Наш Сезон

ГЛАВА ПЕРВАЯ. ВЕРО́НИКА

В Энсинитас я приезжала каждое лето. И каждый раз, когда я оказывалась на пороге дома тетушки Клэр с двумя чемоданами и псом по имени Потато в переноске, она обливалась слезами и обнимала меня так крепко, что мои лопатки хрустели.

— Боже мой, с каждым годом ты как будто становишься все худее и худее! — восклицала тетя, спеша забрать у меня чемоданы и затащить меня в дом. — Джо! ВерОника здесь, спускайся скорее! — кричала она своему мужу.

Мой дядя был достаточно несуразен внешне, с большим пивным животом, длинными, торчащими в разнобой, усами, и самой доброй улыбкой из всех, которые я видела за все свои девятнадцать лет. В прочем тетя Клэр ему ничем не уступала, не считая отсутствия усов, ее живот был таким же огромным. По ее словам, она заработала его из-за неправильно сделанного кесарево двадцать два года назад. И виновница ее чересчур округлого живота неслась по лестнице, обогнав дядюшку Джо и прыгнув в мои объятия прямо с последней ступеньки.

— Ты здесь! — крикнула мне в ухо Мэрлин, обнимая меня чуть менее крепко, чем тетя Клэр, но все равно заставляя меня задохнуться.

— Я скучала, — призналась я, утыкаясь в волосы двоюродной сестры.
Я не пользовалась большой популярностью в прибрежном городке, поэтому мой круг общения на все лето ограничивался лишь Мэрлин и ее лучшей подругой Шарлоттой, которая была лишь на полгода старше меня.

— Ну все, Мэр, отлепись от сестры и дай мне как следует ее обнять, — со смехом произнес дядя Джо, отрывая от меня свою дочь. Во рту у меня осталось пара ее волос. Дядя уткнул меня в свой живот крепким мужским объятием, похлопывая по спине.

Джо был человеком очень высоким, не менее шести футов, из-за чего мне постоянно приходилось вставать на носочки и немного подпрыгивать, чтобы обнять его хотя бы за плечи. Мой рост и комплектация в целом остановились в развитии лет так в пятнадцать, из-за чего я была до мерзкого низкой, щуплой и тощей. В школе меня постоянно дразнили, в отличии от груди моих одноклассниц, моя была как две торчащие маленькие прищепки. Мальчики постоянно шутили о том, что мои соски даже пинцет схватить нельзя. Это больно било по самооценки, особенно, когда все, кто тебя окружал, успевали испытать первый поцелуй и держался друг с другом за ручки. Меня никто не хотел.

Спустя школьное время ситуация, если говорить честно, мало в чем изменилась. У меня был всего один парень, с которым мы встречались около трех месяцев. Первый поцелуй был с ним, в то время мне было шестнадцать, и я думала, что обильное количество посторонних слюней в моем рту, является нормой и то, что мне это абсолютно не нравилось, делало меня неправильной. Это продолжалось до тех пор, пока на одной из вечеринок я не напилась слишком крепкого пива и не поцеловалась с Купером Бернанди на кровати родителей Джессики, которая устраивала эту самую вечеринку. Поцелуй был настолько мягкий, нежный и в то же время страстный, что у меня захватывало дыхание при воспоминании о нем, в течении достаточно продолжительного времени. Это и стало причиной расставания с моим первым и единственным парнем. Он считал меня изменщицей и на самом деле я не винила его в этом. Поцелуй с Купером действительно был неправильным, но я ни о чем не жалела. Я была глупа, мала и крайне неуверенна в себе, а Купер был просто красавчиком и мой мозг посчитал кощунством отказывать ему в поцелуе.

— Дядя Джо, с каждым годом твой живот становится все больше и больше! Ты что, участвуешь в челленджах, кто больше выпьет пива, пока меня нет? — пошутила я. Джо был не обидчивым мужичком, поэтому лишь хохотнул.

— Скоро ты сможешь забираться на него, чтобы меня обнять, — весело произнес он.

— Как прошел твой перелет, дорогая? — спросила меня тетя, мягко поглаживая по плечу, пока дядя поднимал мои чемоданы в мою спальню, а Мэрлин сходила с ума на полу с Потато. — Как обычно: долго, нудно и скучно, — произнесла я, засовывая руку в сумку и доставая оттуда маленькую книгу, покет формата. — Держи.

Тетя забрала книгу с моих книг с таким восхищением, будто я протянула ей баснословную кучу денег.

— Ты купила ее! Моя ты хорошая! Дай тетушке Клэр еще раз поцеловать тебя, — она снова чуть ли не заплакала, протягивая свои губы в алой помаде к моей щеке. — А теперь ступай в свою спальню и немного отдохни, пока я приготовлю нам всем твой самый любимый ужин! Мэрлин, подготовь для Потато его набор миски для еды и воды, они лежат в кладовке.

Мэрлин поднялась с пола, хохоча, пока мой пес попытался в очередной раз повалить ее. Проходя мимо меня, она аккуратно прикоснулась к моему плечу, говоря, как рада меня видеть. Улыбнувшись ей в ответ, я проводила ее и Потато взглядом, и поднялась наверх, в свою спальню, которая принадлежала мне целое лето.

Джо уже ушел, оставив мои чемоданы у заправленной старым покрывалом кровати. Я приезжала сюда с тех пор, как мне исполнилось тринадцать. Каждое лето я проводила бок о бок со своими дядей и тетей. Поначалу мы с Мэрлин не могли найти общий язык, она сильно ревновала меня к своим родителям, без конца жалуясь, что они все лето уделяют мне больше времени, чем ей. Я не совсем помнила, в какой момент отношения между нами изменились, возможно, когда Мэрлин пошла в колледж и внимание родителей ей уже не было нужно в том размере, в котором она желала получить его в подростковые годы.

