Народ Тархи

Глава 1

Арсай развернул пожелтевший от времени свиток и пробежал глазами уже знакомые и не раз перечитанные строки летописи. Он не мог объяснить, почему его так тянет перечитывать именно этот свиток. Что его притягивает? Древность легенды? Или величина трагедии, которая произошла несколько столетий назад?

Тяжело вздохнув, Арсай поднялся и подошел к окну башни, в которой находилось хранилище древних летописей. Вид из окна мог надолго приковать к себе внимание любого, кому посчастливилось бы попасть в башню. Арсай щёлкнул пальцами и магическая занавесь, защищающая древние свитки от влажности и ветра, отодвинулась в сторону. Легкий ветерок со стороны моря тут же ворвался в хранилище. Но Арсай будто и не замечал этого. Он разглядывал распростертые внизу земли Леании, будто видел их впервые.

В глаза сразу бросался дворец правителя Леании - Миарда Второго. Арсай нахмурился, как впрочем, всегда, когда думал о старшем брате, которому посчастливилось стать правителем. Миард любил всё новое, неизвестное, иноземное. Вот и дворец себе построил, наслушавшись рассказов мореходов и путешественников, будь они неладны. И даже отдал приказ разбить парк перед дворцом, чтобы его любимая жена могла гулять в нем и наслаждаться пением птиц, которые должны были поселиться в этом парке. Арсай не понимал, зачем уходить от своих истоков и традиций? Чем плохи были шатры, в которых ранее рождались и росли все правители Леании? Зачем нужен этот уродливый и холодный кусок камня, именуемый дворцом? Несмотря на величайшую милость, оказанную Арсаю правителем - личные покои во дворце - младший брат так и не оценил их и не появился в них ни разу. Арсай вообще посещал дворец крайне редко - когда это было необходимо.

За дворцом и еще не разбитым парком открывался вид на бесконечную гладь Солнечного моря. Правда, иноземцы его называют Лазурным. И, разумеется, правитель Леании издал указ о том, чтобы во все карты внесли и это иноземное название. Чем ему не нравится Солнечное море? А если иноземцы переименуют море и назовут его Лужей, он что, последует их примеру?

Арсай все больше раздражался. Скрестив руки на груди, он перевёл взгляд направо от дворца. Там простирались луга, перемежающиеся небольшими рощицами, озерами и вспаханными полями. И уже почти на линии горизонта можно было увидеть разноцветные верхушки шатров. Сердце сразу наполнилось теплом. Губы растянулись в улыбке, и Арсаю даже показалось, что он почувствовал запах, который всегда царит внутри шатров. Запах теплого молока, горячих кукурузных лепешек и засахаренных орехов. Это запах его детства - самой счастливой поры жизни. Тогда он еще не знал, какая пропасть ляжет между ним и старшим братом. Тогда он был полон мечтами и строил великие планы...

Скрипнула дверь и Арсай услышал нежный и ласковый голос:

- Я так и знала, что найду тебя здесь, Арсайчик!

- Лисай, не называй меня Арсайчиком. Ты же знаешь...

Он повернулся к вошедшей девушке и подставил щеку для поцелуя. Лисай была его старшей сестрой. Первым был Миард, второй Лисай, а он, Арсай, всего лишь третий.

Сестра была одета в длинное глухое платье шоколадного цвета. Из украшений только небольшая диадема, указывающая на высокое происхождение девушки. Черные густые волосы гладко зачесаны назад. Арсай не любил, когда сестра одевалась подобным образом. Как правило, это происходило только в дни, когда собирался Совет.

- Арсай, я пришла за тобой. Через несколько минут соберется Совет.

Арсай раздраженно дернул плечами:

- Я не собираюсь идти на Совет. Что мне там делать? К моим словам брат не прислушивается и открыто высмеивает все мои предложения! Я там что, для того чтобы выслушивать все эти насмешки? Я, между прочим, один из сильнейших магов Леании! Наш брат не обладает и половиной той силы, которую имею я! Но он смеет надо мной потешаться!

