Нарушая правила

Глава 1. Дина

Красивая брюнетка в коротких шортах и подвязанной под грудью рубашке в свете фар танцует прямо посреди дороги. В стоящей неподалеку черной "эмке" бухает сабвуфер.

Я с благоговейным трепетом очерчиваю взглядом силуэт авто.

Она просто офигенная.

У Кости, моего старшего брата, недавно появилась старенькая "бэха", но сравнивать ее с современным суперкаром, который стóит как весь наш поселок, конечно, нелепо.

Когда к стартовой линии медленно едут две тачки, танцующая девушка‐стартер движется им навстречу, продолжая отвязно раскачивать бедрами.

Я озираюсь по сторонам и замечаю несколько знакомых лиц – все они студенты из моего универа.

Зрителей много. Плечом к плечу они стоят вдоль обочин, пьют пиво, пританцовывают, о чем-то перекрикиваются. После дрифта в воздухе пахнет перегретым маслом и горелыми колодками, на асфальте темнеют следы от шин – это один из водителей решил повыпендриваться на своей консервной банке.

Знали бы отец с братьями, где я шатаюсь после девяти вечера – оторвали бы голову, каждый по очереди. Но папа точно не узнает, а оба моих старших брата сейчас далеко.

Аня Петрова, моя соседка по комнате, этим вечером буквально взяла на измор своим нытьем составить ей компанию. На прошлой неделе она познакомилась с одним мажориком, и сегодня тот пригласил ее прокатиться в промзону, посмотреть на университетские уличные гонки. Аня хоть и симпатичная блондинка, но не глупая, и сразу смекнула, что ехать одной с парнем к черту на кулички – небезопасная затея. Вот и позвала меня с собой.

Влад Немцев, больше известный как Фриц, тот самый мажор на серебристом "фольце", вообще-то, производит положительное впечатление – он вежливый, приятный в общении, без лишних понтов. Честно говоря, и мажором-то я его прозвала лишь за то, что он учится на контрактной основе и ездит на дорогой тачке. Не обижайтесь, но для меня, уроженки Дубовников, каждый, кто живет в городе – уже мажорик процентов на семьдесят.

Аня тоже приезжая. Мы вместе учимся на одном факультете, только Петрова выбрала гостиничное дело, а я – жилищное хозяйство. Также у нас совпадает несколько общих предметов, поэтому ни в универе, ни в общаге я не чувствую себя одиноко. Хотя до этого дня от тусовок все же воздерживалась. Не то, чтобы я была примерной девочкой и строго соблюдала все, что мне завещали старшие братья, скорее, дело в моем характере. Про таких, как я, говорят "какая скучная", но ровно до того момента, пока не узнают меня поближе.

Но сегодня я не удержалась. Мне стало любопытно. Хотелось хоть одним глазом взглянуть на уличные гонки, о которых вот уже месяц болтают девчонки из общаги.

На деле все оказалось довольно примитивно – много незнакомых людей, мало действительно классных машин и литры дрянного пива.

Не успели мы выйти из салона, как Немцев подсуетился и где-то раздобыл для нас с Аней стаканчики с пенным напитком.

Перед тем, как я уехала учиться в областной центр, братья провели со мной серьезную профилактическую беседу и даже составили что-то вроде списка правил, которые мне ни в коем случае нельзя нарушать.

В отсутствие папы на почве моей безопасности у Костика с Яном поехала крыша. Дома дальше нашего автосервиса и школы я и носа не высовывала. Меня даже рассвет с классом встречать не пустили, потому что Костя заявил, что знает, какой там будет рассвет.

Что ж, а вот я по его милости теперь не знаю.

Так вот, вернемся к правилам.

Одно из них – не принимать напитки у малознакомых людей. Да я и не собиралась, и пиво не люблю. Но так не хотелось обидеть улыбчивого Анькиного кавалера.

Я кручу в руках полный стаканчик, думая, куда бы его пристроить.

— Идемте поближе подойдем, — Фриц кивает нам с Аней, протискиваясь сквозь толпу.

Я семеню следом, крепко держа стаканчик и выдавливая сдержанное "извините" в ответ на ворчание. А потом кто-то особо недовольный просто толкает меня в плечо, придавая ускорение. Потеряв равновесие, я заваливаюсь на бок и врезаюсь в высокого парня. Содержимое моего одноразового стаканчика выплескивается ему на серый лонгслив и стеганую синюю безрукавку.

— Ой, извини, — мямлю, поднимая лицо к пострадавшему.

— Вообще-то, я сегодня не планировал пить, но выпивка сама меня нашла, — усмехается он, опираясь ладонью на крышу той самой "эмки", на которую я пускала слюни совсем недавно.

Я тянусь к сумочке на тонком длинном ремешке, отщелкиваю кнопку и достаю носовой платок.

— Вот возьми, — протягиваю парню.

— Блеск… — криво усмехается тот. — Ты носишь с собой платок.

Мне не нравится его насмешливый тон.

— И дальше что? — настороженно смотрю на парня.

Его взгляд пристальный и наглый, а уголок губ приподнят в полуулыбке. Богатая темно-русая шевелюра уложена небрежно. Не хочу этого замечать, но, к сожалению, он очень привлекательный.

В свою очередь, парень занят тем, что тоже оглядывает меня с головы до ног, криво улыбаясь. На его скулах проступают две восхитительные ямочки.

— Симпатичный прикид, — не без иронии констатирует он. — А очки – вообще, топ. Ты вся такая, — прикусывает губу, — благопристойная. Куда ты собиралась в таком виде? В церковь?

Глава 2. Тим

Неделю спустя…

— Тейлор? — я тянусь к своей девушке.

— Ммм? — сонно мурлычет блондинка.

Мы лежим на роскошной белоснежной постели в самом лучшем номере отеля “Хилтон”. На Тейлор только черные стринги и короткая белая майка. Почему-то, майка мокрая. Прилипнув к телу, она соблазнительно просвечивает.

— Ты все еще думаешь об Элвине? — спрашиваю, проводя рукой вдоль талии. Ее кожа нежная и гладкая.

— О Джо? Нет, что ты, Тимми, он такой неинтересный, другое дело – ты, — Тейлор обхватывает ладонью мое лицо. Я скольжу взглядом вниз, любуюсь ее грудью и бедрами. Она, пипец, какая горячая. — А с чего это ты решил о нем вспомнить? — с игривой улыбкой интересуется красотка.

Я пожимаю плечами.

— Да так. Пришло на ум. Ладно, крошка, уже поздно. Давай спать, — тянусь к ее губам и жадно целую.

Но Тейлор не хочет спать. Она хочет заняться любовью…

И когда она уже сидит верхом, а из одежды на ней, почему-то, одна лишь ковбойская шляпа, мне на лицо вдруг капает что-то холодное.