Два летних сезона назад, она повела меня в одно из самых сомнительным мест, обещая устроить нам незабываемую ночь. Если это подразумевало бесконечную беготню к унитазу и ближайшим глубоким емкостям, куда можно было выблевать всю ту дрянь, которую мы успели выкурить и выпить за ночь, то время действительно оказалось незабываемым, и для меня до сих пор оставалось загадкой, как мы не угодили в больницу на промывание из-за наркотического и алкогольного отравления.

С тех пор мы старались ходить в более презентабельные места, где нам не продавали всякую дрянь и не наливали странное пойло, которое на трезвую голову оказывалось непонятной кислой жижей, но под первую затяжку косяка было вполне сносным коктейлем.

ГЛАВА ВТОРАЯ. УИКЛИ

Я выдохнул, запустив руку в волосы, и зажмурил глаза. Это сводило меня с ума. Встав с кровати, я зашел в ванную комнату и, включив душ, залез под него, смывая остатки случившегося недоразумения. Мне нельзя было думать о ней. Мысли сводили с ума. А еще я возбуждался. Сильно и быстро. Мы расстались чуть больше месяца назад, но я все еще страдал, не мог выбросить из головы ее платиновые волосы и большие, голубые глаза. Они были такими же голубыми, как тихий океан, омывающий весь гребаный Энсинитас.

Почему это происходило? Я целый месяц убеждал себя в том, что не люблю ее, что Линси мне вовсе не нужна. Да и почему я продолжал любить ее и хотеть? Облокотившись о стену в душевой, я воспроизвел в памяти тот момент, когда застал ее с другим парнем. Обнаженные, оба.

Выключив душ, я провел полотенцем сначала по своим черным волосам, а после обвязал его вокруг бедер. Мой телефон, лежащий на прикроватной тумбочке, вибрировал от бесконечного потока сообщения. Сев на кровать, я поморщился, увидев белое пятно на своем сером комплекте постельного белья. Черт, я поменял постель только вчера.

Телефон продолжал раздражающе вибрировать. Сообщения были от Эндрю, Билли и Клэна — моих лучших друзей со времен школы.

Раньше я жил здесь, в Энсинитас, а когда закончил старшую школу, мои родители переехали в Лондон, и я поступил в университет там. Сюда я не возвращался вплоть до этого лета, но связь с друзьями все равно поддерживал. Я их очень любил. Они хоть и были невероятными идиотами и самыми тупыми людьми на всей планете, но все же их преданность и верность покрывала весь тот хаотичный ужас, в который они превращали мою жизнь. Они знали о моем расставании с Линси, поэтому настояли на том, чтобы этим летом я тащил свою задницу сюда, иначе они полностью бы прекратили общение со мной. И приехать сюда было отличным решением. Несмотря на всю боль, которую я до сих пор испытывал, в Энсинитас меня ничего не связывало с бывшей, здесь не хранились какие-либо воспоминания о ней, из-за чего мне было, хоть и не сильно, но хотя бы чуточку легче.

Эндрю: «В этом баре подают самые вкусные напитки из всех, которые, когда-либо касались твоего подкаблучного языка, мудак. Так что ты обязан притащить свою задницу сюда! Я заканчиваю в одиннадцать, и мы сможем от души надраться, как в старые добрые времена.»

Билли:«Эндрю сказал, что ты слился и не хочешь сегодня встретиться с нами. Скажи, ты по нам совсем не скучал, что ли? Как можно было отказаться?»

Клэн:«Я не знаю, что эти придурки пишут тебе, но забей. Ты имеешь право побыть один до тех пор, пока не будешь готов встретиться с нами.»

Прочитав все три сообщения, я отложил телефон и упал на кровать, раскинув руки. В город я приехал еще три дня назад, вместе с мамой к бабушке. И все это время я толком не связывался со своими друзьями. Я не мог понять с чем конкретно это связано: то ли я боялся вопросов с их стороны, которые разотрут корку на ране, заставив ее снова кровить, то ли я просто не был готов к шуму, который прилагался к моим друзьям в обязательном порядке.
Пожалуй, самым понимающим из них был Клэн. Он пару раз писал мне, спрашивал о самочувствии, стараясь с пониманием относиться к моему затворническому старту летнего сезона.

Телефон зазвонил. На экране высветилось имя Эндрю.

— Привет, — в полголоса произнес я.

— Ты почти весь день не отвечаешь на мои сообщения, с тех пор как сказал, что не придешь, — недовольно сказал он. — Я понимаю, что скорее всего ты чувствуешь себя крайне дерьмово, но я не позволю тебе нас игнорировать. Ты не должен переживать это один. Ты ведь понимаешь это?

На заднем плане шумно играла музыка и слышался смех посетителей. Эндрю настолько беспокоился, что выделил мне время на своей новой летней подработке. И я это ценил. Действительно ценил. Но я совершенно не знал, что ему отвечать. В данный момент я явно отличался от того Уикли, которого они знали в старшей школе. Тогда я был настоящим заводилой, а сейчас похож на пакет с молоком, такой… вялый, перекатывающийся в руках, который неприятно трогать и который крайне быстро прокисает.

— Извини. Тяжелый выдался день.

— День? — Эндрю шумно выдохнул. — Ладно, чувак, я вынужден это сказать. Как бы ты ни любил эту шлюху Линси, она явно не стоит того, чтобы запираться в доме своей бабули на все лето. Мы дадим тебе время пострадать, но сначала удели его немного нам. Мы действительно за тебя переживаем. Даже Клэн, который регулярно просит нас отстать от тебя, не может перестать говорить, как сильно он хочет поскорее тебя увидеть. Мы очень долго не виделись.

