Наэми по прозвищу Чёрный паслён. Том 2

Глава 1

На улице выл ветер. Он шумел листвой парковых деревьев, хлопал где-то на верхних этажах плохо прикрытой ставней и гудел в каминных трубах. Не верилось, что ещё вчера вечером стояла прекрасная погода, радовавшая солнцем и тишиной.

Ветер пошёл на очередной приступ и кинулся на стёкла, закрывающие окна спальни Наэми, как дикий зверь, заставив девушку проснуться и испуганно открыть глаза.

Несмотря на наступившее утро, за окном ещё было очень темно, хотя может быть темень стояла из-за начавшейся непогоды. За окном уныло барабанил дождь, стекая тонкими струйками по стеклу, а ветер носился в ветвях деревьев с шелестом, похожим на чей-то отдаленный стон.

Девушка поморщилась: самое прекрасное время, чтобы покинуть дворец! На миг её даже посетила малодушная мысль согласиться с предложенными Алардом условиями.

И сразу следом за этой трусливой мыслишкой пришла другая: а что дальше? Что потом? Она не была настолько глупа, чтобы не понять, что оставаться здесь дальше, тем более в предложенном качестве, это значит подвергать себя нешуточной опасности.

Быстро приведя себя в порядок, она оделась в костюм, подаренный ей графом Фарденом. Не умея приказывать слугам, смущаясь, вызвала горничную, попросив принести завтрак, а заодно и узнать у королевского секретаря может ли он уделить ей время.

На её счастье, секретарь был уже в приёмной и, коротко пообщавшись с ним, Наэми забрала приготовленные для неё деньги и личные документы.

Проигнорировав жалобные стенания мужчины, она вернула ему диадему, наотрез отказавшись от титула и прав на землю в Корадо, а затем покинула дворец, направившись к конюшням.

Ощущая внутри странное пустое спокойствие, она не торопясь шла по каменной дорожке и с каждым шагом ей становилось всё легче.

Было достаточно холодно и руки Наэми начали коченеть. Подаренный ей костюм явно не соответствовал погоде, а тёплых вещей она в своём гардеробе не обнаружила. Ей оставалось только шмыгать носом, прибавляя шаг, стремясь нырнуть в тёплое нутро конюшен, чтобы укрыться от пронизывающего ветра и секущего по лицу дождя.

Сверкнула молния, высветив серую, покрытую кое-где лишайником каменную стену, заставив девушку сорваться на бег. Вконец продрогнув, она достигла своей цели, закрыв за собой дверь и окунувшись в густой животный запах.

Несмотря на раннее утро, здесь, в отличие от спящего в этот час дворца, кипела жизнь. Бегали с вёдрами полными овса и воды мальчишки. Взрослые работники вычищали стойла и денники, вывозя тачки с песком и грязной соломой. Конюхи начищали сбрую и проверяли подковы у лошадей. По широкому проходу прохаживались лекарь и кузнец, принимая возникшие жалобы.

— Госпожа чего-нибудь желает?

Хриплый голос старшего конюха, вышедшего из своего помещения, застал стоящую возле дверей Наэми врасплох.

— А? Да, желаю. Мне бы лошадь. Ту, на которой я приехала сюда, — она подала мужчине записку от королевского секретаря. — Мне сказали, что я могу её забрать.

— Кхе-кхе…, — конюх покрутил в руках клочок бумаги и внимательно осмотрел посетительницу, на глаз определяя, несведущую в тонкостях дворцовой жизни провинциалку. — Эт-то, конечно, можно. Но вот в чём загвоздка, госпожа… Я материально отвечаю за всех животных, которые находятся под моей опекой, перед дворцовым экономом. Вы же забираете её насовсем?

Дождавшись утвердительного кивка Наэми, старший конюх продолжил свою вдохновенную речь.

— Во-о-т! Сами посудите: как я буду отчитываться перед ним за отсутствие одной из лошадей? Этой бумажкой? Даже не смешно! Так что, извините, но лошадь я вам предоставить не могу. Впрочем, вы можете вернуться во дворец, найти эконома и заверить эту бумажку у него. Правда не знаю, сможет ли господин эконом принять вас сегодня, он, знаете ли, человек занятой.

— Но как же…, — растерялась девушка, пока не заметила выглянувшего из-за дверей конторы вихрастого пацанёнка, который выразительно глядя на неё, потёр пальцами, а затем снова спрятался внутри, опасаясь попасться на глаза начальству. — А может быть есть более быстрый путь? Сколько?

— Зависит от лошади, что вы хотите забрать, — довольный понятливостью посетительницы, заулыбался главный конюх. — Эй, Тоби! Узнай, на какой лошади ездила госпожа и приведи её сюда.

Шустрый мальчишка проскочил мимо них и ненадолго исчез в недрах огромного строения, чтобы вернуться, ведя за собой знакомую Наэми лошадь.

— Мне сказали, эта, мастер Фарбер!

— Свободен! — Скомандовал мужчина, внимательно оглядывая животное. — Ну, что ж, лошадка спокойная, достаточно молодая и не шибко родовитая, — он принялся загибать пальцы и шевелить губами, считая про себя, сколько денег он сможет поиметь с этой простофили.