Арсай покраснел от гнева. Раздражение, которое копилось несколько дней, вырвалось наружу. Со всей силы мужчина ударил кулаком по стене, и по пальцам заструилась тоненьким ручейком кровь.

- Арсай! - Лисай тут же, зажав ладонь брата в своей руке, зашептала заговор. Кровь перестала течь и ранка затянулась.

- Лисай, я всё это мог бы сделать и сам,- раздражение еще не улеглось.

- Но мне приятно это сделать для тебя. Ну, Арсай, перестань сердиться. Миард старается для всех нас. Он не всегда ласков и добр, но ведь правителем быть нелегко.

- Если ему тяжело, пусть уступит мне! Это будет справедливо. Я сильнейший маг Леании, я пекусь о сохранении традиций и обычаев.

- Тише, брат... Такие речи до добра не доведут. Пошли уже, нас ждут.

- Нет, Лисай. Можешь передать Миарду, что я сам вывел себя из состава Совета.

Девушка удрученно покачала головой. Арсай был, конечно, прав. Правитель Миард все чаще позволял себе насмехаться над старомодными взглядами младшего брата. При этом идеи и предложения Арсая были весьма разумны, по мнению Лисай. Но правитель почему-то почти всегда воспринимал их в штыки.

Спорить больше не было смысла, и Лисай покинула хранилище древних летописей.

Через несколько минут хранилище древних летописей покинул и Арсай. Перед уходом сильнейший маг Леании, вручая свиток смотрителю хранилища, попросил:

- Виан, спрячь этот свиток. И никому не показывай! И если кто спросит, не вздумай открывать тайну его. Даже если кто от имени моего придёт - не верь.

Старик смотритель, одетый в широкие одежды песочного цвета, молча, поклонился.

Солнце уже катилось к закату, когда Арсай добрался до селения, что раскинулось возле Слепой горы. Жизнь селения шла своим чередом, неспешно и не шумно. Эта тихая и размеренная жизнь всегда приносила умиротворение в сердце мага. Но не только поэтому Арсай всё чаще наведывался в селение. Отдав поводья подбежавшему мальчишке, маг направился к шатру ярко алого цвета, расшитого золотыми узорами. Возле шатра сидели две селянки. Одна, уже почтенного возраста, складывала мотки пряжи и разноцветных ниток. Вторая, юная и необыкновенной красоты девушка, еще продолжала заниматься вышивкой. Заметив приближающегося мага, девушка счастливо улыбнулась и её лицо, будто осветилось изнутри.

Глава 2

Перед тем, как отпустить Арсая, Ксана сняла с руки скромный медный браслет и протянула возлюбленному:

- Возьми его с собой Арсай. Он укажет тебе путь ко мне, если ты вдруг заплутаешь.

Маг с улыбкой принял украшение:

- Я вернусь, Ксана. И мы поженимся.

Покидая селение, Арсай невольно задумался над фразой возлюбленной: "Укажет тебе путь". Укажет путь... Только сейчас маг осознал, что он понятия не имеет, как и где он будет искать потомков тех, кто ушел с Тархой. Ксана не просто ведь отдала браслет, в её словах есть смысл. Если браслет укажет путь к возлюбленной, то вещица, принадлежавшая когда-то Тархе или ее младшим сестрам, возможно, тоже поможет. Но где бы раздобыть такую вещицу? Размышляя над этим вопросом, маг доехал до развилки дорог и остановился. Если он поедет прямо, то уже утром сядет на свой корабль и может отправиться в путь. А если свернуть направо, то утром он будет в своем родном селении, где прошло его детство. Из всех, кого Арсай сейчас был бы рад видеть, в селении оставался лишь один человек. Это его старая кормилица Банча. Он не может уплыть, не повидавшись с кормилицей. Банча дорога его сердцу и возможно кормилица знает ответ на вопрос.

В шатре кормилицы время будто остановилось. Арсай с грустью и сладким томлением разглядывал такую знакомую и довольно скромную обстановку. Все та же утварь возле очага. И даже его любимая глиняная миска, из которой Банча кормила маленького Арсая. В корзине за очагом лежали старые игрушки, и маг улыбнулся: кормилица сохранила всё, что любил и помнил Арсай.

