Наложница для советника, или Любовь в сердце пустыни

Глава 1.1: Такого не должно было случиться

Я всегда относилась к наложницам с презрением: даже представлять противно, на что они готовы ради того, чтобы услужить своему господину! И уж точно подумать не могла, что однажды мне придется стать одной из них. Разве может такая судьба ожидать Селесту Орвил, дочь из древнего знатного рода? Увы, скоро мне пришлось столкнуться с неизбежностью.

Я потерла руки, саднящие от железных кандалов, и в очередной раз оглядела скудную обстановку. Меня бросили в клетку, словно какое-то животное! Подземелье, в котором находилась моя камера, было темным, но зато, к счастью, сухим: все-таки Кромленс находится посреди пустыни, так что здесь не так-то просто скопиться влаге. Вокруг было достаточно чисто, на каменном полу лежало немного соломы, а главное — в моей камере находилась кровать, чего не скажешь о об остальных. Конечно, простая деревянная койка — совсем не то, к чему я привыкла — но все же лучше, чем совсем ничего. Камеры вокруг были пустые, и гнетущая тишина действовала мне на нервы. Почему так не повезло именно мне?!

Я поплотнее закуталась в одеяло, которое нашла здесь. Ночи в этом южном городе холодные, не то, что в столичном Фальтере... А вот дни наоборот — нестерпимо жаркие, так что при свете дня я редко покидала семейное поместье.

Мы переехали в Кромленс из столицы около года назад, поэтому я до сих пор не могла привыкнуть к новому климату. Мой отец занимался торговлей, и, заключив здесь выгодное сотрудничество, перевез сюда всю семью: меня, моего младшего брата и нашу маму. Конечно, я не хотела переезжать. Кто в здравом уме захочет сменить блеск праздничных вечеров Фальтера, куда все дамы приходили в потрясающе красивых нарядах, на жизнь в захолустье посреди пустыни? Однако отец не пожелал слушать моих возражений, так что мне пришлось смириться. Вскоре я даже смогла найти в этом хоть какой-то плюс: по крайней мере, здесь отец перестал искать мне жениха. Неудивительно, нельзя же выдавать дочь из уважаемой семьи замуж за одного из безродных торговцев, которыми полнится Кромленс! Аристократии из Фальтера не пристало связываться с простолюдинами.

Так я думала раньше. А вот сейчас всерьез пожалела о том, что у меня нет жениха... Согласно законам этого города, где главенствовали мужчины, после смерти отца жених был бы вынужден заступиться за меня, и я смогла бы избежать этого позора.

От тяжелых мыслей меня отвлек шум шагов. Вскинув голову, я заметила огонек факела, который сжимал грузный мужчина с тонкими завитыми усиками. Он остановился около моей двери, покопался в связке ключей, и, подобрав нужный, отпер дверцу камеры.

— На выход, — пробасил он.

Я замерла. Не думала, что все произойдет так скоро. Медленно встав, я покорно вышла наружу, позвякивая цепями. Сейчас я уже поняла: сопротивляться бесполезно, об этом хорошо напоминали полученные синяки. Они болели при каждом движении. Днем, когда эти люди явились в мой дом, я попыталась объяснить им, кто я такая, но они избили меня, не придав значения моим речам. В этих краях слова женщины ничего не значат.

— Эй, — окликнул он меня, и от звука его громкого голоса я содрогнулась, – одеяло оставь.

Он вырвал грязный кусок ткани из моих рук и небрежно бросил обратно на кровать. Я ощутила, как холод огладил мои плечи, и поежилась.

Мужчина подтолкнул меня к выходу, и я едва не споткнулась о ступеньку. Сколько это будет продолжаться? Мне казалось, что все происходит не со мной... Будто бы я попала в какой-то сон, кошмар, который никак не может закончиться. Еще вчера я беззаботно проснулась в своей мягкой постели с балдахином в нашем уютном поместье, а сейчас... Я украдкой ущипнула себя за руку, надеясь проснуться. Но нет, вокруг ничего не изменилось.

Глава 1.2

Когда мы вышли на улицу, то оказалось, что уже сгустились сумерки. В подземелье не было окон, так что я потеряла счет времени. Было неожиданно обнаружить, что вечер наступил так скоро. Обычно в это время мы всей семьей сидели на террасе перед домом и ужинали. Вокруг шелестел тропический сад, а слуги приносили потрясающе вкусные блюда, сделанные поваром, которого мы специально привезли из Фальтера. Моя мать с самого начала невзлюбила местную пищу, и в этом я ее поддерживала: здесь использовали слишком много острых приправ, на которые у меня оказалась аллергия. В животе громко заурчало, напоминая о том, что я ничего не ела со вчерашнего дня.

Мы шли по двору, который со всех сторон окружали низкие домики из белого камня. Было холодно, и в своем легком домашнем платье я быстро продрогла. Основные улицы Кромленса обычно обогревались магическими фонарями, однако здесь ни одного из них не было. Видимо, я оказалась на окраинах. Или же владелец этих зданий посчитал их обогрев пустыми растратами.

Мужчина подвел меня к закрытому экипажу, в который был запряжен мул, и обратился к кучеру:

— Вот, господин Ивори сказал, что за эту можно будет много выручить. Ты уж пригляди за ней, доставь на рынок в лучшем виде!

Кучер выглядел неприглядно: чрезвычайно худой, в длинной белой одежде, на подоле которой были заметны разводы грязи. Его лицо имело какое-то хитрое выражение, маленькие темные глаза были прищурены, а большой рот искривился в сальной ухмылке, когда он смерил меня изучающим взглядом.

— Да брось, ну неужели нельзя позабавиться с ней перед тем, как отдавать господам? — развязно произнес кучер. — Никто и не узнает!

— Сделаешь с ней хоть что-то — господин с тебя три шкуры спустит! — мой конвоир пришел в ярость. — Девка из благородных, следовательно, невинная. Неместная, ты зенки-то разуй! Кожа нежная и бледная, глаза серые, волосы светлые и ухоженные. Да за такую любой даст в несколько раз больше, чем господин Ивори зарабатывает за целый месяц!

Столь откровенное описание моих преимуществ вогнало меня в краску. Особенно предположительная цена. Как он смеет обсуждать меня, словно какую-то лошадь на рынке?

Меж тем кучер разочарованно цокнул языком и отвернулся с деланным равнодушием.