— Пообещай мне, что вы не будете задавать вопросы о Линси и перестанете называть ее шлюхой. Я реально не готов сейчас к этому, Дрю. Понимаешь?

— Никаких проблем, солнце, — торопливо сказал он. — Приходи к десяти. Потусуешься с Билли, моей девушкой и ее подругами. Клэна я тоже позвал. Будет весело, обещаю. Тебе как раз нужна новая компания и возможность расслабиться.

— У тебя есть девушка? — я был крайне удивлен, ведь мне ни разу об этом никто не говорил.

По ту сторону трубки послышался его хриплый смех.

— Эту часть я хотел оставить на сладкое. Шарлотта невероятная, уверен, ты ее полюбишь. Девушки сексуальнее я никогда не видел. И ты удивишься, она на два года младше меня.

Я действительно удивился. Эндрю, которого я знал, обожал женщин постарше. В школе он ухлестывал за учительницей геометрии, и они успели даже повстречаться месяц, пока ее не застал в коморке уборщик во время минета, который она так старательно делала моему другу. Бедняжку уволили с наихудшим рекомендательным письмом в ее жизни, а родителей Эндрю вызвали на беседу, с усилием втирая им о том, какое поведение учеников считается недопустимым в стенах школы. Его родители покивали, пообещали наказать сына и покинули кабинет директора, возвращаюсь к своему процветающему парусному бизнесу, позабыв о случившемся.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ. ВЕРО́НИКА

ШУМНО. Это первое, что пришло мне в голову, когда мы с Мэрлин спустились на пляж, походя к бару «Типси». И многолюдно. Даже чересчур. Практически все уличные столики были заняты, не считая того, на котором стояла табличка «забронировано». Оттуда нам махала жизнерадостная Шарлотта. Она была так же хорошая, как и год назад, и практически не изменилась, разве что загар стал более золотистым.

Стоило поближе подойти к столу, как девушка соскочила со стула и утонула сначала в объятиях Мэрлин, а после и в моих.

Махнув рукой куда-то мне за спину, она крикнула:

— Эндрю! — ее крик погряз в шуме музыки и толпы, но, когда я обернулась, к нам шел парень в фартуке официанта и с подносом в руках. На подносе стоял ряд красных шотов.
— Привет, — с улыбкой произнес он. Махнув Мэрлин, он протянул мне руку, — я Эндрю, рад знакомству.

— Вероника, — я улыбнулась в ответ и пожала протянутую руку.

Эндрю был славным парнем. Достаточно милым, с копной светлых кудрявых волос, слегка худощавый и немногим выше Шарлотты, но по сравнению со мной он был скалой, как и большая часть населения этой планеты, что только подтверждало то, насколько я мелкая.

— Это для вас, — он поставил на стол поднос, — чуть позже я принесу закуски. К вам должны подойти Билли, Клэн и Уикли. Мы договорились, что они подойдут к десяти. Я сдаю смену в одиннадцать и, если вы не против, мы могли бы потусить все вместе.

— Подожди, подожди, — прервала его Мэрлин, — Уикли Стэндор. Тот самый Уикли Стэндор? — Эндрю довольно закивал. — Он приехал из Лондона?

— Ага, на целое лето! — радостно воскликнул Эндрю. — Мы перевернем весь Энсинитас к чертовой матери, как в старые добрые времена! — он победно поднял вверх кулак и одновременно с этим его окликнул бармен. — Ну, ладушки. Мне пора работать. Пейте шоты, выбирайте выпивку, вам скидка двадцать процентов по пропуску сотрудника, — он достал пропуск с переднего большого кармана и, махнув им, поспешил вернуться к работе.

— Ну что, девочки, прежде чем мы начнем сплетничать, может, выпьем за встречу? — взяв шот, сказала Шар.

Чокнувшись, мы закинули алкоголь и сморщились. На вкус было сладко-горько, абсолютно неопределенно. Я ждала закуски, про которые говорил Эндрю, если мы планируем пить нечто подобное на протяжении всей ночи, нам явно не помешает бросить что-то на зубок.

Музыку сделали тише и в уши бросился едва различимый шум океана. За счет мягкого света бара, я видела, как волны пенились, подходя к берегу все ближе и ближе. Мягкий пляжный песок пробирался под мои босоножки и был все еще достаточно теплым. Пахло водой и совсем немного водорослями, которые волны выбрасывали на берег. Запах, по которому я скучала. Была бы моя воля, я бы жила у берега, но под мои будущие планы и перспективы этот город абсолютно не подходил.
Я любила дом тети и этот городок. Я любила пляжную жизнь этого города, молодежь с золотистыми телами, отрывающуюся под музыку так, будто это был их последний день жизни. А еще они все были здесь как на подбор, красивые, загорелые и полностью открытые для новых приключений.

Эндрю поставил перед нами тарелку с различными морскими закусками быстро поцеловал Шарлотту в макушку и, приняв у нас заказ на коктейли, скрылся за танцующей толпой. Я успела уловить взгляд Шарлотты, которым она провожала Эндрю, прежде чем та заметила, что я увидела то, как она пялилась на парня, и смущенно отвернулась. Эта детка бесповоротно и беспамятно влюбилась. Ей конец.

— Как давно? — дразняще спросила ее я. Она сразу поняла, о чем я говорила, и ее щеки снова вспыхнули. Она приложила к ним ладони и захихикала.

— Девочки, он нечто. Я не могу. Нельзя так сильно влюбляться.

Мэрлин хмыкнула.

