Наша маленькая фобия

Глава 1. Няня

ЕСЕНИЯ

Дверь открыл не Алексей Олегович. Разочарование с толикой облегчения. Моё обличение будет отсрочено ещё на пару жалких минут.

На меня стальным серым взглядом смотрела женщина лет пятидесяти. Русые с проседью волосы аккуратно уложены в тугую шишку. Элегантный форменный костюм бордового цвета, сидел, как влитой.

– Добрый день, – вежливо поприветствовала она, вопросительно разглядывая меня.

– Я... Я приглашена на собеседование, – пояснила женщине, заполнив неловкую паузу.

– Проходите. Присаживайтесь. Я приглашу хозяев.

Замирая сердцем, ступила внутрь холла, оглядывая место, что успело в моей душе пройти путь от чуждого до самого светлого и родного. Опустилась на диван, стараясь сдержать эмоции. Здесь всё изменилось. Стены стали нежно-сиреневыми. На полках появились новые статуэтки, картины и прочая интерьерная мелочь. На журнальном столике красовалась ваза с живыми цветами. Я что ослепла? Это точно дом Марка?

Осторожно коснулась бутонов. Белые розы пахли насыщенно и опьяняюще, что слегка мутило рассудок.

– Ты съедена!

Вздрогнула от неожиданности, когда на плечи легли две плюшевых кошачьих лапок. Резко обернулась. На меня смотрели янтарные глаза с изумрудными крапинками. Пышные русые волосы вились в разные стороны, а милая детская улыбка с прорехой в зубах сияла ярче солнышка.

– Ар-р! – девчушка клацнула зубками и зашипела.

– Постой, я же невкусная! – придя немного в себя, улыбнулась девочке в ответ, с замершим сердцем поняв, кто передо мной.

Внутри творился настоящий кавардак, но я восхищенно рассматривая её, продолжала говорить. Боже... Говорить впервые с собственной дочерью, воочию глядя на самое прекрасное, что может быть на свете.

– Тигр-рица голодна и съест всех, кто попадётся на её пути, – озорно прорычала девчушка и вдруг обняла меня своими большими игрушечными лапами.

Волна небывалого счастья прокатилась от груди к желудку, и тело задрожало. Невольно потянула к ней руки в ответ, желая прекрепко обнять свою малышку, но вовремя спохватилась. Я для неё чужая, и мои истеричные действия могут напугать девочку и всё испортить на начале. Терпи Есения. Пять лет терпела значит и ещё немного потерпишь.

Аккуратно отстранилась и заглянула в детское озорное личико.

– Помилуй, тигрица, – состроила боязливую рожицу. – Только посмотри на меня – кожа да кости. Давай я лучше помогу тебе с охотой.

– Давай! – девочка мгновенно приободрилась. – На кухне есть злой гиппопотам, и не даёт мне конфет!

Едва сдержалась от смеха, представив в роли грозного гиппопотама Веру Александровну.

– Арсения, прекрати сейчас же! – ласково, но настойчиво донеслось со стороны лестницы. – Беги поиграй в саду.

Поиграй в саду?! Что и такое теперь возможно в этом доме?

Мордашка маленькой проказницы стала заметно мрачнее, и дочка, поникнув, ретировалась, а я встретилась взглядом со статной дамой. Длинные блондинистые волосы богато смотрелись на фоне дорогого фешенебельного платья. Она была не старше меня, но весьма изысканная манера поведения и лоск явно прибавляли ей десятку другую.

Арсения... Посмотрела вслед девчушке и в груди пребольно сжалось. Почему он назвал её именно так?

– Здравствуйте, – незнакомка широко улыбнулась и поспешила присесть со мной рядом. – Простите, что заставила ждать. Я – Евгения Волкова... Точнее будущая Волкова.

От этих слов внутри всё упало. Волкова? Чья Волкова?! Боже, прошу только не это!

С трудом собрала свои кусочки и посмотрела в испытующие глаза девушки. Карие, прожигающие насквозь, подобно рентгену, но... Пустые. Этакая куколка в красивом обличье и... Чем-то похожая на меня. Только выше ростом и размером груди, как у теледивы.

– Есения Назарова... Я по рекомендации Игоря Матвеевича, – пояснила я, улыбнувшись ей, как можно милее. Интересно, этой даме известно что-нибудь обо мне?

– Да-да, Игорь предупредил о вас, – девушка устало обмахнулась платком. – Жарко. Не желаете воды или соку?

– Воды, – кивнула я.

– Лидия, будьте добры, стакан воды и соку, – молвила Евгения, выглядывая из-за меня..

Обернулась. Женщина, открывшая мне дверь, оказывается материализовалась позади. Лидия кивнула и скрылась в направлении кухни.

– Мой жених уехал в командировку и забрал с собой нашего дворецкого, – скривилась хозяйка дома. – Теперь вот перебиваемся.

Я натянула участливую улыбку.

– Честно говоря, собеседовать вас должна не я, а отец ребёнка, но, увы, у моего ненаглядного срочные дела в Петербурге, которые он не мог отменить. К счастью, Маркуша склонен доверить выбор няни мне, так как шаловливость этой несносной девочки уже изрядно досаждает.

Последняя фраза о дочери, заставила меня ощетиниться. Что ты имеешь против моего ребёнка, белобрысая сучка?! Видимо, заметив моё резко изменившееся лицо, Евгения добавила:

– Нет, не поймите неправильно. Я люблю свою будущую падчерицу, но иногда устаю от неё. Марк всё позволяет ей — вот и избаловал девочку. Арсении нужен человек способный не баловать, а воспитывать, обучать и занимать чем-то полезным, и это под силу именно няне.

– Вы правы, – кивнула я, стараясь задобрить будущую работодательницу.

О том, что это невеста моего Марка, поняла теперь точно, поэтому с трудом подавляла в себе желание потаскать мерзавку за белобрысую шевелюру.

– Конечно решать в любом случае необходимо отцу Арсении, поэтому могу предложить вам пару дней просто постажироваться и познакомиться с подопечной. Всё, само собой, оплачивается, даже если мы не подойдём друг другу.

– Да, я согласна.

Конечно я согласна. Даже если Марк вышвырнет меня из этого дома за шкварник, то я хотя бы эти пару дней побуду с дочкой.

– Отлично. Тогда сдайте ваши документы начальнику охраны. Наша служба безопасности проверит их.

В гостиной вновь, подобно джинну из бутылки возникла Лидия и поставила стаканы с напитками на журнальный столик. Я благодарно кивнула ей.

Глава 2. Заговорщики

МАРК

Сделка сорвалась. Я потратил целые сутки! Мать вашу! Целых двадцать четыре часа! Для моего плотного графика это просто настоящая катастрофа. Алексей Олегович благоразумно помалкивал, хоть и видел всю дорогу его недовольную физиономию, а Самату только в радость смотаться за хозяйские дарма в другой город, мир посмотреть.

Дело Самата после моего чудодейственного освобождения затянулось ещё на пару месяцев, но Эмиль Ринатович, всё же сумел вытащить моего друга-сокамерника на свободу. Правда на воле Рикше оказалось некуда идти. У жены новая семья, сын погиб, а собственное дело в смутное время пришлось продать на дюжину тупых и недобропорядочных адвокатов. В результате, предложил ему место своего телохранителя и по совместительству шофёра, обеспечив щедрым окладом, вкусной едой и крышей над головой.

Дело Садыкова закрыли почти два года назад после известия от местной полиции, что мужчина считается без вести пропавшим. Его машина сорвалась, видите ли, с моста в реку. Мразь! Легко отделался от меня. Семью Кирилла трогать не стал – я всё же не последняя скотина. Пусть живут.

Что касалось Есении, то перестало болеть сразу же, как сказал дочери, что её мать умерла во время родов. Даже как-то сам поверил в это. Пару раз ещё в течение года слышал тихие беседы Надежды Витальевны с Игорем. Женщина то и дело всхлипывала в объятиях моего отца, жалуясь, что дочь почти не общается с ней. Еся звонила матери раз в месяц и ограничивалась лишь короткими фразами.