— Учитываем, что лошадь только вчера подкована… Седло, сбрую брать будете или своя есть?

— Буду, — холодно ответила Наэми, поняв, что её собираются крупно надуть в цене.

—Тогда за всё — с вас пятьдесят золотом, госпожа.

— Сколько?! — Едва не подавилась воздухом девушка, услышав несуразно задранную цену. — Я дам вам пять золотых за всё, да и то, буду считать, что переплатила за эту клячу.

— Побойтесь Двуединого, госпожа! — Праведно возмутился Фарбер. — Я рискую своим местом! Как мне отчитываться за убыль перед экономом? Да он с меня в тройном размере за недостачу взыщет! Тридцать — последняя цена!

Глава 2

Через три часа пути ветер стих, низкие облака немного поднялись, и стало значительно теплее, но появилась другая проблема — туман. Он стлался рваными космами под ногами у лошади, путался между деревьями и стекал в придорожные канавы, глуша все звуки вокруг.

Пару раз ей навстречу попались всадники и повозки, но никто ещё не обогнал её и девушке, двигавшейся по пустынной дороге, начинало казаться, что она едет в никуда.

Где-то глубоко в груди её начало покалывать неясное чувство тревоги, как предчувствие, что что-то пойдёт не так, заставляя вглядываться в туманную завесу и напрягать слух.

Несмотря на это чувство, вокруг было не просто тихо, а очень тихо. Наэми слышала только глухой стук копыт лошади и собственное дыхание.

Ещё через час она приободрилась, начав замечать следы присутствия людей в виде дорожных столбиков или расчищенных от деревьев обочин.

Девушка поправила свой мешок за спиной и немного сдвинула капюшон, начиная всматриваться в просветы между деревьями в поисках поселения, когда кольцо на руке обжигающе похолодело.

Почти в тот же миг под ногами у лошади взвились плети чёрного дыма, охватывая животное вместе с всадницей.

Из кольца Наэми вырвалась прозрачная волна и отбросила чёрные щупальца в сторону, но испуганная лошадь вначале резко встала на дыбы, а затем, подбросила круп, скидывая с себя девушку на обочину дороги.

Наэми больно ударилась о камни и покатилась в глубокую придорожную канаву, с размаху налетев на торчащие сучья высохших деревьев, грудой сваленных на дне.

Она ещё успела услышать крик Камрин, почувствовать болезненный тычок в лопатку, скольжение чего-то по спине, треск рвущейся материи и обжигающую боль от воткнувшейся в тело острой ветки, вошедшей как стрела между шеей и плечом.

Благословенная темнота накрыла её с головой.

Лошадь, вся в клочьях мыла, дико мотая головой и скользя разъезжающимися копытами по мокрым камням дороги, вырвалась из удушающих объятий чёрных щупалец и, жалобно заржав, рванула обратно в родную конюшню.

Чёрные плети дыма свились в клубок. Они бросились на лежащее внизу бессознательное тело, стремясь обойти защиту кольца и окончательно добить свою жертву, но резкий окрик вышедшей из тумана старухи остановил их и заставил испуганно сжаться у её ног, переплетясь друг с другом подобно собравшимся на зимовку змеям.

Широко растопырившая пальцы старуха, не перестававшая читать заклинание на удивление ясным и звучным голосом, движением пальцев заставила распластавшийся у её ног шевелящийся клубок распрямиться и принять вид острого копья.

— Хорошо, очень хорошо! — Выдохнула старуха, плавно делая успокаивающие движения над клубком туманных змей, что шевелились у её ног.

Дочитав заключительные слова заклинания, и трижды повторив:

— Ты связала, я развязала, что желаешь ей — идёт к тебе! — Резко взмахнула рукой, указывая направление.

Дрожащее от сдерживаемой мощи копьё, стало прозрачным, поднялось над дорогой, и устремилось в ту сторону, куда умчалась перепуганная лошадь.

Устало выдохнув, старуха доковыляла до обочины и вгляделась в полускрытое туманом тело, повисшее на обломанных сучьях, над которым вился прозрачный дух, готовый кинуться на любого, кто захочет причинить вред его хозяйке.

Прикрыв глаза и вглядевшись в то, что произошло здесь пару минут назад, она на ткнула скрюченным пальцем в Камрин.

— Надо же, ты, спасла её! А теперь помоги мне. Надо вытащить твою хозяйку на дорогу.

— Я не могу, — жалобно пискнула Камрин. — Я отдала почти все силы на то, чтобы отвести копьё от сердца Наэми и отбить его в сторону, но у меня не совсем получилось.

Авила криво усмехнулась и покачала головой. Недовольно бормоча, она вновь подняла руки, начав читать другое заклинание.

Тело, упавшее вниз, волоча по грязи широкие полы плаща, немного дергаясь, плавно поднялось со дна канавы и зависло на уровне старухиной груди.

— Ну, вот и славно, — устало прохрипела ведьма и, придерживая свой трофей руками, спустилась с другого края дороги в лес, исчезнув со своей ношей в тумане, скрывавшем тёмные стволы деревьев.