Сама Банча, счастливо улыбаясь, протянула магу кувшин с теплым молоком:

- Я уж и не чаяла так скоро свидеться, Арсай.

- Кормилица, не говори так. Я никогда не забываю о тебе.

- Знаю, Арсай, знаю. Это уж я так, по-стариковски ворчу.

Арсай потянулся и поцеловал Банчу в щеку, от чего глаза кормилицы наполнились слезами.

- Ну, какая же ты старая, кормилица? Вот я скоро женюсь, ты еще моего сына будешь в люльке качать.

- И, дорогой... Старая я уж для няньки. Невеста кто?

- Ксана, дочь шатёрницы Рианы. Из селения, что возле Слепой горы.

- Слышала про неё. Говорят красавица, что глаз не отвести.

- Кормилица, дай совет...

Банча с материнской нежностью посмотрела на Арсая и кивнула.

- Ты ведь знаешь, кормилица, как я пекусь о сохранении обычаев и традиций. Хочу невесте перед свадьбой подарок сделать - украшение подарить, да такое, как в старину делали. Да вот загвоздка - мастера нынче все на иноземные поделки засматриваются, да подражать пытаются. А мне хочется, чтобы родное, исконное было. Давнишнее, со времен пяти сестер...

- Эк, ты хватил, со времен пяти сестер. Да где же тебе такое найти?

- Кормилица, потому у тебя и спрашиваю. Матушка моя покойная, страсть как любила всякие украшения. Неужто у неё не было старинных?

Банча хмыкнула:

- У матушки твоей много чего было. Да только после смерти её, все Миард к рукам прибрал. Так что в его сокровищнице, или в ларце у его жены всё.

Арсай хитро прищурился:

- Так уж и всё, кормилица? А матушка разве ничем тебя не отблагодарила за верную службу и любовь?

Банча покраснела. Опустила глаза, но через минуту справилась со смущением:

- Да на что мне украшения? Не того я происхождения, чтобы дорогие украшения носить.

Но Арсай не унимался:

- Кормилица, не забывай, что я маг. Неправду говоришь.

Банча вздохнула и нехотя кивнула:

- Ну, есть у меня кое-что. Припрятала я несколько безделушек, от Миарда загребущего.

- Кормилица, разреши посмотреть?

Банча, порывшись в одной из корзин с домашней утварью, достала кожаный мешочек. Развязала завязки и высыпала содержимое на ладонь магу.

Арсай с интересом и любопытством рассматривал горсть женских украшений. Он не был особым знатоком, но и его познаний хватило, чтобы понять - кормилица припрятала действительно старинные украшения.

- А Миард ничего не заподозрил?

Банча фыркнула:

- Много бы он понимал, брат твой.

Арсай разложил украшения на ковре. Как понять, какое из них принадлежало одной из пяти сестер? Да и есть ли тут такие?

- Кормилица, а какое самое старое?

Банча с благоговением прикоснулась рукой к одиночной серьге. С виду обычная серебряная серьга с рубином.

- Эта вот серьга младшей принадлежала. Хорее.

- Ты уверена, кормилица?

- Уверена, Арсай. Также как и в том, что вижу тебя сейчас.

- А вторая где?

- Да она всегда одна и была. Матушка твоя всё порывалась вторую заказать мастеру, да все откладывала на потом...

- Потерялась, что ли?

Банча вздохнула:

- Арсай, говорю тебе - одна она была! Хорея на ночь снимала украшения. А как бежать они собрались - тут уж не до серёг было. Одну успела взять, а вторая выпала, видать, из рук. Искать, не было времени. Так она и осталась одна тут. Нашли потом в шатре сестер.

- А ты откуда это знаешь?- удивился маг.

- А чего тут знать-то? Матушка твоя всегда мне про украшения и их владельцев рассказывала. А эта история, как семейная легенда.

Арсай зажал серьгу в руке:

- Кормилица, возьму я эту серьгу. Мастеру вторую закажу.

Банча закивала и как бы между прочим спросила:

- А с этими что делать?- и кивнула на остальные украшения.