– Она другая, Игорь, – однажды невольно подслушал их беседу в гостиной. – Это...это словно не моя Есения. Мы говорим не более двух минут, как по графику — ни больше ни меньше. Она даже о дочке не спрашивает. И голос... Голос, словно Еся отпахала двое суток без отдыха. Я пытаюсь выпытать у неё адрес, напроситься к ним в гости, но они вечно переезжают, по её словам. Что мне делать, Игорь? Я так с ума сойду.

– Что делать? Вы серьёзно, Надежда Витальевна? – вспыхнул тогда я, не устояв от негодования в своем укрытии. – Ваша дочь счастлива в браке и не хочет, чтобы вы её беспокоили. Нахрена ей мать, если она даже на собственную дочь забила?

– Марк, перестань, – попросил папа. – Мы не знаем всех обстоятельств...

– Каких обстоятельств? – скривился я, поражаясь глупой привычке отца верить в кого-то до последнего. – Есения – законная жена Альберта. Она ясно и чётко сообщила вам всем об этом. Даже от дочери, не гнушаясь, избавилась ради него...

– Хватит! – в гневе оборвала мою колкую тираду мать Есении. – Глупый мальчишка! Видимо, и ты не любил её никогда, раз так и не понял какая она на самом деле. Я её мать, и знаю свою девочку. Я чувствую, у Есении есть серьёзные причины вести себя так. Еся безумно любила не только тебя, дурака, но и свою не родившуюся малышку, поэтому никогда и никому не поверю, что она бросила собственное дитя. Уж я-то её знаю, в отличие от некоторых! Материнское сердце не обманет.

– В плане материнских сердец я жесткий скептик, – рыкнул женщине в ответ.

Выплеснув в меня поток нелестных слов, Надежда Витальевна махнула рукой и удалилась в свою комнату, а на следующий день уже и в свои родные пенаты.

После её ухода мои взаимоотношения с отцом впервые дали трещину. Игорь закрылся от меня, сильно переживая расставание, и не желал общаться с кем-либо, тем более со мной. Я же решил не запрещать бабушке Арсении видеться с внучкой – дочери, как не крути, нужно женское участие и желательно родственное, плюс её визиты с нетерпением ждал папа.

Смотрел на них и тихо завидовал. У нас с Есей могло быть тоже самое. Нет, чёрт возьми было, но что-то словно резко перекрыло кислород. Нет, это не тюрьма, девушка любила меня и чрез преграды. Произошло что-то ещё, чего никак не могу уловить. От этого сердце и ноет каждый раз, глядя на спящую дочь.

Время текло сначала медленно, затягивая края саднящей раны в душе, но Арсения росла и всё стремительней залечивала дыру в сердце. Обида на Есению оставалась, но злоба уходила, превращаясь в искреннюю благодарность за то, что девушка оставила дочь мне, а не забрала с собой. Да, зачем ей воспоминания о нас, если она счастлива с Аликом? У них будут свои отпрыски. А я... Я вряд ли теперь смогу кого-то вновь так горячо и отчаянно полюбить.

Отныне я и представить не мог свою жизнь без маленького, озорного и улыбающегося солнца, поэтому всячески восполнял девочке отсутствие матери собой.

Однако, дела на фирме медленно, но верно, приходили в упадок из-за болезни Игоря, и я понимал, что обязан спешно привести всё в порядок. Появление в доме новой горничной Лидии стало как нельзя кстати. Я смог постепенно переложить львиную долю ухода за подрастающим чадом на неё, а сам с головой погрузился в работу, вытаскивая бизнес из трясины. Хватило года на то, чтобы вернуть семейную компанию в русло, параллельно вкусив всю прелесть внешнего мира. Совещания, гонки за статусом и престижем, новые люди и... Женщины.

Женского пола хватало с лихвой. Богатый и довольно симпатичный вдовец привлекал внимание даже замужних дам. Мне импонировала их конкуренция за моё сердце и фамилию, но у женских боёв без правил были и свои тёмные стороны. Кто-то уходил оскорблённый моим безразличием и отчуждённостью, имея наглость мстить и строить козни, кто-то клеймил мерзавцем и придурком, а кто-то просто исчезал по-английски. Меня всё устраивало, пока вновь не задумался о дочери. Бабник и ловелас – определённо не для отца маленькой девочки. Молчу уже о том, что стал являтся самым перспективным бизнесменом Москвы, которому негоже вести себя непотребно.

С Женей познакомился год назад. Спокойная, воспитанная, всегда элегантна, знает своё место и в постели мне ни в чём не отказывала. Удобна, как летняя обувь и красива, как запонки с бриллиантами. А от её полного имени невольно потели ладони. Евгения, почти как Арсения и даже Есения.

Твою мать! Сердце по-прежнему желало слышать это имя даже в ей подобных, хоть мозг постоянно и толкал от себя эти звуки.

Глава 3. Петух лохматый

ЕСЕНИЯ

Буря пока миновала, но ноги отказали в содействии. Я осела в траву, глядя в грозно удаляющуюся спину мужчины, что так жестоко и бесцеремонно орал сейчас на меня, не скупясь на оскорбления и ненависть.

Да, я не раз представляла нашу встречу и понимала, что мало не покажется, но никогда не думала, что всё может произойти в три раза мощнее. Марк презирал и уничтожал меня в каждом своём взгляде. Любимые изумрудные глаза, где раньше я купалась в волнах блаженства, теперь источали пропасть, в которой можно запросто погибнуть.

– Еся, тебе плохо? – испугался за меня Игорь Матвеевич и спешно приковылял ко мне. Мягко коснулся волос.

– Нет, всё хорошо, – жестом успокоила мужчину, переводя дух. – Просто... Просто он снова наорал на меня в этом саду. Как и тогда, – и нервно улыбнулась.

– В этот раз, увы, ты не цветы его сорвала, – грустно уронил отец Марка и протянул мне руку. – Вставай, дочка.

Мужчина было направил меня к дому, но я неуверенно вросла в землю.

– Игорь Матвеевич, что же мне делать дальше? – пискнула я, в страхе глядя на окна особняка и невольно выискивая наблюдающий взор моего демона.

– То же, что и до этого, правда с некоторыми изменениями. Придётся побыть пока горничной, но это лучше, чем ничего. Марк большую часть времени занят и не станет помехой для твоего общения с дочкой.

Я кивнула, соглашаясь, что хотя бы в этом мы выиграли.

– Идём в дом. Нужно проконтролировать нашего упрямца, пока он не наворотил делов.

Однако, с порога мы уткнулись в мужчину с азиатской внешностью. Незнакомец уставился на меня наглым и оценивающим взглядом, в котором с лихвой читалось презрение и насмешка.

– Надо быть последней дрянью, чтобы вернуться сюда и что-то требовать, – произнёс он, скривившись. – Но ты ничего такая. Теперь понимаю, почему ему так сложно было выбросить тебя из головы.

– Самат, кажется в ваши обязанности входит охрана молодого хозяина, а не обсуждение его личной жизни, – отчеканил Игорь Матвеевич.

– Марк мне больше друг, чем хозяин, – мужчина метнул в него колючий взгляд. – Не забывайте, в тюрьме мы выжили, потому что были друг за друга горой. На свободе ничего не изменилось.

С этим словами Самат, окинул меня новым взором презрения и отступил.

Поднявшись наверх к своей комнате, чётко слышала возмущённый плач за дверями детской комнаты, а так же мужской голос, который уже не кричал, а что-то строго говорил.

– Ты пока не попадайся ему на глаза, – посоветовал отец Марка. – Я попробую снова поговорить с ним. Успокоить.

Покорилась и быстро скрылась за дверью своей комнаты. Сердце билось зайцем, слушая звуки за стеной. Он рвёт и мечет, не скупясь на крепкие словечки даже при ребёнке. Хлопнула дверь, и стихло, только обиженный плач так и продолжил литься сквозь стены. В груди невыносимо сжалось и захотелось немедленно ворваться в детскую, прижать малышку к себе и утешить. Но звуки за стеной, явно свидетельствовали о том, что дочка всё же не одна и кажется затихает.

Несколько раз глубоко вздохнула, усмиряя сердце, что продолжало рваться из груди, желая кричать во весь голос о жизненной несправедливости и жестокости людей, которых так сильно люблю.

Тише! Терпи! Ради дочери, терпи! Вновь и вновь повторяла, как заклинание, стараясь черпать силы из ниоткуда.