Авила Сейб

Глава 3

Ирлис глубоко вздохнул. Несмотря на усталость, спать не хотелось. Он злился на себя, ощущая холодную ярость.

Вообще-то ему было несвойственно проявлять свою злость или раздражение. Как всегда, когда ему приходилось сдерживать свои чувства, в душе разливался колючий холод и разрасталась пустота, разрывающая его на части.

Волной накатилась отчаянная тоска, тягучая пронзительная боль при воспоминании о том, как Наэми смеялась, как светилась её улыбка, а её нежный голос наполнял его душу покоем.

Всё это резало его изнутри, потому что он сам уничтожил то, что могло возникнуть между ними. И теперь ему было так тошно, что хоть вой, от того, что возможно, ещё не обретя, потерял самое важное в жизни. Это полностью его вина. Он подвел её, разрушил её доверие.

И хотя он понимал, что поступает неправильно, только теперь до него в полной мере дошло, вспоминая произошедшее на королевском приёме, насколько глубокой, очевидно, была её боль.

Откинув голову на мягкую спинку сиденья и закрыв глаза, кронпринц заставил себя успокоиться, понимая, что злится не без причины. Его старый приятель Тахион, был более чем убедителен, переведя целую пачку бумаги на упрёки.

Глядя в потолок, он думал, каким же всё-таки идиотом себя показал. Настоящим, непроходимым тупицей.

Он сделал свои выводы основываясь на первом впечатлении от слов отца, в пылу эмоций, взбесившись, как незрелый подросток, не осмысливая глубину и возможные последствия своих действий.

Отстранился, фактически бросил Наэми один на один со стаей придворных шакалов. Взрослые мужчины так себя не ведут, однако Ирлис умудрился побить все нормы.

Услышав привычные поверхостные суждения, он с лёгкостью поверил им. Ошибка, совершённая в мгновение ока, привела к печальным последствиям, заставив его терзаться обжигающим сожалением из-за потери девушки, которую желал видеть не только другом.

Он обманулся, приняв слова отца за действительность и, неожиданно для себя, разозлившись на ту, которая была ни в чём не виновата. Ну, разве что, в простодушной доверчивости, что заставила её поверить в брак с Вейлином.

Да и, кто бы ни поверил? Они были обвенчаны самим патриархом.

На кого ему стоило гневаться, так это на своего зятя, который подло воспользовался создавшимся положением.

Эта ошибка стала ему тяжёлым уроком, постоянным напоминанием о том, что каждое слово, каждое действие имеет значение и вес, а любая поспешность — потенциал для катастрофы.

Ирлиса посетило подзабытое чувство раскаяния и стыда.

Кронпринц беспокойно шевельнулся, вспомнив взбешённую от ревности сестру, что ураганом примчалась в бальный зал и утащила за собой отца в кабинет, где потребовала немедленного удаления Коры Веролин из дворца.

Помяв себе разламывающийся затылок, Ирлис задумался о том, как обезопасить златоглазую малышку от пакостей, что способна устроить сестра. Он давно уже понял, что необходимо приструнить потерявшую страх Лоре.

Пока сестра не догадывалась о том, что он знает о её баловстве с чёрной магией. Но, похоже, пора поставить отца в известность, ибо неизвестно куда беспечность и безнаказанность могут завести самонадеянную избалованную Лорелейн. От гнева жрецов не защитят и королевские привилегии.

Впрочем, его сестра лишь одна из забот. Ирлис вспомнил вечерний эпизод с нишей. Его зять тоже должен удостоиться серьёзного разговора. И если надо будет прибегнуть к угрозам, то он, не задумываясь, сделает это.

Растерев ноющую руку, кронпринц позвал своего камердинера и приготовился ко сну, предварительно выпив успокаивающий боль отвар, морщась от его неприятного вкуса.

Он лёг в постель, однако сон не шёл. Его что-то беспокоило, но он никак не мог понять, что, пока не вспомнил, что не видел Наэми среди танцующих на балу.

Ирлис нахмурился. Но сейчас глубокая ночь и он ничего не может предпринять. Он начнёт действовать завтра утром. И первое, что сделает — это извинится за своё поведение перед Наэми.

Глава 4

Утром Ирлис проснулся довольно поздно и, перевернувшись на спину, поморщился уставившись в нависающий над ним балдахин.

Давно хотел снять эту тряпку, но отец был против, желая оставить во дворце всё так, как было при его покойной жене, не желая понимать то, что раньше было море артефактов для уборки, а теперь всем приходилось глотать пыль.

С помощью камердинера, кронпринц привёл себя в порядок и оделся, обратив внимание, что за окном разыгралась непогода.

Он подумал, что вряд ли Наэми уже встала, но ждать больше не мог и, подгоняемый странным беспокойством направился к её комнатам.

Двери ему открыла горничная, убиравшаяся в гостевых комнатах. Служанка поклонилась, узнав кронпринца, и вопросительно заглянула ему в лицо.