— Сажай, — пробурчал он.

Толстяк втолкнул меня в экипаж, и я невольно порадовалась тому, что тот оказался закрытым, а небольшие окошки были затемнены полупрозрачными занавесками. По крайней мере, пока меня повезут по улицам, никто не увидит моего лица. Дверь с громким стуком захлопнулась за моей спиной, снаружи звякнула защелка. Как будто я могла бы сбежать из экипажа, едущего на полном ходу…

Мы тронулись, и совсем скоро я ощутила подкатывающую к горлу тошноту. Голод смешался с волнением, а в экипаже было невообразимо душно: и окна не открывались, так что я ничего не могла поделать.

Глава 1.3

Раньше я бы непременно начала с интересом разглядывать проносящиеся снаружи улицы, но сейчас могла думать лишь о том, как бы экипаж побыстрее остановился. Мысли хаотично скакали между событиями сегодняшнего утра и тем, что меня ожидало в будущем, и сосредоточиться на чем-то было трудно.

Когда мы наконец приехали, и дверь экипажа отперли с той стороны, я буквально вывалилась наружу. Прикрыла глаза и начала глубоко втягивать прохладный ночной воздух, радуясь, что тошнота наконец начала отступать.

— Эй, ты чего? — услышала я взволнованный голос кучера.

В неискренности его волнения я ничуть не сомневалась: наверняка думает лишь о том, как бы не испортить товар.

Пока я была погружена в свои мысли, он тронул меня за руку, и я дернула плечом.

— Сама пойду, — тихо, но настойчиво сказала я. Во мне еще осталась гордость.

— Как пожелаете, "госпожа". — ухмыльнулся кучер.

Я наконец открыла глаза, и меня захватил круговорот красок.

Разумеется, я и раньше слышала о Рынке Тысячи Желаний: так назывался огромный район Кромленса, в котором можно было найти все, чего пожелает душа. Дорогие увеселительные заведения на любой вкус, множество торговцев, предлагающих самые удивительные курительные смеси и другие запрещенные травы... а также легендарные торги, где продавали самых лучших наложниц.

Я очутилась на широкой улице, освещенной красными фонарями. Вокруг меня было множество людей — в основном, конечно, это были состоятельные мужчины Кромленса, но встречались и моряки, и даже какие-то путешественники. Все они были довольны, радостно смеялись и в их глазах горел восторг. Одна я выглядела здесь неуместно: растерянная, в грязном платье и с закованными в кандалы запястьями.

— Идем. — кучер ткнул меня в спину, выводя из оцепенения. — Надо подготовить тебя к продаже.

Я послушно двинулась в указанную сторону. Некоторые мужчины, проходящие мимо, с любопытством глазели на меня: в глазах одних я различила сочувствие, в глазах других — желание. Они все знали, куда меня ведут — цепи на моих руках не оставляли сомнений в том, каков мой нынешний статус. Это было невыносимо.

Отчаяние и унижение всколыхнуло в моей голове мысль о том, что это последний момент, подходящий для побега: столько народу вокруг, а меня сопровождает лишь один конвоир!

Дождавшись, пока он засмотрится на богатый прилавок с яркими драгоценными камнями, я резко дернулась вправо, прочь от него, и побежала. Теперь осталось только затеряться среди людей... Сердце бешено колотилось, но пока мне удавалось уворачиваться в толпе, ни с кем не сталкиваясь. Некоторые оборачивались мне вслед, однако никто не пытался поймать. Позади я услышала крики кучера, который ринулся за мной в погоню.

Я уже заметила спасительную боковую улочку, в темноте которой я могла бы скрыться с глаз, как вдруг кто-то схватил меня за руку, больно дернув. Я взвизгнула от неожиданности. На глазах выступили слезы.

— Далеко собралась? — раздался надо мной мягкий бархатистый голос.

Я подняла глаза и увидела высокого мускулистого мужчину, одетого в просторные одежды из самого дорогого шелка в этих краях. Белая рубашка на его груди была небрежно распахнута, благодаря чему мне открывался потрясающий обзор на его широкую загорелую грудь и идеальные кубики пресса. Я невольно приоткрыла рот — впервые видела настолько бесстыдное зрелище, — и такая реакция явно позабавила моего пленителя.

— Не стоит так пристально смотреть, я и сам знаю, что неповторим, — самодовольно произнес он.

Глава 1.4

Только теперь я подняла взгляд на его лицо: он был выше меня на голову. Незнакомец запустил длинные пальцы свободной руки в свои короткие чуть кудрявые волосы цвета воронова крыла и взлохматил их, создавая элегантный беспорядок. У него были четко очерченные мужественные черты лица, нос с небольшой горбинкой и тонкие чувственные губы, которые сейчас были растянуты в надменной улыбке. Однако больше всего меня потрясли его пронзительные зеленые глаза цвета нефрита: они были так глубоки, что затягивали и не позволяли от них оторваться.

— Неплохо выглядишь, — мужчина внезапно отпустил мою руку и, схватив за подбородок, покрутил мою голову, оценивая.

Я вспыхнула и собиралась возмутиться, но именно в этот момент к нам подоспел мой конвоир.

— Господин! Спасибо вам. — он принялся кланяться мужчине, который меня поймал.

— Внимательнее следи за товаром, — отозвался незнакомец, передавая тому мою цепь. —Надеюсь, такого больше не повторится.

— Разумеется. — кучер дернул меня к себе, и я едва удержалась на ногах.

В то же мгновение, к моему удивлению, незнакомый мужчина подскочил к конвоиру и схватил того за тунику на груди.

— И обращайся с ней бережно! — он со злостью посмотрел на сжавшегося от ужаса кучера. — Иначе господин Ивори непременно узнает о том, что здесь произошло.

Слуга поспешно закивал.

— Можешь идти, - махнул рукой незнакомец, отпуская его, а затем перевел взгляд на меня и сощурился. — До скорой встречи, птичка.

Я покорно последовала за кучером, пребывая в некотором оцепенении. Встречу с этим незнакомцем я запомню надолго... Он единственный, кто хоть как-то заступился за меня с того момента, как отца не стало.

Остаток пути по рынку я запомнила смутно: шла, опустив глаза. Чужие взгляды кололи.

