Нарисованная любовь. Часть вторая

Глава 1

​

Дженни убежала. Артур, как завороженный, смотрел на то место, куда она скрылась. Молчал, окаменев и, казалось, перестал дышать. Алисия так же сидела на траве, и по выражению её лица невозможно было понять, как она относится к случившемуся. Она умело скрывала удовлетворение с подтекстом «наконец-то он будет только мой».

Время шло, Артур не двигался. Алисия начала приводить в порядок корсет, но оставила всё, как есть и подошла к Артуру.

— Сильно переживаешь? — Она слегка дотронулась до его плеча.

Артур не отреагировал. Вновь повисло молчание.

Алисия неслышно вздохнула, опять принялась за свой наряд, не спеша отряхиваясь, разглаживая, бросая изучающие взгляды на Артура. Его поведение начинало тревожить: уже давно он, по её мнению, должен был махнуть на ситуацию рукой и поплакаться на её плече.

Она подошла, уткнулась лбом в его спину, положила руки на плечи и постаралась спросить обычным голосом:

— Что будем делать, поедем домой?

Артур резко развернулся, оттолкнул её и закричал так, что она отшатнулась ещё дальше.

— Да езжай ты, куда хочешь! Оставь меня, наконец, в покое, дура!

Артур дрожал и так сильно сжимал кулаки, что они побелели.

— Артур… — пролепетала Алисия.

— Дура, дура! — кричал Артур.- Потаскуха, мразь! Ненавижу тебя, убирайся из моей жизни!

— Зачем ты так, Артур, я же люблю тебя…

— Твоя любовь у тебя под юбкой, и меня туда затащила. Меня, отца, опять меня. Всё поломала, всё разрушила!

В порыве гнева он наклонился, схватил палку и почти замахнулся на Алисию, но потом изо всей силы стукнул по ветке дерева. Бил, бил, пока листья не превратились в ошмётки, потом зашвырнул палку, вскочил на коня, но остался на месте.

Он не знал, что делать и как исправлять положение. Крутился на месте, кусал губы, зажмуривался в надежде, что, когда откроет глаза, ситуация изменится.

Потрясенная Алисия не двигалась. Она, привыкшая крутить мужчинами, не знала, как реагировать на нового Артура. Видела его всяким: глупо-романтичным, принимающим на веруеё разглагольствования о любви; выпрашивающим любовь; холодным, недоступным и слабым, когда откликался на её горячие призывы. Но таким яростным, бешеным, с ненавистью кричащим страшные слова — никогда! И она стояла в растерянности, отгоняя навязчивую мысль: неужели это всё?

Видя, что Артур не умчался, топтался на месте, очень надеялась, что, выплеснув ярость, он попытается загладить своё поведение. Остыл и теперь не знает, как оправдаться в своих словах? Ей очень хотелось верить в это, но она впервые в жизни трусила и ждала, ничего больше не предпринимая. Почему он так отреагировал? Неужели ему дорога эта девочка? Это самое последнее, чего ей хотелось бы.

Алисия упорно прятала мысли, что Артуру просто нужна была женщина для успокоения его мужского естества, а не её любовь.

— Нет, нет, — отбросила она вновь возникшую такую мысль, — ему нужна я, а не моё тело. Нет, нет.

Она, как и Артур в этот миг, кусала губы и поглядывала из-за куста на сгорбившуюся в отчаяние фигуру. Ревность уже въедалась в её нутро. Нужно вступить в борьбу и победить!

Алисия выпрямилась, придала лицу соответствующее, как она решила, выражение, и пошла к Артуру. Как только она показалась, Артур бросил на неё взгляд всё с той же ненавистью и пришпорил коня.

Куда ехать?

«Дженни не простит, если узнает» — вспомнил он слова Роберта.

Поехать к своему другу? Он — серьезный, уравновешенный, знает их обоих — Артура и Дженни — может, что-то подскажет. У них ли Дженни? Что она делала одна в этой местности так далеко от дома? Как поведёт себя при встрече?

Артур понял: он трусит самым обыкновенным способом. Стыд накрыл волной: как показаться на глаза Дженни — чистой и поверившей ему после того, как он отменил клятву, которая сдерживала её? О, если б на месте Алисии была любая другая женщина! Тогда можно было бы как-то объяснить своё поведение, покаяться в содеянном, сказать, что это единичный случай. Но с Алисией… Нет, невозможно. А ничего не предпринимать, прятаться — это никуда не годится.

Сначала нужно успокоиться и, не откладывая, завтра же встретиться с Дженни. Что будет говорить и чем оправдываться, Артур не знал. Понял одно: он очень боится встречи, но и потерять любимую не в силах. Всё-таки, сначала нужно поговорить с Робертом.

Артур вернулся домой. Алисии не было. А, может, сидит у себя в комнате и строит новые козни для таких дураков, как он.

Он прошел на свою половину и прежде, чем сесть и обдумать ситуацию, запер дверь на засов. Тут же усмехнулся: трусишь, что ночью вновь нагрянет горячая любовь? Нет, уж, я у себя дома, это моё имение, я здесь хозяин и никому больше не позволю распоряжаться собой. Ни здесь, ни где-то ещё!

Отпер дверь, швырнул пиджак на диван и сел, обхватив голову руками.

Во дворе послышался топот — Алисия. Жаль, что вернулась, лучше бы её задрали волки!

​

​

Артур не знал, спал ли он в эту ночь. Наверное, в полудрёме, но ему виделось лицо Дженни с укоряющими глазами, а ещё горящие огнём похоти глаза Алисии, отчего он дёргал головой и просыпался. Через время мягкая улыбка Дженни вызывала неконтролируемую улыбку на его расслабленном лице. Но это в сон вплетались надежды, и он, очнувшись от недолгого забытья, прокручивал в голове исход после сегодняшнего случая.

Еле дождавшись рассвета, сдерживаясь, чтобы не гнать коня, он тащился в имение Роберта, так и не решив, как начнёт разговор. Не доезжая, спешился и молча стоял посреди поля без движений и мыслей. Когда посчитал, что время позволяет нанести визит, продолжил путь.

Артур шагнул на порог и столкнулся с тётей Хелен. Оба замерли, вглядываясь друг в друга с ожиданием в глазах. Первым спохватился Артур.

— Простите, я в такую рань без предупреждения…

— Это ты, Артур… Я решила, что Роберт.

— Он не дома? — у Артура упало сердце, настолько он настроился довериться другу.

Глава 2

— Дженни, ты словно и не расстроилась, что священник оказался в отъезде. Уткнулась в меня и улыбаешься самой себе, — не выдержал Роберт.

— Не расстроилась, нужно во всём находить хорошее, — продолжала улыбаться Дженни.– Не получилось, приходится успокаиваться и мечтать. Я же девушка, мне хочется красивой свадьбы, чтобы все видели, какая я счастливая от того, что соединяюсь с любимым. Нельзя утаивать такое важное событие! Папа огорчится, спросит, чем он провинился, если не сказала о своём решении? Но если эти мечты не сбудутся, не страшно, осуществим свой план.

— Ты теперь точно моя?

— Точно, не сомневайся.

Дженни стояла, не отрываясь от груди Роберта. Да и при всём желании не смогла бы этого сделать, настолько крепки были его объятия.

Роберт вздохнул.

— Не хочется расставаться. Жаль, что нельзя сразу всё бросить и прямо отсюда начать новую жизнь. Оказывается, нужно соблюсти приличия, которые ещё недавно вызывали у моей Дженни протест. Так?

Дженни наконец подняла голову, съязвила:

— Я же собираюсь стать твоей частью, вот и заразилась заранее.

— Брр, какие страшные слова. Хотя всё правильно: в своём счастье мы не можем нанести удар родным. Сразу взять и исчезнуть? Мы и так уже сутки не показываемся дома, там волнуются.

— Мне своих придётся чуть-чуть обмануть, сказать, что оставалась у вас. Впрочем, они и сами так думают, надеюсь, не волнуются. Тебе сложней.

— Да, меня ждёт знатная головомойка. Мама уже сложила два и два: моё отсутствие с самого утра и появление Георга, если, конечно, он успел.

Дженни резко отшатнулась от Роберта.

— Хорошо, что ты вспомнил о них! Мне нужно срочно ехать, надеюсь, дома уже есть новости.

— Я с тобой.

— Нет, сделаем, как решили: расстанемся здесь. Мне добираться совсем недолго, а ты езжай домой, твоя мама тоже переживает. Ещё мой отец, он же не здесь, нужно повидать его. Боже мой, столько всего предстоит сделать! Это нас с тобой и разлучает. Но деваться некуда, правда?

Роберт помолчал, потом рассмеялся.

— Ты чего? — толкнула его Дженни

— Хотел честно признаться, что у меня терпения не хватит, но нужно же поддерживать тебя и поэтому крепиться из последних сил! Когда же мы увидимся?

— Давай сегодня перед ужином встретимся здесь же. Вдруг у нас дома какие-то изменения, может, папа внезапно приехал. Да и то, что узнаю о Георге, мне захочется рассказать тебе немедленно. А главная причина — вновь увидеть тебя!

— Спасибо за эти ценные слова! Я за это время напишу другу, чтобы он прислал письмо с вызовом. Я люблю тебя, моё нежданное счастье!

​

​

Дженни влетела во двор, спрыгнула с лошади и, никого не встретив, вбежала в дом. Увидела Эдвина и, не здороваясь, бросила:

— Где Георг? Он здесь? Успел? Да не молчи, говори!

— Сделаешь паузу, скажу.

— Говори! — настаивала Дженни.

-Георга у нас нет. Уехал.

— Что говорил? Не тяни, рассказывай!

— Кто так расшумелся? — их комнаты выглянула Анетта.– Здравствуй, Дженни. Не шуми.

— Вы нарочно? — Дженни чуть не заплакала.– Где Георг?

— Я же сказал тебе, что Георг уехал, — проговорил Эдвин.– Ничего не стал рассказывать, на вопросы не отвечал. Нашу лошадь оставил, прыгнул на свою и умчался.

Дженни переводила взгляд с Эдвина на Анетту, словно выпрашивала у них поддержку.

— Я надеялась. Неужели не успел? Должен был…

Анетта обняла сестру.

— Не нужно расстраиваться, всё уже случилось. Как дела у тебя? Мы тоже переживали, умчалась и исчезла на сутки.

— Мы с Робертом тоже отправились в сторону вокзала, думали, что по пути встретим Георга и Луизу. Я до последнего надеялась, что мы разминулись с ними.

— А к тебе только что Артур приезжал,– сообщила Анетта.– Почему-то удивился, что тебя нет, просто в лице переменился. И тоже, как и Георг, оставил нас без ответа, уехал совсем поникший. Происходят какие-то непонятные события и почему-то сразу со всеми. Ты что-то знаешь об этом?

Дженни дёрнула плечом.

— Что я могу знать, если не видела его сто лет? Ладно, хватит бесед на пороге. Я хочу, спать, есть, переодеться.

— Спать — самое время,— съязвила Анетта.

Не отвечая, Дженни протиснулась между Эдвином и сестрой и побежала к себе в комнату.

Анетта только руками развела.

— Не удивлюсь, если тут поселилась великая тайна. Наша Дженни мастерица строить замки на пустом месте.

​

***

​

— Роберт, сынок, я себе места не нахожу, а он не спеша прогуливается по полям. Скажи честно: то безобразие ты устроил?

— Здравствуй, мама, — Роберт спрыгнул с коня.

— Будешь с вами здравствовать! Ещё раз спрашиваю: ты навёл позор на нашу семью? — Хелен не спускала глаз с сына.– Тот наглец явился на вокзал, требовал нашу Луизу, чуть не сорвал счастье моей дочери и твоей, между прочим, сестры.

— Не сорвал? — Роберт пытался высмотреть ответ в глазах матери.

— Почему спрашиваешь таким похоронным голосом? Роберт, ты же моя надежда и опора, не ожидала такого от тебя.

— Да, да, мама, Георга оповестил я. Луиза просила, не смог отказать, — склонил голову Роберт.

— Я это поняла сразу же, только поэтому не падаю в обморок от твоего признания, — в голосе Хелен слышалась скорбь.– Ты должен был её отговорить, а не потакать. Ты же, как никто, знаешь, что такое честь семьи! Хорошо, что всё обошлось. Луиза теперь в надёжных руках. Чуть передохнём и вплотную займёмся твоей судьбой, не будем откладывать.

— Я ещё ничего не решил. Дай время, чтобы всё успокоилось, потом посмотрим. Я жду вестей со службы, там ещё ничего не понятно, так что строить планы здесь пока не будем, — пояснил, словно оправдывался.

— Я же говорю: передохнём, ты меня не слушаешь, что ли? — не отступала Хелен.– После твоего ужасающего поступка ты должен быть тише воды, а не перечить мне. Слушай, что мать говорит! Сколько раз твердила об этом Луизе и всё-таки вбила в неё нужное. А, уж, сколько разговоров было о высокой любви, не переслушаешь. А в решительный момент повела себя образцово. Стойко сказала «нет» недостойному притязателю на её руку.

Глава 3

Дженни выехала навстречу с Робертом в сумрачном настроении. Нечего рассказать ему, Георг вернулся один.

Как соединить счастье встречи с любимым и грустные новости о тех, о ком болит душа? Была маленькая надежда, что Георг всё-таки забрал Луизу, где-то оставил её, а сам отправился домой для осуществления того, что они решили. Поэтому и молчал, берёг свою тайну и спешил, не отвлекаясь на разговоры. Понимала, что это только её придумки об удачном завершении истории, но держалась за эту версию и собиралась озвучить её Роберту.

Но он перечеркнул и эту шаткую надежду.

— Я уже знаю, что у Георга ничего не получилось. Мама из-за того, что сердится на меня, особо не распространялась. Можно только предположить, что они виделись, но Луиза всё равно уехала, чтобы оказаться, по словам мамы, в надёжных руках.

— Грустно. Но я ещё на что-то надеюсь, должно быть какое-то продолжение,– не унималась Дженни.– Возможно, Луизе настолько не понравится будущий супруг, что она найдёт в себе смелость и откажет ему. А, может, ей удалось перекинуться словом с Георгом, и у них есть план? Завтра я к нему заеду, расспрошу, поддержу.

— Когда же мы теперь увидимся? — огорчился Роберт.

— Постараюсь быстренько съездить домой. Заберу оттуда дорогие для меня вещи, привезу папу, чтобы ты, пусть тайно, но попросил бы у него моей руки. Свадьба не обязательна, мы же решили, что наш предстоящий брак будет пока без широкого объявления. Уедем, как договаривались.

— Выезжать будешь завтра?

— Да, хочется всё завершить быстрее, — кивнула Дженни.

— Ты хочешь сказать, что прямо сейчас прощаемся?

— Увы, будет ещё одна пытка расставанием. Я же тебя так просто не отпущу! Назначаю свидание завтра очень рано на этом же месте, — проговорила Дженни таинственным голосом и улыбнулась.– Приму прощальный поцелуй и улечу на крыльях любви, чтобы быстрее прилететь назад. А сейчас разъезжаемся в разные стороны, но без слёз! Оставим их на завтра.

— До встречи, любимая! Давай одновременно поскачем каждый в свою сторону. Раз, два, три!

Дженни нехотя развернулась по его команде, чуть проехала, обернувшись, встретилась глазами с Робертом. Засмеялась, погрозила кулаком и помчалась по полю, чувствуя, что упадочное настроение постепенно уходит. Что делать, жизнь продолжается!

Недалеко о дома Дженни догнала Эдвина. Он возвращался с пастбищ, куда отправился сразу после обеда. Поравнялась с ним и тепло улыбнулась. Некоторое время молча держались рядом и не спешили, словно не торопились попасть домой. Поймав себя на этой мысли, Дженни внутренне засмущалась: как-никак, только что рассталась с тем, кого искренне называла любимым. Поэтому пришпорила лошадь и помчалась вперёд.

Эдвин очень быстро нагнал её, но Дженни не сдавалась. Она, промчавшись ещё немного по направлению к дому, резко повернула в бок и понеслась по полю, не отдавая себе отчёта, почему это делает. Эдвин подхватил вызов, вновь поравнялся с ней, и они неслись вдвоём навстречу непонятно чего! Просто ни к чему не обязывающая гонка, но как хорошо на душе, оттого и не хочется, чтобы она заканчивалась!

Когда взгляды встречались, они задерживали их и обменивались понимающими улыбками. Диалог был молчаливым.

«Что за магия в тебе, Дженни? Почему ты так спокойна, хотя из тебя льётся любовь? К кому? В чём твой секрет? Куда делась та нетерпеливая девушка, которая сначала совершала поступки, делая меня безумно счастливым, и только потом спохватывалась и защищалась, обвиняя меня? Как ты поняла, что мне было не просто? Я вижу это по твоему взгляду. Только он сдерживает меня. Глупая мудрая Дженни! Так хочется схватить тебя, бросить в эту траву, раздавить, истерзать, узнать то блаженство, к которому прикоснулся однажды, когда целовал тебя и понимал, что и ты испытываешь его. Неужели больше никогда?.. Или это просто мечты, которые текут так легко, потому что знаю, что не сделаю этого? Останавливает ли тайна любви в твоих глазах? Или защитой служат Анетта и будущий ребёнок? Переступил бы?..»

«Что за магия в тебе Эдвин? Почему хочется, чтобы это кружение длилось и длилось? Как спокойно на душе, когда она понимает, что ты есть и есть возможность просто смотреть на тебя! Именно об этом я и мечтала недавно — просто смотреть, просто насмотреться. Сейчас это делать легко — мы на равных: оба не свободны, потому что моё слово Роберту твёрдо. Из-за этого нельзя делать последний шаг, который так легко совершить. Я теперь понимаю, как трудно было тебе в наших пикантных ситуациях. Как можно любить двоих, да ещё по-разному? И ощущение от поцелуев разное. Вот интересно: в более тесных личных отношениях ощущения тоже бывают разные?»

Дженни резко покраснела и, боясь, что Эдвин угадает мысли, закрыла лицо руками.

— Дженни, что? — забеспокоился Эдвин.

А она вдруг залилась смехом. До слёз, до коликов в груди, смеялась и отмахивалась от удивлённого лица Эдвина, который пытался что-то спросить.

Просмеявшись, она закричала:

— Эдвин, я такая дурочка! Я такая взбалмошная, глупая! Как вы только терпите меня? Это невыносимо!

Она развернула лошадь к дому, вновь пришпорила и помчалась вперёд. Эдвин оказался рядом, заглянул в это смеющееся задорное лицо, светлое, счастливое и, заразившись её настроением, тоже засмеялся легко, беспечно. Так они и мчались бок о бок, бросая друг на друга взгляды и обмениваясь счастьем вольной юности, словно оба были свободны и беспечны.

Так и влетели во двор имения, на ходу спрыгнули с лошадей и с такой радостью бросились обнимать Анетту, что чуть не свалились.

