Наша скандальная история

Глава 1

Телефон пиликает ежесекундно.

Смахнув с экрана навигатор, читаю:

«Едешь?»

«Успеваешь?»

«Опоздывать нельзя».

«Категорически!»

Вот что это за манера писать по слову в строчку? Дал же бог шефа-сдвгэшника. У меня у самой глаз уже дергается, сон испортился. Никакой магний не помогает! Но работу свою я люблю.

Не успеваю дочитать, как прилетает ещё:

«Алина?»

«??»

— Да как я тебе отвечу, когда за рулем?! — возмущаюсь вслух и даю по газам, резко перестраиваясь вправо и подрезая какого-то бедолагу.

Навигатор безбожно врет, показывая маршрут желтым, когда впереди все три ряда практически стоят. Зря я ему поверила, в центре в это время никогда не бывает свободно. Надо было ехать на метро.

Телефон снова пиликает:

«Не подведи».

«Такие люди не ждут».

«Сама понимаешь».

— Я ничего пока не понимаю, — бурчу, но смайл «окей» отправляю.

Шеф летит отдыхать, а меня отправил на встречу, толком ничего не объяснив. Час назад записал голосовое, в котором истерил, что это «сверхсрочно» и «архиважно», прислал адрес и пропал из сети.

Я даже кофе не выпила. Собиралась впопыхах, волосы досушить не успела.

Впереди показывается стеклянный фасад престижного бизнес-центра. На огромном медиаэкране, закрывающем первые этажи, светится реклама Прайм-банка. В этом здании их штаб-квартира, которая мне и нужна.

Что стряслось у самого продвинутого банка страны, что владельцы обратились за помощью в наше пиар-агентство, для меня загадка. Позвонить Игорю я не могу, он в самолете, а там только мессенджер работает, и то с перебоями.

Пока в поисках парковочного места выписываю змейку между рядами машин, пишу:

«Введи в курс дела».

На телефон начинает сыпаться:

«Ночью был слив».

«Фото и видео с частной вечеринки».

«Яхта. Лазурка. Девочки»

«С утра паблики растащили»

«Скандал раздувают»

«Нам нужен этот кейс»

«Не упусти!»

Дочитав, недоуменно выгибаю брови. Наше агенство занимается антикризисным пиаром, мы работаем с репутацией, но в грязном белье не копаемся. Если Игорь так загорелся, там что-то реально интересное.

Пробую набрать его. Нужно же понимать, в чём предмет встречи и кто наш клиент. Но звонок не проходит.

Свободных мест на парковке ноль. Въезд в подземный паркинг с другой стороны здания, но объезжать некогда — я и без того опаздываю.

Делаю так, как привыкла, пока жила во Франции: паркую свою старенькую «Хонду» куда придется, перекрыв выезд какому-то лощеному внедорожнику, быстро царапаю номер моего телефона на клочке бумаги, сую под дворник и бегу ко входу.

На ходу печатаю вопросы Игорю. Он отвечает, и ситуация начинается проясняться.

Вчера поздно вечером в сети появились «грязные» материалы с недавней закрытой вечеринки на яхте. В обществе девиц из эскорта засветился глава правления Прайм-банка Денис Берестовский. Звонили от него.

Эту фамилию мало кто не знает. Борис Берестовский — один из самых влиятельных бизнесменов страны, входит в сотку «Форбса». Денис, очевидно, его наследник. До сегодняшнего дня я ничего о нём не слышала. Понятия не имею, сколько ему лет, есть ли у него жена и дети. Но раз он обратился за помощью, то прогулка на яхте его компрометирует.

Теперь психоз шефа понятен. Таких «жирных» клиентов у агентства ещё не было. Думаю, Игорь сейчас на грани того, чтобы захватить и развернуть самолёт. Обычный кризисный пиар его давно не вдохновляет, он жаждет скандальных кейсов.

Мне, как журналисту в недавнем прошлом, ближе чистые коммуникативные технологии, но азарт тоже проснулся. Прошу прислать ссылки на публикации, вбиваю в строку поиска имя банкира и, громко цокая шпильками по мраморному полу, спешу к ресепшн бизнес-центра.

— Алина Лаппо, агентство коммуникаций «Крикун-контекст», — представляюсь хмурому охраннику в костюме.

Найдя мои имя в электронном списке, он кивает в сторону лифтов:

— Последний этаж. Пентхаус.

В деловом мире опоздание больше чем на десять минут считается недопустимым. Я этот лимит исчерпала. Влетаю в лифт и давлю на верхнюю кнопку, словно это поможет ему ускориться. Когда двери смыкаются, поворачиваюсь зеркалу и в ужасе распахиваю глаза.

Господи, ну и вид!

Волосы, которые досохли по дороге, распушились и превратили меня в чёртов одуванчик. Блондинкам без укладки и специальных спреев никак нельзя.

Кое-как прилизав это золотистое облако, я заправляю передние пряди за уши и одергиваю перекошенный пиджак, под которым у меня обычная водолазка. Не лучший выбор для важной встречи, но утюжить блузку времени не было.

Глава 2

Прайм-банк считается молодым, позиционирует себя дерзко. Офис у них соответствующий: много открытых пространств, сложной геометрии и вычурных элементов. Световые линии на потолке напоминают нейронные связи, а мебель — экспонаты с выставки дизайна.

Но главная фишка — зимний сад в центре, занимающий несколько верхних этажей. Под стеклянным куполом раскинулись настоящие тропические джунгли.

Уже полчаса я сижу напротив гигантской лианы и жду, когда меня примут. Напрасно спешила. И блузку погладить успела бы.

— Они знают, что вы ждёте, но пока ничего не ответили, — виновато вздыхает хорошенькая секретарша. — У них там важное совещание. Почти два часа идет, — добавляет доверительным шёпотом.

Девушка совсем молоденькая и приятная. Мы успели познакомиться и переброситься парой фраз. Имя у неё необыкновенное — Любовь.

— Может, всё-таки кофе? Или воды? — предлагает она второй раз.

— Спасибо, ничего не нужно, — вежливо отказываюсь и возвращаюсь к переписке с шефом.

Мы активно обсуждаем, что будем предлагать банкиру. Его служба безопасности вовсю «утюжит» сеть, и часть публикаций удалось снести, но это мало чем поможет. Одни паблики удаляют материалы, а десятки других уже их перепостили.

Дениса Берестовского заказали. Вне всяких сомнений. В игру включились все желтые медиа разом, хотя на самих фото нет ничего криминального. Ультрасовременная моторная яхта, дорогой алкоголь и атмосфера легкого разврата в виде вальяжно развалившихся на диванах мужчин, которых окружают полуголые девушки модельной внешности. Обычный отдых богатых и сильных мира сего. Элитные службы эскорта для того и существуют, чтобы удовлетворять их изощренные потребности

Денис на этих фото присутствует, но не делает ничего такого, за что можно его распять. Но резонанс можно вызывать чем угодно. Любой вброс станет сенсацией, если подать его под правильным углом и определённым образом приправить.

Главный компромат, как я понимаю, содержится в том пикантном видео, которое я до сих пор не посмотрела. Игорь переслал мне его файлом, оно только что загрузилось. Я вставляю в ухо наушник и нажимаю на воспроизведение.

Глаза непроизвольно округляются.

Ролик короткий, всего пять секунд, но этого достаточно, чтобы мне стало жарко. Я почти год без секса, а тут такое. Смотреть неловко, но ничего не поделаешь: работа есть работа.

Сняв пиджак, запускаю ещё раз. Качество оставляет желать лучшего, но в кадре сто процентов Денис Берестовский. Он сидит на кровати в одних боксёрах, которые по законам жанра с него вот-вот снимут.

Я ставлю на паузу и фрагментарно увеличиваю картинку. Вид у банкира немного отрешённый, но тело характерно напряжено. Он в отличной форме, надо признать, рельеф грамотно проработан в зале. На косых мышцах пресса я залипаю.

Ракурс и голова девицы, стоящей перед ним на коленях, не позволяют рассмотреть больше, но я не сомневаюсь: ниже пресса у оксфордского мажора всё так же безупречно. С тестостероном там явно полный порядок, мужская энергетика пробивает даже через экран.

В комментариях пишут, что это был мальчишник. Свадьба у банкира летом, но он решил отгулять заранее. Его невеста тоже с громкой фамилией. Интересно, она уже видела это хоум-видео с будущем мужем в главной роли? Но ещё интереснее, кто и с какой целью слил его в сеть.

Снято, кстати, грамотно: лиц девушек не видно, откровенной обнаженки нет, сам процесс еще не начался, при этом порочность происходящего зашкаливает.

Я прячу телефон и машинально подбираюсь, когда двери переговорной открываются, и выходят трое мужчин. Двое из них, в строгих комтюмах, направляются к лифтам. Тот, что помоложе и без пиджака, подходит ко мне.

— Это вы от Крикуна?

Подхватив сумку и пиджак, я встаю и протягиваю ему открытую ладонь.

— Я его заместитель. Алина Лаппо. Здравствуйте.

— Иван Семак. Служба безопасности банка, — представляется он, отвечая затяжным рукопожатием. — Здравствуйте, Алина. Приятно познакомиться.

— Мне тоже, — отвечаю с дежурной улыбкой.

Часто мужчины подвисают, когда я вот так первой подаю руку, но этот точно не из робких. Рассматривает меня с нескрываемым интересом. Это он звонил шефу, с ним мне предстоит работать, если банкир нас наймёт.

На вид Семак немногим старше меня. На сурового начальника охраны он мало похож. Лицо открытое, улыбка — располагающая.

Игриво подмигнув Любочке, он просит её сделать кофе и широким жестом указывает мне на дверь переговорной.

— Вы проходите, Алина, проходите, — подбадривает. — Знакомьтесь тут пока, я скоро к вам присоединюсь.

Когда дверь за мной бесшумно закрывается, я по инерции делаю несколько шагов по мягкому ковролину.

Берестовский стоит у гигантского панорамного окна, скрестив руки на груди. Задумчиво взирает на мир у своих ног. Да, звучит пафосно, но по-другому тут не скажешь.

На фоне ослепительно-голубого весеннего неба его тёмный силуэт выглядит внушительно, почти угрожающе. Пульс у меня ускоряется.

Ситуация до абсурда нелепая.

Несколько минут назад я рассматривала его пресс и гадала о размерах мужского достоинства, а теперь должна смотреть в глаза и убеждать, что способна спасти его репутацию.

Визуал Алина

Алина Лаппо, 29 лет
Специалист по антикризисному пиару агенства "Крикун-контекст"
по образованию журналист, в недавнем прошлом была спецкором центрального телеканала. Долго жила за границей.
В личной жизни всё сложно.

Глава 3

— Денис Борисович, добрый день, — обозначаю я своё присутствие, потому что этот «повелитель мира и эскортниц» меня упорно не замечает.

Он лениво, словно через силу, поворачивает голову и смеряет меня быстрым взглядом.

— Добрый?

Это не ответ. Интонация вопросительная и скептическая.

Внутри всё сжимается в тугую пружину, но я заставляю себя держать лицо и приветливо улыбаюсь:

— По крайней мере, он солнечный и тёплый.

— Что для середины апреля — климатическая норма, не так ли?

У него красивый низкий голос, но тон подчёркнуто отсранённый. Для себя я отмечаю: сноб и зануда. А по видео с девочками так и не скажешь.

— Норма — это понятие спорное и относительное. В том числе, что касается погоды, — зачем-то пускаюсь я в рассуждения, переминаясь на месте, потому что проходить мне не предлагают. — Завтра обещают дождь и значительное похолодание, а на майские может пойти снег. Такое чуть ли не каждый год случается, но нормальным это не считается...

Я ещё не закончила говорить, но уже поняла, что совершенно не к месту несу какую-то банальщину. Зачем я вообще заговорила про погоду с человеком, которому сейчас явно не до неё?

Дослушав меня, Берестовский медленно выгибает бровь. Его взгляд становится более внимательным, скользит по мне сверху вниз и обратно.

Чёрт. Я всё-таки краснею. Надеюсь, мой хайлайтер это скрывает.

— Вы пришли сюда пофилософствовать о погоде? — спрашивает банкир, переключая внимание на вспыхнувший экран своего смартфона.

— Нет, конечно. Извините, — говорю отрывисто. Отвожу взгляд, считаю до трёх и возвращаю на лицо маску профессиональной доброжелательности. — Меня зовут Алина, я представляю пиар-агентство «Крикун-контекст». Мы специализируемся на кризисных коммуникациях и готовы немедленно включиться в решение вашей проблемы. Для этого у нас есть…

— То есть, вы уже в курсе моей проблемы? — перебивает Берестовский, соизволив наконец повернуться ко мне полностью.

Я киваю и краснею гуще, ужасно не вовремя вспомнив, как в конце видео он кладёт руки на плечи девушки, которая собирается сделать ему минет.

В данный момент он убирает эти самые руки в карманы брюк. Они классические, из тонкой шерсти, как и чёрный лонгслив. Всё это наверняка от какого-нибудь Брунелло Кучинелли и стоит дурных денег.

Я не большой спец в брендах, но навскидку стоимость повседневного лука оксфордского мажора тянет на мою зарплату, а она у меня вполне достойная. Иначе меня бы тут не было.

Пока я сверлю взглядом его лоферы от Прадо, он меня тоже рассматривает. Заинтересованности на породистом лице по-прежнему ноль. Это почему-то задевает.

А ещё у меня какого-то чёрта потеют ладони, хотя к обществу влиятельных людей мне не привыкать. Ещё недавно я брала комментарии у европейских политиков первой величины и интервьюировала селебрити.

Подумаешь, сын олигарха.

Я поднимаю подбородок и делаю несколько шагов, сокращая между нами дистанцию:

— У нас есть опыт и чёткое понимание, как действовать в подобных ситуациях, — продолжаю с того, на чём остановилась. — Мы можем предложить различные стратегии, которые позволят...

— Пу-пу-пу… — выдыхает он и снова смотрит на экран телефона.

Не пойму. Намеренно перебивает?

Лицо печёт уже не от смущения. Я начинаю злиться.

— Денис Борисович, если вам неинтересно, — говорю с подчёркнутым достоинством, — в таком случае я могу просто уйти.

Берестовский шумно втягивает ноздрями воздух и стремительно подходит. Тормозит буквально в полуметре от меня, смотрит сверху.

Он высокий. Я это сразу заметила, но не думала, что разница настолько велика — моя макушка едва достаёт до его подбородка.

Рядом с такими крупными людьми я чувствую себя какой-то карманной копией. Машинально вытягиваюсь, задираю подбородок ещё выше и невольно улавливаю аромат его парфюма. Должна признать, он приятный.

— Не спешите, Алёна. Присядьте и подождите. Мне нужно кое-что прояснить, — чеканит банкир, не сводя с меня синих, как буйное море, глаз.

То, что этот зазнайка не запомнил моё имя, не удивляет. Но мне неприятно. Я редко поджимаю губы. За время работы на телевидение отучила себя от этой привычки, поскольку в кадре это выглядит безобразно. Сейчас я их поджала.

— Меня зовут Алина. Алина Лаппо, — чётко по буквам проговариваю свою необычную фамилию.

Порывшись в сумке, достаю и протягиваю визитку. Берестовский берёт так, что наши пальцы соприкасаются. Я отдёргиваю руку, словно меня током ударило.

Мельком глянув на карточку и выдержав паузу в несколько секунд, он кивает на одно из кресел у овального стеклянного стола и с нажимом повторяет:

— Сядьте. Пока.

Привык команды раздавать. Но я ему не дрессированная собачка, чтобы их выполнять.

Визуал Денис

Денис Берестовский, 34 года
Глава правления крупного банка, сын известного бизнесмена. Учился в Англии. Через 2 месяца у него должна быть свадьба с девушкой из ближайшего круга его отца.

Глава 4

Стою упёрто, смотрю на него исподлобья. Я почти час просидела в его приёмной, теперь мне столько же в переговорной его ждать?

Банкир приподнимает одну бровь, как бы спрашивая, в чём дело.