Посмотрела на себя в зеркало – на лице всё тот же кошачий грим, на голове поникшие тигриные ушки, а хвост съехал на бедро. Вдруг представила себя на месте Марка. Девушка, бросившая его пять лет назад, вдруг выпрыгивает из-за кустов в таком одеянии и рычит. Невольно улыбнулась, с грустью вспоминая опешивший взгляд, вскоре перевоплотившийся в ненависть и досаду.

Сняла с себя тигриную экипировку и ушла в ванную, чтобы смыть боевой раскрас. Вода обдала прохладой, и разгорячённое от эмоций тело благодарно отозвалось на неё. От водных процедур мозг заметно расслабился и успокоился.

Обернула голову полотенцем, и глянула на себя в зеркало. Марк стал другим, но и мне время не пошло на пользу. Шрам на щеке, не скрытый тонной макияжа, навечно испортил моё лицо. Но я не желала от него избавляться. Этот шрам отныне будет отпугивать всех влюблённых в меня психопатов и напоминать мне об осторожности с мужским полом.

Волосы также лишились своих кудряшек, благодаря химическому выпрямлению в салоне. Да, кудряшки – это отличительная черта во внешности, по которой меня легко заметить среди толпы.

Одев банный халат, вышла из ванной и едва не закричала с перепугу. В комнате был Марк и рьяно сбрасывал мои вещи в чемодан, не брезгуя даже что-то разбить или порвать.

Увидев меня, мужчина на мгновение замер, уставившись на моё лицо, а точнее на шрам, что замазать я естественно не успела. Его губы дрогнули в немом вопросе, но звука никакого так и не изошло. Марк тряхнул головой и продолжил яростные сборы.

– Что ты делаешь? – внутри всё полетело вниз – неужели, ультиматумы Игоря Матвеевича всё же уперлись в пустоту.

– Эта комната для няни, а ты горничная, вот и пойдёшь в ту комнату, в которой раньше была.

Сердце в панике застучало, вспомнив четыре стены без окон.

– Марк, умоляю, только не туда, – заблеяла я, но мужчине явно всё равно до моих фобий. – Ты же знаешь, я боюсь тесных пространств. Прошу тебя. Пожалуйста!

– Есть другой вариант – за воротами поместья, – рявкнул он, застёгивая чемодан.

– Марк... Это тот же изолятор. Ну, не надо! Пожалуйста! – на лице мужчины заметила злорадство, которое наконец впрыснуло в сердце злость. – Ты – бесчувственное чудовище, – крикнула я в отчаяние и замахнулась для пощечины.

Но Марк оказался быстрее. Мужчина перехватил мою руку и больно сжал в запястье.

– На второй раз сломаю, – грозно предупредил мне в лицо и, прихватив чемодан, потащил вон из комнаты.

Я нехотя поспевала за его твёрдой широкой поступью, то и дело спотыкаясь или натыкаясь на предметы.

На шум в коридорах обслуживающего персонала появились Савелий и ещё один незнакомый мне парень. Я постаралась спрятать от них своё лицо, поспевая за своим разъярённым зверем.

Глава 4. Курица-гриль

МАРК

Весь оставшийся день до ужина меня потряхивало. Надо же, а я начал было думать, что больше ничто не способно вывести меня из себя. Как же.

Увидев бывшую возлюбленную в своём саду сперва решил, что сплю. Ни черта подобного. Внутри всё перевернулось несколько раз, когда понял, что лик отпечатавшийся в сердце, вовсе не глюк и не помутнение рассудка.

Глядя в янтарные глаза, по которым до сих пор тихо тоскую всякий раз ложась в постель, ощутил невероятный всплеск то ли адреналина, то ли злобы, то ли радости. Чувства смешались настолько, что возненавидел всё происходящее вокруг – её, отеца, невесту, глупую прислугу и даже упрямство дочери.

– Сеня, слушай меня внимательно, – тщетно пытался достучаться до расплакавшегося ребёнка. – Я запрещаю тебе приближаться к той тёте.

– Почему? – не понимала девочка, капризно стуча ножками. – Мы играли... Она хорошая, честно.

– Арсения, я сказал – нет! Лидия будет присматривать за тобой.

– Не хочу! Она мне не нравится...

– Это не обсуждается, – рявкнул я. – Если увижу возле Есении, накажу. Поняла?

– Уходи! – ещё пуще вскричала дочь и бросила в меня тот злосчастный ремень. – Ты злой! Ты меня не любишь!

Сеня притопнула ножкой.

– Марш в угол! И подумай над своим поведением, – рявкнул я ещё пуще, указав ей на место наказания.

Если раньше, это усмиряло девочку, то сегодня негодница показала мне язык и гордо заняла позицию в углу. Вся в мать, блин!

– Лидия, с сегодняшнего дня вы пока выполняете обязанности няни, – велел я, грозно глянув на притихшую женщину.

Повернулся к дверям и, в последний раз глянув на затылок дочери, понял, что сегодня мне точно не увидеть от неё ласковых и любящих объятий.

Дьявол! Чтоб тебе пусто стало, чертова Воробьиха!

Покинув комнату дочери, сразу же уткнулся в отца, который ожидал меня в коридоре.

– Теперь ты готов меня выслушать? – деля каждое слово на слоги, произнёс он и распахнул двери своих покоев.

Я готов разнести полдома, а не вести с тобой воспитательные беседы, но сунул руки в карманы брюк и проследовал в указанном направлении.

– И давно ты действуешь за моей спиной? Когда-то именно ты учил меня рассказывать обо всём друг другу, – кинул в Игоря совестливый взгляд.

– Мы давно перестали так поступать. И ты начал первым. Марк, я понимаю, ты зол на Есению, за то, что она предала тебя, но поверь она за это уже порядком расплатилась.

– Да? Алик оказался негоден? Обломал её надежды? Ах, какая досада!

– Марк, ну ты-то чего так бесишься? Сравни себя и её. Ты возмужал, стал перспективен и успешен, ваша дочь называет отцом и дарит свою любовь тебе, а не кому-то другому. У тебя шикарная невеста... Да у тебя есть всё, что может пожелать мужчина. А она? Что осталось у неё? Снова горничная? Есения позволила тебе унизить себя, только чтобы хоть немного увидеть свою дочь… Просто увидеть издалека!

– Так ей и надо! Она знала на что идёт!

– Знала, – взгляд отца вдруг потускнел. – Но до конца ли?

– В каком смысле? – понимал, что Игорь не договаривает.

– Не важно. Сынок, я не прошу тебя прощать её, но во имя того, что было раньше между вами... Ведь именно она подарила тебе чудесную дочку. Она сама отдала её тебе, а не тому же Алику. Отдала, заведомо зная, что потеряет статус матери навсегда. Марк, в сравнение с ней ты остался в выигрыше. Ты потерял только любовь, а девочка потеряла всё.

– Всё? И где же её ненаглядный муженёк? – насмешливо посмотрел на отца.

– Лучше, если она сама тебе всё расскажет.

– Чихал я на её откровения, – внутри тут же передёрнуло от мысли, что начну с ней беседы по душам, как раньше. Нет! Снова на те же грабли? – Эта женщина меня давно не волнует.

– Не волнует? Поэтому едва не прибил её в саду?

– Она приблизилась к моей дочери...

– К вашей дочери, – поправил отец.

– Нет, к моей! – сурово выплюнул ему в лицо. – К моей, потому что девочка носит мою фамилию, потому, что её мать отреклась от неё спустя пару часов после родов.

– Отреклась ли? – понуро уронил Игорь и в черных глазницах старика блеснули слезинки.

Нет! Я не могу больше говорить с ним об этом. Пас! Махнул на родителя рукой и стремительно вышел из комнаты.

– Марк Игоревич? – тут же уткнулся в Лидию. Женщина нервно перебирала пальцами, ожидая меня в коридоре.

– В чём дело, Лидия? – устало посмотрел на бывшую горничную.

– Я хотела сказать, что комнату отведенную для няни заняла та девушка...

Вдруг представил растерянное и испуганное личико Воробья, когда она поймёт в какую комнату ей придётся переехать. Стоп, но у девушки серьёзная форма клаустрофобии. Вдруг… Нет, справится. Пусть открывает двери в сад или в коридор. На дворе пока лето, так что самое то. Помариную её там пару дней, а потом может быть решу вопрос с её заселением.

