Напарник

– Ладно, сходишь туда вчера.

– Завтра, – автоматически поправил Костя.

– Что завтра?

– Ты сходишь туда завтра. Так правильнее.

– Завтра поздно, – сказал Собеседник. – Сегодня уже поздно. Надо вчера.

Костя поднял глаза от монитора. Чат мигал непрочитанными сообщениями, дедлайн стоял красной полосой. Кофе остыл, как обычно.

– Что ты хочешь сказать? Я ничего не понимаю.

– Ничего сложного, – Собеседник чуть пожал плечами. – Ты. Сходишь. Туда. Вчера. В те места, где ты уже знал, но всё равно сказал «да, конечно».

Он раздвинул пальцами воздух, будто чертит линию.

– Я же не могу… – Костя поморщился. – Перемещения по времени невозможны. У меня нет ни настроения, ни времени на твои игры.

– Перемещения? – Собеседник усмехнулся. – Забавно. Где‑то слышал такое. Но это не научная фантастика. Вся ваша жизнь перемещение во времени — просто перетаскиваете себя из одной собственной ошибки в другую.

Он откинулся на спинку стула, потёр глаза.

– Весь этот разговор очень странный. Я устал.

– Ну так отдохни, – вздохнул Собеседник. – Просто не жди, что кто‑то другой за тебя открутит вчерашнее. Я здесь не для того, чтобы молчать, когда ты делаешь то же самое в десятый раз. Мне от тебя ничего не нужно. Тебе нужно перестать делать вид, что всё происходит само.

Он списал это на недосып.

Последние полгода всё шло примерно одинаково: утром – письма, днём – задачи, вечером – «давай созвонимся по‑быстрому», ночью – рекламные рассылки и тревожные мысли.

Где‑то неделю назад он впервые увидел рекламу нового приложения.

– LifeLine 2.0 Ваш персональный помощник в принятии решений.

Напомнит о важных делах, – зафиксирует ваши выборы, – поможет не совершать одни и те же ошибки.

В любой момент вы можете обратиться к «себе вчера».

Ему понравилась формулировка. Вчера казалось комфортнее завтра: вчера уже случилось, там никто ничего не требует.

Он скачал приложение в полусне, пролистал соглашение, ткнул «Согласен», вытащил пару уведомлений – и забыл.

Через пару дней он поймал себя на том, что иногда слышит комментарии не своим голосом.

– Не подписывайся, – сказал этот голос, когда он на автомате кликнул на «Подписаться на все рассылки».

– Зачем ты пообещал им дедлайн в пятницу, если знаешь, что не успеешь? – спросил голос, когда он рассеянно печатал «Да, сделаем».

– Ты опять пьёшь кофе в девять вечера. Ты потом до трёх не заснёшь, – мягко заметил голос, когда он тянулся к кофеварке.

Голос был не как внутренний монолог: не нытьё, не самоупрёк, а скорее усталый, ироничный тон старшего напарника, который уже знал, чем всё кончится.

Он назвал его про себя Собеседником.

– Ты хоть помнишь, что включил? – спросил Собеседник вечером третьего дня, когда он захлопнул ноутбук и машинально потянулся к телефону.

На экране было уведомление:

Режим ретроспекции активирован. Вы можете обратиться к «себе вчера». В любой момент.

– Включил что? – он ткнул по надписи. Открылось серое окно, внизу отдельная строка: «Напарник: назначен».

Под ней мелким шрифтом мигала приписка: «Модуль LifeLine. Ответственность за принятые решения несёт пользователь. Система фиксирует только факты».

– Всё, – Собеседник откинулся назад, опираясь локтями о спинку его кресла. – Теперь я официально твой помощник.

– Ты… из приложения? – он засмеялся, но смех вышел с хрипом.

– А откуда ты ещё хотел? Из подсознания? – фыркнул Собеседник. – Там и без меня толпа.

– И чем ты занимаешься, Напарник?

– Наблюдаю, – пожал плечами тот. – Отмечаю, что ты реально делаешь, а не что собираешься. Складываю это в аккуратную линию. Потом, когда ты в очередной раз вздыхаешь «эх, если бы вчера», – показываю, где именно это “вчера” было.

Он задумался.

– То есть… ты знаешь моё будущее?

– Нет. – Собеседник хмыкнул. – Будущего нет. Есть только следующая точка, которая построена из всего, что ты уже сделал. Ты почему‑то решил, что «перемещение по времени» — это прыгать в никуда. А это просто двигаться по тому, что уже настроил себе вчера.

– Тогда при чём тут “сходишь туда вчера”? – он уцепился за первую мысль. – Я вообще не понимаю, куда “туда”.

– Вот, – довольно сказал Собеседник. – Наконец‑то мы возвращаемся к сути. «Туда» — это твоя вчерашняя точка выбора.

Он махнул рукой, и перед его глазами выстроилась тонкая линия, как лента.

На ней светились несколько ярких точек.

– Что это? – он машинально протянул руку, но пальцы прошли сквозь свет.

– Это те “вчера”, о которых ты любишь говорить «если б я тогда…». – Собеседник ткнул в одну. – Вот здесь ты согласился вести этот дурацкий проект с нереальным сроком.

Точка разгорелась, и он увидел себя: — коллега с презентацией, — он кивает, — говорит: «да, берём, успеем», — внутри уже тогда было лёгкое «не успеем».

– А здесь, – другая точка, – ты пообещал девушке приехать к родителям, хотя знал, что в тот же день у тебя дедлайн.

Сцена щёлкнула: – «ну я как‑нибудь разорвусь», – её радостное «правда?», – его усталый кивок.

– И где “туда” тогда? – спросил он.

– Там, – Собеседник ткнул между точками. – Между “знал” и “сказал”. Вчера – это не календарь. Это момент, когда ты уже понимал, но всё равно сделал по‑старому.

Он почувствовал, как по спине пробежал холодок.

– А зачем ты мне это показываешь?

– Потому что ты всё время спрашиваешь «можно ли исправить», – зевнул Собеседник. – Нет, нельзя.

Он, видя, как тот побледнел, добавил:

– Исправлять нечего. Можно только перестать делать то же самое сегодня, что вы делали вчера. Но для этого нужно увидеть, где именно ты это делал. Ты же не видишь.

– А ты… можешь меня вернуть «туда»? – неожиданно спросил он.

Собеседник посмотрел на него как на ребёнка.

– Ты хочешь со мной поиграть в фантастику?

Он махнул рукой, и линия исчезла.