Награда для главаря

Глава 1

В темном холодном холле кричала только я. Горло раздирало от непрекращающегося рева. Образы людей и оборотней, с тихим осуждением наблюдавших за моими страданиями, были размыты из-за слез.

Мои руки безжалостно отрывали от материнского подола, но я снова тянулась к ней, не замечая, как она безразлично стоит, не пытаясь помешать тем, кто разлучает нас.

— Пойдем, — кто-то взял меня за руку, сжимая почти до боли, и потянул за собой.

Размытые фигуры родителей исчезли за захлопнувшейся дверью и меня увезли прочь, не объяснив причины.

— Мира!

Я распахнула глаза одновременно с судорожным вздохом. Отголоски сна еще заставляли руки тревожно подрагивать, но я уже поняла, что это лишь воспоминания, и сейчас я нахожусь в своей маленькой уютной комнате, а не в холодном доме, который в последнее время все чаще приходил во снах.

За окном было еще темно, а в ногах довольно урчал большой котяра, которому в отличие от меня не нужно рано вставать.

— Завидую тебе, — с улыбкой зарывшись пальцами в густую мягкую шерсть на спине Жорика, я окончательно успокоилась и поняла, что пора вставать. Тетя дважды звать не будет.

Потратив пару минут на умывание и выбор простенького наряда, я уже схватилась за дверную ручку, когда вспомнила, что забыла надеть ошейник.

На письменном столе рядом с кроватью вчера вечером был оставлен мой вечный спутник.

Кожаный ремешок с внутренней прослойкой из серебряных пластин должны носить все не имеющие пару девушки, а тем, у кого нет оборотнической крови, вроде меня, и вовсе этот аксессуар прописан в вечное пользование. Но это лучше, чем если какой-то оборотень решит сомкнуть зубы на шее против воли.

Тетя встретила меня на кухне, уперев руки в бока.

— Мне тебя до обеда звать?

— Я же не проспала, — поцеловав в щеку хмурую женщину я плюхнулась на высокий барный стул.

Точнее было бы сказать, что я на него вскарабкалась. Ростом я точно пошла в кого-то по людской линии своего рода. Тетя Женя прямой пример, доказывающий, что мы с ней очень разные внешне. Статная волчица с копной темно-каштановых кудрей все еще выглядела очень молодо для своих лет, а я со своим низеньким ростом и светлыми волосами казалась рядом с ней подкидышем.

— Сегодня придут трубы в кафе смотреть, ты встретишь сантехника. Я писала в заявке, чтобы пришел человек, но на всякий случай не теряй бдительность.

— Хорошо.

На шее моей тети тоже «красуется» ошейник. У нее есть когти и зубы, чтобы защитить себя в случае нежелательного интереса со стороны других оборотней, но она продолжает носить его. Думаю, это некая солидарность.

Мы жили в городе, населенном только людьми, когда я была совсем маленькой. Потом на время перебрались в Северный, принадлежащий исключительно оборотнями, но такой парочке как мы нигде не было места. Волчица с племянницей слабой полукровкой, истина, которую мы не разглашали и порой приходилось называться сестрой Жени или ее дочерью.

Исключением становились те немногие люди или оборотни, кто относился к нам без предубеждения, но их было так ничтожно мало, что единственной компанией оставались мы друг для друга.

В скитаниях по городам прошло несколько лет и бессчетное количество школ для меня, пока мы не выбрали смешанный Торговый, а я не перешла на домашнее обучение. Школу закончила экстерном и стала помогать Жене в кафе, которое она купила по дешевке в плачевном состоянии. Теперь нельзя было сказать, что когда-то там все кишело паразитами и плесенью, но порой приходилось устранять поломки, которых в новом здании не было бы.

— Мирослава, не витай в облаках. Влюбилась что ли? — Женя не сдержала смешок, и я наградила ее хмурым взглядом, по крайней мере попыталась такой изобразить. На деле же скорее напоминала надутого хомяка, как тетя звала меня порой.

— Просто задумалась, — я пожала плечами и выдавила из себя улыбку. — Может, пора уже достать елку?

— Зачем нам эти хлопоты? Дел и так невпроворот, а пихать под искусственное дерево подарок я не стану.

И так каждый год. Я закатила глаза и улыбнулась, но в душе осталось тоскливое разочарование. Иногда я смотрела на людей, которые водили хороводы со своими детьми вокруг дерева, пели песни и дарили подарки. У оборотней нет этих ритуалов, да и я не ребенок давно, но хотелось чего-то светлого и праздничного, особенно сейчас.

Или же мне просто хотелось отмахнуться от дурного предчувствия, которое преследовало последние несколько дней.

Я снова уплыла мыслями в воспоминания о сне, когда Женя положила передо мной тонкий черный конверт.

Тетя отпила свой кофе и внешне казалась невозмутимой, но только сейчас до меня дошло, почему она с таким нетерпением звала меня.

— Когда оно пришло? — мне не хотелось прикасаться к конверту, но я знала, что должна его открыть.

У меня таких накопилось пятнадцать штук, с тех пор как в четыре года родители отослали меня под опекой тети Жени, родной сестрой моей матери. С тех пор мне приходило по одному письму с поздравлением на каждый день рождения и больше ничего, ни единого звонка, ни сообщения. Уверена, они присылали деньги, но тетя скорее всего от них отказывалась.

Глава 2

— Давид Викторович, — прервал меня на весьма интересном этапе Тарас, постучав по дверному косяку.

Язык не повернулся бы назвать этого оборотня секретарем, будто я какой-то важный хер с удавкой на шее, просиживающий штаны в офисе. Но тот, видимо, решил взвалить на себя все мелкие поручения и не пировать с остальными.

— Чего хотел?

Отвлекаться на мелочи, пока у меня на коленях сидела молодая женщина с таким вырезом, что едва коснувшись ткани пальцем, можно было увидеть ореолы сосков, я уж точно не собирался.

Ее смуглая от загара кожа, крепкие мышцы и горячая кровь, и, определенно, хорошо скрываемый темперамент, читались при одном взгляде на красотку.

Мне понравилась смелость, с которой она забралась ко мне на колени в общем зале, когда мы еще праздновали с остальными. Поэтому я и предложил волчице оставить всеобщее веселье и показать мой дом. Не знаю, когда стал таким галантным, но она бы согласилась и на быстрый перепихон в сортире, а не на обжимания на диване в гостиной. Но перекусывать по-быстрому уже надоело, а то и оставаться голодным.

Празднование длилось уже четвертый день, и пока я не собирался останавливать своих ребят, вымотавшихся за последние месяцы. Они заслужили напиваться до соплей и трахаться, сколько захочется. Объединение территорий было сложным и кровопролитным, и мы не позволяли себе расслабляться в то время.

— Вам пришло письмо, — проблеял где-то на фоне Тарас, пока я с ухмылкой разглядывал закушенные красоткой губы. Она елозила у меня на бедре так, будто уже оседлала, и в то же время все еще играла в приличия.

— Брось в огонь, — я махнул в сторону камина. — Не хочу видеть никаких сраных отчетов или просьб до конца недели.

— Э-это от Одинцовых.

Моя рука замерла на середине бедра красотки на пути к самому сладкому. Тот немногий хмель, что кружил голову, мгновенно выветривается. Я дал себе пару секунд на раздумье.

— Оставь на столе и убирайся.

Письмо заинтересовало, но открывать его в присутствии женщины, которая еще неделю назад состояла в клане, который я подмял под себя, было бы чревато.

Волки признают сильного главаря и соглашаются на объединение, когда другого пути уже нет. Но доверие, это не то, что они могут получить одним лишь подчинением.

Я скользнул пальцами по гладкой коже плеч красотки, и бретельки легко упали вниз. Когда нижняя часть платья оказалась на поясе волчицы, шлепнул ее по заднице и усадил поудобнее лицом к себе.

Она быстро сообразила и расстегнула мои штаны. Сама схватилась за твердый член рукой и плавно опустилась, только касаясь головкой влажных трусиков.

— Интересно, что им нужно от вас, — прижавшись ко мне грудью, прошептала красотка.

Ее слова вызвали у меня ухмылку. Мысленно сбавил определенную долю сообразительности у этой волчицы. Лезть с такими разговорами ко мне ей точно не следовало. Но стало даже интересно, как далеко она сможет зайти со своим проворным язычком.

— Хочешь что-то предположить?

Оттянув ткань ее кружевных трусиков, я коснулся влажных складок. Тихий стон усладил слух, пока пальцы ласкали шелковистую плоть.

— Ну же, я жду, — процедил, немного выпустив в голос раздражения, которое она разожгла, начав лезть не в свое дело. Надавил сильнее на напряженный бугорок и красотка задрожала, вцепившись в мою руку. Она попыталась протолкнуть пальцы дальше, но я не позволил ей так просто это прекратить.

— В-вы теперь глава, — прошептала она, хватая ртом воздух. — Чтобы клан стал еще больше и укрепил позиции, вам нужна жена.

— Да что ты.

Не удивлен, что именно к этому выводу пришла моя сегодняшняя партнерша. По тому, как она подготовилась и взобралась на меня с таким пылом, сделал вывод, что она и сама не прочь была бы занять место рядом.