Так и решил поступить. На предупреждающий стук никто не откликнулся, поэтому бесцеремонно толкнул дверь. В комнате никого, шум воды из ванной. На кровати лежали вещи девушки, на тумбочке косметика, а в углу старенький чемодан на колёсиках. Это всё с чем ты пришла сюда? Нашим легче, соберу в два счёта.

Скинул косметику, побросал вещички, краем глаза отметив, что не брендовые. За сим не услышал, как шум воды прекратился и Есения вышла из ванной.

Подняв на неё глаза, невольно замер. Да, девушка по-прежнему прекрасна, как ангел, но кое-что изменилась. Чудовищно изменилось! В горле сдавило от вида жуткого и такого чуждого шрама на любимом лице. Откуда он? Как случилось такое вопиющее зло по отношению к её невинной красоте? Сглотнул, с трудом удержавшись от вопроса. Меня это не касается! Больше не касается! Мне плевать! Плевать! Не смотри на неё!

Старался оглохнуть весь путь до её склепа на цокольном этаже. Чувствовал страх и панику в девичьем теле. На долю секунд стало жаль девушку, но оскорбительная речь из её прекрасного ротика мигом охладила порыв жалости. Втолкнул в комнату, где когда-то страстно целовал и изливал душу. Не вспоминай! Всё в прошлом! Она растоптала все наши чувства! Закрыл за собой дверь, тут же почувствовав, как в неё влетело что-то громоздкое. Моя чокнутая фобия в деле!

Глава 5. Брехливый пёс не кусается

ЕСЕНИЯ

Вопрос, на который я никогда не смогу ему ответить. Изумрудные глаза прожигали, но в них не было ненависти и былой злобы. Досада? Сочувствие? Негодование?

– Я задал тебе уже тонну вопросов, а ты воды в рот набрала, – хмуро пробасил он. – Отвечай или пошла к чёрту из этого дома.

– Хватит унижать меня, – тихо молвила я, с трудом удерживая себя в руках.

– Хватит юлить, – передёрнул мужчина и, подступив ближе, посмотрел в упор.

В любимых глазах что-то изменилось. Нет, он по-прежнему зол, но кажется хочет понять, хочет умерить свой пыл, но это случится лишь с моей подачи. Изумрудный взгляд опустился ниже, лицезрея мой шрам. Инертно прикрыла его ладонью, отвернувшись, но Марк осторожно взял за подбородок, требуя смотреть на него.

– Еся, это сделал он? Твой муж?

От слова муж стало горько и тошно. Убрала его руку и твердо отчеканила:

– Два года назад я попала в аварию. Доволен?

Марк отступил, глядя так, словно я только что влепила ему пощёчину.

– По-твоему я совсем идиот? – процедил он. – Такие шрамы на теле оставляет порка... И это сделал не я.

Мозг отчаянно искал выход из положения. Сказать ему, что стала сексуальной игрушкой двух братьев, ради свободы и благополучия любимого мужчины? Это же хуже, чем измена. Марк с ума сойдет, если узнает, что из-за него возлюбленная и мать его дочери добровольно вышла на эшафот.

– Да... БДСМ. Ты меня научил, – ломая себе язык, подтвердила я. – В семейной жизни иногда становится скучно. Алик был новичок в этом и немного не рассчитал.

В подобревших глазах вновь сверкнули демоны.

– С лицом тоже неопытность?

– С лицом? Говорю же, авария.

Марк, нервно усмехнулся.

– Почему ты вернулась? Где твой муж?

Увиливать постоянно не получится. Ему нужны ответы, и я обязана их дать, раз здесь и прошу приюта.

– Мы разошлись, – продолжала я, а руки нервно перебирали подол платья. – Не срослось.

– Как же у тебя всё просто, – горько и с презрением произнёс он. – Трахалась с одним и кричала, что любишь. Потом, бац, появилась проблема, и ты живенько удрала к другому. Даже ребёнок стал не нужен.

– Арсению я никогда не забывала, – тут уже не выдержала. – Я отдала тебе её, потому что так было правильно. Ты богат и обеспечен, поэтому мог дать ей всё необходимое. И я уверена, ты бы сам потребовал у меня малышку. Я лишь приняла верное решение.

Марк кивал, соглашаясь с моими доводами, но на лице сохранялась странная ухмылка.

– Да, у тебя всё ладно получилось, – вновь прожёг изумрудами глаз. – Только есть одно маленькое "но". Арсению принесли в поместье за месяц до моего освобождения. Откуда ты знала, что я выйду из тюрьмы и смогу сделать всё то, о чём ты только что сейчас говорила? Как никак, мне грозило десять лет и шансов никаких не было.

Испуганно сглотнула, поняв, что попалась. Да, по сути в этом сценарии я не должна была знать, что Марка освободят.

– Есения, ты лжёшь. С какой целью, не знаю, но обязательно доберусь до правды. И тогда пощады не жди.

Сглотнула, понимая всю весомость угрозы.

– Зачем тебе эта правда? Разве что-то можно изменить? – этим вопросом ударила не в бровь, а в глаз. Мужчина чуть попятился и потупил взор. Да, может именно в эту секунду он сможет меня услышать. – Марк... Нас больше нет. Я сожалею, правда. Нет смысла, что-то менять и оправдываться. Мы теперь другие. Ты обручён, богат и успешен. А я... Я лишь прошу сжалиться надо мной и позволить быть рядом с Арсенией, хотя бы издалека. Прошу, ради нашей любви в прошлом. Я родила её, Марк. Я всё равно её мать. Умоляю тебя. Это всё, что мне нужно. И я на многое готова пойти ради этого. Сделаю всё, что скажешь. Только позволь быть рядом с дочкой. Я ничего не скажу ей, клянусь.

Мужчина смотрел в пол, сосредоточенно слушая меня. Лицо превращалось в камень, а фигура не внушала покоя. Отец моей дочери молча слушал, а волосы на затылке топорщились. Смотрела на его профиль, тихо умирая. Он стал еще более красив, мужествен и... Больше не мой.

– Уйди, – процедил он, расстреляв мои надежды.

– Марк...

– Пошла вон! – рявкнул грознее.

Из груди вырвалось подобие стона, но я вынуждена покориться.

– Да, ухожу, – понурив голову, молвила я и покинула его покои.

Дверь прикрыла аккуратно – хлопать бессмысленно. Он не захотел меня услышать. И наверное никогда не захочет. Я – предательница. Дрянь, бросившая нашу девочку.

Вышла в сад, пытаясь задушить клокочущее сердце. Утреннее солнце поднималось всё выше, даря тепло и надежду всему живому. Да, все живы, кроме меня. Прошла в сторону той скамьи, на которой он разрешил мне сидеть когда-то. Та самая с правой стороны зелёной ограды из тиса. Пусто. На месте скамьи новая клумба с нежно-сиреневыми цветами.

Тяжело выдохнула, отступив назад. Лучше вернуться к себе. Умыться прохладной водой и протрезветь. Повернула в знакомом направлении, минуя посадку с бордовыми пионами. Приостановилась, заглядевшись на их пышность и грациозность. Сладковатый запах витал в воздухе. Присела возле клумбы и осторожно коснулась прохладных и шелковистых лепестков бутона. Почти как роза.

– В Индии пион считают символом неуклюжести и глупой гордости, – вздрогнула от звука чужого голоса и обернулась. На меня смотрели нежно-бирюзовые глаза молодого садовника. Мужчина, спрятав руки в карманах рабочего комбинезона, неспешно приблизился ко мне. – Его называют соперником розы. Якобы он пытался однажды перещеголять красавицу розу, если не окраской и ароматом, то хотя бы величиной: пыжился, надувался, да таким и остался. Напоминает кого-нибудь?

Парень присел рядом и добродушно улыбнулся.

– Да, есть один, – не смогла сдержать ответной улыбки. – Прямо точь-в-точь.

– И кто же, если не секрет?

– Секрет, – загадочно посмотрела на Льва и, пройдясь ладонью по верхушкам цветов, поднялась.

Садовник последовал моему примеру, поравнявшись со мной.