— Госпожа ещё не вставала? Я хотел бы поговорить с ней, — Ирлис прошёл в гостиную выдержанную в светлых тонах и нахмурился, остановившись возле чисто вычищенного холодного камина.

— Встала и уже давно, ваше высочество. Но её здесь нет.

— И где же она?

— Не могу знать, ваше высочество. Госпожа приказала подать ей завтрак в комнаты, а потом ушла на встречу с королевским секретарём. Больше я её не видела. Возможно, она до сих пор там.

— Возможно, — протянул кронпринц. Внешне всё выглядело в порядке, но странное чувство мутного беспокойства не отпускало из своих когтей.

— Почему камин не горит? Здесь довольно прохладно.

— Не приказано, ваше высочество, — вновь поклонилась горничная.

Игнорируя правила приличия, он прошёл в спальню девушки и распахнул двери гардероба. Облегчённый вздох вырвался из его груди — вся одежда висела на своих местах, включая скромное жёлтое платье, в котором он встретил её в библиотеке.

— Что ж, — Ирлис повернулся лицом к терпеливо ждущей его распоряжений горничной. — Разожгите камин, здесь прохладно. А я пойду искать госпожу в приёмную его величества.

Широкими шагами он направился в сторону кабинета отца, но был перехвачен им самим возле личных королевских апартаментов.

— Сын мой! Ты ещё не завтракал? Вот и хорошо. Составь нам компанию, — король начал спускаться к столовой, не обращая внимания ни на что.

Ирлис обречённо пожал плечами и присоединился к отцу, покорно выслушивая утренние жалобы на головную боль, беспокойный сон и неудобную постель.

— Мы пригласили к себе после завтрака нашего дорогого зятя. Пора вплотную заняться интересующим нас делом, о котором мы ставили тебя в известность. Так что, мы желаем, чтобы на этом совещании присутствовал и ты.

— Хорошо, ваше величество, — недовольно согласился Ирлис, понимая, что отвертеться под предлогом неотложных дел или лабораторных экспериментов, в этот раз не получится.

Утренняя столовая встретила их треском горящих поленьев в камине, уютным теплом и аппетитными запахами. Присевшие в реверансе дамы дружно продемонстрировали свои декольте, и все направились за стол.

Кронпринц обратил внимание, что их зять довольно мрачен, если не сказать зол, а на щеках сестры неестественно горят два красных пятна, которые не смог замаскировать даже толстый слой пудры.

Сжав зубы с раздражением подумал, что при разговоре в кабинете у отца, он всё же поднимет тему взаимоотношений между Вейлином и Лорелейн.

Обстановка была гнетущей. Алард не смотрел на жену и ел, не произнося ни слова. Делавшая вид, что всё нормально Лоре болтала не умолкая. Но даже её болтовня не могла развеять напряжение, царившее в столовой.

После завтрака Алард поднялся из-за стола вслед за королём и кронпринцем, улыбнулся сидящим за столом фрейлинам, но даже не посмотрел в сторону жены.

— Я пойду. У нас с его величеством ещё много работы, — с этими словами он вышел из столовой.

— Мой супруг так много работает, — посетовала на поведение мужа Лоре.

— Как вам завтрак? — Поспешила завести разговор с ней одна из придворных дам.

— О, просто великолепен, — кинув взгляд в её сторону, сказала принцесса таким тоном, будто у неё исполнилось самое заветное желание. — А отсутствие за столом некоторых особ, делает его ещё лучше.

— Кстати, а где она? — Оглянулась вокруг фрейлина.

— Не знаю и знать не хочу, — фыркнула Лоре, обжигая взглядом любопытную. — И надеюсь более её не увидеть никогда.

Она поднялась из-за стола и невольно положила ладонь на живот. Малыш беспокоил её с утра, когда она, выгнав горничную и заперев все двери, провела долгий и сложный ритуал на смерть соперницы, используя добытые с расчёски Наэми чёрные волоски.

Ребёнок начал активно биться внутри неё, но как-то странно, совсем не так, как он делал это раньше. Да и настроение её упало ниже некуда. Хотя с чего бы? Она всё сделала правильно, и смертельные плети умчались туда, куда она их послала.

Скорее всего, это из-за поведения мужа. Да, именно из-за этого! Со вчерашнего вечера Алард как с цепи сорвался. Особенно после того, как она попробовала ему высказать своё недовольство. А ей же нельзя волноваться! Вот и результат.

Голова немного кружилась и давило на виски, но Лоре решила, что лучше ей послушать музыку в салоне, а не валяться целый день в постели. Выпьет успокоительного отвара и придёт в себя. Она встрепенулась и довольно потёрла руки. Ещё немного и муж снова будет только её.

Глава 5

— Я не могу понять, в чём меня обвиняют, ваше высочество? — Главный конюх, краснел и раздувался от негодования, стоя перед сидящим за его столом кронпринцем.

— Госпожа пришла в конюшню, предоставила мне записку от королевского секретаря, получила свою лошадь и уехала. Что не так?

Глядя на Фарбера, Ирлис чувствовал ледяную ярость и бессилие. То, что он ненавидел как ничто иное. Для него не было ничего паршивее, чем ощущать собственную беспомощность.