На шум подоспели Лилит и Фред. Лилит залюбовалась счастливой троицей.

— Ты посмотри на них, — нагнулась она к сидящему в коляске Фреду, — настоящие сорванцы, словно дети малые.

Фред с улыбкой кивнул, но выражение его глаз говорило о том, что у него иное мнение. Встретился взглядом с сыном, и тот стушевался, вспомнив слова отца: «Ты, ведь, счастлив только тогда, когда рядом Дженни». Но смело выдержал взгляд, и это можно было понять двояко, как «отец, ты ошибаешься» и как утверждение «да, это любовь, и я от неё не отказываюсь».

Глава 4

Роберт и Дженни встретились на утренней прогулке.

— Уезжаю, — сообщила Дженни, — уже всё готово. Мне так не хочется, столько дней не видеть тебя! День туда, день, максимум два, там, и буду возвращаться. Настраиваюсь изо всех сил.

— Нужно настроиться, — поддержал её Роберт.– Чуть потерпим, а потом всё время будем вместе. Мы с тобой хоть и заговорщики, но минимум приличий соблюсти нужно. Письмо, о котором говорил, я уже отправил.

— Хорошо. Я жду, что и Георг расскажет что-то хорошее. Надеюсь, первый приступ боли у него прошёл, сможем поговорить. Я так его понимаю! Даже не хочу думать, что бы я чувствовала, если б навсегда рассталась с тобой!

— Любимая моя девочка, — Роберт крепко прижал к себе Дженни.– Никогда, никогда этого не произойдёт. Красавица моя, умница, счастье моё!

— Роберт, как здорово узнавать тебя заново. Совсем недавно мы с Луизой сплетничали про тебя.

— Ах, вы негодницы? Неужели, правда? — Роберт нарочито нахмурил брови.

— Да, да, и обе были уверены, что ты консерватор в любовных делах, этакий стержень, которого не пробьют чувства. Поэтому мне во много раз ценны твои слова, твои глаза, наполненные любовью. И твои жаркие губы.

Роберт уже целовал её и терял голову от искреннего ответа.

Двое влюблённых… искренне влюблённых… Такими они открылись Эдвину, который выехал со двора в тайной надежде встретить, как и вчера, возвращающуюся с прогулки Дженни. Он смотрел на них издалека, замер от удивления, не сразу сообразил, что такое подсматривание недостойно человека. И хотя почти сразу двинулся назад, успел заметить, как Дженни, оторвавшись от поцелуя, продолжала держать руки на плечах Роберта, а он гладил её лицо, не переставая покрывать поцелуями лоб, волосы. Её счастливое лицо светилось ответной любовью.

Как это произошло? Когда? Вчера они, Эдвин и Дженни, неслись вдвоём через поле, сердца трепетали одинаковыми чувствами, он это ощущал.

Эдвину казалось, что не бывает боли сильней, чем та, которую испытывал, думая о соединении Дженни с Артуром. Постепенно боль отпустила его из-за уверенности, что Дженни шагнула к Артуру, потому что любовь к нему, Эдвину, не могла осуществиться. А где сейчас Артур? Почему рядом Роберт? И куда делась Дженни, которую он привык видеть: сдержанную внешне, а внутренняя сила чувств отдавалась только ему в моменты их страстных встреч с бурными объяснениями и обвинениями. Сегодня перед ним предстала Дженни женщиной, которая умеет любить открыто и всепоглощающе. Таким он был один раз в жизни, когда целовал её в свой день рождения и только вчера вспоминал это, как эталон чувственной любви. Как же он мечтает о повторении! Если бы вчера во время их полёта он схватил Дженни, бросил в траву, она, уверен, не оттолкнула бы его. А, может, так смело и открыто смотрела на него, потому что имела защиту, опираясь на чувства к Роберту?

— Как это произошло, когда? — Эти вопросы вертелись и вертелись в голове, чтобы не дать другим мыслям превратить сердце в кусок льда.

— Всё, — Роберт подхватил Дженни и усадил на лошадь.– Отправляйся. Раньше расстанемся, быстрее встретимся.

— Уезжай первым, ты же мужчина и должен быть решительным. А я буду махать вслед платком и им же утирать набегающие слёзы.

Засмеявшись, Роберт сорвался с места. Дженни с грустинкой смотрела вслед. Домой возвращалась не спеша, осматривая местность: вдруг встретится Эдвин.

А он сидел на берегу озера и вспоминал слова Дженни на этом месте: если бы ты был мой…

​

***

​

Как только повозка подъехала к воротам имения Георга, Дженни выскочила из неё и еле сдерживала себя, чтобы не помчаться искать брата. Нет, сейчас не время его тормошить, чтобы утешить любопытство. Всё должно быть спокойно и размеренно.

Во дворе никого не было, а войдя в дом, Дженни с удивлением увидела своего отца. Джон только что вышел из кабинета Георга с бумагами в руках.

— Дженни! — обрадовано кинулся Джон к недоумевающей дочери.– Вот так радостный сюрприз! Какая умница, что приехала!

Дженни, наконец, очнулась и обняла отца.

— Папочка, не ожидала тебя здесь увидеть. Когда приехал?

— Вчера. Не собирался, но Георг попросил кое-что сделать.

— Понятно. А он где? — оглядывалась Дженни.

— Уехал. У него что-то случилось. Прибыл ко мне серьёзный, собранный, говорит, ничего не спрашивай, сделай то-то и то-то.

Дженни пыталась переварить услышанное.

— Куда уехал?

— Не знаю, — пожал плечами Джон.– Сказал, что его, возможно, долго не будет и попросил присмотреть за имением.

Джон показал на бумаги.

— Расписал конкретные дела, а здесь и банки и поставщики, дел много. Твой приезд очень своевременен, мне помощница не помешает. Останешься дома за хозяйку, а то мне пришлось бы разрываться между двумя хозяйствами.

У Дженни упало сердце.

— Папа, я не думала, что придётся задержаться, обещала вернуться побыстрее.

Джон развёл руками.

— Придётся, не бросить же всё вот так. И Георг не собирался уезжать, поэтому отпустил управляющего в отпуск.

— Можно это решить по-другому. Вызовем сюда тётю Лилит и дядю Фреда, они похозяйничают, — нашлась Дженни.– Это же и её имение.

— Не могу, — развёл руками Джон, — дал слово Георгу, что его отъезд останется в тайне. Всё так быстро произошло, я теряюсь в догадках.

— А я, кажется, догадываюсь, — проговорила Дженни.– Неужели он решился?

— Господи, хоть ты не говори загадками!

— Подожди, папа, как-то всё завертелось. Столько всего произошло, пока тебя не было.

— Так, — Джон взял Дженни за руку, потянул к дивану.– Стоя на пороге, много не наговоришь. Давай разбираться.

— Папа, я думаю, Георг уехал за Луизой.

— Ух, ты! Собрался выкрасть её из дома и скрываться некоторое время?

— Может и выкрасть, но не из дому. Луизу спешно отправили в Лондон, чтобы выдать замуж. Мы предупредили Георга, он должен был успеть до её отъезда. Не знаю, что там произошло, поэтому заехала сюда, надеялась, он расскажет.

Глава 5

Неделю Дженни провела в постоянном ожидании изменений. Вдруг именно сегодня вернётся управляющий! Или Георг заявится, хотя на это надежды не было: для исполнения того, что задумал, времени прошло мало. Она не писала Анетте, рвалась вернуться туда и тогда рассказать, что нужно было немного задержаться. А ещё выглядывала: вдруг приедет Роберт! А что, заскучает и найдёт время навестить её!

Когда Дженни сообщили, что к ней приехали, она выбежала во двор и увидела Эдвина. С радостью бросилась к нему, обняла так, как обняла бы Анетту или отца — по-родственному.

— Какая радость! — воскликнула она.– Кто ещё приехал?

— Я один. Ани порывалась, но тётя Лилит стала каменной стеной: не пущу, растрясёт! Командировали меня одного, верхом, так быстрее.

— Что-то случилось? — забеспокоилась Дженни.

— У нас нет. Прибыл узнать, как дела у вас. Переживаем, потому что ты задерживаешься, вестей никаких. Анетта говорит: вдруг отец болен, поэтому Дженни осталась там, а нам не сообщает, чтобы не беспокоить?

— Пойдём, — Дженни потянула Эдвина в гостиную, — садись, отдыхай с дороги. Какие вы молодцы, думали о нас! Мы тоже мыслями постоянно с вами, а написать руки не доходят. Признаюсь: моя вина, каждый день собираюсь, но откладываю в надежде, что смогу уехать, как только вернётся наш управляющий. Папа отпустил его по делам, скоро должен быть здесь.

— Выкладывай, как поживаете, мне нужно привести подробный отчёт.

— Всё хорошо и у папы, и у меня. Присматриваю здесь, потому что «пора браться за ум!», как сказал папа, — засмеялась Дженни. — У вас что?

— Как всегда без особых новостей, — пожал плечами Эдвин.– За это время мы никуда не выбирались. К нам несколько раз приезжал Роберт, был недолго. Опять приезжал Артур, расстроился, что тебя нет. Ты разве не сказала ему, что уезжаешь? Дженни, ты слышишь, что говорю?

Дженни кивнула, но мысли были далеко. Роберт теряется в догадках, почему она не возвращается. И почему так настойчиво приезжает Артур? О чём можно говорить? Будет доказывать, что я всё не так поняла о случившемся в лесу? Не хватало ещё новых объяснений и выяснения отношений.

— Ой, — встрепенулась Дженни, — Ты что-то спросил? Как себя чувствует Анетта?

— Всё хорошо, только, повторюсь, о вас беспокоились. И хотели бы узнать, как чувствует себя Георг. В тот раз он уехал от нас сам не свой.

— Переживает, быстро такое не проходит.

— Удалось ему увидеться с Луизой?

— Мельком, поезд уже отходил.

Нужно было срочно менять тему!

— Эдвин, давай покажу твою комнату, обустраивайся, я распоряжусь с ужином. Закатим пир за радость встречи. Увидела тебя и поняла, как за всеми вами скучала!

После ужина они сидели на берегу реки, смотрели на закат. Повсюду царили тишина и покой, казалось, время остановилось.

— Эдвин, у меня такое впечатление, что мы вместе много-много лет. И такие посиделки вошли в привычку, словно это было тысячу раз. Молчим, но так спокойно, ничего не тревожит душу.

— Я тоже об этом подумал. Так могло бы быть, если б жизнь сложилась немного иначе.

Дженни понятливо улыбнулась и слегка пожала плечами: что поделаешь?

— Эдвин, мне нравится быть в вашем имении. Там много дорогих мне людей, а когда присоединялся папа, то вообще был праздник. Но не хотела бы там остаться насовсем. Хозяйство большое, шумно, суетно. Мне больше по душе такой тихий уголок, как наш. Сколько сижу на этом месте, не надоедает.

— А если б то имение было нашим с тобой, согласилась бы? — посмотрел на неё Эдвин.

Дженни не смутил вопрос. Обстановка была самая дружеская, родственная, обычный разговор между друзьями.

— Не знаю. Предполагать — это одно, а как бы было на самом деле, мы не узнаем. Пусть будет, как сложилось, правда?

— Куда ж деваться?

Помолчали.

— Знаешь, Эдвин, что интересно? Я много раз видела закат, а восход отстаёт, хотя там красоты не меньше. Специально вставать ленюсь, надеюсь, насмотрюсь когда-нибудь потом. Забываю, что восход — это основа основ, при рождении нового дня может случиться что-то необыкновенное, сказочное!

— Предлагаю встретить рассвет прямо завтра! — предложил Эдвин.– Я буду выезжать рано, если решишься проснуться, чтобы проводить меня, полюбуешься. Хороший шанс!

— Зачем тебе ехать так рано?

— Обещал. Отправили на разведку и ждут срочное донесение, — развёл руками Эдвин.

— Жаль, что нельзя отправиться с тобой. Передай, что при первой возможности я непременно примчусь.

Как спокойно и хорошо! Не нужно никаких тайных переглядываний, нет ощущений, что в чём-то преодолеваешь себя, контролируешь. Здесь они — одно целое, душа к душе, неразделимые, вечные, созданные друг для друга. А мысли… Как их контролировать?

***​

Эдвин и Дженни выехали со двора перед рассветом. Солнце вставало за лесом, перед которым расположилось огромное поле.

Ехали не спеша, переговаривались, поглядывая вперёд. Но вот за лесом блеснуло, медленно стал выплывать огромный светящийся диск.

— Ура! — закричала Дженни.– Вперёд! Доберёмся до него, обхватим руками и поднимем прямо в небо!

Дженни пришпорила лошадь, следом устремился Эдвин. Обоих захлестнул восторг от свежего воздуха, утреннего простора, лёгкой дымки над волнами травы.

Щёки Дженни раскраснелись, бант на шляпке развязался и летел по воздуху розовой змейкой.

Эдвин словно оказался в прошлом: недавно они так же неслись по полю вдвоём, счастливые и свободные! А потом осталось ощущение незаконченного дела, и Эдвин жалел, что не остановил тогда Дженни, что быстро вернулись домой, не продлили счастливый миг. Позже не получилось, Дженни была не одна.

Эдвин перегнал Дженни, показывая жестом, что нужно остановиться. Почти на ходу спрыгнул с коня, протянул к ней руки, и Дженни не раздумывая, безотчетно и естественно потянулась к нему вслед за поющим сердцем.

Впервые их ничего не сдерживало! Вокруг ни души; его жена, Роберт — это где-то далеко и нереально. Только сейчас они смогли полностью выпустить наружу любовь и одарить ею друг друга.

Глава 6

Хелен еле сдерживала себя, чтобы не отправиться в имение Райсов и разузнать, какие дела заставляют Роберта отправляться туда так часто. Останавливала возможность встретиться там с тем… таким невозможным… одним словом, с неким субъектом, которого не должна видеть. Что происходило в том имении? Не появляется Артур, нет сведений о Дженнифер. Что там с их, так называемой, любовью? Роберт отвечает уклончиво, да и не пристало показывать сыну свой интерес к делам упавших в её глазах родственников.

Но ведь от любопытства с ума можно сойти! Есть выход — Керри!

— Доченька, — обратилась к ней Хелен, — что-то не балуют нас гости. Твоя Дженнифер давно не появлялась.

— А я говорила тебе, мама, что без Луизы она не будет приезжать. И Артур не показывается.

— Она и с тобой дружила, не только с Луизой. Кстати, Роберт часто ездит в ту сторону, можешь присоединиться к нему и навестить свою подругу. Там и договоритесь о будущих встречах.

— Мамочка, — обрадовалась Керри, — какая ты замечательная! Я давно хотела просить тебя об этом, но ты же не очень любишь близкого общения с семьёй своего брата. Я и не приставала, чтобы не огорчать тебя.

— Ты моя умница, моя послушная девочка!– млела Хелен.– За это очень ценю тебя, моё солнышко! Я же понимаю, что тебе хочется, вот и предложила.

— Я смогу увидеть там Артура и пожурить его за невнимание ко мне. А ещё смогу увидеть Георга, рассмотреть, какой он печальный из-за разлуки с Луизой. Мамочка, мне не терпится, я бы столько разузнала!

— Как только вернётся Роберт, я скажу, что ты поедешь с ним. И, деточка моя, посмотри своим остреньким взглядом, как наш Роберт смотрит на Дженни. Моя обязанность оберегать вас от заблуждений и ошибок. Я ему полностью доверяю, только никак не могу понять его постоянных поездок к моему брату. Вот и лезут в голову глупые мысли, — наставляла Хелен.– А ты, Керри, моя надежда и даже подруга, у нас с тобой доверительные отношения, поэтому делюсь сомнением.

— Мама, Роберт там встречается с Артуром, мне так кажется. Они друзья, им хочется быть вместе. Но если б Роберт отбил Дженни у Артура, Артур бы освободился, а то мои мечты не смогут осуществиться. Роберт бы потом бросил ухаживать за Дженни, потому что тебе бы не понравилось, а мы с Артуром к тому времени очень бы сдружились, — Керри разложила свои мечты по полочкам.

— Ой, голова крУгом от твоих мыслей, — махнула рукой Хелен.– Они правильные, но нужны поправки, Роберта сюда приписывать не надо. Ты много думаешь об Артуре, поэтому прикидываешь варианты. Впрочем, это хорошо. Я поговорю с Робертом, чтобы свою дружбу он чаще переносил к нам. Ах, доченька, — обняла Хелен бросившуюся к ней Керри, — я всё понимаю и помню наш разговор. Буду ждать твоих впечатлений после поездки и планировать, что делать с твоей мечтой. Артур — хорошая партия. Ты подрастёшь, у него пройдут… ммм… ошибки юности, всё может сложиться.

​

— Зря собираетесь, — ответил Роберт на просьбу взять Керри с собой.— Дженни давно уехала к своему отцу, так что повидаться с ней не получится. Да и ехать мне нужно быстро, дядя Фред передал с посыльным, что я ему срочно нужен.

— Господи, — всплеснула руками Хелен, — ты бы хоть рассказал, какие у вас с ним дела. Иначе это твоё мотание туда-сюда действует мне на нервы. Керри тебя не задержит, ей не нужна коляска. Если бы ты чаще бывал дома и уделял внимание семье, знал бы, что девочка превосходно держится в седле. Посмотри на неё реальным взглядом, она уже девушка, а не малый ребёнок. Вот я смотрю на тебя реальными глазами и замечаю изменения, но не очень их понимаю. Ты ходишь из угла в угол, ты улыбаешься в пустоту. Сын, что происходит?

— Жизнь, мама, происходит. С радостью и помехами, с мыслями об этом.

— Надеюсь, в этих мыслях есть Лариса. Мы ждём приглашения с ответным визитом. И если молодой человек едет в дом, где обитает такая же девушка, всем становится ясно, к чему идёт дело. Настраивайся, всё серьёзно.

— Я подумаю.– Роберт кивнул, не глядя на мать.

— Да, да, думай в нужном русле, пора браться за дело основательно. А по-поводу Керри не спорь,- в голосе Хелен появились стальные нотки.– Не беда, что Дженнифер не на месте. Эдвин тоже её брат, да и за дядей она скучает. Езжайте вдвоём

Роберт согласно кивнул, продолжая раздумывать, зачем он понадобился дяде. А ещё о том, когда же получится увидеть Дженни. Может, она именно сейчас и вернулась, поэтому и послали за ним, понимая, что его настойчивые визиты и вопросы о Дженни не остались без внимания.

​

***

​

— Мама, там ничего не происходит, но впечатлений много, — рассказывала Керри после поездки.– Брат Эдвин какой-то загадочный, счастливый, весёлый, обычно он не такой. Улыбается сам себе, рядом же никого нет. Я спросила Анетту, что это с ним, узнала новость: они готовятся стать родителями. Дженни точно уехала, брат Эдвин ездил недавно узнать, почему не возвращается, там всё нормально, только много дел по хозяйству, она помогает отцу. Как только мы приехали, Роберт уединился с дядей Фредом, они долго разговаривали. Вышел от него тоже загадочный, тоже улыбался и торопил меня с возвращением домой.