— Тима, вставай! — сквозь сон я слышу мамин голос.

— Ну ма-а-а-м! — ныряю головой под подушку, пытаясь уцепиться за ускользающую грезу.

Нет, нет, нет… На самом интересном!

— Немедленно просыпайся! — приказывает мама.

Стоп. Мама?! Откуда здесь мама? Ведь я же один живу!

Я медленно убираю подушку, приподнимаюсь и провожу по морде ладонью, стирая влагу. Прямо надо мной стоит маман со стаканом воды, из которого она меня, видимо, и поливала.

Я не в “Хилтоне”. Я в Ростове. Добро пожаловать в реальность.

Упав на кровать, обреченно вздыхаю.

Блин, мама!

Такой сон обломала… Это же была Тейлор Свифт!

Игнорируя строгий взгляд моей родительницы, я медленно сажусь, повыше натягиваю одеяло и забираю у нее из рук стакан с живительной влагой, часть которой уже впиталась в подушку.

— Кто тебя впустил? — хрипло бормочу, поборов жесточайший сушняк.

— Какая-то полуголая девица.

Неужели это был не сон?

Еще окончательно не проснувшись, я представляю, как Тейлор Свифт открывает дверь моей матери. Но потом вспоминаю, о ком она говорит.

Была тут какая-то вчера.

Мама наклоняется, чтобы поднять с пола мою разбросанную одежду.

Я незаметно просовываю руку под одеяло.

Слава яйцам, трусы на мне!

— Да? — делаю удивленное лицо. — Не знаю я никакую девицу.

Но маму не проведешь.

— Опять пьянки-гулянки? — она качает головой. — Опять штраф? Совесть есть у тебя?! — мама заводится с полоборота.

— Мам, ну хватит, — морщусь от ее резкой интонации. — Башка и так трещит, — пытаюсь вызвать у матери сочувствие.

Хоть каплю.

Как бы не так…

— В кого ты превратился, Тима? — причитает мама, развешивая мои измятые прокуренные шмотки на спинке кресла. — С твоими возможностями, с твоими способностями ты бы мог многого достичь, но, нет, ты будто нарочно гробишь свое будущее. Из московского вуза тебя отчислили… — она начинает перечислять все мои достижения.

— На меня плохо действует разлука с домом, — перебиваю ее.

— Летом в Испании ты что-то не очень рвался вернуться в родные пенаты, — язвит моя старуха.

Ну как старуха? Через два года ей будет сорок, но выглядит она намного моложе. Мои знакомые часто принимают ее за мою старшую сестру. Они же не видели и не слышали, как она меня строит.

— Ты обвиняешь меня в недостатке патриотизма? И что мне делать? Поднимать по утрам государственный флаг? Слушать Баскова? Матрешек коллекционировать?

— Хватит ерничать! — отрезает мама. — Я думала, хоть в этом году за ум возьмешься, — она разочарованно вздыхает.

Ее плечи опускаются.

— Мам, да все нормально, — пытаюсь замять ситуацию.

— Я поговорила с твоим отцом, — сообщает мама после паузы. Я навостряю уши – не нравится мне ее тон. — Больше он тебе ни копейки не переведёт. А я забираю машину. Посмотрим, так ли все у тебя будет нормально.

Я подпрыгиваю на кровати, сообразив, что мать все-таки перешла от угроз к действиям.

— Подожди, ну хорош! — таращу глаза. — Да ничего же не случилось! Ну позависали вчера немного. Выходной же! — оправдываюсь я, но вовремя вспоминаю, что сегодня лишь пятница. — Завтра! Завтра выходной!

— У тебя вся жизнь – сплошной выходной, — с горечью замечает мама. — Нет, Тима. Хватит, — и вновь ее голос тверже стали. — Избаловали мы тебя… Мы же с отцом как лучше хотели, ни в чем тебе не отказывали… — качая головой, она словно не ко мне обращается, а свою совесть успокаивает.

Глава 3. Дина

— Дина, если ты не пойдешь, я не пойду тоже. Сама подумай, что я буду делать в кино одна с двумя парнями? — Петрова продолжает меня уговаривать.

— Ну… Вариантов много.

— За кого ты меня принимаешь? — стараясь казаться обиженной, произносит Аня.

Фриц пригласил девушку в кино и сказал, что друга приведет. В свою очередь, Аня должна взять с собой подругу. То есть меня.

— Ань, ну я же не просила искать мне пару. Сходили бы с Фрицем вдвоем.

Скрестив руки, я продолжаю стоять на своем.

— Не называй его так! — скорчив гримасу, возражает Аня.

— Да его все так называют! — говорю я. — У Фрица фамилия – Немцев. Чего ты хотела?

— Ну Динка! — канючит Аня.

— Да не хочу я. Эта Закона все настроение убила, — вздыхаю я.

— Не обращай внимания! Она поорала и забыла, — успокаивает меня Аня.

Если бы!

Наша комендант, Валентина Петровна – настоящий цербер. Все зовут ее за глаза Закона Порядковна. Чуть что не так, та сразу начинает трясти папками с положениями и правилами внутреннего распорядка.

Взяла я сегодня у девчонок из соседней комнаты утюг, погладила рубашку и пару футболок и пошла возвращать прибор. А там Закона в коридоре тусуется. Увидела меня и давай верещать, что я незаконно расходую электроэнергию. Ещё и оштрафовать обещала, но, вроде, обошлось. Конечно многие втихаря и чайник кипятят, и утюгом пользуются, но после того, как коменданта мужской общаги оштрафовали на приличную сумму за то, что она не уследила, что на вверенном ей объекте работает крипто ферма, правила стали намного строже.

В общем, отчитала меня Закона и, как она выразилась, "взяла на заметку" за несознательность. Прям зла на нее не хватает.

А чем шмотки гладить-то? Если в блоке один утюг, и тот весь в противном нагаре!

Я хмурюсь, в красках вспоминая неприятную ситуацию.

Может, и правда мне стоит пойти с Аней? Хоть отвлекусь от всего этого?

— Арсеньева, будь человеком, оторви свой зад от кровати, накрась ресницы и гоу в кино.

Аня подходит к моей кровати, поднимает брошенную на покрывало тушь и протягивает мне.

— А что мне за это будет? — дразню ее.

— Ты офигела? — Аня таращит свои синие глаза. — Я же о тебе забочусь, хочу, чтобы ты развеялась в приятной компании, а не покрывалась плесенью, сидя в общаге в пятницу вечером!

— С чего это? К твоему сведению, Брагин пригласил меня погулять сегодня.

Я забираю у нее тушь, хватаю зеркальце и начинаю красить ресницы.