Наэми уехала, а он не знал куда.

Его терзали невесёлые мысли и душил злой болезненный ком, застрявший в груди. Казалось, от него ускользнуло что-то очень важное, нечто, без чего ему будет тошно жить.

Он только сейчас начал отчётливо понимать, что, возможно, потерял своё счастье и опять остался один, причём остался благодаря собственным усилиям.

Ему надо было скинуть на кого-нибудь свою досаду и отчаянно изворачивающийся перед ним главный конюх, с воровато бегающими глазками, подходил для этого лучше всех.

Внезапный визит кронпринца на конюшню, застал Фарбера за заполнением его теневой бухгалтерской книги. И теперь эта улика лежала раскрытой на столе, под носом у наследника.

Фарбер молил тёмную сторону Двуединого, чтобы кронпринц не догадался заглянуть туда, а если и заглянет, то не понял бы, о чём идёт речь, но крупно просчитался.

Разозлённый сверх меры, Ирлис зацепился глазом за знакомую кличку одной из недавно "павших" лошадей и, нахмурившись, начал вчитываться в изобличающие Фарбера строки, не торопясь, перелистывая страницы.

— Ваше высочество, думаю, вам стоит послушать то, что скажет этот малый, — Вейлин, подтолкнул в служебную комнату щуплого мальчишку с торчащими во все стороны вихрами.

— Говори, не бойся, я даю слово, что тебе ничего не будет, — наследник Дейтона поймал испуганный взгляд мальчишки, брошенный в сторону главного конюха.

— Тем более, теперь не стоит бояться господина Фарбера. Итак?

— Я слышал, что господин главный конюх, просил с госпожи, что пришла сегодня утром за лошадью, пятьдесят золотых, но она не согласилась и дала ему всего четыре монеты. Потом господин Фарбер отдал ей лошадь, сбрую, седло и плащ. И госпожа уехала.

— Куда?

— Она не сказала, — пожал плечами мальчишка. — Молча села на лошадь и выехала за ворота.

— Хорошо, спасибо и можешь пока идти. Это правда? — Кронпринц перевёл тяжёлый взгляд на побледневшего мужчину, кидавшего убийственные взгляды на мальчика.

— Впрочем, можешь не отвечать. Последняя строчка в твоей книге: «четыре золотых с г-жи К. В.» достаточно полно даёт мне ответ. Судя по записям в этой книге, ты здесь открыл золотую жилу, торгуя королевским имуществом. И на какую сумму, ты облегчил наш семейный кошелёк?

Толстяк грузно упал на колени перед наследником и открыл рот, извергая из себя бессвязный поток оправданий.

— О, нет! Избавь меня от выслушивания твоей лжи, — прервал сумбурный поток слов Ирлис, брезгливо махнув рукой и активируя артефакт связи на одном из своих колец. — Стражу сюда! Так же попросите явиться королевского казначея и дворцового эконома.

Мгновенно явившиеся по вызову трое дюжих стражника, рывком поставили на ноги продолжавшего завывать и попытавшегося схватиться за угол стола Фарбера, и поволокли наружу, столкнувшись в дверях с запыхавшимся экономом и возмущённым таким ранним вызовом в конюшни, дородным казначеем.

— Я желаю к вечеру получить полный отчёт обо всех махинациях этого мошенника и услышать вынесенный по делу приговор, — потирая пальцами переносицу, зло бросил Ирлис. — А также понять ваши роли во всём этом, господа! И не дай извечный Двуединый, если эта книга или хотя бы лист из неё «случайно» пропадут!

Казначей, благообразный седой чиновник, пошёл пятнами и цепко схватился за переданный ему том тайной бухгалтерии главного конюха, но не успел ничего сказать.

Артефакты связи у обоих принцев активировались одновременно и оттуда раздался взволнованный голос короля, звучавший на фоне чьего-то истошного крика.

— Срочно возвращайтесь во дворец! С принцессой беда!

Мужчины, переглянулись и, не сговариваясь, кинулись обратно во дворец.

Глава 6

Всегда закрытые двери комнат принцессы были распахнуты настежь. Возле них застыла растерянная стража, пропуская бегающих со стопками белья и тазами с водой горничных и помощников лекаря с пробирками и склянками лекарств.

В спальне и гостиной толкалась непонятная куча народа, среди которой выделялись дворцовый архимаг и статс-дама, выглядевшие невозмутимыми утёсами в море хаоса, что творился вокруг Лоре.

Сама лежащая на постели принцесса пугала окружающих и сидящего рядом с ней отца, поверхностным дыханием, неестественной белизной кожи и кровавыми струйками, текущими из глаз, ушей, рта и носа.

— Любовь моя! — Алард рванулся к жене, упав на колени и начав покрывать беспорядочными поцелуями безжизненную руку. — Очнись, прошу! Я не смогу жить без тебя, жизнь моя!

Ирлис поморщился. Он всегда презирал игру на публику, к которой был склонен его зять. Тем более, на фоне недавней выходки принца с фальшивым браком, уверения в любви смотрелись нелепо.