— Вот бы его дружок не был таким тупицей и заметил, что при нем со мной происходит ровно то же, что с нашей милашкой Шар при виде Эндрю.

— Билли неисправим и не видит дальше собственного носа, — буркнула Шарлотта. — Клянусь, он заметит хоть что-то только если Эндрю укажет на это.

— Ладно, не суть. Давай, Вороненок, расскажи нам, что случилось интересного за год, — обратилась ко мне Мэрлин. С тех пор, как мы начали все общаться, они постоянно называют меня Вороненком. — Как ты понимаешь, у нас за год из интересного только раздвинутые ноги Шар для Эндрю.

— Эй, — недовольно сказала Шарлотта, но быстро растаяла, когда в поле зрения оказался ее парень, несущий наши коктейли.

— Я не смогла никого подцепить, — начала я, когда Эндрю удалился. — Это по-настоящему меня беспокоит. Я, конечно, понимаю, что являюсь не самой сексуальной девушкой, но парни в колледже даже не смотрят на меня, а девчонки отвечают односложными предложениями, стоит мнем что-то у них спросить. Что со мной не так? Я дала вам обещание, что замучу с кем-нибудь за год отсутствия, но, приехав сюда, по-прежнему являюсь девственницей. Это меня беспокоит. Я что, настолько ни в чьем вкусе?

— Брось сказки рассказывать, — махнула рукой Мэрлин, отбрасывая соломинку в сторону и прислонив стакан с коктейлем к губам. Сделав щедрый глоток, она со стуком поставилп стакан на стол и вытерла рот тыльной стороной ладони. — Вкуснятина, — посмотрев на алкоголь в своей руке, тихо сказала она, и обратила свой взгляд на меня. — Ты маленькая и чертовский сексуальная. К тебе не подходят просто из-за того, что ты чертовски горячая.

— Девушки тоже? — неуверенно спросила я.

— Девушки просто завидуют, — теперь махнула рукой Шар. — Твою талию буквально можно обхватить двумя руками чуть ли не сцепив их, и, несмотря на твою маленькость, твои бедра достаточно выразительные, чтобы фантазировать о них. Ты мечта любого стручка. Обещаю, детка, этим летом мы найдем тебе кого-то подстать: горячего, сексуального и с кучей тестостерона в теле.

Ее язык совсем слегка, еле заметно, заплетался. Я хмыкнула, судя по всему, Шарлотта сегодня будет в ударе. Снова повернувшись к океану, я глубоко вздохнула. Мне было срочно необходимо подойти к нему ближе. Взяв свой полупустой стакан с коктейлем, я поднялась, громко скрипнув пластиковым стулом.

ГЛАВП ЧЕТВЕРТАЯ. ВЕРО́НИКА

Моя голова трещала так, как будто вот-вот лопнет. Я нехотя открыла глаза и мой взгляд встретился со взглядом Мэрлин. Подушка под лицом была мокрой, полностью в моих слюнях. Закрыв рот, я хлюпнула и, переворачиваясь на спину, вытерла рот тыльной стороной ладони. В этот момент я ненавидела жизнь.

Несмотря на сильное похмелье, я помнила все, что было этой ночью. Мы много пили, много общались, Билли нашел где-то пятьдесят баксов, и мы все пропили в баре «Типси». Алкоголя было много. Слишком много для первого дня в Энсинитас. Настолько много, что я не сразу заметила, в какой момент пропали Эндрю и Шарлотта, а когда оба вновь появились перед нашими глазами, их волосы уже растрепались, а помада Шар была где угодно, но только не на губах.

Первым ушел Билли, после него Шар, а следом за ней Эндрю. Мэрлин было известно, что Уикли жил напротив нас, она знала его задолго до переезда. В отличии от нее, парень помнил мою сестру слишком мутно, для него стало небольшим удивлением, что мы вдвоем жили напротив него. А я так вообще постаралась сделать вид, что информация о том, что он был нашим соседом, оказалась для меня супер-неожиданной и невероятно приятной.

Когда мы вышли из такси около нашего дома, Уикли попрощался с нами и трусцой побежал в сторону своего. Он не видел, какой заинтересованный взгляд я бросала на его спину, в отличии от Мэрлин. От ее взгляда ничего не скрыть. Она громко хмыкнула и, вместо того чтобы зайти в дом, взяла меня за руку и облокотилась поясницей на наш низкий деревяный забор, который крайне давно не красили. Краска успела облупиться, обнажая достаточно уродливый темный цвет досок.

— Как тебе ребята? — с искренним интересом спросила она. Но я-то знала, что остановились мы не ради этого вопроса.

— Шар как обычно нечто, а парни довольно классные. Мне нравится, что они относились к нам с уважением и ухаживали за нами даже будучи в хлам. Плюс одно очко троице.

— Но ведь для нас обеих не секрет, кому ты даешь больше всего плюсиков, а? — она подтолкнула меня локтем, усмехнувшись.

— Он… красивый, — призналась я, посмотрев на дом Уикли.

— Знаешь, он не всегда был таким. Я помню его еще со школы. Уикли был очень прыщавым и худым. И носил огромные очки. Клянусь, они были больше его лица. И голос у него тогда еще не сломался, был очень высоким и писклявым. Но, сколько себя помню, до самого переезда он относился ко всем с уважением и дружелюбием. Про него, Эндрю и Билли ходило много слухом, их выходки иногда были неприемлемыми и слишком безумными, родителей часто вызывали в школу.

— Откуда ты все это знаешь? Следила за ними, что ли? — спросила я.

— Наша школа достаточно маленькая, как и весь этот городок. Здесь обожают распускать слухи, зайка. Обо всех. Я не исключение. Вспомни тот период, когда меня вся улица называла шлюхой.