— Возможно вы не в курсе, — начинаю, нервно кашлянув, — но первые сутки после вброса — самые важные. Каждая минута бездействия работает против нас. Необходимо как можно скорее выработать тактику и приступить…

— Чем это поможет? Всё уже в сети, все это видели, — в очередной раз перебивает он и заметно мрачнеет, видимо, осознавая глубину ямы, в которую летит его безупречный имидж и блестящая карьера.

Ему сейчас непросто — я это понимаю и стараюсь не обращать внимания на раздражительный тон, — но эта манера не давать мне договорить бесит неимоверно.

Кроме того, у него постоянно звонит телефон. Подозреваю, что это разъярённая невеста, с которой ему еще предстоит объясняться. Или папа-олигарх, который тоже наверняка в ярости.

Но сочувствия я не испытываю. Даже близко. Денис Берестовский точно не из тех, кого стоит жалеть. Я терплю его барские замашки, потому что обещала этот кейс Игорю и не хочу его подвести.

В прошлом году моя жизнь сделала крутое пике, из которого я до сих пор пытаюсь вырулить. На канале сменилось руководство, и меня уволили, а мужчина, с которым я встречалась семь лет, заявил, что никогда на мне не женится. Я вернулась на родину и со своим специфическим опытом долго не могла найти работу, пока меня не взял Крикун. Игорь многому меня научил и, надо отдать ему должное, неплохо платит. Благодаря ему я могу снимать квартиру и не отказывать себе в том, к чему привыкла.

— Послушайте, Денис Борисович, — начинаю миролюбиво, — никто не в силах удалить из интернета всё и заставить людей забыть то, что они уже видели. Но изменить их отношение можно. Управлять общественным мнением не так сложно, если знать инструменты и уметь ими пользоваться. Мы — умеем. Если вы доверите нам свою репутацию, мы не просто её реанимируем, но и выведем на новый уровень.

Я обещаю это, ни на секунду не сомневаясь в своих словах, потому что уже точно знаю, как это сделать.

— Да, сейчас в это сложно поверить, но из этого скандала можно выйти красиво и в плюс, — добавляю уверенно, чуть снизив тональность.

За годы работы в тележурналистике я научилась управлять своим голосом, правильно расставлять акценты и выдерживать нужные паузы. Я умею говорить убедительно и это срабатывает: в глазах Берестовского наконец-то появляется слабый, едва уловимый интерес.

— Вы всё-таки присядьте. Я ненадолго.

В этот раз его предложение звучит как просьба. Я опускаюсь в кресло, а он выходит, не закрыв за собой дверь. Случайно или специально — не знаю, но спустя секунду я слышу его приглушённый голос, обращённый к Семаку:

— Вань, эт кто такая? Где ты взял эту куклу?

Я несдержанно хмыкаю и возмущенно округляю глаза. Какая я ему кукла?! Я даже не в платье. Водолазка под горло, юбка до колен. Или это намёк, что я безмозглая?

Вот оборзевший! У меня вообще-то тоже степень европейского университета. Международная журналистика в Сорбоне. Не Оксфорд, конечно, но тоже престижно.

— Дэн, ты чего кипятишься? — недоумевает Иван. — Она работает с Игорем Крикуном, а его мне знающие люди рекомендовали. Он реально профи, ведёт дела с крупнейшими брендами.

— И где он сам, этот Крикун? Почему девчонку прислал?

Девчонку? Вообще-то я всего на пять лет его младше.

— Крикун в отпуске, куда-то далеко улетел, — спокойно объясняет Семак. — Алина его правая рука. Она крутой журналист, по телеку постоянно мелькала, была спецкором во Франции. Я её уже пробил: умненькая девочка, хваткая. Что, не впечатлила?

— А должна была? — в голосе Берестовского сквозит неприкрытое раздражение. — Вань, мне, блядь, «девочек» мало?!

— Да тише ты! Чёрт, дверь…

Дальше я ничего не слышу — дверь закрывают, — но мне и так достаточно. Спасать пылающий зад этого зарвавшегося извращенца расхотелось совершенно.

Но когда он возвращается в сопровождении Ивана, я заставляю себя нацепить маску невозмутимости, потому что наше агентство в деле.

Что ж, Денис Борисович, ваше «доброе» имя я спасу, но и вы моё на всю жизнь запомните.

Глава 5

Из бизнес-центра я выхожу взвинченной до предела.

Распинаться перед человеком, который в упор не хочет видеть в тебе профессионала, — сомнительное, мягко говоря, удовольствие.

Битый час я жонглировала терминами и примерами из похожих кейсов и в итоге всё-таки смогла убедить Берестовского, что предложенная мною стратегия сработает.

Я, чёрт возьми, справилась!

Пальцы всё ещё подрагивают от адреналина, когда я печатаю Игорю:
«С тебя путёвка на острова. Когда всё закончится, мне потребуется реабилитация у тёплого океана».

За годы в журналистике я навидалась всякого и научилась находить подход даже к самым колючим персонажам. Моё главное правило — не принимать чужой яд на свой счёт и не реагировать на провокации. Обычно это работает безотказно, но с Денисом Берестовским всё с первой секунды пошло наперекосяк. Между нами сразу возникло такое плотное напряжение, что, казалось, даже воздух вибрировал.

Заносчивых мажоров я в своё время повидала, поэтому внутренне ощетинилась, но виду, разумеется, не подала. Чем я не угодила господину банкиру — могу только догадываться. Возможно, напомнила стервозную бывшую, а может, он из тех мужчин, кто считает всех блондинок недалёкими.

Как бы там ни было, знакомство не задалось, контакт не пошёл. Весь разговор Берестовский препарировал меня тяжёлым взглядом, задавал вопросы с двойным дном и явно выжидал, когда я допущу ошибку или сорвусь.

Боже, как же мне хотелось сбить спесь с этого сноба и поставить его на место! Ладони буквально зудели от этого желания. Я сдержалась только благодаря Ивану, который вовремя гасил искры и сглаживал углы.

На фоне своего шефа Семак — образец адекватности. Насколько я поняла, они давно и близко дружат, поэтому Ваня в курсе всех раскладов и нюансов. Взаимодействовать я буду больше с ним, чему искренне рада. Выдерживать Дениса Борисовича дольше десяти минут, боюсь, не в состоянии.

Я представила предварительный план действий, который в режиме реального времени согласовывала с Крикуном. К счастью, шеф уже на земле и на связи. Он успел связаться с внештатниками, которые тут же включились в работу.

Никаких публичных заявлений и опровержений от банкира не будет — мы работаем с последствиями: планомерно гасим волну негатива в сети, смещаем фокус внимания и формируем другую реакцию. Скоро гнев сменится любопытством, а там и до обожания недалеко.

Погода испортилась. Небо заволокло тёмными тучами, дует порывистый ветер, срывается дождь. Синоптики просчитались, пообещав грозу завтра, а я им поверила и зонт не взяла. Кутаясь в пиджак, быстро иду к машине и разговариваю с Игорем. Сразу после моего сообщения про отпуск он набрал.

Вылетать обратно шеф не планирует — не в ближайшие дни: перелёт слишком долгий, а ему необходимо оставаться на связи — это сейчас важно.

— Ты справишься, Алин, я в тебе не сомневаюсь, — подбадривает он, когда я в двух словах обрисовываю «тёплую» атмосферу встречи. — Эта твоя идея с «антидотом» — пушка! — прихваливает. — Если сработает, в чём я тоже не сомневаюсь, то Берестовскому можно будет в депутаты баллотироваться!

— Лучше сразу в президенты, зачем скромничать? — иронизирую.

— Нет, Алин, кроме шуток! — заводится Крикун. — Если раскрутим образ как надо, то все женщины фертильного возраста за него проголосуют.

— Не все. Я точно пас, — спешу обозначить свою позицию.

— Что так? Банкир — не твой типаж?

Даже не знаю, что на это ответить. У меня нет пунктика на определённый типаж, но я признаю, что внешне Берестовский привлекательный. Более чем. К тому же он умён, амбициозен и неприлично богат. Настоящий альфа, от которого веет властью и силой. Многие женщины мечтают о таком мужчине, но далеко не каждая сможет его заинтересовать — планка у него высокая.

Я пыталась расположить к себе банкира. Применяла разные невербальные приёмы, которые обычно действуют. На нём они не сработали. Он только ещё больше раздражался.

— У него ко мне явная неприязнь, — жалуюсь Игорю.

— Не верю. Ты не можешь не нравиться, Алин. Это я тебе как мужик говорю. С такими-то данными! Ты не просто красивая девушка, ты — мечта.

— Однако на Мальдивы ты полетел не со мной, — подкалываю по-свойски.

Это чистой воды шутка. Кто-кто, а Игорь Крикун точно не в моём вкусе. Как мужчина совершенно не привлекает, а вот работать с ним интересно, пусть и нервно.

— А ты бы согласилась? Если бы я предложил? — спрашивает он вполне серьёзно.

Я резко останавливаюсь:

— Нет-нет-нет…

— Я так и знал, — вздыхает шеф.

— Да нет же! Моя машина!

Папиной «Хонды», на которой я сюда приехала, на месте нет. Как и внедорожника, который я самонадеянно заблокировала. Его водитель не стал мне звонить, а сразу вызвал полицию, и мою старушку эвакуировали. Где её искать — непонятно.

Капли дождя становятся всё крупнее и чаще. Я растерянно верчу головой и тараторю в трубку, что всё пропало. Как я теперь без машины? На сегодня назначено несколько встреч, до этого нужно успеть в офис, а потом снова сюда — на вечернее совещание по результатам.

— Так, не паникуй, — пытается успокоить Игорь. — Моя машина стоит под офисом, возьмёшь её.

Глава 6

— Ну и ливень! Фух! — выдыхаю я, устраиваясь на переднем сиденье джипа Семака.

— А ведь не обещали! Я с утра прогноз смотрел, — запыхавшись, отзывается Ваня, запускает двигатель и настраивает обогрев.

Мы пробежались с ним по лужам, прижимаясь к друг к другу под зонтом, и я не чувствовала никакой неловкости. Сейчас немного есть.

— Классная у тебя машина, — замечаю я и спускаю мокрую сумку под ноги. — Это же Ровер?

— Да, Ренджик. Недавно взял. — Ваня явно хвастается, сияя, как новый пятак. — Кстати, у Дениса такой же, — добавляет, видимо, для пущего эффекта.

— У типа, что сдал мою старушку гаишникам, тоже был Ровер, — усмехаюсь я и тут же невольно вздыхаю. — Не понимаю, зачем так было делать? Неужели сложно позвонить? Я же оставила номер.

Иван пожимает плечами.

— Может, он сильно спешил и не заметил. Бумажку эту ветром могло унести.

— Ну да. Надо было не под дворниками, а под лобовым оставить.

Я снова вздыхаю.

— Ты не расстраивайся так, Алин. Найдём мы твою ласточку! Это несложно, — успокаивает меня Семак, выезжая с парковки.

Мы с ним сразу определились, что общаться будем без формальностей и на «ты». Берестовский при этом присутствовал, но промолчал, тем самым дав понять, что наши договорённости к нему не относятся. Так что к нему я обращалась подчёркнуто по имени-отчеству.

— Вот и приехали, — бурчу, когда мы намертво встаём в пробку. Впереди бесконечная река стоп-сигналов, расплывающихся в пелене дождя. — День сегодня какой-то… беспросветно неудачный.

— Не лучший, — соглашается Иван, то и дело поглядывая на меня. — Я с ночи на ногах и на конкретном нервяке. Ситуация — полный… — он проглатывает матерное слово. — Нештатная, короче. Но тебе-то к такому не привыкать, да?

— Смотря что считать «таким». Я больше с брендами работаю. Неудачная рекламная кампания, промах со слоганом, реже — чьё-то неаккуратное интервью. Настолько неординарное задание у меня впервые.

— Да уж, Дэн попал. Встрял по самые… — он снова обрывает фразу. — Короче, надо вытащить его, Алинка. Ты уж постарайся, а я помогу. Если нужно где-то договориться или на кого-то поднажать — говори, не стесняйся. Хлопцев из отдела кибербезопасности озадачивай — они в твоём полном распоряжении, я их проинструктировал.

Говорит он это так просто и по-мужски надежно, что ещё больше располагает к себе.

— А пресс-служба банка? — спрашиваю я, запоздало вспомнив о существовании этого отдела. — Они подключатся?

— Нет, они не в теме. И не надо им. Пусть свою текучку разгребают, лишняя суета в банке сейчас ни к чему. Дэн вообще считает, что это чьи-то личные счёты. Но я так не думаю.

— То есть… вы пока не знаете, кто за этим стоит? — уточняю осторожно.

— Нет. Но это вопрос времени. Я над этим работаю.

Голос у него меняется, становится жёстче. Становится понятно, что тему лучше не развивать, но я всё-таки решаю попросить:

— Ты расскажи, когда что-то прояснится. Без подробностей, в общих чертах, — спешу добавить. — Мне важно понимать цель вброса.

На самом деле стратегия антикризисной кампании от этого зависит мало. Какая разница, кто именно грохнул вазу, если твоя задача — просто быстро и чисто смести осколки? Но любопытство берёт своё.

— Договорились, — кивает Семак. — Но знаешь, я почти не сомневаюсь, что это конкуренты. Не зря же в каждом заголовке полощут название банка.

Вот тут я не согласна. Прайм-банк упоминается часто, но далеко не всегда. Тексты в пабликах нацелены скорее на дискредитацию личности самого Берестовского. Не говоря уже о видео, слить которое — верх цинизма. Как по мне, всё это больше похоже на личную месть. И я прямо сказала об этом банкиру, когда он спросил моё мнение. Мы тогда остались в переговорной одни, Иван как раз выходил и не слышал.

Заметив, как я растираю ладони, он прибавляет температуру, и печка послушно обдает меня волной горячего воздуха.

— Может, тебя сначала домой забросить? Переодеться?

— Нет-нет! По таким пробкам мы туда до вечера будем добираться, а времени и так в обрез, — отказываюсь я. — Притормози за следующим светофором, я выскочу и срежу через дворы. Так будет быстрее, и тебе не придется объезжать целый квартал.

Я уже подхватываю сумку и перекидываю через локоть влажный пиджак, собираясь отстегнуть ремень, но Ваня меня останавливает. Его ладонь — сухая и теплая — на секунду накрывает мою руку, прижимая её к сиденью.

— Не надо никуда выскакивать, Алин. На улице ливень стеной, не хватало еще, чтобы ты простудилась. Кто тогда Борисыча спасать будет?Довезу до самой двери, как положено.

Ну какой же лапушка заботливый. Девушку в беде не бросит и за друга горой. Называет его так по-простому: Борисыч, Дэн…

Я невольно улыбаюсь и расслабленно откидываюсь на спинку сиденья:

— Ладно, как скажешь. Но раз мы еле ползём, я тебя немного попытаю. Расскажи мне о невесте Берестовского.

Глава 7

Семак сдвигает брови и молчит. Явно взвешивает, стоит ли ему обсуждать со мной личную жизнь шефа. Тем более, он его друг.

— Я спрашиваю не из праздного интереса. Нужно понимать реакцию семьи и, особенно, невесты. От их поведения сейчас многое зависит, — мягко уговариваю я, поглядывая на его профиль. — Официальной информации о предстоящей свадьбе я не нашла, в сети только слухи.

— Они не хотели афишировать, — сдаётся Иван. — Дата и место строго засекречены из-за «высоких» гостей. Подготовка шла полным ходом, но теперь непонятно, состоится ли свадьба. Диана... она... характерная и вспыльчивая, —он осторожно подобрает слова. — Настоящая «папина дочка», к тому же блогер. С гонором, в общем. Может послать.

— Плохо, — говорю я прямо. — Берестовскому нужно вымаливать прощение и просить её о публичной поддержке. Если она встанет на его сторону, это снимет половину вопросов.

— Как раз за этим он к ней и поехал. Пожелаем ему мысленно удачи, — иронично усмехается Ваня и тут же прикусывает губу, будто жалея, что так сказал.

Пробка впереди наконец рассасывается, мы едем быстрее, но пара минут в запасе ещё есть.