В конце концов кучер втолкнул меня в какую-то неприметную дверь. Внутри оказалось небольшое помещение, от которого отходили несколько коридоров. Стены были темно-красного цвета, всего несколько свечей озаряли комнату дрожащими огоньками. Пахло чем-то сладковато-приторным, и запах настолько раздражал обоняние, что я чихнула. Что это за притон? Неужели именно здесь они собираются меня оставить? Или, быть может, кучер все-таки решил ослушаться приказа своего напарника и позабавиться со мной?

— Малика! Тут новенькая, — позвал кучер, и его голос будто увяз в дымной поволоке коридора.

Однако спустя десяток секунд раздалось кряхтение, смешанное с шорохом длинных юбок, и откуда-то появилась невысокая сутулая старуха.

— Ого. — присвистнула она, оценив меня одним взглядом. — Гляжу, господину Ивори в этот раз сильно повезло. И откуда такой улов? Беглянка какая-то?

— Да нет. — мотнул головой мой тюремщик, отдавая ей ключ от цепей. — За долги семьи к нам попала. Ничего у нее не осталось.

Его слова вызвали во мне очередной приступ глухой боли. Еще вчера у меня было все, а теперь...

— Что ж, вот и поделом всем этим богачам. — сплюнула Малика. — А ты можешь идти, мы тут уж сами разберемся.

Кивнув, кучер оставил меня на попечение старухи. Я задумчиво поглядела ему вслед, но мои размышления прервала Малика, бесцеремонно схватившая меня за волосы. Я попыталась освободиться, однако старуха намотала прядь бледно-золотистых волос на кулак и потянула к себе.

— Да что же ты... — прошипела я от боли едва слышно.

— А нечего тут своенравничать, — сварливо отозвалась старуха, — здесь я главная. Будешь меня слушаться — помогу. Начнешь отвлекаться или перечить — пеняй на себя.

Я замерла. Неужели она может мне помочь? В сердце затеплилась надежда.

— Вы поможете мне выбраться отсюда? — неуверенно спросила я.

— Помочь себе можешь только ты сама. — поджала губы Малика, отпуская мои волосы. — Однако в моих силах дать совет, который способен спасти тебе жизнь. Пойдем, нужно подготовиться.

— Подготовиться к чему? — спросила я, но старуха не ответила.

Глава 2.1: Торги

Я неуверенно последовала за старухой. В коридоре было узко, темно, а ужасающе душный сладковатый запах кружил мне голову. Кажется, пару раз я даже наступила на подол юбки Малики, но то ли она этого не заметила, то ли решила смилостивиться надо мной.

Первым делом Малика отвела меня в небольшую кухоньку и сунула в руки кусок хлеба и медную чашку с водой. И пусть в былое время я бы оскорбилась таким приемом, но сейчас мне настолько хотелось есть, что выбор блюд — последнее, что меня беспокоило. Конечно, хлеб был довольно черствый, а вода — не самая свежая, однако в данный момент мне было все равно. Пока я ела, то увидела, как в помещение заглянули две молодых девушки. Заметив мой взгляд, они хихикнули и скрылись за дверью.

— Они тоже… наложницы? — спросила я у Малики. Последнее слово неприятно царапнуло горло.

— Да нет, просто служанки, — отозвалась она, что-то старательно изучая в большой потрепанной книге, заполненной мелким аккуратным почерком.

— Может, и я могла бы работать здесь? — робко предложила я.

— Ты? — теперь все внимание старухи обратилось на меня. — Не смеши меня. Разве ты умеешь что-то делать по дому?

Я пыталась подобрать достойный ответ, но она небрежно взяла меня за руку и потрясла ладонью.

— Да ты никогда в жизни не работала, это видно твоим ухоженным пальцам. Нет уж, господину Ивори будет куда больше пользы от твоей продажи.

Обиженно нахмурившись, я принялась доедать остатки хлеба.

После еды Малика отправила меня купаться. Какое же блаженство оказаться в большой бадье с обжигающе-горячей водой! Вдобавок к этому старуха сняла с меня кандалы, так что я наконец почувствовала себя бодрее. Правда, долго понежиться в бадье мне не дали: Малика потащила меня дальше.

Она привела меня в небольшую комнату, и я ахнула: все помещение было заставлено вешалками с самыми разнообразными нарядами. Здесь были самые разные цвета — от красно-алого до бирюзового с серебристым отливом — и всевозможные ткани —от бархата из Фальтера до эльфийского шелка.

— Нравится? — самодовольно поинтересовалась Малика, заметив восторг на моем лице.

Я поспешно кивнула: бессмысленно было скрывать правду.

— Замечательно. Вот как раз и попробуем тебе что-нибудь подобрать, а то эти лохмотья, — Малика окинула многозначительным взглядом мое испачканное и порванное домашнее платье, — ни на что не годятся.

Я хотела воспротивиться и сказать, что вообще-то это платье сшито на заказ в одном из лучших ателье столицы, однако вспомнила, как сейчас выгляжу, и пристыженно умолкла. Старуха меж тем двинулась к рядам вешалок. Я хотела последовать за ней, чтобы тоже поучаствовать в выборе, однако она махнула рукой, приказывая мне оставаться на месте:

— Это моя работа. Подожди немного.

Я присела в небольшое кресло около входа и устало вытянула ноги. Впервые за день я оказалась в уютном месте. Малика копалась в нарядах, и я, поначалу наблюдавшая за ней, постепенно начала проваливаться в дремоту. После еды усталость накатила с новой силой.

Глава 2.2

Не знаю, сколько времени прошло, но очнулась я от того, что старуха потрясла меня за плечо.

— Вставай давай, — буркнула она, — нельзя опаздывать. Вот, надевай.

Она протянула мне наряд, и я потрясенно уставилась на то, что она для меня выбрала. Ткань была великолепна — лазурный градиент переливался в темно-синий. По краям вились затейливые золотые узоры, и позвякивали красивые монетки. Однако больше всего меня повергло в ужас, что наряд был составной и представлен в виде короткого топа, оставлявшего живот открытым, и нескольких полотнищ юбки, практически полностью оголявших ноги. Наследница знатного рода не может надеть столь бесстыдный наряд! Я потеряла дар речи.

— Я… — тяжело сглотнув, я попыталась справиться с потрясением, — не могу такое надеть…

— Можешь-можешь, — безапелляционно заявила Малика, — тебя никто не спрашивает.