— Что произошло? Что с ней? — Кронпринц тихо обратился к скорбно поджавшему губы архимагу.

— Её высочеству внезапно стало плохо в музыкальном салоне. Её фрейлины говорят, было впечатление, что принцессу пронзило копьём. И мне бы не хотелось озвучивать первичные выводы при таком скоплении народа, ваше высочество, — не поворачивая головы, прошептал Маур. — Не могли бы вы, выгнать их всех? Я просто теряюсь в такой суматохе.

— Даже лекаря?

— В первую очередь его. Сейчас он ей не поможет, скорее наоборот. Я убрал часть негативного воздействия, так что у нас есть ещё с полчаса, до следующего сеанса.

Спустя пять минут активных действий Ирлиса и короля, комнаты Лорелейн были очищены от посторонних, а на спальню накинут полог тишины.

Трое из присутствующих мужчин молча смотрели на архимага, которой нервно жевал бледные губы.

— Чего вы ждёте? Мы теряем время, — рассержено произнёс Райнер, так и не отошедший от постели дочери.

— Всё возможное, что в моих силах на данный момент я сделал, ваше величество, — поклонился Маур, не обращая внимания на досаду короля и нетерпеливое постукивание ногой мужа принцессы. — Всё, что нам остаётся сейчас, это ждать и уповать на собственные силы её высочества.

— Это всё пустые слова! Я желал бы услышать от вас, уважаемый господин архимаг, причину произошедшего, вызвавшего столь ужасное недомогание моей дочери.

— Ну, тут я могу ответить вашему величеству без колебаний. Откат.

— Выражайтесь яснее, магистр!

— Куда уж, яснее, — прошептал архимаг, кинув умоляющий взгляд на Ирлиса.

— Господин Маур хочет сказать вам, отец, что наша прекрасная Лорелейн, очевидно провела обряд, основанный на чёрной магии. И получила сильнейший откат, — глухо произнёс наследник.

Потрясённый король непроизвольно отошёл от постели на пару шагов.

— Невозможно…

— Ты клевещешь на мою жену и свою сестру, Ирлис Райнер Дейтон! — Истерично выкрикнул Алард, но, выпустив из рук пальцы жены, встал с коленей и тоже опасливо отодвинулся в сторону.

— Я молился Двуединому, чтобы до этого не дошло, и много раз предостерегал Лорелейн, но она поступала по-своему. Впрочем, не мне вам рассказывать, ваше величество про её упрямство и неразборчивость в средствах, когда сестра желала что-либо получить.

— Мне нужны доказательства, сын, а не просто слова, — почти не разжимая губ, глухо произнёс король.

Кронпринц пожал плечами и толкнул неприметную дверцу в углу комнаты. Перед поражёнными лицами мужчин предстало небольшое квадратное помещение похожее на лабораторию принца.

На столе и стеллажах были разложены всевозможные книги, пробирки и склянки с непонятными жидкостями и порошками. На полу валялся с десяток разряженных артефактов-накопителей и была вычерчена пентаграмма, в углах которой до сих пор стояли огарки свечей.

— Чего я ещё не знал о своей дочери?

Отборная ругань сорвалась с губ короля, застывшего на пороге.

Он обернулся к сыну.

— Ты знал и ничего не сказал?

— Знал, слишком громко сказано. Скорее догадывался и подозревал.

— По крайней мере, ты мог бы сообщить о своих подозрениях мне!

— И вы бы мне поверили? Зная о наших с Лоре взаимоотношениях? Скорее, подобно Вейлину, заявили, что я клевещу на милую девочку.

— Храни нас Двуединый! — Простонал Райнер, хватаясь ладонью за лицо.

— Если это хоть намёком дойдёт до Верховного совета жрецов и патриарха… На радость нашим врагам Королевскую семью обвинят в связях с тёмными силами, и тогда я боюсь даже представить последствия. И это в то время, когда мне нужна поддержка со всех сторон! Глупая девчонка!

Отодвинув всех плечом, в тайную лабораторию вошёл архимаг и принялся методично осматривать её содержимое.

— А! Вот и описание ритуала, проведённого её высочеством.

Вчитавшись в строки раскрытой перед ним книги, Маур побледнел и вытер лоб платком.

— Это ритуал на смерть. Очень энергозатратная вещь. Такие могут проводить только опытные маги, умеющие защититься от отката, но не любители вроде принцессы. Да и то… — он обречённо махнул рукой.

Глава 7

60 лет назад

Молодая женщина спотыкаясь брела босиком по хрустящей от инея траве, машинально отводя от лица тонкие ветки подлеска.

Пару раз она испуганно оборачивалась назад, но идущая за ней толпа отстала ещё на окраине городка, ограничившись десятком кинутых в неё камней и выкриками "убийца".

Хотя какая она убийца, она же просто защищалась от озверевшего от пьянки мужа!

Да, она подсыпала ему в бражку некую травку, что должна была его усыпить на какое-то время. Кто ж знал, что ослабленный постоянной пьянкой организм не справиться и он подохнет, захлебнувшись собственной блевотиной!

