Наруто: Два мира — Объединенные судьбы.

Пролог

Сакура мчалась сквозь пространство, сжав кулак для удара. Время замедлилось — она видела, как расширяются глаза Кагуи, осознающей неизбежность атаки. Чакра, сконцентрированная в её кулаке, пульсировала, готовая высвободиться. Воздух вокруг её руки дрожал от мощной концентрации энергии.

«Сейчас или никогда!»

Удар пришелся точно в цель. Рог богини треснул, её голова резко запрокинулась. Глухой звук удара эхом разнесся по пространству. В тот же миг Наруто и Саске, действуя с безупречной синхронностью, метнулись к ней с двух сторон. Они двигались так быстро, что их фигуры размывались в воздухе. Ладони с метками сил Рикудо коснулись плеч Кагуи, излучая тусклое свечение древней силы.

«Получилось!» — промелькнуло в голове Сакуры.

Но что-то было не так. Печать не активировалась. Наруто и Саске продолжали удерживать богиню, но ничего не происходило. Метки на их ладонях медленно тускнели, теряя силу. На лице Кагуи появилась холодная усмешка.

— Глупые дети, — её голос был полон презрения. — Думали, я снова позволю этой технике запечатать себя?

Время остановилось. Наруто встретился взглядом с Саске — в глазах обоих читалось одно и то же осознание: их главный козырь не сработал. Пространство вокруг начало искажаться, реагируя на растущую силу Кагуи.

— Отступаем! — крикнул Саске.

Наруто мгновенно создал десяток теневых клонов, которые бросились на Кагую. Саске активировал Риннеган, пространство вокруг него изогнулось, и в следующий момент они оказались рядом с Какаши, наблюдавшим за попыткой запечатывания с небольшого расстояния.

Клоны Наруто атаковали Кагую со всех сторон, но она уничтожала их одного за другим точными, выверенными движениями. Взрывы чакры наполнили воздух. Это давало команде несколько секунд на то, чтобы перегруппироваться.

— Что произошло? — спросил Какаши, не отрывая взгляда от богини, уничтожающей очередного клона.

— Она что-то сделала с печатью, — процедил сквозь зубы Саске. — Похоже, нашла способ блокировать технику Рикудо.

Какаши почувствовал, как последние остатки чакры Обито исчезают вместе с шаринганом. Глаз закрылся, оставив его с ощущением беспомощности. Он сжал кулаки, понимая, что теперь не сможет помочь своим ученикам в полную силу. Клоны Наруто продолжали сдерживать Кагую, но с каждой секундой их становилось все меньше.

— Без печати у нас остается только прямая конфронтация, — Какаши перевел взгляд на Саске. — Ваш уровень тайдзюцу...

— Да, — оборвал его Саске, — если мы сможем измотать её физически...

Наруто сжал кулаки:

— Нам нужно загнать её в угол. Я создам больше клонов для отвлечения, а мы вдвоем...

— Зажмем её в тиски, — закончил Саске. — Она не сможет отражать удары с двух сторон бесконечно.

Сакура шагнула вперед:

— Я прикрою вас, если...

— Нет, — резко ответил Саске. — Оставайся с Какаши. Если что-то пойдет не так, вы будете нашим резервом.

В этих словах звучала жестокая правда, которую никто не решался произнести вслух. Какаши, лишенный сил Обито, и Сакура, несмотря на всю свою силу, были сейчас не более чем зрителями в битве богов. Их вмешательство означало бы лишь бессмысленные жертвы - пешки, пытающиеся встать на пути ферзя. Саске понимал это. Понимала и Сакура, хотя каждая клеточка её тела кричала о желании броситься на помощь. В глазах Какаши промелькнула тень - молчаливое признание собственного бессилия. Еще несколько минут назад он был равным в этой битве, но теперь, с угасшей силой шарингана, превратился в обычного смертного, вынужденного наблюдать за схваткой титанов.

Последний клон Наруто рассеялся в облаке дыма. Кагуя повернулась к ним, её белые глаза светились холодной яростью.

Наруто и Саске переглянулись. Без слов, без лишних жестов - годы сражений бок о бок научили их понимать друг друга с полувзгляда. Они одновременно сорвались с места, устремляясь к своей цели.

Какаши напрягся, наблюдая за развитием событий. Он видел, как его бывшие ученики начали новую атаку. Наруто первым рванулся вперед, нанося серию быстрых ударов в корпус Кагуи. Богиня отражала атаки, но была вынуждена отступать под напором. Саске, используя отвлекающий маневр напарника, зашел сбоку, его кулак со свистом рассек воздух в миллиметре от головы противницы.

— Держи периметр! — крикнул Саске, и Наруто мгновенно создал теневых клонов, окруживших богиню плотным кольцом.

Кагуя ускорилась. Её движения стали резче, точнее. Она уходила от ударов, словно предугадывая их, но не контратаковала. Наруто и Саске продолжали давить, их тела двигались с отточенной годами тренировок синхронностью. Когда один атаковал верхний уровень, второй бил по ногам. Если Кагуя уклонялась от удара Саске, она тут же попадала под серию ударов Наруто.

Саске активировал Шаринган, анализируя каждое движение противницы. Что-то в её защите казалось неправильным - слишком много открытых зон, слишком очевидные бреши в обороне. Но времени на размышления не было. Наруто провел сокрушительный удар в солнечное сплетение, и на долю секунды Кагуя потеряла равновесие.

Они атаковали одновременно. Наруто сверху, целясь в шею, Саске снизу, метя в колено. Удары достигли цели. Богиня отлетела на несколько метров, но приземлилась на ноги. На её лице появилась легкая улыбка.

