Наследие ведьмы

Глава 1

Сознание возвращалось медленно, будто нехотя, цепляясь за спасительную темноту. Первым делом я поняла, что у меня дико болит голова. Так, будто по черепу прошлись отбойным молотком, а потом засунули мозг обратно, перепутав извилины.

Вторым — что я лежу на чем-то твердом, холодном и неудобном. И пахнет странно. Сыростью, землей и… тленом? Да, именно тленом. Так пахнет в подвалах старых московских домов, куда столетиями не заглядывало солнце.

Я с трудом разлепила веки. Темнота. Абсолютная, беспросветная тьма. Даже бликов от уличных фонарей нет. Я моргнула. Ничего.

— Твою ж дивизию, — просипела я.

Голос прозвучал глухо, словно я говорила в подушку. Я пошевелилась и тут же замерла, потому что надо мной что-то было. Какая-то поверхность в сантиметре от носа.

Паника накатила мгновенно, ледяной волной ошпарила затылок. Я замахала руками. Руки уперлись в каменные стенки слева и справа. Я попыталась согнуть ноги в коленях — то же самое. Тесно. Узко. Длинно.

Гроб.

Я в гробу.

Сердце пропустило удар, потом забилось где-то в горле. В голове пронеслась дурацкая мысль: «Не хватало ещё от переохлаждения сдохнуть, пока не откопали». Я начала судорожно шарить руками по крышке. Камень, мать его, камень! Это какой-то саркофаг?

Внезапно пальцы наткнулись на щель. Тонкую, но достаточную, чтобы поддеть. Я уперлась ногами в днище, собрала остатки сил и рванула крышку на себя. С диким скрежетом она поддалась.

Свет! Яркий, хоть и тусклый по земным меркам, свет больно резанул по глазам. Я зажмурилась, села и, хватая ртом воздух, огляделась.

Я сидела в каменном ящике, похожем на корыто, в центре небольшого склепа. Где-то под куполом виднелись узкие окошки, сквозь которые сочился серый, предрассветный свет. Вокруг были разбросаны какие-то истлевшие тряпки, куски дерева. И кости. Человеческие кости. Чей-то череп скалился на меня из угла.

— Ну здравствуй, — выдохнула я, пытаясь унять дрожь. — Квест «Выжить в хорроре» активирован.

Я вылезла из гроба. Ноги дрожали и подкашивались. Одежда на мне была моя: джинсы, кеды, любимая толстовка с принтом «Гравити Фолз». В кармане — шокер, но он, судя по тускло мигающему огоньку, разрядился в ноль. Телефона нет. Часов нет.

— Боже, хоть бы это был розыгрыш, — пробормотала я и толкнула тяжелую деревянную дверь склепа.

Она со скрипом отворилась, и я вышла наружу.

Воздух обжег легкие ледяной свежестью. Пахло мокрым камнем, прелыми листьями и дымом. Я стояла на холме, поросшем жесткой травой, а внизу раскинулась долина. Посреди долины, укутанный клочьями тумана, стоял замок.

Настоящий средневековый замок. С башнями, зубчатыми стенами, узкими бойницами. Мрачный, серый, огромный. Над главной башней развевалось какое-то знамя, но ветер был слишком слаб, чтобы разглядеть рисунок.

— Красиво, — выдохнула я. — Твою мать, ну и вляпалась.

Внизу, у подножия холма, послышались голоса. Я пригляделась. По тропе от замка поднималась группа людей. Мужики с вилами, бабы с серпами, кто-то тащил факел. Они двигались быстро и целенаправленно — прямо ко мне.

Первая мысль: местные жители, хорошо, сейчас спрошу дорогу.

Вторая: а почему у них такие злые лица?

Третья: они что-то кричат. Прислушалась. Язык был странный — смесь гортанных звуков и знакомых славянских корней, но понять я могла лишь отдельные слова. Магия перевода работала через пень-колоду.

— Ведьма! — это слово я поняла однозначно. — Проклятая! В огонь её!