Конечно, у меня и раньше не было проблем с женским полом, но брать в жены просто ту, у которой много денег или земли — большая глупость. Мне не нужно было приданое или чувства, о которых писали песни и снимали кино. Пока я торчал с теми немногими, кто был со мной с самого начала, а теперь бесновался на празднике жизни на первом этаже дома, то уяснил для себя одну простую истину. Я могу сам взять то, что пожелаю. Рожденный в приюте для женщин, оказавшихся на улице в положении, и не имея в жизни ни малейшей перспективы, теперь я стал главой клана, который сам объединил потом и кровью, вступая в поединки с другими вожаками. И этот разрозненный клан еще нужно было заставить функционировать как единое целое.

— Давид, — прохныкала волчица, начав ерзать.

Я вернулся в действительность и снова шлепнул красотку по упругой заднице. Весь вкус к развлечению испортили мысли о том, о чем я вообще не собирался думать, по крайней мере сегодня.

Подхватив женщину на руки, тут же опустил обратно, поставив на четвереньки. Она в растерянности вцепилась в спинку дивана и глянула на меня через плечо, хлопая ресницами, но как только поняла, что мы не заканчиваем вот так, прогнулась, выставив себя на показ.

Снова прикоснулся к ней, слушая шумное дыхание. Приставив головку члена ко входу, размазал соки и толкнулся внутрь.

Замерев на секунду, откинул голову назад, наслаждаясь пустотой в мыслях и стонами партнерши, которая не стала тратить время, притворяясь скромной или зажатой. Она сама начала двигаться, насаживаясь и соскальзывая со ствола. Но заниматься самоуправством я позволил ей недолго. Сжав руки на ее заднице со светлыми полосками от белья, толкнулся до упора. Женщина задрожала на члене, и тихо вскрикнув, завела руку за спину в попытке оттолкнуть.

Глава 3

— Оставь кота в покое.

Я выпрямилась и повернулась к тете, которая уже стояла в дверях с чемоданом.

— Такси уже ждет внизу. Шевелись, Мира.

— Мы же не на два дня едем, одна только дорога неизвестно сколько займет! — вполне обоснованно возмутилась я, хотя злиться оставалось только на себя за то, что раньше не подумала собрать кота, а металась в тревоге, не зная, какие вещи с собой брать.

— Жора, — снова показала коту кусочек сырого мяса, но громадная животина только посмотрела на меня своими желтыми глазами из-под дивана и не подумала подчиниться. — Немедленно вылезай!

Подлец мурлыкнул в ответ снисходительное “Мрр”, а дальше перевернулся на спину и начал играть с нитями паутины под диваном.

— Жень, ну помоги хоть, — я беспомощно всплеснула руками и поправила съехавшею на глаза шапку. В верхней одежде уже стало жарко, но я еще не готова была сдаться и оставить кота одного дома.

— Зачем ты хочешь взять его с собой? — Женя подошла и тоже заглянула под диван.

— Я без него не усну.

Тетя нахмурилась, но не стала помогать, а я от бессилия уже хотела сама двигать мебель, но зная этого вредного паразита, это не имело никакого смысла. Большому котяре ничего не стоило сигануть на шкаф или через всегда для него открытую форточку, по водосточной трубе, слинять на улицу.

— Мира, ты все еще думаешь, будто мы едем на праздник к близким родственникам?

— Так и есть, — я разлеглась на животе, пытаясь дотянуться до кота, но тот уполз еще дальше.

Я уже полностью оделась, даже сапоги нацепила, и это ощутимо сковывало движения.

— Нет, дорогая, это очень далеко от правды. — Женя одним рывком поставила меня на ноги. — Оставим открытой форточку, сам себя прокормит.

— Но…

— Он же не домашний кот! Хватит его опекать как мелкую породистую тварь. Наш Жора дикая зверюга откуда-то из леса. Просто занесло каким-то ветром в город.

Я сбросила с себя тетины руки и отошла на шаг. Женя не видела в своем глазу самое настоящее бревно, а меня упрекала за крохотную соринку.

Нам и так сложно дался вчерашний день, проведенный в спорах. После моего аргумента о том, что она не может мне запрещать, Женя обиделась, но быстро взялась за старое.

Она всю жизнь мне напоминала, как я слаба, не позволяла лишний раз выходить из дома, и устроила работать в свое кафе. Да меня это и не тяготило почти, особенно после чтения новостей, где рассказывали о таких ужасах, что всякое желание высовывать нос наружу пропадало. Я прекрасно понимала, что без жизни в клане мы сильно рисковали, и тетя пошла на это только чтобы защитить меня.

— Ты меня тоже опекаешь, — я сказала с обидой.

Мы почти опоздали на рейс, и если бы задержались еще, тетя восприняла бы это как шанс остаться дома.

Положив на пол рядом с диваном кусок мяса, я пошла на кухню, чтобы открыть форточку. На счет Жорика тетя права. Он с самого мелкого возраста таскал мне на кровать пойманных крыс, мышей, ящериц и птиц. Я не представляла, где он их всех находил, но улицы Торгового, должно быть, полны и не таким богатством.

— Я тебя опекаю, потому что у тебя нет когтей и зубов, Мирослава, — с недовольством проворчала Женя, когда я закрывала квартиру.

— Знаю.

— Видимо, плохо знаешь, раз думаешь, будто тебе не нужна защита, тем более в логове родителей.

— Ты хотела сказать в доме.

— Нет, я сказала, что хотела. Твои родители прирожденные политики, они только поэтому так хорошо сошлись, отбросив инстинкты и создав такую пару. И как результат появилась ты.

Водитель помог убрать чемоданы в багажник и поглядывал на нас с интересом и настороженностью. Пришлось оставить разговоры на потом.

Я одна села на заднее сиденье и сцепив руки в замок, сжала их с такой силой, что стало больно. Больше всего мне хотелось вернуться в свою комнату и запереться там, но я заставила себя остаться на месте. Ведь если бы тетя заметила, как несколько слезинок все же показались на моих ресницах, немедленно остановила бы нашу маленькую процессию, и ничто не смогло бы ее переубедить. Поэтому я постаралась держать себя в руках и не подтверждать мысли Жени о том, что мне по-прежнему нужна ежечасная опека.

Я хотела увидеть родителей, которые мне даже не звонили ни разу за пятнадцать лет. И что бы ни говорила моя тетя, как бы не плевалась ядом, я видела, что она за меня действительно переживает и злится на сестру.

Наверно, мне тоже следовало злиться, но я так рвалась туда не для того, чтобы предъявлять претензии. Последнее, что я запомнила, это нашу разлуку, остальное будто скрыто пеленой. И все мои воспоминания с разрисованными обоями, выпавшими зубами, простудами, и многим другим, что переживает по мере взросления каждый ребенок, связаны только с тетей, которая раньше была главой охраны клана.

Я не могла представить, что оставила ради меня Женя. Но теперь, когда я выросла, появилась крохотная надежда на то, что нам позволено будет вернуться и жить как одна большая семья. Спустя столько времени, я надеялась, родители нашли способ оставить меня рядом с собой.

Глава 4

Все представления о приеме и встрече с родителями разрушались с каждым шагом, сделанным по смутно знакомому темному коридору. Все тот же арочный потолок и панели темного дерева. Слабый желтый свет от ламп в канделябрах, прикрепленных к стенам, позволял мне различать только фигуры оборотней, шагающих впереди. Им не требовалось много света для того, чтобы хорошо ориентироваться, но фонарик я просить не стала. Представив себя с фонариком, расхаживающую по дому родителей, я едва не прыснула от смеха. Должно быть, сказывалось напряжение.

Обхватив плечи руками, я растерла их, чтобы прийти в себя и хоть немного согреться. В доме родителей оказалось холоднее, чем в нашей маленькой, светлой квартирке.

Не знаю, что я представляла себе, почему думала будто меня встретит в аэропорту с табличкой счастливая улыбающаяся пара, а потом мы поедем домой на ужин как в самом классическом новогоднем ромкоме.

Но уже оказавшись в их доме и следуя указаниям охраны, я в который раз напомнила себе, что тетя во многом права.

Знакомые стены не вызывали ничего, кроме неприятного морозца по коже.

— Комната Мирославы Денисовны на втором этаже, — произнес один из оборотней, заставив меня выплыть из невеселых размышлений.

— А куда меня поселили?

— Евгения Павловна в своих прежних апартаментах. Западное крыло, на третьем этаже.

Тетя довольно хмыкнула и повернулась ко мне через плечо, чтобы подмигнуть.

— Не трусь, Мир. Тебя тут будут охранять, и никто не посмеет обидеть.

— Я и не боюсь, — поспешила откреститься, но вряд ли кто-то поверил.

Мне было понятно, почему с нами так носятся, а точнее со мной. Но это не оскорбляло. Я и не собиралась бунтовать или качать права, прекрасно понимая, что стоит мне выйти за порог дома, как первый же встречный без труда свернет мне шею. Противников перемирия оставалось много с обеих сторон, даже спустя много лет, а я являлась живым напоминанием для всех, что союз существует.