— Проклятье, — выдохнул Саске, осознавая ловушку слишком поздно.

Воздух вокруг них загустел и наполнился тысячами тончайших нитей чакры. Каждая нить светилась голубоватым светом, превращая пространство в смертоносную паутину. Первый разрез Наруто почувствовал на щеке - тонкая линия крови проступила на коже. Через мгновение лезвия чакры обрушились шквалом.

Они резали все - кожу, мышцы, одежду. Глубокие порезы покрывали каждый сантиметр тела. Кровь заливала глаза, мешая видеть. Саске попытался активировать Сусаноо, но лезвия пробивали даже эту защиту, оставляя на фиолетовой энергетической оболочке глубокие борозды.

Наруто создал защитную оболочку из чакры Курамы, но и она не могла полностью остановить бесконечный поток режущих нитей. Каждый вдох давался с трудом - лезвия рассекали даже воздух в легких.

Глава 1

Тьма. Бесконечная, всепоглощающая тьма. Наруто плыл в ней, не чувствуя ни своего тела, ни течения времени. Затем, как далёкий проблеск надежды, он ощутил что-то знакомое. Тепло. Энергию. Чакру.

Медленно, будто выныривая из глубокого кошмара, юный шиноби начал приходить в себя. Первое ощущение — холод. Мокрый пол заставил вздрогнуть, а сердце забилось с удвоенной силой. Глаза всё ещё были закрыты, но место было знакомым. Внутренний мир его сознания.

Попытка открыть глаза отозвалась болью во всём теле. Мутная вода вокруг, тусклый свет, отражающийся от её поверхности. И огромные силуэты, возвышающиеся над ним. Курама. И не только он.

С трудом приняв сидячее положение — тело казалось неимоверно тяжёлым, словно налитым свинцом — джинчурики поднял взгляд и замер, ощущая, как холодок пробежал по спине. Перед ним предстали все девять хвостатых зверей. Их светящиеся в полумраке глаза были устремлены на него, выражая смесь гнева, печали и тревоги. Что-то было не так, и это "что-то" заставило страх сжать горло.

— Что... что происходит? — Хриплый голос, словно не использованный очень долго, царапал горло. — Почему вы все здесь?

Тишина. Ни один из зверей не ответил — только Курама издал низкое рычание, от которого вода задрожала. Это молчание пугало больше любых слов.

— Эй, ответьте мне! — Попытка встать закончилась падением обратно в воду. Паника нарастала, сердце колотилось как безумное. — Что случилось? Где мы? Где Саске?

При упоминании имени друга Мататаби издала тихое шипение. Санби опустил голову, словно не в силах смотреть на своего собеседника. Это молчание... оно было хуже любой боли.

— Курама, пожалуйста! — В голосе звучало отчаяние. — Скажи мне, что произошло.

Девятихвостый лис смотрел тяжёлым взглядом. Его огромные клыки были оскалены, а хвосты нервно подёргивались. Никогда прежде этот могучий биджу не выглядел таким... напуганным?

— Ты правда ничего не помнишь, мальчишка? — проговорил, наконец, Курама. Его голос был полон горечи, от которой сжималось сердце.

Зажмурившись, Наруто попытался сосредоточиться. Обрывки воспоминаний всплывали в сознании, будто осколки разбитого зеркала. Битва. Кагуя. Саске рядом. А потом...

— Боль, — прошептал он, открывая глаза, полные ужаса. — Я помню невыносимую боль. Как будто тысячи лезвий разрывали меня.

Курама кивнул, его взгляд смягчился, но тревога не исчезла.

— Мать отца использовала на вас обоих смертельную технику. Лезвия чакры, которые препятствуют регенерации.

К горлу подступил ком. Дрожащие руки казались чужими, нереальными.

— Но... но я жив. Как?

— Едва, — проворчал девятихвостый. Его голос дрожал от сдерживаемых эмоций. — Мы все, — взгляд обвёл остальных биджу, — отдали большую часть нашей чакры, чтобы поддерживать тебя в живых. Это было... непросто. — Курама сделал паузу. — И не только тебя. Я также активировал частицу своей чакры внутри Саске, ту, которую передал ему ещё на поле боя. Она помогла поддерживать его жизнь, хоть и не так эффективно, как твою.

Слёзы начали застилать глаза молодого шиноби.

— Спасибо вам, — тихо произнёс он дрожащим голосом. — Но... Что случилось потом? Где мы и… что с остальными?

Тяжёлое молчание было ответом. Кокуо издала протяжный вздох, похожий на стон. Это безмолвие говорило громче любых слов.

— Наруто… — Голос Курамы стал ещё более мрачным. — После того, как Кагуя ранила вас, она отправила вас в другое измерение.

— Другое измерение? — Непонимающий взгляд, страх сжимает сердце. — Как Камуи Обито?

— Нет, — покачал головой лис. — Это нечто гораздо более сложное. Мы оказались в совершенно другом мире или на другой планете. И...

Биджу замолчал, словно не решаясь продолжить.

— И что? — голос дрожал от напряжения. — Курама, пожалуйста, скажи мне.

— Мы провели в этом мире последние две недели, Наруто.

Он застыл. Земля ушла из-под ног. Две недели. Целых две недели прошли впустую. Ни защиты, ни помощи. Кагуя осталась без противодействия.

— Нет... — шёпот, полный ужаса. — Нет, нет, нет! Это невозможно!

Вскочив на ноги, игнорируя боль, юноша почувствовал, как паника захлёстывает его подобно цунами. Перед глазами замелькали образы: улыбающаяся Сакура, вечно опаздывающий Какаши-сенсей, решительный взгляд Саске.