— Какие у них дела? Хоть что-то известно? — нетерпеливо спросила Хелен.

— Нет, мне показалось, что никто не знает. Когда дядя позвал Роберта поговорить наедине, Анетта удивилась: что это за секреты между мужчинами?

— Какое ей дело! — дёрнулась Хелен.– Эти мужчины — родственники, нечего любопытствовать, если её не касается.

— Мама, Анетта ведёт все хозяйские дела в имении, она бы участвовала в обсуждениях.

— Что же тогда? — встрепенулась Хелен.

— Пока не знаю, самой интересно. Когда Роберт вышел из кабинета окрылённый, остальные вроде как переглянулись, тоже гадали, отчего это.

— Так, Керри, это нужно выяснить,– загорелась Хелен.

— Подожди, мама, дальше ещё интересней. Роберт уже начал тащить меня домой, а тут вдруг приехал, знаешь кто? Артур! — почти вскричала Керри.– Я бросилась к нему от радости, а он поздоровался с серьёзным лицом и сразу отстранился, сказал, что хочет видеть Дженни, надеется, что она уже приехала.

Глава 7

Глава 7

​

— Виолетта, поторопи Роберта, из-за него мы задерживаемся с завтраком, — бросила Хелен служанке и недовольно пробормотала: — Заспался.

Виолетта вернулась быстро и подала листок бумаги.

— Роберта нет, это лежало на столе.

— «Уезжаю на несколько дней, не беспокойтесь», — прочла Хелен.

— Это и всё? — сверкнула она глазами на Виолетту и потрясла листом у неё перед лицом.– Куда, зачем, когда вернётся? — наступала она на Виолетту, та пятилась и недоуменно пожимала плечами.

— Вот так и живи: никто ничего не знает.– На лице Хелен появилось выражение скорби, но тут же сменилось на сладкую улыбочку.-–Керри, детка, вспомни: вчера был разговор о поездке Роберта куда-либо?

— Мамочка, я тебе всё рассказывала, даже свои соображения добавила.

— Значит, разговор об этом был у Фреда за закрытыми дверями, — предположила она.

— Да, мама, да, — подтвердила Керри.– Роберт вышел от него сосредоточенный с решимостью на лице и с такой же глупой улыбкой, как и у Эдвина.

— Ах, моя умница-наблюдательница! Будем думать, что делать дальше. Почему поездка на несколько дней? Это в какие дальние дали? Два дня подожду и навещу братца, пусть расскажет, что за дела отрывают моего сына от дома. Нет, два дня не выдержу, поеду завтра же.

​

***

​

Сколько Эдвина не тормошили, он только улыбался.

— Третий день одно и то же. Что я ещё могу рассказать? Ани, ты же сама наказала: туда и обратно! Все живы-здоровы. Твоему отцу часто приходится отлучаться, он сейчас без управляющего, Дженни остаётся за него, у неё получается.

— Ты про Георга толком не рассказал! — напомнила Анетта.

— Держится, весь в трудах. Ани, ты же лучше меня знаешь уклад тамошней вашей жизни. Тихо, спокойно, красивые закаты. Меня Дженни водила на своё любимое место. Анетта, ты словно плакать собралась.

Анетта закивала головой.

— Я соскучилась по тем местам. Ты так красиво рассказываешь, взял и привёз оттуда частичку родного воздуха. Давай съездим к ним! Позже точно не выберемся, пока малыш не подрастёт.

— Боюсь, тётя Лилит будет против.

— А мы не верхом, — объяснила Анетта.– Спешить не будем. В тот раз мы заволновались и требовали, чтобы ты поспешил. Я прямо сегодня скажу, что передаю бразды правления старшим. Ты не возражаешь?

Эдвин засмеялся.

— Ани, ты так смотришь на меня, словно просишь пощады или умоляешь о великой милости. Конечно, поедем.

И добавил уже про себя:

«Мне не терпится увидеть Дженни!»

— Ура! — Анетта бросилась на шею Эдвину.– Как я тебя люблю!

— Мы не вовремя? — раздался от двери голос Фреда.

Лилит вкатила коляску в комнату.

— Вовремя, — засмеялась Анетта, — и не делайте вид, что засмущались.

— Ну, раз вы нас раскусили, — вставила крёстная, — выкладывайте свои козыри.

— Только в том случае, дорогая тётушка, если вы пообещаете подумать, прежде, чем говорить, — с улыбкой попросила Анетта.

— Дорогой, — нагнулась Лилит к Фреду, — тут затевается что-то нешуточное. Может, сделаем вид, что нас тут не было, и тихонько удалимся?

— Мужчины не отступают, — высокопарно объявил Фред.

Все рассмеялись.

Заговорил Эдвин.

— Анетта очень хочет поехать в своё имение.

— Да, — подхватила Анетта, — соскучилась. Там папа и Дженни и всё, что окружало меня долгие годы. Потянуло ужасно.

— Езжайте, — спокойно сказала Лилит.

— Нет, — почти одновременно ответил Фред.

На него посмотрели с удивлением, а он пытался сообразить, чем объяснить свой отказ. Роберт выехал к Дженни на следующий день после разговора. Сколько времени он там пробудет? Задержаться не должен, иначе дома его потеряют. Вряд ли говорил, что уезжает надолго. Выехал вчера, уже добрался, пару дней побудет там. Значит, своих нужно задержать минимум на три дня, чтобы секрет сохранился.

— Я собралась бороться с крёстной, — улыбнулась Анетта, — она должна была протестовать, а вы нас защищать. Опять грядут важные хозяйские дела?

— Справимся с делами, — махнул рукой Фред. — Я подумал про дальнюю дорогу. В твоём положении…

— Не лезь в женские дела, — Лилит сказала это на ушко Фреду, но специально громко и обвела всех хитрым взглядом.

— Мне вас не одолеть, — изрёк Фред. — Напали на немощного! Давайте отобедаем, потом подробней определимся со сроками. Разложим по полочкам, распишем дни. Одним словом, мне нужно конкретно вникнуть, чем заниматься, потом вас отпущу.

— Нет, всё, мы настроились! Выезжаем завтра утром, больше на эту тему не говорим.– Анетта улыбалась, но было понятно, что решения она не изменит.– А вы, папочка, не прикидывайтесь, что вам нужно вникнуть. Рука-то постоянно на пульсе, да? — подмигнула она Фреду.

— Действительно, — подхватила Лилит, — откладывать не стоит. Сейчас погода соответствует, неизвестно, что будет через два-три дня.

А когда задержала коляску по пути в столовую, шепнула Фреду с язвинкой:

— Это, дорогой мой, ответ за твои секреты. В следующий раз, если хочешь поддержки жены, ничего не скрывай от неё. — Потом спросила уже с участием. — Что-то серьёзное, раз ты не хочешь их отпускать к Дженни? Помочь задержать их?

— Пусть всё идёт, как идёт, — буркнул Фред. — Может, так оно лучше.

​

***

​

Хелен хотела изменить своё решение и ехать к брату только через два дня, чтобы не выдать своего любопытства. А вот отсутствие сына третий день — это уже предлог, беспокойство матери. Но разве она могла вытерпеть, если её окружали тайны?

В имение Райсов было тихо. Встретила её Лилит, пришлось Хелен любезничать с этой недостойной её внимания женщиной, к тому же сестры этого… Джона — многократно недостойного, бессовестного, такого нахального, что Хелен до сих пор не может выбросить его из головы только из-за этого! Но очень старается — так она обрывала себя при недостойных мыслях.

Глава 8

​

Сразу после радостной встречи Дженни сказала Роберту, что им нужно сейчас же отправляться в путь.

— Роберт, жаль, что тебе не удастся отдохнуть с дороги, но нам нужно выезжать, день клонится к вечеру. В доме из нашей семьи кроме меня никого нет, ты не родственник и не можешь остаться, придётся тебе ночевать в другом имении с папой, — рассказывала она.– А если у него получится вернуться с нами сюда, тогда устроим дома настоящий отдых, по-семейному. Мне хочется подольше побыть с тобой. Тут добираться недалеко, помотаемся туда-сюда, пусть тебя это не огорчает.

— Нужно думать и о твоём отце, чтобы не утомился из-за нас в частых поездках. Да и имение Георга, как я понимаю, без присмотра оставлять не стоит.

— Это папа решит, там и без управляющего есть люди, которым можно на время… Подожди, откуда ты знаешь, что нет Георга и управляющего? Мы с тобой об этом не успели поговорить.

— Знаю от Георга. Ой, а глазки-то от удивления на лоб полезли! — засмеялся Роберт.– Да, я в курсе происходящего, знаю, что Георг уехал.

— Ещё скажи, что знаешь, зачем? — насторожилась Дженни.

— Знаю, — улыбнулся Роберт.

— У меня сейчас не только глаза покинут место, но и я свалюсь с лошади, — Дженни театрально прижала руки к груди.– Секрет, которым владели я и папа, оказывается, дано не секрет! Выкладывай немедленно, я даже предположить не могу, как это случилось.

— Георг заезжал ко мне, чтобы узнать адрес, по которому отправилась Луиза. Где бы он искал её без этого?

— Приезжал к вам? — удивилась она.

— Не совсем. Находился недалеко от нашей усадьбы, выглядывал меня. Собирался ждать хоть год, как он выразился. Но всё случилось быстрее.

— Ты согласился, зная, что он едет сбивать с пути твою сестру? — Дженни не спускала глаз с Роберта.

— Георг был искренен. Помнишь, ты сказала, что не вынесла бы разлуки со мной? Я чувствую то же самое, поэтому смог понять его и пошёл навстречу. А дальше пусть решает Луиза.

— Роберт, ты у меня настоящее чудо! — вскричала Дженни.– Как можно не любить такого? А мы с папой голову ломали, как он собирается искать её? Ты такое дело сотворил, что даже я удивилась, хотя сама вечно что-нибудь вытворяю!

— Я бы не был таким добреньким, если б сообразил, что отъезд Георга продлит нашу разлуку.

— Но мы же встретились! — парировала Дженни.– Сейчас выпросишь у папы мою руку, дождёмся приезда этих безответственных управляющих и тогда уже никогда не расстанемся.

— Надеюсь, совесть у них проснётся очень быстро, у меня в запасе всего два дня, и нужно будет возвращаться домой. Мои домашние не знают, куда я делся.

Во время поездки Дженни несколько раз вглядывалась в лицо Роберта и после этого смеялась счастливым, слегка удивлённым смехом. Вот как повернулось дело! У Роберта такие же мысли и восприятие событий, как у неё! Значит, они, действительно, одно целое! Не ожидала от него такого поступка, хотя давно поняла, что он хороший человек!

Роберт понимал причину её вглядываний в него и следовавшего за этим лёгкого смеха. Нарочито горделиво выпрямлялся, мол, да, я такой! Дженни посылала воздушный поцелуй, а он на ходу срывал пучок травы вперемежку с цветами и бросал своей даме. Обоих переполняло счастье, и только подъехав к месту, они притихли.

— Дженни, ты уверена, что всё проёдёт гладко? — серьёзно спросил Роберт.– Помнится, твой отец не очень-то одобрил твоё соединение с Артуром, и, к моему счастью, отложил его. Не ожидает ли это и нас?

— Я не знаю. Жалею, что сразу, как приехала, не рассказала ему, растерялась, что придётся оставаться здесь. Из-за этого наши планы менялись, нужно было увидеть тебя, чтобы решить, что делать дальше. Представляю, как папа удивится, когда начну говорить.

Но удивление на лице Джона проступило, так только увидел Роберта, ещё до слов о предстоящей помолвке. На лицо набежала тень, словно он собирался услышать что-то неприятное, что-то беспокоящее его. Но с Робертом поздоровался доброжелательно, только вместо причины его приезда спросил странное:

— Что-то дома случилось? Твоя мама… с ней всё в порядке?

Такой вопрос озадачил и Роберта и Дженни. Разговор как раз и предстоял о том, что Хелен не будет знать о намеченных событиях, и Джона нужно убедить, что другого выхода пока нет. Поэтому Роберт замешкался с ответом, что добавило обеспокоенности Джону. Наконец, Роберт проговорил с оглядкой на Дженни, словно спрашивая у неё, почему её отец интересуется его домом.

— Мама в порядке… волнения из-за событий сказываются, но без особых последствий.

— Значит, ты просто так приехал? — напряжение ещё не отпустило Джона, но облегчённый выдох принёс успокоение.

Роберт и Дженни переглянулись. Разговор планировался совсем не таким. Сбитый с толку, Роберт выпалил официальным тоном:

— Я приехал просить руки вашей дочери!

Удивление вернулось на лицо Джона, он пытался осмыслить услышанное и в непонимании молчал.

Дженни выдохнула: главное было сказано, деваться некуда.

— Так, — сказала она, — папа, приглашай нас в дом, мы всю траву во дворе оттоптали. У всех всё хорошо, успокаивайся, а мы объясним, зачем приехали.

Пока шли к дому, Джон с трудом, но перекинул волнения за Хелен на дочь. Какие стремительные события! Георг умчался, как ветер, Дженни торопилась уехать из дома, теперь эта фраза Роберта. Да что происходило в тот промежуток, пока его не было рядом с дочерьми? Ладно, успокаиваемся, у молодёжи такой период, когда жизнь их испытывает на стойкость.

— Давайте сразу к делу, — сказал он, как только расположились в доме, — только сначала я поговорю один на один с Дженни.

Они уединились в кабинете.

— Рассказывай, — Джон смотрел строго.

— Я рассталась с Артуром, — начала Дженни, — поняла, что это ошибка. Моя любовь — Роберт. Мы хотели поговорить об этом там, у Анетты, я поэтому и приехала за тобой, но из-за нашей задержки Роберт приехал сам.

— Любовь, значит? Это хорошо, но почему такая спешка? С Артуром ты тоже спешила.

Глава 9

На подъезде к своему дому Анетта попросила остановиться в отдалении, чтобы пешком пройтись к воротам, тихонько войти во двор и тихонько разыскать отца и Дженни. Сюрприз должен получиться таким, каким она его задумывала. В это время родные должны были уже отужинать и где-то расположиться в свободном отдыхе с чашкой чая.

Вдвоём с Эдвином ступили во двор, жестом осадили бросившего к ним управляющего, Анетта шепотом спросила:

— Где они?

— О, как я рад! — вставил управляющий.- Я сам только заявился, а тут такое счастье видеть вас. А то дома только молодые хозяева. Ах, простите, конечно же, они за домом в саду, там и любуются друг другом.

Анетта и Эдвин переглянулись с усмешкой: молодые хозяева! Что-то заговорился управляющий от радости. Но зайдя за дом, переглянулись уже с удивлением.

Возле беседки стояли Дженни и Роберт. Она положила голову ему на плечо, он крепко прижимал её к себе, вдвоём что-то рассматривали на верху беседки и тихонько смеялись.

Анетта ещё раз посмотрела на Эдвина, словно ждала ответа на немой вопрос, тот пожал плечами.

— Гостей не ждёте? — наконец выговорила Анетта.

Двое обернулись, некоторое время длилась пауза, возникшая от неожиданности, потом Дженни ахнула и бросилась к сестре. Обнимала и никак не могла насмотреться, глаза сияли неподдельной радостью. Не отпуская руки Анетты, улыбнулась Эдвину.

— Не обнимаемся, недавно виделись. — И опустила глаза.

Роберт со слегка растерянным видом наблюдал за встречей родных. Дженни поняла его неловкость, подбежала, взяла за руку и подвела ближе.

— Представляю вам моего будущего мужа. Папа сегодня благословил наш брак. Надеюсь, знакомить не нужно, — засмеялась она, умело скрывая замешательство.

Анетта молча подняла глаза к небу и покачала головой, мол, не удивлена, от тебя можно было ожидать чего угодно. Только выговорила:

— Совсем, уж, неожиданно. Даже слов не нахожу. Буду ждать вразумительных объяснений. Особенно от папы. Где он?

— Уехал к Георгу, не знал же, что вы решитесь заявиться, раньше не баловали.

Эдвин обнял Роберта, дружески похлопал по плечам, потом крепко сжал руку и улыбнулся.

— Поздравляю, брат. Удивил, но удивление приятное.

Эдвин сам не понимал, как он может держаться и произносить обычные слова. Ему хотелось убежать, броситься в траву, по которой ещё недавно кружил Дженни и таял от неиспытанного ранее чувства. Как зажмуривался, чтобы не ослепнуть от льющегося из глаз любимой света! Как представляли, что они одни во всём мире, больше нет ничего, кроме ласкающего солнца нового дня и рук и губ льнущей к нему Дженни. Тогда казалась: это навсегда, она будет существовать только для него.

В сердце накрепко вонзилась боль. Он ходил, что-то говорил, смеялся, но сердце остановилось, не давало вздохнуть полной грудью, так что разговоры проходили мимо его сознания, отдельно, не контролируясь, не имея ничего общего с человеком, которого оставила жизнь.

Эдвин понял, что Роберт — это серьёзно и навсегда. В голове мутилось, глаза на миг, но часто останавливались на лице Дженни, пытаясь уловить оттенок того, что видел при её общении с Артуром. Хоть бы промелькнула тень, тучка во взгляде, оттенок неуверенности в голосе. Нет, ничего!

Дженни выглядела естественно — счастливой, временами касалась руки Роберта и смотрела на него с обожанием. Простое определение: влюблена в своего избранника и оттого любившая всех вокруг. И Анетту, и его, Эдвина, только такой любовью, которая ему не нужна.

Эдвин вдруг подумал: как она, его Дженни, переносила то, что рядом с ним была Анетта, его жена? Понятно, что из-за своей молодости она не задумывалась о физической стороне любви, не знала этого, ей было легче. Или он что-то неправильно понимает?

Размышляя об этом, Эдвин не заметил, что перестал участвовать в общем разговоре, опустив глаза, не двигался.

— Эй, — затронула его Анетта, — дорогой, ты заснул, что ли? Понимаю, устал, — пояснила она, — всю дорогу правил лошадьми. Это я, лентяйка, блаженствовала в коляске. Да ещё развлекал меня, пел, смешил, а сейчас сник.

«Конечно, я же ехал к тебе», — сказали его глаза, когда он поднял их и встретился взглядом с Дженни.

Тут и промелькнуло что-то в её глазах, то, что позволило сердцу тихонько вернуться к жизни, ожить непонятной ему надеждой.

— В таком случае давайте закругляться, — предложил Роберт, — отправляйтесь отдыхать.

— Нет, — засмеялась Анетта, — неужели я после долгого отсутствия приехала в свой дом для того, чтобы завалиться спать?