- Ну, оставь себе что-то на память о матушке. А остальные Лисай отдай.

Когда маг покинул шатер кормилицы, Банча осторожно складывала украшения в мешочек и ворчала:

- Лисай отдай! Да у неё этих побрякушек столько, что и не счесть. Она и не поймет, что это за ценность! А если потеряет? Нет уж, пусть у меня тут полежат, целее будут.

Арсай стоял на носу своего корабля и задумчиво смотрел на линию горизонта. В руке он сжимал серьгу, которую так кстати в свое время припрятала Банча. За спиной мага послышалось покашливание, и раздался голос капитана:

Глава 3

Ярыш любил утро. Именно в это время в их шатре царила особая умиротворенность, которая согревала сердце и разливалась сладким нектаром в душе. Степняк проскользнул через полог в шатер и обнял Лайду, которая разводила огонь в очаге. Ярыш вдохнул аромат волос жены, провел ладонями по её плечам:

- Не сердись, я провел ночь в шатре у Олеха. Расписывал ему руки письменами.

Лайда обернулась через плечо и с улыбкой спросила:

- Ну и как? Олех остался доволен?

Ярыш в ответ усмехнулся, вспоминая, как скрипел зубами сын. А Лайда, поставив перед степняком горшочек с горячим питьем, поинтересовалась:

- Ты говорил с ним, какой промысел он решил выбрать? Не удивлюсь, если он решил стать охотником.

Ярыш отпил из горшочка, не спеша с ответом. Он понимал, что Лайда будет недовольна желанием сына и не хотел портить утро. Одно неосторожное слово, и жена степняка из уютной и нежной хозяйки шатра станет грозной Великой Лайдой. Кивнув на перегородку, он поинтересовался:

- Дочки спят?

- Спят. Не буди их, вчера из-за грозы долго уснуть не могли. Так что решил Олех?

Ярыш не отводя взгляда, ответил:

- Олех хочет побывать в степи. Думаю, мы не должны противиться желанию сына. Я разрешил.

Выражение глаз Лайды переменилось мгновенно, стоило ей услышать слова степняка. Снова этот холодный блеск и непримиримость, которые так не любил Ярыш.

- Лайда, он степняк, хоть и наполовину. Он должен узнать жизнь степняков, то пойдет ему на пользу. Айлук тоже будет рад увидеть внука,- тихо добавил Ярыш. Но Лайда никогда не была сентиментальной, когда дело касалось законов Бескрайних холмов.

- Нет, Ярыш. Олеху лучше забыть о своей прихоти. Зря ты дал ему надежду. Это всего лишь прихоть, не более. Я знаю, откуда у Олеха это желание. То вы с Чарой виноваты. Рассказывали сыновьям о своих странствиях, да сражениях. Вот Олех с Рогдаем и загорелись желанием испробовать того же. Не разумно это, Ярыш! Ты должен был укоротить Олеха, а не потворствовать.

Ярыш вздохнул, подавляя растущую внутри злость:

- Лайда, ты знаешь норов Олеха. Не пустишь добром, он сам холмы покинет!

Великая бросила на мужа гневный взгляд:

- А кто в том виноват? Мое слово супротив твоего для Олеха ничего не значит! Ты для сына Великий Ярыш! Но, видимо, пришло время образумить сына. Я не отпущу его из холмов, чего бы мне это не стоило! Можешь так ему и передать. И больше я к этому разговору возвращаться не буду.

Лайда поправила выбившуюся прядь светлых волос, смахнула с рукава туники, видимую только ей пылинку, пытаясь успокоить клокотавшую внутри обиду на мужа. Ярыш всегда воспитывал Олеха так, будто они не в холмах живут, а в степи. Сын и норовом и повадками пошел в отца - упрямый степняк, коли что возьмет в голову, кнутом не выбьешь. Чуяла Лайда, что добром это не кончится, но и думать не могла, что все вот так обернется. Нет, ежели скучно Олеху в холмах стало, так она найдет, чем занять сына. Завтра же спровадит его в кузни, пусть там поработает, глядишь, блажь из головы-то и выйдет.