— Диана с утра закрыла соцсети, я не успела изучить её профиль. Что у неё там? — продолжаю я допытываться.

— Ничего особенного. Типичный набор: бренды, косметика, отдых на островах… Дениса она в ленте не светила — ему это не нравится.

— Как давно они вместе?

— С прошлого года. Но знакомы дольше. Слушай, Алин, ты лучше с ним об этом поговори.

Иван определённо морозится. Не знаю почему, но решаю не наседать.

— Да, конечно. Так будет правильнее.

Подробнее о Диане Мейхер я действительно расспрошу самого Берестовского, если в этом возникнет необходимость. Пока мне достаточно и того, что я услышала.

Когда Ваня эффектно тормозит прямо напротив входа в офис агентства, демонстративно игнорируя знак «остановка запрещена», я быстро отстёгиваю ремень.

— Спасибо тебе огромное. Ты меня очень выручил.

Выдав свою самую очаровательную улыбку, на автомате протягиваю ему руку. Эта привычка осталась у меня от европейской жизни: там здороваться и прощаться таким образом с мужчинами — в порядке вещей. Поэтому, когда Семак вместо ответного пожатия настойчиво тянет мою ладонь к губам, напрягаюсь. Сделать или сказать что-либо попросту не успеваю. Он целует пальцы, а я растерянно хлопаю глазами.

Зачем он это? Мы же не на свидании.

Или он всегда так делает?

Ну нет же!

— Дай мне ключи от своей машины, — говорит он ещё более неожиданно, не разрывая зрительного контакта. — Я сам заберу её со штрафстоянки и вечером на ней заеду за тобой, — добавляет так уверенно, будто вопрос решён.

Я настолько отвыкла от прямолинейного мужского внимания и участия, что впадаю в какой-то когнитивный ступор. Молча достаю ключи и вкладываю в его ладонь. После чего в совершенно пришибленном состоянии захожу в офис, завариваю чай и пью его с придурковатым выражением лица, гадая: что это вообще было?

Ваня решил за мной приударить? Вот так сразу, с первого дня? Надо же, какой прыткий! Но блин. Это приятно.

На землю меня возвращает звонок Игоря. Шеф традиционно истерит, что клиента рвут на части и мешают с грязью в комментариях, а мы якобы пробуксовываем.

На самом деле бороться с вбросом в первые сутки — это как пытаться разгребать детской лопаткой сошедшую лавину. Но объяснять это Игорю бессмысленно, он требует невозможного — это его стиль работы. Сейчас он буквально визжит в трубку, что Берестовский выдал нам карт-бланш и пора запускать «ответку». Тот самый «антидот».

Забыв про мокрую одежду и окоченевшие ноги, я закрываюсь в кабинете и начинаю строчить варианты комментариев:

«Вау, какой мужчина. Чистый секс!»

«Ничего себе банкир... Такому хочется отдать не только деньги».

«Кто-то одну удовлетворить не может, а этот сразу двух осчастливил».

«Вот это я понимаю — мужик! * палец вверх»

«Ну каков красавчик * смайлик с глазами-сердечками».

«Встать перед таким на колени— святое дело, я считаю».

«Набежали завистники и неудовлетворённые. Мужик, ты красава!»

«Ой, девочки, у меня повторная овуляция началась»

Через час передо мной пять страниц подобного креатива. Написалось на удивление легко. Я рассылаю файлы нашим внештатникам. К вечеру «армия ботов» включится в работу и начнёт формировать реальных фанаток.

Глава 8

Денис

Сворачивая с трассы на частную дорогу, ведущую к дому отца, я сбавляю скорость и до упора опускаю стекло. Высунув локоть в окно, медленно качусь через хвойный лес, глубоко вдыхая сырой после дождей воздух. Пытаюсь надышаться кислородом, прежде чем попаду в душную атмосферу «родового гнезда». Нужно настроиться.

В том, что разговор с отцом не будет спокойным, сомнений нет. Сейчас мне в очередной раз популярно объяснят, какой я долбоёб и как феерично облажался. Что думаю явно не головой, а если и ей, то неправильно. Зря в мою учёбу вгрохали столько бабла, не тому меня учили.

Впрочем, ничего нового. Репертуар у бати не меняется годами.

Он только утром прилетал из Италии, где живёт с новой семьёй, и cразу же вызвал меня на ковёр. До этого три дня орал в трубку как полоумный, требуя, чтобы я всё быстро порешал. К чужим ошибкам абсолютно нетерпим, к моим — особенно.

Охраннику на первом посту лениво машу рукой. Тот в ответ вытягивается и отдаёт честь. Дикость, но бате раболепство льстит. Он помешан на личной безопасности и содержит целый штат бездельников в камуфляже, которые здесь больше для декорации и устрашения соседей.

Впереди, за вторым постом на въезде, виднеется тяжёлый фасад дома. Серый камень, ковка, нелепая башня сбоку, как в за́мке. Вокруг раскинулся целый парк с несуразными статуями в виде каких-то нимф, львов с человеческими лицами. Безвкусица полнейшая. Такое мог построить только человек, который рос в трушобах, а потом вдруг резко разбогател.

Не выношу это место. По возвращении из Европы пришлось пожить здесь пару недель, так чуть в депрессию не впал. Хорошо, что Ванька тогда быстро нашёл мне квартиру в городе. Потом я снял нормальный современный коттедж в хорошем месте, подумываю даже выкупить его.

Паркуюсь прямо напротив двери. Она открывается, как только глушу мотор. Встречать меня выходит экономка.

— Привет, тёть Лид, — улыбаюсь, взбегая к ней по ступеням.

— Дениска! — всплескивает она руками, порывисто обнимает меня и трижды расцеловывает в обе щеки. — Сто лет не заезжал, совсем нас забыл!

— Так некогда мне, тёть Лид. Дел много.

Терпеть не могу, когда меня Дениской называют, но ладно. От неё так уютно пахнет домашней выпечкой, что можно всё простить.

— Отец в кабинете, ждёт тебя, — понижает она голос до шёпота, когда мы входим в дом. — С утра мечется, как зверь в клетке, не обедал даже.

Лидия работает у отца уже больше двадцати лет. Когда-то привела в этот дом свою племянницу Вику — бойкую деревенскую деваху примерно моего возраста. Та оказалась не дурой, полы мыла в правильной позе. Батя быстро с ней замутил и вскоре променял на неё мою мать.

Вика родила от него дочь и перебралась с ней в Италию. Он купил им виллу на побережье и теперь мотается туда при первой возможности.

Я с его новой семьёй практически не знаюсь — мать мне такую дружбу не простит. У неё характер тоже не сахар, поэтому они с отцом всю жизнь не жили, а воевали.

Моё детство прошло под гул их бесконечных ссор. Мать любила в истерике швырять в отца посуду, а он в ответ крыл её матом и крушил всё, что попадалось под руку.

Это были те самые лихие девяностые — время людей без тормозов. В моей детской памяти чётко отпечатался эпизод, как батя в пиджаке поверх голого торса вылетает ночью во двор с пистолетом в руке и начинает азартно палить в воздух. Мы тогда на даче были, и он, видно, выпил крепко, а ему это противопоказано — контуженый он после Афгана.

Я прохожу мимо гигантских напольных ваз и идиотской «дизайнерской» находки — рыцарских доспехов, стоящих в нишах немыми конвоирами. Шаги отдаются гулким эхом в пустых коридорах. Не понимаю, зачем было строить такие хоромы, если жить в них некому?

Поднявшись на второй этаж, на секунду останавливаюсь перед массивной дубовой дверью и поправляю воротник пиджака. Не то чтобы волнуюсь, скорее заранее раздражаюсь. Выдыхаю резко и вхожу без стука.

Отец сидит в массивном кожаном кресле спиной к двери, глядя через окно на пустой бассейн в саду. В руке стакан. Судя по янтарному цвету, с любимым односолодовым ви́ски, который врачи запретили ему даже нюхать после инфаркта. Но когда отец кого-то слушал? Борис Берестовский сам себе закон, и смертью его не напугать.

— Явился, выкормыш? — гремит он, не оборачиваясь. — Ну заходи. Рассказывай, как докатился до того, что вся страна любуется на тебя, как на порноактёра.

— Никто уже не любуется. Стихает всё, — отвечаю ровно.

— Что-то я не заметил, — бурчит и резво встаёт.

Несмотря на проблемы со здоровьем и возраст — в прошлом году ему стукнуло шестьдесят, — он ещё бодр и неплохо выглядит. Подходит и встаёт напротив, сверлит чуть прищуренными мутными глазами.

Я не жду, что обнимет. Для него такие проявления чувств — это слабость. Всегда был чёрствым, и мать такая же: доброго слова не дождёшься. Теплоту и ласку в детстве я получал только от бабушки, у которой периодически жил. Но это не помогло. Все звестные психологам травмы, благодаря родителям, я получил. Когда они меня в закрытую школу под Лондоном сдали, даже радовался.

— Ну, здравствуй, сын, — наконец выдавливает отец.

— Привет, пап. Как сам? — протягиваю ему руку.

Глава 9

— Сколько тебе лет, Денис, что я элементарные вещи объясняю? — сердито пыхтит отец, вышагивая по кабинету. — Это надо было придушить в зачатке!

— Думаешь, я не пробовал? — отвечаю я, стараясь сохранять голос ровным. — Публикации проплачены на неделю вперёд.

— Это Каспарян тебя заказал, — отец резко останавливается и тычет в мою сторону указательным пальцем. — Сто процентов. Им наш банк поперёк горла.

Наш? Интересно. После развода он спихнул этот убыточный актив матери и думать про него забыл. Да, формально он всё ещё входит в группу «Берест», и у отца остались акции, но контрольный пакет у меня. Я выкупил его у матери. Она от дел отошла полностью, живёт на дивиденды с очередным жиголо на тёплом средиземноморском побережье.

— Конкуренты тут ни при чём, — говорю я и присаживаюсь на диван в углу. — Я в этом почти уверен.

— Почти? — хмыкает он. — Чуть-чуть — не считается. Слышал такое? Если не армяне, то кто?

— Не знаю. Выясняем. Семак занимается.

— Старший? — вскидывает брови.

— Нет. Иван.

— Тогда толку не будет, — он пренебрежительно отмахивается. — Ванька твой — балбес, только девок портить умеет. Отцу его позвоню, пускай даст нормальных спецов.

С Николаем Семаком они вместе служили в Афгане. В девяностые он был личным телохранителем отца и однажды реально спас ему жизнь. Сам получил ранение и после этого подался в органы. Батя по-дружески двигал его по карьерной лестнице. Аж до замминистра МВД.

— У тебя в окружении есть крыса, надо найти, — отец снова начинает мерить кабинет шагами. — Кто организовывал этих проституток? Кто там вообще был? Бритиши твои отмороженные?

— Не только. Ты же снимки видел.

— Не рассматривал. Зрение берегу. Портиться начало, — бурчит он.

— К окулисту сходи — очки подберут.

— Вот ещё. Я хрусталики заменю, очкариком не буду, — он подходит к бару и с глухим стуком достаёт бутылку. — В детстве, помню, сосед у меня был, из заумных. Всё книжки читал да в шахматы играл. Поджопников я ему знатно выдавал, — усмехается, плеснув в стакан вискаря. — Очки у него были с толстенными стёклами, глаза через них — как щёлки. Знаешь, как я его называл?

— Очкарик — в жопе шарик? — подкидываю я самый очевидный вариант.

Отец смеётся. Громко так, запрокинув голову назад, а потом вдруг резко затихает и смотрит на меня в упор застывшими глазами. В детстве эти его перепады меня до чёртиков пугали, я в принципе его боялся. Сейчас — уже нет.

— Каждый раз смотрю на тебя и понять не могу: как ты такой рафинированный получился? — он кривится, будто у него заболел зуб. — Испортили тебя эти англосаксы. Хорошо хоть заднеприводным оттуда не вернулся.

В моём «паршивом» воспитании у него виноват кто угодно, кроме него самого. Что, в общем-то, логично — воспитанием моим он никогда не занимался. Он строил империю.

— «Пидором очкастым» я его звал. Соседа того, — батя снова усмехается своим мыслям.

Это в высшем обществе магнат и меценат Борис Берестовский разговаривает высокопарно и ведёт себя чопорно. Но дома, со своими, он всё тот же Борька Берест — борзый парень из рабочего района, который в нужное время оказался в нужном месте и сумел всех перегрызть.

— Тебе налить? — он вскидывает бутылку.

— Я за рулём.

— И что? Я культурно выпить предлагаю, а не обдолбаться, как дружки твои.

— Ты знаешь, что я не употребляю.

Однажды, ещё в британской школе, сосед по комнате спрятал пакет с дурью под мой матрас. Его нашли. Батя прилетел на следующий день и грозился собственноручно придушить. Бзик у него на эту тему серьёзный — наследство Афгана. Он тогда лично таскал меня на анализы. Я оказался чист, но его взгляд, полный готовности привести приговор в исполнение, на всю жизнь запомнил.

— Давай, выпей с отцом, — настаивает он и достаёт второй стакан. — Сколько мы с тобой не виделись? Полгода?

Я бы с ним и ещё дольше не виделся. Такой вот «сын неблагодарный» — как любит выражаться мать. Но вискарь всё же беру, делаю для вида глоток.

— Меньше. Я под Новый год заезжал.

— Точно, — кивает батя. — Как Диана? Повинился уже перед ней?

Он снова сверлит меня глазами, а мне по факту сказать нечего. Два дня я обивал порог особняка Мейхеров, но охрана меня даже на территорию не пустила. Диана прислала сообщение, что свадьбы не будет, и заблокировала меня везде, где только можно.

— Она пока не готова меня выслушать, — отвечаю, глядя в стакан.

Кожей чувствую, как отец напрягся. С отцом Дианы, Эдуардом Мейхером, они — партнёры по логистическому терминалу. Это не первый совместный проект наших семей, но самый амбициозный. На кону большие деньги.

— Цветы ей отправь. Какие она любит. Много. Не жабься, Денис. Пусть прямо грузовик к дому подгонят. Я с Эдиком завтра обедаю, попрошу, чтобы с дочкой поговорил. Придётся пресмыкаться, раз сынок к своим тридцати пяти не научился сдерживать пеструнца в штанишках.

Он стебётся, насмехается. Смотрит на меня, как на шкета провинившегося.

— Не надо тебе в это лезть. Я сам разберусь, — цежу я сквозь зубы и поднимаюсь с дивана.

Глава 10

Записав короткое голосовое сообщение Крикуну, я откладываю телефон подальше и даю себе слово, что больше никаких рабочих чатов. В конце концов, сегодня суббота.

— Ты что, работаешь с секси-банкиром? — вытаращивается на меня Полина, услышав фамилию, которая сейчас у всех на слуху.

— Интересно, кто это ему такое прозвище дал? — прыскаю смешком, забирая из её рук чашки.

— Аль, серьезно? Денис Берестовский — твой клиент? — восторженным шепотом спрашивает она, поставив на стол заварник с чаем.

Сдерживая улыбку, скромно киваю.

— Вау! О нём сейчас весь интернет гудит. Бабы просто с ума сходят!

Слова подруги — мёд для моих ушей. Пятые сутки я толком не сплю и забываю поесть, выстраивая вокруг репутации Берестовского карточный домик. Первичная цель достигнута: ядовитого негатива в сети практически не осталось. Вокруг имени банкира сформировался пул реальных поклонниц, которые кидаются на любого, кто посмеет написать о нём гадость.

Плюс я вовремя подключила блогеров. Они пачками заливают сторис, в которых высмеивают тех, кто сделал вброс. Посыл такой: хотели облить грязью, а в итоге на всю страну прославили крутого мужика и его не менее крутой банк. Получается скрытая реклама Прайм-банка. Бонусом.

За эти дни я смертельно устала, но собой довольна так, как давно уже не была.

— У нас в цирковом чате кто-то перепостил то видео, — продолжает щебетать Поля, разливая чай. —Девчонки такое бурное обсуждение устроили — я полночи читала и хохотала.