— Может, подберем что-нибудь другое? — робко предложила я, засматриваясь на шкафы, ведь в них было так много различных вариантов! Наверняка найдется что-нибудь поскромнее.

— Нет, — отрезала Малика.

— Тогда что будет с моей репутацией? — воскликнула я.

К моему удивлению, старуха разразилась громким смехом. Она хохотала, будто за всю свою жизнь не слышала шутки смешнее. Отсмеявшись, Малика скептически посмотрела на меня:

— В твоей ситуации репутация — последнее, о чем ты должна думать.

— Но… - робко попыталась возразить я.

Старуха заставила меня взять наряд и уселась на стул рядом.

— Я говорила, что помогу тебе советом? Так вот, запомни раз и навсегда самую главную истину: здесь твое мнение никого не интересует. Если будешь послушной, мягкой и привлекательной, то, быть может, твой будущий хозяин будет с тобой нежен. Будешь сопротивляться — пеняй на себя.

Словно холодный ушат воды вылился на мою голову. Мой будущий хозяин… Разумеется, я понимала, какая судьба меня ждет, но вот так просто слышать об этом из уст постороннего человека…

Я неуверенно оглядела ткань в моих руках.

— Верно, посмотри внимательнее, — Малика заметила смену моего настроения, — этот костюм прекрасно подчеркнет белизну твоей кожи и медовый цвет волос. Думаю, ты вполне можешь рассчитывать на то, что тебя выкупит кто-то из высших кругов Кромленса. Может, даже сам эмир или кто-то из его ближайших советников! Будешь вести себя правильно — и твоя судьба сложится самым лучшим образом.

Вести себя правильно… ей легко такое говорить — женщины в Кромленсе привыкли подчиняться согласно местным обычаям — но ведь я даже отца не всегда слушала! Выбора у меня, конечно, не было, однако я все-таки решила предпринять еще одну попытку.

— Может, я лучше останусь в своем платье?

— Ты смеешься? В этом тряпье? — старуха округлила от ужаса глаза. — Да меня господин Ивори собственными руками придушит, если я разрешу тебе в таком появиться на людях! Быстро переодевайся!

Она грозно нахмурила брови и я, вздохнув, побрела за ширму. Как ни странно, облачиться в новый наряд у меня получилось быстро: он был снабжен хитрыми креплениями, которые позволяли надеть его в считанные мгновения. И снять тоже — промелькнуло предательски в мыслях, и я покраснела. Гладкая ткань приятно холодила кожу, от каждого моего движения монетки на костюме приятно позвякивали, и я даже подумала о том, что этот звук мне нравится. Чего не скажешь о костюме в целом: в нем я чувствовала себя почти что голой. Я пыталась справиться со смущением, чтобы наконец выйти из-за ширмы, и услышала, как Малика нетерпеливо заворчала. Надо было идти, чтобы вновь не навлечь на себя ее гнев. Я быстро обулась в высокие сандалии на тонкой подошве, сшитые из позолоченной кожи.

Расставаться со своим платьем было грустно, ведь эта вещь — единственное, что теперь связывала меня со старой жизнью. Подумав, я вышла из-за ширмы, сжимая в руках старое платье. Так я чувствовала себя чуточку увереннее.

— Прекрасно! — Малика окинула меня довольным взглядом. — Как я и думала, на тебе прекрасно смотрится местный фасон. А вот это тряпье, — она безжалостно отобрала у меня домашнее платье, — тебе ни к чему.

Прежде, чем я успела возразить, она вновь защелкнула кандалы на моих запястьях и вытолкала меня из комнаты, закинув старое платье куда-то в ящик у выхода.

— Быстрее, каждая секунда опоздания может испортить о тебе впечатление, — поторопила меня старуха, заметив мое замешательство. — Самые уважаемые господа Кромленса не любят ждать, а ты же хочешь попасть к обеспеченному хозяину? И выпрями спину, никто не станет любоваться сутулой наложницей.

Глава 2.3

Я плохо запомнила наш дальнейший путь: коридоры, по которым Малика меня вела, казались абсолютно одинаковыми. В конце концов она отворила массивную дверь, и мы оказались в огромном помещении с высоким потолком. Когда глаза привыкли к темноте, я смогла различить множество людей, толпящихся здесь: в основном это были девушки примерно моего возраста, но встречались и совсем маленькие девочки. Другие рабыни — поняла я. У всех были изможденные и испуганные лица и, судя по всему, «радушный прием» в заведении господина Ивори оказали только мне: одежда пленниц и в подметки не годилась наряду, который выдала мне старуха. Вокруг них прохаживались надсмотрщики, следящие за порядком. Изредка они прикрикивали на девушек, которым вздумалось заплакать, или даже били их по плечам короткими плетками. Пленницы от этого начинали плакать еще сильнее, но уже беззвучно.

Я подумала о том, что не хочу выглядеть так же жалко. Что бы ни произошло, они не увидят моих слез.

— Что застыла? — Малика ткнула меня под ребра, привлекая внимание. — Готовься, сейчас ты пойдешь.

Пока я осматривалась, она уже успела переговорить с распорядителем и договориться о моем выходе. Оказалось, что некие особенно богатые господа давно ждут моего появления.

Малика подвела меня к какой-то длинной шторе, и только теперь я осознала — это же кулиса! Мы находились за сценой в помещении, выстроенном по подобию столичных театров. Мне еще не доводилось смотреть на зал с такого ракурса, но пока мы с родителями жили в Фальтере, они часто проводили светские вечера в подобных местах. И хотя мне никогда особо не нравилось рассматривать танцующих или поющих, мне была приятна сама атмосфера праздника, которая ощущалась там. Дамы надевали свои лучшие наряды, а их кавалеры были учтивы, как никогда…

— Твоя очередь, — Малика толкнула меня на сцену. — Постарайся произвести хорошее впечатление, от этого зависит вся твоя жизнь.

Задумавшись, я едва смогла удержать равновесие после толчка Малики, и вместо гордой прямой походки, которой собиралась взойти на длинную освещенную множеством магических фонарей сцену, практически вылетела на нее, чудом не упав. Секунда замешательства — как теперь быть? — и я постаралась сделать отстраненное выражение лица. Сделаю вид, будто бы ничего не произошло.

— Дорогие господа, — громко провозгласил распорядитель, — сегодня вашему вниманию предлагается уникальный шанс: такой наложницы вы больше нигде не увидите! Селеста Орвил, дочь аристократического рода из самого Фальтера, которая все свои восемнадцать лет воспитывалась в строгости согласно столичным законам.