Ярыш внимательно наблюдал за выражением лица Лайды, пытаясь угадать, что задумала Великая. Насколько знал степняк, Лайда слов на ветер не бросает, и если уж решила переупрямить сына, пойдет до последнего.

- Лайда?- Ярышу надоело гадать. Великая посмотрела отстраненно, словно раздумывая, отвечать мужу или нет:

- Завтра Олех отправится в кузни. Станет скучно, в каменоломни пошлю.

Ярыш помрачнел. Лайда, и впрямь, серьезно принялась за сына. Но, зная Олеха, ни к чему хорошему это противоборство не приведет. Как бы худо не случилось.

- Великая Яхха в свое время отпустила Лучезара с миром,- напомнил степняк. Но Лайда только фыркнула:

- Великая Яхха, да упокоится её прах в Долине предков, была слишком добра. И с Лучезаром все иначе было - он родился и вырос за холмами.

Лайда порывисто схватила мужа за руку и сбросила маску Великой:

- Ярыш, отговори Олеха! Он только тебя послушает. Образумь сына! Там, за холмами, его может ждать опасность.

Но степняк покачал головой:

- Лайда, предводительница назвала его воином. Так пусть и станет воином, не век же ему в холмах отсиживаться. Думаю, кузни и каменоломни не изменят желания Олеха.

Ярыш покинул шатер, оставив Лайду в отчаянии.

Вечером Рогдай застал Олеха, когда тот со злостью собирал вещевой мешок.

- Эй, брат, ты, куда это собрался?

Олех поднял серые глаза на Рогдая:

- Великая меня в кузни решила сослать! Ну, уж нет, я так просто не сдамся! Сегодня же ночью покину холмы!

Рогдай, взъерошив свои черные кудри, уселся рядом с братом:

- Что, прямо сегодня? И куда ты пойдешь?

Олех дернул плечом:

- Знамо куда, в степь! А потом, может и к дядьке Лучезару в Княжеск. Еще не решил толком.

Рогдай с завистью посмотрел на брата:

- Вот бы и мне с тобой.

И вдруг, загорелся этой мыслью, схватил Олеха за руку:

- А давай вместе уйдем! Мне тоже, страсть как охота за холмы выбраться!

Олех в раздумьях уставился на Рогдая, а потом мотнул головой:

- Нет. Одно дело, когда я только за себя в ответе, а другое еще и за тебя отвечать.

Рогдай сразу взвился:

- А чего это тебе за меня отвечать? Я сам за себя ответ держать стану! Ты не смотри, что меня предводительница воином не назвала, это лишь из-за разницы в возрасте! Так ведь и мы не к врагам поедем, а к своим.

Олех с досадой осмотрел худую фигуру брата. Дело не только в годах, хотя разница в два года это много для холмов. Рогдай слишком порывист, сначала делает, потом думает. Да и клинком владеть толком не умеет. А за холмами всяко может случиться. Как последнюю причину, Олех назвал позволение отца и матери. Но и тут Рогдай нашелся:

- А они и не против. Я сам их разговор слышал, матушка сказывала, что мне бы только на пользу пошло, ежели бы я выбрался за холмы.

Тут уж Олеху и возразить было нечего. Да может оно и лучше, вдвоем-то? И не скучно, и не так боязно. Все-таки степняки могут и неласково принять сына Ярыша. Парень махнул рукой:

Глава 4

На темных улочках Большого Города было малолюдно. И чем дальше Рогдай и Олех уходили от постоялого двора, тем пустынней становилось. В окнах каменных домов мелькали отсветы свечей и светильников, маня Рогдая. Парню так и хотелось посмотреть через окно - как живут здешние обитатели? Чудные они - живут в каменных жилищах. Камни холодные, мертвые - как жить среди них? Другое дело их шатры! При мыслях о холмах что-то легонько царапнуло в груди парня. Но Рогдай прогнал непрошенную тоску. В кои-то веки выбрался за холмы, так нечего грустить.

Проходя мимо кабака, из открытых дверей которого раздавался шум громких голосов, Рогдай толкнул плечом брата и кивнул головой в сторону кабака. Но Олех лишь помотал головой и Рогдай недовольно насупился. Ну, все ясно - брат его за мальчишку сопливого держит, а себя, выходит, за старшего считает.