— У человека трагедия в личной жизни, а вам всё хихоньки-хахоньки, — иронизирую я, открывая коробку с эклерами.

Объедаться при встрече сладким — наша с Полей традиция. В детстве мы занимались хореографией: вместе тянули носки у станка, рыдали на растяжке и о запретных пирожных лишь мечтали. Когда в подростковом возрасте Поля сильно поправилась и не смогла похудеть, из балета её попросили. Я ушла сама. Мне надоела бесконечная муштра, к тому же появились другие увлечения.

Полина позже поступила в цирковое и стала воздушной гимнасткой. Последние годы она работает в Цирке дю Солей и много гастролирует. Сейчас у неё короткий отпуск перед переподписанием контракта. Мы сто лет не виделись, наконец-то вышло встретится. Сидим в её крошечной уютной кухне.

Пока чай остывает, подруга делится новостями. Парень, с которым она встречается, сделал ей предложение. Свадьбу планируют летом, в Португалии. Он оттуда родом, тоже артист цирка и, судя по фото, красавчик. На три года младше Поли, но разве это важно, когда чувства настоящие?

— Теперь ты. Рассказывай, что у тебя на личном? — интересуется подруга после моих бурных поздравлений.

— Глухо, как в танке, — вздыхаю я и достаю из коробки пухленький эклер в шоколадной глазури.

— Бывший не объявлялся?

— Лео? — зачем-то произношу его имя вслух и тут же чувствую болезненный укол под рёбрами. — Нет. У него уже другие отношения.

Я начинаю дышать тяжелее и сжимаю чашку так сильно, что костяшки пальцев белеют. Мне всё еще сложно говорить о нём. Чертовски сложно.

Семь лет я любила человека и была абсолютно уверена, что это взаимно, пока в один день он просто не вышвырнул меня из своей жизни, как надоевшую вещь. Ещё и гадостей наговорил напоследок: что я слишком требовательная, нетерпимая, что вечно на него давлю, ему со мной всегда было некомфортно, и жениться на мне он никогда не собирался — его чопорная аристократическая семья ни за что не приняла бы иностранку-простолюдинку.

Это произошло сразу после того, как меня уволили и я лишилась рабочей визы. В момент, когда земля и без того уходила у меня из-под ног.

— Ну и чёрт с ним. Туда ему и дорога. — Полина со стуком ставит чашку, обрывая мои мысли. — Давай вернемся к секси-банкиру. Как он тебе?

Она подпирает подбородок рукой и замирает в выжидательной позе.

— Да никак. Тип: мажор обыкновенный. Подтип: заносчивый, — даю я короткую характеристику, переключившись с бывшего, который, по сути, из этой же категории.

— Да ну тебя! Не верю! — смеётся Поля.

— Когда впервые меня увидел, назвал куклой, — вспоминаю я и фыркаю.

— То есть сразу клеить начал? Как интересно!

Её глаза так радостно блестят, что свои я демонстративно закатываю.

— Ты всё не так поняла. Я совершенно ему не понравилась. Как и он мне.

— Уверена?

— На двести процентов.

— Жаль, — вздыхает она. — На твоём месте я бы точно замутила с этим красавчиком. Хотя бы попробовала.

— Вообще-то у него невеста есть, — напоминаю я.

— Ой, она такая неприятная, — кривится Поля, глотнув чая. — К тому же она его бросила.

— Это слухи. Она пока никак не комментирует, и есть шанс, что простит. Над этим мы тоже работаем.

— Вот тут тебе нужно «недоработать». Ты просто обязана! Не стоит разочаровывать наше женское сообщество любительниц секси-банкиров, — предупреждает она с напускной серьезностью.

Я смотрю на неё и качаю головой с шутливым укором:

— Полина…

— Алина… — передразнивает она.

Глава 11

— Чего это он звонит в такое время? — шепчу я, забирая у Полины телефон.

— Кто — он?

— Секси-банкир, кто же ещё? — отвечаю ещё тише, будто он может услышать.

— Ты не возьмёшь? — спрашивает она почему-то тоже шёпотом.

Впялившись в экран, я нервно сглатываю. Суббота, вечер уже, а Берестовский звонит так настойчиво. Точно что-то случилось.

Пока решаюсь ответить, телефон замолкает.

Дрогнувшей рукой я открываю общий рабочий чат, а там уже светится сообщение от него: «Жду в офисе. Срочно». Отмечены я и Иван.

Сразу пишу Крикуну — спрашиваю, в курсе ли он, что происходит. Игоря в сети не было больше двух часов, он и предыдущее моё сообщение не открывал. На Мальдивах сейчас глубокая ночь, так что шеф наверняка сладко спит под шум прибоя, выключив уведомления.

— Алиш, ты побледнела, — обеспокоенно замечает Поля.

— Всё нормально, — отмахиваюсь и встаю из-за стола.

Подхожу к окну, набираю Ваню. Он отвечает только после пятого гудка.

— Алё, Алинка! Я так рад тебя слышать!

Голос подозрительно весёлый. На заднем плане хохот, музыка и… плеск воды?

— Привет. Ты видел чат? Берестовский вызывает нас в офис.

— Пр-р-р… Чего это вдруг?

— Не знаю. Он мне звонил минуту назад, но я не успела взять, — привираю, естественно. — Пишет, что срочно.

— Ясно. Он у отца был, а тот, видать, морозу надул. Хреново. Я за городом, далеко. Мы тут в бане… и я уже это… не в той кондиции, чтобы за руль. Пока такси, туда-сюда — часа два минимум...

Ваня тяжело вздыхает и молчит.

— И что делать? Мне самой ехать? В такое время? — спрашиваю нервно.

Внутренне вовсю протестую. У меня законный выходной вообще-то, почему я должна ломать свои планы, если кому-то что-то там надули? На часах десятый час. Кто в такое время созывает совещания? Он вообще нормальный?

— Попробую его отговорить, — решает Ваня. — Сейчас наберу и скажу, что ты приболела. У тебя простуда, если что, ладно?

— Да, хорошо, — соглашаюсь, толком не подумав.

Ваня отключается, а через две минуты от него приходит сообщение:

«Придётся тебе ехать. Он ждёт, злой как чёрт».

Я тут же перезваниваю, но то занято, то звонок срывается. Крикун тоже молчит. Делать нечего. Прикинув, сколько буду добираться, пишу в рабочий чат: «Буду через 20 мин».

Полина идёт меня провожать и впихивает с собой коробку с эклерами.

— Это забирай с собой. У меня обмеры скоро, нельзя поправиться даже на сантиметр, а я от сладкого мгновенно пухну. Это ты у нас ведьма, в которую всё проваливается без следа.

— Вот спасибо, подруга. Всегда мечтала быть ведьмой, — пытаюсь я пошутить, критически рассматривая себя в зеркале у входной двери.

Днём я была на встрече с топовой блогершей, поэтому мой образ продуман до мелочей. На мне кремовый костюм-двойка из плотной ткани: удлинённый жакет с чёткой линией плеч и узкая юбка-карандаш. Она, пожалуй, короче, чем требует деловой этикет, но переодеваться я точно не поеду.

Рабочий ноутбук у меня с собой. Там вся статистика, охваты в графиках и скриншоты. Я планировала отчитываться в понедельник, но раз банкиру приспичило сегодня — пожалуйста, я готова.

— Так. Я не волнуюсь. Совершенно, — произношу как мантру, стараясь игнорировать нарастающую в пальцах дрожь. — Нормально выгляжу? Точно? — всё-таки спрашиваю у Поли.

— Алиш, ты выглядишь потрясающе! — заверяет она, обнимая меня на прощанье. — Хана секси-банкиру!

Про себя я думаю, что хана, скорее всего, будет мне, но вслух не говорю. Настрой держу боевой. По крайней мере, стараюсь.

Глава 12

По дороге я заезжаю в аптеку и покупаю упаковку медицинских масок. Для достоверности легенды с моей «простудой».

Дозвониться Ивану так и не получилось. Я пока в неведении, чем конкретно недоволен его босс, но догадываюсь, что дело в его специфической популярности в сети. Он, видимо, этого не ожидал.

Берестовский, что называется, завирусился, а мы с Игорем сами в шоке от эффекта. В таких делах реакцию аудитории сложно просчитать до конца.

Бизнес-центр совершенно пустой, но охрана на месте. Я сухо здороваюсь и прохожу к лифтам.

Пока поднимаюсь, верчу в руках маску. Она розовая, в тон сумке для ноутбука, и я никак не могу решить: надевать ее или нет? Начинаю раздражаться. Почему я вообще должна что-то изображать, когда меня так бесцеремонно выдернули в офис в мой выходной вечер?

Просторные холлы пентхауса непривычно тихие и темные, горит только дежурный свет. Сжав маску в руке, я намеренно громко цокаю шпильками по светлой плитке, двигаясь в сторону приемной.

— Вечер… добрый.

Глубокий мужской голос раздается со стороны зимнего сада так неожиданно, что я вздрагиваю и замираю как вкопанная.

Берестовский обозначает свое местонахождение, слегка подняв руку. Он стоит рядом с раскидистым фикусом в вальяжной позе, в руке у него стакан.

Под резко участившиеся удары сердца я подхожу и упрямо тяну вверх подбородок. Тушеваться не собираюсь.

— Добрый, Денис Борисович. Что-то случилось?

Он не отвечает. Вместо этого с очевидным недовольством смотрит на часы. Проверяет, уложилась ли я в обещанные двадцать минут?

Я тоже смотрю на свои — далеко не такие статусные. Допустим, опоздала на пару минут, и что он мне сделает?

— За мной, — бросает банкир небрежно и разворачивается.

Манеры у него отвратительные. Чему его в Оксфорде учили — непонятно. Он идет по коридору так быстро, что мне в узкой юбке приходится едва ли не бежать следом. Ощущение, что сейчас я попаду под раздачу, усиливается с каждым шагом и достигает апогея, когда мы входим в кабинет.

Тут светло, просторно и подчеркнуто современно: окно во всю стену, встроенные стеллажи и необъятных размеров стол, на котором царит идеальный порядок.

Я нервно переминаюсь с ноги на ногу. Сесть мне не предлагают — видимо, аудиенция планируется короткой и карательной.

Его величество банкир стоит ко мне спиной, кончиками его пальцев методично выстукивая дробь по столешнице рядом с тяжелым хрустальным стаканом, в котором, судя по цвету, виски.

— Назрел вопрос по вашей работе... — наконец произносит, соизволив повернуться.

Сделав многозначительную паузу, он медленно осматривает меня с головы до ног.

— Ты всегда так выглядишь, когда болеешь?

Вопрос сам по себе странный. К тому же банкир впервые обращается ко мне на «ты».

— Как «так»? — переспрашиваю и напрягаюсь.

Он проходится по мне еще одним выразительным взглядом.

— Как будто на красную дорожку собралась.

Вряд ли это комплимент. Похоже, пытается уличить во лжи. Щеки начинают гореть. Зажав под мышкой ноутбук, я лихорадочно натягиваю маску. Всё-таки надо было сразу ее надеть и показать тем самым, что я, в отличие от некоторых, бережно отношусь к чужому здоровью.

— Перед тем, как вы меня вызвали, я собиралась выпить чаю и лечь спать, — бурчу, поправляя волосы. — Но вы написали «срочно», так что пришлось…

— Сначала я позвонил, — перебивает Берестовский. — Ты не ответила.

Звучит как претензия. Внутренне я протестую, хотя на самом деле он прав: мне стоило перезвонить.

— Прошу прощения, я не услышала ваш звонок. Потом заметила сообщение, поговорила с Иваном и выехала.

— Впредь сразу перезванивай. Если я набрал — это важно, — отчеканивает, прицельно глядя мне в глаза.

— Да, конечно, — выдавливаю, потупив взгляд.

Сто процентов краснею. Благо под маской этого не видно.

— Почему Крикун не на связи?

— У него сейчас глубокая ночь.

— И что?

Я даже не знаю, что на это ответить. Не объяснять же взрослому человеку, что нормальные люди по ночам спят и будить их — как мимимум невежливо.

— Так кто из вас придумал устроить этот цирк в соцсетях? — резко переходит он к сути.

— Почему цирк? Мы работаем в рамках антикризисной кампании, которую вы сами утвердили. Стратегия разрабатывалась сообща.

— Твоя идея? — снова сверлит меня взглядом.

Оправдываться я не собираюсь.

— Да, моя, — отвечаю с вызовом. — Но я согласовывала её с Крикуном, а он с вами.

— Твой шеф слишком много говорит. И так всё выворачивает, что надо постараться, чтобы выловить суть…

Что есть, то есть — заговаривать зубы Игорь умеет.

— …Он обещал, что через неделю, максимум две, эта шумиха закончится, — продолжает Берестовский. — Пока я вижу другую тенденцию. И она меня не устраивает. Я в шаге от того, чтобы разорвать договор и подать на вас в суд.

Глава 13

— Таким образом, на этой неделе упоминаемость «Прайм-банка» в соцсетях увеличилась более чем в три раза. Охваты огромные и, что важно, органические, — комментирую я диаграммы на экране.

Спина прямая, голос ровный, но я на пределе. Для меня это всё так унизительно.

Берестовский выкатил свое шикарное кресло из-за стола и небрежно развалился в нем, закинув ногу на ногу. Потягивает виски и слушает меня с таким видом, будто пришел в стриптиз-клуб, а я ему приват танцую, и он еще не решил: нравится ему или нет.

Господи, дай мне выдержки. Я обязана убедить его, что всё под контролем. Судебные разбирательства утопят агентство и поставят крест на моей карьере, а мне слишком нравится то, чем я занимаюсь. Что ж мне так с клиентом-то не повезло?!

Метнув в него короткий, полный раздражения взгляд, запускаю последний слайд с выборкой скриншотов.

— Тональность комментарариев сменилась с язвительно-осуждающей на восхищенно-завистливую. Ваше имя звучит в контексте силы и витальности. Уровень доверия…

— Эти фразы... — перебивает Берестовский, кивнув на экран, где красуются перлы про овуляцию и «святой минет». — Вы их подбросили?

— В основном люди пишут сами. Мы лишь задали нужный тон, — отвечаю максимально уклончиво.

— Это ты их придумала?

Вопрос звучит больше как утверждение.

— Только некоторые из них, — отпираюсь, как могу.

— Я так и знал, — банкир сам себе кивает и делает очередной глоток.

Он однозначно решил напиться. Подливает себе и подливает — в бутылке уже меньше половины осталось.

— Формулировки только кажутся несерьезными. Они работают на глубинном уровне, — продолжаю я доказывать свою правоту, едва не задыхаясь под чертовой маской. — В коллективном подсознательном успех в сексе приравнивается к успеху в жизни. Мы использовали этот психологический триггер и дали толпе то, чего она тайно желала — героя.

— Вот оно что! Так я герой, оказывается! — наигранно-радостно восклицает Берестовский, едва не подпрыгнув в кресле.

— Конечно, — киваю, нервно сглотнув. — Не побоюсь этого слова — национальный.

Он наклоняет голову набок, поджимает губы и смотрит на меня исподлобья.

— Ты издеваешься?

— Ни в коем случае. — Я вцепляюсь пальцами в край пиджака. — Сейчас аудитория к вам не просто лояльна — она в экстазе. Женщины обожают и тайно желают, мужчины — уважают и поддерживают. Да, есть те, кто завидует, но это неизбежно.

— Про детей и стариков сказать забыла. Былины про меня еще не слагают?

Он продолжает сверлить меня взглядом, но злости в глазах нет — в них веселые искорки пляшут. У оксфордского мажора, оказывается, есть чувство юмора. Довольно специфическое, но мне заходит.

— Пока нет. Это другой уровень популярности, — отвечаю, с трудом сдержав смешок.

— То есть мы чисто хайпнули на скандале?

— Не совсем. Токсичный инфоповод, который должен был похоронить вашу репутацию, мы превратили в легенду. Она, что называется, залетела. Резко перестать её поддерживать нельзя. Иначе нас действительно могут обвинить в дешевом хайпе.

— И что же делать? Снять еще пару роликов со шлюхами, чтобы оставаться «в тренде»?

