Нарисуй мне сказку

ПРОЛОГ

Неожиданно… позвонила Ленка Десяткина. Встреча выпускников. С чего бы? Сто лет уж не собирались. Многие уж и не общались совсем.

Я посмотрела на себя в зеркало. Полтинник, однако… Только-только стукнуло. Хотя для полтоса, вроде и ничего. Ну, сединка в волосах, ну раздалась чуток. Конечно, а что ожидать? Двоих детей вырастила. Остальные одноклассницы, поди, не краше.

Вспомнился Андрюха Запольский. Хороший был парень… Симпатичный. Вроде даже в ВК переписывались иногда, с праздниками поздравляли, да обменивались новостями, что да как. Совершенно неожиданно умер – саркома легких. А ведь нам тогда только по сорок исполнилось…

Идти-не идти? Эх, была-не была – схожу. Достала платье, что неожиданно сама для себя купила в прошлом году. Не помню, зачем, кажется, на корпоратив. Примерила. О, ничего, еще влезаю.

С утра начала сборы. Приняла ванну по всем правилам: с солью и пеной. Давненько так не кайфовала. Обычно все на бегу: душ, макияж, работа, встречи…

Пока валялась в ванной, вспомнила, что где-то были бигуди. Искала, даже психанула, когда они все не находились. Наконец, нашла во встроенном шкафу в прихожей. Естественно, на верхней полке в одной из дальних коробок.

Прособиралась, курица! Время уж половина седьмого, а встреча в шесть назначена. Тьфу! Не люблю опаздывать!

Засигналил голосом Моранди старенький смартфон – ответила:

– Алло!

– Ну, ты где? Все уж тут давно! – заверещал телефон голосом Ленки. Неотчетливо слышались чьи-то голоса и негромкая музыка.

– Еду! Еду уже!

Такси уже ждало у подъезда. Сквозь затемненное окошко виделись только редкие огоньки фонарей и неоновых вывесок. Домчались быстро. Скинула оплату водителю переводом.

В ресторане пахло всем и сразу: чесноком, духами, жареным мясом, рыбой, дорогим одеколоном, туалетом и табаком.

– Туда? – спросила я у невзрачной девушки за стойкой гардероба.

– Встреча выпускников? – уточнила девушка.

– Ага!

– Тогда да! В красной зале ваши! – кивнула девчонка.

– Спасибо!

Туфли жали. Ноги от непривычной обуви сразу отекли. Черт! Выпрямившись и не подавая виду, вошла в зал. Типичный перестроечный дизайн: люстры а-ля хрусталь; бархатные спинки диванов, окантованные золотым, изрядно потрепанным шнуром; тяжелые бордовые портьеры с подхватами в виде бронзовых лепестков; неживые искусственные цветы на столах и нелепые настольные лампы, край абажуров у которых щедро украшен стразами. Я поморщилась. Не люблю фальшивую красоту типа «роскошь».

У одного из столиков сидела Ленка, увидев меня, махнула рукой.

– Давай уж! Заждались тебя! Сейчас выступление будет. Витька Козлов заказал, – протараторила Ленка, когда я, наконец, протиснулась к столу. – Круто, да?!

Вокруг небольшой сцены расположились наши столики. Небольшие, на два-три человека. За нашим с Ленкой столом сидела Аська Коробкина.

Какая она высоченная! В школе на голову выше наших пацанов была. Выглядит хорошо. Ухоженная. Да и Ленка почти не изменилась, разве что неуловимо стала похожа на свою маму.

Заиграла музыка. Ресторанный певчик запел какую-то нарочито бодрую песню. На столах закуски: корзиночки с салатами; мясная нарезочка; сырок с плесенью кубиками среди потерявших блеск маслин.

Я осмотрелась. Да… Многих уж нет: Кирюха Ипатов, Пашка… так и не вернулись из Чечни, оставшись навсегда молодыми. Андрюха Снегов – тупо спился и погиб где-то в пьяной драке, еще тридцати ему не было. Запольский… Грустно. Кого еще нет? А, ну да! Натаха Рыжикова! Она теперь где-то за границей – хозяйка частной клиники. Любка Рогозина – та в Москве, говорят, за какого-то богатенького замуж вышла. Так что ей здесь, в провинции, делать?

Взгляд выцепил Светку Соколову. Между прочим, первой красавицей класса была. Все мальчишки в нее влюблены были. Да она и сейчас хороша. Как будто и совсем не постарела.

Между тем, представление закончилось. Заиграла легкая музыка фоном. Все разбрелись по кучкам, тихонько переговариваясь между собой. Я увидела Андрюху Баранова. Всячески привлекая его внимание к себе, на нем повисла Соколова. Чересчур громко смеясь, чересчур выпячивая свои достоинства. Я отвернулась. Мне стало немного неловко за Светку.

Втроем с Аськой и Ленкой мы продолжали болтать, вспоминая школьные годы.

– А помнишь, Аська? Как у тебя…?! – Ленка давилась смехом, вспоминая очередную историю, как мы кулинарили у Аськи на кухне. – Коктейль делали, ты еще хлебнула, а потом заржала, и коктейль из носа прыснул!

Я погрузилась в воспоминания о нашей беспечной юности. А ведь у Аськи дома было много чего! И невиданный по советским меркам миксер, и кухонный комбайн и даже – подобие блендера.

О, не раз мы, создавая очередной кулинарный «шедевр», оставляли брызги по всем стенам небольшой хрущевской кухоньки. Бедная Людмила Сергеевна – мама Аси! Как у нее хватало нервов и терпения отмывать потом все это безобразие? Уму непостижимо! Впрочем, она никогда не ругала нас за наши кондитерские эксперименты!