Как и следовало ожидать, парни с непривычки, да в темноте заплутали. Забрели в такие дебри, что и сами не рады. Домишки здесь были плохонькие, бедные. Свечей в окнах не видно было, и парни пробирались чуть ли не на ощупь. И когда Рогдай в темноте ступил ногой в сточную канаву, Олех остановился:

- Все, давай возвращаться на постоялый двор. Что мы, как люди лихие в темноте бродим?

Рогдай согласился - кому охота в сточные канавы ступать? Еще бы найти обратную дорогу.

В одном из переулков парни наткнулись на парочку. Девица, глупо хихикая, отталкивала мужчину, который все прижимал её к стене дома. Олех еще и не разобрал, что происходит, как раздался окрик Рогдая:

- Эй, а ну отпусти девицу! А то я тебе, наглецу, сейчас руки-то укорочу!

Долговязый мужик, удивленно оглянулся и буркнул:

- А ну, брысь отсюда, щенки!- и посчитав разговор оконченным, мужик снова повернулся к девице. Та, то ли ахнула, то ли зевнула, но Рогдай не стал разбираться в таких мелочах. Подскочил к мужику и дал ему пинка под зад со словами:

- А ну убрал свои ручищи загребущие!

Олеху сразу не понравилась эта парочка. Не походила девица на жертву, но раздумывать было некогда: долговязый уже замахнулся на Рогдая. Олех собирался ввязаться, но тут девица с визгом и неожиданной прытью вцепилась ногтями прямо в лицо Олеху. Парень взвыл - не приходилось ему раньше испробовать на себе остроту женских ногтей. А сильный запах браги, исходивший от девицы, подтвердил опасения Олеха. Они ошиблись, и на девичью честь никто не покушался. Кое-как отцепив от себя хмельную девицу, Олех бросился на выручку Рогдаю. А парню и впрямь приходилось несладко: долговязый мужик одной рукой держал худого парнишку за шиворот, а другой с размаху бил кулаком куда придется. Олех буквально выдернул брата из рук мужика и оттолкнул Рогдая за спину. Один удар кулаком и долговязый отлетел к стене дома. Девица с криком: "Убивают!" кинулась к долговязому, а Олех схватив Рогдая под руку, кинулся прочь из этого переулка.

Поплутав, парни все-таки вышли к своему постоялому двору. Хозяин двора, окинув взглядом потрепанных постояльцев, только хмыкнул и подозвал к себе одну из девушек, которые убирали комнаты и чистили одежду постояльцев:

- Ждана, принеси этим двум кувшин воды. Да тряпицу чистую захвати - вон видишь, как их разукрасили...

Выглядели парни и впрямь красочно. У Олеха все лицо было расцарапано, женские ногти оставили кровавые бороздки на скулах. А у Рогдая один глаз уже заплыл, налился фиолетовым, да и нос был подправлен кулаком.

Олех, рассмотрев лицо брата, только плюнул:

- Ну и как теперь, в таком виде, в степь заявиться? Что Айлук про нас подумает?

Рогдай, вяло отмахнулся:

- Ничего не подумает. Что он, молодым, что ли, не был? Ну, спутали мы, с кем не бывает?- и Рогдай скривился, промокая разбитые губы мокрой тряпицей.

Лавка Кудая хоть и находилась на самых задах города, а товар степняка пользовался спросом, потому и знали горожане про эту лавку. Олех и Рогдай быстро отыскали жилище степняка, лишь совсем немного поплутав по извилистым переулкам лавок всех мастей. Домик, в котором жил Кудай и торговал свой товар, был маленьким, ветхим - вот-вот оконца уйдут в землю. Олех, нагнувшись, будто нырнул в низенькую дверь и, распрямившись в сенях, чуть не достал макушкой потолок.

В самом доме пахло табаком да кожаными седлами, которыми были увешаны все стены небольшой комнатенки. Олех пробежал глазами по седлам и конной упряжи, провел рукой по рукояти кнута, попробовал ногтем остроту кривого клинка, будто изогнутого дугой.