Судя по тону и улыбке, которую, если быть честной, можно назвать приятной, банкир снова шутит. И мне опять смешно.

— Нет, конечно. Лучшим решением будет постепенно смещать фокус внимания и формировать устойчивый положительный образ, используя стандартные методы работы с репутацией.

— Например? — Берестовский садится ровнее и просит: — Только объясни понятным языком.

Я прямо чувствую: настал мой звездный час. Если получится уговорить его на комплексное продвижение, то можно будет требовать у Крикуна статус полноправного партнера.

Я набираю полную грудь воздуха, но банкир меня опережает:

— Маску сними, пока не задохнулась. Давай-давай, у меня уже в глазах от неё рябит.

Он делает в воздухе это бесячее движение ладонью, как бы поторапливая, и снова принимает небрежную позу. Только-только показался нормальным, но нет — именно что показался.

— Приятный розовый цвет. Чем он вам не угодил? — бурчу я себе под нос, но маску снимаю с огромным облегчением.

Дышать становится так легко, что невольно улыбаюсь. И в этот момент ловлю на себе заинтересованный взгляд. Жар бьет в лицо и растекается по телу точно так же, как в ту секунду, когда Берестовский случайно навалился на меня, помогая с проводом. Это ведь точно было случайно?

Расстегнув жакет, я смущенно опускаю глаза и зачем-то облизываю губы. Тут же мысленно даю себе пощечину за эту чисто женскую реакцию: Соберись, Алина! Профи ты или кто?

— Наше агентство может создать для вас идеальную репутацию, — начинаю сразу с громких обещаний.

И тезисно излагаю стратегию: как именно мы будем трансформировать дерзкий образ «секс-символа финансового мира» в портрет респектабельного лидера, добропорядочного гражданина и — что сейчас особенно ценится — человека с эмпатией.

Я быстро набрасываю инструменты: от участия в благотворительных аукционах и опеки над приютами для животных до серии глубоких интервью, где акцент будет сделан не на капитале, а на базовых человеческих ценностях. Привожу в пример кейсы западных миллиардеров и топовых политиков, чей личный бренд выстроен именно на этой обманчивой простоте.

Глава 14

Усевшись на пассажирское сиденье, Берестовский до упора отодвигает его назад, чтобы вместить свои бесконечные ноги.

Машина у Крикуна вроде не маленькая, но в салоне мгновенно становится тесно. И дело не столько в крупных габаритах банкира, сколько в его энергетике, которая заполняет всё свободное пространство и вторгается в моё личное.

Пристегнувшись, он устраивается поудобнее и поворачивается:

— Что это у тебя? — кивает на коробку с эклерами, которую я из-за его возни никак не могу переложить назад.

— Это… пирожные, — отвечаю я, прочистив горло, но голос всё равно подводит и звучит слишком высоко.

В лифте мы спускались в тишине, до машины тоже шли молча. Неловкость, возникшая между нами еще в кабинете, нарастала, а сейчас она сгустилась настолько, что мешает нормально дышать.

— Любишь сладкое перед сном? — спрашивает Берестовский и смотрит прямо в глаза.

Мне кажется, или в его тоне проскользнули игривые нотки?

О нет!

— Нет, — повторяю вслух, стараясь не смотреть в его сторону. — То есть да. Позволяю себе иногда.

Я собираюсь забросить коробку на заднее сиденье, но он её забирает и кладет себе на колени.

— Я подержу.

Суетливо защелкнув ремень безопасности, я наконец-то запускаю двигатель.

— Куда вас везти, Денис Борисович?

Он лениво бросает название известного посёлка и утыкается в телефон. Ему там пишут.

Сцепив зубы, я выезжаю с парковки. Перспектива тащиться за город, мягко говоря, не радует. Берестовскому ничего не стоило вызвать личного водителя или заказать такси бизнес-класса, но он решил использовать в качестве извозчика меня. Зная наверняка, что отказать не посмею. Ещё и Алей назвал, а меня так только самые близкие зовут.

Возмущению моему нет предела, но я его никоим образом не выказываю. Как бы там ни было, клиент он действительно важный.

— Вы к Ивану? Он на вечеринке вроде тоже за городом, — спрашиваю, когда уже едем по проспекту.

— Нет. Мне веселья на сегодня хватило. Я домой, отдыхать, — отвечает, продолжая втыкать в телефон.

Я пытаюсь представить его в домашних трениках и мятой майке, валяющимся на диване, но у меня не получается. Зато чётко вижу сидящим на кровати и практически голым. Напряженные плечи, фактурные руки, косые мышцы пресса, уходящие под резинку боксёров от «Армани»…

Что это со мной? Зачем я это вспоминаю, когда он рядом сидит?

Прогнав навязчивую картинку, прибавляю скорость и сосредоточиваюсь на дороге. Надо поскорее довезти его и мчать домой пить успокоительное.

— Пахнет вкусно. Ванилью! — неожиданно громко и эмоционально говорит банкир, закончив переписку в мессенджере. — Это от тебя?

Он резко наклоняется ко мне и шумно тянет носом воздух.

Я вжимаюсь в сиденье.

— Это эклеры. Они с ванильным кремом. Угощайтесь, если хотите, — предлагаю сдавленно.

— Можно, да? Не откажусь! — радуется он, как ребёнок, и открывает коробку. — Ммм, выглядят аппетитно… Но одного тут явно не хватает.

Настроение у него заметно улучшилось. Я снова слышу в его голосе игривые нотки, и мне это не нравиться.

— Один я съела, пока ехала к вам. Не ужинала сегодня…

Привираю немного. Хочу, чтобы этот подвыпивший наглец виноватым себя чувствовал от того, что испортил мне субботний вечер. Но сокрушаться он и не думает: жуёт мои пирожные и доволен как слон.

— Это преступно вкусно! Ты давай тоже поешь…

Он достаёт эклер и подносит его к моим губам.

— Спасибо, но я лучше потом, — блею и снова вжимаюсь в спинку.

Но банкир настойчив.

— Да брось. Ты же голодная. Кусай давай, — подсовывает эклер ближе. — Рот открывай, ну!

О боже...

Сейчас проще согласиться, чем спорить с ним в летящей на скорости машине. Вцепившись в руль двумя руками, откусываю.

— Больше! — командует Берестовский и проталкивает эклер в мой рот глубже.

Крем заполняет его полностью и вязко растекается сладостью на языке. Это вкусно, даже очень. Но как-то… неприлично. Я смотрю то на дорогу, то на мужские пальцы прямо у моего лица.

— Денис Борисович, я за рулём. Мне неудобно, — бубню возмущенно, стараясь поскорее дожевать.

— Так, давай без отчества. И на «ты», хорошо?

— Угу. Только кормить меня больше не нужно! — прошу я нервно.

— Ладно, — хмыкает он обиженно и кладет эклер обратно.

Сейчас он ведет себя неформально, но это временно. Мы не друзья. Я работаю на него, так что лучше держать дистанцию.

Некоторое время мы едем в тишине, нарушаемой моим рваным дыханием и его смачным почавкиванием. Я стискиваю руль что есть силы и давлю на газ. Хочу уже поскорее высадить этого обжору, слопавшего все мои эклерчики.

— Слушай, там справа будет кофейня. Давай завернем? — предлагает он на выезде из города. — А то во рту всё слиплось, — добавляет со смешком.

Глава 15

Денис

Будний день, разгар рабочего времени, а на парковке гольф-клуба яблоку негде упасть. Что бы там ни плели богатые люди про работу по двадцать часов в сутки, время на отдых они находят. Иначе зачем им столько денег?

Пожизненное членство на двоих в этом закрытом клубе стоит как новенький немецкий внедорожник, и человеку с улицы его не продадут. Я вписался в эту тусовку год назад только по настоянию Дианы. Она считает, что статус обязывает нас махать клюшками, хотя сама выходит на поле разве что ради эффектных селфи в короткой белой юбке.

Лично для меня эта игра — изощрённая пытка. Слишком медленно и церемонно. Скучно. Мне ближе командный драйв. В универе я играл за сборную по баскетболу. Я тех пор уважаю этот вид спорта, иногда хожу на знаковые матчи и сам люблю побросать мяч в корзину. Но в последнее время чаще гоняю его ногой по траве.

Каждую субботу мы с Семаком и его давними приятелями играем пять на пять в футбол. Пот градом, мат на все поле и чистый адреналин в крови — мозги прочищает лучше любого психолога.

Втиснувшись вторым рядом между геликом и матовым кайеном, кое-как вылезаю из ренджа. Пиджак я зря не снял — на жопе он смялся гармошкой. Пока расправляю, засматриваюсь на мерс. Хорош чертяга. Именно такого я хотел, но Ванька уболтал на «Ровер». Чтобы одинаковые у нас были — как велики в детстве.

Я взял максимально заряженный. Семак — комплектацию попроще и со скидкой, которую выторговал у салона за то, что привёл меня. Всегда был таким хитросделанным, но я всё равно его люблю.

Воздух за городом другой — ощутимо прохладнее и чище, дышать им после смога приятно. Солнышко светит, воробьи чирикают, вдалеке слышится стук клюшек о мячи. Я иду вдоль идеально подстриженного газона к ресторанной террасе. Мать Дианы написала, что они уже там.

В «святом семействе» Мейхеров Нелли — самый адекватный человек. Она пошла мне навстречу и привезла дочь сюда на обед, чтобы мы могли как бы случайно встретиться и поговорить.

Диана по-прежнему не хочет меня видеть и упёрто держит в блоке, а я не из тех, кто неделями караулит под окнами или ломится в закрытую дверь. Это себя не уважать. Она не захотела меня выслушать, поверила всему, что разнесли таблоиды, и встала в позу. Меня это задело.

Подготовку к свадьбе я поставил на паузу, но долго этот подвес продолжаться не может. До даты полтора месяца. Пора определяться: женимся мы или как?

Поднимаясь на террасу, я спотыкаюсь и обдираю нос туфли. Новые мокасины, первый раз надел. Сука. Что стоило обить ступени ковролином? Окупили бы парой порций своей фирменной окрошки.

Двух брюнеток в светлом, сидящих за угловым столиком с видом на озеро, заметно издалека, и их легко принять за сестёр. Я подхожу намеренно медленно, привлекая внимание.

— Денис? Вот так встреча! — Нелли мастерски изображает удивление. — Ты в гольф приехал поиграть?

— Мимо проезжал. Решил завернуть пообедать, тут недурно кормят, — подыгрываю, как договаривались. — Добрый день.

— Здравствуй. Рада тебя видеть, — силится она улыбнуться, но избыток ботокса мешает.

Нелли — женщина эффектная, стареть упорно не желает. Пока её муж вкладывается в одиозные бизнес-проекты моего отца, она безудержно инвестирует в собственное тело и лицо.

Диана похожа на мать: те же тонкие черты, безупречная кожа и изящная фигура. Кое-что тоже подправлено современной косметологией и хирургией. По крайней мере, я знаю, что она делала ринопластику и грудь. Получилось хорошо, не придраться.

Невеста у меня, бесспорно, красивая. И молодая — на целых десять лет младше меня, но сейчас это скорее минус. Женской мудрости ей не хватает.

— Привет, Ди, — успеваю поймать её взгляд, пока не отвернулась.

— Здравствуйте, — роняет она с подчёркнутым презрением.

Нелли предлагает мне присесть. Мы перебрасываемся парой пустых фраз о погоде, и она тут же «вспоминает», что ей нужно что-то уточнить в спа-центре.

— Я тоже ухожу, — подрывается её дочь следом, схватив сумку.

— Нет, ты останешься, — отрезает мать. — Поговорите.

— Ну, ма-ам, — возмущённо тянет Диана, капризно выпячивая пухлые губы.

— Пожалуйста, Ди, — прошу я настойчиво и смотрю соответствующе.

Если она сейчас уйдёт, я разорву помолвку окончательно. И похер, кто что подумает и скажет.

Диана тяжело вздыхает и опускается в кресло. Нелли уходит, а мы долго молчим, перестреливаясь взглядами. Нашим отношениям больше года, но какой-то особенной эмоциональной близости так и не возникло. Наверное, поэтому я не чувствую себя виноватым, хотя чётко осознаю, что сделал ей больно.

— Ди, мне правда жаль, что так вышло… — начинаю банально, но искренне.

Она манерно закатывает глаза:

— Что-то незаметно.

— Мне расплакаться? Рухнуть перед тобой на колени?

— Было бы неплохо. Но ты так не сделаешь, — фыркает моя невеста и надевает солнцезащитные очки, отгораживаясь от моего взгляда.

Диана далеко не дура и успела неплохо узнать меня за то время, что мы вместе.

Мы познакомились пять лет назад на приёме в честь открытия первого совместного терминала наших отцов. Диана была юна, свежа и явно нацелена на сближение, но я тогда был в отношениях и отморозился. Хотя её внимание мне польстило.

Глава 16

— Может, кофе со мной попьёшь? Поболтаем ещё... — предлагает папа и кивает на свой пустой кабинет. — Я новую кофемашинку купил, зёрна с утра засыпал. Хорошие, дорогие.

— Спасибо, пап, но мне надо бежать. Прости, — делаю бровки домиком. — У меня новый проект — фермерская молочка. Всуну их маркетологу твою визитку — может, этикетки у тебя закажут...

У моего отца своя типография. Когда-то этот бизнес был очень прибыльным, но «цифра» сожрала бумагу быстрее, чем папа успел осознать. Несколько лет назад он взял кредит и закупил навороченное лазерное оборудование, которое теперь стоит в цеху мёртвым грузом — технологии снова скакнули вперёд, оставив его за бортом.

Сейчас отец фактически на грани банкротства, и мне физически больно смотреть на него — ещё недавно успешного, а теперь такого неприкаянного. Он сильно сдал, поседел и, кажется, даже в размерах уменьшился.

— Я бы подбросил тебя до офиса, но у меня тоже встреча. Нынче за каждого клиента приходится бороться, сама понимаешь, — вздыхает он, провожая меня до двери.

Его рабочий пикап опять в ремонте, поэтому я привезла ему «Хонду», которую он дал мне на время, но получилось, что отдал насовсем.

— Ничего, папуль, на метро прекрасно доберусь, — улыбаюсь я, застёгивая плащ. — Так быстрее, город уже в пробках стоит. Обязательно смотри на навигатор, когда поедешь.

Впереди длинные праздничные выходные. Родители едут на дачу высаживать рассаду и кормить собой изголодавшихся комаров, а я все три дня планирую провести в горизонтальном положении: хочу отоспаться и наконец-то посмотреть сериал, который все вокруг обсуждают.

— Мы вечером поедем — у мамы ещё ученики, а на мне закупка провизии. Будут фирменные шашлыки, — хвастается папа, и я уже знаю, к чему он клонит. — Может, всё-таки приедешь? Хоть на денёк. На рыбалку с тобой сходим, карасиков дачным котам наловим. Как в детстве…

В его глазах столько надежды, что я не нахожу в себе сил отказать и обещаю подумать. Может, и правда вырвусь. Я люблю нашу старенькую дачу. Почему-то именно там до сих пор чувствую себя беззаботной и защищённой родительской любовью.

— Слушай, а где твой менеджер? — перевожу тему, покосившись на пустой стол у окна.

— Уволился на прошлой неделе. Он на проценте сидел, выходило копейки. Нашёл место поперспективнее, — тяжело вздыхает отец.

— Ну и скатертью дорога. Он мне всё равно не нравился, — стараюсь подбодрить. — Ты сам с клиентами лучше работаешь. Этим моим «молочникам» сразу дай скидку, а потом постепенно ценник поднимешь.

— Ты меня ещё работать поучи! Умница моя, — он по-доброму усмехается, открывая передо мной дверь, но тут же добавляет серьёзно: — Спасибо, что помогаешь, Аля.

— Не за что, пап...

Я порывисто обнимаю его, утыкаюсь носом в колючую щёку и чувствую едва уловимый спиртовой шлейф, который папа безуспешно маскирует жвачкой и крепким кофе.