О, да, я это помнила. В тот момент мы с Мэрлин не особо общались, но и ненависти с ее стороны уже не было. Вроде как это было мое третье лето здесь. Тогда я бы убеждена, что она заслуживала этого, ведь была холодной и нелюдимой. По крайне мере мне так казалось. Я считала, что слухи о людях не происходят просто так. Но оказывается, это не про наш район в Энсинитас. Здесь обожали говорить о людях то, что совершенно не соответствовало действительности.

— Сегодняшняя ночь стала для меня удивлением, — продолжила Мэрлин. — Честно признаюсь, я думаю о том, что Уикли что-то принимает для роста мышц. Не может человек так сильно измениться. Прошло всего несколько лет, а от прыщавого парня ничего не осталось. — Она выдохнула и посмотрела на безоблачное, черное, как тьма, небо. — И да, он стал пипец каким красавчиком. Есть на что посмотреть.

Мы стояли во дворе еще около получаса, молча смотря кто куда. Алкоголь медленно выветривался из организма, но я все еще чувствовала себя так, будто меня побило волнами о скалы. И хотелось спать, безумно. Отсюда мне было видно то самое злосчастное окно Уикли. В какой-то момент там загорелся свет и, через несколько секунд, задернулись шторы. Слишком поздно, дорогой, я уже все видела.

Я приподняла тяжелую голову и уронила ее вновь. Сбоку от меня застонала Мэрлин. Вернувшись со двора, мы завалились в мою комнату, сначала сестра просто хотела пожелать мне спокойной ночи, но споткнулась о свою же ногу и, упав на постель, больше не вставала. Мы ее даже не расстелили, уснули поверх покрывала прямо в одежде.

Дверь в мою комнату открылась и через пару мгновений, на мой живот прыгнул Потато, лая как не в себе. В голове пульсировало сильнее, чем при пробуждении, и я недовольно застонала, закрывая лицо подушкой. Но пса это не остановило, он пытался пробраться под нее, продолжая тявкать и прыгать на мне, как на батуте.

— Девочки, вставайте, — раздался голос Клэр. — Я заказала вам суп от похмелья в китайском ресторанчике. Он ждет вас на кухне. Потато, идем со мной. — И они с собакой скрылись в коридоре.

— Ты живая? — хрипло спросила меня Мэрлин.

— У меня во рту настоящая пустыня, я умру от засухи, если не сделаю глоток воды.

Мэр пошарила рукой по полу и протянула мне бутылку воды.

— Держи. Стащила с холодильника, когда вставала пописать ночью.

Я пила такими большими, жадными глотками, что в какой-то момент стало больно в груди. Выпив всю бутылку и смяв руками, бросила ее куда-то на пол. После воды головная боль немного утихла, и я даже смогла сесть.

— Не так я представляла себе первый день в Энсинитас, — прошептала я.

— Ты имеешь в виду, что не ожидала нажраться и встретить самого горячего красавчика, которого видела за всю свою жизнь? Это похмелье стоило того, детка. Лучше давай взгрустнем из-за Билли. Даже будучи пьяным в полный хлам, он не смотрит на меня. Пора признать, что я не в его вкусе.

— Билли просто придурок, — отмахнулась я, скидывая ноги с кровати. Они казались мне слишком тяжелыми, практически неподъемными. Из-за того, что я гоняла босиком по пляжному песку, наступая на все возможные сколотые ракушки пятками, их немного саднило и они были красные. И частично в песке.

ГЛАВА ПЯТАЯ. ВЕРОНИКА

Сорвав с крючка дядину ветровку, я отомкнула замок и вышла на крыльцо. Дождь снова усилился и первым моим желанием было вернуться внутрь и залезть под одеяло, обнимая Потато.

Накинув капюшон, я быстро побежала в сторону соседского дома. Хоть фонари освещали мой путь, я все равно умудрилась поскользнуться на траве газона Уикли и чуть ли не приземлиться на пятую точку.

Парень уже стоял на крыльце, зажав сигарету между губ. На нем были обычные серые треники и черная футболка. Его вид был абсолютно обычным, но у меня все равно на секунду захватило дыхание. Ему даже стараться не надо было, чтобы выглядеть обалденно.

— Резвее, Бон-Бон, — подбадривал меня Уикли.

— Легко тебе говорить, стоя под крытым крыльцом, пока я промокаю тут до самой нитки, — без злобы съязвила я.

— Напомнить, что встретиться было твоей идеей?

Он протянул руку и, когда я оказалась достаточно близко, схватила ее, прыгая с его помощью на высокую ступеньку. Кожа Уикли была теплой и достаточно мягкой для мужчины. Мне хотелось уткнуться в него и согреться. С трудом верилось, что еще вчера я умирала от жары.

— Привет, — прошептала я, смотря в его завораживающие темные глаза.

— Привет, — прошептал в ответ Уикли, не спеша отпускать мою руку.

Мне хотелось с ним встретиться. То, что он заинтересовал меня, не было секретом. Его предложение научить меня гонять по волнам на доске, все еще крутилось в моей голове. Я мало могла представить о том, как именно это будет происходить, но так как это определенно значило больше прикосновений к его теплой коже, я была обеими руками за.

Когда Уикли отпустил мою руку, мозг протестующе захныкал. Мне пришлось приложить максимум усилий, чтобы перестать выглядеть как влюбленная идиотка. Для Уикли я была здесь исключительно ради браслета. Девчонки часто говорили мне, что парни, особенно красавчики, быстро теряют интерес к тем, кто пускает по ним слюни с первой встречи. Красавчики не любят навязчивых. Я не знала, насколько это было правдой, не имея должного опыта в вопросах влюбленности, но предпочитала лишний раз следовать совету. Судя по тому, как мне не везло в отношениях, я многое делала неправильно.