Тут из смежной комнаты к посетителям вышел старик. Согбенная спина, совершенно лысая макушка, седые брови и множество морщин на лице выдавали весьма почтенный возраст торговца степняка. Увидев молодцев с весьма живописными лицами, старик и бровью не повел:

- Желаете что? Что приглядели?- голос старика был в отличие от его вида полон силы, не дребезжал и даже старческие визгливые нотки не проскальзывали.

Олех внимательно посмотрел на старика: того ли они разыскивают?

- Нам хозяин лавки требуется. Степняк Кудай.

Старик кивнул:

- Я и есть Кудай, а вы кто же будете?

Олех закатал рукава рубахи, открывая письмена на руках:

- А я сын Ярыша. А это брат мой - Рогдай.

Старик будто посветлел лицом. Внимательно посмотрев на письмена, перевел взгляд на лицо Олеха:

- Сын Ярыша, говоришь? Похож, статью в отца пошел. А звать-то тебя как, сын Ярыша?

- Олех.

Старик перевел взгляд на Рогдая и его брови удивленно взлетели вверх. Олех и Рогдай внешне очень уж не походили друг на друга. Олех русоволосый, с серыми глазами, ростом высок, да широк плечами, кулак что кувалда. А Рогдай с черными, как смоль волосами, вьющимися кольцами, карие глаза под густыми ресницами - любая девка позавидует. Худой, хоть и не болезненной худобой, да не тянет на силача покамест.

- Брат, говоришь? Неужто, тоже сын Ярыша?- в голосе Кудая слышалось недоверие. Олех хохотнул:

- Нет, Рогдай не степняк. Его отец Юлай приходится братом моей матушке. Стало быть, и мы с Рогдаем братья.

Глава 5

Стоило Лайде очутиться в Долине Предков, как она вдруг ощутила необычайное тепло, исходящее от её оберега, который она носила под туникой. Великая коснулась ладонью оберега, через ткань туники погладив выгравированные магические символы и мысленно призвала Великую Тарху в помощь.

Долина медленно и не спеша просыпалась под теплыми лучами восходящего солнца. Лайда, закрыв глаза, прислушалась к сонному дыханию холмов. Ни одного незнакомого слуху звука. Журчание ручья, шепот травы под ласковым касанием ветра, отдаленный щебет птиц. И все же...

Вдруг словно порывом ветра до Лайды донеслась волна сильной магии. Чужой магии. Великая распахнула глаза.

Чужак поднимался со стороны обрыва, по давно забытой горной тропе, по которой когда-то в холмы поднялись те, кто шел за Тархой. Лайда потянулась рукой к рукояти клинка, но это осторожное движение привлекло внимание чужака, и он резко вскинул голову.

Лайде показалось, что она словно проваливается в эти огромные карие глаза. Налетевший порыв ветра растрепал черные волосы незнакомца и открыл взору Великой бронзовое от загара лицо. Лайда мотнула головой, будто отстраняясь от чего-то липкого и неприятного. Карие глаза чужака перестали затягивать в омут, и Лайда смогла разглядеть во всех деталях того, кто без приглашения посмел вторгнуться в холмы. Невысок, но хорошо сложен. Некое изящество в движениях и посадке головы показывало, что этот человек, скорее всего, знатного происхождения и не знаком с тяжелой работой. Ворот рубахи, расшитый золотой нитью, подтверждал догадки Лайды. Одежда не подходящая для жизни в холмах - слишком тонкая, такая не защитит от холодного ветра Студеного озера. Рубаха, поверх которой накинут короткий плащ с рукавами, да штаны, все также расшитые золотой нитью. Лайде на миг стало смешно. Слишком несуразным смотрелся этот чужак в холмах разодетый, словно девица на празднике золотого цветка. Еще один пристальный взгляд на лицо чужака - и бровь Лайды изогнулась в недоумении. Сколько ему лет? Этот чужак не юнец, но и не умудренный годами мужчина. Однако сила, которую и не пытается скрыть незнакомец, слишком велика. Лайда даже кончиками пальцами ощутила, как в воздухе разливается что-то чужеродное, приторно- сладкое, липкое. И тут же вспыхнула лицом, глаза гневно сверкнули. Как смеет это чужак, здесь в холмах, применять приворотные чары?! Против Великой!