— Давайте так, — сказала Дженни.– Вы все у себя дома, делайте, что хотите. Мы с Робертом договорились, он сейчас поскачет к отцу, сообщит, что вы приехали. Остальные действуют по желанию, дом в вашем распоряжении, да и остальное тоже.

— Чур, я первая, — вставила Анетта. — У меня важное дело. Нужно порыться в своей мастеровой комнатке, там швейная машинка и куча всего нужного, из чего можно готовить приданное для малыша. Я мечтала забраться туда, там же целые корзины очень нужных вещей. Всем пока! — И убежала.

Роберт тоже поднялся, поцеловал Дженни в голову.

— Вернусь поздно или пораньше завтра, не теряйте и не переживайте. Если останусь с ночёвкой, значит, заявимся вдвоём с отцом, это как он сам решит, наш арендованный хозяйственник.

— Я чуть провожу, — начала вставать Дженни, но Роберт махнул рукой:

— Я разберусь, управляйтесь здесь.

Глава 10

Эдвин и Дженни остались одни. Молча сидели за столом, Дженни ещё прислушивалась к затихающему топоту копыт.

— Вот и разбежались, — проговорила она сама себе и обратилась к Эдвину.– Будешь отдыхать?

Спросила, не глядя на него.

— Нет, пройдусь, посижу у реки, это лучший отдых.– Помолчал.– Пойдёшь со мной? — спросил, так же не поднимая глаз.

— Ты иди. Загляну на кухню, нужно распорядиться на завтра.

Они ещё некоторое время посидели, потом Эдвин запоздало кивнул и послушно пошёл к выходу. Совсем незнакомый Эдвин, человек с опущенными плечами, потерявший стержень в жизни.

— Я постараюсь быстрее, — крикнула вдогонку Дженни, но он только еле заметно кивнул.

«Ничего не поделаешь, это реальность, к ней нужно привыкать, — уговаривала себя Дженни.– Эдвин как-то сказал: если б сложилось по-другому. Не сложилось…»

Дав поручение, Дженни ещё некоторое время побродила по дому, проверяя, всё ли в порядке. Проинспектировала спальни, заглянула к Анетте, которая с улыбкой продемонстрировала вещи, которые она выбрала и отложила в корзинку. А потом пошла к Эдвину.

Говорить было не о чем. Молчание тоже давалось нелегко. Дженни уже пожалела, что пришла к реке, как обещала, можно было бы сослаться на занятость. Но тянуло.

Первым заговорил Эдвин.

— Наш прощальный закат?

Дженни молча кивнула.

Эдвин продолжил без перехода к следующей теме.

— Хороший выбор. Прошлый был не очень.

— Каждый однажды находит своего человека.– Дженни поняла, о ком он говорил.

— Да, это большое счастье, найти того, кто тебе действительно нужен, — согласился Эдвин.

Они одновременно посмотрели друг на друга, вопрос в глазах был один и тот же: мы же нужны друг другу? Но слова, которые рвались наружу, задавливались решительным «нельзя». Не было у них права что-то выяснять.

Неловкость ситуации начинала тяготить.

— Ладно, отдыхай, — проговорила Дженни, — пойду, помогу Анетте.

Отошла и, спрятавшись за кустом, смотрела на Эдвина, ожидая, что вернет её и будет говорить важные слова. Зачем? Это совсем не нужно, не тот случай. Хорошо, что он не собирается её возвращать: не оглядываясь, спустился ниже к реке и уселся на валяющийся там пенёк. Это — конец, и она сама стала его автором. Теперь Эдвин всегда будет таким отстраненным и совсем перестанет думать о ней, как и она, нужно на это настроиться.

У обоих были одинаковые мысли, и каждый ошибался, думая, что любовь может быть побеждена принятым решением.

​

***

​

Эдвину не спалось. Не давала покоя мысль: Дженни рядом…совсем рядом. Дженни, которая будет отдана другому мужчине. Несколько дней назад Эдвин отказал ей в близости, убегал от неё, не допускал мысли, что соединение возможно. Было ли у неё что-то с Робертом?

Эдвин со злостью тряхнул головой и сел на кровати. От его резкого движения Анетта слегка приподнялась и сонно нахмурилась: не мешай, сон в родной постели очень сладкий.

Эдвин осторожно поднялся, подошёл к окну. На дворе мирная ночь, не располагающая к неприятным мыслям. Вышел во двор, прислушался к тишине. Подошёл к изгороди, облокотился и немного выждав, повернул голову в сторону окна.

В этой комнате спала Дженни. Одна… Что будет, если он тихонько войдёт к ней? Не закричит, не допустит мысли, чтобы потревожить Анетту. Оттолкнёт? Нет. Он давно понял силу притяжения, существующую между ними. Потом могут быть упрёки, крики «ненавижу», а в момент встречи, когда руки и губы действуют сами по себе, когда желание не слышит разума…

Страшно, низко, нельзя. Поодиночке они справятся, вместе — нет. Пусть спит спокойно.

Дженни не спала.

«Хорошо, что всё открылось», — твердила она себе. Как убедиться, что это правда? Как забыть глаза Эдвина во время встречи: непонимание, испуг и потухший свет. Лучше, если бы это было негодование и презрение, ярость с желанием придушить, убить, но вместо этого она увидела опустошённость и безысходность.

Пытаясь отвлечься от этих мыслей, Дженни поднялась, подошла к окну и испуганно шагнула за штору.

Невдалеке стоял Эдвин и смотрел прямо на неё. Видеть не мог, комната была тёмной, но взгляды соединялись, и она замерла, несмело выглядывая из-за шторы. Развернулся и смотрит, смотрит. Что, если сделает шаг, начнёт приближаться? Что, если войдёт?

Дженни задрожала, вспомнив его горячие руки во время последнего расставания. А если такие руки на обнажённую кожу? Горячие руки и горячие губы — впору сгореть!

Лицо Дженни пылало, она сильно зажмурилась, прячась от самой себя. Какое бесстыдство, какая распущенность! Роберт, где ты? Мне вновь нужна помощь! Потому что я жду, когда откроется дверь и меня закружит в вихре желания, потому что я хочу до конца познать силу этой моей любви! Но я люблю тебя, Роберт и никогда не предам, ради тебя вынесу эту пытку. Не ради Анетты, её давно нет в моих мыслях, когда дело кается Эдвина. Не честно, но я ничего не могу с этим поделать. Ты, Роберт, моя ограда, ради тебя я перешагну через себя!

Дженни подошла к двери, проверила засов и села прямо на пол. Тихие шаги на крыльце… скрип входной двери… Шаги замерли, словно человек остановился в раздумье. Потом человек удалился.

Дженни закрыла лицо руками и заплакала.

Глава 11

Джон отправился домой до восхода. Не хотелось беспокоить дочерей в такую рань, но не выдержал: потихоньку посижу, покараулю их сон.

Но Дженни, проведя беспокойную ночь, выбежала навстречу, как только услышала стук копыт. Бросилась к отцу, прижалась крепко, надеясь, что оградит её от неё самой, от неподобающих мыслей и самоукорения. Еле сдерживала слёзы, подавив желание рассказать отцу, какая у него нехорошая дочь, и её, маленькую, нужно пожурить и наставить на правильный путь.

Вместо этого тихо спросила:

— Почему ты один, без Роберта? Мы бы собрались одной семьёй.

— Не получилось, сама знаешь, как там нужна хозяйская рука. Всё не вовремя, но разве угадаешь, что и как лучше? Да и я ненадолго, вечером обратно, а он приедет. Наши голубки ещё спят? Пойдём тихонько на веранду, чтобы их не беспокоить. Или ты тоже ещё приляжешь?

— Нет, папочка, я от тебя ни на шаг.

— Как нашими была принята новость про вас с Робертом? — поинтересовался он.– Выходит, секрет не удержался.

— Вроде не сильно удивились, но поразбираться обещали. Папочка, ну что можно ожидать от такой взбалмошной особы, как я? Вы, наверное, привыкли. А нам здесь с Робертом так хорошо, остаться бы, не уезжать.

— Оставайтесь, — без раздумий предложил он.

— Ты думаешь, не всё страшно так, как мы предполагаем?

Джон вспомнил слова Хелен: «Я не изменюсь под действием обстоятельств», вздохнул:

— Остаётся только надеяться, время покажет. О, смотри, и Эдвин уже поднялся. Сынок, здравствуй! Не спится?

— Доброе утро! — откликнулся Эдвин.– С приездом, рад вас видеть. Я собрался на прогулку. Разбудить Анетту?

— Нет, нет, пусть спит, ей положено. Пока ты прогуляешься, пока наговоримся с Дженни, Ани и проснётся. Или ты тоже хочешь проехаться? — спросил он Дженни.

Она покачала головой, прижавшись к его плечу, мол, я буду с тобой. На Эдвина не смотрела, боялась, что поймёт по глазам: ждала. И даже когда он выехал со двора, не подняла глаз.

Эдвин не погонял коня, дав ему возможность самому выбирать темп. Конь брёл смирно, часто останавливался, наслаждаясь сочной травой.

Эдвин был спокоен, равнодушно смотрел на проснувшееся солнце. Во время бессонницы он пытался разобраться, что происходит в его жизни. Как остановиться в этой никому не нужной погоне за призрачной любовью? Ничего нельзя изменить. Он никогда не оставит Анетту, но упорно ходит по краю. В любой момент может случиться крах — обрыв и пропасть, жизнь кувырком. Отец всё чаще смотрит долгим вопрошающим взглядом. Не повторяет свой разговор-предупреждение, но и молчание говорит о многом. Анетта машет рукой на его перепады настроения, частую отстраненность от реальности. Смеётся: что с него возьмёшь — поэт, витает в облаках! Интересно, если бы читала его стихи, приняла бы на свой счёт его воспевание любви? Хорошая, доверчивая жена!

Эдвину стало стыдно от этих мыслей. Хватит мечтами, фантазиями и стихами подогревать свои чувства! Действительно ли они такие сильные? Можно подумать, он единственный, с кем случилась эта влюблённость! Нужно брать себя в руки. Вон как спокойно было на душе, когда они были вдвоём с Дженни в день его прошлого приезда. Вели себя просто, как родственники, и получалось. Значит, так можно и нужно общаться.

Эдвин огляделся вокруг. Где-то здесь он кружил Дженни на руках, невесомую, воздушную. И сам себя не ощущал, летал вместе с ней. Так и решил: это были не они, а их бестелесные мысли, эфирные тела, сотканные из идеализированной любви, парящие на крыльях неосуществимой мечты. Нельзя возвращаться к той минуте, когда его сердце разорвалось пополам от новости, что Дженни скоро будет принадлежать другому. Это было страшно, страшнее ничего быть не может, но пережилось, успокоилось тем, что сумел пересилить себя прошедшей ночью, остановиться, но заставить себя не открыть запретную дверь, за которой (ждала?) Дженни.

Эдвину показалось глупым его вчерашнее желание убежать сюда, чтобы уткнуться в траву. Глупости! Вот как хорошо сейчас мчаться верхом навстречу солнцу с новым ощущением внутри: всё, свобода, прочь печаль, к новой жизни, к семье, к себе бывшему до этого сумасшествия. Эге-гей, как замечательно на вольном просторе и как по-новому дышится и как легко освобождается голова от мыслей, которые пленяли его последнее время!

Запомнить это состояние и жить! Смело смотреть в глаза отцу и воздать должное Анетте!

Не в первый раз такие мысли? Зато — в последний! Посмотрим, кто кого!

​

***

​

То, что увидела Хелен, подъехав к имению Георга, повергло её в шок. Посреди двора стоял её Роберт и по-хозяйски беседовал с человеком, по виду местным работником. Да ещё просматривал какие-то бумаги, которые сунул подбежавший другой человек, и ткнул в них пальцем.

Фред говорил, что Роберт отправился к Джону. Хелен похолодела: неужели Джон здесь? «Приедешь сама» — сказал он ТОГДА. Провалиться, что ли? Подлая семейка, уже и Роберта прикарманили!

Если б Хелен знала, как она права, у неё бы случился немедленный инфаркт!

Но сейчас верх взяла злость, она смело приказала направить повозку во двор.

Роберт обернулся на шум, с удивлением увидел знакомую коляску, не веря глазам. Неужели мать узнала что-то и ринулась к Георгу за разъяснением?

— Мама, — растерянно протянул он, — ты как здесь, почему?

— Здравствуй, сынок, рада тебя видеть, — съязвила она.

— Прости, мамочка, это так неожиданно. Здравствуй, и я очень рад!

Он бросился к ней, но Хелен остановила его решительным жестом.

— Разворачивайся в другую сторону, забирай вещи, немедленно едем домой!

Роберт рассмеялся.

— Узнаю свою маму. Успокойся, пойдём в дом, ты же только с дороги.

— Я не пойду ни в какой дом, не командуй! — рассердилась она.– И почему ты здесь распоряжаешься? Ты хочешь меня с ума свести? Ещё улыбается, посмотрите на него!

— Мне интересна причина, по которой ты приехала сюда. Уверен, не за мной. Никто не мог знать, что я сегодня окажусь здесь. Это просто случайность. Раскроешь тайну?

Глава 12

Без дрожи и негодования вспоминала Алисия злые слова и ненависть в глазах Артура, когда Дженни увидела их в лесу. Это было не страшно. Когда человек взбешен, исходит яростью, можно броситься ему в ноги, ухватиться за них, прижаться и переждать гневный порыв. Да, потом будут продолжаться ранящие слова, но постепенно пыл пойдёт на спад, останется надежда, что ситуация выправится. Пусть это будет высокомерие по отношению к ней, презрительное игнорирование попыток заговорить, но не это полное равнодушие, исходившее от Артура. Даже не равнодушие, а отрешенность и неприятие её, Алисии, как существовавшего в жизни человека.

Она была готова к тому, что он гневно и строго прикажет ей убираться в городской дом и там ждать своего мужа. Готова была слушать хлопанье дверями у неё перед носом, стоило только столкнуться в одном помещении. Но Артур был спокоен, но не тем ледяным спокойствием, которое даётся, когда старательно собираешь в кучу свою волю и специально показываешь это. Так спокоен человек, когда он знает, что нужно делать, что он находится на своей территории совершенно один и знает, что его никто не потревожит.

Если Алисии приходилось обращаться к Артуру с вопросом, он отвечал, как соседу, с которым близко не знаком, но частые встречи обязывают быть вежливым. Ответил на приветствие и тут же забыл о существовании человека. На многолюдной улице человек может спросить, далеко ли до нужного адреса. Вы бросаете: метров пятьдесят прямо по движению, и тут же выбрасываете из головы вопрос, ответ и никогда не вспомните этой минуты, потому что она не играет никакой роли в вашей жизни.

Алисия теперь была для Артура таким посторонним человеком, о котором моментально забывают.

— Всё готово к ужину, — говорила Алисия.

— Я позже поем у себя, сейчас не хочу, — отвечал Артур, и это было, вежливо, извиняюще, одним словом, никак.

Алисия пыталась справиться с ситуацией, найти слова, подловить момент, когда они подействуют. Она пыталась прощупать почву, говоря:

— Я хочу уехать в город, буду там ждать Говарда.

— Да, конечно, — ответил Артур.

Точно так же он ответил бы на её слова «я не хочу уезжать, буду ждать здесь».

Она никак не могла разгадать причину его поведения. Спокоен, устремлён, в глазах ни капли паники и поиска выхода. Дженни его простила? Алисия говорила о ней: никуда не денется, её можно уговорить, умаслить. Почему так думала? Там, в лесу, должны были быть слёзы, упрёки: ты разрушил наше счастье, никогда не прощу! А вместо этого неожиданное: люби!

Встречался ли с нею Артур после этого? Куда уезжает каждый вечер? В лице нет уныния, но и проблеска радости, расслабленности в духе «ух, пронесло» не отражается. Тайна.

Алисия старалась реже попадаться на глаза Артуру, оставаясь наедине, вяло сидела на диване или выходила в сад и слонялась без цели по дорожкам. Устала думать, устала ревновать и искать выходы, жизнь потеряла смысл. И когда ещё через пару дней вернулся Говард, она бросилась на шею мужу и разрыдалась.

— О-па, что с моей девочкой? — Говард пытался отодвинуть её от себя и заглянуть в глаза.

Алисия прижималась ещё сильнее и всхлипывала.

Говард решил переждать и успокаивающе гладил Алисию по плечу.

Наконец она затихла и подняла мокрое лицо.

— Соскучилась, — дрожащим голосом проговорила и провела рукой по его щеке.– Почему ты так долго не приезжал?

Говард довольно улыбался, глядя на Алисию влюблёнными глазами.

— Не бросай меня больше никогда, никогда, никогда!– твердила она.

— Вот что тебе скажу, моя дорогая: ради таких минут стоит терпеть разлуку с тобой! Ну, тебе полегчало?

Ей, действительно, стало легче. Требовалось выплакаться, вытолкнуть из души застывшие там слёзы, преграждающие путь к жизни.

— Да-а, — протянул Говард, — как хорошо вернуться под родную крышу! Артур никуда не уехал? Ага, вот и он. Здравствуй, сын. Дома всё нормально? Справился? Алисия, пойди, распорядись, чтоб в столовой всё было в ажуре, а мы ненадолго удалимся в кабинет, от дел никуда не денешься.

Говард подошёл ближе к Артуру, крепко пожал руку, потом обнял, с интересом всматриваясь в его лицо.

— А ты возмужал, сын, повзрослел, хотя и так давно уже не мальчик. Вот, стоило почувствовать себя ответственным, не оглядываться на отца за спиной, сразу заматерел, проснулась та самая жилка, которая отличает нашу породу. Теперь не сомневаюсь, что в делах порядок. Уф, можно и расслабиться: любящая жена, надёжный помощник — мечты сбываются.

— Я старался, отец, если что не получилось, подскажешь.

— Разберёмся. Сейчас расскажешь кратко, задам пару вопросов по самым волнующим меня моментам и дам тебе отдых. Тоже, наверное, есть чем заняться, с такой загруженностью небось запустил личные дела, а молодую кровь просто так не успокоить. Всё, сын, поправим. С таким тылом у меня силы только прибавляются.

​

***

​

Роберт уехал из имения Дженни на следующий день. Как только вернулся Джон, Роберт рассказал ему о посещении матери, и они решили, что отъезд влюблённых неизбежен, поэтому распрощались уже сейчас.

Так как Роберт совсем недолго общался с приехавшими родственниками, не успел узнать, сколько они пробудут в этих местах, но надеялся, что Дженни уедет вместе с ним. Не получилось.

В течение предыдущего дня велись долгие разговоры и о внезапном обручении, и о предполагаемом отъезде. Приняли решение, что Дженни эти дни побудет дома, вернётся вместе с Анеттой и Эдвином, к тому времени, возможно, что-то изменится. А когда Роберт подтвердил, что им придётся уезжать, тем более уговорили Дженни остаться, побыть вместе перед разлукой. Роберта это не напрягало, ему предстояли дела, которые нужно было уладить, прежде чем уехать на неопределённое время.