— Так тебе нравятся его потные ладони? — фыркает Аня. — Ладно. Кто я такая, чтобы лишать тебя вечера с Брагиным? И во сколько он зайдет? — она выдает хищную улыбку. Я тут же теряюсь, потому что ни с каким Брагиным гулять не собиралась. — Все ясно, врушка, — цокает языком моя проницательная соседка. — Он не зайдет.

Конечно нет.

Я знаю, что нравлюсь Брагину. Ой, ладно. Вся группа уже в курсе. На прошлой неделе Саша несколько раз провожал меня до общаги, а в последний раз взял за руку и едва не поцеловал. Трудно сказать, что меня отпугнуло сильнее – неудачная попытка залезть в мой рот своим языком или его потная ладонь.

Ну правда. Она была совершенно мокрая, хоть выжимай.

Причем Брагин не производит впечатление робкого парня. Он умный, воспитанный и симпатичный. Но вот его рука… Короче, она все испортила. С тех пор я и шарахаюсь от Саши. А Петрова все знает и нагло пользуется этой информацией.

— Аня, у меня семинар в понедельник, — цепляюсь я за последнюю соломинку.

— Это не оправдание. У всех семинары, пупсик! — замечает Петрова. — Одевайся, будет весело. Они скоро заедут.

Когда мы выходим из общаги, Фриц уже поджидает нас под зонтом, а затем ведет к своему авто.

— Дина, твое место впереди, — усадив Аню на заднее сиденье, Фриц оглядывается на меня. — Здесь места для поцелуев, — хихикает светловолосый. — Кажется, с Тимом ты уже знакома.

Увидев, как со стороны водителя из салона выбирается Чемезов, я спотыкаюсь на ровном месте и становлюсь прямо в лужу.

— Привет, Насекомыш.

Парень выдает совершенно демоническую улыбку, такую соблазнительную и нахальную, что я совсем теряюсь.

— Ты… — бормочу я.

Да что он тут делает? И где его машина?

Нет, я понимаю, что Фриц его приятель, но все-таки?

Сегодня утром этот невоспитанный тип свистел нам вслед, но даже в голову не могло прийти, что именно с ним мне придется идти в кино.

— Как дела? — повиснув на двери, интересуется Тим.

— Превосходно, — цежу, не двигаясь с места. — Что за дела, зачем ты здесь? — недоверчиво смотрю на него.

— Мы же, вроде как, в кино собрались, — сообщает Чемезов. — Тебя что, не предупредили?

Я недовольно фыркаю.

— Меня не предупредили, что там будешь ты!

Не обращая внимания на мое недовольство, Тим обходит тачку и открывает для меня дверь.

— Садись, я то промокнешь, заболеешь, и мне придется тебя выхаживать, — парень выжидающе поднимает бровь.

Глава 4. Тим

В студенческом буфете яблоку негде упасть. Столы заняты, все что-то жуют, на кассе километровая очередь. Самым первым в ней стоит смутно знакомый хилый парень с рыжей шевелюрой. Решив попытать удачу, я подхожу прямо к кассе и хлопаю парня по плечу.

— Спасибо, что занял очередь, Стасян, — встаю прямо перед ним. Тот открывает рот, чтобы начать возмущаться или сказать, что никакой он не Стасян, но я быстро хватаю три шоколадных батончика и обращаюсь к кассиру: — Вместе все посчитайте, — обвожу пальцем скромный выбор паренька – какой-то капустный салат, кусок хлеба и яблочный сок. — Слушай, братишка, на таком рационе ты долго не протянешь, — замечаю я. — Дайте нам еще хотдог, что ли, — прошу женщину за кассой. — Или чебурек. Будешь чебурек? Ты же не веган? — киваю парню. Тот растерянно пожимает плечами. И тогда я решаю за него: — Давайте и то, и другое.

Расплатившись и вогнав рыжего в полное недоумение своим нахальством и щедростью, я забираю батончики и снова встаю в очередь к автомату с кофе. На этот раз чувство самосохранения берет верх над наглостью. Сами понимаете – впереди меня выбирают напитки наши дзюдоисты, а я бы не хотел ходить со сломанной челюстью. Пока жду свой капучино, несколько раз проверяю, на месте ли Арсеньева со своей подружкой.

На месте.

Едят пирожные и о чем-то болтают.

— Привет, девчонки, — я подхожу к девушкам со спины и, протиснувшись между ними, ставлю свой стаканчик на круглый высокий стол. — У вас свободно?

— Нет, — Арсеньева сразу отодвигается.

— Да, конечно, присоединяйся, — улыбается Аня. — А где Влад? — заглядывает мне за спину.

— Да он… это самое, — я осекаюсь, думая, что бы такого соврать. — В туалете, в общем. Съел что-то не то.

Ага, конечно.

С Викой он сейчас общается, активно вешает ей дошик на уши. По крайней мере, пять минут назад я видел его с нашей старостой.

Такое ощущение, что Фриц загорелся целью залезть в трусики всем девушкам универа. Не знаю, возможно, у него какой-то комплекс или психологическая травма, или он слишком сексуально активный. Или просто бабник. Последнее, кстати, я совсем не осуждаю.

— Вот, держите. Не знал, что вы любите, — кладу перед девушками две шоколадки, которые пробил на кассе.

— Спасибо, Тим, — заливается румянцем Аня.

А вот Дина ничем не заливается.

— Ну и зачем? — хмурится она. — Что это за гуманитарная помощь?

Я делаю глоток кофе и оглядываю Арсеньеву. Одета, как всегда, очень просто, в синие джинсы и светлый свитер. Ее волосы больше не струятся по спине мягкими темными волнами, как прошлым вечером, а собраны в пучок на макушке. Несколько прядей выбились и торчат в разные стороны. У меня руки так и чешутся, чтобы дотронуться до них, намотать на палец, потянуть на себя и шепнуть ей на ухо что-нибудь горячее и непристойное, от чего бы ее щеки сразу же запылали. Но с ней такое не прокатит. Еще по морде, пожалуй, врежет.

Тем интереснее.

— Дина, ты удивительная девушка, — нарочно говорю низким голосом, отмечая ее реакцию. Во взгляде Насекомыша появляется что-то паническое. — То есть, я собирался сказать, удивительно мнительная девушка, — продолжаю изводить ее своими намеками.

— Я не люблю орехи, — пропустив их мимо ушей, Дина пальцем отодвигает батончик от себя.

— Хорошо, запомню. Что-нибудь еще?

— Тим, что тебе надо? — недоверчиво интересуется девушка.

Я запрокидываю голову и притворно-тяжко вздыхаю.