Толпа приближалась. Человек двадцать. Глаза горят ненавистью. Мужик с вилами размахивал ими как копьем.

— Стоять! — заорала я, выставив руки вперед. — Я не ведьма! Я туристка! Заблудилась!

Мой крик подействовал ровно на секунду. Бабы завыли громче, мужик с вилами прибавил шагу.

— Ах ты ж… — я лихорадочно оглянулась. Бежать некуда. Сзади только склеп да обрыв.

— Взять её! — взревел детина с вилами, и толпа рванула вперед.

Я вжала голову в плечи, готовясь к самому худшему. Но в этот момент раздался оглушительный свист, а за ним — тяжелый топот копыт.

Из-за поворота тропы вылетел всадник на огромном вороном коне. Конь вздыбился прямо перед толпой, и народ шарахнулся в стороны.

Всадник был высок, широкоплеч, закутан в черный плащ. Капюшон скрывал лицо, но я успела заметить лишь тяжелую челюсть и тонкие, плотно сжатые губы. Он осадил коня и заговорил. Голос низкий, хриплый, режущий слух:

— Именем лорда Рейнара, приказываю разойтись.

Толпа загудела, но вилы опустились.

— Она из склепа вылезла, господин страж! — заверещала какая-то старуха. — Мертвячка! Ведьма!

— Я не мертвячка! — выкрикнула я, чувствуя, что адреналин зашкаливает. — Я живая! Я просто… спала там! Ошиблись моргом!

Всадник медленно повернул голову в мою сторону. Из-под капюшона блеснули глаза — холодные, стальные, безжалостные. Мне показалось, или они на миг полыхнули алым?

Он что-то коротко бросил толпе, та нехотя попятилась, а стражник спешился и направился ко мне. Высокий, под два метра, в кожаном доспехе, с мечом на поясе. Лица по-прежнему не видно.

— Кто ты? — спросил он в упор. Голос звучал уже ближе, и в нем слышалась усталость, смешанная с любопытством.

— Алина, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Алина Ветрова. Я из Москвы. Это… ну, Россия, если вы не знаете. Я не знаю, как я здесь оказалась.

— Россия? — переспросил он. — Не слышал о такой земле. Ты говоришь странно, но я понимаю тебя. Магия?

— Какая магия? — фыркнула я. — Я программист. То есть… считаю там, цифры.

Он смерил меня взглядом. Окинул джинсы, кеды, дурацкую толстовку с мультяшными героями.

— Твоя одежда… — начал он.

— Модно, — отрезала я. — Значит, так. У вас тут, видимо, средневековье. У меня нет магии, я не ведьма, я просто хочу домой. Можете мне помочь?

Он помолчал. Толпа внизу затихла, наблюдая.

— Ты выбралась из фамильного склепа лорда Рейнара, — произнес он наконец. — В котором уже сто лет никого не хоронили. Это само по себе колдовство.

Глава 2

Спуск с холма оказался тем еще квестом. Тропа петляла между острых камней, ноги в кедах скользили по мокрой траве, а в спину сверлили взглядом два десятка пар глаз. Толпа, правда, отстала — вилы опустили, но расходиться не спешили, провожали до самых ворот.

Лорд Рейнар ехал впереди, даже не оборачиваясь. Черный плащ развевался на ветру, конь цокал копытами с таким достоинством, будто участвовал в параде. Я плелась сзади, чувствуя себя нашкодившей собачонкой, которую ведут к хозяину за порчу ковра.

— Эй, — крикнула я в спину. — А притормозить? У меня ноги короче, чем у твоей лошади!

Конь всхрапнул, будто оскорбился. Рейнар не обернулся, но шаг коня замедлился.

— Благодарю, — буркнула я.

Ворота замка оказались огромными, дубовыми, окованными железом. При нашем приближении они со скрежетом поползли в стороны, и я впервые ступила внутрь.