— Мы должны вернуться! Сейчас же! — Голос дрожал от отчаяния. — Кагуя... Она могла уже... — Мысль осталась незаконченной.

Воспоминания нахлынули подобно волнам бушующего океана. Собственные слова, сказанные Обито, эхом отдавались в голове: "Я не позволю своим друзьям умереть!" А теперь? Теперь оставалось лишь стоять здесь, в глубинах сознания, беспомощным и потерянным, пока дома... пока дома Кагуя, возможно, уже...

— Сакура-чан, Какаши-сенсей, все наши друзья... — Слёзы застилали взор. — Вся деревня! Я... я подвёл их всех.

Образы разрушенной Конохи, павших товарищей заполнили сознание. Сердце разрывалось от боли и страха. Лица друзей вставали перед глазами: Шикамару, Чоджи, Ино, Киба, Хината... Все, кому была дана клятва защиты. Все, кто верил в него.

— Как... как я мог позволить этому случиться? — В шёпоте слышались горечь и самообвинение. — Я обещал защитить их всех. Я дал слово, что не подведу. А теперь...

Упав на колени, погрузившись в воду до груди, молодой шиноби ударил кулаком по поверхности, не замечая боли. Физические страдания казались ничтожными по сравнению с душевными муками.

"Я не заслуживаю быть Хокаге", — мысли разрывали сознание, мечта всей жизни рушилась под тяжестью осознания. — "Я не смог защитить даже тех, кто был рядом. Как я мог мечтать защищать целую деревню?"

Взгляд, полный отчаяния и мольбы, обратился к биджу.

— Скажите мне, что есть способ вернуться, — дрожащий голос. — Должен быть способ! Мы найдём его! Мы... — Почти крик, лихорадочный взгляд метался между хвостатыми зверями, ища поддержки, надежды — чего угодно.

— Наруто! — Громовой голос Курамы прервал поток слов. — Успокойся. Сейчас не время для паники.

Роуг

Она замерла перед домом номер 1219 по Мэйпл-стрит, борясь с желанием достать из кармана куртки знакомый пузырёк. Голоса в сознании становились всё громче — обрывки чужих жизней, украденных во времена работы на Братство.

"Слабачка, опять сбегаешь?" — насмешливо протянул надменный голос бывшего сенатора, чьи воспоминания она когда-то выкрала по приказу Мистик. "Беги, малышка, беги", — вкрадчиво прошелестел другой, принадлежавший наёмному убийце, которого она когда-то допрашивала.

Двенадцать лет минуло, а дом остался точно таким же, как в её кошмарах. Газон превратился в непроходимые джунгли сорняков, облупившаяся краска на стенах обнажала гниющее дерево. Затянутые паутиной окна напоминали пустые глазницы, следящие за каждым движением незваной гостьи.

"Думаешь, это что-то изменит?" — эхом отозвался в голове холодный тон бывшего агента ФБР. "Все твои жертвы, все их воспоминания — они часть тебя навсегда, детка". Мутант стиснула зубы. Обычно лекарства Макса приглушали эти голоса, но сегодня она намеренно пропустила дозу. Пришло время встретиться лицом к лицу не только с собственными демонами, но и с теми, что поселились в её разуме за годы службы.

Скрип гравия под ногами отдавался в ушах, пока она медленно шла по заросшей подъездной дорожке. У покосившегося почтового ящика девушка остановилась, проводя затянутой в перчатку рукой по выцветшим буквам — д'Анканто. "Сколько ещё будешь прятаться за этой тканью?" — раздался язвительный шёпот давно забытого информатора.

Каждый шаг давался с трудом, но она упрямо продвигалась к крыльцу. Мистик научила её использовать поглощённые воспоминания как оружие и источник информации. "Твой дар — идеальный инструмент для шпионажа", — любила повторять наставница. Но никто не предупредил, что каждое прикосновение оставляет шрам не только на жертве, но и на её собственной душе. Что каждое новое сознание, каждая украденная жизнь будет преследовать её годами.

Рука дрожала над потемневшей от времени дверной ручкой. "Давай же, открой её", — настойчиво прошептал голос первой жертвы, чьё имя давно стёрлось из памяти. — "Посмотрим, поможет ли это заглушить нас". Бывшая участница Братства прикрыла глаза, позволяя воспоминаниям нахлынуть — и своим, и чужим.

— Смотри-ка, милая, тебе письмо от бабушки! — голос отца, полный тепла и любви, теперь казался далёким эхом из другой жизни.

Непрошенные слёзы затуманили взгляд, и она поспешно смахнула их, поднимаясь на скрипящее крыльцо. Закрыв глаза, позволила воспоминаниям захлестнуть сознание.

Шестнадцатый день рождения. Комната, наполненная смехом. Джимми, её младший брат, с искрящимися глазами восторженно шепчет: "Загадай желание, Анна Мари!"

Она перед тортом, мерцающим свечами: "Хочу, чтобы этот момент длился вечно".

А потом... хаос.

Тяжело дыша, молодая мутант толкнула входную дверь. Запах пыли и запустения ударил в нос, но под ним всё ещё таились призрачные нотки маминых духов и отцовского одеколона.

Мир закружился калейдоскопом памяти. Джимми бросается к ней с объятиями. Его кожа касается её — и ужас охватывает всё существо, когда она чувствует, как жизненная сила брата начинает перетекать в неё. Его глаза закатываются, и тело безжизненно оседает на пол.

— Джимми! — срывается с губ едва слышный шёпот, пропитанный болью.