Арсай, стоило ему подняться по тропе, не успел сделать и шага, как увидел, что он не один. В нескольких метрах от него стояла светловолосая женщина, одетая так, как одеваются мужчины в Леании. Рука незнакомки лежала на рукояти меча, готовая в любой момент обнажить его. Женщина - воин? В другой момент Арсай с интересом бы рассмотрел такую диковинку, но сейчас нужно подумать о безопасности. Сам Арсай не был искусным воином. Зачем? Его магия служит надежнее любого клинка, достигает цели быстрее любой стрелы. Но здесь Арсай не хотел показывать боевую магию. Его противник всего лишь женщина, красивая женщина. И здесь поможет не боевая, а совсем иная магия... Арсай никогда не применял приворотную магию в целях, для которых она и была создана. Но сейчас без неё не обойтись.

Маг сильно удивился, когда заметил, что светловолосая незнакомка отмахнулась от его приворотных чар, как от назойливой мухи. А когда серые глаза воительницы грозно сверкнули, понял, она догадалась о его попытке приворожить.

Арсай тут же улыбнулся и развел руки в стороны, словно показывая, что он без оружия. Кем бы ни была эта молодая женщина, но доверчивой её никак не назовешь. Ни единый мускул не дрогнул на её лице, а глаза продолжали пытливо следить за каждым его движением.

Арсай, сделав осторожный шаг навстречу, проговорил:

- Я прибыл с миром. Я не враг.

Лайда позволила себе лишь на миг поддаться привычной напевности языка Тархи, на котором читались заговоры и молитвы. Но который безвозвратно ушел из обычной речи её народа. И именно поэтому Лайда не поняла того, что сказал незнакомец. Зато её оберег мгновенно отреагировал на речь чужака. Великая почувствовала, что тепло, исходящее от оберега, перерастает в сильный жар и инстинктивно коснулась его рукой. И случилось то, чего не ожидала Великая - незнакомые слова, слетевшие с уст чужака, вдруг стали ясны и понятны, будто язык на котором он говорил, был знаком Лайде с детства.

- Ты не враг?- переспросила Лайда, уже не удивляясь тому, что говорит на языке Великой Тархи. Арсай просветлел лицом - если эта воинственного вида женщина понимает его, значит, он нашел тех, кого искал! Маг улыбнулся, как мог дружелюбней, и кивнул:

- Я не враг.

- Тогда зачем ты явился сюда? Ты говоришь на языке врага народа Тархи!

- Я ищу тех, кто ушел вслед за Тархой.

- За Великой Тархой!

Арсай прижал руку к груди, пытаясь жестами расположить к себе эту несговорчивую дикарку.

- Я всего лишь хочу восстановить справедливость. Я знаю, что Тарха, Великая Тарха не задумывала ничего дурного против своих сестер. Её оклеветали.

Лайда смерила незнакомца недоверчивым взглядом. Кем бы ни был этот чужак, он что-то утаивает.

- Как ты нашел нас?

Арсай вынул из кармана пояса серьгу Хореи:

- Это украшение принадлежало одной из младших сестер Великой Тархи. Оно и указало мне путь.

Лайда с интересом рассматривала серьгу, в руках чужака. Невероятно, но и по сей день женщины народа Тарха носят украшения, подобные этому. Те же узоры на металле, способ огранки камней. Народ Тархи хранит обычаи.

Арсай принял интерес незнакомки за хороший знак и заговорил:

- Мое имя Арсай. Я прибыл из благословенной Леании. А как твое имя?

Лайда словно очнулась и резко ответила:

- Мое имя тебе ничего не скажет, как и мне твое имя не говорит ни о чем. Я не знаю о твоей родной земле ничего, и впервые слышу её название.

Арсай мягко, словно уговаривая капризного ребенка, продолжил:

- Но я могу поведать. Ведь Леания была родной землей той, кого вы величаете Великой Тархой.