Теперь Роберт и Дженни расставались по-другому. Исчезла неопределённость, пока всё складывалось в их пользу, поэтому не было лишних разговоров о невыносимости разлуки.

Глава 13

— Дженни, выйди во двор, тебя хотят видеть. — Анетта оторвала сестру от упаковывания вещей.

— Пусть проходят в гостиную, я выйду. Кто приехал?

— Артур.- Анетта смотрела вопросительно.– Я так и не знаю, что между вами произошло. Из-за чего так резко изменилась твоя личная жизнь?

— Ничего хорошего, сестра, — пожала плечами Дженни.– Было бы наоборот, я бы давно похвасталась, ты же знаешь.

— Неприятности — это тоже часть жизни, а мы не чужие, — напомнила Анетта.– Моментальный разрыв — не опрометчивый ли шаг? Мы же рассказывали, что Артур после твоего отъезда заявлялся каждый день. Видно, что любит тебя. И эта твоя внезапная любовь к Роберту, которая не может проходить нормально, неизвестно, чем закончится.

— Ни одна моя любовь не может проходить нормально, — еле слышно проговорила Дженни.

— Я не услышала, что ты сказала, — обратилась к ней Анетта.

— Я не могу рассказать, это чужая тайна. Беда Артура в том, что он поздно понял свою любовь, к тому времени я поняла, что мне нужен другой. Для меня получилось удобно.

— Артур знает про Роберта? — спросила Анетта.

— Нет.

— Иди, он ждёт. Тебе предстоит трудное объяснение?

— Нет.

Дженни давно примерилась с поступком Артура, отбросила обиду, что её, такую красавицу и умницу, отодвинули на второй план. Примирилась на собственном примере, сама была готова точно так же оступиться, принимала объятия человека, отодвинув на дальний план всех дорогих ей людей.

Злости на Артура не было, только материнская жалость к человеку, которого терзают те же чувства, что и её. От своих Дженни, как она надеялась, избавилась. С Эдвином у неё теперь просто родственные отношения, разговор по необходимости, никаких ожиданий и желаний его внимания. Скоро расстанутся, и это не будет драмой.

И они встретились — два человека, знающие, что делать дальше.

Обменявшись приветствиями, долго смотрели в глаза друг друга.

Ожидала ли Дженни продуманных объяснений от Артура, его горячее «я всё объясню», его виноватый взгляд и бесконечное прости? Ожидал ли Артур пренебрежительный взгляд и нежелание слушать его, и слов «ты сделал выбор»?

Молчаливый диалог дал понять, что их предположения не оправдались. И хотя результаты встречи были неясны, у каждого из них спало напряжение, в котором они не признавались сами себе.

— Прогуляемся? — предложил Артур.

Дженни молча кивнула.

Они вышли из ворот и, не сговариваясь, направились к озеру. В молчании не было неловкости, они, как давние близкие друзья просто шли рядом, слушали тишину и мягкую поступь плетущейся за ними лошади Артура.

У озера некоторое время стояли молча. Тишину нарушила Дженни.

— Это место какое-то знаковое для нас. Здесь впервые увидела тебя, здесь состоялся разговор, который помог мне выпутаться из навязчивых мыслей и сказать «да». Здесь расстаёмся

— Ты решила окончательно?

— Да.

Артур молча улыбнулся: посмотрим. Дженни потерять он не мог.

Дженни его молчание истолковала по-своему.

— Я не сержусь, — сказала она, — в моих воспоминаниях о тебе будет только хорошее.

— Ты говоришь так, словно прощаешься. Не получится. У нас ещё будет время хорошенько подумать.

Дженни внимательно посмотрела на Артура. Возмужал за это короткое время, стал новым для неё мужчиной, во взгляде которого читалось «я знаю, что делать». Прервать эту надежду словами «я завтра уезжаю»? Не стоит. Отчитываться перед ним она не собиралась, а позже ему объяснят, что поездка была спланирована заранее, чтобы не думал, будто это бегство. Пусть остаётся этим решительным мужчиной, пусть закаляется, а через время она напишет, что вышла замуж. Ему нужно устраивает свою жизнь, а закалённым он легче справится с новостью.

— Мне пора, — сказала Дженни, — темнеет.

Артур проводил её до ворот,

— Всего доброго, Дженни.

— Всего доброго, Артур.

Постояла, провожая его взглядом.

Прощай, моя красивая сказка о принце, искрящегося любовью! Прощайте, сбывшиеся мечты молоденькой девочки, сказка, которую победила реальность!

​

***

​

Дженни нисколько не удивилась, увидев подходившего к воротам Эдвина. А как же иначе, если жизнь ходит по кругу? После каждой определяющей встречи с Артуром обязательно должен быть Эдвин! Можно было бы им вдвоём посмеяться над этим, но ситуация не располагала. Из-за того, что они избегали друг друга, между ними не было дружеской простоты. Но, видимо, что-то осталось недосказанным, если Эдвин смотрел так, словно специально ждал её именно здесь.

— Последний разговор? — спросила Дженни.

Эдвин ответил вопросом:

— Мы прощаемся?

— Да.

— И опять на этом месте.

«Я только что говорила об этом Артуру», — мелькнула у Дженни мысль, но она произнесла:

— Здесь мне часто приходилось делать выбор.

— Сначала ты выбрала Артура.

— Нет, я выбрала тебя. Но почти сразу узнала, что вы с Ани ждёте ребёнка. Что я могла сделать?

— А сейчас ты выбрала Роберта. — Эдвин не поднимал на неё глаз.

— Да.

— Ты его любишь?

— Люблю. Очень дорожу нашими отношениями и не хочу никаких действий за его спиной. Жалею, что с Ани поступала бессовестно. Вбила в голову, что ты мой, не понимала, что ты мой не здесь, а в выдуманном мире, где только луна, одуванчики, трава по пояс. Мечты, — это Дженни произнесла еле слышно, — и ничего реального.

— А ты для меня была не мечтой, а живой, настоящей. Это очень трудно.

После небольшой паузы Дженни рассмеялась. Смех был лёгкий, он очень шёл той Дженни, которую Эдвин знал.

— Ты чего? — спросил с улыбкой, хотя до этого чувствовал себя иначе.

— Видишь, как легко мы произносим: был, была? Хорошо, что осознали это. Помнишь, как ты говорил про мою нарисованную любовь? Как устарел и выцвел рисунок, как неумело я пыталась изобразить свои мечты? Ты прав — попытка не удалась.

Глава 14

Глава 14

​

– Роберт, у меня к тебе серьёзный разговор!

Хелен вышла из комнаты, по её виду нельзя было сказать, что ещё пять минут назад оттуда слышались причитания и завывания. Даже припухшие от долгих слёз глаза удачно прятались за серьёзным взглядом.

— Расскажи мне подробней, почему ты оказался в имении этого Георга? Почему он так срочно уехал и по какому делу?

Роберт понял, что разговор предстоит непростой.

— Я тебе всё рассказал ещё там: выполнял просьбу дяди, не влезая в их семейные дела.

— Это всё он — Георг. Его наглый поступок на вокзале ещё тогда должен был меня насторожить. Такие упорные и он, и его дядя.

— А дядя причём? — удивился Роберт.

Энн глазом не моргнула.

— Притом, что порода одна. Откуда Георг мог узнать адрес Луизы?

— Ты думаешь, Луизу увёз Георг?

— Я ничего не думаю, — Хелен, не отрываясь, смотрела на Роберта. — Я пока собираю факты. Я разорву в пух и прах тех, кто сбил с пути мою послушную девочку. И ещё — немедленно езжай с предложением руки к Ларисе! Свадьба должна состояться как можно скорее. Нам не нужны препятствия. Пока наш позор не стал известен обществу, мы должны провернуть это дело.

— Мама, мама, — голос Роберта звучал с мягким укором, — мне не хочется «проворачивать дело», когда оно касается моей будущей жизни.

— Что? — В голосе Хелен появилась гневная нотка. — Я уже слышала такое от Луизы! И ты начинаешь? Хватит слов и бесполезных рассуждений, принимаю только конкретные дела! Поговоришь с Ларисой и отчитаешься мне! Дальше. Ты должен возобновить тесную дружбу с Артуром. С этого дня твои дороги будут проложены к Бреггам, а не к Райсам. И чтобы Артур стал бывать у нас как можно чаще. Без Дженнифер. Твои заломленные в недоумении брови меня не трогают!

— Да, я удивлён. Неужели ты хочешь вернуть Луизу и опять свести её с Артуром?

— Кроме Луизы у тебя есть ещё сестра — порядочная достойная девушка. И мы вместе должны позаботиться о её будущем, — отчеканила Хелен.

— Мама, о чём ты говоришь? — тоже возмутился Роберт.– Когда ты строила эти грандиозные планы, ты случайно не забыла, что мне нужно уезжать?

— Отпишешься от поездки, объяснив невозможность семейными делами. Если ты там нужен, учтут и подождут.

— Так карьеры не делаются, — качал головой Роберт.– Сейчас самый удобный способ пробраться наверх, иначе придётся всё начинать сначала, а время уходит.

— В таком случае, не трать его. Хватит отлучаться от дома, ты — хозяин огромного имения, полностью отдаю его в твои руки. Оказалось, что я не могу одновременно управлять хозяйством и семьёй, видишь, что творится. Не хватает ещё вас упустить. Подавай в отставку, это решено, — не унималась Хелен.— Надеюсь, ты меня понял.

Через секунду её лицо скривилось в страдальческом выражении.

— Как матери вынести ваши извороты? — запричитала она. — Никогда не думала, что доживу до такого позора. Сколько сил на вас положено, я растратила на вас свою жизнь, я извелась за этот несчастный день, я умерла после невыносимого известия. Как жить, как жить?

Зарыдав во весь голос, Хелен удалилась в свои апартаменты, оставив Роберта в нелёгком размышлении.

«Только бы продержаться несколько дней, — подумал он, — потихоньку всё утрясётся. Мама так просто не отдаст дела имения в другие руки, всплывёт вопрос и о моей карьере, я же знаю маму. И то, что мы собрались сделать с Дженни, сделаем обязательно».

​

***

​

Дженни несколько раз прочла записку, словно отказывалась понимать смысл. Неторопливо отошла в дальний угол террасы и замерла, глядя вдаль. Такого поворота она никак не ожидала. Даже новость о том, что Георгу всё-таки удалось увезти Луизу, прошла мимо её мыслей.

Главное, что они не уезжают. Это плохо, потому что оставаться она не может. Если бы не вырвавшиеся слова, которые она только что произнесла Эдвину! И раньше признавалась в любви: писала, кричала, плакала, но сейчас особенный случай. Какими-то силами им удалось вывести жизнь в нормальное русло, если б это продолжалось, тогда задержка не была бы ужасной. Сейчас сил у Дженни не осталось. Опять бороться, пересиливать себя, надеяться, что вновь поможет Эдвин? Надежды мало: его испуг после её слов говорит о многом. Сначала испуг, а потом ещё не вырвавшаяся, но угадываемая радость, оттого она и ощутила тяжесть, понимая, что ничего не закончено. Круг сжимался и сжимался.

Почему не идёт из головы его последний поцелуй там, на рассветном поле? Не просто поцелуй влюблённого человека, а поцелуй-судьба, от которой никуда не деться. Её желание, чтобы продолжалось то, чего требовали его руки, её ожидание Эдвина ночью — это прямая угроза, признак того, что катастрофа неизбежна. От неё, мечтавшей о чистой свободной любви, ничего не зависит, главные ходы делает кто-то другой. Надо что-то решать.

Времени прошло много. Анетта несколько раз подходила к Дженни, но та не реагировала на шаги. Вернулся и молча прошёл к себе Эдвин, хотя Анетта сделала призывающий жест и, показав в сторону сестры, развела руками, мол, что-то произошло.

Анетта начала волноваться, нашла Фреда.

— Папа, Дженни получила известие от Роберта и ведёт себя странно, молчит, стоит на одном месте.

— У него что-то случилось? — нахмурился он.

— Не знаю. Если б что-то страшное, она бы уже помчалась туда с поддержкой. Читала спокойно, а потом уединилась.

— Ну, давай посмотрим.

Фред выехал на террасу, некоторое время смотрел на Дженни: фигура не была напряжённой или сгорбленной от горя, просто стоит девушка и любуется открывшимся видом. Потом кашлянул, чтобы его присутствие заметили, и подъехал ближе.

— Дженни, это ты после разговора с Артуром такая опечаленная?

— Что? — повернулась она, и было видно, что до сих пор остаётся со своими мыслями.

— Смотрю, стоишь задумчивая, может, совет какой нужен? Подумалось, что разговор с Артуром оставил неприятный отпечаток.

Глава 15

На пороге ждала Анетта, никуда не уходила.

— Что там? — кивнула она в сторону Дженни.

— Думает. Пусть, иногда нужно хорошенько собраться с мыслями, — и предупредил следующий вопрос.- О записке поговорить не удалось. Может, не в ней дело? Она же с Артуром разговаривала.

— Точно, — с облегчением вздохнула Анетта, — скорее всего, переваривает состоявшийся разговор. Она же вернулась какая-то… какая-то, поникшая не скажу, но что-то выбило её из колеи.

— Дадим ей время переварить ситуацию. А Эдвин где?

— Недавно вернулся, скорее всего, у себя, точно не знаю, я давненько дежурю на этой точке.

Фред поехал к кабинету Эдвина. Приоткрыл дверь и хотел уже просить прощения, что заявился без стука, но передумал. Эдвин, как и Дженни, не отреагировал на шум за спиной, стоял у стола и смотрел в одну точку. И вряд ли эту точку видел, тоже, как и Дженни, утопая в мыслях.

Фред всё-таки стукнул в открытую дверь, Эдвин повернулся. Его пустой взгляд, полный тоски рассказал Фреду всё. Он не решился задавать вопросы, но Эдвин читал их в глазах отца и молчал, подтверждая догадки Фреда. Потом как-то виновато, по-детски, улыбнулся, стушевался, пробормотал:

— Я задумался. Наверное, ужинать пора? Я сейчас подойду.

И, как и Дженни, отвернулся, но не застыл, а сделал вид, что поправляет на столе бумаги.

— Да, да, приходи, скоро будем собираться, — пробормотал Фред и закрыл дверь.

Вот оно что! А казалось, что самое страшное уже позади! Хорошо, что Дженни уезжает. Угораздило же их попасть в такую историю! И ведь бесполезно увещевать, призывать, дети и сами всё понимают, но справиться с таким чувством не просто. Остаётся надеяться, что время лечит, особенно если оно проходит в разлуке.

Проезжая по залу, Фред остановился у окошка, посмотрел на Дженни. Её поза изменилась. Стоит, упершись обеими руками в невысокую часть террасы, прямо нависла над ней, словно проверяет свою силу. Это уже лучше, так поступает человек, когда картина проясняется, и получается найти нужное решение. Вот Дженни повернулась, обвела взглядом террасу. Прикидывает что-то, лицо уже не пустое, ожившее и решительное. Значит, справилась.

Фред угадал — она нашла выход. Первое замешательство и, как ей казалось, тупик сбили в кучу все мысли, и она не могла выпутаться из этого клубка. Путалась, вязла, начинала проходить сложный лабиринт заново, пока, сначала не смело, а потом уверенней, нащупала ниточку-путеводитель: она должна уехать! Пусть без Роберта, пусть к тёте в Америку, куда она и не собиралась. В первых планах тётя должна была фигурировать как предлог для отъезда поле тайного брака с Робертом, а сейчас за эту мысль Дженни уцепилась. Да, к ней!

Тут она и размяла первый раз руки, вцепившись в перекладину и приподнимаясь на цыпочках. За Роберта не переживала: если любит, отыщет, как Георг Луизу. Только вначале о её отъезде он знать не должен, и никто не должен знать, что она едет одна. Но одну её не отпустят, нужно найти провожатого, но тайно, чтобы подлог открылся только на вокзале. Кому довериться?

Тут Дженни повернулась, что и увидел Фред, мысленно высматривая подходящих людей. Есть один вариант, очень хороший, лучше не придумаешь! Артур! Именно этот новый Артур, с которым она сегодня познакомилась. Если сможет, если согласится проводить её в Лондон до парохода, то задуманное получится. Там он поручит её кому-нибудь из пассажиров, лучше приличной семье, чтобы не бросалось в глаза одиночество. Провожать её поедут Эдвин и тётя Лилит, это решили семейным советом. Анетте категорически запретили из-за того, что и так за неделю дважды проделала долгий путь. Да и лишнее волнение у поезда ей на пользу не пойдёт. Им можно сказать, что Артур провожает её только до следующей остановки в большом городе, куда сам отправляется по делам, и там же передаст Дженни Роберту, который опасается садиться с ней в одном месте, потому что его маме тоже захочется проводить сына, а дальше, в город, она не поедет.

Дженни чуть не захлопала в ладоши — замечательный вариант! Поэтому Роберт пока не должен знать, не зря эта мысль пришла к ней сразу, когда решение было найдено. Разволнуется, постарается сорвать отъезд, и ему не объяснишь настоящую причину. Не скажешь же: убегаю от другой любви, которая…другая. Напишет письмо с дороги, что будет ждать его, любимого, у тёти столько, сколько нужно ему. Домой к ним он пока не приедет, тётя Хелен будет держать его у себя, купаясь в скорби или требовать, чтобы разыскал Луизу.

Дженни подскочила к двери, ведущей в дом.

— Анетта, я ненадолго уеду, ужинайте без меня, я потом перехвачу что-нибудь лёгкое.

Анетта, обрадованная, что столбняк, как она выразилась, у сестры прошёл, крикнула вдогонку:

— Ты куда?

— Скоро вернусь, не переживайте.

Следом выглянули Лилит и Фред.

— Мы ужинать направлялись, а тут шум.

— Будем без Дженни, — сказала Анетта, — думаю, она помчалась к Роберту. Может, он звал её запиской, чтобы ещё раз уточнить что-то, связанное с поездкой? Только почему не приехал сам? По крайней мере, Дженни умчалась в хорошем настроении. Её не поймёшь, с этими хлопотами с ума можно сойти.

— Зачем же поехала одна? — встревожилась тётя Лилит. — На дворе почти сумерки. Пусть бы Эдвин проводил.

— Нет, — перебил Фред, — это её событие, она уже самостоятельная, обратно Роберт её проводит. Зовите Эдвина, и приступим.

Он даже обрадовался, что этим двоим не придётся встретиться за одним столом.