В гостиной застыла мебель под белыми саванами простыней. Дрожащими пальцами она стягивает одну, обнажая старый диван. Память услужливо подбрасывает новые картины: отец врывается на крик, его лицо искажено ужасом.

— Что случилось? Мари, что ты сделала?!

Его прикосновение — и снова этот чудовищный поток энергии. Она отшатывается, но слишком поздно — отец падает, его веки смыкаются.

Анна Мари опускается на диван, к горлу подступает тошнота. — Папа, — слова растворяются в пустоте, — мне так жаль... Я не хотела...

Двенадцать лет прошло, а он всё ещё лежит в больнице, не приходя в сознание. Пленник её проклятого дара.

Собравшись с силами, она бредёт на кухню, где время застыло янтарём. Грязные тарелки покрыты пылью, а праздничный торт превратился в почерневшую окаменелость — безмолвный свидетель той трагедии.

Новый вихрь воспоминаний накрывает с головой. Мать врывается на кухню, её крик разрезает воздух при виде мужа и сына на полу.

— Что ты наделала?! .

— Не прикасайся ко мне! — крикнула она в отчаянии, оттолкнув мать от себя.

Глухой удар — мать отлетает к столу, медленно сползает на пол, оставляя кровавый след на деревянной поверхности.

Зажмурившись, она пытается отогнать эти картины. Сирены скорой, крики соседей, собственный шок и оцепенение. После — бегство и бесконечные годы одиночества.

В пыльном окне отражается изможденное лицо двадцатисемилетней женщины. В усталых глазах застыла вся боль прошедших лет.

Медленно стягивая перчатку, она разглядывает свою бледную кожу — чужую, смертоносную. Подносит руку к лицу, почти касаясь щеки, но отдёргивает в последний момент.

— Чудовище. — шепчет она своему отражению.

Натянув обратно перчатку, она поворачивается к выходу. Здесь нет ни исцеления, ни прощения.

У порога она оборачивается в последний раз. Дом номер 1219 по Мэйпл-стрит перестал быть убежищем. Теперь это лишь памятник её утраченной невинности — вечное напоминание о цене, заплаченной за её дар.

Её ноги словно сами понесли её прочь, и вскоре она оказалась на извилистой тропинке Центрального парка Колдуэлла. Вечерний воздух был напоён ароматом цветущих магнолий, но она едва замечала эту красоту.

Найдя пустую скамейку с видом на озеро, она опустилась на нагретое за день дерево. Напряжение последних часов медленно отпускало, тепло просачивалось сквозь ткань джинсов, даря призрачное ощущение уюта.

Небо расцвело оттенками оранжевого и розового, отражаясь в зеркале воды. Этот закат болезненно напомнил о беззаботных вечерах на заднем крыльце родительского дома, когда будущее казалось ярким и безграничным.

Глава 2

Неделю спустя

Теплое октябрьское утро раскинулось над школой. Несмотря на горную прохладу, солнце пригревало достаточно, чтобы можно было комфортно расположиться на газоне перед главным корпусом. Под кленами, чья листва уже окрасилась в золотые и багряные тона, расположилось необычное учебное собрание — несколько десятков теневых клонов в кругу, склонились над учебниками и тетрадями.

— Ребята, кажется, я разобрался с their, there и they're! — возбужденно выкрикнул один из клонов.

— Везунчик, — проворчал другой, барабаня карандашом по странице учебника. — А я застрял на неправильных глаголах. Кто вообще придумал говорить went вместо goed?

Джинчурики потер виски. Техника клонирования творила чудеса в обучении, но имела свою цену — каждое новое знание, полученное исчезающим клоном, впечатывалось в сознание, как раскаленное клеймо.

Глядя на двойников, блондин вспомнил недавний разговор с Учихой. Пять дней назад, переполненный отчаянием, он ворвался в комнату друга.

В то время как обладатель шарингана сидел у окна, погружённый в чтение, Наруто беспокойно мерил шагами комнату.

— Ксоо! — резко остановившись, воскликнул гость. — Даже с сотней клонов это займет полгода!

Первоначальный план казался простым: каждый клон изучает отдельную часть языка, а потом все знания соединяются. Но язык требовал не просто механического запоминания — нужно было понять его структуру, научиться мыслить по-новому.

— И чего ты хочешь? — спокойный голос товарища прорезал поток мыслей.

Глаза гостя загорелись:

— У меня есть идея! Ты можешь передать мне свои знания через чакру!

Медленно закрыв книгу и задержав пальцы на обложке, Учиха окинул собеседника скептическим взглядом:

— И ты думаешь, что сразу всё усвоишь?

— Может не сразу, но точно быстрее полугода! — скрестив руки на груди, настаивал блондин. — К тому же, ты сам освоил язык за пару дней с помощью шарингана.

Учиха глубоко вздохнул, плечи слегка опустились. Потерев переносицу, словно пытаясь предотвратить надвигающуюся головную боль, он спросил:

— Ты хоть представляешь, как работает передача знаний через чакру?

На секунду замерев, гость принял задумчивое выражение. Почесав затылок и взъерошив непослушные волосы, он ответил:

— Э-э... ты передаёшь мне знания, и я их получаю?

Закрыв глаза и глубоко вздохнув, он сжал пальцы на подлокотниках кресла. Когда темный взгляд снова открылся, в нем читалось терпение, смешанное с лёгким раздражением.

— Не совсем, — голос стал мягче, будто объясняя что-то ребенку. — Знания попадут в твою краткосрочную память. Без активного использования они быстро исчезнут, не попав в долгосрочную память.