Глава 6. Рейтузы с начёсом

МАРК

Мне понадобились титанические усилия, чтобы остановиться. Смотреть, как любимая женщина извивается от моих ласк, томно дышит и сладко стонет, и при этом просто наблюдать – самая настоящая мука. Видел, как кусает губы, чтобы не кричать, подается вперед движениям и судорожно хватается за меня. Но мне хотелось большего. Дать ей больше. Утопить в той неге, что дарили когда-то друг другу.

Твою мать!

А началось с дурацкого секса с Женей. Сегодня был мой черед удовлетворить девушку, и я не увиливал, но когда дошло до дела, понял, что не ощущаю того, что было раньше с Есенией. Всё механично, как будто наигранно. Женя не вздрагивала и не дрожала, когда касался её эрогенных зон. Не откликалась там, где по сути должно быть безумно сладко. Моя невеста, словно выжидала окончания манипуляций над собой, чтобы потом сказать банальное "спасибо, ты был великолепен". Она отрабатывала смену, а не занималась со мной любовью.

Не верил своим ощущениям, пока не воспроизвел всё в точности с Есенией. Эта девушка не только умирала и воскресала в моих руках, но делала то же самое со мной. Сердце ухало в каждом уголке тела, наблюдая за ней. Она сбросила эмоциональное наслаждение, а мне мало. Я хотел смотреть на это вечно, чувствовать её трепещущее тело непрестанно.

Чумовая идея посетила так же внезапно, как её возвращение в мою жизнь. Есения готова на всё ради нашей дочери, и я с сей минуты готов торговаться. Да, это гадко манипулировать собственным ребёнком, но мне это необходимо, как кислород.

Есения вернулась, но зачем-то толкает меня. Хочет быть в стороне, но рядом. Ради Арсении? Возможно, но глаза солгать не могут. Янтарный блеск каждый раз меркнет, слыша мои слова о невесте. Губы вытягиваются в тонкую полоску ревности, когда лобызаюсь с Женей в её присутствии. Еся так же, как и я что-то испытывает и так же, как и я хоронит в себе.

Но сегодня я оголил этот провод и сделал ближе. Эта женщина всегда будет моей и душой, и телом, как бы не юлила и не сопротивлялась. Сердце не обманешь.

Утром проснулся с твёрдым намерением, воспользоваться услугами секс-шопа. Женя уехала к матери, поэтому пройдясь по сайту магазина заказал немало интересных вещиц через экспресс-доставку.

Нет, повторять теории БДСМ я не намерен. Это может напугать Есению. В памяти до сих пор жив тот день, когда по глупой ярости запер девушку в изоляторе с плётками и прочей атрибутикой. Вдобавок шрамы на её спине внушают опаску и подозрение. Есения боялась моих плетей, и я никогда не делал с ней подобного, но Алику вдруг девушка позволила с собой подобный эксперимент. Позволила ли?! Нет, я слишком хорошо знаю свою птичку. Да, отшлёпать по упругой попке можно, но не дальше этого. Этот цветок слишком нежен, чтобы стегать.

От нашей сделки я хотел другого. Хотел просто смотреть, как ей хорошо от моих манипуляций, и, чтобы не наброситься на бывшую возлюбленную голодным зверем, должен сперва разрядиться с Женей, иначе провал.

Заказ доставили после обеда. Еся была у дочери, поэтому беспрепятственно вошёл в комнату девушки. Написал записку и положил вместе с пакетом на её кровать.

Выйти решил через дверь в сад и почти сразу напоролся на дочь и новую няню. Мои девочки сидели на стриженном газоне, расстелив небольшой плед и обложившись игрушками

– Папа! – Арсения размашисто замахала руками. – Папа! Папочка! Смотри какая у меня цепь.

Мой коротыш вскочила на ноги, демонстрируя свой хендмейд из жёлтой бумаги. Цепь из больших бумажных звеньев змеёй обвивала детскую шею и покоилась на груди.

– Малинового пиджака только не хватает, – молвил я с сарказмом.

Есения тихонько прыснула, а малышка непонимающе захлопала глазками.

– Обалдеть! – я восхищенно развёл руками и подхватил дочь на руки. – Ты это сама сделала?

– Да! Есения мне подсказала только. А дальше я сама. Правда-правда. Скажи ему, Еся!

– Конечно правда, – ласково улыбнулась бывшая, и у меня по коже пробежал озноб. Думал, что никогда не увижу эту улыбку. Да, она больше не подарит её мне, но видеть хотя бы со стороны — настоящее блаженство. Завороженно уставился на бывшую, не замечая, как дочь желает спрыгнуть из моих рук и вернуться обратно на плед.

– Па-ап?! Ну всё, пусти, – девочка постучала пальчиком по моей щеке.

Тряхнул головой, приходя в себя. Затем озорно зарычал и смачно чмокнул дочь в пухлую щёчку. Арсения заупиралась. В ответ поднял девчушку выше и, изображая самолёт, аккуратно спланировал хохочущего ребёнка на плед. Перекатил дочь на спину и защекотал.

– Папа, хватит! – весело завизжала Арсения, дергая ножками. – Еся, помоги! Спаси!

Няня не заставила себя долго упрашивать и надела мне на голову какую-то коробку, из которой разноцветным конфетти посыпались бумажки.

– Есения, злой тролль ограбил королевскую казну! – услышал крик своего ребенка. – Скорей, его надо задержать!

Не успев толком понять происходящее, оказался поверженным на лопатки. Чьи-то острые коленки дали под дых. Коробка ушла с головы и взору предстали две довольные мордашки. Есения держала меня за плечи, прижимая к земле, а дочь оседлала сверху.

– Двое на одного – нечестно! – смеясь, закричал я, пытаясь встать.

– Держи его, держи! – в восторге от игры визжала Арсения.

– Всё! Всё! Сдаюсь! – умоляюще вскричал я, выставив ладони перед собой.

Девочки отпустили меня и весело хохоча сели напротив, выжидательно глядя на меня. Поднялся, стряхивая с себя остатки денежного конфетти.

– Злой тролль теперь должен извиниться перед королевой, – велела дочка и всучила мне в руки игрушечного огра, а Есении куклу.

– Почему сразу тролль? Что он сделал? – внутри вдруг кольнуло. Просить прощения у Есении не очень хотелось, даже в роли детской забавы.

– Он портил цветы в саду королевы, – пояснила девочка и тут стало смешно.

– С этим бы я поспорил…

– Папа! – нахмурилась дочка. Да, я явно порчу ей весь сценарий. – Два королевства должны заключить мир, чтобы защитить свой народ от злой колдуньи.

Глава 7. Ласточка

ЕСЕНИЯ

Я плохо понимала свою реакцию. Меня, словно пробило. Вечный страх, стыд, напряжение и ожидание боли. Я устала от насилия и унижения в свой адрес, как от братьев, так и от Марка. Да, я понимала причины его грубости и неадекватности, но продолжать терпеть уже не в силах, благодаря Кириллу с Аликом. Это правда, сравнивать бессмысленно, братья истинные звери и подонки, но и Марк не всегда внушал спокойствие, как бы я его не любила. Абьюз над собой я обязана прекратить самостоятельно, пока это не стоило мне жизни и психики.

Своё обещание Марк выполнил. Дождавшись, когда поток слёз прекратится, помог одеться и проводил до комнаты. Лишь у порога аккуратно повернул к лицом к себе.

– Скажи, ты защищаешь мужа? Не хочешь привлекать к ответственности? Еся, я душу из Алика вытрясу за тебя, только скажи...

– Нет, Марк, – вдруг ощутила невероятную усталость. – Сейчас я хочу покоя и свою дочку. Ни разборок, ни мести, ни отношений... Только покой. Если ты и правда благодарен за Арсению, умоляю, не надо больше о прошлом.

Марк сцепил зубы.

– Это будет сложно... Потому что в том прошлом были ещё мы, – задумчиво отвернулся, но после осторожно коснулся края ладони, не решаясь взять в свои. – Завтра... Завтра я распоряжусь, чтобы тебя переселили в детскую.

– Почему туда? А не в комнату няни? – удивилась я.

– В детской просторно. С твоей клаустрофобией там самое место, – Марк подёрнул плечами. – Да и Арсения будет с тобой.

– Да, это... Это очень мудро, – подняла на мужчину благодарный взгляд.

– Тогда доброй ночи? – он осторожно коснулся виска прямо над шрамом.

– Доброй ночи, – слегка улыбнулась в ответ.