Глава 16

Глава 16

​

Дженни быстро добралась до имения Бреггов. Надеялась, что Артур дома, если, конечно же, успел вернуться: времени после их разговора прошло немного. Идеальным вариантом было бы встретить его по пути, вдруг он прогуливался по дороге от озера и только движется к себе, но не получилось. И теперь Дженни, спешившись у ворот, решала, как лучше поступить: самой заявиться в дом или позвать Артура через того, кто встретится во дворе?

Не успела ничего предпринять, потому что сзади послышался голос:

— Какая радость — невестушка порадовала своим посещением!

Дженни обернулась. К ней подходили Говард под руку с Алисией.

— Здравствуй, дорогая, — Говард приобнял её и чмокнул в щёку. — Хотел спросить, как поживаешь, но по цветущему виду вижу, что всё в порядке. Всё хорошеешь и хорошеешь, как моя жёнушка, правда, Алисия?

Алисия выдавила что-то вроде улыбки, тревожно глядя на Дженни.

— А мы прогуливались перед ужином, нагуливали аппетит, — продолжал Говард.— И ты прогулялась, так что, присоединяйся, соберёмся семейным кругом, будем привыкать друг к другу. Надеюсь, скоро объединимся. Проходи же, милая. Девочки, чего вы замерли? Приглашай, Алисия!

— Нет, нет, — поспешила ответить Дженни, — я на минутку. Мне нужен Артур, как раз собралась его звать. Обещала своим домашним, что вернусь быстро.

— Жаль, — проговорил Говард, — они же знают, куда ты отправилась, могли бы понять, что захочешь задержаться, подольше побыть с Артуром. Потому что разлука — это испытание, на себе ощутил. Я там томился, Алисия здесь в нетерпении коротала время, извелась без меня, истосковалась. Ладно, ладно, расхвастался, простите меня. Точно не останешься?

— Не могу, честное слово, вырвалась, можно сказать, на минутку, — повторила Дженни.

— Ну, надеюсь, вы и так провели с Артуром вместе весь день, я его, наконец, освободил от хозяйских дел, так что, сдаюсь. Алисия, позови его, пожалуйста, если уже вернулся. Мы уходили, сына дома не было.

Во время всего разговора Дженни ни разу не глянула на Алисию, но боковым зрением замечала, как менялось выражение её лица. От напряжённого ожидания страшных слов от Дженни до удивления от предполагаемых встреч её и Артура

«Надеялась, что разрыв окончательный, — мелькнуло у Дженни. — Впрочем, мне нет до неё никакого дела».

Ворота уже были открыты, Дженни внутренне выдохнула: конь Артура находился там.

Алисия не пошла звать Артура, не хотела, чтобы он видел растерянность на её лице. Странно повернулись события! Не поймёшь эту девочку: проявляет внутреннюю стойкость при виде оскорбляющей её картины, не взрывается, не плачет. С таким характером предавшего человека не прощают. А она вновь соединяется с ним, как видимо это и случилось, даже сама заявляется. Соскучилась? Нужно присмотреться к их поведению во время встречи.

Алисия поручила вызвать Артура и быстрее вернулась к стоящим во дворе мужу и Дженни.

Артур выбежал очень быстро, во всей его фигуре, в лице читалось удивление, что опять сбило Алисию с толку.

Подойдя, он остановился, с немым вопросом вглядываясь в Дженни. Она же, чтобы сгладить возникшее замешательство, потянула его за руку:

— Пойдём. А вам всего доброго, — раскланялась она с Говардом и пошла к выходу.

«Не поприветствовали друг друга, значит, точно уже виделись, — сжала губы Алисия и на свои мысли и на игнорирование Дженни. — Подумаешь, штучка».

Пока выходили со двора, Артур всё сильнее сжимал руку Дженни, не переставая вглядываться в её лицо, выражение постепенно менялось с удивления на радость. Прошли на достаточное расстояние от ворот, Дженни остановилась, освободила руку.

— Артур, я задам тебе один вопрос, хорошо подумай и ответь. От этого зависит дальнейший разговор. Ты можешь срочно уехать из дома на несколько дней?

— Неожиданно, — он ожидал чего угодно, но не этого.— Нет, не твой вопрос, а то, что он именно такой. Отвечаю не раздумывая: могу. Хоть сейчас.

— На сейчас срочность не распространяется. Мне предстоит поездка, выезжать нужно завтра утром, а у человека, который должен был меня сопровождать, возникли проблемы. Мои родные пока не знают, иначе не отпустят, а у меня срочность, и я не знаю, к кому обратиться.

— Я с радость помогу тебе. Куда направимся?

— Я — далеко, мне нужно к тёте в Америку, но тебе это не грозит. Сопровождающий нужен только до парохода.

— Ты хочешь уехать надолго? Почему? Что-то случилось? — забросал вопросами Артур.

— Это наши семейные дела, — уклончиво ответила Дженни.

— Я готов плыть с тобой в Америку!

— Нет, Артур, туда я направлюсь сама. Я обратилась к тебе, но с таким условием, что ты поедешь как друг. Я не хочу тебя обнадёживать, не хочу обманывать: наши прежние отношения остались в прошлом. Если это тебя не устроит…

— Я согласен, Дженни. Всё, как ты захочешь!

«Лишь бы быть рядом», — добавил Артур про себя, вспыхивая надеждой.

Дженни внимательно посмотрела ему в глаза. Да, он сейчас тот же Артур, к которому она решила обратиться после увиденной в нём перемены.

— Спасибо, — искренне сказала она, — ты даже не представляешь, что сделал для меня своим согласием. Заезжать за мной не нужно, меня будут провожать, встретимся на вокзале. Доброй ночи, Артур.

— Я провожу тебя.

Дженни порывалась отказаться, но сочла это неприличным после того, что Артур так легко пошёл ей навстречу.

— Хорошо, — сказала она, — но на полдороги расстанемся.

— Пусть будет так, сейчас приведу наших коней.

Ехали молча, Дженни заговорила только при расставании.

— Артур, мои родные не знают, что со мной поедешь ты, поэтому не удивляйся, если будут какие-то вопросы с их стороны и недоумение, их можно понять. Это я затеяла интригу, не захотела менять свои планы, поэтому никого не поставила в известность. Для них ты провожаешь меня только до города, там меня встретят. Понимаю, что это меня не красит, но решила исполнить задуманное. Когда-нибудь расскажу тебе, мне кажется, мы сможем стать хорошими друзьями.

Глава 17

Во двор Дженни въезжала с опаской, даже замедлила ход лошади, оттягивая момент встречи с Эдвином. Хорошо, что его не оказалось среди тех, кто ждал её. Анетта, не зная, какое теперь настроение у сестры, внимательно присматривалась к ней, не вставая со скамьи. Но Дженни дружелюбно улыбалась, отчего Анетта почувствовала облегчение и поднялась, когда та подошла.

— Хорошо, что ты быстро вернулась, — сказала она. — Правда, мы уже успели поужинать, но стол ещё накрыт.

Тётя Лилит тоже поднялась.

— Пойдём, дорогая, я посижу с тобой. Ты последний вечер дома, хочется подольше побыть вместе. Покушаешь, потом соберёмся на террасе, мы чаепитие отложили, тебя ждали. Всё гадали, почему сорвалась с места и не предупредила, куда помчалась?

Анетта кивнула головой, подтверждая слова крёстной, и с ожиданием смотрела на сестру.

— Всё нормально, — сказала Дженни, — планы не меняются, уезжаем.

— И тебе не грустно? — печально спросила крёстная.

— А вы узнайте у Ани, было ли ей грустно, когда она укатила от нас сюда? — засмеялась Дженни.

Анетта подошла и обняла сестру, с укоризной посмотрела на тётю.

— Крёстная, хватит наводить тоску. Завтра поплачем, не удержимся, но, чур, тайно, чтобы не омрачать Дженни дорогу. Пусть едет навстречу своему счастью. Проходите в дом, а я распоряжусь по-поводу чая, соберу и взбодрю наших мужчин. Надоели их постные лица, словно переживают больше нас.

Кушала Дженни с аппетитом, нужно было восстанавливать силы, растраченные душевными переживаниями.

— Что случилось с нашими мужчинами? — спросила Дженни через время.

— Да ну их, — махнула Лилит рукой, — какие-то надутые, хмурые. Фред решил остаться один, поразмышлять ему нужно, видите ли. Эдвин просидел за столом молча и удалился, ничего не сказав. Хорошо, что Анетта не обращает на это внимания, подмигнула мне: у человека творческий процесс или кризис. А если честно, все переживаем за тебя.

— Какие глупости, я же не на край света уезжаю.

— Какая разница, — вздохнула Лилит, — просто не по- людски у вас с Робертом получается. До сих пор ругаю Фреда, что поддержал тебя и ничего нам не рассказал. Нелегко тебе будет в его семье, возвращаться-то всё равно придётся. Хелен и так нас еле выносит, а тут ещё обман получается и с вашей стороны и с нашей. Знаешь, сколько будет обвинений, что окрутили её мальчика, позарились на богатого жениха? Хочешь знать моё мнение обо всём этом?

Дженни кивнула.

— Мне кажется, ты поспешила. Не такой у тебя возраст, рано говорить, что засиделась в девках. Оставайтесь, пусть всё идёт своим чередом. Не знаю, как ты убедила отца, скорее всего, он обрадовался, что рядом с тобой будет не Артур. Ему он не доверял и, подозреваю, не зря. — Лилит внимательно посмотрела на Дженни.

— Тётушка, к чему такие печальные разговоры? — Дженни поднялась, не давая разговору развиваться в не нужном ей направлении. — Все вокруг хорошие, все замечательные, я всех люблю! И вы просто порадуйтесь за меня, тогда точно всё будет хорошо. Пойдёмте пить чай, мне ещё нужно закончить со сборами.

Во время чаепития больше всех говорила Анетта. Вспоминала о поездке в имение к отцу, смеялась, как они оторопели, когда увидели Роберта там, где его не должно было быть, и не понимали, как его туда занесло.

— Эдвин остолбенел даже больше меня, — смеялась Анетта. — Конечно, он постоянно общался с Робертом, а, как оказалось, не знал, что тот собирается просить руки нашей Дженни. Да, да, сейчас это смешно, а в тот момент не могли понять: что, скажите, пожалуйста, происходит? Эдвин, я подозреваю, ты обиделся на Роберта за это, хотя упорно делал вид, что всё нормально. Но я-то тебя знаю!

При этих словах Фред внимательнее присмотрелся к Анетте и слегка нахмурился. Эдвин же как-то криво усмехнулся, словно подтвердил слова жены, но глаз от чашки не поднял. А когда почувствовал на себе взгляд отца, усмехнулся ещё раз.

Дженни захотелось вскочить и плеснуть ему чаем в лицо. Устроил похоронные проводы! Не думала, что ты такой слабый! Как хорошо, что я уезжаю! От твоего хмурого лица! От понимающих взглядов дяди Фреда! От любимой сестры Анетты, которая не понимает, что стала несчастьем своего мужа! Показать вам, какая я сильная? Впрочем, ни вам, а ему, научу, как нужно вести себя в тех случаях, когда иначе нельзя!

Дженни ещё некоторое время участвовала в общем разговоре, потом поднялась.

— Пойду, нужно закончить упаковываться. Всем хорошего вечера! Вы мои самые родные и дорогие!

С этими словами она обошла каждого и поцеловала в щеку. Даже в ту, которая пыталась незаметно отстраниться, но позволила дотронуться до себя, равнодушной и неподвижной. Впрочем, Эдвин изобразил улыбку и вяло похлопал Дженни по руке холодными пальцами. Всё-таки нашёл в себе силы показать, что он ещё бродит по грешной земле, хоть изрядно шатается.

Дженни легко пробежала расстояние до двери, радуясь, что теперь никто не видит её лица. В комнате опустилась на диван, немного посидела, не двигаясь. Что так подкосило Эдвина? Не нужно думать, что его любовь к ней настолько сильна и поэтому разлука приносит такие страдания, потому что сейчас нужно думать о том, как завтра уехать. Завтра предстоит важный раунд — отъезд с Артуром. И его нужно выиграть!

Глава 18

Прощание не было очень горестным. За время сборов каждый по-своему переболел этим, переживания тоже длятся не вечно, да и не хотели огорчать Дженни постными лицами, помня, что уезжает она с женихом. Просили телеграфировать сразу, как обвенчаются, да и, вообще, почаще писать и рассказывать обо всём. Всё шло, как планировали, только Эдвин в последний момент решил не садиться с Дженни и тётей Лилит в экипаж, а вывел своего коня. Сказал, что так лучше, а почему, не пояснил, на этом вопрос закрылся.

Дженни этому даже обрадовалась. По пути она как бы невзначай заведёт разговор с крестной об Артуре, подготовит её, что сделать было бы труднее, находись рядом Эдвин.

Дженни долго не могла поймать момент направить разговор в нужное русло, выслушивала наставления и вздохи Лилит, пока она сама, умница, вдруг не сказала:

— Роберт договорился с матерью, что поедет на вокзал один? Не представляю, что будет, когда она увидит нас. Хелен соображает хорошо.

— Поэтому Роберт будет садиться на поезд не здесь, а на следующей станции. — Это Дженни сказала так, словно разговор об этом уже был.

— Как не здесь? — встрепенулась Лилит. — Я ничего об этом не знаю. Когда это решили?

Лилит оглянулась на Эдвина, державшегося сзади экипажа на некотором расстоянии, словно пыталась спросить у него, почему ей об этом не известно.

— Я разве вам ничего не говорила? — Дженни сделала удивлённое лицо. — Если нет, то думала, все и так это понимают.

— Я не отпущу тебя одну, — в голосе тёти послышались железные нотки. — Об этом не может быть речи. Возвращаемся!

Она потянулась к кучеру, собираясь дать команду поворачивать.

— Успокойтесь, — улыбнулась Дженни. — Я не настольно безрассудная и смелая, чтобы садиться в поезд одна. Роберт всё решил. На вокзале будет Артур, его лучший друг, как вы знаете. Артуру нужно в город, вот и согласился сопроводить меня и передать в руки Роберту. Заодно и проводит нас, распрощается с другом.

— Мне это не нравится, — настаивала Лилит.

— Скандал с тётей Хелен вам бы понравился больше? — спросила Дженни.

— Я тебе и вчера говорила, что эта затея ни к чему. Всё кувырком, не по-людски. Что вас на это толкает?

— Любовь, — улыбнулась Дженни.

— Если любовь, то подождёт, никуда не денется. Выходит, Артур обо всём узнал? Как отнёсся к этому?

— Так же, как и Роберт, когда я обручалась с Артуром. Ну, получился дружеский треугольник, так бывает. Что ж теперь, разбежаться в разные стороны?

— Анетта знает об этом? — не унималась крёстная.

— Если это не прошло мимо неё, как и мимо вас. Обсуждения начались ещё у папы, перебирали разные варианты, там выбрали наилучший, на нём и остановились.

— Пусть с тобой едет Эдвин,— нашлась Лилит.— Хорошо, что мне пришло это в голову!

— Нет, — возразила Дженни.— Артур планировал добираться своим ходом, так ему было бы быстрее, не в объезд, потом согласился на этот вариант. А теперь должен трястись в поезде просто так? Пусть, уж, выполнят свою миссию. Тут ехать всего ничего.

— Он теперь для тебя посторонний мужчина, как ты с ним поедешь? — сердилась Лилит.

— Он лучший друг Роберта, считай, его поверенный. Луизу вон куда отправили с чужим человеком, а, уж, тётя Хелен приличия всегда соблюдает. Равняемся на неё! — У Дженни получилось засмеяться, но в душе она очень переживала, как бы её затея не сорвалась.

— Равняться не стоит. Хелен сделала несчастной свою дочь и моего Георга. Лучше так, как у вас: не по-людски, зато без разлуки. Как там мой мальчик? — вздохнула она.— Даже с вами не повидался, окунулся с головой в работу, чтобы забыться.

Эдвин всю дорогу держался позади, только перед вокзалом догнал экипаж, но смотрел вперёд, выглядывая Роберта. И ему показалось, что реальность вдруг сместилась куда-то в сторону, когда к ним направился не Роберт, а Артур, и Дженни с улыбкой протянула ему руку для приветствия. И самое главное, тётя Лилит тоже повела себя так, словно её не удивило происходящее. Она так же поприветствовала Артура, да ещё произнесла странное:

— Дорогой мальчик, вручаю тебе самое ценное, что у нас есть. Надеюсь, доберётесь нормально. При первой возможности, сразу сообщи нам, как прошла дорога, чтобы мы успокоились.

— Не переживайте, я всё время буду рядом, — уверенно ответил Артур.

Во время разговора он успел кивнуть в приветствии Эдвину и уже принимал из экипажа вещи Дженни. Кажется, Эдвин не ответил, мелькнуло у Артура, но Дженни предупреждала его о возможных нестыковках.

Эдвин, действительно, не ответил. Он пытался понять, что происходит. Может, время сдвинулось, и они оказались в одной из ветвей возможных событий? Может, жизнь пожалела его за страдания? Тогда, выходит, он зря тоскует последнее время: не было Дженни в его объятиях, не было осознания, какой бывает настоящая любовь. Не зря потерялся со вчерашнего вечера, все события принимал отстранённо, не хотел думать, что после слов Дженни — таких настоящих, таких долгожданных — навсегда теряет её. А были ли эти слова? Настоящее — вот оно: Дженни уезжает с Артуром, все ведут себя естественно, один он застыл изваянием на коне и отвергает реальность.

— Эдвин, помоги же, — дёрнула его Лилит. — Бери вещи, посадим молодёжь в поезд.

Лилит уже успокоилась. Увидела, что Эдвин без всяких возражений выполняет её просьбу, значит, он знает, что сопровождающим до следующей остановки будет Артур. Теперь и она понимает, что так лучше. Людей на вокзале было не много, но если бы даже Хелен оставалась дома, Роберта и Дженни могли видеть кто-то из их знакомых. Конечно, изменить к тому времени Хелен уже ничего не смогла бы, но нервы бы им попортила основательно. А им пока хватит волнений за Дженни. Пока доберутся, пока устроятся — на всё нужно время.

Лилит, обещавшая держаться при расставании, всё-таки всхлипнула. Дженни крепко обняла её.

— В вашем лице обнимаю всех: папу, Анетту, дядю Фреда. Простите меня, не сердитесь. И не плачьте, а то и я не удержусь.

Глава 19

Поезд тронулся. Дженни сжала руку Артура и как-то беспомощно посмотрела на него. Оказывается, она не такая уж сильная. Или просто можно расслабиться рядом с человеком, который неожиданно оказался сильнее? Как замечательно держался на вокзале!

— Что случилось? — спросил Артур с участием.

— Сейчас выдохну. У меня начинается новая страница в жизни, резкое изменение, вот и передёрнуло. Думаю, как всё сложится? Нужно добраться, устроиться у тёти, да и путешествие на пароходе для меня в новинку. Поэтому нужно выдохнуть и успокоиться.

— Тебе нечего переживать, с тобой я.

