самого рождения? Что будет, когда найдутся её родственники? Как потом объяснять ей, а заодно и себе, что мы больше не увидимся?

Впрочем, не важно, что будет потом, надо жить здесь и сейчас. И если хочется обнять кроху, надо это сделать. Другого шанса может и не быть.

Присев на колени, я притянула малышку к себе, ощущая, как подрагивает её тельце от сдерживаемых рыданий. Хотелось укрыть её от всего мира, защитить. Хотелось видеть её улыбку, наблюдать, как она растёт.

Мечты, мечты…

Я не её мать. Мне никто этого не позволит.

— Не бросай меня, пожалуйста, не уходи, — шептала она, обняв меня за шею. — Я буду хорошей девочкой. Буду слушаться и вовремя ложиться спать, и кушать противную кашу.

— Так не любишь кашу? — стирая слёзы с бледных щёчек, улыбнулась я, несмотря на то, что сердце разрывалось от боли.

— В ней комочки, — вздохнув, начиная успокаиваться, доверительно поделилась кроха. — И противная пенка.

— Фу, терпеть не могу пенку, — несла я всякую чушь, лишь бы отвлечь её и больше не слышать тех просьб, которые выполнить не в силах.

— И я, — робко улыбнувшись, закивала она. — Но няня Маша заставляла её есть, — улыбка тут же погасла. — И ругалась. И называла меня чёртовым отродьем.

— Ну и няня тебе досталась, — не сдержалась я, но вовремя прикусила язык. Снова ведь лезу не в своё дело. Но раздражение на незнакомую женщину только усиливалось. — А ты папе об этом говорила?

Эх, посмотрела бы я на эту Машу. Заглянула бы в её бесстыжие глаза. Подправила бы слегка макияж, чтобы не обижала маленьких.

Вот как можно это рыжеволосое чудо, похожее на солнышко, называть отродьем?

— Нет, не говорила, — опустив глазки, призналась девочка. — Когда папа дома я забываю. Мы с ним играем и смотрим мультики, читаем сказки и рисуем.

— Хороший у тебя папа, — кивнула я и про себя добавила: «Иногда бывает».

Если был бы таким идеальным, каким его расписывала дочь, уже давно бы начал её искать. Вот где его сейчас носит? Он вообще знает, что ребёнка нет дома?

— С ним весело, — между тем, продолжала Вера. — А потом он уезжает и приходит няня Маша.

— Надь, надо ехать, — напомнил мне Сашка, стоявший на пороге квартиры и молча наблюдавший за нами всё это время.

— Да, конечно, — кивнула ему и снова обратилась к Вере: — Мне нужно переодеться, а потом нам всем придётся съездить по делам. Беги, надевай свою жилетку и обувайся. Дядя Саша тебе поможет. А я сейчас быстро накину чего-нибудь потеплее и выйду. Это моя квартира, тут я живу, — указала на дверь.

— А можно я пойду с тобой? — спросила кроха, даже не взглянув на Бестужева.

— Кажется, Надька, ты попала, — покачал он головой, — причем, по полной. Как выпутываться станешь?

— Пока не знаю, — взяв малышку за руку, пробормотала я, направляясь к двери и доставая ключ. — Как-нибудь… И, Сань, вынеси её жилетку с обувью, пожалуйста.

Друг скрылся буквально на пару секунд и, вернувшись с пакетом в руках, всунул его мне.

— Ладно, будем разбираться с проблемами по мере их поступления, — задумчиво пробормотал он. — Одевайся. Я подожду вас здесь.

Буквально через десять минут мы уже ехали по ночному городу, освещённому яркими огнями витрин и частично работающими фонарями. Вера сидела пристёгнутая ремнями безопасности на заднем сиденье. Правда, Бестужеву пришлось сбегать домой и прихватить большую подушку. На неё мы и посадили малышку. Только тогда широкие ремни легли на грудь, а не на шею.

— Сколько мороки с детьми, — качал головой друг. — Так не посадишь, то не наденешь, этим не покормишь. А расписывают их появление так, словно родители выиграли супер приз.

— Не ворчи, — улыбнулась, покосившись на мужчину. — Везде свои нюансы. Это просто с чужими детьми так, а свои когда появятся, будешь светиться от счастья, и подгузники менять, и попку целовать.

— Тьфу, Надька, не говори при мне эти страшные слова. Кстати, тебя и не от своего вон как прёт, — понизив голос, мотнул он головой назад.

— Видимо проснулся материнский инстинкт, — горько усмехнулась я. — Ты же знаешь, мы с Владом не предохранялись, но я так и не забеременела. А хотелось. И когда понимаешь, что есть вероятность вообще не стать матерью…

— Прекрати. Чушь всё это. Просто ты с этим кобелём была несовместима. Тебе само провидение об этом подавало знаки. Вот найдёшь нормального мужика и нарожаешь целую кучу детей. И вообще, с чего ты решила, что проблема в тебе?