Отец начал прикладываться к бутылке, когда бизнес посыпался. Поначалу мы с мамой боролись: просили, скандалили. Ничего не помогло. Он не напивается до беспамятства и не буянит. Он — «тихий алкоголик». Пьёт понемногу, но каждый день.

— Ты только за руль «под этим делом» не садись, — шепчу я, выразительно щёлкнув пальцем по горлу и глядя ему прямо в глаза.

— Ну что ты, дочка... днём я ни-ни...

Он отводит взгляд, а мне становится невыносимо стыдно. Не за него — за себя. За то, что я такая взрослая и умная, но на деле — абсолютно бессильна перед этим запахом дешёвого коньяка и его опущенными плечами.

По дороге к метро набираю маму. Она не отвечает, и я надиктовываю голосовое, сбиваясь от быстрой ходьбы и нервов:

— Мам, я только от папы. Он плохо выглядит, похудел. Мне это не нравится. Пожалуйста, затащи его на чек-ап, пусть сдаст анализы. И ты с ним за компанию сходи... Я всё оплачу.

Лишних денег у меня нет, но ничего, ужмусь. Это же родители. Они растили меня в абсолютной любви, ничего для меня не жалели. Пришла моя очередь позаботиться о них.

На входе в метро телефон вибрирует. Мама отвечает текстом — голосовые сообщения она принципиально не признаёт.

«Не выдумывай. Мы с папой в порядке. Молоды, бодры, ждём внуков!»

Такие намёки мама позволяет себе нечасто, но её переживания очевидны. Она вышла замуж за папу в двадцать, меня родила в двадцать два, а мне в этом году исполнится тридцать, и я одна.

Я и сама понимаю, что пора. Семью, детей… Но с кем? После расставания с Лео у меня не то что отношений — даже свиданий не было. Если честно, я уже и забыла, как это — кокетничать, строить глазки, чувствовать к себе мужской интерес. Поэтому, когда Берестовский в машине полез целоваться, страшно растерялась и повела себя, как пугливая малолетка — оттолкнула, лишнего наговорила…

Целоваться с ним я, конечно же, не собиралась, но реагировать так бурно не стоило. Теперь даже мысли о встрече с ним вызывают у меня сумбурные чувства на грани паники.

Выйдя из метро на шумную, залитую солнцем улицу, я записываю маме ещё одно голосовое. Коротко обещаю, что всё-таки приеду на дачу в субботу вечером.

Только успеваю нажать «отправить», как звонит Крикун. Он сейчас у Берестовского, представляет ему концепцию личного позиционирования, над которой я просидела не только последние дни, но и ночи.

Глава 17

Температура в кабинете Берестовского комфортная, но мне жарко. Ладони влажные. Я тут уже час сижу, мы проходимся по каждому пункту предложенной мной стратегии, и меня не покидает чувство, что банкир ко мне придирается.

— Так. Участие в культурных, спортивных, знаковых городских и других мероприятиях, — читает он с экрана ноутбука и хмурится. — Всю эту публичную лабуду я как-то не очень, но раз надо — жду предложений.

От него исходит такая тяжёлая, почти осязаемая энергия, которая заставляет меня держать спину ровно и перед каждым ответом подбираться, как перед прыжком.

— Конечно. Я уже начала составлять примерный план, — отвечаю, стараясь, чтобы голос звучал максимально деловито. — Он будет корректироваться, так как я пока плохо знаю ваши привычки и предпочтения. Например, как вы относитесь к детским праздникам?

— Нормально. Единственное, цирк не переношу.

— Это из-за клоунов? — уточняю, сделав пометку в блокноте.

Берестовский вскидывает взгляд. Я пытаюсь улыбнуться, чтобы хоть как-то разрядить этот свинцовый воздух между нами, но, кажется, делаю только хуже.

— Почему ты так решила?

— У вас к ним подчёркнуто негативное отношение, — поясняю, нервно поёрзав. — Несколько раз вы с неприязнью повторили фразу «я вам не клоун».

Он откидывается на спинку своего массивного кресла и смотрит на меня в упор. В кабинете воцаряется такая тишина, что я начинаю слышать мерный гул вентиляции.

— Не помню, чтобы в твоём резюме значился диплом психотерапевта, — наконец произносит банкир в своей фирменной строгой манере. — Ты здесь для того, чтобы выстраивать мою репутацию, а не искать скрытые смыслы в моих словах. Вернёмся к делу.

— Да, конечно. Извините, — выдавливаю, чувствуя, как кожаное кресло подо мной превращается в раскалённую сковородку.

Он точно ко мне придирается. Этот ледяной тон, взгляд исподлобья, поджатые губы...

Неужели так сильно задело, что я отказала?

После того, как в машине я убрала его руки от своего лица и попросила впредь держать их при себе, он вёл себя как образцовый джентльмен. Но в гости всё равно позвал, когда доехали. Неужели всерьёз на что-то рассчитывал? Не верю.

Если чсетно, я думала зайти к нему домой на минутку. Ужасно хотелось в туалет. Еле доехала до заправки, чуть в навороченом лексусе Крикуна не уписалась. Всё этот проклятый кофе с его мочегонным эффектом. Ну и нервы тоже.

— Цирка мне и в жизни хватает, — бурчит Берестовский, снова уткнувшись в ноутбук. — К тому же там воняет. Если кому-то нравится — пожалуйста, но я — пас.

— Это вы давно там не были. Вот у меня подруга работает…

— Театры, выставки, светские рауты и прочие сборища бомонда — тоже по минимуму, — в который раз перебивает он, не поднимая головы, чем начинает откровенно бесить. — Спортивные активности — хорошо, но планируй минимум за неделю и обязательно сверяйся с моим рабочим расписанием у Любы, — продолжает сухим, приказным тоном.

Кивнув, я делаю вид, что фиксирую ценные указания в блокноте, а на самом деле яростно черчу жирный крест. Или это буква «Х»? Очень хочется послать его на эту самую букву, если честно. Раскомандовался тут. Будто я не знаю, как мне делать свою работу.

— Ещё, — он поднимает палец вверх, призывая к вниманию. — Если мне нужно что-то вещать на публику, то текст должен быть у меня в почте заранее. Имей это в виду. И будь готова меня сопровождать.

Последнее звучит как угроза. Ох, зря я в это ввязываюсь. Надо было любым способом отказываться работать с ним. Вот что я думаю.

Но вслух цежу:

— Конечно. Я зафиксировала.

— Далее у меня вопрос по «адресной благотворительности». Что значит «освещение через третьих лиц»? — Денис Борисович отрывается от экрана и хмурит брови. — Пресс-служба банка даёт краткие релизы — этого достаточно. Я не собираюсь орать на весь мир, что помогаю приютам или фондам. Это дешёвое позёрство.

Я глубоко вдыхаю, стараясь вернуть себе профессиональное спокойствие. Здесь я на своём поле, и я не позволю ему забивать голы в мои ворота.

— Полностью с вами согласна: добрые дела нужно делать тихо. Но людям важно о них знать. Официальные релизы банка никто, кроме ваших конкурентов и налоговой, не читает. «Освещение через третьих лиц» — это когда лидеры мнений или волонтёры сами рассказывают о вашей помощи. Нативно и искренне, без пафоса. Это не позёрство, Денис Борисович, а создание социального капитала.

Закончив, я смотрю ему прямо в глаза. Пульс предательски частит, но внешне я — сама невозмутимость. Я профи, и задавить себя не позволю даже такому альфа-хищнику.

Он молчит, задумчиво барабаня пальцами по столу. Переваривает.

— Ладно. Допустим, — выдыхает нехотя. — Теперь что касается моего профиля в соцсетях. Ты хочешь его «оживить, добавив личного присутствия»... — покосившись на экран, цитирует мой текст и кривится. — Предлагаешь мне пилить сторис и торговать фэйсом?

— Нет, ничего подобного делать не нужно. — Я сглатываю вязкий ком в горле. — Будет всего два-три поста в месяц: обычные фото и немного ваших мыслей о самых простых житейских вещах.

— Это лишнее. Я против, — отрезает он.

Глава 18

Денис

Лучший драйв даёт спорт. Конкурировать с ним может только секс, но при условии, что партнёршу хочешь так, что внутри детонирует от желания обладать конкретно ею. Тогда в процессе ты почти бог, чувствуешь себя на вершине мира и в полной эйфории. Иначе попросту сливаешь сперму и энергию.

По-настоящему качественного секса у меня сто лет не было. Поэтому приходится довольствоваться футболом.

Выйдя из душа, я энергично растираю голову полотенцем. Мышцы приятно гудят, в теле присутствует некое подобие удовлетворённости, но хороший трах мне бы не повредил: с утра опять пиарщицу вспоминал.

— Игра сегодня была — ух! На разрыв! Семь мячей этим лохам вкатили. Семь! — распаляется Семак.

Он тоже только что из душа. Стоит напротив — голый, мокрый и такой сияющий, будто мы сорвали куш в лучшем казино Вегаса.

— Хорошо поиграли, — соглашаюсь я сдержанно и отбрасываю полотенце.

— Хорошо? Ты три гола забил! Когда такое было? Я — один, а ты три! И каких красавцев!

— Ну да, обычно ты у нас так звездишь, — усмехаюсь, натягивая бельё. — Меньше надо было на болельщиц отвлекаться, — не могу удержаться, чтобы не подколоть.

На самом деле болельщица была одна. В обычных джинсах, белой майке и спортивной кепке, но парни на поле, глядя на нее, шеи поскручивали — даже в самой обычной одежде Алина Лаппо выглядит, как телезвезда. Зря эти придурки с канала её уволили. Она очень эффектная. И старательная. Всю игру наматывала круги с телефоном в руках, ловя удачные ракурсы. Это, должен признать, подстёгивало. Причём всех. Как не повыпендриваться, когда такая цаца смотрит?

Ваня больше всех петушился. Самого знающего в футболе из себя корчил. Они приехали вместе, на его машине. Этот факт не даёт мне покоя, но я пока ничего не спрашиваю.

Затолкав пропитанную потом форму в сумку, натягиваю джинсы и чистую футболку. Я люблю такой простецкий стиль одежды, но статус и положение обязывают носить классику.

Семак одеваться не спешит. Насвистывая что-то бодрое, неспешно собирает вещи, расхаживая по раздевалке в трусах. Мы тут одни остались — остальные уже разъехались и к обеду встречаются у Винника на даче. В программе мясо на мангале, пиво, баня, а дальше как пойдёт. Левых не будет, все свои, но я пока не решил, ехать или нет.

— Есть что новое по первичному серверу? Ты обещал к утру IP-адрес, — напоминаю Семаку наш вчерашний разговор на повышенных тонах.

Ванька мгновенно меняется в лице, становясь серьёзным. Достаёт телефон и проверяет мессенджер.

— Есть. Прислали инфу. Хм… — удивлённо выгибает брови. — Британский айпи. Лондон, Денис Борисович. Любимый ваш.

Мои брови тоже ползут вверх. Лондон я никогда не любил, но бог с ним.

— Точнее можно? Район?

— Нереально. Тот, кто это сделал, знал, что его захотят вычислить.

— Он использовал VPN?

— Да. Поэтому Канада и светилась, — подтверждает Иван, натягивая штаны. — Но реально залили из Лондона. Зря я конкурентов шерстил, по ходу, прав ты — личное это. Ты там десять лет прожил, не мог не заиметь врагов. Друзья такое точно делать не станут.

Я задумчиво хмурюсь, уставившись в одну точку — небольшую выбоину в керамическом полу в центре раздевалки. Не понимаю, кому из моей прошлой жизни захотелось так крупно мне напакостить. Я был уверен, что это кто-то из недавних «доброжелателей» на родине — таких хватает.

Ваня затихает и внимательно поглядывает на меня через плечо.

— Про Кейт думаешь?

Честно говоря, о ней я не думал. До этой секунды. Но стоило услышать имя, как перед глазами возникло лицо, которое вытравить из памяти не получится, даже если очень захотеть. Зелёные, как у кошки, глаза, волосы цвета спелой пшеницы и вздёрнутый нос в мелких веснушках. Кэти нельзя назвать красавицей в классическом смысле, зато харизмы и сексуальности у этой девушки через край.

Мы познакомились, когда я только окончил университет и стажировался в банке в Сити. Она подрабатывала официанткой в пабе недалеко от моего офиса — там я обычно обедал, а иногда и ужинал. Разговорчивая, весёлая, немного бунтарка. Дальние славянские корни по матери и ирландские по отцу — взрывная смесь.

После душных, пахнущих дорогим парфюмом и фальшью коллег женщин Кейт казалась очень живой и настоящей. Она смотрела на мой безупречный костюм-тройку с такой иронией, будто знала обо мне какую-то постыдную тайну. Я быстро пропал. Мы начали встречаться и вскоре съехались.

Через год меня пригласили работать в Швейцарию, Кэти поехала со мной, но быстро там скисла. «Тут слишком чисто и скучно, Дэни», — кривилась она, глядя на Женевское озеро и потягивая скотч со льдом. Она всегда любила выпить, но тогда я не видел в этом проблемы. Мы часто тусили вместе, по молодости это казалось нормальным.

То, что отношения на расстоянии — это утопия, я понял, когда Кейт вернулась в Лондон. Как-то я прилетел к ней сюрпризом и застал в нашей съёмной квартире полуголого парня. Она уверяла, что он «просто друг», но я-то не идиот. Мы начали ссориться. Несколько раз всерьёз расставались, но спустя месяцы снова сходились. Как-то продержались порознь почти год: у неё кто-то был, я тоже пытался встречаться с другими, но в итоге мы всё равно возвращались друг к другу. Семь лет ада и рая.

Глава 19

Дача Винников находится вдали от города в невероятно живописном месте. С одной стороны — глухой сосновый бор, с другой — пологий берег реки, от которой к вечеру потянуло прохладой. Солнце медленно сползает к горизонту, подкрашивая верхушки сосен золотом, в воздухе стоит одуряющий коктейль из запахов хвои, скошенной травы и дымка от остывающего мангала. Тут очень хорошо, но мне пора.

— Ты прямо сейчас уезжаешь? — с нескрываемым сожалением спрашивает Вика, счищая с тарелок остатки шашлыка и салатов.

— Да, я уже заказала такси. Жду, когда подтвердят, — отвечаю, собирая со стола грязные приборы.

Весь день мы провели на улице. Был затяжной обед в беседке, много шуток и смеха, но в какой-то момент все разбрелись, а мы с хозяйкой остались и заболтались. У нас с Викой Виннник смежные профессии. Она востребованный маркетолог. Как и я, горит карьерой и не спешит с детьми, хотя они с Антоном в браке уже семь лет.

— Жаль, что уезжаешь, — вздыхает она. — Мы хотели в «Мафию» поиграть.

— Игроков вроде хватает, — замечаю я, прекрасно помня правила, ведь сама люблю эту игру.

— Да, но когда есть новенькие — гораздо интереснее. Так-то у нас компания сложившаяся, все друг друга как облупленных знают, исход обычно очевиден.

— Кто-то сильно играет?

— Угу. Берестовский. Он не только голы забивает и в пинг-понг всех выносит — в интеллектуальных играх тоже первый. Ванька вечно из-за этого бесится.

Я тоже заметила, что Семака буквально подбрасывает, стоит другу оказаться в чём-то лучше. После обеда они устроили турнир по настольному теннису: выволокли стол прямо на улицу и рубились так, будто на кону стоял контрольный пакет акций банка. Не знаю почему, но я болела за Дениса Борисовича. Скрыто, разумеется. Он играл увереннее и в решающем матче без лишней суеты дожал Ваню. Тот психанул знатно — едва ракетку о колено не сломал.

Теперь они в сауне расслабляются. Меня тоже позвали, и Вика предлагала свой купальник, но я отказалась. Как-то неловко париться с клиентом. Одно дело — рассматривать его полуголым на видео, и совсем другое — в реале. Вряд ли это поможет наладить наши натянутые отношения. Лучше бы им оставаться сугубо рабочими.