— Дин, ну хватит гнать на него, — мне на помощь приходит Аня. — Видишь, какой он внимательный, шоколадкой угостил, а ты? — блондиночка, как всегда, на позитиве.

— Ань, Дина, может, увидимся вечером? — я не хожу вокруг да около. — Немцев будет только “за”. Какие у вас планы?

— Никаких, — торопится сообщить Аня.

— За себя говори, — отрезает Дина, укоризненно глядя на подругу. — Я занята сегодня. И завтра. И через неделю тоже. Это называется – учеба. Хотя откуда тебе-то знать? — язвит она, адресуя мне ехидную улыбку.

Я подаюсь вперед и впиваюсь в нее любопытным взглядом.

— Так ты интересовалась мной? Ну и что тебе рассказали?

— Делать мне нечего, как интересоваться тобой! — возражает Дина. — Возможно, я сейчас тебя расстрою, но ты не центр Вселенной, Чемезов.

Я не отвожу глаз от ее лица.

Эта девчонка реально крепкий орешек. Ни один из моих подкатов на нее не действует, ни одна улыбка – вообще ничего. Даже в друзья меня не добавила. Неужели я теряю хватку?

— Ты злишься, потому что я тебе нравлюсь? — снова провоцирую ее.

— Ань, ты идешь? — Дина игнорирует мой вопрос. — Что-то аппетит пропал.

— Но я не доела! — жалобно возражает Аня, облизывая перепачканные кремом губы.

— Ладно. Я понял, — делаю еще один глоток. — Мне тут не рады. Не буду вам мешать. — Протянув руку, заправляю за ухо Арсеньевой темную прядь волос. — Подумай насчет свидания, ладно? — прошу ее напоследок.

Глава 5. Дина

— Все нормально, мелкая? — спрашивает брат.

Прижимая телефон к уху, я наклоняюсь и осторожно задвигаю картонную коробку в укромное место между тумбочкой и кроватью.

— Костя, мне восемнадцать, — напоминаю ему, качая головой. — Хватит меня опекать.

— Размечталась, — ворчит Костя. — Я отцу слово дал, ясно тебе?

— Да ясно, ясно, — понимаю, что бесполезно ему что-то доказывать, и перевожу тему: — У меня все замечательно! Нашла подработку.

— В смысле? — Костин голос заметно напрягается.

— Спокойно, Кость. Это не разбор угнанных тачек, не вебкам и, не знаю, что там пришло тебе на ум.

— Вот кто-то дошутится сейчас, — сердится брат. — Рассказывай, что за работа?

— Кофеточка в торговике, — объясняю ему. — Эспрессо, Американо, Капучино. Облепиховый чай. Бисквиты. Клянусь, никакого криминала, запрещенных вещей и занятий, — подкалываю его, намекая на разговор, который состоялся у нас перед моим отъездом. — Вот всю неделю стажировалась, завтра выхожу на смену.

— А как же учеба? — скептически произносит брат.

Как я и ожидала, Костя не одобряет моей идеи с подработкой. Но как жить на одну стипендию девушке, которой хочется питаться не только дошиками, а иногда еще и одеваться? Костя торчит в своем гараже пятый год в одних и тех же джинсах, ест что попало, у него даже мобильник доисторический – кнопочный, но, как он любит повторять, "неубиваемый". Разве ему понять?

— Ну это же не каждый день, два через два. По будням буду к четырем приходить, мы с одной девочкой меняемся. В воскресенье с утра до вечера. Недалеко от общаги совсем. Все нормально. Я все успею. Честное слово.

— Дин, я ведь тебе говорил, если нужны деньги, просто скажи, сколько, — недовольно говорит Костя. — Давай я тебе переведу?

— Не надо, Кость. Вы с Яшей итак со мной столько лет носились. Как там он, кстати?

— А что с ним будет? Работаем, — коротко сообщает Костя.

Знаю, мне стоит лишь намекнуть, и оба брата в лепешку расшибутся, лишь бы их младшая сестра ни в чем не нуждалась. Только я выросла и больше не собираюсь от них зависеть, и дело тут не в гордости или желании быть самостоятельной, просто должна же и я внести свой вклад в семейный бюджет. И в моем случае он заключается в том, что мне не следует тянуть из братьев деньги.

— Понятно. А Оля как твоя?

— Никак, — глухо бормочет брат.

— То есть?

— В город моя Оля свалила.

— Ну вот…

Виснет пауза.

У меня нет слов. Вернее, конечно же, они у меня есть – сколько угодно. Но Костя точно взбесится, если я попробую его пожалеть или приободрить. Мой старший брат – один из тех людей, которые не привыкли просить помощи, и совершенно не умеют ее принимать. Как бы хреново ему не было, Костик никогда не пожалуется, не подаст вида, как ему тяжело, плохо или больно, а если будет замечен в чем-то подобном – начнет все отрицать.

— Да все нормально, — вот и сейчас он тихо прыскает. — Телки, что с них взять?

Но я понимаю, как ему непросто это дается.

Костя, как и папа – однолюб. С Олей он со школы встречался, даже замуж звал, но та все тянула с ответом. Как видно – ждала подходящего случая, чтобы уехать, а Костю просто использовала.

Как же мне обидно за него! Мой брат – лучший. Молчун, трудяга, иногда резковат и прямолинеен, но, на самом деле, он очень добрый и заботливый. Костя привык доказывать свое отношение не словом, а делом, но глупая Оля так этого и не поняла.

— Кость, выбирай выражения. Если ты все еще не в курсе, я, вообще-то, как бы, тоже девушка, — стараюсь поддержать беседу в шутливом тоне.

— Вот этого я и боюсь, Динка, — неожиданно вздыхает брат.

— Хватит за меня бояться. Я не ребенок, — повторяю в очередной раз.

— То-то и оно, — усмехается брат и неожиданно меняет тему: — Какие планы на вечер?

— Да никаких. Фильм посмотрю на ноуте и спать, — на автомате вылетает у меня.

Аня, которая до этого момента сидела молча, громко хмыкает. Я предостерегающе хмурюсь и показываю ей кулак.

— Ну ладно, не буду доставать, — говорит брат.

Закончив разговор, я подключаю телефон к зарядному устройству, беру массажку, распускаю волосы и начинаю их расчесывать.

— Тебе не говорили, что врать нехорошо? — насмешливо интересуется Аня, перетрясывая свою косметичку размером с маленький чемодан.

— Это ложь во спасение. Скажи я Костику, что собираюсь в клуб, он бы через полчаса уже был здесь и откручивал мне уши.

— Такой строгий? — удивляется Аня.

— Да не строгий. Ответственный. Он папе обещал, что позаботится обо мне.

— А где у нас папа? — осторожно спрашивает она.