— Ваша комната, — один из огромных оборотней открыл передо мной дверь, когда мы поднялись на второй этаж, и пропустил внутрь.

— А где мой…? — я повернулась, чтобы спросить про багаж, но не успела даже договорить.

Дверь захлопнулась прежде, чем я закончила фразу, а последовавший за этим звук повернутого в скважине ключа заставил не на шутку встревожиться.

— Эй, что за хрень? — я подлетела к двери, от которой успела уйти на пару шагов, дернула за ручку, но та не поддалась. Заперли.

— Женя!

— Мира, не переживай, у тебя тут все удобства, отдохни, — послышался с другой стороны голос Жени. — Тебе не о чем беспокоиться.

Удаляющиеся голоса подтвердили зародившуюся мысль, что при мне всем велено помалкивать, даже Жене, и от этого появилось неприятное ощущение где-то под ребрами. Будто я какой-то праздничный барашек, которому все улыбаются, пряча за спиной нож.

Только сейчас я поняла, что все еще сжимаю дверную ручку, будто это могло помочь мне выйти из комнаты, в которой заперли по доброте душевной. Пришлось смириться, и я выбрала осмотреться, а не ломиться в закрытую дверь.

Огромная, королевских размеров кровать со столбиками и балдахином манила прилечь, но от волнения я едва ли смогла бы находиться в горизонтальном положении. Поэтому всего лишь подошла к ней, и провела кончиками пальцев по мягкому покрывалу. Великолепно и очень дорого.

Рядом с неприметной дверью нашелся мой чемодан, который принесли сюда, очевидно, в обход нашего маршрута, и оставили у гардеробной, внутри которой поместилась бы целиком моя комната из нашей с тетей квартиры.

Чтобы хоть чем-то себя занять, я взяла чемодан и начала развешивать рядом с имеющимися в гардеробе платьями свои вещи, чувствуя, как горло медленно и верно сдавливает от нарастающей тревоги.

Какой-то цирк. Уверена, все должно было быть не так, но сама я изменить ничего не могла, даже выйти отсюда и отыскать родителей, которые совершенно точно находились в доме.

Я замерла с теплым свитером в руках, не зная, куда его пристроить в этом великолепии шелка и атласа.

— Неужели сложно было хотя бы выйти к нам, — проворчала я, положив свой любимый свитер на одну полку с чем-то белым и воздушным.

Старинный особняк в замковом стиле я по привычке называла домом, будто неприветливая, холодная и вычурная громадина от этого могла показаться мне милее, а наша семья обрела хотя бы налет нормальности. Я осознавала, что продолжаю цепляться за розовые очки, которые с меня постоянно кто-то хотел сорвать, сама не зная, зачем. Родные, которые отослали на пятнадцать лет, а потом и не навестили ни разу под предлогом моей безопасности, по приезде не вышли встретить. Но ведь на своей территории, за высоченным забором, могли и показаться мне, подойти и поговорить.

Стук в дверь заставил вздрогнуть от неожиданности. Я бросила обратно в чемодан джинсы, которые достала почти последними, и вернулась в комнату. Уже собиралась открыть, но вспомнила, что это меня тут заперли, а стук просто знак вежливости.

— Мирослава Денисовна, — на пороге оказалась молодая девушка в униформе горничной. На ее шее похожий на мой ошейник, какой носят все не запечатленные. — Вас хотят видеть.

Глава 5

— Прошу прощения? — я едва не грохнулась на пол, запутавшись в собственных ногах, ослабевших от волнения.

— Вы совсем сдурели, с порога ей такое заявлять? — Женя обошла стол, но я успела мотнуть головой, чтобы она не подходила.

Почувствовав, что если окажусь в объятиях, то тут же расплачусь и тогда никто не будет воспринимать меня всерьез, я отказалась от поддержки.

Я ведь собиралась приехать, увидеться с родителями и хотя бы попробовать построить с семьей отношения, которых мы были лишены в силу обстоятельств, но они, похоже, рассчитывали совсем на другое.

— Не забывай, с кем разговариваешь, Евгения.

— Тебе бы тоже не забывать, Анна. Я растила твоего ребенка, пока вы играли в политику.

— Посмотрела бы я на тебя на моем месте. Уже сбежала бы куда-нибудь в лес, сестрица.

Ядовитые нотки в голосах женщин на пару секунд показались звучащими в отдалении. Будто я уснула перед телевизором и проснулась от звуков грызни двух волчиц.

Я огляделась в поисках чего-то, куда можно было бы присесть. Все совсем не так, как я представляла, и эта разница с каждой минутой уносилась все дальше от точки, обозначенной как “норма”. Я пошарила за спиной в поисках выключателя под пристальным взглядом трех пар горящих волчьих глаз. Отец не обладал волчьим зрением, но по рассказам тети, в его роду были такие существа, о которых не принято даже упоминать вслух. Поэтому он смог совладать с силой и темпераментом моей матери.

Большая люстра на потолке загорелась так внезапно, что глазам стало больно. Только сейчас я заметила, как четвертый присутствующий, которого я не знала совсем, вернулся к своему месту за столом, и без всякого стеснения уставился на меня. Официальная форма темно-синего цвета с золотыми эполетами сидела на нем как влитая, позволяя оценить ширину плеч и узкую талию. Его одеяние дублировало форму отца, отличаясь только цветом. Мелькнула мысль, что это какой-то дальний родственник, но я не увидела внешнего сходства.

— Мирослава, неприлично так пристально смотреть на мужчину, — голос матери прозвучал так резко, что меня будто окунули головой в прорубь и я наконец-то включилась, увидев всю картину целиком.

Родители стояли передо мной, но не торопились подходить. Оба в официальных костюмах. Форма отца белая с золотом, кажется, отражала свет от ламп, тогда как мать разительно от него отличалась в длинном черном платье до самого пола с открытыми плечами. Они явно собрались не чаи на кухне гонять и оттого я казалась в этой комнате совсем лишней. Вытянув рукава свитера, я тут же напомнила себе, что эти двое не сожрут меня.

— Я его просто не узнаю́, — ответила я на такое неприятное предположение, не скрыв обиды в голосе. А поняв, что радушные объятия, о которых я так долго мечтала, откладываются, решилась спросить. — Кто это?

— Эдуард, он будет твоим сопровождающим на бал.

— Понятно, — я снова бросила быстрый взгляд на парня, который при более внимательном осмотре показался почти моим ровесником, но надменно вздернутый подбородок делал его немного старше. — А замуж тоже за него?

Матушка зыркнула в сторону Жени, которая на этот раз не спешила вмешиваться.

— Очевидно, ты ей не рассказала, — Анна констатировала факт, обратившись к сестре.

— Оставила это удовольствие любящим родителям.

— Тогда у нас совсем нет времени на этот разговор. Я рассчитывала, что наша дочь будет готова исполнить свой долг, а теперь оказывается, что она вообще ничего не знает.

Мама посмотрела на часы на тонком, инкрустированном камнями браслете, и покачала головой.

— Уже не успеваем, а еще нужно подготовиться к речи.

— Мирослава, — голос отца показался и вовсе незнакомым. — Твоя тетя пренебрегла своими прямыми обязанностями, поэтому сейчас ты можешь быть в растерянности. Обсудим помолвку позже, после нашего возвращения. Отдыхай, одна никуда не ходи.

— Сложно выйти из запертой комнаты, — я усмехнулась, надеясь разрядить обстановку, но никто не улыбнулся.

— С тобой проведут инструктаж и больше не будут запирать. Это была временная мера.

— Понятно, — ответила я уже без всякого энтузиазма.

Я осталась стоять истуканом, пока остальные в спешке обсуждали какие-то непонятные мне детали об особых гостях и их размещении. Из их слов я поняла, что Женю уже назначили здесь за что-то ответственной. Сложилось ощущение, что для всех помолвка, о которой я услышала впервые, дело решенное, и то, насколько для родных это кажется приемлемым, не на шутку меня напугало.

Желудок стянуло тугим узлом и показалось, что если бы я съела хоть что-то за последнее время, то собравшиеся непременно увидели бы это сейчас на полу. Не спросив разрешения, я развернулась и выбежала за дверь.

Уже через секунду я неслась по коридору, прижимая ладошку к губам. Мне нужно было немедленно выйти на воздух. Нужно вдохнуть полной грудью и прийти в себя!

В прошлый раз мне было настолько же плохо только когда тетя позволила выпить шампанского, а потом ей пришлось держать мои волосы и укладывать спать. И это был единственный случай!

Я с ужасом осознала, что весь мой жизненный опыт свелся к такой ничтожной малости, которую многие преодолевали на куда более низкой отметке в шкале прожитых лет. Я существовала взаперти, сохраняла жизнь для поддержания союза враждующих видов. С самого детства тетя говорила о важности этого факта, но дальше речь никогда не заходила. Будто все было предопределено уже тогда.

Глава 6

— Не хочу идти туда, — я повернулась к Эдуарду и приготовилась к спору, но парень на вид не выглядел настроенным тащить меня силой. Он стоял, сложив руки за спиной и расставив ноги. — Давай лучше про инструктаж.

— Как пожелаете, — он пожал плечами и сделал приглашающий жест, указав в сторону от окна.