Уикли залез в карман и протянул мне браслет.

— Как прошел день? Повеселились с сестрой? — спросил он.

В этот момент, в кромешной тьме, сверкнула молния и мы оба вздрогнули от неожиданности. После этого по небу прокатился раскат оглушающего грома.

— Давай-ка немного сменим локацию, — сказав это, Уикли снова взял меня за руку, и мы выбежали на газон, обегая его дом с боковой части.

В небе еще раз громыхнуло и после этого дождь превратился в ливень. Я окончательно промокла. капюшон слетел с головы, пока я бежала, крепко держась за руку Уикли. Волосы прилипли к щекам и к ветровке, которая, в свою очередь, облепила мое тело.

Мы забежали в небольшую теплицу. Дождь здесь казался громче, из-за того, что ударялся о пленку. По обе стороны от дорожки росли раличные цветы.

— Вау, — всего лишь сказала я.

— Бабушка обожает заниматься садом, — свет фонаря рядом с теплицей освещал практически все пространство. — Так как все прошло?

— О, ну, было моментами тяжело, — вспоминая бесконечную примерку платьев Мэрлин, начала рассказывать я. — Но в целом было как всегда прикольно. Девчонки просто чудо, если не считать дождь, из-за которого мы несколько часов просидели в торговом центре, было довольно весело.

— Тебе нравится в Энсинитас?

— Да, очень. В Атланте мне немного... одиноко. Дом тети и дяди кажется мне намного роднее, чем квартира на родине, — я пожала плечами, — Атланту я люблю только из-за того, что там мама. Ну и возможно из-за перспектив, которые может дать мне этот город.

— Например? — кажется, Уикли действительно было интересно это узнать, и его любопытство немного меня смущало. Я не умела разговаривать с парнями. С моим единственным парнем мы либо смотрели фильмы, либо слушали музыку, иногда обсуждая колледж.

— Мой отец имеет некоторые весомые связи, которые здесь, в Энсинитас, не играют никакой роли и не могут мне что-либо дать. За счет его связей я могла бы продвинуть свое увлечение рисованием. Скорее это даже не просто увлечение, а искра, которая зажигает всю мою жизнь. Я помешана на искусстве, обожаю писать картины и все такое. Если он поддержит меня, точнее, если я смогу убедить его, что художество — стоящее занятие, он сможет помочь мне и, кто знает, может я смогу продвинуться дальше Атланты.

Мне было тяжело рассказывать это, но я оставалась на безопасной территории. Да, по моим словам, было понятно, что с моим отцом было что-то не так, но если Уикли задаст больше вопросов, я смогла бы свернуть с темы.

Я хотела познакомиться с ним поближе, узнать его лучше и для этого, как мне казалось, нужно быть более открытой. Прежде чем он успел что-то спросить, я задала ему вопрос.

— А тебе нравится в Энсинитас?

Он кивнул.

— Здесь все мое детство. Здесь все мои друзья. Я люблю этот город и сожалению, что после переезда не приезжал сюда на лето. Знаешь, с шумом большого города, я забыл, насколько свободен был здесь. Хочу вложить в это лето максимум, чтобы ощутить, как хорошо мне здесь было.

— Почему вы переехали?

— Папе предложили место получше. Разница в зарплате была слишком велика, чтобы отказываться.

Я покачала головой, понимая, о чем он. После этого наступила тишина. Наверное, пора было прощаться и бежать домой, но мне так хотелось поговорить с ним еще. Будь моя воля, я бы осталась здесь на всю ночь. Я подозревала, что Уикли тоже не хотел пока расходиться, потому что он снова заговорил.

— А почему папа не должен поддержать твое дело?

— Он очень хороший, но немного... как бы это сказать... немного других взглядов на жизнь, понимаешь? — было тяжело внятно объяснить малознакомому человеку, что мой отец был сухарь, но я его все равно очень сильно любила.

— Не совсем. Мой папа поддерживает все, что я хочу делать, единственное, что он терпеть не может, это когда я кисну. В его мире мужчина не имеет права раскисать и унывать.

ГЛАВА ШЕСТАЯ. ВЕРОНИКА

Следующим вечером, обернув полотенцами тело и волосы, я плюхнулась на кровать с телефоном в руках. Мой палец замер над кнопкой «подписаться в ответ» на аккаунт Клэна в Инстаграме. С одной стороны, мы отлично провели время с ребятами на пляже, но с другой стороны, его интерес не давал мне покоя. И я все еще не могла забыть, как он делал мне массаж ног.

Его профиль был открыт, поэтому, не торопясь подписываться, я медленно пролистала его фотографии. Для парня их было достаточно много и понадобилось приличное время, чтобы добраться до годов его учебы в школе. Фото были разные, на некоторых он был изображен один, на некоторых с родителями, были даже такие, где он отсутствовал, запечатлев окружение.

Я остановилась на фотографии, на которой узнала Билли, Эндрю и Уикли. На ней они были совсем молодыми, подростками, возможно учились в средней школе. Меня интересовал только один из них. Я зажала пальцами экран, увеличивая фото и детально рассматривая Уикли. Он выглядит ровно так, как рассказывала Мэрлин, очень худой, тонкий и максимально несуразный. С трудом верилось, что из него вырос такой широкоплечий, горячий красавец.

В шапке уведомлений высветилось сообщение в дерект от Клэна. Внизу живота появилась волнительная дрожь.

Клэн: «Привет. Ты любишь боулинг?»

