Надизмерение

Надизмерение

Надизмерение

- Где твои часы? Не забудь их взять! – послышался в полумраке комнаты для отдыха офицеров голос молодого человека.

- Очки бы найти для начала, а уж потом и часы поищу, - послышался голос второго молодого человека.

- Очкарик! Ты нас задерживаешь! – раздался басистый голос третьего молодого человека.

- Да, минутку! Вот, нашёл окуляры свои. Ага, и часы тут! – торопливо заговорил второй, взяв очки с тумбочки, потом надев очки на переносицу, поправив их пальцем и после взяв часы, лежавшие тут же на тумбочке.

- Так, выдвигаемся уже, – с явным нетерпением в голосе заговорил первый. – Кстати, как пойдём – через проходную или через забор махнем?

- Я что, Исинбаева что ли через такой забор, да ещё без шеста прыгать? Забор - то метра два с половиной, наверное – проговорил «басистый».

- Ладно, через проходную, только быстрее уже, - с властными нотками в голосе проговорил первый. – Сегодня приехали, завтра уехали, мы тут чужие и никому не нужны, - добавил он.

Трое молодых людей в военной форме вышли из здания казармы и быстрым шагом через плац направились к проходной. При этом все трое бросили взгляд на грузовой «Урал», аккуратно приткнувшийся около внушительной кирпичной стены склада, расположенного сбоку от здания казармы. На этом «Урале» ребята приехали днём, привезли из своей части какие-то ящики, содержимое которых и сами не знали. Знали только, что везти их нужно как можно аккуратнее. «Урал» разгрузили, водителям местное начальство предоставило возможность отдохнуть с дороги, а рано утром им нужно будет выезжать обратно. Путь не близкий, здесь в этом Богом забытом краю всё не близко. Ребята поспали пару часов и решили, хоть с какой-то пользой для себя провести вечер. Они вышли через проходную, при этом проблем не возникло (контрактники – водилы, что с них взять) пусть прогуляются, если хотят. Местным солдатам на контрольно-пропускном пункте не было до них никого дела. Пяток километров тайги отделял воинскую часть от небольшого сельца, в котором, по крайней мере, было несколько магазинчиков, в них любили заглядывать немногочисленные вахтовики, когда ехали с буровых, на которых работали. По этим магазинчикам троица водителей и запланировала поход. Но даже грунтовый тракт, зимой покрытый толстым слоем укатанного снега, и по которому изредка ездили вахтовики, проходил далеко в стороне от воинской части. И трое молодых людей пошли бодрым шагом по узкой заснеженной дороге, ведущей к посёлку (где две машины с трудом могли бы разъехаться и по которой они пробирались от тракта к воинской части днём на грузовом «Урале»). Секретную воинскую часть ещё в советские времена «прописали» в такой глуши, что найти её со спутника, наверное, дело непростое. Впрочем, глушью можно назвать какую-нибудь отдалённую деревню в московской области. А здесь – это просто какой-то край вселенной, где, наверное, и время, и жизнь течёт по-другому, а может и вовсе топчется на месте. Но, не будем бросаться громкими словами! Тем временем, зимний вечер уже постепенно начинал опускаться на Дальневосточную землю, обволакивая своей морозной дымкой тёмно-зелёную тайгу с её, пронзающими тёмно-серую высь, высоченными кедрами. На фоне тайги с вековыми кедрами, тесня друг друга, белели громады неровных треугольников заснеженных сопок. Вечер был морозный, но всё же не очень холодный для здешней зимы (температура была немногим ниже нуля). Дорожка извивалась сизой лентой среди сугробов и лесных чащоб. На кедровых ветвях толстыми космами повисал снег, ветер с ровным заунылым шумом трепал ветви деревьев, время – от - времени сбивая с них белёсые шапки снега. Чуть позже молодые люди вышли на небольшой заброшенный аэродром, которым уже давным-давно никто не пользовался. Дорога проходила аккурат вдоль его торца. И аэродром представлял собой просто обычную заснеженную поляну посреди тайги.

- Вон, гляди, по дорожке пастухи идут, – произнёс очкарик и при этом кивнул в сторону.

- Какие ещё пастухи? Что у них тут зимой пастись может? – огрызнулся "басистый".

- Стоп! – вскрикнул лидер компании. - Тут что-то не то!