Внутри было… мрачно. Серый камень, узкие бойницы, вместо стекла — слюда или бычьи пузыри, от чего свет внутри казался мутным, болотным. Вдоль стен горели факелы, чадили немилосердно, воняло смолой и еще чем-то кислым. По двору сновали люди — в грубой одежде, с потупленными взорами. При виде лорда они шарахались в стороны, как тараканы при включении света.

«Демократией тут и не пахнет», — отметила я про себя.

Рейнар спешился, бросил поводья подбежавшему пареньку и наконец-то повернулся ко мне.

Капюшон он скинул.

Я ожидала увидеть монстра. Честно. После всего этого антуража — склеп, проклятые земли, твари за стеной — я готовилась к морде людоеда. Но передо мной стоял просто мужчина. Лет тридцать с небольшим. Темные волосы, собранные в хвост на затылке, глубоко посаженные серые глаза, тонкий нос с горбинкой, жесткая линия рта. Красивый. Гадом буду, красивый. Такие обычно снимаются в фильмах про викингов и сводят с ума блогерш.

Но глаза... Глаза были мертвые. Уставшие. С такими глазами люди либо сидят в окопах полгода, либо работают в колл-центре.

— Идем, — бросил он и зашагал к главной башне.

Я поплелась следом, разглядывая обстановку. Лестница винтовая, ступени стертые, на стенах — гобелены с выцветшими сценами охоты. На одном, кажется, медведь рвал собаку, на другом — рыцари кого-то рубили. Милота.

Мы поднялись на третий этаж. Рейнар толкнул тяжелую дверь, и мы оказались в зале. Тронный зал, что ли? Длинный стол, грубые скамьи, камин, в котором можно зажарить целого быка, и на стене — огромное знамя с вышитым зверем. Волк, поняла я. С окровавленной пастью.

Рейнар прошел к камину, бросил полено в огонь, не глядя на меня.

— Говори.

— Что говорить? — я встала у порога, на всякий случай держась поближе к двери.

— Всё. Кто ты, откуда, как попала в склеп.

— Я уже сказала твоему… ну, тебе. Алина, Москва, Россия. Это на Земле. У вас тут, видимо, другой мир? Параллельный? Магический?

Он резко обернулся.

— Ты не знаешь, как попала сюда?

— Понятия не имею. Последнее, что помню — сидела в кафе, пила кофе, листала ленту. Жених бывший написал, что возвращается к бывшей жене. Я выпила еще кофе. И всё. Очнулась в гробу.

— Жених? — бровь Рейнара дернулась. — Ты замужем?

— Была почти. А какое это имеет значение?

— Никакого, — он отвернулся к огню. — Просто уточняю.

Пауза затянулась. Я переминалась с ноги на ногу, чувствуя, что джинсы промокли насквозь, а в кедах хлюпает. Холод пробирал до костей.

— Слушай, — не выдержала я. — Я понимаю, у вас тут средневековье, законы гостеприимства и все такое. Но можно мне хотя бы сесть? И согреться? Я не кусаюсь.

Он указал на скамью у камина. Я плюхнулась, протянула руки к огню. Пальцы тряслись — то ли от холода, то ли от стресса.

— Ты не боишься, — вдруг сказал Рейнар. Это был не вопрос, а утверждение.

— Боюсь, — честно ответила я. — Очень. Но если я начну истерить, легче не станет. Я предпочитаю анализ.

— Анализ, — повторил он, словно пробуя слово на вкус. — Странная ты.

— Взаимно.

Он хмыкнул. Кажется, впервые за весь разговор. Хмык вышел коротким, но я засчитала себе очко.

В дверь постучали. Вошел пожилой мужчина в длинной серой хламиде — то ли слуга, то ли местный управдом.

— Милорд, люди требуют ответа, — сказал он, косясь на меня. — Они говорят, девку надо сжечь, пока она беду не накликала. Говорят, из склепа вылезла — значит, нечистая.

— Люди много чего говорят, — отрезал Рейнар. — Скажи им, что я разберусь. И принеси поесть. И сухую одежду.

Слуга поклонился и исчез.