Ого. Неожиданно. Он не стал задавать банальный вопросы по типу как я или чем занимаюсь, и, судя по всему, хотел начать общение сразу с сути. С приглашения, если я, правда, правильно его поняла.

Вероника: «Привет. Я ни разу в него не играла, поэтому не могу ответить.»

Клэн: «Ты серьезно?! Нам надо срочно это исправить! Когда ты свободна?»

Вероника: «Я свободна каждый день. Ты хочешь сходить вдвоем или с ребятами?»

Хоть бы он сказал, что с ребятами. Клэн вызывал у меня интерес не похожий на тот, который я испытывала к Уикли. Это скорее было обычное любопытство. Мне было интересно узнать, почему он такой весь из себя закрытый и относительно нелюдимый. Клэн был достаточно симпатичным парнем, но чем больше я о нем думала, тем больше понимала, что он не совсем в моем вкусе.

Клэн: «Если хочешь, мы можем позвать ребят, я не против.»

Казалось бы, это обычное сообщение, но было ощущение, что он хотел написать не это, что он хотел, чтобы мы пошли вдвоем. Либо я начинала себе придумывать всякое, либо это была женская чуйка, интуиция — по-другому не назвать.
Вероника: «Было бы круто. Я спрошу у девочек.»

На этом можно было закончить диалог, но Клэн продолжил писать и его следующее сообщение заставило почувствовать себя неуютно. Я не ожидала, что он напишет это, что, возможно, смысл его первого сообщения был и не в боулинге вовсе.

Клэн: «Знаешь, я не хотел бы показаться навязчивым, но мне с тобой интересно, и после нашей пляжной тусовки мне хочется познакомиться с тобой поближе.»

Я не успела ответить, как он уже прислал следующее сообщение. Скорее всего, Клэн очень нервничал, когда писал это.

Клэн: «Ты не подумай, я не настаиваю на чем-либо. Но если ты не против пообщаться отдельно от остальных ребят, я буду очень рад. Даже если общение ограничится только Инстаграмом.»

Он писал максимально безобидные вещи. Я была не против пообщаться с ним, хоть парень и не вызывал у меня сейчас те эмоции, который вызвал Уикли, ничего не мешало мне узнать его поближе. Он был милым, немного странным, но дружелюбным. Кто знал, может быть, именно Клэну предстояло стать моей самой лучшей летней интрижкой.

Волнуясь, я села на кровати и судорожно начала печатать.

Вероника: «Почему бы и нет? Уверена, познакомиться с тобой поближе будет клево.»

Клэн: «Круто! Могу ли называть тебя Ник? Твое имя очень красивое, но иногда оно занимает слишком много времени.»

Вероника: «Раз ты всегда спешишь куда-то так сильно, что назвать меня полным именем кажется долгим, то только тебе единственному я разрешаю называть меня Ник.»

Я шутила. Многие называли меня Ник.

Клэн: «Договорились, Ник! Прямо сейчас я люто опаздываю на тренировку по фехтованию. Напишу тебе после!»

Фехтование? Он не похож на парня, который интересуется фехтованием. С его размерами ему бы очень подошел баскетбол или, ну не знаю, хоккей что ли. В общем, что-то менее нежное на вид, чем фехтования. По неведомой причине это вид спорта ассоциировался у меня с азиатами, тонкими и стройными.

Сжав телефон в руке, я посмотрела на потолок. Я здесь всего ничего, но это лето уже шло лучше, чем все прошлые. Оно интересное и полное неожиданностей. А еще эти парни были просто супер. Они все очень воспитанные, уважали всех нас и не давали в обиду, ни один из них ни разу не пошутил пошло и не вел себя как извращенец. Даже когда Шарлотта вела себя по отношению к Эндрю очень… похотливо, он терпеливо тормозил ее и целомудренно целовал в лоб.

Из-за того, что я очень рано встала сегодня утром, мои глаза начали потихоньку слипаться, хотя время на часах едва достигло девяти часов вечера.

Поправив полотенце на груди, я подошла к окну, чтобы его зашторить, и встала как вкопанная. Руке стало больно оттого, как сильно я сжала телефон, смотря на соседний дом.

В комнате Уикли горел свет, и он стоял в одном полотенце, обернутом вокруг его сильных, мужских бедер. Я видела его в профиль, он что-то печатал в своем телефоне. Я не дышала и не двигалась. Полотенце скатилось с моей головы и упало на пол, скомкавшись у ног. То, что прикрывало мое тело, тоже ослабло, но я не спешила его поправлять.

Уикли невероятно красивый. Со всем своим золотистыми загаром, мокрой копной волос, руками, которые могли закрыть меня от всего мира. Полотенце было такое белоснежное. Оно притягивало взгляд и мне так чертовский хотелось, чтобы оно слетело с него, чтобы я могла насладиться видом, который оно скрывало.

ГЛАВА ШЕСТАЯ. ЧАСТЬ ВТОРАЯ

УИКЛИ

Эта девчонка. Что она творит? Что я творю? Что мы творим? Почему из-за нее я надевал первые попавшиеся под руку спортивки и бежал на улицу? Я не хотел заниматься сексом или что-то типа того, но мне было жизненно необходимо, чтобы она прикоснулась ко мне. Меня всего разрывало. Ее тело... Оно божественное, вышибло из меня весь воздух.

Если прикоснуться к ней, это единственный способ не думать о бывшей на ночь глядя, то так тому и быть. Если мой мозг найдет в Веронике способ отвлечения, то так тому и быть.

Мне стоило быть осторожным. То, что я собирался сейчас делать, абсолютно неправильно, но вот я лезу сначала по мусорным бакам, а далее прыгаю на дерево, залезая в открытое окно.