Марк помаячил ещё пара секунд, явно что-то боря в себе, а после вышагнул из комнаты.

Прошла к кровати, обняв себя за плечи. Под одеждой по-прежнему жгло. Он увидел всё это безобразие. А как иначе? Ему хотел лицезреть дефиле в эробелье, и такого зрелища избежать было нереально. Глупая. Но Марк не оттолкнул, не принял за падшую или убогую. А ему ничего не стоило решить, что это моё увлечение и прочая ересь? Но он понял правильно. Да, разозлился, но уже не на меня.

Переодевшись легла на прохладные подушки и отключилась. Проснулась от командного голоса Алексея Олеговича:

– Есения Владимировна, ваш рабочий день давно начался, а вы изволите до сих пор нежиться в постели!

Резко села, поняв, что чудовищно проспала.

– Прошу прощения, Алексей Олегович. Я забыла про будильник вчера. Уже бегу. Пять минут.

– Одна минута! – рявкнул он и покинул мою комнату.

Интересно, это индюк теперь всегда будет так себя вести со мной? Но зацикливаться на высокопарном дворецком себе дороже, меня ждёт дочка и разбудить её хочу именно я. Вскочила с постели и второпях начала приводить себя в порядок. Ночная истерика осталась некрасивым отёком на веках, который нужно было срочно снять ли прикрыть.

Наконец, приведя себя в более-менее свежий вид, почти бегом неслась в детскую. Только у порога наткнулась на отца своего ребёнка. Марк был в деловом костюме. Любимый аромат мужского парфюма тут же ударил в нос, и на ногах невольно свело пальчики. Тело прекрасно помнило, как этот запах обвивал и убаюкивал, когда засыпала в его объятиях.

– Доброе утро, – мужчина слегка растерянно посмотрел на меня. – Я думал, ты уже там, – и глянул на наручные часы.

– Прости. Я случайно проспала. Этого больше не повториться, обещаю, – волнение сковало горло, так как несмотря на произошедшее прошлой ночью, я всё равно ожидала от Марка словесную оплеуху.

Мужчина вновь окинул меня оценивающим взглядом.

– Тогда я сам разбужу Сеню, а ты принеси, пожалуйста, ей завтрак. Не забудь ещё кофе для меня и себя.

Толика разочарования слегка царапнула сердце. Я очень сильно хотела разбудить дочку, смотреть в сонное личико и гладить кудрявые волосики, но раз проспала, значит придётся перетерпеть до следующего раза.

Когда вошла в детскую с разносом в руках, застала Арсению на отцовских коленях. Девочка о чём-то говорила с Марком, теребя его пуговицу на рубашке.

– Еся! – увидев меня, дочка тут же оживилась и запрыгала на отцовских коленях.

– Доброе утро, солнышко! – лучезарно улыбнулась девочке, ставя завтрак на цветастый столик у кровати.

– А меня сегодня папа разбудил, – гордо сообщила девочка, прижимаясь к отцу.

– Да, он очень хотел, – подтвердила я. – А пока папа тебя будил, мы с тетей Верой быстренько приготовили тебе завтрак.

Девочка, вытянула шею, с интересом разглядывая содержимое тарелок.

– Это каша? – маленькое личико разочарованно поморщилось.

– Да, овсяная, – кивнула я, чувствуя, что ребенок откажется.

– Я не люблю овсяную. Она невкусная.

Кто бы сомневался. Все дети не любят овсяную кашу, и моя дочь не исключение.

– Я тоже не люблю, – кивнула я девочке. – Но кушать её надо. Хочешь покажу, как можно схитрить?

– Как? – расстроенный ребёнок захлопал любопытными глазками.

Я же взяла банан и, сняв с него кожуру, порезала на средние кусочки, разложив по всей поверхности каши.

– Вот так, а теперь попробуй, – зачерпнула ложкой содержимое и протянула недоверчивой малышке.

Арсения замотала мордашкой.

– Пусть папа первый съест, – продолжала отнекиваться девочка, сдвигаясь.

– Слушаюсь, моя принцесса, – важным тоном произнёс Марк и, поймав мою руку, что продолжала держать ложку с кашей на весу, съел содержимое. – М-м, а Есения права. Так гораздо вкуснее. Можно мне ещё? – и одним взглядом велел снова покормить его из ложки.

– Конечно, – улыбнулась я и зачерпнула ещё каши, невольно млея от интимности момента.

Арсения ревниво наблюдала, как её отец слопал вторую полную ложку её завтрака.

– А теперь мне, – потребовал ребёнок и я с удовольствием подчинилась.

Девочка недоверчиво и осторожно жевала, оценивая мою хитрость, а после попросила ещё. Я и Марк не сдержали довольные улыбки. Наконец дочь забрала из моих рук ложку и принялась самостоятельно поглощать свой завтрак. Я же, взяв чашку с чёрным напитком, протянула его Марку.

Глава 8. Не забирай

МАРК

Руки непрестанно дрожали, плечо болело после отдачи приклада, а перед глазами взор мучающегося от боли животного. Звук выстрела до сих пор эхом звучал в моей голове, изводя с каждой минутой. Ласточка была здоровой и молодой лошадью, а теперь погибла по моей глупости.

– Неужели, нельзя спасти ногу? – в отчаяние смотрел на ветеринара, что срочно приехал на мой зов.

– Марк Игоревич, вы же понимаете, в девяносто процентов случаев лошадь всё равно погибает, долго и мучительно. Ламинит или пневмония — исходящие травмы. Сломанная нога – это смертный приговор для данного вида живности. Зачем мучить её?

Я кивал, понимая его правоту.

– Василий, нужны транквилизаторы и... И ружьё, – тихо уронил я, когда ветеринар ушёл, вколов Ласточке обезболивающее. Конюх понуро кивнул и скрылся в сарае. Ласково погладил блестящую шелковистую морду лошади. – Прости нас, красавица. Прости, что не уберегли...

Уже дома, пытаясь отогнать жуткие картинки из головы, прошёл к бару в гостиной и налил себе виски. Не садясь на диван, залпом опустошил стакан, а после плеснул добавку.

– Марк? – тихий и немного плаксивый голос дошёл до моего слуха.

Обернулся. На меня взъерошенным Воробьём смотрела Есения. Нежные губы слегка подрагивали, а тонкие пальцы теребили подол платья — кажется, теперь это её новая привычка.

– Иди спать, Еся, – сурово велел я и сделал ещё глоток.

– Ты… Ты в порядке? — девушка не шелохнулась с места.

– Смотря с какой стороны, – досада всё же пёрла изнутри. – Пара ссадин и ушибов, но жить буду. Ласточке повезло меньше.

– Марк, мне очень жаль, – голос Есении дрогнул, и девушка всхлипнула. – Я очень виновата... Я должна была прислушаться к тебе, а не потворствовать капризам дочери.

– Да, должна была, – резко бросил я.

Есения вздрогнула, будто получила удар, и сжалась ещё сильней. Нет, не могу спокойно смотреть на неё, когда она так делает. Выдохнул, усмиряя пыл и болезненное чувство потери.

– Только больше всех виноват я, – вынес совершенно точный вердикт.

Еся замерла, уставившись на меня широко раскрытыми глазами. Неужели, она и правда не понимает?

– Я слишком сильно избаловал Арсению, Женя права. Всё своё детство лишённый родительской любви и ласки хотел, чтобы дочерью всё было наоборот. Оставшись с ней наедине, был обязан заменить девочке и мать. Я делал всё, чтобы Арсения не чувствовала себя брошенной и одинокой. Исполнял все прихоти, но за этим не заметил другой опасности.

– Прошу не говори так, Арсения – чудесный ребёнок.

– Да! Но моё патологическое состояние не говорить вовремя “нет”, причиняет вред ей и окружающим. Поэтому мы с Женей и приняли решение взять няню. Однако, няня из матери, что буквально оголодала по своему чаду, а также женщина, которую когда-то любил больше жизни – такое себе решение. Ты сбила меня к чертям собачьим, сделала ещё хуже. Я бы смог сегодня устоять перед дочерью, будь она одна, но когда вас двое – это уже перебор. Я совершил ошибку, разрешив тебе нянчить Арсению. Это только ещё больше усугубляет и без того нелёгкое положение…

– Нет, постой, Марк! Подожди! Нет! – девушка метнулась ко мне и вдруг пала на колени. Невольно растерялся, не ожидая столь бурной реакции. – Только не забирай её у меня. Я умру без неё. Вот… Вот посмотри! Смотри, – и, сорвав с запястий свои дурацкие браслеты с фенечками, протянула руки ко мне. – Я уже умирала без неё.