— Сидит, — пальцами показываю решетку. — Последние годы меня старший брат воспитывал.

— Ой, — Аня ошеломленно таращит глаза, — я не знала.

— Да. Вот так, — грустно ей улыбаюсь.

Глава 6. Тим

Стоя на балконе, я наблюдаю за тем, как первокурсники скачут под один из осточертевших хитов минувшего лета. В прошлом году на посвящении я вел себя точно также, а позже, уже утром, обнаружил, что нахожусь в постели какой-то московской чики. В тот же день мы снова отправились в клуб, и на следующий день, и так всю неделю, а к концу первого семестра я уже мог спокойно водить экскурсии по самым злачным заведениям столицы. Но моя головокружительная карьера гида, увы, закончилась слишком быстро. Пацаны, мой вам совет, никогда не мутите с дочкой ректора, особенно, если вы не в курсе, что она таковой является. В противном случае готовьтесь, что вам предложат (на выбор) примерить свадебный смокинг или берцы. Мне пришлось объяснять ее папаше, что, как бы, не я снял с нее пломбу, да и его дочурка далеко не невинная овечка, но тот, застукав в постели своей дочери, даже слушать меня не стал. “Женись, – говорит, – паскудник ты эдакий”. Естественно я послал эту чокнутую семейку куда подальше, за что и поплатился отчислением. Тогда и вышли мне боком все мои прогулы, и так некстати нарисовавшая академическая задолженность. О моем отчислении мать узнала только к концу первого курса. Криков было – думаю, вы можете себе представить. С тех пор я у нее под колпаком. Шаг влево, шаг вправо – трындец.

Черт. Все-таки в Москве было весело, не то, что здесь. Хотя…

Просканировав взглядом толпу, я останавливаюсь на паре зачетных ножек и несколько секунд любуюсь ими, пока вдруг не узнаю их обладательницу.

Арсеньева.

Арсеньева?!

Ну ни хрена себе дела!

Нет, я догадывался, что под джинсами, длинными юбками и безразмерными свитерами Дина прячет довольно симпатичную фигурку, но чтобы она оказалась настолько горячей.

Щелкнув шейными позвонками, я беру курс на маленькое блестящее платье, спускаюсь по лестнице, протискиваюсь сквозь компанию танцующих девчонок и подхожу к Дине со спины.

— Насекомыш, шикарно выглядишь, — жадно втягиваю носом аромат хорошей девочки, такой воздушный, ненавязчивый и чистый. — И пахнешь зефирками. Для меня старалась?

Развернувшись, Дина пронзает меня надменным взглядом.

— Конечно же нет.

Сложив руки на груди, она демонстрирует манящую ложбинку между ними. О чем, само собой, даже не догадывается. Мой взгляд ныряет ей в декольте. Заметив это, Арсеньева заливается краской и опускает руки.

— Сделаю вид, что поверил. Что тебе взять? Коктейль, пиво? — мне приходится перекрикивать грохочущую музыку.

Дина качает головой.

— Я не пью алкоголь.

— Ну ещё бы. Ты же у нас вся такая правильная.

Взгляд Дины становится сердитым, но даже с такой гневной миной она выглядит соблазнительно. Отвечаю. Эта девчонка, определенно, в моем вкусе.

Да она во вкусе любого, у кого есть глаза и то, что пониже.

— Если ты закончил испытывать на мне свои примитивные подкаты, я пойду танцевать, — Арсеньева огибает меня.

— Эй, подожди! — окликаю ее, оглянувшись.

Мои слова тонут в низких частотах музыки.

Примитивные подкаты? Да что с ней такое?!

Стиснув челюсти, я наблюдаю за тем, как Дина подходит к какому-то долговязому парню и приветливо ему улыбается. Тот приобнимает ее за спину и увлекает на танцпол, но прежде Арсеньева зачем-то оборачивается и находит меня взглядом. На ее губах играет легкая улыбка.

Расслабившись, я ухмыляюсь, потому что, кажется, догнал фишку. Женская недоступность и все такое, да? Она хочет, чтобы я штурмовал ее, как крепость. Ей хочется меня подразнить.

Зря, ой как зря.

Ведь теперь я ни перед чем не остановлюсь, пока не получу свое. А я точно получу. Меня так воспитали.

— Ну что, опять облом? — в плечо толкает Фриц.

— Все под контролем. Это часть стратегии, — отмазываюсь я.

— Ага, рассказывай, — смеётся Немцев. — Есть одна тема, если вдруг твоя стратегия не проканает, — загадочно произносит он, явно набивая себе цену.

— Ну и?

— Потом расскажу. Мы же сюда не трепаться пришли, — ухмыльнувшись, Фриц обвивает руками подошедшую к нему Аню.

Я снова пялюсь на Дину, ведь теперь, когда я разглядел девушку по-настоящему, мне сложно перестать ее замечать.

Однако Фриц оказался прав, вся та чушь с доверием, которую он втирал мне, в случае с Арсеньевой катастрофически важна. Только как заслужить ее расположение? Может, сделать такую же идиотскую стрижку, как у того парня, рядом с которым она виляет бедрами?

Сжав зубы, я достаю мобильник из кармана и озадаченно пялюсь в экран, увидев от отца второй пропущенный за неделю.

Интересно, зачем я ему понадобился?

Чтобы найти место потише, я выхожу в вестибюль и сам ему перезваниваю.

— Какие люди, — говорю без особого энтузиазма.

— И тебе привет, сын, — отвечает отец, посмеиваясь. — Я звонил пару дней назад.

— Я подумал, ты ошибся номером.

Глава 7. Дина

Я снова зеваю, подумывая о том, чтобы повторить себе латте с карамельным сиропом.

После посвящения мы вернулись в общагу только под утро и спали от силы часа три. Отсидев пары, Аня поехала дальше отсыпаться, а меня ждет долгий день в “КофеМане”, небольшом закутке под скошенным потолком на втором этаже торгового центра “Весенний”. Проходимость тут так себе и много явно не заработаешь, впрочем, я не жалуюсь. Светлана, владелица кофейной точки – тетка деловая, но понимающая. Она сама когда-то одновременно и училась, и работала, поэтому знает не понаслышке, как живется бедному студенту. Однако, если я буду каждый час накачивать себя кофеином, то точно посажу сердце и останусь без дневной зарплаты, потому что совесть не позволяет готовить напитки мимо кассы.

Вот так меня воспитали.

Обслужив семейную пару, я навожу порядок на рабочем месте и беру свой телефон. От Ани пришло голосовое сообщение. Я нажимаю на воспроизведение, подношу мобильник к уху и слышу довольно бодрый голос Петровой.

“Он уже пришел?”

Хлопая ресницами, я записываю короткое сообщение.