— Я не переживаю, наоборот, жду новых впечатлений. Обязательно расскажу тебе в красках при следующих встречах.

— Следующие встречи, сказала ты? И когда они, по-твоему, будут?

— Ну, когда-то же будут, — улыбнулась Дженни.

Артур смотрел на неё, как на маленького ребёнка.

— Дженни, неужели ты думаешь, что я отпущу тебя одну? Я знаю, что твоё мнение обо мне не очень, так сказать, благоприятное. Но я не настолько безнадёжный, чтобы бросить тебя одну на пароходе.

Дженни вскочила.

— Нет, это исключено. Твоя миссия другая, мы договаривались!

— Что ж ты так пугаешься? Что не так?

— Это путешествие долгое, а ты так резко уехал из дома. Или ты шутишь? — всматривалась в него.

— Не шучу. Успокойся, сядь. Не переживай, своей просьбой ты меня не напрягаешь. Я не оторван от важных дел, не оторван от дорогих мне людей, кроме отца, конечно. Но я ему сказал, что буду отсутствовать, возможно долгое время.

— Артур, к тёте я поеду одна, это решено.

— А я и не против этого! К тетё — да, одна, но до её порога — со мной. Теперь договорились?

— Не думаю, что тебе нужно, чтобы я закрепила договор, — хмуро сказал Дженни, села и уставилась в окно.

С одной стороны, она должна радоваться, что всю дорогу рядом будет близкий человек. Почему же так отреагировала, раздумывала она? Ах, это всего лишь трусость, боязнь, что Артур узнает о Роберте. Хотя, что тут такого? Всё равно бы узнал об этом из её письма, как она наметила. И когда бы они встретились вновь, Артур уже переварил бы эту новость, принял, как неизбежное. А видеть его глаза в момент прямого общения…

Она до сих пор не может забыть тускнеющий взгляд Эдвина там, в своём имении. Впрочем, пока Роберт выберется к ней, Артур к тому времени вернётся домой. Не будет же вечно опекать её? Хотя…

Она таким испытывающим взглядом посмотрела на Артура, что он сказал:

— Я не забыл, что являюсь просто другом, если тебя беспокоит это.

— Я не о том подумала. Просто скажи: тебе точно не в тягость сопровождать меня? Вчера согласился, не раздумывая, потому что я огорошила тебя вопросом. А вдруг потом вспомнил что-то важное и теперь сомневаешься, что это правильное решение?

— Не сомневайся. Мне, как и тебе, полезно на некоторое время уехать из дома. Твоя просьба подоспела вовремя.

Дженни внутренне похолодела от фразы «как и тебе», но смогла мило улыбнуться и выдавить:

— Ну и хорошо! Поехали!

Артур больше ни о чём не спрашивал, а Дженни просто смотрела в окно, прокручивая в голове сцену прощания с родными, и невольно засмеялась, вспомнив лицо Эдвина там, на вокзале. Какое-то растерянно-недоуменное, по-детски не понимающее, что происходит. Так тебе и надо за твой нахмуренный вид вчера и сегодня! Зато никакого напряжения при прощании, ни вздохов, ни разговоров глазами.

Только сейчас отпустило, только вспомнив это, Дженни почувствовала лёгкость, поэтому засмеялась.

Артур недоумённо, но доброжелательно смотрел на неё.

— Я даже вздрогнул. Думал, ты задремала, сижу тихонечко, почти не дышу. А ты, оказывается, мысленно развлекаешься. Вспомнилось что-то хорошее?

— Да, хорошее! Радостно стало, что еду к своей мечте, только осознала это. Ты рядом, грозишься не оставлять меня, и это мне нравится. Я же храбрилась, но побаивалась путешествовать в одиночестве. А сейчас всё кажется простым и лёгким.

— Пусть это настроение сохраняется у тебя всю дорогу. — Артур по-отечески обнял Дженни, она, не противясь, положила голову ему на плечо.

— Теперь я действительно могу задремать, — сказала Дженни. — Но вряд ли получится, хотя почти всю ночь не спала, и подниматься пришлось рано. Да и волнения полностью не улеглись.

— Постарайся, поспи.

— Но когда будет остановка, разбуди меня, хочу смотреть на большой город. Он скоро будет?

— Скоро, не успеет сон присниться, поэтому поторопись. О, Дженни, сколько больших городов ты ещё увидишь! Один лучше другого! Не беспокойся, отдыхай.

Артур был на седьмом небе от счастья. Ещё недавно ему казалось, что в жизни нет смысла. Не сдаваться, совсем не сникнуть помогала уверенность, что ему удастся вернуть Дженни. А теперь он понимал, что вот эта минута счастья перекрыла всю горечь. Никогда в жизни не было более радовавшего его момента.

Пылкая влюблённость в Дженни, первые слова, поцелуи, восторг от предстоящего соединения — всё замечательно! Но сейчас, трясясь в полупустом поезде и оберегая сон Дженни, он готов был поклясться, что родился на свет ради этого мгновения. Сколько будет длиться такое ощущение, зачем Дженни эта поездка, её условия о дружбе — сейчас важно не это, а то, что много дней они будут вместе и очень далеко от того, что их разъединило. Такие мысли радовали и внушали надежду: нет, не всё потеряно!

Так же, как только что Дженни, Артур готов был засмеяться, но сдержался, только широко улыбнулся.

Останавливаясь, поезд тряхнуло, Дженни подняла голову.

— Я как раз собрался тебя будить. Быстро? Да, время пролетело незаметно.

Дженни уставилась в окно.

— Боже мой, сколько людей! На нашей станции почти никого не было, а здесь их очень много. Неужели все поместятся?

— Не все ожидали наш поезд. Недавно пришёл встречный, люди сошли оттуда, — пояснил Артур.

— Почему людям не сидится на месте, — начала Дженни и вдруг, замолчав, вскочила и прилипла к стеклу.

Глава 20

Обедали неторопливо. После того, как разместились и переоделись, к обеду вышли расслабленные и поэтому засиделись, коротая время за разговорами.

— Мы обвенчались с Луизой в тот же день, — рассказывал Георг. — Наняли извозчика, попросили отвезти нас в какую-нибудь маленькую церковь на окраине, где не нужно договариваться заранее, где рады любому обращению и пожертвованию. Там же и остановились в небольшой гостинице.

— Мы были так счастливы, — подхватила Луиза, — что решили побыть там вдвоём несколько дней, поэтому возвращаемся только сейчас.

— Да, — засмеялся Георг, — несколько дней значительно растянулись. Там настоящая красота, свобода, замечательный воздух. Мы целыми днями гуляли по полям, сидели на лужайках в лесу, даже спали под кустом, не хотелось в обед возвращаться в гостиницу. Перекусили тем, что успели взять с собой, и ни о чём не думали.

— А как же всё прошло в Лондоне, куда ты заявился? — спросила Дженни.

За Георга ответила Луиза.

— Очень просто. Как только он вошёл, я поняла, что за мной, да и, честно говоря, ждала, почему-то знала, что не оставит меня. Я поднялась, взялись за руки и ушли. В чём я была, так и ушла, и венчалась в том же платье. Потом уже обзавелись небольшим гардеробом. До сих пор не знаю, что делалось после моего ухода.

— Как здорово! — вырвалось у Дженни. — Это просто романтика! И я так хочу!

— От вас зависит, — Георг развёл руки в сторону Дженни и Артура. — Счастье не в пышной свадьбе и дорогостоящем путешествии после этого, а в желании быть вдвоём, и какая разница, где. У вас свадьба скоро?

Пока Дженни размышляла, что лучше ответить, Артур произнёс:

— Скоро, — и обняв Дженни, притянул её к себе.

Дженни после секундной растерянности ущипнула под столом Артура за ногу, а на виду стукнула по руке и с улыбкой отодвинулась.

Непонятная ситуация. Скоро придётся объяснять, почему порывалась уезжать, и если сейчас откроются её отношения с Робертом, ещё труднее будет рассказать, почему рядом с ней Артур, да ещё вольно обращается с ней, как позволил себе сейчас. И, вообще, что делать? Роберт, скорее всего, уже сегодня захочет увидеть её, приедет в имение, тогда и раскроется секрет. Как всё не просто!

Дженни поднялась, все приняли это как сигнал к окончанию посиделок.

— Я на минутку, — сказала Дженни и вышла из столовой.

Она забралась в какую-то пустую комнату и сразу у входа села на стул. Так, нужно подумать, что теперь делать. Если они с Артуром уедут через три дня… Если бы эти три дня Роберт не приезжал к Райсам… Успеет ли дойти письмо, в котором она напишет, что уже уехала и ждёт его у тёти? А если письмо попадёт не к нему? Нужно, чтобы передали прямо в руки. Но… есть одно очень большое но…

Дженни поняла, что она никуда не хочет уезжать. Терзания последних дней толкнули её в поездку, а сейчас среди дорогих сердцу людей она почувствовала, что её дом здесь, на этой земле, рядом с людьми, которых она хочет видеть постоянно. Вызвать Роберта сюда? Артур…

Ей почему-то было страшно, что именно Артур узнает о её любви к Роберту. Послушный, заботливый Артур, у которого послушание на заднем плане, только для успокоения Дженни, а в глазах твёрдость и уверенность в том, что он собирается делать.

А лучший выход — вернуться сейчас к сестре, сказать, что передумали уезжать. Выехали ведь только сегодня утром, ну и вернулись, потому что Роберту нужно доделать дела. Но там Эдвин. Как хорошо вдали от него, жизнь не кажется безнадёжной. Жить бы только от него подальше, только где? У Роберта, если их брак состоится здесь? Это близко, можно будет хоть каждый день ездить в гости, и причина с её стороны будет одна — увидеть Эдвина. Впуталась она в историю!

— Дженни, — послышался голос Луизы, — я тебя потеряла.

— Иду, — сразу откликнулась Дженни, поспешив отбросить терзавшие её мысли, словно надеялась, что теперь всё разрешится само собой.

— Мальчики уединились, я не стала им мешать, могут же быть и чисто мужские разговоры. Дженни, я ношусь со своим счастьем и совсем ни о чём тебя не спрашиваю. Что делается у меня дома? Я боюсь показаться маме, зная, что в её глазах совершила преступление. Это её подкосит.

— Луиза, тебя же не подкосило преступление мамы, когда выпихнула тебя в руки едва знакомого человека? Да, переживает, но я получила весточку от Роберта, он написал, передаю дословно, что у мамы истерика вместе с сердечным приступом. Это звучит, как простое описание того, что дома тарарам в стиле твоей мамы, ты же её знаешь. Было бы плохо, Роберт написал бы иначе. Выслушать тебе придётся всякое…

— Не думаю, — перебила её Луиза, — она просто не будет со мной разговаривать. Постарается получше пристроить Роберта и Керри, чтобы показать мне, как нужно жить, чтобы служили укором. И они должны будут принять её условия, чтобы успокоилась. Глупые! Если б они знали, какое счастье жить с любимым! Если б знали!

Луиза обняла подругу, и они закружились. Дженни закрыла глаза и очутилась на утреннем поле, а руки любимого прижимали её так, что невозможно было дышать. С ним она готова на что угодно: дышать, не дышать, лишь бы быть рядом. Потому что — «такое счастье жить с любимым!».

Остановились, отдышались.

— Луиза, что вы думаете делать дальше?

— Жить в имении Георга. Но он сначала поедет сам. Есть вероятность, что встретит там маму, она знает, где Георг живёт, наверное, уже приезжала с угрозами. Он оберегает меня, собирается весь удар принять на себя. Глупо, конечно, но он не хочет моих волнений. Говорит, первая встреча самая важная, потом пыл спадёт, будет легче. Я немного поспорила с ним, говорила, что готова к встрече, но сильно перечить не стала. Он же мой любимый муж!

— Твой муж совсем потерял голову от счастья. Не подумал, что тебя можно было, так сказать, спрятать в нашем имении, это ближе. Зачем оставлять в городе?

— Сказал: сейчас ты только моя, родным представлю, когда более-менее уладится. Не думал, что вы такие догадливые.

Глава 21

Роберту не терпелось увидеть Дженни. Он хорошо представлял, что она чувствует сейчас, когда такая долгожданная поездка сорвалась. Но весть о Луизе должна поддержать её, Дженни очень переживала за влюблённых и верила, что Георг сделает то, зачем отправился. Мелькали сомнения: хватит ли сил у Луизы пойти против въевшихся устоев? И теперь Роберт, направляясь к Дженни, представлял, как они вдвоём порадуются этой новости и решат, как поступить дальше.

Вырваться из дома было трудно. Хелен то начинала собираться с немедленным визитом к семье Ларисы, но потом спохватывалась и рыдала от того, что глаза распухли от слёз, и она не может в таком виде показаться на глаза честным людям; то выталкивала Роберта из дома за Артуром, потому что «это замечательный мальчик, только он понимает меня, а вы все не способны поддержать мать в скорбную минуту». Впрочем, нет — «замечательный мальчик не должен знать о позорном поступке сестры Керри, этой чистой девочки, которая составит счастье любому мужчине».

А потом поступило распоряжение, от которого у Роберта радостно подпрыгнуло сердце.

— Немедленно выезжай к своему дяде! И, как оскорблённый брат, потребуй объяснений от подлой семейки и выясни, где Луиза. Нет, она мне не нужна, я больше даже не взгляну в её сторону, но сердце матери, несчастное сердце матери разрывается от боли за неверную дочь. Возьми с собой Керри…

— Нет, — твёрдо перебил Роберт, — не нужно девочке участвовать в неподобающих выяснениях. Даже не настаивай!

— Хорошо, мой мальчик, я рада, что ты это понимаешь. Правильно, мужчина должен сохранять голову холодной, когда рушится мир. Езжай и не давай им спуску, — настаивала она.— Я бы и сама отправилась, но они не удостоятся видеть моё горе. И ещё вот что. Я знаю, что Дженнифер будет ликовать, потому что всегда пихала к нам своего кузена, скажи, чтобы больше ноги её не было в нашем доме. Только, повторюсь, езжай как бы сам от себя и ни слова, что я пытаюсь что-то узнать. Скажи: моя мама выше любых неблаговидных поступков, не произносите её имя рядом с этим нечестивым делом.

«Всё хорошо, — радовался Роберт в пути, — время придёт, события утихомирятся, и дальше пойдёт так, как задумано. Только слишком часто нам приходится отодвигать намеченное».

Роберт спешился и собрался взбежать на крыльцо, как его окликнула Анетта, появившаяся из-за боковой стороны дома. Роберта поразило выражение удивления на её лице, тем более, когда она вместо приветствия спросила:

— Господи, что случилось?

Роберт не понял, к чему относится этот вопрос, и в растерянности молчал.

В глазах Анетты появился испуг.

— Роберт, ты меня пугаешь. Где Дженни?

У Роберта мелькнула мысль, что Дженни, скорее всего, выехала на прогулку в надежде встретить его, что и сказала родным. Только зачем пугаться?

— Мы, видимо разминулись, — ответил он.— Она давно уехала?

— Утром, как вы и договаривались. Почему ты спрашиваешь? Почему ты здесь? — в голосе слышалось волнение.

— Мы не договаривались, — начал Роберт и замолчал. — Подожди, Анетта, — чуть позже произнёс он. — Такое впечатление, что мы говорим о разных вещах, мне не всё понятно. Дженни дома? Не в эту конкретную минуту, а вообще?

Анетта охнула и присела на ступеньки, на Роберта смотрела так, словно не могла сообразить, что происходит и что нужно говорить. Потом прошептала:

— Она уехала, — и повернувшись к двери, ведущей в дом, прокричала.— Крёстная! Эдвин!

Выбежала Лилит.

— Я здесь, а Эдвин в дальнем конце…

Не закончила и, как ранее и Анетта, уставилась на Роберта, потом выискивающим взглядом обвела двор.

— Вы вернулись? А где Дженни?

Видя недоумение на лицах Роберта и Анетты, Лилит взяла инициативу в свои руки.

— Роберт, вы же не могли так быстро вернуться, я только сегодня проводила Дженни на поезд. Ты не встретил её в городе?

— В каком городе? — продолжал удивляться Роберт. — Мы никуда не должны были ехать. Или Дженни не получила мою записку? Мне сказали, что передали. Какой поезд? Она сама поехала? И куда?

— Не сама, — подала голос Анетта. — С Артуром.

— С кем? — Роберт запутался ещё больше.— Причём здесь Артур? Что за дела?

Анетта вопрошающе посмотрела на Лилит.

— Крёстная, вы же ничего не напутали?

— Я всё рассказала. Роберт, Дженни села на поезд с Артуром, сказала, что ты встретишь её на следующей остановке, чтобы… ну… из-за твоей мамы. Был такой договор?

— Первый раз слышу об этом, — Роберт сник. — Ничего не могу понять. С Артуром — это странно. Может, она написала мне об этой затее, а я не получил записку? Но она знала, что я сейчас не могу уехать из дома.

— Подождите, успокойтесь, — Лилит сохраняла хладнокровие. — Я сейчас позову Фреда. Он обычно знает про Дженни всё, много чего скрывал, храня её тайны, поможет и в этом разобраться.

— И Эдвина позови, — попросила Анетта. Она так же сидела на ступенях, обхватив голову руками. — А что, Роберт, у тебя случилось? Вы так рвались в поездку. — Анетта спросила еле слышно, пытаясь скрыть равнодушные нотки — мысли были заняты другим.

Роберт не знал, рассказала ли Дженни своим родным о Георге, поэтому ответил осторожно.

— Мама приболела, нужно было остаться.

И Фред, и Эдвин, выйдя на крыльцо, так же отреагировали на Роберта, как и остальные до этого.

— Я вижу, у нас новости, — проговорил Фред. — Что случилось?

Пояснила всё так же Лилит.

— Оказывается, Дженни уехала без Роберта

— Ты не встретил её там, где договаривались? — спросил Фред.

— Об этом мы не договаривались, — ответил Роберт. — Мы вообще не должны были сегодня уезжать, кое-что изменилось.

— Фред, я поэтому тебя позвала, может, ты что-то знаешь об этом? Выкладывай, не время хранить секреты! У тебя вечно их куча, пора это прекращать, вон к чему приводит. Посмотри на Анетту, на ней лица нет, — тормошила его Лилит.

— В этот раз никаких секретов, — он приложил руку к груди, как бы подтверждая сказанное.— Дженни вчера никого к себе не подпускала, и со мной говорить не стала, Анетта знает, что происходило. А вы не паникуйте! Она же не сама поехала, Артур её не оставит. Нашей Дженни в очередной раз взбрело что-то в голову, но она не глупая, знает, что будем переживать, скоро получим объяснение, напишет.

Глава 22

Георг и Артур устроились у открытого окна.

— Артур, у вас с Дженни что-то происходит? Мне немного не понятны ваши отношения. Уклоняетесь от ответов, в твоих взглядах мелькает настороженность, а Дженни… Помнится, она смотрела на тебя с обожанием, восторженно, сейчас словно сторонится или остерегается.