Я бросила взгляд на улицу через стекло, но увидела только свое отражение, показавшееся мне очень уставшим. Огней припаркованного автомобиля уже не было видно, не говоря о мужчине.

— И давай на ты? Мы ведь одногодки? — я поплелась за парнем, свернувшим в ближайший поворот.

— Плюс-минус, — неопределенно ответил Эдуард.

Такой разговор навевал еще больше уныния. Оборотень, который, должно быть, знал всю мою подноготную, ничего не торопился рассказывать о себе, а нам еще предстояло провести немало времени вместе.

Мне плохо представлялся прием, который собирались устроить родители. Воображение рождало картины большого зала, в котором сотни свечей освещали бы кружащиеся в танце пары, и большую, огромную ель. Но это были лишь фантазии. Как все будет происходить в действительности, я не знала.

— Так ты здесь работаешь? — решив не сдаваться так просто, я поравнялась с Эдиком и уставилась на него.

На ходу оказалось не очень удобно смотреть, задрав голову, но это в любом случае было лучше, чем возвращаться в свою комнату, или того хуже, в кабинет. Скорее всего, там уже никого не было, и именно поэтому за мной послали Эдуарда.

— Вроде того.

— Ты со всеми так разговариваешь?

Парень внезапно остановился и осмотревшись по сторонам, толкнул меня в плечо, вжав в стену.

— А ты всегда такая болтливая? — процедил он сквозь зубы.

Должно быть, от удивления мое лицо вытянулось, потому что он тут же отпрянул, в то время как я замерла испуганным тушканчиком, прижав руки к груди. От такой неожиданной перемены в поведении у меня на пару секунд пропал дар речи, а Эдуард тем временем одернул на себе пиджак и продолжил:

— Тебе тут не рады, принцесса. Так что помалкивай и делай что велят, если хочешь остаться цела.

— Ого, — я тряхнула волосами, мысленно укорив себя за то, что растерялась. — И кто же не рад? Это предостережение или угроза?

Парень прищурился, открыл рот, будто собирался ответить, но не стал, что меня не обрадовало. Значит, ему было, что еще сказать.

— Тебя это волновать не должно.

Парень пошел дальше и мне пришлось последовать за ним. Покусав губы, как часто бывало во время размышлений, я поняла, что если еще раз растеряюсь или струшу, Эдик — иначе я его называть отныне не стану — или кто-то другой, запросто мог взять такое поведение со мной за основу.

Мне приходилось часто сталкиваться с неприятием и даже ненавистью, но именно сейчас я меньше всего ожидала подобного. Пришлось быстро перестраиваться, забыв на время о своих переживаниях.

— Рада, что мы перешли на ты, волчонок, — обогнав его, я изобразила самую счастливую улыбку, на которую была способна. — А то выкать и одновременно клацать зубами глупо.

На этот раз лицо Эдика приняло глупое выражение, и я засчитала раунд себе.

Мне было не впервой изображать безразличную веселость, когда больше всего хотелось забиться в темный угол и спрятаться ото всех.

— Так что ты хотел рассказать?

Мы уже оказались на первом этаже, когда Эдик наконец-то довел нас куда надо и открыл передо мной вполне обычного вида дверь. Оставаться с ним наедине не хотелось, но тут хотя бы находились слуги, чье передвижение я видела и слышала, в отличие от странных шорохов наверху.

— Не бойся, кусаться не буду, — хмыкнул оборотень, проследив за моим взглядом.

— Еще бы, — буркнула себе под нос и шагнула внутрь, сжав кулаки.

Комнатка оказалась небольшой и совсем простенькой, и без единого окна. Больше было похоже на каморку. Справа притулился стол, а слева крупный шкаф со стеклянными дверцами. Эдик принялся вытаскивать из него небольшие коробочки, а мне осталось только стоять, вытягивая шею от любопытства и ждать.

— Тут все самое необходимое для нахождения в поместье, — Эдик положил передо мной три коробки. — Ошейник, а не эта дешевка на твоей шее.

Я коснулась своего нелюбимого, но уже такого родного ремешка.

— Настойка, ее нужно добавлять по три капли в воду перед сном и выпивать, и баллончик.

— У меня такой есть, — я указала пальцем на перцовку, самую обычную на вид.

— И где же он? — поднял бровь Эдик.

— В куртке.

— Без ошейника и средства защиты нельзя слоняться по поместью, если захочешь выйти на улицу, то нужно спросить разрешения у родителей и идти с сопровождением.

— Расписаться после этого нужно? — спросила я.

Тетя нечто подобное объясняла всем сотрудникам в кафе при приеме на работу, а еще показывала, где находятся огнетушители. Не удивилась бы, если бы Эдик упомянул не совать вилку в розетку и не падать с крыши. Будто я и так не жила в строгих рамках безопасности всю жизнь.

Глава 7

— Беги-беги, — я усмехнулся, глядя вслед улепетывающей девчонке.

Не ожидал встретить в логове Одинцовых кого-то столь очаровательного с огромными аконитовыми глазами и сочными губками. Волк заинтересованно наблюдал за ее сбивчивой речью, а для меня выдалась неплохая возможность пересечься с кем-то из местных и не хотеть при этом свернуть собеседнику шею.

Судя по ее ошейнику, вряд ли девчонка занимала высокое положение.

— Вещи твоего хозяина уже доставили, — невысокий мужичок, принимавший несколькими минутами ранее багаж из нашей тачки, загородил своей тушкой путь на лестницу, по которой убежала девчонка. — Напоминаю, что отношения прислуги с жителями особняка строго запрещены. И несмотря на то, что твой хозяин тут гость, не суйтесь к нам со своими варварскими обычаями!

Сжав обожженную серебром руку, я смог удержать благожелательное безразличие на лице.

— Я не оскорблю хозяев, можешь не сомневаться, — улыбнулся так, что человек сделал шаг назад, побледнев.

— Покои на первом этаже. Восточное крыло, — мужик щелкнул пальцами, подзывая одну из служанок, но я остановил ее взмахом руки.

— Можете не напрягаться, сам дорогу найду.

Не тратя время и не давая этому тупице вставить еще хоть слово, направился на поиски покоев, милостиво выделенных моему “господину” этими высокомерными выскочками. Одинцовы так кичились своим миром, но даже служащие у них люди нихрена не принимали оборотней как равных, считая нас дикими зверями, вышедшими из леса на охоту.

Таких “храбрецов” было достаточно припугнуть раз, чтобы выпустить переполняющий их яд и научить уму разуму, но пока мы находились на чужой земле, умней было улыбаться и держать себя в руках.

Я разжал пару раз кулак, на котором уже покрылись свежей розовой кожей следы от ногтей, и стукнув пару раз в дверь, которую сложно было не распознать, зашел внутрь.

— Ты только глянь на эту кровать! — Ромкина голова показалась из вороха подушек.

— Самая обычная. У тебя в своем доме побольше, только ты до нее так и не дошел.

Я подошел к окну и выглянул наружу.

Поселить нас на первом этаже было разумно с точки зрения принимающей стороны. Не было предлога, чтобы слоняться по этому огромному холодному склепу. Но и запереть нас в комнатах насильно не могли, а у прислуги можно было выведать интересную информацию, особенно если расположить к себе парочку служанок.

Вместо того, чтобы оценить периметр под окном, я вспомнил светлые пшеничные волосы девчонки.

— Ты чего завис? — Ромка спрыгнул с кровати и тоже подошел к окну. — Тут сквозняк?

Я хмуро глянул на друга, который решил как следует повеселиться во время поездки, а не заниматься делом, хотя пару дней назад, когда я растолкал все еще немного пьяных и сонных оборотней, Самойлов больше остальных рвался сюда поехать. Тогда и родился небольшой план.

— Сквозняк в твоей башке, — я толкнул его и подошел к кровати. — Будь пособранней, чтоб не проколоться.

Комнатушка на первом этаже с двуспальной кроватью и совмещенным санузлом, вот и все, что могли предложить своему гостю Одинцовы. В моем новом доме на первый взгляд было куда уютнее, по крайней мере не было проблем с отоплением.

— К тебе еще никто не заглядывал?

Я сел на постель и потер затекшую шею. Авантюра, в которую мы ввязались, сильно отличалась от обычных дел. Скакать перед чужаками под видом слуги своего друга не то же самое, что драться в бойцовых ямах, но на поверку не менее выматывающе. И если бы не проклятое любопытство, я сейчас занимался бы куда более приятными или важными вещами.

— Нет, только ты, — Ромка сел на стул и закинул ноги на небольшой столик с пустой вазой и графином с водой. — Хотя я не отказался бы от компании поприятнее, чем твоя недовольная морда.

Я рыкнул на младшего, но без злобы. Мы росли в приюте вместе и стали настоящими братьями. Его неуемный оптимизм порой бесил, но он же и помогал, когда казалось, что мы оба на самом дне.

— Ну я ж твою напудренную задницу должен подтирать, так что не избавишься от моей компании по крайней мере еще на пару дней.

— Почему так мало?

— Мы сюда не развлекаться приехали.

Ромка пожал плечами и ухмыльнулся. Рука чесалась дать ему затрещину, но я и сам вспомнил весьма интересную девчонку, которую захотелось забрать с собой. Перебросились-то парой слов, но почему-то она засела в голове.