Лицо джинчурики вытянулось, яркие глаза потускнели от разочарования. Опустившись на пол перед другом и скрестив ноги, он пробормотал:

— Кратко… что? Но я думал, это будет просто, даттебайо!

— Ничего не бывает так просто, — уголки губ Учихи дрогнули в намёке на улыбку. — Особенно с тобой.

Нахмурившись, блондин сдвинул брови на переносице. Но вдруг его лицо просияло, а глаза широко раскрылись, словно осененные внезапной идеей.

— А что, если я буду учиться дальше с клонами после того, как ты передашь мне знания? — подпрыгнув на месте, воскликнул он. — Так я точно ничего не забуду!

Удивленно приподняв бровь, Учиха слегка расширил глаза. В темном взгляде промелькнуло что-то, похожее на одобрение.

— Это... разумная мысль.

— Эй, я тоже умею думать, бака! — надув щеки, возмутился гость. — Так сколько времени это займёт?

Взгляд друга на мгновение стал отсутствующим. Машинально потерев подбородок, он наконец ответил:

— Думаю, несколько дней для базовых знаний.

— Несколько дней? — вскочив на ноги, воскликнул он. Глаза сияли от возбуждения. — Это же в сто раз быстрее, чем полгода! Давай сделаем это!

Медленно поднявшись с кресла, Учиха подошел к другу и осторожно положил руку ему на голову. Комната наполнилась мягким синим свечением, когда потоки чакры соединились.

Джинчурики зажмурился, лицо напряглось, пытаясь удержать в голове огромный объём информации. Пальцы передающего знания слегка подрагивали.

Следующие несколько дней блондин и его клоны неустанно трудились над изучением английского. Информация уверенно переходила из краткосрочной памяти в долгосрочную, формируя прочную языковую базу.

К концу третьего дня юный шиноби уже мог свободно читать и говорить по-английски, хотя акцент ещё оставался.

Моргнув, джинчурики вернулся к реальности. Клоны все еще сидели на траве, склонившись над учебниками.

— Эй, ребята, — обратился к ним создатель, — давайте попробуем что-нибудь новое. Кто-нибудь, прочитайте параграф из учебника, а остальные будут переводить.

Клоны закивали, и вскоре лужайка наполнилась звуками неуверенного английского, перемешанного с японскими возгласами и редкой руганью.

— Босс, босс! — один из двойников вскочил, размахивая книгой. — Я тут нашел странную фразу! "It's raining cats and dogs". Представляешь, они говорят так, когда идет сильный дождь!

Усмехнувшись, молодой шиноби представил падающих с неба кошек и собак.

— Этот язык просто безумный, даттебайо!

Ветер пролетел по лужайке, перелистывая страницы учебников. Глубоко вдохнув, блондин наслаждался минутой спокойствия в этом чужом мире. Но даже сейчас где-то внутри скребла тревога, которую он старательно игнорировал.

Взгляд скользнул к пустому месту рядом, где он надеялся увидеть друга. Наруто вспомнил, как пригласил его присоединиться к обучению на лужайке, но Саске предпочёл остаться в библиотеке, погрузившись в изучение чего-то, что он назвал "ноутбуком и интернетом". Джинчурики фыркнул, вспомнив своё недоумение — эти новые технологии казались ему такими же непонятными, как и странные идиомы английского языка.

Несмотря на физическое отсутствие товарища, сам факт того, что друг был где-то поблизости, в той же школе, давало молодому ниндзя чувство опоры. Они были здесь вместе, пусть и занимались разными делами. Это знание помогало ему справляться с тоской по дому и неуверенностью в будущем.

Логан

Логан сидел за рулём потрёпанного джипа, сквозь боковое окно наблюдая, как густой лес Зелёных гор Вермонта проносился мимо. Ровная асфальтированная дорога пролегала между высокими соснами и клёнами, извиваясь по горному ландшафту. Несмотря на крутые повороты, поверхность дороги была гладкой и ухоженной, позволяя поддерживать приличную скорость.

Он недавно вернулся из глубин леса, где проверял состояние специального оборудования, созданного Хэнком для защиты школы. Эта технология была настоящим шедевром: сеть маскировочных устройств, разбросанных по горному лесу, создавала обширную слепую зону для спутникового наблюдения. Школа, искусно встроенная в склон горы, была практически невидима с воздуха, её очертания естественно сливались с окружающим ландшафтом.

Логан остановил джип возле особенно густой части леса. Для обычного наблюдателя здесь не было ничего примечательного — просто ещё одна группа высоких сосен. Но Логан знал, что нужно искать.

Он подошёл к одному из деревьев, которое на первый взгляд ничем не отличалось от остальных. Кора выглядела настоящей и казалась такой даже на ощупь. Логан провёл рукой по стволу, нащупывая едва заметный выступ. Лёгкое нажатие — и часть коры отодвинулась, открыв небольшую панель управления.

Эти искусственные деревья были шедевром Хэнка. Внешне неотличимые от настоящих, они содержали в себе сложнейшее оборудование для создания защитного поля. Каждое дерево было оснащено различными сенсорами, передатчиками и генераторами помех.

Логан ввёл код доступа и начал проверку систем. Голографический дисплей, появившийся прямо в воздухе, показывал состояние оборудования и параметры защитного поля.

— Хэнк, ты чёртов гений, — пробормотал Логан, просматривая данные. Система работала безупречно, создавая вокруг школы непроницаемый купол невидимости.

Закончив проверку, Логан закрыл панель. Кора снова слилась со стволом, не оставляя ни малейшего следа вмешательства. Он оглянулся вокруг: десятки таких же деревьев стояли по всему лесу — незаметные часовые на страже их безопасности.

