Напомни мне вкус жизни.

Глава 1. Взгляд из бездны.

Каждый день в моей жизни происходят события, после которых люди бы покачали головой и, прикрыв глаза, прошептали: “Бедная”. Говорить ли мне о том, что я с ними солидарна? Отчасти меня мучает каждодневный стресс. Что я этим добилась? Панические атаки, вредные привычки, такие как: кусание губ и хруст пальцами. Такое себе зрелище для относительно здорового человека. Я считаю себя нормальной, просто отношусь к числу тех людей, которые любят говорить: “У меня всё хорошо”, — даже когда ты лежишь на дне своего отчаянья. Мрачно? Соглашусь. Но те, кто не был на дне, не чувствовал жизни. Это моё кредо? Девиз? Так или иначе, я никого не призываю жить по таким же правилам. Конечно, я мечтаю всплыть на поверхность, но только мне решать, как именно это произойдёт. Вздохну ли я воздух полной грудью или же буду невольно плыть по волнам, пока моё бездыханное тело не выбросит на берег. Сейчас меня спасает маленький ураган на ножках по имени Саша. Моя младшая сестра, которая дарит мне хоть немного улыбки в сумраке повседневной жизни.

Наша комната ничем не примечательна, довольно-таки маленькая и скромная. Светлые стены, оклеенные разными постерами, которые попадались нам в дешёвых журналах. По сторонам вдоль стен стоят односпальные кровати с простым корпусом. Две маленькие тумбы, которые вплотную стоят друг к другу по бокам каждого постельного места. Окно открыто настежь, отчего летнее солнце пробирается в комнату, а лёгкий ветер колышет слегка пожелтевшую тюль.

Саша металась по комнате, бросая учебники в свою сумку. Этот процесс вновь напоминал мне о том, как трудно привыкнуть ей к необходимости собирать всё заранее. Я понимала её — маленькая пчёлка, которая старается изо всех сил. Сестра так отчаянно пытается помочь нашей семье, хоть немного стать лучше, что в вечной погоне не успевает выработать обычную привычку студента. Хотя, так ли они думают об этом? Сейчас ученики в университетах не думают о таких мелочах, как сбор сумки. Скорее, их мысли заняты учёбой и вечерними тусовками. Саша упускает такие маленькие, но счастливые моменты студенческой жизни. Учёба, работа и семья — единственное, чем забита её маленькая головушка.

— Саш, пожалуйста, постарайся узнать сегодня, — пробормотала я сонным голосом, всё ещё клонясь к подушке. — Это очень важно…

Саша усмехнулась и, целуя меня в щёку, бросила тихо:

— Не переживай, Даш. Ты ведь не думаешь, что я могу что-то забыть после твоих вчерашних напоминаний? — и вышла из комнаты, оставляя за собой налёт смеха.

— Дурёха, — улыбаюсь.

Но я-то знала, почему напомнила ей про вчерашний разговор. Надежда стучалась в моём сердце тихим, но настойчивым голосом. Саша должна была узнать о свободных вакансиях на её работе. У меня больше не оставалось сил искать другие варианты, ведь каждая неудача лишь усугубляла моё состояние. Теперь вся надежда на сестру. Мысль о том, что в нашей семье может хоть немного пополниться бюджет, согревала душу. Я никогда не считала работу официантки чем-то унизительным. Что может быть лучше, чем возможность принести в дом каплю благосостояния? Единственное, что меня тревожило, — это окружение. Нельзя же забывать, что некоторые заведения могут оказаться настоящим адом. Но, несмотря на страхи, я надеюсь, что всё будет иначе.

В итоге я провела половину дня в объятиях подушки, пробуждаясь от детских криков, упрямого голоса отца и мамочкиных комментариев. Каждое утро начиналось для меня как маленькая загадка. Я не знала, каким будет день, и мне не хотелось разгадывать его сразу. Устав от этой непредсказуемости, я встала и пошла на кухню, где мама готовила что-то у плиты, а Мишутка — мой младший брат — в своём кресле возился с кашей. Но он скорее не ел её, а разбрасывал по сторонам.

— Доброе утро… День? Обед? — пробормотала я, присев за стол. Мама взглянула на меня, и я заметила её измученное лицо.

— Доброе утро, дорогая. Ты как? Выспалась? — спросила она, но её тон был полон непонятного мне волнения. Бледность кожи и синяки под глазами говорили о её усталости.