В первые мгновения свет на сцене практически ослепил меня. Я чувствовала себя ужасно неуютно: почти голая перед взглядами сотен людей. Я даже не могла различить их лиц! Лишь отблески света в глазах и светлые пятна лиц.

— Как вы и сами можете видеть, ее кожа словно чистейшее молоко, — распинался распорядитель, — золотистые волосы — мягкие как шелк, похожи на солнечные лучи. Глаза — будто серый туман, который вы так часто можете видеть над озером Аркоа, дающим жизнь всему нашему городу. Прикосновения этой госпожи незабываемы как легкий бриз, что столь желанен после долгого жаркого дня…

Он рассказывал что-то еще, но я предпочла не слушать: с каждым его словом, расписывающим мои достоинства, мне все больше хотелось провалиться под землю. Интересно, я вообще должна что-то делать, пока он говорит, или мне достаточно просто стоять здесь?

Пытаясь отвлечься от смущения, я еще раз осмотрела зал. Вдруг среди посетителей есть кто-то из друзей моего отца? Может, они захотят мне помочь? Однако нигде на лицах я не видела поддержки. Лишь похоть или презрение.

— Довольно, — вдруг кто-то громко прервал распорядителя, — у всех нас есть глаза, поэтому мы сами видим, что предлагается. Давайте перейдем к торгам.

— Разумеется, господин… — распорядитель поправил на носу очки, вглядываясь в ложу, из которой доносился властный голос, — господин Аль-Кайрам. Итак, начальная сумма за аристократку из Фальтера, — он заглянул в свои записи, — сотня золотых монет.

Глава 2.4

Люди внизу загалдели.

— Сто пятьдесят», — выкрикнул кто-то из сидящих в первом ряду.

— Двести, — возразил ему другой.

— Двести двадцать!

— Двести пятьдесят!

С каждой новой ставкой мне становилось все труднее держаться на ногах. Не из-за суммы –из-за всего происходящего. Могла ли я неделю назад представить, что попаду в такую ситуацию?

— Итак, — распорядитель обвел глазами зал, — двести пятьдесят раз…

— Удваиваю ставку, — подал голос мужчина из ложи, поднимая руку, покрытую массивными перстнями.

Глаза распорядителя загорелись:

— Стало быть, пятьсот раз. Пятьсот два…

— Пятьсот пятьдесят! — вдруг отчаянно выкрикнул человек из первого ряда.

— Семьсот, — невозмутимо ответил ему господин Аль-Кайрам.

Сидящий в первом ряду грозно посмотрел на него и, резко встав, демонстративно покинул зал, громко хлопнув дверью.

— Семьсот раз. Семьсот два… Господа, это ваш последний шанс! Красавиц с севера пока больше не предвидится, — обратился к публике распорядитель, но никто больше не хотел поднимать ставку, — семьсот три… Продано! — мужчина хлопнул в ладоши. — Что ж, господин Аль-Кайрам, поздравляю! После завершения сегодняшних торгов ждем вас, чтобы произвести обмен…

— Не стоит, — мужчина лениво поднялся со своего места, и я удивилась, потому что его высокий силуэт отчего-то показался мне знакомым. — Я подойду за сцену прямо сейчас.

— Разумеется, — слегка растерянно пробормотал распорядитель и сделал мне поспешный шаг, чтобы я шла обратно за кулисы. — Следующая у нас…

Я не расслышала, какую несчастную девушку будут продавать теперь, потому что на негнущихся ногах кое-как ушла со сцены. Там ко мне уже подскочила Малика, в глазах которой полыхал восторг.

— Не представляешь, как тебе повезло! Сам Аль-Кайрам — подумать только!

— Что в нем такого? — я не смогла сдержать любопытство.

— Ты что? — Малика посмотрела на меня, как на лишенную рассудка. — Нет, я, конечно, понимаю, что ты недавно в наших краях, но не знать господина Аль-Кайрама… Он же ближайший советник нашего эмира! Поговаривают, будто он самый богатый человек в Кромленсе! Господин Аль-Кайрам редко к нам приходит, и тебе необычайно повезло. Если только, — старуха грозно сощурилась, — ты не собираешься выкинуть какую-нибудь глупость. Не собираешься ведь?

Я неопределенно пожала плечами — откуда мне знать? Вот погляжу на этого Аль-Кайрама, тогда…

Старухе мой неясный ответ не понравился, и она уже собиралась меня отругать, но в этот момент нас позвали: господин Аль-Кайрам уже спустился из ложи. Приглядевшись, я заметила его в окружении суетящихся слуг. Вручив одному из них увесистый кошель с деньгами, он довольно посмотрел на меня.

Я едва сдержала вопль ужаса: господин Аль-Кайрам — никто иной, как тот самый мужчина, который поймал меня на рынке! Даже в полумраке помещения за сценой я узнала его бесстыдно распахнутую рубашку.

— Ну вот, птичка, я же говорил, что мы с тобой еще увидимся, — усмехнулся он, заметив мое выражение лица.

Глава 3.1: Новый хозяин

Господину Аль-Кайраму торжественно передали ключ от моих цепей, и, к удивлению всех присутствующих, мужчина тут же раскрыл кандалы на моих руках, а затем небрежно отбросил их в сторону.

— Идем, дорогая! — он галантно предложил мне руку, точно аристократ из высших кругов Фальтера. — Нам многое предстоит.

Сама не зная почему, я все-таки приняла его приглашение. Этот мужчина был опасен — я ощущала это на подсознательном уровне — да и мать часто предупреждала, что от таких, как он, следует держаться подальше. Вот только где она сейчас? Может ли ее совет спасти мне жизнь? Сомневаюсь. А вот перечить Аль-Кайраму было явно чревато. Кто знает, как быстро его милость может смениться злорадным гневом?

То, как он освободил меня от кандалов, неожиданно вселило в меня уверенность. За несколько мгновений в моей голове, разбитой страданиями после всех недавних событий, созрел план, и теперь я удивлялась тому, как еще пару минут назад могла быть забитой маленькой девочкой, которой помыкали работорговцы. Я ведь наследница рода Орвил, мне не пристало хныкать и страдать! И раз все вокруг поголовно твердят, что этот господин Аль-Кайрам — не последний человек в Кромленсе, значит, я постараюсь сделать так, чтобы он помог мне. Возможно, даже сам того не зная… Да он уже сейчас делает это — внезапно поняла я. Благодаря ему я смогу выбраться отсюда! Кроме того, теперь я под его защитой, так что вряд ли кто-то посмеет меня тронуть. Кроме новогохозяина, разумеется.

