Наказана с наслаждением

Глава 1

Холод разбудил меня раньше, чем страх.

Не тот холод, что ползет от окна в зимние ночи, заставляя кутаться в одеяло. Этот был другим — плотным, осязаемым, магическим. Кожа покрылась мурашками, дыхание перехватило, и я открыла глаза, уже зная, что не одна.

В углу, у окна, стояла тень.

Нет. Не тень. Человек.

Высокий — слишком высокий для обычного мужчины, плечи широкие, силуэт четкий даже в полутьме. Лунный свет скользил по темным волосам, выхватывал резкую линию скул, терялся в глубине глаз, в которых не было ничего, кроме бездонной черноты.
Красив и смертоносен.

Он смотрел на меня. Просто стоял и смотрел, не двигаясь, не дыша, будто изваяние из камня и льда.

Инстинкт сработал быстрее мысли. Рука метнулась под подушку, пальцы сомкнулись на рукояти кинжала, мышцы напряглись для броска — и в ту же секунду он двинулся.

Так быстро, что я даже не успела проследить. Один миг — он в углу. Следующий — надо мной, его рука на моем запястье, железная хватка, от которой кости скрипят, а кинжал вылетает из пальцев и падает куда-то на пол с глухим стуком.

Я дернулась, попыталась вырваться, но он развернул меня, швырнул к стене так легко, будто я весила не больше тряпичной куклы. Спина ударилась о холодный камень, воздух выбило из легких, а его ладонь легла мне на горло — не сжимая, только удерживая, напоминая, как легко могла бы сжаться.

— Тихо, — сказал он негромко, и его голос прозвучал так, будто в нем смешались бархат и битое стекло. — Не кричи. Не вырывайся. Не трать силы на то, что не сработает.

Я застыла. Не потому, что испугалась — страх пришел позже, скользнув по позвоночнику ледяным пальцем, когда я поняла, кто стоит передо мной. А потому, что тело, умное и привыкшее слушать инстинкты, уловило то, что разум еще отказывался принимать.

Опасность. Смертельная, абсолютная опасность.

Он стоял слишком близко. Я чувствовала холод, исходящий от него, ощущала запах — дым, камень, что-то древнее и чужое, что заставляло сердце биться быстрее. Его глаза не отражали лунного света. Они поглощали его, будто внутри была пустота, голодная и бесконечная.

— Кто ты? — голос вырвался хриплый, непослушный, и я сглотнула, чувствуя, как его большой палец ложится на яремную вену, легко, почти ласково. — Что тебе нужно?

Он не ответил сразу. Просто смотрел, изучал мое лицо, будто искал что-то конкретное, и от этого взгляда хотелось сжаться, спрятаться, но спрятаться было некуда.

— Я Кьяртан Пепельный, — произнес он наконец, и мир качнулся, поплыл, потому что это имя я знала. Все охотники его знали. — Ты убила моего брата.

Сердце ухнуло вниз, провалилось куда-то в область живота, где скрутилось тугим ледяным узлом.

Нет.

Не может быть.

Дракон, которого я убила три недели назад, сжег деревню Кривые сучья до основания. Двенадцать человек мертвы, двадцать восемь ранены, половина с ожогами, от которых не оправятся никогда. Я выслеживала его пять дней, заманила в ущелье, где его крылья ничего не значили, и вогнала копье ему в горло, когда он, оглушенный обвалом, не мог увернуться.

Герой. Меня назвали героем. Героиней.
Орден охотников повесил мне на шею серебряный знак отличия. Городской совет выплатил награду. Таверна «Гарпия» объявила, что неделю буду пить бесплатно.

А теперь передо мной стоял его брат.

— Он… — я сглотнула, заставила себя не отводить взгляд, хотя каждая клетка тела кричала, чтобы я отвернулась, закрылась, сделала хоть что-то. — Он убивал людей. Сжигал дома. Я всего лишь…

— Всего лишь выполняла работу, — закончил Кьяртан, и его голос не изменился, остался таким же ровным, холодным. — Я знаю. Он был безумен. Последние сто лет разум покидал его, и я не мог остановить это. Но он был моим братом. И теперь я пришел за тем, что мне причитается.

Его рука скользнула с моего горла — медленно, будто нехотя, пальцы провели по ключице, задержались на плече. Не больно. Почти нежно. От этого было страшнее.

— Месть, — прошептала я, и губы онемели, язык не слушался. — Ты пришел за местью.

— Нет.

Он наклонился ближе, и я увидела детали, которые раньше терялись в полутьме. Шрам, тонкий и бледный, пересекающий левую скулу. Жесткую линию рта, в которой не было ни капли мягкости. Руки — сильные, жилистые, пальцы длинные, на костяшках старые отметины от боев.

— Месть слишком проста, — продолжил он тихо, и его дыхание коснулось моего лица, теплое, в отличие от остального. — Слишком быстра. Ты умрешь, я почувствую удовлетворение на несколько мгновений, а потом оно пройдет, и ничего не изменится. Нет. Я хочу большего.

Пауза затянулась, тяжелая, как свинцовое одеяло. Я пыталась дышать ровно, пыталась думать, искать выход, но мысли разбегались, натыкаясь на глухую стену паники.

Драконы не прощают.

Драконы не забывают.

Я мертва.

— Десять лет, — сказал Кьяртан, и его голос стал еще тише, почти интимным. — Десять лет рабства. Ты будешь принадлежать мне. Делать то, что я скажу. Быть там, где я прикажу. Жить для того, чтобы искупить его смерть каждым своим вдохом.

Я открыла рот, но звука не последовало. Разум отказывался обрабатывать слова, складывать их в осмысленное целое.

Десять лет.

Рабство.

Нет.

— Или, — продолжил он, и его пальцы сжались на моем плече, удерживая на месте, хотя я и так не могла пошевелиться, — смерть сейчас. Быстрая, почти безболезненная, обещаю. Ты выбираешь.

Воздух застрял где-то в груди, не мог пройти дальше. Я смотрела на него, на эти бездонные глаза, в которых не было ничего человеческого, и понимала — он не шутит. Не блефует. Говорит именно то, что имеет в виду.

Но он еще не закончил.

— Только учти, — добавил Кьяртан, наклоняясь так близко, что его губы почти касались моего уха, — если откажешься от рабства и выберешь смерть… я навещу твою сестру. Маленькую Элси. Калека, как я слышал. Где она сейчас, в этом доме, где-то за стеной, а, охотница?