Возможно, я слишком серьезно отнесся ко всему и приехать в большой клан инкогнито под видом слуги и правда было больше развлечением, чем чем-то важным. Нужно же было проветриться после всего.

Дел я никаких не имел как с Одинцовыми, так и с другими крупными семьями, и собирался придерживаться этой политики в дальнейшем. От старых семейств, передающих власть своим изнеженным наследникам слишком долго, будто тянуло гнильцой.

— Ну не знаю, ты же отправил меня как доверенное лицо.

— Скажи тебе еще не понравилось, — усмехнулся я.

Скинув тяжелые ботинки, я упал на кровать, на которой до этого валялся Ромка и закинув руки за голову, уставился в потолок. Шанс был один. Никаких моих фотографий в сети еще не появилось, и воспользоваться этим стоило.

Глава 8

Когда я добралась до своей новой комнаты, не встретив никого на пути и посчитала это огромной удачей, то поняла, насколько быстро адаптировалась к местным порядкам. Еще утром я хотела взять с собой кота, чтобы поехать сюда вместе, а теперь до меня дошло, что Жорик оказался куда умнее и избежал незавидной участи.

Не хотелось даже думать о том, что коту здесь могли причинить вред, лишь бы досадить мне.

— Так, хватит, Мира, — сказала сама себе, бросила выданные Эдиком вещи на кровать, и направилась дальше исследовать отведенную мне территорию размером с квартиру.

При виде большой ванны на золотистых ножках захотелось расплакаться. Я забралась в нее в надежде согреться, а когда после пришла в гардеробную, чтобы надеть любимую пижаму, то обнаружила, что моих вещей там уже не было.

Полки выглядели абсолютно такими же, как пару часов назад, до того, как я разложила здесь свои вещи. Не знаю, было это наказанием за мое бегство или просто демонстрацией отсутствия приватности, но я даже не смогла рассердиться. Просто надела что-то шелковое и холодное, забралась на постель, думая, что смогу всего лишь полежать, но едва моя голова коснулась подушки, как я тут же уснула.

На этот раз прошлое мне не снилось. Неясные темные фигуры окружали меня со всех сторон. Их безликие силуэты с когтистыми лапами появлялись из ниоткуда и также пропадали, хватая меня за волосы и одежду. Я пыталась отбиваться, но мои кулаки проходили сквозь дымные тела, не причиняя им никакого вреда.

— Мирочка, проснись.

Я вздрогнула и резко села. Перед глазами плясали темные мушки, а от выступившей испарины стало мгновенно холодно.

— Приснился кошмар?

Матушка сидела рядом со мной на постели и спокойно улыбалась, пока я пыталась выровнять дыхание, будто не подремать прилегла, а пробежала стометровку.

— Вроде того, — я посмотрела в окно, за которым стояла кромешная темнота.

В это время в городе я бы увидела множество огней. Отчего-то эта мысль отозвалась тоскливой тяжестью в груди. Я всегда думала, что мой настоящий дом здесь, но, похоже, он был в другом месте. — Как прошел ужин?

Я устроилась поудобнее, расправив белую сорочку на бретельках.

— Неплохо. Но не так блестяще, как мы ожидали.

— Это была деловая встреча? С кем? Что вы хотели? — вопросы посыпались из меня как из рога изобилия. Показалось, что если я смогу лучше их понять, то мне удастся рассмотреть ситуацию с разных сторон.

— Не забивай свою светлую головушку, — Анна поправила мои волосы и снова улыбнулась. — У тебя и своих обязанностей хватает, так что давай сосредоточимся на этом?

Я закусила щеку изнутри, чтобы не возразить.

— Ты про замужество?

— Про что же еще, дорогая. Твоя прямая обязанность всегда заключалась в удачном замужестве, я надеялась, что ты это понимаешь.

Я неопределенно кивнула и пожала плечами, утвердительного ответа у меня все равно не было.

— Мы планировали с твоим отцом этот брак давно, только не знали, кто будет кандидатом. Зря, конечно, мы поручили твое воспитание Жене, она вырастила в тебе строптивость. Но других вариантов у нас не было.

Мне не понравилось, как это прозвучало, но интерес пересилил.

— На ком решили остановиться?

— Ты его не знаешь.

— Не удивительно, я только с Эдичкой успела познакомиться.

— Нет-нет, — мама рассмеялась. — Мира, мы и сами его еще ни разу не видели. Это новый глава объединенных кланов севера.

Я тут же вспомнила журнал, который листала Женя в самолете. Последние десятилетия никто не совершал подобного. Кланы удерживали свои территории, а главы держались за места, передавая их кровным наследникам.

— Это же какой-то дикарь, — удивленно прошептала я. — Мам, вы хотите сослать меня к волку, который убил неизвестно сколько сородичей ради власти?

— Не акцентируй внимание на плохом.

— А на чем еще? — я вскочила с постели и принялась расхаживать взад-вперед.

Мысли начали метаться в хаотичном порядке, и я не могла подобрать слов, чтобы воззвать к голосу разума родных. Хотелось просто закричать и потребовать не заставлять меня делать то, что я не хочу.

— Прекрати! — строгий голос пригвоздил меня к месту.

Голубые глаза Анны вспыхнули в темноте, она поднялась и показалась мне еще выше, чем была раньше.

— Мира, мы думаем исключительно о твоем благе. Тот волк — идеальная партия. Он силен и способен с меньшим числом союзников выиграть не одну битву. Я не назову и двух таких же глав кланов, которые ближе всего тебе по возрасту и готовы взять в жены девушку смешанных кровей.

Последними словами она будто дала мне пощечину. Но я вовсе не была виновата в том, какой родилась. Не человек и не волк, которой нигде не было места, в том числе в родительском доме.

— То есть он согласился, даже не увидев меня ни разу?

Оставалось только гадать, сколько родители выложили в виде приданого.

Глава 9

— Что, если они захотят заключить какой-то договор?

— Удивлюсь, если не захотят, — я глянул на часы.

Оставалось пятнадцать минут, и Ромка начал дергаться. Оснований опасаться чего-то у нас не было, но то, как мое доверенное лицо было решено “мариновать”, я отметил.

За все время, что мы здесь провели, в дом прибыло от силы еще пара машин, однако, никакого шума или хотя бы разговоров, как-то намекающих на присутствие в доме оборотней или людей, не было слышно.

— Они просто в своей пафосной манере тебе что-то предложат, так что не ссы. Сам ничего не подписывай, просто выслушай и потом перескажешь мне.

— Ну и хрень, — проворчал младший, одергивая на себе светлую рубашку. — Шмотки неудобные, да еще и якшаться с этими придурками.

— Потерпишь, — я взъерошил светлую шевелюру Ромки и проехался кулаком по скуле. — Что-то я не припомню, чтобы ты был таким изнеженным.

Ромка глянул исподлобья, приглаживая прическу, которую я ему испортил.

— Да я ж не в том смысле, — проворчал он. — Просто ощущение, что нам здесь не место. Тут слишком холодно, все такие высокомерные, что аж смотреть противно. Я бы лучше дома валялся с какой-нибудь горячей волчицей, а не с удавкой на шее ходил.

Вопреки словам Ромка ловко завязал галстук.

Конечно, я был с ним согласен, просто не озвучивал все свои мысли. Какой был бы из меня главарь, если бы я ходил и жаловался на судьбу, несправедливость, даже на то, что девки мне не дают.

— Что, не нашел, кого пощупать? — хмыкнул я, понимая основную причину недовольства Ромки. Вряд ли он сам слишком углублялся в мотивы поведения Одинцовых и их планы. Да ему и не нужно было.

— Нет.

— Просто ты еще неопытный и не умеешь с женщинами обращаться, — я скрестил руки на груди. — Не все они прыгают в койку, когда поманишь.

Указать на то, что братишка младше, было моей святой обязанностью.

В дверь постучали, и Ромка не успел ответить. Только усмехнулся, поняв, что я его специально поддел.

— Я пошел, — он провел ладонью по галстуку и вышел в коридор.

Пару секунд было слышно удаляющиеся шаги, а затем снова наступила тишина.

Возвращаться на выделенную мне койку по соседству с еще одним слугой или оставаться в комнате и тупо лежать я не собирался.

Меня магнитом тянуло на улицу. Хотелось выйти, обратиться и размять мышцы, пробежавшись по территории. Но так вести себя на этой земле было запрещено во избежание конфликтов, и чтобы не пугать людей. Как ни посмотри, все меньше поводов оставалось для того, чтобы задержаться здесь.

Я подошел к одному из больших окон, повернул ручку и аккуратно открыл, впустив холодный ночной воздух внутрь. Внутренний волк довольно оскалился. Перебраться из окна на улицу оказалось делом одной секунды. Я бесшумно приземлился на расчищенную от снега дорожку и тут же прижался спиной к стене. Совсем неподалеку слышались голоса. Сторожевые обходили особняк по периметру и действовать нужно было быстро.

Старая кладка кирпича и близкое расположение водосточной трубы позволили легко взобраться на этаж выше.