Приземлившись на пол ее комнаты, я посмотрел на Веронику. Она пряталась под одеялом. Сев на край, я скинул его с ее лица. Девчонка была такой красной, что я испугался, что она упадет замертво от перегрева.

— Теперь тебе не так весело, да? — тихо спросил я.

— Чт… что ты собираешься делать?

— Ничего из того, что тебе не понравится.

— Ты собираешься трахнуть меня?

То, каким писклявым голосом она это спросила, заставило меня хмыкнуть.

— Нет. Я же дал понять, что секса не будет. По крайней мере не сейчас.

— По крайней мере не сейчас? То есть потом ты собираешься заняться со мной сексом?

— Не понимаю, то ли ты до ужаса этого хочешь, то ли до ужаса боишься.

— Я не готова.

Я не стал продолжать этот бессмысленный разговор. Убрав одеяло полностью в сторону, я навис над ней сверху и моя цепочка ударила ее по носу, заставив Веронику смешно сморщиться. Ее глаза так сильно расширились, практически вылетая из глазниц.

Сев на пятки, я обвел ее жадным взглядом. Она была очень красивая, ее тело было до ужаса маленьким и худым, но оно все равно пленило меня, заставляло возвращать на него взгляд.

— Ты не мог бы… не мог бы поцеловать меня? — неуверенно прошептала она.

И меня словно окатило холодной водой.

Я хочу, чтобы ты поцеловал меня.

Она так сказала тогда. В тот момент она лежала точно так же, как Вероника. Такая хрупкая и полностью зависимая от меня.

Сжав зубы от раздражения, что бывшая преследовала меня даже в тот момент, когда передо мной лежала такая красавица, я закрыл лицо ладонями и полностью слез с девушки. Член упал и все, чего мне сейчас хотелось, это поскорее свалить отсюда. Я хотел развлечься, классно провести время этим летом, но, по всему видимому, ничего не получится. Если она будет преследовать меня на каждом шагу, то конец этому лету.

Я снова укутал Веронику в одеяло и сел рядом, запустив руку в волосы.

— Что-то не так? — ее голос стал еще более неуверенным и, когда я посмотрел на нее, мне захотелось провалиться сквозь землю. Девчонка выглядела так, словно я сказал, что утопил щенков.

Не надо было быть гением, чтобы понять, как сильно я ударил по ее самооценке, отвергнув. Я не знал, как это исправить, потому что никогда не попадал в подобные ситуации. Сказать, что дело во мне, а не в ней, было бы еще более тупо и ее самооценка не то, чтобы упала, от нее не осталось бы ни следа.

— Я девственник, — не успев подумать, выпалил я. Это не было правдой, но точно являлось ложью во благо. — Почувствовал себя неуверенно, извини, я не хотел тебя этим задеть.

В комнате повисла тишина. Я ждал, когда она скажет хоть что-то, пока в моей голове плескалась куча мыслей о бывшей. Я не хотел ее вспоминать и не хотел о ней думать. И я точно хотел Веронику. Позволить себе секс без обязательств на все лето, казалось очень привлекательной идеей. По итогу к концу августа мы оба разъедемся, каждый пойдет своим путем, но то, что между нами было здесь, в Энсинитас, будет крайне приятным воспоминанием на всю жизнь. И будь проклята эта паршивка, которая не отпускала меня после расставания ни на секунду, в то время как сама уже жила полной жизнью.

Когда моей руки коснулись мягкие пальцы, я вздрогнул и посмотрел на Веронику. Она села, прижимая одеяло одной рукой к груде, пряча обнаженную, сладкую кожу. От нее пахло медом и хлопьями с молоком. Запах был такой сладкий, но не вызывал рвотных позывов. Я ненавидел сладкое, ел его так редко, что даже не помнил, когда был последний раз. Запах всего сладкого меня отталкивать, но в нее мне хотелось уткнуться и вдыхать всю ночь. Думаю, так сказывалось напряжение, которое копилось во мне уже очень долго.

— Спасибо, что сказал, — раздался голос Вероники. — Я подумала, что сделала что-то не так. Ты первый парень, с которым я позволила себе нечто подобное, — бросив взгляд на окно, призналась она, — и я тоже девственница. Тебе нечего смущаться. Может, этим летом ты даже позволишь мне стать твоей первой, — девушка сказала это полушутя, пытаясь разрядить обстановку.

Я хмыкнул, то, что она так легко говорила об этом, давало ей очков. Несмотря на то, что сексом я занимался относительно долго, может, лет пять, мысль о том, чтобы забрать чью-то девственность, заставляла волноваться. Я не боялся, что сделаю что-то не так, но знал, что первый опыт сильно отпечатывается и мне бы хотелось, чтобы партнерше все понравилось.

Вероника вдруг встала и, обмотавшись одеялом, подошла к тумбочке. Открыв первый ящик, она взяла блокнот и, сев рядом со мной, протянула мне его. Я взял его в руки и, открыв, увидел, что там написано. Я вовсе не стеснительный парень, но то, что мне довелось прочитать, заставило слегка покраснеть.

— Что это, черт возьми? — когда я посмотрел на нее, заметил, как она вся пылает.

— Однажды я читала книгу и увидела в ней, как главная героиня составила секс-список. В нем она написала, что бы хотела попробовать. Мой список не такой длинный и извращенный, но я бы хотела успеть сделать это все за лето.

— Со мной? — только и смог спросить я.

Вероника застенчиво пожала плечами.

— Не знаю.

— Это… неожиданно.

— Да, я знаю. Ты единственный, кто знает об этом списке. Не мог бы ты сохранить это в тайне, пожалуйста?