— Саша разбудила утром, а потом я долго не могла уснуть. В целом нормально, — ответила я, хотя внутри боролись противоречивые чувства. Каждый новый день был всё менее обнадеживающим.

— Саша сказала, что поговорит с начальством о работе для тебя. Это было бы замечательно! — улыбнулась она, а в уголках её глаз собрались маленькие морщинки.

— Да, поговорит, — произнесла я, стараясь сдержать негативные мысли. — Но я не хочу слишком надеяться.

— Никогда не плохо помечтать о хорошем, — утешила меня мама, — а теперь садись завтракать!

— Обедать, мам! Но я не голодна. Где папа? — поспешила я задать вопрос, зная, что это может изменить её выражение лица. Она отвернулась, риторически задаваясь вопросом.

Вопросы об отце стали для нашей семьи чем-то запрещённым. По крайней мере, это всегда читалось на мамином лице. Будто в её глазах всегда читалось: “Не спрашивай, не думай, не бери в голову”. Но я не могу молчать. Он мой отец, часть моей семьи. Человек, который просто выбрал не ту дорогу в жизни. Это огорчает.

Обед прошёл в молчании, нарушаемом лишь непонятными звуками нашего младшего члена семьи. Мама ковыряла омлет, иногда поглядывая на Мишу, а я упорно делала вид, что не замечаю маминой усталости. Вечный смех в её голубых, как небо, глазах за несколько лет сменился глубокой усталостью и печалью.

Немой диалог закончился, когда, словно ураган, в дом ворвалась Саша.

— Встречайте добытчика! — закричала она, заставив нас подпрыгнуть на местах. В её глазах сверкали искорки радости.

— Ну… — не успела я закончить, хотя и не пыталась.

Сестра уже переключила своё внимание на меня, её молчание заставило меня переживать. Хотя её глаза светились восторгом и безграничной радостью. Неужели всё получилось?

— Я поговорила с Максимом Юрьевичем, но он вечно занят… — отмахнулась она, словно от назойливой мухи, а сердце моё упало.

Это ни к чему хорошему не приведёт… Насколько я знаю, этот Максим — владелец ресторана, в котором она работает. Это крах.

Глава 2. Когда надежда обретает крылья.

Бежевые стены уходили будто в небо, и стоило мне поднять взгляд, как я видела потолок, украшенный лепниной. В некоторых местах висят большие люстры, украшенные стеклом, напоминающие тающие сосульки, которые вот-вот упадут кому-нибудь на голову. Паркет из светлого материала, чистый и без единого повреждения, создает ощущение, словно по нему никто и никогда не ходил. Окна с тонкими белыми рамами расширяют пространство, даруя некую свободу. Свет сквозь них пробирается не стесняясь, создавая волшебное сияние. В воздухе пахнет лавандой и еще чем-то сладким, напоминающим выпечку. В зале множество столиков, которые уже заняты разнообразными людьми. Здесь собрались сливки общества, и каждый из них деловито поглядывает друг другу в тарелку, будто оценивая, кто и что заказал.

Я сижу за столиком одна в ожидании директора. Пальчики нервно барабанят по поверхности белого стола, тем самым заглушая непрошенные мысли. Волнуюсь? Нет! Я по-настоящему нервничаю. Мое дыхание слегка сбито, будто я пробежала небольшой марафон или поднялась на несколько этажей вверх. Приглаживаю волосы, боясь, что какая-нибудь непослушная прядка выбилась из копны моих рыжих волос. Я явно отличаюсь от людей, сидящих вокруг. От них веет атмосферой уверенности, в то время как я боюсь даже нелепо выдохнуть. Вдруг мой вздох окажется слишком громким или сиплым.

— Привет, красавица. Сидишь одна в ожидании меня? — разносится мужской, слегка озорной голос.

Я поднимаю голову и встречаюсь со взглядом ярко-голубых глаз. В них плещется что-то хитрое и немного опасное. На мужчине обычная серая футболка и брюки. Немного странное сочетание. А его рыжие волосы поблёскивают, словно покрытые блестками.

— Ало? Красавица? — повторяет незнакомец и щелкает перед моим носом пальцами, будто заставляя меня выйти из транса. И у него это получается.

— Это вы мне? — непроизвольно срывается глупый вопрос с моих губ.

Рыжий посмотрел по сторонам, словно действительно пытается кого-то найти, а затем без разрешения плюхается на соседний стул, показывая на меня указательным пальцем.