Поймал Есению за кисти рук и максимально вывернул внутренней стороной к себе – несколько белесых полос тянулось прямо под линиями на запястьях. Шок и ужас холодом прошёл по спине, когда осознал их значение.

– Что это? Ты что... Еся?! – не закричал на неё, лишь потому что пропал голос.

– Он сказал, что она умерла при родах, – выпалила девушка, уйдя жуткую боль из прошлого. – Сказал, что нашей малышки больше нет. Я не смогла жить с этой мыслью. Не смогла! Я дважды пыталась наложить на себя руки, но меня всё равно спасали. Лишь на третий, он сказал правду — дочку отдали тебе. И только тогда я успокоилась и всех богов благодарила за это. Да, я смогла существовать с этой мыслью, когда не видела нашу девочку, но теперь... Марк. Я не смогу опять без неё! Не забирай мою малышку... Я не вынесу больше. Обещаю, всё стерплю, всё приму, только не забирай!

Слёзы градинами текли по щекам Есении, со звоном обрывая во мне все струны. Смятение, шок, негодование — всё слилось воедино, раздавив, как мошку.

Новая волна вопросов рвалась с языка – почему Алик лгал ей, если у них было всё обоюдно? Почему Еся не вернулась за дочерью, узнав правду? И зачем так рьяно стремиться на тот свет из-за потери ребёнка? Немало женщин потеряло своих малышей при родах, но они всё равно продолжали жить дальше, а не резали себе вены, и, зная, жизнелюбие Есении, не в жизнь бы не поверил в её попытки суицида. Вопросы изъедали внутренности, но тогда я согласился ждать ответов. Ждать, когда бывшая сама решится дать их. Да, Марк, считай, что сейчас это её первый ответ на мою тонну вопросов.

Поставил девушку на ноги и прижал к себе, гладя волосы и вздрагивающие в истерике плечи.

– Я буду строже к ней, если нужно. Буду делать всё, как ты говоришь. Я обещаю тебе, Марк! – Есения панически цеплялась за мою одежду. Тёмные глаза совсем обесцветились от слёз. – Только не забирай!

– Ладно, ладно. Всё, – сердце не выдержало и нежно коснулся её лица, утирая мокрые дорожки. – Перестань плакать. Я понял тебя. Давай завтра обсудим, хорошо? Ну, всё. Не плачь, родная...

Последнее слово само сорвалось с губ. Еся застыла, глядя на меня заплаканными глазами, а мои ладони не смогли уйти с её лица. Затуманенный слезами взгляд, будто прояснился и опустился ниже моих глаз. Видел куда она смотрит, понимал её тихие мысли, потому что вдруг сам подумал об этом. Я столько времени их не целовал. Изменился ли их вкус, который помню до сих пор?

Фигурка в руках обожгла тело, сведя мышцы в жгут, а сердце замедлилось и стихло до низких тонов. Большим пальцем прошёлся по таким знакомым и нежным изгибам губ. Моя фобия. Моя храбрая птичка...

Глава 9. Романтично

ЛЕВ

Сегодня она снова была задумчива и улыбалась через силу. Золотистые глаза тускло мерцали, не согревая и не давая надежд. Что же снова с тобой случилось?

Повернул взгляд на припаркованный "Ровер" у подъездной аллеи. Хозяин скоро уедет часов на пять или шесть, а это значит, что дом может вздохнуть спокойно.

Примерно год назад отцу стало впервые плохо. Он упал без сознания прямо здесь на газон, благо его нашёл Егор – охранник поместья. Гипертонический криз, и шутки с ним плохи, но папа упрямился:

– Я лучше сдохну в кустах шиповника, чем лёжа бревном в четырёх стенах! – плевался он слюной негодования и упрямства.

Я был обязан взять уход за ним в свои руки. Сперва поговорил с Игорем Матвеевичем, а потом с его сыном. Хозяева ценили моего отца и переживали за него не меньше, поэтому без проблем согласились на мою помощь. Я не просил оплачивать свой труд, оставаясь на ставке родителя. Для меня было главным взять его груз на свои плечи и следить за приёмом лекарств – он вечно забывал обо всём на свете.

За полгода работы многое освоил, отец учитель от бога, а статус охламона получил за то, что высадил тюльпаны на лужайке, которая отводилась для роз.

В целом, мне нравилось трудиться в этом доме. Хозяева лояльны и не штрафовали почём зря. Коллеги – золотые люди, а заносчивый Алексей Олегович лишь напускал важности. Всё в порядке. Я молод и трудолюбив. Получу некоторые знания в садоводстве и прихотливости посадок и грунта, а после можно сдавать дипломную.

Впервые увидел её, когда поливал только что высаженные гладиолусы. Девушка шла к дому, катя за собой чемодан на колесиках. Помню, как довольно долго смотрела на парадную дверь, не решаясь подняться по лестнице. Хотел уже предложить помощь, но незнакомка, словно нырнула резко в омут своих страхов и спешно позвонила в дверь.

Второй раз увидел её спустя сутки, когда молодой хозяин столь грубо и унизительно тащил девушку по коридору цокольного этажа. Незнакомка, непрестанно молила его о чём-то, но мужчина не реагировал. Когда сцена потухла, растеряв свои действующие лица, с беспокойством посмотрел на Савелия.

– Чего он так с ней?

– Без понятия, – хмуро буркнул сосед по комнате.

– Надо посмотреть, как она, – шагнул к дверям неизведанной комнаты.

– Погоди, – Сава резко поймал за плечо. – Лучше выждать, вдруг хозяин вернётся. Ему сейчас под руку попадаться нежелательно.

– И? – возмутился я. – Не знаю, как ты, но так грубо обращаться с девушками я не позволю. Начищу ему рыло и в закат, если что.

– Угу, – Савелий слушал больше тишину в коридоре, чем мой голос. – Ладно, пошли к Еське, проверим...

Тогда я и узнал её имя, а янтарные глаза запали в душу. Шрам на её лице заметил не сразу, но, обнаружив, как-то легко вычеркнул из поля видимости. Лишь в тихой ярости сцепил зубы, гадая, откуда это убожество на столь милом личике.

Есения мне очень понравилась, но и сближаться с ней даже не думал. Мы – коллеги. Она прислуга дома, а я сада. Да, и нет у меня особо времени на девушек. С папой за красотками не приударишь – некогда.Но раз за разом, встречая Есению на кухне или в саду, проникался ещё большим интересом. Самая главная произошла в её спальне, когда девушка электрошоком обезвредила молодого хозяина. Мысленно поставил девочке пятёрку. Правильно, нечего избалованным богатеям шастать по ночам в спальни прислуги.

На следующий день получил от Марка Игоревича по полной. Он хоть и не говорил причину своей злобной мести, но по лицу читать оказалось не сложно. Внутренне посмеялся над этим клоуном и углубился в работу. Нифига подобного, я сделаю всё по лучшему разряду, не прикопаешься больше.

Однако, его нездоровый интерес с Есении становился всё более заметен. И это интриговало меня всё больше и больше, пока девушка наконец не прояснила всё. Он был в неё влюблён и хотел жениться, но Еся ему отказала. Ничего себе! Видимо, она умеет ловить мужские сердечки. Только один момент оставался мне всё же не понятен. Отчего она так рьяно вцепилась в его дочь? Прямо как в свою. Я ещё не видел женщин способных столько сносить, ради ставки няни. Может женщина родившая Арсению её лучшая подруга?

Так и мозг сломать недолго. Ладно, пусть сами разбираются. И честно не лез в это, но общение с девушкой во время совместной посадки каннов в саду и на кухне невольно возрождал её лик в голове. Ну а вечером случилось несчастье, в котором Есения обвинила себя. Она едва не потеряла сознание, когда поняла, что лошадь Арсении застрелили. Девушка сдавленно заплакала, а я впервые не знал, чем ей помочь. Дамы частенько любили прибегать к слезам, когда не получали от меня взаимности, и я всегда относился к подобному скептически, но тут... Её слёзы не игра. Успокаивал, как мог, пока Есения не увидела вернувшегося домой Марка Игоревича, который понуро шёл вдоль подъездной аллеи.