Логан вспомнил, как Хэнк объяснял принцип работы этой системы. Устройства генерировали сложное электромагнитное поле, которое искажало любые сигналы, проходящие через него. На спутниковых снимках эта область выглядела как обычный лесной массив — никаких зданий, дорог или признаков человеческой деятельности.

Но это было лишь начало. Система также включала в себя акустические подавители, маскирующие любые звуки, исходящие от школы, и термальные рассеиватели, скрывающие тепловые сигнатуры.

Логан нахмурился, вспоминая события пятилетней давности, которые привели к созданию настолько сложной системы защиты и переезду в эти отдалённые горы. Первая школа Ксавье, их прежний дом и убежище в пригороде Нью-Йорка, была обнаружена Стражами. Тот день навсегда остался в его памяти — небо, почерневшее от летающих машин смерти, крики студентов, запах горящих деревьев и плавящегося металла.

Они сражались отчаянно, пытаясь защитить детей и то, что они построили. Логан до сих пор чувствовал фантомную боль в костях, вспоминая, как его тело регенерировало после почти смертельных ранений. Скотт в тот день впервые использовал свою силу на полную мощность, оставив огромный след разрушений. Каждый из них столкнулся с чем-то, что оставило неизгладимый отпечаток в душе.

Им удалось эвакуировать большинство студентов, но цена была высока. Школа, их дом, была разрушена до основания. После этого Хэнк посвятил годы разработке новой системы защиты, работая днями и ночами. Он поклялся, что больше никогда не допустит подобной катастрофы.

Результатом пяти лет напряжённой работы стала эта новая школа, спрятанная так глубоко и надёжно, что даже самые продвинутые технологии не могли ее обнаружить. Логан уважал Хэнка за его гений, но ещё больше — за его непоколебимую решимость защитить тех, кто не мог защитить себя сам.

Эти воспоминания заставили Логана крепче сжать руль. Он поклялся себе, что сделает всё возможное, чтобы история не повторилась. Даже если для этого придётся проверять каждое дерево в этом чёртовом лесу.

В уголке рта Логана тлела сигара, и её дым плавно струился в воздухе, смешиваясь с запахом хвои и влажной земли. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь кроны деревьев, создавал на дороге причудливую игру теней.

Радио молчало — в этой зоне оно не ловило ни одной станции. Лишь шум дороги, журчание моторного масла и периодическое поскрипывание подвески нарушали лесную тишину.

Логан на мгновение задумался о двух странных подростках, найденных две недели назад. Их появление добавило новый уровень напряжения в и без того непростую ситуацию в школе. Что, если их обнаружение как-то связано с активностью Стражей? Эта мысль не давала ему покоя.

Внезапно телефон зазвонил — специальная модель, способная работать даже в этой зоне подавления сигналов. Логан, выдернув его из кармана потёртых джинсов, взял сигару в руку, чтобы нормально говорить.

— Где ты, Логан? — Голос Циклопа прозвучал сквозь лёгкий треск в коммуникаторе. Скотт ждал отчёта о проверке систем безопасности, но Логан, как обычно, решил сделать пару дополнительных кругов по окрестностям. Густые лесные массивы вокруг школы всегда действовали на него успокаивающе, позволяя ненадолго отвлечься от повседневных забот и расслабиться.

— Уже в пути, — ответил он, на секунду отвлекаясь от извилистой дороги. — Не скучай, пупсик. — Он ухмыльнулся, представляя раздражённое лицо Скотта на другом конце линии.

В этот момент тишину леса разорвал рёв мотора. На встречную полосу вылетела машина, несясь на бешеной скорости. Логан резко дёрнул руль, уходя от столкновения. Шины взвизгнули, джип вильнул, едва не опрокинувшись.

— Блять! — выругался Логан, выравнивая машину.

И тут он увидел это. Огромная металлическая фигура, рассекавшая воздух, — Страж преследовал машину, неумолимо сокращая дистанцию.

— Да твою ж мать, — процедил Логан сквозь зубы, адреналин мгновенно ударил в кровь. — Жестяной уёбок!

Глава 3

Неделю спустя.

Крик застрял в горле Наруто, когда он резко сел на кровати. Простыни, пропитанные холодным потом, прилипали к коже, а сердце билось так сильно, словно пыталось вырваться из груди. В полумраке комнаты школы Ксавье джинчурики чувствовал, как остатки кошмара цеплялись за края сознания, подобно липкой паутине.

Дрожащими пальцами блондин провёл по лицу, ощущая, как слёзы смешиваются с потом.

— Просто сон, — прошептал он, но слова прозвучали пусто и неубедительно в тишине ночи.

Опустив ноги на пол, молодой шиноби поморщился — босые ступни коснулись холодной поверхности. Это ощущение, однако, было почти приятным — оно заземляло его, возвращая в реальность. Юный ниндзя подошёл к окну и прижался лбом к прохладному стеклу. Его дыхание оставляло лёгкую дымку на поверхности, затуманивая вид на залитую лунным светом территорию школы.

Осенний Вермонт за окном казался чужим и неприветливым. Носитель Девятихвостого тосковал по теплу и яркости Конохи, по знакомым лицам и звукам. Здесь, в этом мире мутантов и сверхспособностей, он чувствовал себя более одиноким, чем когда-либо.

Внезапное решение пришло к нему, словно порыв ветра.

"Нужно выбраться отсюда", — подумал гость из другого мира, натягивая свою привычную оранжевую куртку. Одним плавным движением он распахнул окно, перемахнул через подоконник и бесшумно приземлился на траву.