Почему-то никому из пылающих сейчас праведным гневом горожан во главе с городским священником и в голову не пришло защитить её от побоев этого потерявшего человеческий облик существа.

Никто не вступился даже тогда, когда она, избитая в очередной раз, потеряла своё долгожданное дитя, а с ним и возможность когда-нибудь иметь детей.

Наоборот, это её нарекли убийцей и обрекли на смерть, выгнав в одной рубашке в начинающий замерзать лес, предварительно облив ледяной водой.

Не оправившееся от последствий выкидыша тело крупно дрожало и слабело с каждым сделанным шагом. Её ноги уже не чувствовали холода мёрзлой земли.

Она обречённо всхлипнула, тяжело привалившись спиной к покрытому мхом дереву. Глаза устало закрылись сами по себе и неожиданное тепло начало разливаться по телу, неся такой желанный покой, пока её не вырвал из забытья скрипучий старческий голос.

— Вот так просто умрёшь, Ивонет из рода Нинглор?

— Кто здесь? — Еле шевеля онемевшими от холода губами прохрипела бедняжка, с трудом открывая глаза и концентрируясь на склонившейся над ней седой старухе.

Девушка, названная старухой Ивонет, с ужасом узнала местную ведьму по имени Авила Сейб и постаралась отодвинуться от неё подальше.

Ведьма скрипуче рассмеялась и протянула ей руку.

— Вставай, Ивонет! Я давно тебя жду. А ты здесь разлеглась, глупая, да ещё и умирать собралась. А как же отомстить всем тем, кто виноват в твоих бедах? Хочешь? А-а-а вижу, что хочешь!

Тело Ивонет сотрясала такая крупная дрожь, что она с трудом удерживала в руках кружку с обжигающим питьём. Чёрный кот Авилы запрыгнул ей на колени и громко мурлыкал, потираясь об её живот.

Странным образом боль и тревоги отступали под воздействием тепла и тихого голоса старой ведьмы, а на смену им приходила твёрдая решимость начать всё сначала, согласившись занять место Авилы.

— Мне пора умирать, милая, а уйти на перерождение без передачи своего дара я не могу, пока не найду ту, отчаявшуюся, которая добровольно согласится принять и его и моё имя. Иначе так и буду болтаться призраком в безвременьи, а этого мне, ой, как не хочется! Ну, так что? — Старуха пытливо глянула своими чёрными глазами в лицо Ивонет.

Девушка поставила опустевшую кружку на стол и смело взглянула в глаза Авилы.

— Идти назад мне некуда и не к кому. Добрые горожане обрекли меня на смерть, а семьи у меня и не было никогда. Так что… Да… Я согласна.

Ведьма довольно кивнула головой.

— Тогда, Ивонет из рода Нинглор, познакомься с твоим фамильяром и прими своего хозяина!

Старуха пробормотала странно звучавшие для уха Ивонет слова и хлопнула в ладони.

Словно из ниоткуда, из самого тёмного угла вылетел большой ворон и уселся на плечо Ивонет.

Вслед за появлением ворона, комнату окутал тёмный, удушливо пахнущий серой дым, из которого блестя короной, выступил невероятной красоты черноволосый мужчина, с шорохом складывая за спиной огромные чёрные крылья.

— Это она? Довольно мила.

— Да, Тёмный хозяин. Теперь она будет Авилой Сейб, а я с твоего позволения, покину этот мир и верну себе мою собственную душу, душу Тессы Воркли, — поклонилась гостю ведьма.

Тёмный хмыкнул и приподнял брови.

— Разве тебе плохо жилось под моим покровительством ведьма? Я полагал ты уже и забыла кем была раньше.

— Слово за слово, действие за действие! Я верно служила тебе, хозяин. А теперь, согласно договору, имею право на одно предсмертное желание. Это так? — Авила гордо выпрямилась и упрямо выпятила подбородок.

— Так. Это твоё право, ты вернёшь себе свою душу, Тесса из рода Воркли, — равнодушно произнёс мужчина, теряя к ней интерес.

Он подошёл к застывшей от испуга Ивонет и пристально глянул ей в глаза.

— Ты готова, смертная? Назад пути не будет.

Ивонет смогла только сглотнуть пересохшим горлом и коротко кивнуть, не в силах оторвать глаз от лица мужчины.

— Что ж, пора! До встречи, Тесса, — Тёмный провёл рукой над головой старой Авилы превращая её в полупрозрачный дым, который рассеялся в темноте.

В клубах этого дыма Ивонет заметила две искры белого и фиолетового цветов, которые вились друг с другом в странном танце.

Мужчина выхватил из этого дыма тускло мерцающую фиолетовую искру и поднёс её ко лбу Ивонет. Голову девушки сковало ледяным холодом, который сменился обжигающей жарой.

Глава 8

Боль была ужасная. Она скручивалась внутри висков, в которые, казалось, воткнули раскаленные гвозди. От острой боли кружилась голова.

Тело налилось свинцом. Грубая рубашка липла к покрытому испариной телу, что металось в бреду на колючем соломенном тюфяке.