Действительно, метрах в двадцати, в стороне от них по снеговой тропинке бежали трое человек. Это были необычные люди. Даже с довольно большого расстояния можно было оценить их громадный рост – метра четыре, не меньше. Одеты они были в серебристые блестящие обтягивающие одежды - комбинезоны, отчётливо выделяющиеся в вечерней серой таёжной дымке. Головы их тоже были отчётливо видны в сумерках – всё трое они были яркие блондины с вьющимися волосами, и горящими в темноте голубыми глазами. Впечатление было такое, что трое гигантов артистов были точно и ярко подсвечены светом софитов в окружающем мраке огромной сцены, где полом сцены был слегка белеющий в темноте снег. Но самое главное, бежали они в замедленном темпе, как обычно показывают по телевидению спортсменов бегунов на финише в повторе. Троица военнослужащих стояла как вкопанная и, не моргая, смотрела на бегущую троицу «не понятно кого». Вокруг наступила полнейшая, гробовая тишина: не было слышно приглушённого монотонного шума ветра в ветвях деревьев, не было звука падающих с ветвей шапок снега – только свои дико бьющиеся сердца отчётливо слышали ребята. А бегущая троица «не понятно кого» постепенно замедляла и без того медленный свой бег – и в итоге остановилась. Синхронно, словно роботы, они плавно повернули свои головы и, не моргая голубыми глазами, уставилась на ребят. Сейчас можно было хорошо разглядеть их лица – черты, которых можно было бы назвать идеальными мужскими чертами лица: чуть скуластые, с ровными продолговатыми носами, тонкими губами, большими глазами, золотистыми вьющимися волосами, зачёсанными назад. Кожа у всех трёх была очень бледной. Лица у них были абсолютно идентичными. И следа эмоций на них невозможно было обнаружить. Что-то жутковатое было в этих идеальных чертах лица и пропорциях. Ребята непроизвольно отвели взгляд в сторону и увидели – на другой стороне заснеженной поляны (аэродрома) нечто, что с помощью обычных человеческих слов описать сложно. Но всё же попробуем. Во-первых - висящий в воздухе диск. Из чего он состоял: какая-то полупрозрачная, переливающаяся розово-голубым цветом, а сверху и снизу окаймлённая блестящей чешуей, будто лепестками, пышущая желеобразная субстанция, хотя скорее какая-то энергетическая, лучистая субстанция. По виду энергия эта была настолько густой и концентрированной, что напоминало желе. Все его внутренности были отчётливо видны – там что-то происходило, что-то двигалось, перетекало, видоизменялось – в общем, что-то жило, что функционировало. Размером этот диск был таковым, что занимал весь торец поляны, то есть метров 100, не меньше. Но вот сказать на какой высоте над поляной, над снегом он висел – было довольно сложно. Всё, что было вокруг объекта (назовём его так) словно втягивалось в колоссальную воронку, расположившуюся за ним: край снеговой поляны - снизу, деревья - по бокам, седая вечерняя дымка, и даже низкие сизые облака - сверху и, при этом всё растягивалось, втягиваясь внутрь воронки, подобно непропорционально нанесённой на объёкт текстуре в 3д графике - и это уже, было, во-вторых! Хотя, если точнее описать - края воронки казались стеклянными, бликующими. А дальше, за воронкой – звездная бездна («разверзлась бездна, звезд полна – звёздам счёта нет, бездне дна» так кажется, звучит знаменитое четверостишье Ломоносова). Однако, не всё так однозначно, как успели заметить ребята – звёздная бездна была не однородной - весь её объём состоял, будто бы из бесконечного числа зеркал, направленных друг на друга и уходящих в бесконечность, сливаясь воедино. И в этих зеркалах отражались будто бы звёздные туннели, уходящие вглубь самих зеркал, в их бесконечную глубину, или вернее - бездонность, и чем дальше в зеркальных туннелях светились звёзды, тем больше они из точек вытягиваясь, превращаясь в линии и так в каждом направлении по всему объёму (эффект двух зеркал, направленных друг на друга). Воронка начала плавно увеличиваться в объёме, медленно подползая к середине поляны, и ребята, которых эта воронка уже начинала постепенно накрывать, словно огромным куполом, вдруг увидели, что там, в чреве этого купола звезды, уходящие в бесконечность, оказались вовсе не звёздами, а скорее некими сферами, внутри каждой из которых - белеющей снежной поляной, по периметру заросшей ветвистыми кедрами и их самими – троицей солдатиков, стоящими на заснеженной дорожке, и глазеющими в эту пустоту, и неподалёку от них - троицей «не понятно кого» в блестящих комбинезонах, также стоящих поодаль на другой тропинке на той же поляне, а также стометровом лучистым диском в торце поляны – и всё это было внутри каждой из этих сфер! Ребят одновременно посетила мысль, что они находятся в одной из таких белёсых «звёзд» - «сфер», а правильнее сказать – в одном из бесконечного числа миров, а ещё вернее - обитателями одного из бесконечного числа миров. Миров, уходящих куда-то в бесконечность, стройными рядами – коридорами, выстроенными в какой-то чёрной пространственной пустоте. Получается, эти бесконечные идентичные миры соприкоснулись здесь в этих бесконечных коридорах, число коих – бесконечно. И число клонов ребят и этих существ, стоящих неподалёку от них, и диска в торце поляны – соответственно, оказалось бесконечной! И вот что-то внутри этих белых сфер зашевелилось, пришло в движение. Ребята - военнослужащие повсюду начали разбегаться: где-то все втроём побежали обратно, в сторону воинской части, где-то, наоборот – в сторону посёлка, где-то, кто-то один рванул в одну сторону, двое других – в другую, а первый через секунду развернулся и побежал за своими товарищами, догоняя их, а где-то, кто-то другой из товарищей сделал тоже самое, а где-то третий. Где-то они размахивали руками, где-то убегали более спокойно – никак не проявляя своих эмоций! И троица «не пойми кого» во всех сферах тоже постепенно начала двигаться в сторону стометрового, светящегося диска. Из всего увиденного можно сделать вывод – число миров бесконечно, но они не идентичные: в чём-то совпадают, а в чём-то – отличаются!