— Спасибо, — сказала я. — За то, что не сжег.

— Рано благодарить. — Рейнар опустился на скамью напротив. Огонь камина играл на его лице, делая черты еще резче. — Ты появилась в неподходящее время. В замке… неспокойно.

— В смысле?

— В прямом. Уже год как неспокойно. Местные твари, что за стеной, стали смелее. Люди боятся. А тут ты — из склепа. Идеальный объект для ненависти.

— То есть ты хочешь сказать, что если меня не сожгут, я хотя бы отвлеку внимание от реальных проблем? — усмехнулась я.

Он посмотрел на меня с интересом. Живым интересом, впервые за вечер.

— Ты быстро соображаешь.

— Работа такая. Ну, была. А что за твари? И почему вы их не перебьете?

— Магия, — коротко бросил он. — Проклятие. Мое.

Я ждала продолжения, но он замолчал. Видимо, исповедь не входила в его планы.

Вернулся слуга с подносом. Поставил передо мной миску с какой-то похлебкой, краюху черного хлеба и кружку с водой. Запах от похлебки шел такой, что у меня желудок свело судорогой — то ли от голода, то ли от сомнений в съедобности.

— Ешь, — приказал Рейнар.

— А это точно не отрава? — ляпнула я и прикусила язык.

Он усмехнулся. Теперь точно усмехнулся, уголки губ дрогнули.

— Если бы я хотел тебя убить, сжег бы у склепа. Экономнее.

Логично. Я зачерпнула ложкой варево. На вкус оказалось съедобно — что-то вроде крупяного супа с мясом, только специй явно не хватало. Но горячее! Горячее — это счастье.

Глава 3

Три дня в замке растянулись в вечность.

Меня поселили в башне. Комнатка оказалась крошечной: кровать, застеленная грубым шерстяным одеялом, деревянный табурет, кувшин с водой и таз для умывания. Окно — узкая бойница, через которую даже голову не просунуть. Зато дверь запиралась изнутри на массивный засов. Рейнар явно постарался, чтобы я не вздумала гулять ночами.

Первый день я просто отсыпалась. Организм переваривал стресс и похлебку.
Второй — пытала слуг вопросами. Старик, что приносил еду, оказался нем как рыба. Молодая служанка с испуганными глазами шарахалась от меня, как от прокаженной. Единственное, что удалось выяснить: лорда боятся до дрожи в коленях, а за стенами и правда водятся твари, и ночью лучше сидеть по норам.

К третьему дню я начала сходить с ума от безделья. В Москве у меня вечно не хватало времени на сериалы, а тут — пожалуйста, средневековый реалити-шоу, но без интернета. Я изучила каждый камешек в стене, пересчитала половицы и даже попыталась составить психологический портрет Рейнара по обрывкам фраз.

Психологический портрет выходил тревожным. Типичный посттравматический синдром, осложненный магическим проклятием и социальной изоляцией. В обычном мире такому клиенту я бы посоветовала хорошего психотерапевта. В этом мире ему советовали только вилы и факелы.

На третью ночь я проснулась от воя.

Сначала спросонья показалось — волки. Но чем дольше я вслушивалась, тем сильнее стыла кровь. В этом вое не было звериной простоты. Там слышалась боль. Человеческая, осознанная боль, перекрученная наизнанку, вывернутая в звериный крик.

Я села на кровати, прижимая одеяло к груди. За окном стояла полная луна — огромная, белая, неестественно яркая. В ее свете замок казался декорацией к фильму ужасов.

Вой повторился. Ближе. Где-то внутри замка.

А потом я услышала шаги.

Тяжелые, неровные, скребущие. Кто-то шел по коридору мимо моей двери. Шел и… рычал. Низко, утробно, так, что вибрация отдавала в позвоночник.

Засов на моей двери жалобно звякнул. Кто-то толкнул дверь с той стороны.

Я зажала рот рукой, чтобы не закричать. Сердце колотилось где-то в горле.

— Не выходи ночью, — вспомнила я слова Рейнара. — Что бы ты ни услышала — не выходи.