…Чёрный водоворот ледяной воды затягивал Наэми в себя, высасывая из неё жизнь, и тихо шептал, убеждая сдаться.

По мере погружения ей становилась всё холоднее. Она запрокинула голову, пытаясь разглядеть солнце, но десятки метров мутной воды превратили сияющий диск в тусклое, расплывчатое пятно.

Масса воды навалилась на неё с такой силой, что девушка уже чувствовала, как боль пронзает уши и давит на глаза, как тяжесть морской воды давит на сердце, медленно ломая волю и принуждая к покорности. А погружение всё продолжалось.

Уже почти переставшая барахтаться Наэми увидела почти забытое лицо Грании, которое плыло над ней бледным пятном. Мама отчаянно закричала, заставляя Наэми повернуть голову к свету.

Желание жить вспыхнувшее в её голове было так сильно, что она из последних сил рванулась вверх, чтобы глотнуть воздуха.

Ласковое солнце коснулось её лица заставив на секунду замереть от облегчения, но тут, что-то с удвоенной силой снова потянуло Наэми вниз.

Это что-то, не желало выпускать свою жертву цепко хватая её за ноги, но девушка упорно забарахталась, устремившись к заветному берегу, укрытому мелким песком.

Выбравшись на пустынный берег Наэми попыталась приподняться. Жуткая боль вновь пронзила голову, и она со стоном упала на землю.

Боль была материальной. Она чёрным дымом вилась вокруг неё, выворачивала все её суставы и рвала на клочки мышцы, заставляя выть от ужаса.

Хотелось вернуться обратно в воду и отдаться на милость чёрной воды, чтобы смерть милосердно избавила Наэми от этих страшных мук.

Вдруг, кто-то ослепительно белый подошёл к ней, лежащей на берегу. Этот кто-то погладил её по голове, мгновенно убрав острую боль и потянул её всё дальше и дальше от кромки воды, заставляя кашлять, выплёвывая воду. Он поднял девушку на слабые дрожащие ноги, и подтолкнул в сторону сухого тёплого песка…

Серый рассвет стучался в низко расположенное окно, заглядывал в полутёмную комнату, опережая солнце. Сильный запах старости ударил в нос, заставив очнуться.

Наэми повела взглядом вокруг себя, осознавая, что на всём лежит печать неустроенности, начиная от низкого дощатого потолка, с висящими на балке пучками трав и сушёных грибов, и заканчивая каменным холодным полом.

Это было странное жилище, ничего подобного Наэми никогда раньше не видела. Две стены были кривыми и построены таким образом, чтобы соответствовать очертаниями пещеры. Только стена с дверью и окно были ровными.

По-видимому, она лежала в задней комнате, потому что, за отрытой дверью было видно ещё одно помещение.

Там тоже было темно и, оттуда до Наэми доносился запах трав, бараньего бульона и дымного тепла.

Помимо прочего в передней комнате был огромный очаг с чёрным котлом, рядом с которым стояли крепкая метла, подставка под толстую книгу и кресло-качалка.

Лёжа на кровати в углу она могла видеть стоящий под окном стол, уставленный ступками и горшками, а также лавку и полки, что располагались вдоль стен, на которых были развешаны маленькие куклы-чучела, сплетённые из травы, глины и дерева.

Насколько она могла судить со своего места, в единственное крошечное оконце «её» комнаты, заглядывал лес.

Девушка попыталась приподняться на локте, но, вскрикнув от острой боли, пронзивший её раскалённым копьём, опять упала на постель.

Глаза непроизвольно закрылись, но сознание никуда не ушло и позволило проанализировать своё состояние.

Судя по ощущениям, хорошего было мало. Спину и плечо жгло огнём и неприятно дёргало, а голова была налита свинцовой тяжестью.

Кто-то зашёл в комнату, ступая мягко, словно кошка, не потревожив ни соломинки на полу.

— Кто здесь? — Вместо слов из горла вырвалось какое-то хриплое карканье, в котором она с трудом узнала свой голос.

— Не стоит пытаться встать, — прошелестел старческий голос. — Лежи, спокойно, если не хочешь, чтобы рана вновь открылась.

— А что со мной?

— Ты получила удар смертельным проклятием и упав, напоролась на ветку.

— Можно воды? — Облизнув сухие губы, попросила девушка.

Хозяйка хижины откликнулась на просьбу, взяла со стола кружку с остывшим отваром и, аккуратно приподняв голову больной, поднесла питьё к губам. Наэми сделала осторожный глоток.

Костлявые руки скользнули к её плечам, поправляя на ней одеяло. Морщась от пульсирующей в ране боли, Наэми осторожно подняла голову, чтобы рассмотреть ту, что её спасла.

Перед ней стояла очень высокая, плохо одетая, но гордо державшаяся старуха с жидкими, абсолютно белыми космами, хрящеватым носом и плотно поджатыми тонкими губами, на плече которой удобно устроился не менее старый ворон.

Лицо старухи было ссохшееся как старый сапог, и тем неожиданней выглядели на этом лице её глаза. Прикрытые тонкими веками, пронзительные и ясные глаза старухи пронизывали насквозь.