Оказавшись на лужайке, Наруто глубоко вдохнул, уловив запахи опавших листьев и влажной земли. На мгновение ему почудился пряный аромат лесов вокруг Конохи. Термометр на стене школы показывал всего 41°F, но для шиноби, привыкшего к экстремальным условиям, это было лишь незначительным неудобством.

Его взгляд скользнул к тёмной массе леса на краю территории школы. Там, едва различимая в тени деревьев, стояла знакомая фигура. Мастер теневого клонирования безошибочно узнал бы своего друга и соперника где угодно.

Приблизившись, джинчурики заметил, что его друг тоже был одет по-летнему.

— Не спится? — спросил Наруто, становясь рядом. Его голос звучал хрипло после кошмара.

— Хн, — привычно отозвался искусный мечник. В этом коротком звуке блондин уловил отголоски собственной тоски и неприкаянности.

Они стояли молча, глядя на лес. Ветер шелестел в кронах деревьев, чьи листья уже начали окрашиваться в красные и золотые тона.

— Я собираюсь прогуляться до города, — наконец произнес непредсказуемый ниндзя.

Тот бросил на него короткий взгляд. В темных глазах мелькнуло что-то — понимание, может быть, или отражение собственного желания сбежать. Молчаливый ниндзя ничего не сказал, но Наруто знал — он пойдёт с ним.

Не раздумывая больше, джинчурики прыгнул вперёд. Чакра, послушная его воле, сконцентрировалась в ногах, позволив ему взмыть над первыми деревьями. Юный шиноби почувствовал, как адреналин хлынул в кровь, прогоняя остатки страха и неуверенности. В этот момент он был самим собой — Узумаки Наруто, а не просто странным подростком в мире, где ниндзюцу считалось ещё одной мутацией.

Опытный шиноби следовал за блондином через ночной лес. Их движения были быстрыми и точными — годы тренировок делали свое дело. Прохладный осенний ветер бил в лицо, помогая прочистить голову от тревожных мыслей.

Гости из иного измерения продвигались молча, перепрыгивая с ветки на ветку. Ландшафт становился все более диким: крутые склоны сменялись глубокими ущельями. Иногда они останавливались на возвышенностях, чтобы сориентироваться. Отсюда открывался вид на окрестные горы, покрытые осенней листвой.

По пути им встречались небольшие деревни, затерянные среди холмов. Старые деревянные дома и церкви с белыми башнями казались вырванными из другой эпохи.

Достигнув реки Гудзон, шиноби увидели первые признаки мегаполиса. Яркие огни небоскребов резко контрастировали с темнотой леса, который они покидали. Остановившись на опушке, носитель Девятихвостого поморщился от запаха выхлопных газов, который уже начинал ощущаться в воздухе.

Центр Нью-Йорка не спал. Наруто шел по Таймс-сквер, щурясь от ярких вывесок. Мимо спешили прохожие — туристы с фотоаппаратами, спешащие по делам клерки, шумные компании подростков. Учиха держался рядом, внимательно оглядывая улицу.

Узумаки сжал кулаки, чтобы унять дрожь. После тихой школы Ксавьера городской шум оглушал: визг тормозов, обрывки разговоров, музыка из дверей баров — всё смешивалось в сплошной гул.

— Сколько здесь людей, — сказал он громко, чтобы Саске мог расслышать.

Тот кивнул, не меняя настороженного выражения лица. Его рука машинально дернулась к поясу, где раньше висел меч.

Вой полицейской сирены заставил джинчурики вздрогнуть. Он вспомнил недавную поездку с Роуг: тесный салон машины, гудки клаксонов, мелькающие фары встречных автомобилей. К горлу подступила тошнота. Выхлопные газы, к которым молодой шиноби вроде бы привык, снова показались удушающими.

Перед глазами встали лица людей из подвального убежища — измученные, испуганные. Такие же беглецы, как они с обладателем шарингана, только гонимые не врагами, а собственным обществом.

На углу улицы возвышался Страж. Его металлическое тело отражало свет реклам, а сканирующая голова медленно поворачивалась из стороны в сторону. Они прошли мимо, не поднимая глаз — как и остальные прохожие, привыкшие к присутствию роботов-патрульных.

В японском квартале пахло жареной лапшой. Редкие прохожие негромко переговаривались на японском. Носитель Девятихвостого услышал знакомые слова и почувствовал, как сжалось горло.

Его желудок громко заурчал. Наруто смутился и прижал руку к животу.

— Кажется, я проголодался, — пробормотал блондин, избегая взгляда темноволосого шиноби.

К его удивлению, Саске не выказал раздражения. Он просто сказал:

— У меня есть деньги.

— Деньги? — переспросил он, голос дрогнул. — Откуда они у тебя?

Опытный шиноби на мгновение замолчал, взгляд стал отстранённым.

Глава 4

Чарльз и Китти вышли из дверей школы, Хэнк следовал за ними. Эвакуация детей завершилась. Уничтоженные защитные турели вызвали у ученого приступ острой тревоги — вся его работа, все системы защиты оказались бесполезны.

Группа остановилась, потрясенная масштабом разрушений. Обломки Стражей покрывали землю, искрящие провода и дымящийся металл заполнили двор школы. В центре этого хаоса стояли двое пришельцев, окруженные странной энергией, золотистой и фиолетовой.

Профессор сжал подлокотники кресла, глядя на знакомое золотистое сияние. Неделю назад оно уже появлялось на камерах безопасности школы. Но сейчас, наблюдая за этой мощью вживую, Ксавье понимал, что их таинственный гость оказался куда более примечательным, чем они предполагали.

Призрачная девушка машинально отступила назад, её рука прошла сквозь дверной косяк.