Я украдкой взглянула на его лицо, и поразилась надменному выражению, которое, казалось, будто бы сошло с картин древних аристократов, которые так любят вешать в фамильных особняках Фальтера. Я невольно задумалась о том, не совершила ли только что ошибку, но было уже поздно что-либо менять: лишь время покажет, правильно ли я рассудила.

А пока мы с Аль-Кайрамом чинно шли через коридоры аукциона. Это была парадная часть здания: богато украшенная и хорошо освещенная, совершенно не чета тем узким проходам, где мне довелось побывать с Маликой.

Немногочисленные посетители — видно, большинство господ оставались в зале торгов — провожали нас восхищенными и завистливыми взглядами. Я невольно приосанилась, ощущая собственную значимость. Пусть даже так, пусть сейчас я для него всего лишь наложница… Я постараюсь сделать все, чтобы извлечь пользу из своего положения. Возможно, у меня даже получиться склонить Аль-Кайрама на свою сторону… Для этого, правда, придется поработать. Судя по тому, что я увидела, он не любит слушать других. Что ж, женщинам всегда надо быть умнее мужчин…

Мы вышли наружу, и вышколенный слуга поспешно распахнул перед нами дверцу богато украшенного резьбой экипажа. Уже залезая внутрь — Аль-Кайрам пропустил меня вперед — я успела разглядеть четверку белоснежных коней, нетерпеливо бьющих копытом и в любой момент готовых броситься в галоп. Поразительно — еще один признак того, как невообразимо богат Аль-Кайрам. Большинство аристократов предпочитали белых верблюдов, в то в время как лошади считались расточительной роскошью.

Я уселась на мягкое сидение, а Аль-Кайрам расположился напротив. Слуга закрыл дверцу, и экипаж тронулся.

Глава 3.2

Аль-Кайрам сощурился:

— Ты довольна?

— Чем именно? — не поняла я.

— Моим богатством, разумеется, — фыркнул он, — или ты хочешь сказать, что не слышала о моей репутации?

— Уж о значимости богатства я знаю лучше многих. — скривилась я. — Особенно о том, как все это недолговечно.

— Дерзкая, значит. Мне нравится, — Аль-Кайрам улыбнулся. — Вот только я не твой папочка, чтобы расставаться с финансами так глупо. Подумать только — так грандиозно проиграться в азартных играх!

— Откуда ты знаешь? — уязвленно пробормотала я.

— Весь город об этом судачит. — махнул он рукой. — Виданное ли дело – за один вечер проиграть все свое имущество! Да так, что даже дочь угодила в рабство… Совсем умом тронулся!

Я вскипела: слушать, как он оскорбляет моего отца, было невозможно.

— Прекрати!

— И не подумаю. Неужели он не понимал, на что обрекает свою семью? — продолжал разглагольствовать Аль-Кайрам, и я не сдержалась.

По сравнению с ним я казалась совсем маленькой и хрупкой. Но что значит преимущество в массе в небольшом пространстве трясущегося экипажа? Прежде, чем я успела сообразить, что так поступать опрометчиво, я уже занесла руку, собираясь дать пощечину сидящему передо мной Аль-Кайраму.

Однако он с легкостью перехватил мое запястье и дернул на себя, так что я не удержала равновесия и влетела лицом в его грудь. Тут же меня окружил запах сандала и, кажется, апельсина. Освежающий и столь пронзительный, он раздражал, как и обладатель сего парфюма. Я не сдержалась и оглушительно чихнула прямо на него, так что Аль-Кайрам брезгливо поморщился.

— Ну ты бы хоть платочком прикрылась. Не особо приятно искупаться под дождем из слюней и соплей, знаешь ли…

— Подожди, сейчас достану, — его слова меня задели, но в то же время я торжествовала: все-таки мне удалось ему досадить.

Я попыталась отстраниться, но обнаружила, что он прижимает меня к себе: его ладонь вольготно расположилась на моей спине.

— Отпусти, — потребовала я.

— И не подумаю. Вдруг снова решишь меня покалечить? — хитро спросил он, и я почувствовала, как его дыхание щекочет мое ухо. — Не думал, что наследницы знатных семей Фальтера настолько строптивы. Вас не учат манерам?

— Учат. В отличие от южных богачей, которые умеют лишь упиваться своим богатством, — выплюнула я.

Внезапно хватка на моей спине ослабла, и я смогла отстраниться. Я удивленно поглядела на собеседника: неужели он решил продемонстрировать учтивость? Однако Аль-Кайрам лишь недовольно поджал губы:

— Я уже многое тебе позволил, птичка, но не забывай, на каком положении ты сейчас находишься. Моя милость не безгранична.

Он отвернулся, давая мне понять, что разговор окончен. Я с победным видом уселась на свое место — все-таки удалось отстоять свою свободу, пусть и временно, — но меня не покидало ощущение, что я совершила непоправимую ошибку. Из-за этого настроение безнадежно испортилось, от моего былого воодушевления не осталось и следа.

Глава 3.3

Дорога оказалась неблизкой, поэтому я не заметила, как уснула. И, сама того не желая, вернулась в события предыдущего дня.

В Кромленсе мне всегда было скучно. Пока мы жили в Фальтере, большинство вечеров я проводила на балах, поэтому контраст был особенно заметен.

Отец не разрешал мне покидать наше поместье без веских на то причин — якобы слишком опасно было в городе для молодой незамужней леди — но когда меня это волновало? В ту ночь в городе начинался ярмарочный сезон, и я не смогла удержаться от того, чтобы не посмотреть на празднества. Захваченная танцами, угощениями и яркими огнями, я вернулась домой лишь после полуночи. Быстрая скачка разрумянила мои щеки, но особенное удовольствие мне приносили воспоминания о таинственном незнакомце в маске, который вызвался показать мне город. Маски были важным атрибутом многих праздников в южных краях: они помогали людям чувствовать себя на равных и с головой отдаться празднованию.