До сих пор не понимаю, как Ваня умудрился уговорить меня приехать сюда, но я не жалею. Еда вкусная, компания приятная, настроение у меня чудесное. Даже присутствие банкира его не портит. В обычном человеческом общении вне офиса он оказался вполне нормальным, даже обаятельным. По крайней мере, с другими. Со мной лишь парой фраз перекинулся, но то и дело я ловила на себе его взгляды. Что они значат, я могу только догадываться, но обычно, если мужчина засматривается на женщину, то она его привлекает. И вот же чёрт: я не могу перестать об этом думать.

— Давно вы собираетесь такой компанией? — спрашиваю Вику как бы невзначай, когда мы заносим в дом гору посуды.

— Мы знакомы с юности. Раньше вообще были не разлей вода. — охотно рассказывает она, расставляя тарелки в посудомойку. — Ванька и сейчас частенько заезжает, а вот Денис в последнее время всё реже. Как надумал жениться, так и пропал с радаров…

Вика говорит нейтрально, но я вижу, что невеста Берестовского ей не нравится. В этой компании Диану Мейхер в принципе не жалуют. Мне это стало понятно из разговоров за обедом. Как и то, что тот мальчишник на яхте она Денису не простила.

Но это пока. Часто женщинам нужно время, чтобы остыть, — по себе знаю. Когда я случайно поймала Лео на измене, тут же с ним порвала и перевезла вещи к подруге. Но прошло время, и я его простила. Потому что любила и верила, что это было всего раз. Дурочка была наивная. О том, что после он мне тоже изменял, я узнала уже после окончательного расставания.

— Блин. Что-то машина никак не находится, — вздыхаю, поминутно проверяя приложение.

Родительская дача находится совсем в другом направлении, и без машины туда вечером не добраться, а такси висит в режиме поиска уже полчаса.

— Сюда никто не хочет ехать — глушь же. — Вика вытирает руки полотенцем и внимательно на меня смотрит. — Почему Иван тебя не отвезёт? Вы же... вместе, как я поняла?

Я неопределённо пожимаю плечами. Ваня за мной ухаживает — это факт. Позавчера он приехал за мной с огромным букетом роз, в ресторане был невероятно обходителен, изо всех сил старался произвести впечатление. Хотя говорили мы в основном о работе. Тем не менее он явно рассчитывал как минимум на поцелуй, когда припарковался у моего дома. Я считала это желание заранее и включила режим «хорошей девочки»: пробормотала что-то про долгий тяжёлый день, чмокнула его в щёку и выскочила из машины, не дав опомниться. Чистый подростковый приём, когда целоваться не готова, но и обидеть парня не хочешь.

— О, Вань, а мы тут как раз про тебя говорим! — весело говорит Вика, глядя мне за плечо.

Обернуться я не успеваю — Семак подлетает со спины, обдает жаром распаренного тела, обхватывает меня за талию и отрывает от пола.

— Алинка! Какая же ты… Ух! — выдыхает возбуждённо в ухо и начинает кружить по кухне.

— Вань, пусти! У меня вестибулярка слабая! — смеюсь я, отчаянно пытаясь высвободиться.

— Я крепко держу, расслабься, — шепчет он и влажно проводит губами по шее. Не случайно. Совсем не случайно!

Пивом от него несёт конкретно. Я мгновенно напрягаюсь. До этого момента Иван вёл себя предельно деликатно. Максимум, что себе позволял, — приобнять за плечи, и то в шутку. Весь вечер, пока мы сидели за столом рядом, он порывался придвинуться ближе и положить ладонь мне на колено, но сдерживался. Я вовремя подавала невербальные сигналы, что делать этого не стоит. Берестовский сидел напротив и молча наблюдал за нами, и от этого мне было втройне неловко.

Глава 20

Первые двадцать минут мы едем по трассе молча.

На бортовом мониторе одно за другим всплывают уведомления о входящих сообщениях от Семака, но Берестовский их упорно игнорирует, делая вид, что сосредоточен на дороге. Я улавливаю знакомые вибрации его раздражения.

— Может, у них там что-то случилось? — предполагаю после очередного приглушённого пиликанья. — Или мы что-то забыли?

— Антон бы позвонил. Или Вика, — отвечает банкир, глядя вперёд, и вздыхает тяжело. — Ванька просто успокоиться не может. Выписывает мне за то, что не дал ему сесть за руль бухим.

Пока я ходила в беседку за сумкой и обменивалась с Викой телефонами, они за воротами выясняли отношения на повышенных тонах. Семак взбесился, что даже в нерабочее время Денис указывает ему, что делать. Вернувшись в дом, Ваня грохнул входной дверью и сразу поднялся на второй этаж. Я с ним даже не попрощалась. Написала из машины сообщение, а он прочёл и не ответил.

— На меня он тоже обиделся, — вздыхаю. — Но я не могла остаться с ночёвкой. Это даже и неприлично. Мы же с ним не встречаемся.

Покосившись на меня, Берестовский недоверчиво прищуривается. Похоже, у него другое мнение на этот счёт.

— Что вы на меня так смотрите? — с вызовом спрашиваю. — Мы всего раз поужинать сходили. По-дружески, — делаю на этом слове жирный акцент.

Зачем оправдываюсь — сама не знаю. С кем ужинать после работы, ездить на шашлыки и ночевать — моё личное дело.

— В прошлом году Ванька по пьяни чуть не разбился, — говорит Берестовский, возвращая внимание на дорогу. — Машина — в хлам, сам чудом выжил. Но жизнь его ничему не учит.

— Но вы сегодня тоже пили пиво, — замечаю справедливости ради.

— Мы вроде как на «ты» договорились, — напоминает он и снова косится на меня.

Честно говоря, я считала эту договорённость временной. Весь день сегодня избегала прямого обращения, потому что не знала, как к банкиру обращаться.

— Наедине и в неформальной обстановке мне так удобнее. Если тебе несложно, — добавляет он и ждёт моей реакции.

— Конечно, — киваю, потупив взгляд.

Не смущаться от его внимания сложно. Особенно когда мы сидим так близко.

— Пиво, которое я пил, было безалкогольным. Выпиваю я крайне редко, — сухо сообщает банкир.

Теперь я кошусь на него с недоверием.

— Что? — считав мой скепсис, выгибает он бровь. — На прошлых выходных как раз был тот самый редкий случай. Неделя выдалась сложная, хотел расслабиться. — Берестовский задерживает на мне взгляд. — Если я тебя обидел — извини. Не хотел.

— Ничего. Всё нормально, — лепечу едва слышно и утыкаюсь взглядом в телефон.

Дальше мы снова едем молча. Я листаю фотографии в галерее, выбираю кадры для сторис и пытаюсь придумать оригинальные подписи, но мысли, как и глаза, упорно «заносит» влево. Сначала я изучаю грубоватый профиль Берестовского и нахожу его мужественным. Затем переключаюсь на его руки. Они скрыты ветровкой, но рукава слегка закатаны, и мне видны широкие, покрытые тёмными волосками запястья и крупные ладони. То, что пальцы у секси-банкира длинные и ногти ухоженные, я заметила, ещё когда он пытался протолкнуть в мой рот эклер.

Господи, зачем я это вспоминаю? У меня что, овуляция? Так откровенно пялилась, что он, кажется, заметил.

— Топливо на исходе, завернём заправиться, — говорит он, перестраиваясь вправо и сбавляя скорость.

Водит более чем уверенно, но манера резковатая и наглая. Интересно, в сексе он такой же… напористый?

Отвернувшись к боковому окну, в ужасе округляю глаза.

О чём ты только думаешь, Алина! Приди уже в себя!

— Взять тебе что-нибудь? — спрашивает Берестовский, когда мы плавно съезжаем на ярко освещённую заправку. — Кофе? Воду?

— Спасибо, ничего не нужно, — выдавливаю улыбку, стараясь не пересекаться с ним взглядами.

Кофе на самом деле хочется, но потом я буду подпрыгивать на сиденье, думая только о туалете.

Денис возвращается быстро. Он купил бутылку воды и шоколадку, кладёт это между нами и предлагает угощаться. Я вежливо отказываюсь и, пока мы не поехали, показываю ему черновики сторис о сегодняшнем футболе. О деле я помню всегда.

— «Финансисты против технарей». «Матч года». «Юбилейная игра», — вслух читает Денис подписи к фоткам и усмехается. — Но это же не так!

— Зато повод выглядит значимым. Раньше ты подобное не постил, нужно как-то оправдать внезапную активность в сети. Это выглядит правдоподобно.

— Так вот чему учат в Сорбонне — правдиво привирать для пользы дела?

Он тянется за водой, а я демонстративно закатываю глаза.

— Иван сказал, что вы играете с прошлой весны. Сколько было матчей — никто не считал. Вполне возможно, что сегодня была пятидесятая, юбилейная, игра.

— У тебя ненадёжный источник информации. Мы играем с июня прошлого года, пропустили только одни выходные после новогодних праздников. В году пятьдесят две недели. Путём несложных вычислений получаем, что эта игра была сорок седьмой.

— Так вот чему учат в Оксфорде, — возвращаю подколку. — Британцы просто помешаны на точности. Такие скряги.

Глава 21

Вдоль центральной дороги тянутся покосившиеся заборы, под колёсами «Ровера» хлюпает густая грязь. Асфальта в нашем полузаброшенном дачном посёлке отродясь не было. Зато рядом красивое озеро. Правда, по весне оно частенько разливается и подтапливает участки, но наш дом стоит на возвышенности и ещё ни разу не пострадал.

Когда джип Берестовского сворачивает на крайнюю, до боли знакомую улочку, я резко переключаюсь на работу:

— Сторис лучше выложить сегодня. Это займёт две минуты. Я перешлю готовые черновики, ты их просто загрузишь. Желательно добавить музыку. Что-то всем известное, но не избитое. «Queen», например.

— Это обязательно делать мне? — хмурится Денис, вглядываясь вперёд, где в свете фар поблёскивает моя «Хонда».

— Если дашь доступ к твоему аккаунту, я всё буду постить сама. После согласования, конечно же, — отвечаю я.

— Без проблем. Тебе сказать пароль?

— Лучше добавь меня как админа. Это можно сделать в настройках.

— Отлично. Только сделай это сама.

Припарковавшись за моей машиной, он протягивает мне свой разблокированный телефон. Я быстро открываю приложение.

— Пароль понадобится для подтверждения. Ты его помнишь? — уточняю, зайдя в настройки.

— Там мой год рождения. Когда дело не касается финансов, я не заморачиваюсь.

— Угу, — киваю, лихорадочно пытаясь вспомнить, когда он родился.

— Я старше тебя на пять лет, — подсказывает Денис, заметив мою растерянность. — Выпускники Сорбонны способны на такие вычисления?

Я громко цокаю. С математикой у меня наверняка хуже, чем у него, но не настолько всё плохо. Я правильно вычисляю пароль и с гордостью его ввожу. Берестовский меня открыто рассматривает.

— Если честно, думал, ты моложе, — признаётся он. — Не выглядишь на свой возраст.

— Оу, сочту за комплимент, — растягиваю губы и слова.

Вот зачем? Зачем я это сказала? Еще и ресницами захлопала, как малолетка. Что на меня опять нашло? Это настолько топорный флирт, что стыдно становится. Чувствуя, как подпекает щеки, я утыкаюсь в экран и заканчиваю. Возвращая телефон, смотрю в сторону. Денис берёт его так, что на секунду накрывает мои пальцы своими. Не знаю, случайно или намеренно, но током меня прошивает ощутимо.

— В течение получаса всё размещу. Посмотрим, какую реакцию это вызовет, — тараторю, высвободив руку. — Но, думаю, она будет такой, какая нам нужна.

— Я тоже так думаю, — отзывается Берестовский и следом за мной отстёгивает ремень. — Провожу тебя, а то там такая темень…

— Нет-нет, не нужно! — спохватываюсь я. — Из опасностей здесь только грязища по колено. Чтобы развернуться, лучше сдай назад. Впереди дорогу после дождей размывает, там сейчас болото, можно капитально сесть.

— Ты серьёзно? Танки грязи не боятся! — усмехается он и первым выходит из машины.

Я правильно понимаю, что нужно подождать, пока мне откроют дверь. Вкладывая свою ладонь в его, мельком смотрю на утопленные в грязевой жиже пижонские мокасины. Денис тем временем бросает взгляд на мои белые кеды. Не успеваю я встать на подножку джипа, как он подхватывает меня за талию и переносит на сухую часть обочины.

— Ой! — пищу смущённо, ухватившись за его руки. — Неожиданно.

— Не благодари, — улыбается он, отпуская меня.

Я разворачиваюсь и иду вдоль забора, всё ещё чувствуя жар и силу его рук. Денис идёт следом, и это почему-то меня чертовски волнует.

У калитки мнусь, не зная, как прощаться. Честно говоря, не хочется.

— Хороший был день. Насыщенный, — ляпаю очередную банальщину.

— Отличный, — подтверждает Денис и смотрит мне в глаза.

В груди начинает странно дрожать. Это сердце так быстро застучало? Сто лет подобного не чувствовала.

Пауза затягивается.

— Спасибо огромное, что довёз, довёл и частично донёс, — пробую я пошутить и быстро заправляю волосы за уши, как делаю всегда, когда сильно нервничаю. — И отдельное мерси за шоколадку.

Я машинально облизываю губы. Из-за шоколадки, клянусь! Но выглядит это так, будто я продолжаю флиртовать и призываю к действию. По крайней мере, Денис понимает это именно так и смотрит теперь на мои губы.

— Де рьян, — отвечает он по-французски.

— О-о! — Я театрально округляю глаза. — Как мило, но произношение никуда не годится.

— Картавости недостаточно? — улыбается.

Блин. Улыбка у него классная.

— Знаешь, это легко исправить. Язык нужно повыше, ближе к нёбу.

Я показываю как. Дэн внимательно смотрит на мой рот. Боже. Да что я творю? Надо остановиться. Срочно!

Спасибо лаю соседской собаки за своевременное вмешательство в этот игривый диалог, который явно подводил нас к поцелую.

— Ладно, я пойду, — снова трогаю волосы. — Ещё раз спасибо. И — хорошей дороги, — протягиваю руку для пожатия.

Неправильно и слишком крепко обхватив мою ладонь целиком, Берестовский притягивает меня к себе и наклоняется.

— Спокойной ночи, Аля, — произносит прямо у уха таким приглушённо-низким голосом, что от затылка по позвоночнику волной пробегают мурашки.

Глава 22

— В натяжку, Аля! По нарастающей… Давай… Выжимай… Больше… Ещё больше… До упора! — командный голос Берестовского перекрывает надрывный гул мотора его внедорожника, за рулём которого сижу я.

В том, как вытаскивать многотонные машины из грязевого месива, я совершенно ничего не понимаю, поэтому послушно выполняю всё, что мне говорят.

Банкир и папа навалились на багажник и толкают сзади. То и дело я поглядываю в боковое зеркало. На Дэна, конечно. Его лицо напряжено, на скулах выступили желваки. Футболка облепила тело, эффектно подчеркнув рельефы. Он выглядит так брутально, что я невольно залипаю. Жаль, нельзя сфоткать.

Двигатель воет, колёса бешено вращаются, выбрасывая фонтаны жижи, но вперёд машина не двигается. Напротив, она медленно, но верно тонет в грязевой трясине. Попытка вытянуть её «Хондой» тоже провалилась: наша старушка не справилась и сама зарылась.

— Ничего не выйдет! Брюхо почти легло. Глуши! — кричит папа и машет руками, хотя я всё прекрасно слышу в открытые окна.

Я отпускаю педаль газа и выключаю двигатель. В наступившей тишине слышится тяжёлое мужское дыхание и чавканье грязи под ногами. Отец в своих старых рыбацких сапогах — они такие высоченные, что это болото ему нипочём, а вот дорогущие итальянские мокасины банкира безнадёжно испорчены.

— Тут только трактор справится! — громко объявляет папа, отдуваясь. Он возбуждён и явно вошёл в раж. — Схожу к Фёдору, вдруг ещё не спит.

— Вряд ли он согласится помочь. В такое время да после праздника, — резонно замечает мама, со стороны наблюдающая за нашей битвой с бездорожьем. — Пошлёт он тебя, Серёжа.