— Что это за... — прошептала Китти, не отводя взгляда от поля боя.

Затем они увидели тело, окруженное другими мутантами. Знакомый визор лежал рядом.

— Скотт! — вскрикнула юная мутантка, её голос дрожал.

Телепат застыл в кресле. Попытка дотянуться до сознания его первого ученика встретила лишь пустоту. "Нет... только не он." — шепот Чарльза был едва слышен.

Китти побежала туда, где могла находиться подруга. Рыжеволосая телепатка сидела на земле, рядом стоял Курт. В её взгляде читалась полная дезориентация.

— Ты как? — девушка опустилась рядом с Джин.

Та медленно подняла голову. — Я... не уверена. Всё тело болит.

Взгляд телепатки блуждал по двору, она посмотрела на пришельцев, но не успела удивиться, как увидела группу мутантов. В центре лежало тело. Джин замерла. Лицо побелело, когда она узнала знакомый силуэт.

Рыжеволосая женщина поднялась, игнорируя боль во всем теле. Друзья поддерживали её с обеих сторон, пока она шла к телу возлюбленного. Каждый шаг отдавался болью, но телепатка не останавливалась. Её разум отказывался принимать реальность происходящего.

Когда они приблизились, Логан поднял голову; его обычно суровые глаза отражали боль. Джин посмотрела на него, и реальность происходящего, наконец, обрушилась на неё.

Ноги подкосились, и она рухнула на колени рядом со Скоттом; тихий всхлип сорвался с её губ.

— Нет... — шептала молодая женщина, её руки дрожали, когда она коснулась его лица, всё ещё тёплого. — Любимый? Пожалуйста, очнись...

Но ответа не последовало. Его грудь оставалась неподвижной, глаза были закрыты. Телепатка почувствовала, как волна тошноты поднимается к горлу. Она не могла поверить в то, что видела.

— Перестань... — Джин дрожала, её голос становился всё более отчаянным. — Это не смешно. Пожалуйста, открой глаза. — Она начала трясти его — сначала осторожно, потом всё сильнее. Движения становились хаотичными, паническими. — Проснись! Ты не можешь так поступить со мной! Ты обещал, помнишь? Ты обещал, что мы всегда будем вместе!

Реальность медленно, но неумолимо просачивалась сквозь стену отрицания, которую пыталась возвести рыжеволосая мутантка. Воспоминания нахлынули словно приливная волна: их первая встреча в парке, неловкий первый поцелуй, ночи в заброшенном доме, где они делились страхами и мечтами; его поддержка, когда её способности вышли из-под контроля, его неизменная вера в неё.

— Ты обещал, — прошептала телепатка, её голос дрожал от сдерживаемых рыданий. — Ты обещал, что мы справимся со всем вместе. Не уходи, Скотт. Не сейчас. Не так...

Джин прижала тело возлюбленного к себе, и плотина прорвалась. Рыдания вырвались из её груди, сотрясая всё тело. Крики эхом разносились по полю битвы, пронзительные и полные невыразимой боли. Всё вокруг перестало существовать; остались только её безутешные рыдания и бесконечная агония потери.

— Вернись ко мне, — умоляла молодая женщина сквозь всхлипы, прижавшись лицом к его груди.

Её разум инстинктивно потянулся к нему, пытаясь найти хотя бы проблеск сознания, но наткнулся лишь на пустоту. Эта пустота угрожала поглотить её целиком. Телепатка почувствовала, как что-то внутри начало ломаться.

Мир вокруг потерял все краски. Звуки стали приглушёнными, словно она оказалась под водой. Джин видела движение вокруг — другие мутанты подходили ближе, их лица выражали шок и скорбь. Но они казались далёкими, нереальными. Единственной реальностью для неё было безжизненное тело в её руках.

Рыжеволосая женщина начала раскачиваться вперёд-назад, баюкая любимого, как ребёнка. Её шёпот становился всё более бессвязным:

— Помнишь наш первый день в школе? Ты был таким неуклюжим... А наш выпускной? Ты обещал, что мы состаримся вместе... Мы хотели детей, помнишь? Маленькую девочку с твоими глазами...

Каждое воспоминание было как нож в сердце. Телепатка чувствовала физическую боль в груди, словно кто-то вырвал часть её души. Каждый вдох давался с трудом, сопровождаясь острой болью.

Внезапно она ощутила прилив ярости. Глаза Джин вспыхнули, и вокруг начали подниматься в воздух мелкие камни и обломки.

— Как ты мог оставить меня?! — закричала она; голос был полон гнева и боли. — Ты эгоист, Скотт Саммерс! Ты трус!

Объекты вокруг закружились быстрее, образуя небольшой вихрь. Остальные мутанты отступили, опасаясь вспышки её силы. Но молодой женщине было всё равно. Её мир сузился до этого момента, до тела возлюбленного в её руках.

И так же внезапно, как начался, шторм прекратился. Всё упало на землю, и телепатка обмякла, словно марионетка с обрезанными нитями. Её голос стал тихим, почти детским:

— Пожалуйста, вернись. Я сделаю всё, что угодно. Я отдам свои силы, свою жизнь — только вернись ко мне.

Джин прижалась губами к его лбу, щекам, губам, как будто верила, что простой поцелуй сможет вернуть его к жизни. Но ничего не изменилось. Скотт оставался неподвижным и холодным.

Рыжеволосая мутантка подняла голову. Глаза окружающих размылись от слёз. Их рты двигались, но она не слышала звуков. Ей казалось, будто она смотрит на происходящее через слой воды; этот мир стал для неё пустым и чужим.