Поначалу я хотела отмахнуться от настырного провожатого, но вскоре прониклась к нему симпатией, особенно когда он отогнал от меня двух пьяниц. Вместе с ним мы любовались красотами города, пробовали ярмарочные сладости, а под конец он даже провел меня на крышу, чтобы посмотреть на грандиозный фейерверк, завершавший первый день празднеств. В общем, домой я вернулась в самом прекрасном расположении духа.

Стараясь не привлекать внимания, я оставила лошадь в конюшне. Прежде, чем идти в свою комнату, невольно подивилась тому, куда же подевались все слуги? Конечно, время уже позднее, но хотя бы конюх должен был меня встретить, чтобы позаботиться о моей лошади. Я специально платила ему за молчание из собственных сбережений, чтобы тот не рассказывал отцу о моих похождениях.

Так и не отыскав конюха, я попыталась расседлать лошадь самостоятельно. Получилось не сразу, но оставить бедное животное в полной амуниции на всю ночь я не смогла. Затем, проклиная пропавшего слугу, я направилась в свои покои. Мечты о теплой кровати и воспоминания о веселом вечере заполнили мои мысли, и я почти не смотрела по сторонам. Оказавшись в темном холле главного зала, я едва не поскользнулась на чем-то мокром. Недовольно воззрившись на длинную лужу, я принялась гадать, какая служанка могла так напортачить. Вот же попадет ей завтра от мамы, если не успеют убрать до утра! Я не собиралась зажигать свет, чтобы не выдать себя лишний раз, поэтому постаралась обогнуть лужу и двинулась на второй этаж.

И замерла, неожиданно осознав, что лежит передо мной.

Только теперь я обратила внимание на запах: металлический и удушливый. Стараясь держать себя в руках, я медленно приблизилась к груде тряпья, лежащей на полу и осторожно дотронулась до нее ногой в обуви для верховой езды. Холодный пот прошиб меня, когда я узнала знакомый узор маминого халата.

— Мама? — я присела рядом с телом и потрясла ее. — Мама!

Однако лишь тишина была мне ответом. От прикосновения мои руки окрасились в алый — и я поняла, что мать не дышит. С ужасом отшатнувшись, я сделала шаг назад и споткнулась обо что-то. Больно ударилась локтем и спиной, и потрясенно вскрикнула, осознав, что позади меня ждал другой труп. Мой отец…

Остатка ночи мне едва хватило, чтобы прийти в себя. Поверенный моего отца, господин Джером Портер, так и нашел меня утром перед трупами моих родителей. Мои глаза были красными и болели, но уже оставались сухими: слез не осталось.

Поверенный помог мне подняться и отвел в мою комнату. Там он рассказал, что с самого утра получил новость о том, что мой отец проигрался в пух и прах. Долг был настолько велик, что, судя по всему, оплатить его можно было только смертью. Неизвестный нанял убийц, которые прикончили моих родителей, а слуги, по всей видимости, сами разбежались, не желая попасть под горячую руку.

Я пыталась собрать картину воедино, однако произошедшее так сильно потрясло меня, что я лишилась возможности трезво размышлять. Лишь когда Джером сообщил мне, что мой младший брат Вилмар жив, я ощутила хоть какое-то подобие надежды. Однако в тот же момент Джером огорошил меня, заявив, что долг отца все еще не исчерпан.

Глава 3.4

— Мисс Орвил, я знаю, что это прозвучит дико, но… — поверенный старательно пытался подобрать слова, — но порядки в Кромленсе отличаются от того, что происходит в Фальтере. И если человек проиграл гораздо больше, чем он в силах заплатить, то его ждет смерть. Однако даже смерть не является причиной невыплаты долга. Таким образом, вам, как единственному дееспособному представителю рода — ваш брат, конечно, еще слишком мал для подобного даже по местным меркам — придется нести ответственность.

— Я не понимаю, — покачала головой я, кутаясь в одеяло. Звенящая пустота в мыслях мешала думать, было сложно сосредоточиться на чем-то.

— Ваше поместье будет выставлено на торги, но это еще не все. Чтобы полностью выплатить долг, вам придется… придется быть проданной в рабство, мисс Орвил.

В тот момент я не придала его словам большого значения. Должно быть, он оговорился, или я что-то не так поняла… Меня куда больше заботило положение брата: надо было позаботиться о единственном близком человеке, оставшемся у меня.

— Что случилось с Вилмаром? Его не тронули? — попыталась выяснить я.

— Нет, — нахмурился Джером, — ваш брат, как и вы, вышел этой ночью на прогулку. В одной из окрестных пещер он прятался от своей няньки — и, судя по всему, это спасло ему жизнь. Когда нагрянули убийцы, никто из них не стал искать ни мальчика, ни вас. Очевидно, их целью была смерть господина Орвила и его супруги.

Мне не нравилось, с какой легкостью Джером говорил обо всем этом. Будто умер не его господин — и близкий друг, между прочим! Мой отец уже давно с ним работал, — а какой-то неизвестный ему человек.

— Где Вилмар? Я хочу увидеть его! — потребовала я.

— Сомневаюсь, что это возможно, мисс Орвил. Поймите, вас вот-вот отвезут на продажу: наложница, подобная вам, будет дорогим товаром.

— Что за чепуха, — фыркнула я, — они не посмеют сделать такое с благородной леди!

— К сожалению, — вздохнул Джером, — вы в Кромленсе, а здесь женщины занимают последнее место. Теперь, когда ваш отец мертв, некому за вас заступиться. Если бы только у вас был муж или хотя бы жених… Он вполне мог бы выплатить долг вместо вашего отца. А так, придется расплачиваться вам.

— Но что будет с моим братом?

— Не переживайте, — попытался успокоить меня Джером, — в память обо всем, что для меня сделал ваш отец, я позабочусь о мальчике. Он будет в безопасности рядом со мной.

Я хотела сказать что-то еще, однако в этот момент меня подхватили под руки какие-то неизвестные люди и повели вниз. Я вырывалась и кусалась как безумная, но они не обращали никакого внимания, лишь ударили меня несколько раз. Боль отрезвила, и я перестала сопротивляться. Лишь обернулась, желая взглянуть в глаза поверенному моего отца, который все это допустил… и в вдруг кто-то потряс меня за плечо. Сон начал таять, а я — проваливаться в настоящее.

— Просыпайся давай. Приехали.