Я тоже так думаю. Фёдор — наш бывший председатель. Человек грубый и своенравный, особенно когда выпьет. Это в посёлке знают все.

— Ну а что делать? Надо же как-то Борисыча вызволять. Пойду, — упрямится отец. — За спрос, как говорится, не бьют.

— Погоди, я с тобой, а то ещё сцепитесь на пьяную голову, — всплеснув руками, мама семенит за ним в темноту.

Мы с Денисом остаёмся вдвоём. Он достаёт из багажника какую-то тряпку и начинает яростно вытирать руки. Я открываю тяжёлую дверь, собираясь поскорее выбраться из машины, в которой пахнет его люксовым парфюмом. Я чувствовала этот дурманящий аромат всю дорогу, но старательно его игнорировала. Ведь если нравится, как пахнет мужчина, значит, тебя к нему влечёт. Для меня это тревожный звоночек. Берестовский — мой клиент. К тому же у него всё ещё есть невеста. Забывать об этом не стоит.

— Подожди, я тебя перенесу!

Он бросается ко мне, но я уже спрыгиваю с подножки, и его рука опускается мне на талию. Внутри у меня тут же всё вздрагивает. Мы стоим так близко, что я чувствую жар разгорячённого мужского тела и на мгновение забываю, где мы и что вообще происходит.

— Я там грязи в салон нанесла, — лепечу смущённо, пытаясь отстраниться. — На химчистку ты попал.

— Семаку предъявлю, — усмехается он, нехотя убирая руку. — Из-за него это корыто купил. Хотел же гелик взять, тот бы запросто тут прошёл.

— Так это Ваня виноват?! — не могу сдержать изумления. — Твоя излишняя самонадеянность точно ни при чём? Я предупреждала, что вперёд ехать нельзя.

Опустив голову, Денис громко сопит. Будто с духом собирается.

— Да, ты была права. Зря я тебя не послушал.

Наш зазнайка умеет признавать ошибки? Вот это да! Значит, с выводами я поспешила. Есть шанс, что мы еще сработаемся.

Я ловко забираюсь на бревно, которое раньше перекрывало проезд в опасную зону, но его снесло ниже. Берестовский стоит напротив, отгоняя от себя комаров. Его ослепительно-белая футболка вся в пятнах грязи, как и джинсы, волосы всклокочены, мышцы всё ещё напряжены. Передо мной словно другой человек. Исчез лощёный бизнесмен, остался просто мужчина: сильный, злой и чертовски притягательный в этой своей первобытной борьбе с природой.

Блин. Вот зачем я снова пялюсь и думаю о нём в таком ключе? Это всё из-за отсутствия секса. Слишком давно его не было.

— Перед родителями твоими неудобно. Они уже отдыхали, батя сонный вышел, — виновато пыхтит Денис, в очередной раз хлопнув себя по предплечью.

Комары вокруг него кишат, а ко мне не подлетают. Перед выходом я попшикала на одежду специальным спреем, но не сообразила взять его с собой. Растерялась. Как и мама с папой.

— Да всё нормально! Родители у меня мировые, — заверяю, а у самой перед глазами их вытянутые лица, когда они узнали, кто меня привёз и завяз в нашем болоте.

Услышав фамилию, папа мигом протрезвел и побежал искать трос, а мама не на шутку разволновалась. Пока мы с ней искали резиновые сапоги, она, поджав губы, призналась, что удивлена, с какими «важными людьми» я работаю, стала расспрашивать, что именно я делаю.

Мама была недовольна, когда я бросила журналистику и занялась пиаром, считала мою новую профессию несерьёзной, — а тут внезапно прониклась уважением и интересом. Я рассказала без подробностей — про «секс-скандал» сознательно умолчала. Этого родителям лучше не знать.

— Идём в дом, пока эти гады тебя не сожрали, — предлагаю, наблюдая, как банкир непрерывно бьёт на себе комаров.

Он помогает мне спуститься с бревна и некоторое время продолжает удерживать руку. Какие-то несколько секунд, но их достаточно, чтобы я снова почувствовала в груди эту странную дрожь. Его прикосновения действуют на меня, как долбанный дефибриллятор!

Глава 23

В нижнем ящике громоздкого комода, где хранятся мои вещи, я нахожу лишь пару шерстяных носков и шелковый комплект для сна цвета пыльной розы. Купила его сто лет назад в бельевом бутике на Сен-Жермен, привезла сюда прошлым летом.

Когда на улице стоит жара, спать в атласных шортиках и майке на тонких бретельках — чистое удовольствие, но сейчас ночи ещё холодные, поэтому шерстяные носки я тоже надеваю и снова кутаюсь в мамин флисовый халат, который она предусмотрительно принесла мне в баню вместе с полотенцами.

За приоткрытой дверью слышатся шум и возбуждённые голоса родителей. Несмотря на то, что время давно за полночь, шумиха вокруг гостя продолжается.

— Нашёл! — доносится из коридора победный клич отца. — Говорил же: на верхней полке. Всё я помню!

Я выхожу и застаю эпичную картину: папа, балансируя на шаткой стремянке, триумфально размахивает огромным кипятильником, похожим на орудие пыток, а мама внизу пытается его страховать.

— Сам! — упирается он, начинает спускаться и заваливается на стеллаж.

Мы с мамой бросаемся на перехват. Сверху на нас сыплются старые полотенца, пыльные журналы и прочий хлам.

Дурдом продолжается.

— Спокойно, девочки, я вертолётчик! — рапортует папа, пока мы опускаем его на пол. — Пятнадцать прыжков с парашютом — это вам не хухры-мухры!

Ну всё: если он заговорил о своём героическом армейском прошлом, то с минуты на минуту его вырубит.

Пока я была в бане, они с Берестовским практически прикончили бутылку вишнёвки. Сидели прямо на ступенях веранды и бурно обсуждали теории мировых заговоров, игнорируя комаров и мамины призывы сесть за стол и закусывать. Застав эту картину, я поняла: звонить уже никто никуда не будет.

Поддавшись настойчивым уговорам, я тоже выпила пару рюмок и тут же захмелела. По венам потекло густое тепло, голова стала непривычно лёгкой, а реальность забавной. Наливка эта жутко коварная: пьётся как компот, но накрывает беспощадно. Лучше не злоупотреблять, иначе можно потерять контроль.

Банкир, когда уходил в баню, был заметно навеселе. Одарил меня таким жгучим взглядом, что щёки до сих пор горят. Сказал, что родители у меня чудесные, поэтому я у них получилась «интересная». Учитывая то, как неровно складываются наши отношения, я не стала уточнять, что именно он подразумевает под этим словом, но, судя по его заигрывающему тону, это был комплимент.

Едва стоящий на ногах папа вызвался проводить гостя, чтобы похвастаться. Пристроенный к дому сарай он переделывал в сауну лет пять, если не больше. Прошлым летом я настаивала поставить там душевую кабину и нормальный водонагреватель, но родители упёрлись. Мол, всё это могут украсть, да и вообще: это природа, душ летом лучше принимать на улице, а зимой мы тут почти не бываем. В итоге в парной у нас крутая вагонка и не менее крутая каменка, а вот душевая жлобская: поддон со шторкой. И бойлер допотопный — всю горячую воду из него я, естественно, выпустила.

Скомандовав папе идти в спальню, мама суёт мне облупленное эмалированное ведро и тот самый монстр-кипятильник:

— Отнеси это Денису Борисовичу и объясни, как пользоваться. Вдруг он… ну, не поймёт.

— Он точно не поймёт, мам. В его мире вода нагревается сама по себе, а не в ведре небезопасным способом, грозящим замыканием, — ворчу я, принимая всё это добро.

— Сама виновата. Экономнее надо было воду в бане лить, — парирует мама с упрёком.

Я театрально развожу руками, в каждой из которых по «артефакту» деревенского быта:

— Ну извините. Это не я обещала миллионеру комфортные условия в захолустье. Где он, кстати, спать будет?

— На диване, — мама кивает на нашу старенькую «книжку». — Твой отец уже презентовал ему это «царское ложе», оно его вполне устроило. Подушку и одеяло я приготовила.

— Этот диван как спина верблюда! — смеюсь я, всовывая ноги в кроксы.

— Можешь уступить ему свою кровать.

— Он на ней не поместится. Разве что в два сложения!

— Да, мужчина он видный. Высокий, плечистый. Мне показалось, или он на тебя… особенным образом смотрит?

— Показалось, мам, — отрезаю сразу. — У него свадьба через месяц. С молодой и богатой наследницей, которая точно не знает, как мыться из ведра.

На лице у мамы сожаление: от такого зятя она бы точно не отказалась. Перехватив удобнее прикрученную проволокой ручку ведра, я выхожу на порог, а она бежит следом.

— Погоди. Мазь от укусов возьми, — суёт в карман тюбик. — Я ему обещала. Пусть сразу мажет и не чешет, а то шишки будут.

Дверь в баню — отдельный предмет папиной гордости. Дубовая, тяжёлая, с мощным засовом — как при входе в за́мок. Перед тем, как в неё постучать, я проверяю, достаточно ли хорошо запахнут халат. Не стоит забываться, что Берестовский — клиент, и я работаю в том числе над тем, чтобы его свадьба состоялась.

— Можно? — спрашиваю, дважды стукнув костяшками.

— Да?! — слышится в ответ издалека.

Интонация кажется вопросительной, но подумать об этом как следует я не успеваю: жму на ручку, чтобы в следующую секунду застыть на пороге с широко распахнутыми глазами.

Душ находится в предбаннике. Денис в нём моется, задёрнув шторку не до конца. Совершенно голый, естественно. Запрокинув голову, он поливает себя из лейки, и я вижу, как вода стекает по его широким плечам, прорисовывает жёсткий рельеф грудных мышц и бежит ниже, по кубикам пресса…

Глава 24

Пульс упёрто частит. Пока я к дому бежала, он взлетел до небес и не хочет замедляться. Лежу в своей старой детской кровати и во все глаза смотрю в потолок. В голове картинки крутятся. Детальные, местами крайне неприличные: широкая спина, крепкие ягодицы, кубики пресса и то, что ниже них, конечно же. С таким калейдоскопом в голове успокоиться нереально, уснуть — тем более.

Берестовский уже в доме. За стенкой слышатся его шаги и характерный скрип дивана. Я приподнимаюсь на локте, прислушиваюсь. Кажется, лёг. Только опускаю голову на подушку — от него приходит сообщение. Точнее, сразу два.

«Аля»

«?»

У него ко мне вопросы? Претензии? Так надо было шторку нормально задёрнуть. Кто ему виноват?

Спустя минуту прилетает третье:

«Не спишь?»

Я свечусь «онлайн», надо ответить. Начинаю печатать — прилетает следующее сообщение:

«Твоя мама обещала мазь от комаров. Чешется всё адски!»

Блин. Тюбик с мазью так и лежит в кармане халата.

«Сейчас принесу», — печатаю быстро.

Жалко его, кроме шуток. Комары тут страшно прожорливые. Мамину подругу как-то раз искусали до такой степени, что лицо в один сплошной отёк превратилось. Пришлось среди ночи везти её в больницу. С тех пор в нашей аптечке всегда есть антигистаминные и эта мазь.

Достаю её из кармана, иду к двери. О том, что халат всё-таки стоило накинуть, думаю запоздало, когда уже выхожу.

В гостиной из-за камина ощутимо теплее. Денис сидит на диване, широко расставив ноги и упёршись локтями в колени. Из одежды на нём только спортивные шорты. В тусклом свете напольного торшера кожа кажется бронзовой, а рельеф мышц ещё более выраженным.

— Прости, совсем забыла, — шепчу я, протягивая мазь, и делаю это дурацкое движение «рука-лицо».

Берестовский обхватывает мою ладонь и смотрит в глаза. Свои я тут же опускаю. Голым в бане был он, а краснею я. Никакой справедливости.

— Если что, я ничего не видела, — вру и интенсивно трясу головой, чтобы это звучало хоть капельку правдоподобно.

— Если что, там всё скукожилось от холода. Обычно больше, — неожиданно пошло, но смешно отшучивается он.

Под мощный раскат папиного храпа за стеной я прыскаю смехом, а Дэн дёргает меня на себя. Едва не потеряв равновесие, я делаю шаг вперёд и оказываюсь между его коленей.

— Поможешь мне? С мазью? — спрашивает он, глядя на меня снизу вверх. — Всю шею сзади искусали.

— Да, конечно, — киваю и отвинчиваю крышечку.

Он опускает голову, подставляя мне затылок, и ещё шире расставляет ноги. Видимо, для удобства того, что успело отогреться и увеличиться в размерах. В такой тесной близости мне точно не стоит пялиться на то, что бугрится под тканью его шортов. Я не должна представлять, в каком состоянии сейчас его член! Однако воображение уже дорисовало.

От контраста с холодной мазью Денис едва заметно вздрагивает. Несколько укусов он успел расчесать. Кожа вокруг них воспалилась и кажется горячей, когда я несмело прикасаюсь к ней кончиками пальцев.

— Втирай сильнее, — просит он нервно. — Зудит — сил нет.

Вспомнив, как папа в детстве спасал меня от чесотки, я с силой вжимаю в пунцовый кружок ноготь, держу так пару секунд и меняю положение, делая крестик.

— М-м-м, как хорошо... — приглушённо стонет Дэн и кладёт ладони на мои бёдра. — Не останавливайся, умоляю…

Его руки кажутся большими и тяжёлыми. Я чувствую себя слишком оголённой, когда они медленно, но настойчиво скользят выше, сантиметр за сантиметром приближаясь к кружевному краю шортиков. Пальцы от растерянности начинают покалывать, но я продолжаю метить укусы крестиками и втирать мазь.

— Всё, готово. Должно стать легче, — произношу скороговоркой и пытаюсь сделать шаг назад.

Денис не отпускает. Он садится прямо и сдвигает колени так, что я чувствую щекотное прикосновение волосков. Жар, исходящий от его полуобнажённого тела, становится слишком ощутимым, чтобы игнорировать его.

Воздух в комнате меняет плотность, становясь густым и заряженным. Наше дыхание синхронно учащается, как только стыкуются взгляды. У меня достаточно опыта, чтобы распознать мужской голод, но такого откровенного и концентрированного я не ожидала. Мысли сбиваются в кучу, язык становится деревянным.

— Дэн, послушай. Это... неправильно. Нам не стоит, наверное... — мямлю я, не зная, как лучше сказать, что нужно остановиться.

Проблема в том, что на самом деле я хочу продолжить!

Денис обхватывает меня за талию обеими руками, рывком притягивает ближе и утыкается лицом в живот, вызывая в нем микровзрыв.

— Аля… — выдыхает как просьбу, в то же время требовательно.

Тепло его дыхания и вибрация голоса оседают тягучей тяжестью под пупком. Перед глазами сгущается пелена, в висках пульсирует. Мне нужно уйти. Иначе сложностей не избежать. Как мы будем смотреть друг другу в глаза завтра утром? Как работать дальше? Я же помогаю ему вернуть невесту!

Что же делать? Господи!

Прикусив резинку моих шортов, Дэн вскидывает потемневший взгляд. Его зрачки расширены настолько, что радужки почти не видно. Я знаю, что должна оттолкнуть его — решительно и бесповоротно, — но ладони сами ложатся на его плечи. Страх всё испортить с треском проигрывает острой потребности чувствовать себя желанной.

От автора

Мои любимые, самые замечательные читатели!

С этого момента на книгу открывается подписка. Мы с героями будем очень рады видеть вас в продолжении. Дальше история обещает быть более эмоциональной, местами несколько неоднозначной, но в целом адекватной. Несмотря на все «но», героев ждёт хэппи-энд.

Проды планирую через день, если не будет форс-мажоров.

В первую неделю действует скидка. Дождитесь, пока она появится на сайте.

Если вы ещё не поставили звёздочку книге, мы с героями будем очень благодарны. Если уже поддержали — спасибо вам огромное, это правда важно.

И, конечно, я всегда с нетерпением жду ваших комментариев!

Спасибо, что вы со мной...