Я оказался на узкой открытой террасе с пустыми каменными вазами. Должно быть, их использовались для цветов в другое время года.

— Правда говорят, что ее собираются показывать как уродицу на ярмарке?

Я прислонился к стене, оказавшись в тени между окнами, и перестал дышать, прислушиваясь к голосам неспешно прогуливающихся людей. Такие охранники и сами легкая мишень, тем более, что они не смогли учуять мое присутствие.

— А я слышал, что она такая страшная и больная, что ее даже никому не покажут.

— Зачем тогда привезли?

— Кто знает. Вдруг это даже не хозяйская дочка? Говорят, настоящая давным-давно того, сгинула.

Я посмотрел вслед удаляющимся сплетникам и довольно усмехнулся. Чутье не подвело. Было в этом доме что-то интересное. Про ребенка Одинцовых не слышал разве что глухой, но и такому как-то бы да пересказали историю о рождении дитя смешанной крови.

Оборотни и люди вступали в связь время от времени, никто не оспаривал такое право, но до официального объединения и создания мира никто не производил потомства после случки. Они стали первыми, и это значительно подогрело интерес к странной семье, заключившей межвидовой брак и давшей потомство.

Заглянув в соседнее окно, я убедился, что мое предположение, будто на первом этаже комнаты хуже, не подтвердилось. Обстановка была примерно такая же, как у Ромки.

Воспользовавшись тем, что в комнате никого не было, я прошел дальше. Ничего интересного здесь оказаться не могло, да я и не собирался пробираться внутрь, создав тем самым конфликт с проживающим там оборотнем или человеком.

Я уже хотел спуститься обратно на землю, добравшись до противоположного конца террасы, когда в последнем окне заметил едва заметное движение.

Прижавшись лбом к стеклу, на подоконнике сидела блондиночка и таращилась в темноту сада перед домом с таким видом, будто он был ответом на какой-то важный вопрос.

Глава 10

Придумать достаточно вескую причину, как убедить какого-то дикаря, что нам не стоит заключать брак, мне так и не удалось. Разговоры, просьбы, даже мольбы вряд ли могли бы его убедить. Конечно, в голову лезли и мерзкие мысли о том, чтобы сделать себя непригодной для брака. Просто переспать с кем-то, но у меня от этой идеи мурашки бежали по телу.

Оставалось только надеяться, что утром картина как-то прояснится и я смогу узнать больше о волке, под которого меня попросту собрались подложить.

Уже сейчас я начала к нему испытывать далеко не самые приятные чувства. О своих родных старалась и вовсе не думать, чтобы не злиться попусту.

Вместо того, чтобы крушить комнату, разрывать в ярости подушки и разбрасывать все вокруг себя, я оставила включенным ночник на прикроватной тумбочке, тихо взобралась на подоконник, и прислонившись лбом к стеклу, на секунду прикрыла глаза.

От него исходил холод, пробегающий по телу колючими волнами и отвлекающий от происходящего.

Стук прокатился вибрацией по коже так неожиданно, что я вскрикнула и свалилась на пол.

— Больно, — потерла ушибленную задницу и решилась посмотреть в окно.

Снаружи на меня смотрела пара подсвеченных синих глаз, и первый момент паники быстро сменился радостью. Я действительно обрадовалась, снова увидев того мужчину, с которым уже дважды сталкивалась. Меня даже не смутила регулярность, с которой это происходило. Мы притягивались друг к другу будто два магнита.

От этого сравнения мои щеки залило такой яркой краской, что вряд ли это осталось без внимания. Я не собиралась представлять, как прижимаюсь к нему, но фантазию было уже не остановить.

Я тряхнула волосами, будто это могло мне помочь выбросить мысли из головы, выпрямилась и помахала мужчине за стеклом.

— Что вы здесь делаете? — я приблизилась к окну и выглянула наружу. Даже не заметила, что там есть терраса.

Мужчина что-то ответил, но я не расслышала ни звука.

— Простите, не слышу, — я указала на уши, а потом на окно.

Меня тут заперли как лягушонку в коробчонке, а теперь об этом узнал единственный, кто смотрел на меня не как на грязь под ногами. Возможно, если бы у меня на ошейнике висела бирка с именем, как у домашнего питомца, и все стало очевидно, его взгляд изменился бы.

Он посмотрел по сторонам, и я испугалась, что он уйдет. Мне хотелось поговорить с ним.

Я влезла на подоконник. Навалилась на ручку всем весом, над головой что-то хрустнуло, и рама открылась на проветривание.

— Получилось! — я вдохнула проникший в комнату морозный воздух и смогла увидеть лицо оборотня не через стекло.

Сейчас у меня появилась возможность рассмотреть его более детально.

Высокий лоб, четко очерченные темные брови, прямой нос, острые скулы и волевой подбородок. Набор для идеальной внешности, но он не напоминал классического красавца, скорее пирата, с которым хотелось сбежать.

В синих глазах отражался свет от лампы, придавая им зеленоватый оттенок.

Он тоже смотрел на меня не скрываясь, но я не почувствовала себя от этого глупо.

Наверно, он думал, что я волк. Тетя говорила, что иногда я пахну как волчица, но это скорее был какой-то сбой в организме. По анализам и по тому, что я не обращалась, было понятно, что это не так.

— Как тебя зовут? — глубокий бархатистый голос пробрался под кожу.

Я вздрогнула и облизнула пересохшие губы. Нельзя было говорить правду никому, но почему-то сейчас соврать было сложнее всего.

— Эмма.

— Ты уверена? — спросил оборотень, усмехнувшись.

Слова донеслись до меня будто издалека.

Я все еще цеплялась за ручку и поняла, что забывала выдыхать, глядя хищнику в лицо.

— Да. А вас?

— Давид.

— Подождите, пожалуйста. Я сейчас вернусь, — я сползла с подоконника, поправила бретельки сорочки и убежала в гардеробную. Схватила первую попавшуюся кофточку, а на обратном пути стянула с кровати баллончик, выданный Эдичкой.

— Готова к побегу? — он кивнул на мою руку, которую я спрятала в рукав, чтобы он не заметил баллончик.

Я на секунду растерялась. Его в шутку брошенные слова отозвались колющим волнением в груди.

— А вы заберете меня отсюда? — решила подыграть, в то же время прощупывая почву.

Волк усмехнулся и слегка наклонил голову на бок.

Я задержала дыхание, пока он медлил с ответом. Так откровенно предложить себя кому-то, выдавая отчаяние положения без лишних слов, было глупо. Я улыбнулась и сделала вид, что это всего лишь шутка.

— Вам что-то нужно? — решила перевести тему, раз никто не собирался похищать меня из спальни, как какую-то принцессу.

— Нет. Просто прогуливался неподалеку.

— Вы не похожи на того, кто ради развлечения гуляет по крыше.

— Я до нее еще не добрался, — хмыкнул волк. — А на кого же я по-твоему похож?

Глава 11

— Предки, что же я творю, — причитая шепотом, я металась по гардеробной, в поисках сапогов. Как назло, тут было множество туфель и босоножек не по сезону, словно мне следовало расхаживать исключительно в стенах дома.

Я открыла дверцы всех шкафов, накинула на плечи найденную короткую дубленку, а затем принялась выдвигать нижние ящики. Столько одежды, но ничего дельного, только легкие платья, сорочки и кофточки разной степени прозрачности.

— Бинго! — стоя на коленях, и дотянувшись до самого дальнего угла одного из ящиков, нащупала что-то подходящее.

Я вытащила на свет среднего размера коробку, и открыв крышку, достала то, что мне было нужно. Мягкие, короткие, зимние сапожки. Натянув их, глянула напоследок в зеркало, приложила руки к пылающим щекам и отчего-то улыбнулась.

Сердце бешено стучало в груди. Меня не покидало ощущение, будто я одна из прекрасных дев в старых балладах, которых похищали возлюбленные, и с которыми они виделись только тайком.

Но ждал меня не возлюбленный. Мне ничего не было известно о том, с кем я собиралась сбежать на прогулку. И я согласилась не в надежде на что-то романтическое. Казалось, что такой волк уж точно не ждет у подъезда волчицу с букетом цветов, а они сами падают к его ногам и в штабеля укладываются.

Я остановилась, взявшись за дверную ручку. Задумалась на секунду, не слишком ли это безрассудно. Но я и так всю жизнь просидела за закрытой дверью, тряслась от каждого взгляда в свою сторону. А сейчас меня ждал брак по расчету, и после этой новости все остальное казалось уже не таким страшным.

Я коснулась своего старого ошейника и оставив все сомнения за спиной, в гардеробной, набитой ненужными вещами, вернулась в комнату.

— Я не смогу выйти через дверь, — пришлось признаться Давиду. — Окно шире не откроется.

— Понял. Отойди.

Его пальцы пролезли в проем для проветривания, и на моих глазах превратились в большую, когтистую лапу в полуобороте. Он сдавил раму, механизм жалобно хрустнул под его натиском и окно открылось полностью. Я задохнулась от порыва холодного воздуха.

Осознание, что в действительности его ничуть не останавливала эта преграда, взволновало меня.

Давид протянул руку, снова принявшую человеческий вид.

— Идем.