“Кто пришел? Куда пришел?”

Аня уже не в сети, и следующие полчаса я то и дело проверяю телефон. Но в переписке с Петровой глухо как в танке. Между делом я готовлю капучино с корицей для очередного посетителя и, когда отдаю заказ, вижу, как из лифта выходит Чемезов.

Несколько секунд парень крутит головой, пока не встречается со мной взглядом.

— Вот ты где спряталась, еле тебя нашел, — заявляет он. — Привет, Дина, — и виновато улыбается.

— Привет, — отвечаю нетвердым голосом.

Мало того, что Тим удивил меня своим появлением, так вы бы знали, что он держит в руках! Букет розовых роз! Огромный! Такого я в своей жизни еще не видела.

— Можно мне эспрессо? Двойной. Пожалуйста, — вежливо просит парень.

Изогнув бровь, я недолго изучаю его заспанное, но еще более очаровательное лицо. Наверное, парни не одобряют, когда их называют очаровательными, только как ещё назвать столь восхитительное выражение на скуластом смазливом лице Тима?

— Прогулял пары? — предполагаю я.

— Да. Еле соскребся, — жалуется парень.

— Пить надо меньше, — замечаю, поджав губы.

— Согласен, — Тим отводит взгляд, продолжая стоять в обнимку с букетом.

— Ты где-то тут рядом живешь? — пытаюсь понять, как он здесь оказался.

— Я? Нет. Совсем не рядом, в другом конце города.

— Тогда что ты тут забыл?

— Тебя хотел увидеть. Я бы написал, но ты меня не добавила, и личка у тебя закрыта. А номера я не знаю.

— И как ты понял, что я здесь? — спрашиваю, переминаясь с ноги на ногу.

— Аня, — объясняет Тим. — Она мне номер тоже не дала, зато сказала, где тебя можно найти.

— Ясно.

Я отворачиваюсь и подхожу к своему рабочему месту, перемалываю в кофемолке зерна, утрамбовываю кофе темпером, включаю кофемашину и ставлю стаканчик на подставку.

Так вот, кого имела ввиду Аня.

Уставившись на тонкую, как мышиный хвостик, струйку эспрессо, я всем телом ощущаю, что Чемезов меня разглядывает, но не подаю вида.

Аня мне сегодня все уши прожужжала, когда я рассказала ей о выходке Тима в баре. По ее мнению, Чемезов без памяти в меня влюбился, а его поведение – ни что иное, как проявление ревности. Но лично мне слабо верится в подобное. Однако Тим здесь. И теперь я решительно ничего не понимаю.

— Держи свой кофе, — передаю ему бумажный стаканчик с крышкой.

Тим делает несколько глотков и блаженно стонет.

— А-а-а, как же хорошо. Ты просто прелесть, Дина.

В ожидании оплаты, я стучу пальцем по POS-терминалу. Чемезов тут же достает карту из бумажника и расплачивается.

— Ну и? Зачем ты пришел? — продолжаю свой допрос, скрестив руки на груди.

— Вчера я вел себя, как козел. Хочу извиниться.

— Извиниться? Непохоже на тебя, — саркастично замечаю я.

Парень корчит гримасу.

— Да брось, — усмехается он. — Ты же совсем меня не знаешь.

Мне не по душе его самоуверенный тон. Я все ещё злюсь на него.

— Тим, вчера ты испортил мне вечер, а сегодня приехал через весь город, чтобы извиниться. Я тебя не понимаю, честно.

— Да я сам себя не понимаю. Вот. Это тебе, — Чемезов протягивает мне свой букетище.

Я недоверчиво смотрю на парня.

— Мне? — изумленно выгибаю бровь.

— Ну а кому же? — криво улыбается Тим. В его глазах загораются хитрые искорки. — Я же сказал, хочу извиниться.

— Стоило ли так стараться?

— Определенно стоило, — без раздумий отвечает он. — Держи, Дин, назад я его не потащу, — парень наклоняется над стойкой и вручает мне букет. Я обхватываю его руками и прижимаю к груди. А букетик-то не легкий. До меня доносится еле уловимый аромат роз, а глаза разбегаются в разные стороны. Да сколько их тут? Сотня? — Не волнуйся, там нечетное количество, — заверяет меня парень.

Глава 8. Тим

Перед тем, как забрать Дину с работы, я заезжаю в магазин за подарком для Марка, где впервые в жизни прицениваюсь. Вчерашний широкий жест стоил мне почти половины моего месячного бюджета, но я не жалею, что потратился. О, нет. Оно того стоило. Видели бы вы глаза Дины. Ей такого букета в жизни стопудово не дарили.

Да, я выделывался перед девчонкой, как мог, и это сработало. Конечно еще далеко до того, чтобы Дина вешалась мне на шею, однако лед тронулся, она больше не шарахается от меня и не пытается испепелить взглядом. Сомнений нет – я на верном пути.

Только бы понимать ещё, куда все движется.

Я сам уже толком не знаю, что мне от нее нужно. Сначала я хотел всего лишь проучить маленькую вредную простушку из Дубовников, заставить увлечься собой, поиграть, подраконить с ее помощью свою матушку, а потом щелкнуть по носу, сказав: “Извини, дорогуша, единороги сдохли, бабочки улетели, мальчик налево, девочки направо”. А теперь… Без понятия…

Она забавная и привлекательная, чем совершенно не умеет пользоваться. Мы просто болтаем, и от этого мне уже хорошо. Черт, да я даже не думаю о том, чтобы переспать с ней. Хотя, нет, это ложь. Конечно думаю, но всякие пошлые мысли с ее участием – это лишь часть того, что я испытываю, находясь в обществе этой упрямой девчонки.

Что за хрень со мной происходит?

Вот и сейчас, сидя за рулем белой арендованной “кии” с изуродованным наклейками кузовом, я краем глаза наблюдаю за тем, как Дина переписывается с кем-то. Она улыбается, покусывая губы, а я молчаливо бешусь, потому что она не может улыбаться так кому попало. А значит – ей пишет кто-то особенный. И этот особенный, судя по всему, обладает отменным чувством юмора, ведь, чтобы развеселить Арсеньеву, нужно очень постараться. Ей же только в жюри в “Камеди Баттле” сидеть вместо Слепакова.

Только не говорите, что я ее ревную. Это же бред. С чего бы мне ревновать малознакомую девчонку непонятно к кому? Да я в жизни никого не ревновал. Мы даже не вместе. Я не наматываю сопли на кулак, не бегаю за девушками, не теряю от них голову, я просто не терплю, когда меня игнорируют или предпочитают не меня, а кого-то другого. Я привык иметь все, на что упадет мой взгляд.