— Это очень заметно?

— Я же хорошо знаю сестру. Впрочем, это ваши дела. Просто при таких отношениях — и вы вместе в пути, почему-то в Америку. Сначала подумал, с тётей что-то случилось, но по поведению Дженни понял: волноваться не стоит. Тем более, у тёти там большая семья, срочная помощь далёких родственников вряд ли бы понадобилась, — объяснил он.

— Я не знаю, зачем она туда едет, — признался Артур, — попросила сопровождать её. Сейчас Георг, скажу тебе то, о чём не говорил никому. Знаю только я и, к несчастью, Дженни. Мы с тобой знакомы вскользь, но твой поступок с Луизой меня поразил, даже не представляешь, как. Ты боролся за любовь, а я относился к ней легкомысленно, думал, она будет всегда. И оступился.

Артур замолчал. Он не обирался с силами, просто пытался подавить внутреннее самоукорение, переступить через боль.

— Я изменил Дженни. Она об этом узнала, — наконец произнёс он.

— Ого, это беда! — через время откликнулся Георг.— Ты встретил другую?

— Нет. Как бы помягче сказать? Физическое влечение к женщине, которая главенствует в этом деле.

Георг понимал, каким трудным было для Артура это признание, поэтому постарался не показывать эмоций.

— Даже не знаю, что сказать, — произнёс он.— Я не осуждаю тебя, понимаю, как трудно не поддаться требованиям мужской плоти, когда разрядка доступна. Внутри, конечно, протестую, потому что Дженни — моя сестра. Утряслось?

— Дженни почему-то перенесла это легко, по крайней мере, с виду. Она сразу же уехала к себе домой, к отцу, может, переболела вдали. Но самое ужасное, что приходит на ум: она меня не очень-то и любила, словно эта причина помогла открыть ей глаза. Теперь относится просто, как к другу. На этих условиях попросила помочь ей в пути.

— Мне не нравится этот срочный отъезд, словно она сбегает из дома, — нахмурился Георг.

— Нет, не сбегала, родные провожали её на вокзале, только не сразу узнали, что с нею еду я. Сопровождать должен был другой человек, в последний момент у него сорвалось, и Дженни обратилась ко мне. Обещала позже рассказать, но мы вместе пробыли очень мало, только до этого города. Встретила вас, и мне показалось, что обрадовалась возможности не уезжать. Может, ошибаюсь, поезд будет через три дня, не всё потеряно. — Это Артур добавил не очень уверенно.

— Ты видишь выход из этой ситуации?

— Да, — твёрдо сказал Артур. — Я её никому не отдам.

За дверями послышался шорох и сдерживаемый смех. Мужчины в ожидании замолчали, смотрели на двери. Послышался робкий стук, в открытую щель показались две пары настороженных глаз, и почти сразу створки распахнулись, и в комнату влетели Дженни и Луиза.

— Мы вас не потревожили? — спросила Дженни и тут же без перерыва добавила. — Ура, мы едем домой!

Луиза прижалась к Георгу, пробормотала, уткнувшись в грудь:

— Я уже соскучилась по тебе.

— Всё понятно, — сказал Георг, — у вас родились грандиозные планы. Я всегда знал, что вы обе — золотки! Выкладывайте!

— Луизе и мне не нужно оставаться здесь и ждать тебя, — Дженни говорила торопливо, сжав руки на груди, словно боялась, что её перебьют. — Мы можем прямо сейчас ехать ко мне, туда, где папа, там Луиза и побудет. Если у тебя дома всё спокойно, сразу заберёшь её, не нужно будет тратить столько времени на дорогу. Ну, пожалуйста, пожалуйста, согласись!

Артур, глянув на Георга, развёл руками, мол, что я говорил. Георг понял его.

— Дженни, не торопись. Это хорошо, что ты подумала о нас. А твои планы? Ты же куда-то собиралась, друга оторвала от дома. — Он кивнул на Артура.

Дженни посмотрела на Артура, словно только увидела, что и он здесь. Смотрела долго, и вдруг засмеялась каким-то радостным смехом, замахала на всех руками, прокричала с любовью, с искрящимися глазами:

— Да ну вас всех! Не выдумывайте! Домой, едем домой!

Развернулась и, что-то напевая, выбежала из комнаты.

Трое оставшихся недоуменно переглянулись и одновременно прыснули со смеха.

— Ничего не понял, — сквозь смех проговорил Георг. — Расшифровывай, дорогая, свою подругу.

— Она всё сказала. Наша тайна почти раскрыта, можем двигаться ближе к дому.

— Ну не сегодня же, — вставил Артур. — Вы только с дороги, отдыхайте, сколько нужно.

— Дженни права, — вздохнул Георг, — нужно ехать. Нет, не сегодня, конечно, но с утра отправимся. Дядя Джон там разрывается между нашими имениями, пора и мне браться за работу. Да и хочется поскорее осесть дома своей семьёй, правда, милая? — обратился он к Луизе.

Она молча кивнула.

Вошла Дженни, спокойная, но улыбающаяся.

— Всё уже решили? Справились без меня? Командовать больше не нужно?

— Покомандуй, тебе это очень идёт, особенно в чужом доме, — вновь засмеялся Георг.

— Мы выезжаем завтра утром, — пояснила Луиза.

— Ваше имение далеко отсюда? — спросил Артур. — Пойду, распоряжусь, чтобы на утро готовили транспорт, нужно знать, какой.

Георг пояснил.

— Если провести линии от этого дома к имению Эдвина, а потом к нашему, а от нашего опять сюда, получится примерно равносторонний треугольник. Не очень далеко, но и не близко. По расстоянию сказать затрудняюсь.

— Тогда выбирай: мы с тобой верхом, а дамы в экипаже, или будем по-дружески тесниться вчетвером?

— Почему вчетвером? — спросила Дженни.

— Потому что нас столько, — пояснил Артур.

— Мы поедем сами, — твёрдо сказала Дженни.

— Это ты так думаешь, — парировал Артур.

— Нет, вы посмотрите, что творится! — Дженни пыталась обратиться к Георгу и Луизе, но те уже выходили из комнаты, махнув рукой: разбирайтесь сами.

Глава 23

Всю дорогу Дженни стойко высидела в экипаже. Как и сказала в запале — держалась подальше от Артура. Его взгляды казались вопрошающими после того, как передавая письма, она сказала, что одно предназначено Роберту, но пусть человек передаст лично в руки и никак иначе.

— Роберту? — удивился Артур. — Ему зачем?

Дженни давно продумала ответ.

— Он знал, что Георг поехал за Луизой. Эта такая запутанная романтическая история! Теперь я написала, чем всё закончилось, но кроме него об этом пока никто не должен знать. Поэтому — лично, если дома его не будет, ждать и вручить.

Убедило ли Артура её горячее многословие и честные глаза, которые она постаралась сделать таковыми? Не переиграла ли? Вот и видела в его взглядах вопросы, но отвечать на них было опасно. Всплывёт тот день, когда Луиза уезжала… Артур может догадаться, что в лесу в неподходящий момент она была ни одна…

Постепенно опасения развеивались. Во время остановок в пути атмосфера была замечательная: четверо — дружная семья, ощущалось, что им больше никто не нужен. Расслабился Артур, из глаз исчезло выражение контроля за собой и затаённое ожидание. Он стал весёлым молодым человеком, которого всё устраивает, который может вольно раскинуться на траве и громко смеяться удачной шутке или пытаться накормить Дженни из рук. Он уже и не помнил, когда так легко и искренне смеялся!

Дженни уже давно в нетерпение ёрзала на сиденье и жаловалась Луизе.

— Нет, не привыкла я барствовать! Весь день бездельничаю, а поля проносятся мимо.

— Привыкай, — смеялась Луиза.— Выйдешь замуж, нужно будет стать респектабельной дамой. А эта коляска, возможно, станет твоей, мне кажется, всё идёт к этому.

— Тебе бы только дразниться, — отшутилась Дженни.

А когда добрались до знакомых мест, не выдержала.

— Мальчики, меняемся! Хочу бросить вас и умчаться вперёд, чтобы первой обрадовать папу. Кому уступить мягкое место?

Остановились, в экипаж забрался Георг, отчего Луиза просияла, не скрывая своего счастья. Вроде и не расставались, но сидеть рука об руку — это другое, всегда желанное.

— Дженни, сильно не гони, — сказал Георг. — Мы недавно давали лошадям отдых, но путь они проделали большой, а я знаю, как ты любишь носиться по полям.

— Ну, если ты считаешь меня такой кровожадной, я могу ответить: это же не наши лошади, что их жалеть, правда, Артур? — засмеялась Дженни и дёрнула поводья.

Артур не отстал от Дженни, лошадей они не пришпоривали, но от коляски оторвались.

— Как замечательно на просторе! — прокричала Дженни. — Это самое лучшее место на земле! Правда… Артур? — Она чуть не сказала «Эдвин».

— Конечно! — прокричал счастливый Артур.

Дженни, чтобы оправдаться за почти совершённый промах, искренне улыбнулась ему.

Конечно же, Артур всё принимает на свой счёт! Глупый, как ему объяснить, что ни его она видит сейчас рядом с собою, ни его смех слушает, а перенеслась на две недели назад, когда на неё свалилось всё счастье мира в жарких губах Эдвина. Она на время закрыла глаза, словно ожидая: сейчас топот стихнет, и тот, единственный, протянет к ней руки. Это ведь было здесь.

Она честно пыталась забыть, отталкивала от себя воспоминания об ощущениях, а сейчас возникло, навалилось! Не открывать глаза, мчаться и верить, что они опять здесь вдвоём: кружатся, целуются и подступают, подступают его горячие руки, и она опять их не оттолкнёт и Эдвину не позволит убрать. Знает, что скачет к этому и не противится, а только погоняет лошадь, чтобы быстрее, чтобы ещё раз испытать неуёмное желание стать с ним одним целым. Поэтому и рада, что поездка сорвалась! Ага, призналась наконец-то!

Дженни чуть притормозила: какие глупости лезут в голову! Это неправда! Теперь всё будет иначе, воспоминания нужно засунуть подальше! В ближайшее время жизнь закрутит её в другом направлении. И всё будет хорошо! Нечего бояться тёти Хелен, она, что, трусливее Луизы? А Роберт должен решиться, перед глазами пример — Георг.

— Артур, — крикнула она, — мы уже совсем близко! Вперёд!

​

Они влетели в открытые ворота. Джон был там, собирался куда-то ехать.

— Папочка, встречай! — крикнула Дженни, спрыгивая с лошади.

Глаза Джона радостно вспыхнули, но тут он увидел Артура.

— Что? — вместо приветствия рявкнул он. — Опять? Нет, нет, нет! Где Роберт?

— Это не то, что ты подумал, — обняла его Дженни. — Сначала послушай, а то не успею сообщить тебе новость, они и примчатся!

— Кто примчится? Почему ты здесь? Я тебе ещё вчера махал рукой через поля.

— Георг вернулся! Сейчас будут здесь, мы их обогнали. С Луизой, представляешь — с Луизой!

— Замечательная новость! Хорошо, что я не успел уехать, хотя всё равно нашли бы меня, я же собрался к Георгу. А ты почему с ними, а не в поезде?

— Так из-за них же, встретились, я и осталась. Артур помог с жильём и лошадьми, у него дом как раз в том городе.

— Понятно. — Джон окинул взглядом Артура с ног до головы. — Значит, дружите?

— Да, мы друзья, просто друзья, — ответила Дженни. — Вот и наши показались! Ура, добрались!

Джон обнял Георга, долго похлопывал его по спине, выражая одобрение и поддержку, потом повернулся к смущённой Луизе.

— Иди, обнимемся, дочка. Красавица! Красавица и умница, на такое решилась.

— Моя жена, — гордо сказал Георг. — Между прочим, это любовь с первого взгляда. И я ни сколько не сомневался, что однажды приведу её в дом хозяйкой.

— Подожди, — перебил Джон, — до дома ещё добраться нужно, но не сегодня, уже почти темно. Оставайтесь, дорога была не лёгкая, по лошадям вижу. А я уже настроился ехать к тебе, ещё разок постою на вахте, тем более, меня там ждут. В свои права вступишь завтра, дам тебе полный отчёт. И не переживай, у нас всё нормально. Ну, идите в дом, располагайтесь.

— Я же знал, на кого оставляю, дядя, поэтому у меня получилось, как хотел: спокойно отправился за Луизой.

— Мама уже знает? — спросил Джон.

Глава 24

— Почти дома, — улыбнулся Георг, когда они после ужина расселись отдыхать в гостиной. — Не нужно спешить, переживать. Просто поговорим.

— О чём? — поинтересовалась Дженни.

— Разве не о чем? Ты ещё недавно расхваливала нас, как своих лучших друзей, а теперь подозреваешь, что мы тему не найдём?

— Друзья тему не ищут, между ними всё просто, — парировала Дженни.

— Самое время поговорить о тебе, — смотрел на неё Георг.— Ты удачно увёртываешься от наводящих вопросов, а они есть, некоторые вызывают особое любопытство. Ты свалила всё в кучу — Америку, побег с поезда, стремление сюда. Поговорим?

Дженни молчала, опустив глаза. Пауза затягивалась.

— Дженни, проснись, — Георг слегка стукнул её по руке.

— Я не сплю.

Дженни поднялась, прошлась по комнате, постояла у окна. Потом, словно приняла решение, повернулась.

— Я выхожу замуж, — сказала она.

— Что? — вопрос задали одновременно все трое.

Дженни вдруг почувствовала облегчение от слов, которые у неё вырвались. Вот сейчас возьмёт и всё расскажет! Устала выкручиваться, недоговаривать, контролировать слова. Называет их своими друзьями, а в таком случае кто, как не они, могут поддержать её. На Артура она не смотрела.

Дженни перевела взгляд на Луизу.

— Господи, — Луиза прижала руки к груди. — Неужели тебя отправляют в Америку, как меня в Лондон?

— Нет, до этого я ещё не дожила. — Дженни, наконец, улыбнулась. — Выхожу за Роберта.

— За кого? — вопрос прозвучал так же стройно. Луиза вскочила с места.

— За Роберта, — отчеканила Дженни. — Да, Луиза — за твоего брата. Да, Артур — за твоего друга. И за брата твоей жены, Георг.

После продолжительной вновь возникшей паузы опять первым опомнился Георг.

— Давайте сядем по местам, успокоимся и послушаем Дженни. Только говори по-порядку, не выбивай нас из колеи.

— А вы не делайте такие глупые лица, словно я говорю на чужом языке! — Дженни сердила их реакция.— Я обручилась с Робертом, папа дал согласие.

— А Артур? — не выдержала Луиза. — Вы же с ним обручены!

— Подожди, дорогая, — взял её за руку Георг и переглянулся с Артуром, — давай дослушаем.

— Всё, — выдохнула Дженни. Самое главное она произнесла.

— Моя мама знает? — вновь подала голос Луиза.

— Нет. Обвенчаться мы должны были тайно, потому что, как вы понимаете, никакого согласия с её стороны не будет.

— Ясней не стало, — покачал головой Георг. — Вы в Америке хотите венчаться? Роберт тебя там ждёт?

— Нет, Роберт сейчас дома, — храбрилась Дженни. — Я вчера с утра должна была выехать с ним в Лондон, где мы бы и обвенчались, а потом отправились бы к месту его службы, это там же. Но он поехать не смог, потому что пришло известие о тебе, Луиза, ему пришлось быть рядом с мамой. А я уже собралась, настроилась, и попросила Артура сопроводить меня. Он не знал, зачем, — Дженни по-прежнему смотрела только в сторону дивана, не готова была видеть реакцию Артура.

— А Америка причём? — в голосе Георга уже слышалось нетерпение.

— А куда мне ехать одной? Я бы ждала Роберта там. Ты же поехал за Луизой, и мне так захотелось, вот и причина.

Георг поднялся, тоже стал ходить по комнате.

— Нашла ближний свет, другого ничего не придумала? Я одного не пойму: как наша семья согласилась на это? В голове не укладывается!

— Они ничего не знали, — и поспешила объяснить под ошарашенным взглядом Георга. — Я сказала, что Роберт ждёт в городе, Артур передаст меня в его руки.

— Спасибо, — это уже подал голос Артур и направился к выходу.

— Ты куда? — пытался остановить его Георг.

— Это ваши семейные дела, разбирайтесь без меня.

— Дженни, сядь, — Георг усадил её на диван, присел рядом. — Вы столько глупостей наворотили. Зачем уезжать? Венчайтесь здесь, а если и после этого мама Роберта не примет вас, уедете сюда, как мы с Луизой, или по месту его службы, если это нужно. Я пока отбрасываю вопрос о том, откуда взялась любовь за столь короткое время?

— Я Роберта давно подозревала, — сказала Луиза. — Его неравнодушие было заметно ещё с момента помолвки Дженни с Артуром.

Георг постарался быстрей перебить жену, чтобы не встал вопрос, почему Дженни резко отвернулась от Артура.

— Я и наших домашних не понимаю: как могли пойти у вас на поводу? — размышлял он.— Ладно, Анетта и моя мама — они женщины, их привлекают такие истории о несчастных влюблённых, хотя вроде голова на плечах есть, в чём теперь сомневаюсь. Папу ты могла уговорить сладкими слезами о любви. А другие мужчины? Эдвин? Дядя Фред? Они же должны были вразумить вас! Не соглашаться!

«Вот-вот, нашёл самых ответственных, — мелькнуло у Дженни. — Эдвин меня своим взглядом похоронил, дядя с радостью отправил, чтобы не путалась под ногами».

— Почему Роберт согласился на твой отъезд в Америку? — не отставал Георг.

— Он не знает, что я туда направилась. Хотела с дороги написать ему письмо, всё объяснить.

— Час от часу не легче! — Георг опять вскочил.

— Но я ему написала, что сейчас нахожусь здесь, человек Артура завезёт письмо, как и нашим. Да и папа завтра будет у них, а я ему расскажу подробней.

— Ты поэтому и молчала о своих делах, когда тебя пытались спрашивать? Почему?

— Боялась, что ты отправишь меня домой с объяснениями, а я хотела сюда, — честно призналась Дженни.

— Я бы так и сделал. И Артура использовала вслепую. Ты его очень обидела, он к тебе со всей душой. Думаешь, только о себе. Ты же не была такой!

«Тебя бы на моё место, — подумала Дженни. — Только ты побежал за своей любовью, а я — от неё».

— Это из-за Артура? — через паузу спросил Георг. — Я знаю вашу историю, он рассказал.

— Нет, я просто нашла свою любовь, тебе ли не понимать? Артур тут ни при чём. Убежал, как маленький, пойду, позову его.

Дженни поспешно вышла из комнаты, опасаясь дальнейших расспросов.