— Да, — я посмотрела ему в глаза. Всего-то один шаг, но он оказался сложнее, чем я думала.

Я вложила руку в его ладонь, оказавшуюся теплой, почти горячей и уже через секунду стояла на террасе. Он вытянул меня наружу, будто я ничего не весила.

— Что дальше?

— Вверх или вниз? — спросил Давид.

Я осторожно подошла к краю террасы и посмотрела вниз. Даже по расчищенной дорожке виднелись две пары следов, вытоптанные охраной. Сталкиваться с ними мне точно не хотелось.

— Вверх, — выдохнула и закусила губу, чтобы не разулыбаться, как последняя идиотка.

Оборотень, несмотря на то, что мой выбор явно был сложнее, нисколько не смутился. Он довольно хмыкнул, чуть приподняв подбородок, и взял меня за руку.

— Чтобы ты не свалилась, — бросил он и потянул за собой в сторону от окна.

Мне казалось, что отсюда некуда идти, но оказавшись у края, оборотень указал на выступающую кирпичную кладку и водосточную трубу.

Над нами на третьем этаже располагался настоящий широкий переход между одной из остроконечных башен и основным зданием. Не помню, чтобы когда-то посещала башню, ничего, кроме проклятого коридора и не осталось в памяти. В самом верхнем окне горел свет.

— Хочу посмотреть, что там, — я указала на башню и повернулась к Давиду.

Почему-то каждую секунду я была готова к тому, что он скажет, что это глупая затея и уйдет, оставив меня одну.

— Я подсажу, если не боишься.

Признаться, от низкого, вибрирующего тембра, у меня сладко замирало в груди.

Я проглотила ответ, что страшнее было бы остаться в комнате, но зачем было вываливать это все на первого встречного?

— Держите меня, я не планирую падать отсюда.

— Можешь уже перестать обращаться ко мне на вы, — Давид сложил руки лодочкой, присел, и я осторожно положила руку на его плечо, чтобы удержать равновесие.

— Простите, — я прикусила язык, улыбнулась и посмотрела на него сверху вниз. — И за это тоже.

— Расслабься, красотка. Я никому не расскажу, — он подтолкнул меня так легко, что я едва не закричала. Вцепилась в холодные камни руками в испуге, что оборотень отпустит, но он держал.

— Сможешь подтянуться?

— Нет, — я шмыгнула носом, понимая, что мужчина может заглянуть под сорочку.

— Тогда держись крепче, Эмма.

Давид поднял меня выше, я поставила одну ногу на крепление трубы, второй нащупала подходящей неровности кирпич, и смогла забраться выше. Ветер здесь оказался еще сильнее, он трепал мои волосы из стороны в сторону, жалил за открытые участки кожи, но дышать было легче. Я напрягла руки и приложила все имеющиеся силы. Мне удалось немного подтянуться, и вцепившись в край ограждения, я весьма неграциозно перелезла через него.

Глава 12

Я схватил девчонку за хрупкие плечи и толкнул себе за спину, когда глава клана кинулась в ее сторону.

Волчицу держали двое, Ромка маячил за их спинами, не вмешиваясь, и я не спешил лезть на рожон. Мое инкогнито все еще не было раскрыто, в отличие от мелкой врушки. Я кожей чувствовал, как она тряслась, прижавшись ко мне, и защитить такую хрупкую девчонку хотелось на одних только инстинктах. Попадись она в лапы разъяренной оборотнессы, не осталось бы и мокрого места.

— Анна Павловна, придите в себя! — выкрикнул парень с надменной физиономией. Сейчас он покраснел от натуги, а прилизанные патлы встопорщились.

— В чем проблема?

После моего вопроса стало немного менее суетливо.

Волчица перестала скалиться, муж и прихвостень ее отпустили. Она тряхнула волосами и подошла ко мне, высоко держа голову. Глаза горели, но я не отводил взгляд, прятать силу не было никакого смысла. Она пыталась надавить ментально, но вызвала лишь небольшое раздражение, от которого захотелось фыркнуть.

— Ты кто такой? — практически выплюнула волчица.

— Анна Павловна, это слуга Романа Олеговича, сопровождает его здесь и защищает, — отчитался прилизанный.

Я чуть не хохотнул. Одного взгляда на Ромку хватало, чтобы понять, ему точно не нужен защитник.

— Ясно, — процедила Анна. — Тогда разбираться с ним будет хозяин. Мира!

Девчонка выглянула из-за моей спины и вышла еле-еле шевеля ногами, даже жалко стало такую слабую в подобном окружении.

— Мам, это я попросила Давида выйти со мной на прогулку. Не злись.

Я глянул на девчонку еще раз.

Эта мелкая врушка поступила правильно, что не назвалась настоящим именем, но оно бы мне ничего и не дало, а вот статус... Теперь я знал, что на символе мира с людьми простые белые трусишки. И имя-то выбрали как удачно. Мирослава. Позерство у Одинцовых было в крови.

Никаких уродств, дефектов, только широко распахнутые доверчивые глаза и сладковатый запах. О здоровье нельзя было сказать на первый взгляд, но она не пахла болезнью, а красные щечки выглядели очень даже привлекательно.

— Давида? — прошипела волчица и тут же умолкла, скривив губы.

Осмотрела меня сверху вниз и обратно, повернулась к Ромке:

— Вы должны наказать его как полагается. Никто посторонний не имеет права даже разговаривать с нашей дочерью, круг ее общения строго ограничен! Ваш волк должен подписать документ о неразглашении.

— Подпишем, — пожал плечами Ромка. — Все ведь хорошо. Похоже, что они просто… — он вытаращил на меня глаза.

— Гуляли, — закончил я. — Поверьте, со мной Мирославе ничего не угрожало.

— Ну конечно, — хмыкнула волчица. — Для тебя она Мирослава Денисовна.

Волчица сцапала Миру за шкирку и потащила прочь. Я посмотрел вслед семенящей мелкими шажками девчонке, в последний раз глянув на голые ножки, выглядывающие из-под сорочки, и подавил в себе желание вырвать ее из лап матери.

Девчонка оглянулась и я кивнул ей, будто хотел этим сказать, что все будет хорошо.

— Мы тоже пойдем, надо позвонить главному, сообщить новости, — кивнул мне Ромка.

Отец Мирославы и глава клана по совместительству, после того как отпустил жену, флегматично стоял и ждал завершения спектакля.

Расшаркиваться и ждать от них дальнейших действий не было смысла. Вернулись в комнату молча. Ромка держал в руках несколько папок для бумаг и распечатки.

— Я думал она кого-нибудь порвет, — признался Ромка, как только за нами закрылась дверь. — С нами бы точно не справилась, но взбесилась и правда на пустом месте, будто ее дочка сорвалась с цепи и убежала.

Вспомнил, что пришлось сломать окно в комнате Миры, чтобы ей вообще удалось выйти. Ограниченный круг общения? Да ее попросту держали в заточении.

Я взял со столика графин, открыл и понюхал содержимое. Аромат дубовой бочки и меда проник в ноздри, раздражая слизистую. Плеснул немного в стакан и залпом выпил, чтобы немного прийти в себя.

— Мира, Мира, — пробормотал, прокатывая имя на языке вместе с еще одной порцией алкоголя.

Ромка грохнул на стол передо мной папки и тоже плеснул себе, но пить в последний момент передумал.

— Как ты умудрился выкрасть их дочь и заставить ее тащиться на крышу? Там была лестница?

— Вышел прогуляться и наткнулся на нее. Сидела грустила у окошка, а мне было скучно, — ответил другу и сел, вытянув вперед ноги. — Совпадение.

По крайней мере я был в этом уверен. Подстроить нашу встречу в первый и второй раз было возможно, но уж точно не в третий. Эта мелкая хорошенькая проказница то и дело попадалась на глаза, и я не сказать, что был этому против.

— Может и так, подумаешь еще раз, после того, что я тебе расскажу.

Ромка открыл первую папку и подал мне.

— Брачный договор, — я посмотрел на друга и тот развел руками.

— Хотят получить тебя в зятья.

— С этой дочерью? — задал скорее риторический вопрос, имя Миры в договоре фигурировало.

Глава 13

— Допрыгалась! Уму непостижимо, подвергнуть свою жизнь такому риску!

Я едва не упала, когда мама втолкнула меня в комнату. Анна открыла рот, чтобы продолжить ругать меня, но увидела сломанную оконную раму.

— Мира, а это еще что такое? Что это, я тебя спрашиваю?

Анна подошла к окну и уставилась на меня.

— Окно, — я не смогла скрыть в голосе обиду.

Меня приволокли сюда как котенка, напрудившего на новом ковре, а при мысли, что Давид видел мой позор, под ребрами неприятно кололо. А еще он узнал, что я соврала. Хотелось одновременно и оправдаться и больше никогда не попадаться ему на глаза. И этот диссонанс сбивал с толку. Меня не это должно было волновать, но почему-то было именно так.

— Ты как течная сука сбежала с мужчиной! Если бы этот волк оказался не из клана твоего жениха, то неизвестно, что могло бы случиться!

— Это какая-то ошибка, — я попыталась возразить, но Анна так зыркнула на меня, что желание спорить отпало.