Глава 3.5

Мы шли по дому, который был мне так хорошо знаком, но сейчас поместье неуловимо изменилось. Я не могла понять, то ли дело в смерти, которая произошла в этих стенах совсем недавно, то ли Аль-Кайрам уже успел обновить обстановку. Вроде все вещи — вазы, статуи и картины — были на своих местах, но все было как-то иначе, совсем не так, как я привыкла.

Он остановился у родительской спальни и раздраженно дернул ручку. Втащил меня в комнату, хлопнув дверью. Я не понимала, что Аль-Кайрам собирается делать… ровно до того момента, когда он швырнул меня на широкую кровать под балдахином. Пока я неуклюже барахталась, пытаясь перевернуться на бок, он уже успел сорвать рубашку и нависнуть надо мной, прижимая к матрасу.

— Ну что, пришло время узнать, насколько ты ценное приобретение. Постарайся, птичка… Если новая игрушка окажется слишком скучной, то она может мне быстро надоесть. — Он облизнул пересохшие губы. — А я не привык вкладывать деньги в то, что меня разочаровывает.

Проигнорировав его слова, я попыталась вырваться, но он со смехом прижал мои руки над головой. Провел носом по моей шее и слегка прикусил ключицу, так что я вскрикнула от боли.

— Прекрасно, не останавливайся, — горячо прошептал он, оставляя влажную дорожку из поцелуев и спускаясь ниже.

Свободной рукой он оттянул верхнюю часть топа, данного мне Маликой, и лишь сейчас, трепыхаясь в его руках, словно рыбка, выброшенная на берег, я ощутила собственное бессилие. Несмотря на то, что внешне я хотела оставаться гордой и сильной, на глаза навернулись непрошенные слезы. Увидеть смерть родителей, потерять брата и быть проданной в рабство, а затем и лишиться девственности в своем доме… Обрушившиеся на меня испытания были невыносимы. Лицо уткнулось в чистое постельное белье, от которого пахло свежестью, зрение помутнело из-за слез. Каждое прикосновение Аль-Кайрама обжигало болью, и я чувствовала лишь неприязнь и горечь из-за собственного бессилия.

Монетки на полах юбки зазвенели, когда он попытался ее задрать. Я громко всхлипнула, и это наконец привлекло внимание Аль-Кайрама. Я сжалась, ожидая очередного язвительного замечания — ведь до этого он наслаждался моими мучениями — но он меня удивил.

— Неужели все настолько плохо? — вдруг замер он, и в его глазах было неподдельное удивление.

Я хотела пнуть его в живот, но вместо этого лишь разрыдалась сильнее. Ошарашенный Аль-Кайрам резко отстранился.

— Я думал, что… — он оборвал себя и нахмурился, потирая переносицу.

Как только он отпустил меня, я сжалась в комок и отползла к изголовью кровати подальше от него. Всхлипывая, я с ужасом ожидала, что он предпримет теперь. Закричит, побьет и вновь попробует раздеть? Вместо этого Аль-Кайрам бросил на меня странный взгляд, поднялся с кровати и подхватил валявшуюся на полу рубашку.

— Вставай, — потребовал он, накидывая одежду. — Я позову слуг, чтобы тебя отвели в комнату.

Глава 3.6

Уже следуя за милой пухленькой служанкой — она представилась как Лин — я все еще не могла поверить, что так легко отделалась. Что произошло в тот момент в комнате? Почему Аль-Кайрам вдруг меня отпустил? Сильно сомневаюсь, что такого избалованного богача могли тронуть мои слезы… И что за странное выражение лица было у него в тот момент?

— Госпожа, — проговорила Лин, робко пытаясь привлечь мое внимание, — я слышала о том, какое несчастье вас постигло. Мне очень жаль.

Я пожала плечами. Мне от ее сожаления ни тепло, ни холодно.

— Я хотела бы дать вам совет… — тихо проговорила Лин, останавливаясь.

— Дай угадаю: слушать твоего хозяина и делать все, что он говорит? — ехидно поинтересовалась я.

— Вы совсем не знаете господина! Он совсем не такой, как вам кажется… Он совершает много добрых поступков и…

— И, наверное, каждый день переводит толпы старушек через самую оживленную улицу Кромленса, — с сарказмом заметила я.

Лин вспыхнула.

— Вы ошибаетесь. — покачала головой она. — Многие мечтают оказаться на вашем месте….

— На месте безвольной подстилки, которой он может воспользоваться в любой момент, когда сочтет нужным? Нет уж, спасибо, я бы многое отдала, чтобы избавиться от эдакой «чести».

Служанка насупилась и больше со мной не заговаривала, так что остаток пути мы преодолели молча.

Моя новая комната оказалась в крыле для слуг. Удивляться этому было странно — вряд ли бы меня поселили в старую спальню — но в этом все же был один плюс: смена обстановки позволила мне немного отвлечься от тяжелых воспоминаний.

Лин закрыла дверь за моей спиной. Спустя пару мгновений, в замке провернулся ключ. Прекрасно, значит, меня еще и запирать будут! Негодуя, я сжала руки в кулаки, но злость быстро прошла, столкнувшись с волной осознания: я все равно ничего не смогу изменить.

Не заботясь об уличной одежде, я рухнула прямо на низкую пыльную кровать. Этой комнатой давно никто не пользовался — у нас было не так много слуг — поэтому я понятия не имела, когда здесь последний раз меняли постельное белье.

Я попыталась собрать воедино все, что мне известно. Слишком много событий для одного дня… Отец мертв, нашим особняком завладел какой-то местный советник, которому я продана как вещь. И он едва не лишил меня девственности… Не знаю, что меня спасло, но ясно одно: оставаться здесь нельзя. Я почувствовала, как внутри меня клокочет ненависть к Аль-Кайраму. Во всех моих бедах виноват именно этот мерзкий заносчивый ублюдок! Я уверена, что именно он подстроил все это: и банкротство отца, и его убийство… нельзя все это так оставлять!

Но что я могу сделать? Я подняла руки вверх и посмотрела н свои слабые ладони. На запястьях еще оставались следы от кандалов, да и отметины от пальцев Аль-Кайрама, когда он меня удерживал на кровати, горели. Ярость полыхнула в моей груди: оп поплатится.

Может, сейчас я и слаба, но сделаю все, чтобы отомстить за свое унижение и вернуть честь моей семьи!