А еще мне любопытно, как далеко мы с ней зайдем… Точнее, как близко она меня к себе подпустит, потому что я-то не против позажигать с Арсеньевой в более приватной обстановке. Но, очевидно, что Дина не прыгнет ко мне в койку, как девицы из моей тусовки. Во всяком случае, это будет непросто.

— Может, почитаешь вслух, вместе посмеемся, — предлагаю я девушке, услышав, как она в очередной раз тихо прыснула.

— Ам, нет, — качает головой Дина, мгновенно блокируя телефон.

— А чего так?

— Это личное, — загадочно отвечает девушка.

— Ну разве от друзей могут быть секреты?

Я не собирался подавать вида, что меня заинтересовала ее переписка, но как-то само собой вырвалось.

— Напомни-ка, когда это мы успели с тобой подружиться? — Дина цепляется к словам.

— Так давай подружимся. Я же только “за”. Руками, ногами, чем хочешь, — многозначительно откашливаюсь в кулак..

— Ясно. Буду иметь в виду, — сухо произносит Дина. — Слушай, а почему каршеринг? Где твоя тачка? — все-таки спрашивает она.

— Чувак, — усмехаюсь я.

— Чего?

— "Где моя тачка, чувак?", — комментирую навеянную ее вопросом ассоциацию. — Киношка такая есть. Смотрела?

— Нет.

— Ну ясно, ты не смотришь фильмы, которые могут понизить твой айкью, — гениально перевожу тему.

— А есть такие?

— Да сколько угодно! "Мальчишник в Вегасе". Или "Третий лишний".

— “Третий лишний”? Что-то знакомое, — задумчиво тянет Дина.

— Там мужик тусит вместе с плюшевым медведем, — объясняю ей, перестраиваясь для поворота. — Они бухают, обсуждают всякую дичь, зависают с девчонками и снова бухают.

— Точно, — Дина прочищает горло. — Мой брат вот как-то его смотрел, но, вроде бы, с его интеллектом все в порядке.

— Значит он не злоупотребляет, — прикалываюсь я. — Скажи ему, пусть глянет "Американский пирог" или “Не грози Южному централу”. Но это уже чисто классика.

— Классика тупого кино? — подхватывает Дина и с сарказмом добавляет: — Ты такой утонченный эстет.

Ее слова вызывают у меня улыбку.

— Стараюсь, — несколько раз киваю.

— Так где твоя тачка, чувак? — ей так и не дает покоя моя машина.

— В сервисе, — использую уже отработанную на других легенду.

— Что-то серьёзное?

Я морщу лоб, думая, что бы снова соврать.

— Да так… Девчонкам это неинтересно.

— Некоторым интересно, — мягко возражает Дина.— Мой отец автомеханик, можно сказать, что я выросла в гараже. Так что с машиной?

Ее признание вынуждает меня напрячь мозг.

— Обычная диагностика, чип тюнинг, — сочинив очередную ложь, я прикусываю язык.

Глава 9. Дина

Называя дом своей матери и отчима дворцом, Тим несильно преувеличил. Особняк действительно огромный, роскошный, и без карты я бы точно не нашла дорогу, скажем, от зимнего сада до парадной двери.

Да, здесь есть зимний сад. А также бассейн, библиотека и бильярдная. И, пожалуй, я бы побродила по дому чуть-чуть подольше, если бы не Чемезов и его саркастические замечания, которые касались интерьера или назначения какой-то его части.

Несколько раз я ловлю себя на мысли, что Тим не горит желанием находиться здесь, но стоит нам войти в комнату Марка, как на его лице снова расползается дерзкая пиратская улыбочка.

Марк мне сразу понравился. Внешне удивительно похожий на Тима младший брат Чемезова оказался воспитанным и приветливым пареньком.

Мы знакомимся, болтаем и вручаем Марку подарки. Тим дарит ему две видеоигры: какую-то детскую аркаду и “адски кровавый хоррор” с возрастным рейтингом. Как выясняется, первая игра предназначена лишь для прикрытия, на случай, если родители поинтересуются, что Тим ему подарил. Вся эта конспирация кажется мне нелепой, но в каждой семье свои причуды. Верно?

Затем я несколько минут залипаю на миниатюрные копии самых узнаваемых достопримечательностей мира из конструктора “Лего”: Тадж-Махал, Трафальгарскую площадь, Сиднейский оперный театр, пирамиду Хеопса и прочие знаменитые строения, которые видела только по телевизору. В отличие от Чемезова и его брата.

Тим жалуется, что у него так и не получилось найти нужный ракурс, чтобы заглянуть под юбку статуе Свободы на Манхэттене, а еще, что в тот день в Нью-Йорке было дико холодно и ему на плечо нагадила чайка. А Марк, к слову, замечает, что вживую видел только Эйфелеву башню, что-то там в Берлине и знаменитый небоскреб в Дубае.

Я скромно молчу. Не хвалиться же мне тем, что я и шагу не ступила за пределы Ростовской области.

А потом нас просят спуститься в столовую.

Вот тогда я снова начинаю нервничать, вспоминая холодный взгляд, которым меня встретила хозяйка дома. Так смотрят, когда хотят намекнуть, что человек находится не на своем месте. Но я и не напрашивалась. И впечатление на мать Тима производить не собираюсь.

Да с какого перепуга?

Однако, спускаясь по лестнице вслед за Чемезовым, я с недовольством дергаю свой свитер цвета детской неожиданности. Жалея, что не надела что-то более подобающее случаю и окружающей обстановке, веду ладонью по гладким перилам и замираю на месте, когда вижу на одной из стен холла голову оленя. Он смотрит на меня застывшим взглядом, отчего мне становится не по себе.

Господи. Дикость какая.

Тим уже просветил меня, что его отчим – большой начальник из Минприроды увлекается охотой, когда в коридоре второго этажа я обратила внимание на кабанью голову и чучело глухаря.

— Тебе Бэмби понравился? — интересуется Тим, оглянувшись.

— Им что, дают имена? — недоверчиво смотрю на него. Улыбка парня говорит о том, что он снова надо мной прикалывается. — Ясно. Не дают.

В этот момент напольные часы из дерева с римским циферблатом начинают отбивать три часа. Я вздрагиваю от неожиданности.

— Расслабься, — усмехается Чемезов и подходит ко мне, протягивая ладонь. — Мы быстро отсидим официальную часть и пойдем веселиться.

Я неуверенно поднимаю руку, и Тим берет ее в свою.

Не спрашивайте, зачем мы держимся за руки.

Я сама не знаю.

Но мне так спокойнее.

Через двойные двери мы входим в большую светлую столовую, где все вокруг такое же помпезное.