– Нет, не ходи. Поговори с ним завтра. Ты его не хуже меня знаешь, – поймал её за руку, всем сердцем не желая пускать к разъярённому зверю.

Есения мотнула головой и высвободилась. Чёрт!

– Давай вместе, – вызвался, не раздумывая.

– Нет! – отрезала девушка. – Иди спать, Лёв, завтра увидимся.

И я послушался. Нет, не потому что струсил и решил не вмешиваться, а потому что поверил ей – мы завтра увидимся, если я не буду лезть девушке в душу. Она и молодой хозяин что-то скрывают, и чтобы узнать что именно, должен стать ей другом, которому можно довериться, а не пронырой, подслушивающим чужие разговоры. Но утром увидел пустые заплаканные глаза.

Нет, не хочу видеть Есению такой! Прямо внутри переворачивается, глядя на неё. Нужно что-нибудь сделать, что-нибудь что в моих силах. Отвлечь, увлечь, помочь забыться. Но чем таким можно занять девушку в этом доме?

Мысль, родившаяся когда-то, вновь заиграла яркими красками. Человека, страдающего клаустрофобией в кино не пригласить, а вот устроить просмотр какого-нибудь фильма на свежем воздухе вполне реально — как раз видел проектор в зале для конференций. Я его не ворую, всего лишь одалживаю. Никто ничего не узнает, потому что просмотр назначу ночью, как стемнеет.

Глава 10. Зона комфорта

ЕСЕНИЯ

Нового утра боялась, как огня. Хоть совсем из детской не выходи, но понимала, что моё зеленоглазое зло явится сюда само. Велико оказалось изумление, когда узнала, что Марк уехал рано утром. Выдохнула. Несколько часов, я могу прожить спокойно.

Углубилась в общение с дочерью, которая то и дело спрашивала о Ласточке.

– Милая, твоя лошадка серьёзно поранилась, поэтому папа отвёз её в специальный лечебный центр для животных.

– Значит она скоро вернётся? – в надежде округлила глазки девочка.

– Нет, малыш, не вернётся, – печально уронила я, ласково пройдясь по светлым кудряшкам. – Ласточка теперь особенная. Ей нужен постоянный уход, который твой папа не сможет ей дать.

– Значит, я её больше не увижу? – опечалилась дочь.

– Не знаю. Возможно. Но ты не переживай, родная, главное о Ласточке позаботятся. Это же лучше, чем если бы она мучилась здесь? А ты у меня уже взрослая девочка. И понимаешь, что так правильно, правда?

Арсения важно подобралась.

– Да. Конечно понимаю. Пусть Ласточка лечиться. Мы потом пришлём ей мои угощения.

Отлегло. Видимо, Марк и в этом был не способен рассказать дочери о лошади. Что ж, может и к лучшему.

Невольно возвращалась в события минувшей ночи. Честно говоря, мне было хорошо с Лёвой. Он не напрягал меня и не посягал, а наоборот располагал к свободному и непринужденному общению. Я не чувствовала себя скованной и чем-то обязанной. Просто фильм, искреннее, человеческое тепло и вечер на свежем летнем воздухе. Так же свободно, как раньше без гнёта обязанностей, тайн и посягательств.

Но Марк всё разрушил. Ревность? Вполне, что мне совсем не нужно. Обычно девушкам льстило, что бывший их ревнует, но меня наоборот пугало до чёртиков. Мне это выйдет боком. Он отберёт у меня дочку, и я ничем не докажу обратное.

Неверные вопросы со стороны Лёвы всё же проскользнули.

"Почему ты так вцепилась в его дочь?"

Да потому что она и моя дочь! Я бы выкрикнула это, но вовремя прикусила себе язык, убежав. Благо на утро, Лев, повел себя адекватно. Мужчина явно не хотел потерять общение со мной и полностью брал вину на себя. Прямо, как мой Марк... Мой прошлый Марк.

Время до обеда пронеслось быстро. Глянула на часы и собралась на кухню за едой для Сени.

– Давай снова пообедаем у тети Веры. Папы нет дома. Он не узнает, – тихо зашептала девочка, но я решительно мотнула головой.

– Нет, милая, папу нужно слушаться. Это для твоего же блага. Если он сказал, что кушать нужно в комнате, значит мы так и будем делать. И лучше не спорить, моя хорошая.

Арсения пару секунд оценивала меня, а потом робко согласилась.

Идя на кухню за едой, наткнулась на спину Марка, сидящего на диване. Чёрт! Поздороваться, согласно правилам этикета или не искушать судьбу и проскочить незамеченной? Выбрала последнее, но уже почти минув своего любимого зверя замерла, как вкопанная от звука его голоса.

– Добрый день, Есения Владимировна. Будьте любезны и мне за одно чашку кофе.

Ему кофе? Я нянька, а не горничная. Хотя мне же не сложно. Могу, почему нет?

– Хорошо, Марк Игоревич, – выпалила я и быстренько скрылась.

Суп-пюре для Арсении уже стоял на разносе, вместе с компотом и гренками.

– Не сильно горячий? Не обожжется? – уточнила я, потрогав бок супницы.

– Нет, то, что нужно, – ответила повариха.

– Тёть Вер, Марк попросил чашку кофе. Получится по-быстрей сделать? Он в гостиной сидит.

– Зараза! Ладно, бери этот, я его для Игоря Матвеевича готовила.

– Спасибо, – благодарно посмотрела на Веру Александровну и аккуратно взяла чашку, поместив на разносе.

Вернувшись в гостиную, осторожно поставила всё на журнальный столик и выгрузила его напиток на столешницу.

– Прошу, ваш кофе, – известила мужчину и поспешила исчезнуть.

– Стоять. Я не отпускал тебя, – отчеканил он и потянулся к чашке.

– Суп Арсении стынет, – тут же попыталась оправдаться, но в этот момент так и застыла с раскрытым ртом.

Этот лохматый петух нежно и точечно вылил свой кофе на столик. Напиток растянулся по поверхности чёрной жижей и закропил на белоснежный ковролин. Вот же сволочь!

– Что ты делаешь? – тут же забыла о всех реверансах. Какой там?! Я ему сейчас точно голову откручу.

– Я? Я собирался выпить кофе, но ты его разлила, – наглым тоном пояснил он. – Алексей Олегович, – крикнул Марк в пространство.

– Я разлила? Ты обалдел? – возмущение набирало во мне обороты.

– А кто? И чашку ещё разбила, – невозмутимо ответил он и ударил несчастную об пол.

– Да, Марк Игоревич, что случилось? – из коридора суетливо выскочил дворецкий. Индюк и петух — сплошная птицефабрика!

– Выдайте нашей няньке тряпку, чтобы она прибрала здесь, а также за чистку ковров и бой посуды вычтите с её зарплаты.

Столь вопиющая несправедливость окончательно накрыла с головой. Ах, ты так?! Решил, что я буду сносить все издевательства?! Хватит, натерпелась уже ради тебя!

– Алексей Олегович, включите за одно ещё чистку мебели и пиджак Марка Игоревича, – ехидно добавила я и, взяв суп Арсении, эпично вылила на голову её папаше.

Марк мгновенно вскочил с дивана.

– Твою мать! Горячо же!

– Семьдесят пять градусов – как положено, – прошипела я, наблюдая, как мужчина спешно снимает пиджак и стряхивает жижу с ворота рубашки, ушей и волос. – Приятного аппетита!

И подхватив остатки на разносе, побежала прочь. Лишь на кухне до меня потихоньку доходила вся катастрофичность ситуации. Теперь он меня точно выгонит. Но я не могу больше терпеть его выпады в свой адрес. Это нечестно! Я этого не заслуживаю!

– Немедленно вернитесь в гостиную и приберите за собой! – следом в кухню влетел управляющий.

– Пошли вы все к чёрту! – рявкнула я, отчего дворецкий слегка растерялся. Да, ты ещё не видел меня в гневе — любуйся!

За его спиной мужчины возник и Марк с остатками супа в волосах и видимо готовый продолжить свою экзекуцию, но меня уже колотило вовсю.