— Тут есть кто-то еще? — спрашивает он.

Я осматриваю весь зал, который кишит людьми. Конечно, здесь кто-то есть. Все столики заняты, и незнакомец, видя мое замешательство, продолжает с хитрым прищуром и улыбкой.

— Так почему ты сидишь одна?

— В ожидании директора. Я пришла на собеседование, — отвечаю я и тут же опускаю взгляд. Как-то неловко смотреть в эти хитрые глаза.

— Поздравляю! Ты его нашла! — он говорит так громко, что на нас оборачиваются несколько человек за соседними столиками.

Я смотрю в хитрую улыбку мужчины, всё ещё находясь в замешательстве, и неловко задаю вопрос:

— Елена Дмитриевна?

Незнакомец хлопает глазами, а затем весело хохочет.

— Скорее Дмитрий Еленович!

Я приподнимаю бровь, и парень, видимо, решает продолжить надо мной издеваться.

— Ты почти угадала. Даю подсказку. В моем имени есть буква “д”, “е” — рыжий ненадолго замолкает и продолжает — “н”, “и”.

— Денис? — спрашиваю я.

— Бинго!

Это ничуть не спасает ситуацию. Я до сих пор не знаю, что за мужчина сидит передо мной.

— Я директор, — поясняет он.

Я вновь хлопаю глазами, а мои мысли вихрем путаются. Саша ошиблась? Может, я пришла не в тот ресторан? Ерунда какая-то. Я решаю, что нужно всё прояснить, и открываю рот, чтобы что-то сказать, но меня опережают.

— Денис, опять пристаёшь к слабому полу? — на этот раз голос женский, возрастной, и я тут же поднимаю взгляд. На нас смотрит дама лет пятидесяти. В ее черных, собранных в пучок волосах виднеется седина. На переносице круглые очки с тонкой золотистой оправой, а губы накрашены ярко-красной помадой.

— А уже нельзя? Девочка скучает, и никто, кроме меня, об этом не позаботился, — восклицает мужчина с самодовольной улыбкой, скрестив на груди руки, и мне в глаза сразу попадается небольшая татуировка. Какая-то надпись, но я не могу разобрать.

— Вот я здесь, и в тебе теперь нет нужды, — говорит женщина со стальным голосом, будто перед тем, как это произнести, она прошла кровавое поле после битвы. Таким суровым и безжизненным он кажется.

— Ну, Елена Дмитриевна, помилуйте! — хохочет парень и поднимает руки в знак капитуляции.

Я слышу усталый вздох женщины и продолжаю наблюдать за тем, словно мать отчитывает своего сына.

— Дарья Николаевна, верно? — вдруг обращается ко мне женщина, и я тут же поднимаюсь со стула.

Мое тело натянулось, как струна, и я как-то механически протягиваю свою руку. И только сейчас понимаю, что передо мной стоит директор ресторана. Но кто же тогда этот парень?

— Добрый день! Да, я Дарья Николаевна. Можно просто Дарья. Простите, просто Даша, — я тараторю от волнения и понимаю, что выгляжу как полная дура. По крайней мере, именно так на меня смотрит Елена Дмитриевна.

Слышится хохот рыжего парня, и я тут же перевожу на него растерянный взгляд, сразу замечая, куда он смотрит — на мою протянутую руку, которая продолжает висеть в воздухе, словно я собралась здороваться с призраком.

— Успокойтесь, Даша, — с улыбкой говорит женщина и опускает на мою ладонь взгляд.

Я вижу, что она не хочет этого рукопожатия, но всё же отвечает на него крепкой хваткой.

— Присаживайтесь, — указывает Елена Дмитриевна на стул своим острым подбородком и наконец отпускает руку. В мгновение ока я замечаю, как она вытаскивает из кармана своего серого пиджака платок и протирает свою ладонь.

Я села, вот только от ее действия становится неприятно. Под столом нервно тру свои ладони, но они не влажные. Тогда в чем дело, ее странное поведение?

— Елена Дмитриевна очень чистоплотна. Терпеть не может, когда кто-то к ней прикасается, — шепчет мне рыжий, отвечая на мой немой вопрос.

— Так вы сестра Саши, насколько я помню, — садится женщина за стол и кладет на его поверхность кусочек ткани.

— Да, всё верно, — отвечаю.

Рыжий присвистывает и вставляет свой комментарий.