— Ну наконец-то, — произносит сидящий за столом мужчина, смерив нас придирчивым взглядом.

После чего он хватает со стола сложенную салфетку и резким жестом расправляет ее.

Нормально так познакомились, да?

Неловко поежившись, я смотрю на Чемезова. На его лице ходят ходуном желваки. Похоже, он не шутил, когда предупреждал насчет своего отчима.

— Прошу к столу. Тим, не стой истуканом, поухаживай за нашей гостьей, — натянуто произносит Татьяна Сергеевна. — Марк, а что это на тебе? — прищуривается женщина, глядя младшему сыну на ноги. — Носки?

— Это кеды, мне Дина подарила, — говорит он с гордостью.

— Миленько, — Татьяна Сергеевна переводит на меня любопытный взгляд.

Я же любуюсь своей работой. Тапочки подошли Марку просто идеально, но, боюсь, это ненадолго. Ведь мальчики растут не по дням, а по часам. Да и не носят в этом доме тапочки.

Тим ведет меня к столу, двигает стул и усаживает, сам садится слева, а его брат – напротив. Мать и отчим Чемезова расположились в противоположных концах большого стола.

Я исподтишка разглядываю отчима Тима.

На вид ему около пятидесяти, хотя в светлых волосах совсем не видно седины. А вот на красном одутловатом лице отражается выражение нетерпения. Мужчина грузный, широкоплечий, здоровый, как бык, а руки… бррр… у него даже пальцы волосатые. Глядя на них, я представляю, как он расправляется с несчастными зверушками на охоте, и сглатываю вставший в горле ком.

Глава 10. Тим

— Спасибо, мам. Ты спасла меня от голодной смерти, — я уплетаю свой стейк. — Мужик и мясо – день чудесный! — прикрывая глаза от удовольствия, коверкаю нашего великого классика.

— Ты что не ел сегодня? — интересуется мама.

— Я экономлю. У меня на карте семьсот рублей осталось. Семьсот! Прикинь?

Мы с мамой ужинаем в ее любимом ресторанчике на набережной. Такое нечасто бывает, но сегодня она сама позвонила мне с предложением накормить несчастного студента.

— Позволь узнать, и на что ты потратил пятьдесят тысяч?

— На то, на это… Я не знаю, — развожу руками. — Я не считал, когда их тратил.

— Именно поэтому мы с папой и лишили тебя кредитки, — напоминают мне, какое я ничтожество.

— Так я усвоил урок. Честно! — восклицаю, не переставая жевать сочное мясо.

Удрученно вздохнув, мама ставит на колени свою сумку, расстегивает молнию и протягивает мне ключи от моей малышки.

— Машина на парковке ресторана. И вот, — следом кладет на стол несколько пятитысячных купюр.

Я сразу хватаю брелок и двигаю ключи ближе.

Господь Всемогущий, неужели закончились мои мучения?

— За машину прям респект и уважуха, мам, — благодарю свою матушку поклоном до земли. — Так, — бормочу, выпрямившись, — сколько тут? — хватаю и пересчитываю купюры. — Двадцать тысяч?

— В следующем месяце как хочешь, — строго произносит мама. — Я не дам тебе ни копейки сверх того, что перечислит отец.

— Да, мам, хорош, — легкомысленно тяну. — Я же все понял. Я осознал. Почти, — для большей убедительности хлопаю ресницами.

Мама молчит. Затем нам приносят счет.

— Кто та девушка? — ни с того, ни с сего интересуется мать.

Я оглядываюсь, пытаясь понять, на кого она смотрит.

Один из столиков позади нас убирает официантка.

— Какая? Эта? — ошарашенно смотрю на маму. — А я откуда знаю? По-твоему, я должен знать всех девчонок в городе?

— Я не про официантку, — с раздражением шипит она, — я о той, которую ты приводил к нам в воскресенье.

Я морщу лоб.

— А-а-а, ты про Дину. А что с ней не так?

— У вас серьезно?

— Да. А что?

— Хватит юлить, — сердится мама. — Отвечай нормально, когда тебя спрашивают! — произносит своим прокурорским тоном.

— А что я должен сказать?! — огрызаюсь в ответ. — Дина. Арсеньева. Учится на первом курсе. Примерная девочка. Отличница. Еще она вяжет всякие прикольные штуки. Ты же видела те кеды?

— Ты знаешь из какой она семьи? Кто ее родители? — нетерпеливо интересуется мать.

— Нет. А зачем? — пожимаю плечами.

— Вот что, Тима, заканчивай с ней.

— То есть как? — хлопаю глазами. — Не врубаюсь.

— Перестань морочить девочке голову.

— Почему? Может, она мне нравится.

— Ну конечно! Она тебе нравится! — с сарказмом говорит мама.

— Ма, да чего ты докопалась? Дина нормальная, ты же сама ее видела! — я реально не понимаю суть ее претензий.

— Вот именно! Видела, — она морщит нос. — Пойми, Тима, она тебе не пара!

— Да почему?! — повторяю в замешательстве.

— Потому что она не нашего круга!

— Она не твоего круга. А я-то здесь при чем? — подавляю раздраженный вздох.

— Ну как знаешь… — мама тянется к ключам от моей бедной тачки.

Кажется, теперь я начинаю понимать, для чего она позвонила мне и позвала поужинать.

Она категорически против того, чтобы я встречался с Арсеньевой.

Вот это да.

А я-то, олух, решил, что она наоборот будет довольна.

— Ты опять заберешь машину? Из-за девчонки, которая по-твоему мнению мне не подходит? — озвучиваю свои выводы.

— Ты снова толкаешь меня на крайние меры, — расправив плечи, она склоняет голову на бок и разглядывает брелок.

— Мам… — у меня отвисает челюсть от шока. — Ты собираешься меня шантажировать? Ты?! Прокурор все прокуроров?! — пытаюсь свести наш разговор к шутке.

Она не может говорить всерьез всей этой фигни. Мне же не десять лет. Я взрослый, я встречаюсь, с кем хочу.

— Ради бога, говори тише! — озирается мама. — Тима, ты помнишь, мы с Еленой знакомили тебя с ее дочерью…

Даже не дослушав, я трясу головой.

— Мне не нравится Ярошинская. Ее мать и то симпатичнее. Что за тупое сводничество ты мне опять предлагаешь? — с изумлением смотрю на нее.

— Я предлагаю тебе выгодную партию, — мама выключает прокурора и включает дипломата. — Ты же понимаешь, что мы с отцом не будем обеспечивать тебя всю жизнь?

Я пожимаю плечами.

— И ладно. Я лучше в теплотрассе буду жить, чем замучу с дочкой Ярошинских. Она капец какая страшная. И тупая! Как полено. Нет. Как целый камаз дров!