ГЛАВА 1 Пробуждение

Очухивалась я тяжело. Воздуха по-прежнему не хватало, и я судорожно пыталась наполнить легкие. Глубокий вдох, другой, третий. Голова раскалывалась, а веки никак не желали разлипаться. Видимо, я все-таки грохнулась в обморок прямо на встрече выпускников. Неловко как-то. Получается, весь праздник однокашникам испортила.

Я, наконец, открыла глаза. В помещении мрак, не похожий на больничный свет, который вечно бьет в палату, прямо в глаза из-за застекленного окошка двери. И духота… в комнате и впрямь было душно. Никого рядом. В темноте угадывались очертания мебели и проем довольно большого окна, задернутого плотными шторами.

Уморить, что ли меня решили? Я наощупь выбралась из слишком мягкой и большой кровати. Ступая босыми ногами по полу, еще раз удивилась незнакомому помещению. Где я вообще? Однако из-за нехватки кислорода и головной боли соображалось плохо. Отодвинув тяжелую пыльную портьеру, я искала щеколду, чтобы открыть окно. Счастье! Она нашлась. Странная, в виде латунного витиеватого крючка, который цеплялся за подобие гвоздика со шляпкой в форме цветка.

Окна мутные, немытые, наверное, лет сто. С усилием я рванула створки рамы на себя, и в лицо пахнул прохладный воздух. На улице вечерело, но в далеком городском пейзаже что-то настораживало. Голова по-прежнему не соображала.

Решив разобраться во всем утром, я доплелась до кровати и рухнула на нее, укутавшись в толстое пуховое одеяло. Через мгновение я уже спала, вдыхая прохладный ночной воздух с блаженством, понимая, что головная боль наверняка потихоньку исчезает.

Второе пробуждение оказалось еще более необычным, чем первое. Подскочила я от грохота открываемой двери.

Ба-бах! Хрясь! Это отвалилось что-то от стены, которая не выдержала такого свинского к себе отношения. Я подскочила. И зажмурилась. Из окна бил яркий солнечный свет, а на пороге странной комнаты стоял двухметровый кудрявый красавец-блондин в старомодном сюртуке, брюках со штрипками, затейливо вышитой жилетке и хитро повязанным на шее платком.

«Как в кино!», – подумала я. Интерьер тоже был чудной. Мебель напоминала музейные экспонаты, и интерьеры – времен Наполеона или королевы Виктории. Кровать оказалась под тяжелым плотным балдахином, шторы на окне изобиловали свагами-ламбрекенами из тонкой ткани, а остальные предметы интерьера поражали разнообразием позолоченных деталей и обивкой с замысловатыми узорами.

Но не это поразило меня больше всего. Прямо напротив кровати стояло напольное зеркало в изящной овальной раме и, судя по отражению с кровати, на меня сейчас пялилась совершенно незнакомая мне женщина лет двадцати пяти. Точно не я! Я встряхнула головой, стараясь прогнать наваждение и сосредоточиться, однако мне этой возможности не дали.

– Мари! – красавец на пороге окинул меня презрительным взглядом. – Только давай больше не устраивать истерик, – мужчина тяжело вздохнул, сжал кисть руки в кулак и уперся им в косяк дверного проема.

Слова его явно относились ко мне, а я сидела на кровати в полном оцепенении от происходящего и молчала. А что я могла сказать? Что ни черта не понимаю? Что я не та, за кого он меня принимает? Что я, вероятнее всего, сошла с ума и мне сейчас мерещится всякая дичь? Я – Мария Алексеевна Сосновская, пятидесяти лет от роду, вдова, учитель труда, – сейчас нахожусь неизвестно где и неизвестно как.

Тем временем красавец поиграл желваками и подошел к кровати. А я до сих пор не была уверена, что в зеркале отражаюсь именно я, и периодически косилась на отражение.

– Послушай меня, Мари! – сквозь зубы произнес он, так что мне даже стало страшновато. – Ты ничего не добьешься. И мы тысячу раз обсуждали все. Мне надоело!

И что я должна ответить? В голове носились всевозможные варианты происходящего. И я, более всего, склонялась к версии, что нахожусь где-то в больничке, без сознания, а кто-то громко включил в палате киношку на ноутбуке – вот мне и снится какая-то любовная сериальная лабуда. Оставалось только подождать реплики героев кино.

Но реплик не последовало, а я молчала, как застреленная, потому что не знала, что отвечать этому красивому, но очень рассерженному мужчине.

– Собирайся! – кинул мне мужчина. – А впрочем…

Мужчина окинул меня заинтересованным взглядом, в котором читалось желание. Он сделал несколько широких шагов ко мне, а я внутренне сжалась, догадываясь о его намерениях.

– Ты сегодня такая… покорная и молчаливая. М-мм! Мари, – красавец протянул ко мне руку, а я непроизвольно отшатнулась. – Ну-ну! – успокоительно промурчал мужчина. – Ты же этого сама хочешь!

С этими словами красавец опустился на ложе и притянул меня к себе, уверенными и властными движениями сжимая мою грудь. Вот черт! Попала! Я отчаянно стала брыкаться, пытаясь освободиться от наглых рук мужчины и в порыве, похоже, даже саданула его коленкой по тому самому чувствительному месту, отчего красавец выпучил глаза и ухватился обеими руками за поврежденные части тела. Чем я и воспользовалась, выскочив из кровати и отбежав на более-менее безопасное расстояние.

– Дрянь! – мужик отошел от боли и, резко рванув ко мне, отвесил мне увесистую пощечину своей лапищей, отчего голова у меня дернулась назад, вызвав острый приступ головной боли. – Куртизанка! Я вызвал экипаж, выметайся!