Похоже, она видела во мне только обязанного беспрекословно подчиняться ребенка, и ничего более.

— Я в таких вещах не ошибаюсь, — цокнула языком матушка и подошла, снова собираясь схватить меня за шкирку, но я дернулась, уйдя от касания.

— Сама пойду, не таскай меня так, пожалуйста.

— Будешь сама ходить, когда не будешь нарушать правила. Ты хоть представляешь, что этот волк мог с тобой сделать? — Не унималась Анна. — Ты могла уже лежать на земле, случайно оступившись на крыше.

От меня не скользнуло, как она подчеркнула слова, и пришлось прикусить язык, чтобы не возразить. Я не сомневалась, что Давид не сделал бы мне ничего плохого. Он держал крепко и защитил от матери.

Обхватив себя руками, я молча поплелась за Анной.

Мы оказались на третьем этаже, и новая комната значительно уступала по размерам предыдущей. Односпальная кровать, простой шкаф, без намека на гардероб, и никакой ванной комнаты. Но что оказалось еще более странным — в комнате не было окон.

— Мира, все это для твоего блага, — стоя в дверном проеме, заявила мама. — Ты сама себе навредить можешь, не осознавая этого. Пока не окажешься под защитой мужа, я усилю твою охрану.

Я села на край жесткой постели и сцепила руки в замок, молча выслушивая про благие намерения. Протест, который до того едва ощущался в груди, начал бурлить и клубиться, растекаясь по венам. Все во мне противилось этой клетке, хоть роскошной, хоть показательно-ограниченной. Но изменить что-то прямо сейчас я могла еще меньше, чем пару часов назад.

— Анна Павловна, — из коридора послышались торопливые шаги и вскоре показался Эдичка. — Роман передал сообщение от главы.

Анна щелкнула пальцами, подгоняя его говорить.

— Он согласен, но не совсем.

— Как это понимать? У него что, нет мозгов?

— Он хочет, чтобы Мирослава приехала погостить и не исключает, что со свитой. Не отказывается, но хочет сначала познакомиться, и просит прислать ее как можно скорее.

У меня похолодели руки. Прислать.

— Мам, — подала голос, еще не зная толком, что именно хочу сказать. — Я никуда не поеду.

— Придется отменить часть мероприятий на балу, — задумчиво проговорила Анна, потерев подбородок и не обращая на мои слова внимания. — Без Миры в них не будет смысла. Условия не то, чтобы странные. Хочет убедиться в ее непорочности и узнать поближе. Это даже естественно.

— Вы правы, но что на счет свиты? Думаю, это будет лишним.

— Согласна, они могут навредить ей и все усугубить. Поедешь только ты.

— Я НЕ ХОЧУ! — сжав кулаки, я вскочила с кровати и выкрикнула во все горло.

Даже дышать стало легче, будто наконец-то пропал ком в горле. Я сморгнула выступившие слезы и уставилась на маму и Эдичку, только сейчас обративших на меня внимание.

— Выспись, дорогая. Утром отправишься к жениху.

Матушка закрыла дверь и вслед за этим раздался звук поворачиваемого ключа, потом звякнуло что-то металлическое.

— Сторожи здесь всю ночь, ни шагу от нее.

Я все еще стояла как оглушенная. Не смогла даже слова вставить, не говоря уже об аргументах.

Слова о непорочности заставили поежиться, будто от холода. Одна прогулка, которая должна была развеять тоску, навлекла последствия, которые только усугубили положение. У меня не осталось времени, чтобы строить хитроумные планы или обдумать побег. Эдичка стоял под дверью, а утром меня собирались отправить в лапы какому-то волку.

Я улеглась в одежде на постель и уставилась на дверь, в просвет под которой было видно тень от ног тюремщика. Думала, что не смогу уснуть, но потрясений всего за один день оказалось так много, что не заметила, как отключилась, а уже через минуту меня разбудил ласковый голос Жени.

— Мирочка, просыпайся.

— Жень, еще немного, — я улыбнулась, шаря рядом в поисках Жорика, но кота не оказалось на привычном месте.

— Вставая, родная. Пора отправиться к жениху.

Глава 14

Когда на водительское сиденье запрыгнул Эдик, все три автомобиля тронулись с места.

Я проводила взглядом внедорожники, отправившиеся в противоположную от нас сторону и задумалась, сколько девушек уже играли мою роль ранее? Я даже лиц их толком не рассмотрела.

Столько недосказанности, которую много лет хотелось развеять, а закончилось катастрофически-короткое пребывание в доме родителей каким-то балаганом и новыми интригами.

Хотелось верить, что они действуют из блага, но сложно было внушать себе что-то позитивное, пока меня везли едва одетую на встречу с будущим мужем.

Когда из вида скрылся особняк, я перелезла на переднее сиденье.

— Эй, что что творишь! — возмутился Эдичка и попытался толкнуть обратно, но я уже пристегнулась. — Ты должна сидеть сзади.

— А ты собираешься мне всю дорогу указывать, что делать? В туалет тоже по расписанию?

Оборотень насупился и уставился на дорогу.

Сложно было поверить, что меня отправили только с ним, но злиться на Эдика было проще. Кроме того, он не долго делал вид, что горд своим поручением.

— Вообще-то у нас нет времени, чтобы останавливаться каждые двадцать километров для справления нужды.

Я проглотила шутку про частое мочеиспускание и отвернулась к окну.

— Кстати, ты знала, что на севере первую брачную ночь проводят в полуформе?

— Кто рассказал тебе такие басни?

— Все знают.

Самодовольство в голосе оборотня мне не понравилось. Он будто хотел показать свое превосходство, живя всю жизнь в клане и зная все сплетни.

— А тебя практически подкладывают под главу клана, вряд ли он станет церемониться с той, кому ему навязали с угрозами.

— Какими еще угрозами?

Этому прилизанному зазнайке выдавали все самые важные тайны, а меня целовали в макушку как капризного ребенка и с улыбкой отправляли на растерзание какому-то варвару. От одной только этой мысли кровь стыла в жилах и хотелось кричать.

— Ну, — довольный тем, что удалось меня задеть, протянул Эдичка. — Ты ж бракованная. Никто не захотел брать в жены, а новому главе клана нужны бабки. Вот тебя и взяли. После вчерашнего, молись предкам, чтобы тебя не встретили с плетями. А то вдруг доверенное лицо разболтало, как ты с каким-то отребьем на свиданку ходила.

Об этом я не подумала. Все мысли были сосредоточены на том, как неловко получилось перед Давидом, а затем матушка наговорила… Но я и представить не могла, что главе донесут и выставят в непригодном свете мое поведение.

Скинув туфли, я забралась на сиденье с ногами и уткнулась в колени. Ничего хорошего меня и так впереди не ждало. Оторвана от дома, среди недружелюбно настроенных оборотней, а если еще и жениху доложат… Я поежилась, а потом внезапно вспомнила, как матушка говорила о непорочности.

Клан моей семьи нельзя было назвать ни по каким показателям бедствующим, поэтому помолвка не походила на отчаянное спасение большинства принесением в жертву агнца. Возможно, они правда хотели защитить меня и нашли подходящего кандидата, но это предположение было таким хрупким, что верить в него было практически невозможно.

Я посмотрела на Эдика и передернула плечами от отвращения. Как бы не пыталась, не могла представить, что этот зазнайка согласится мне помочь, тем более с тем, чтобы избавиться от такой привлекательной для жениха “непорочности”. Меня снова передернуло, и оборотень это заметил.

— Тебе холодно что ли? Печка и так работает.

— Нет, представила тебя голым, — огрызнулась, чтобы он не приставал с дальнейшими разговорами, но прогадала.

— Я в отличной форме, так что можешь фантазировать обо мне сколько влезет, пока тебя будет драть муж, — протянул Эдичка, показывая свою истинную личину. Не старательного послушного помощника при моих родителях, а скользкого слизняка с раздутым самомнением. Но мне сейчас был на руку и такой попутчик.

— Упасите предки, — я подняла ладони, показывая, что не вру.

— Можешь не пытаться вывести меня на эмоции, я не сорвусь. А ты наконец-то уберешься подальше в захолустье и не будешь мешать.

Я сжала кулаки, вдавливая ногти в ладони, и заставляя себя не реагировать так же глупо, как это сделал Эдичка.

— Чем же я тебе мешала, интересно знать? Комнату любимую отобрала? Так это твои платьица и туфли висели в гардеробе?

Рядом раздался скрип зубов, и я, довольная, отвернулась к окну. Занесенные белым снегом деревья и грязь на трассе — вот и весь непрекращающийся пейзаж.

Несмотря на все уговоры и последующие угрозы, мы не остановились до самого вечера.

Когда мы остановились в каком-то захолустном мотеле на окраине, я пожалела, что мы не летели на самолете. Глупо с моей стороны было желать ускорить встречу с главой клана и отрезать себе пути отступления. Но это было лучше, чем трястись по дороге с мерзким оборотнем.

Я выбралась из автомобиля на занесенную снегом парковку и потянулась, разминая затекшие мышцы.

— Быстро внутрь, — рыкнул на меня Эдик. — Нечего тут всем показывать свое тело.