Шаги удалились. Вой стих. Но в тишине еще долго слышалось тяжелое, рваное дыхание.

Я не спала до рассвета.

Утром я спустилась вниз, твердо решив добиться правды.

Рейнар сидел в том же зале у камина. Он пил что-то из тяжелой кружки и выглядел… никак. Просто никак. Темные круги под глазами, осунувшееся лицо, на скуле — свежая царапина. Будто он не спал неделю или дрался с медведем.

— Выглядишь хреново, — сказала я вместо приветствия.

Он поднял на меня тяжелый взгляд.

— Ты рано встаешь.

— Я вообще не ложилась. Слушай, Рейнар. Я понимаю, у вас тут свои порядки. Но когда посреди ночи под дверью бродит кто-то рычащий, я имею право знать, что это. Потому что если это местный домовой, я готова подружиться и оставить ему печеньку. А если это то, от чего мне реально надо прятаться — предупреждать надо сразу!

Он молчал долго. Так долго, что я уже решила: не скажет. Потом поставил кружку и посмотрел мне прямо в глаза.

— Это я.

— Что — ты?

— Тот, кто рычал под дверью. Я.

Я моргнула. Потом еще раз.

— В смысле? Ты ходишь по ночам и пугаешь жильцов? Это такой местный прикол? Посвящение в рыцари?

— Алина. — Он произнес мое имя впервые так, будто пробовал на вкус. — Я проклят. В полнолуние я превращаюсь в зверя. В чудовище, которое не контролирует себя. Поэтому я запираюсь в подземелье. Поэтому люди боятся меня. Поэтому ты не должна выходить ночью.

Я открыла рот. Закрыла. Снова открыла.

— Оборотень? Серьезно? — выдохнула я.

— Называй как хочешь. Суть одна.

— И поэтому ты прячешься в подземелье? Чтобы никого не убить?

— Да.

Я смотрела на него. На этого огромного мужчину с уставшими глазами, который вместо того, чтобы пользоваться своей силой и территорией окрестности, добровольно садится в каменный мешок, лишь бы не навредить людям.

— А царапина? — спросила я.

— Что?

— На скуле. Сам поцарапал? Или…

— Стены. Когда превращение заканчивается, я прихожу в себя. Иногда не сразу понимаю, где стена, а где я.

Боже. Он дерется головой об стену от боли и ужаса. А утром сидит тут с каменным лицом и пьет свое пойло.

Я сделала шаг к нему. Потом еще один. Опустилась на скамью рядом.

— Знаешь, — сказала я тихо. — В моем мире оборотней нет. Но есть люди, которые сходят с ума. Или теряют себя в войне. Или просто ломаются под грузом проблем. И знаешь, что их спасает?

— Что?

— Кто-то, кто не боится подойти близко. Даже когда страшно.

Он смотрел на меня. В серых глазах плескалось что-то, чему я не могла подобрать названия. Удивление? Недоверие? Надежда?

— Ты странная, Алина из Москвы, — сказал он хрипло.

— Говорили уже.

— Ты не боишься меня. Даже сейчас, когда знаешь.

— Боюсь, — честно призналась я. — Но знаешь, что страшнее чудовища? Чудовище, которое притворяется человеком. А ты… ты человек, который стал чудовищем не по своей воле и мучается этим. Это разные вещи.

Он вдруг резко подался вперед. Его рука легла на мою — тяжелая, горячая, с обломанными ногтями.

— Поэтому, — сказал он тихо, глядя мне в глаза. — Поэтому я не хочу, чтобы тебя покалечили. Мои люди. Или твари за стеной. Или я сам, если сорвусь. Ты мне… понравилась.

Сердце пропустило удар.

— Понравилась? — переспросила я шепотом.

— Ты дерзкая. Ты не сгибаешься. Ты смотришь на меня как на равного, а не как на лорда или чудовище. Здесь, в этом промерзшем замке, где все либо боятся, либо ненавидят, ты — как огонь. Маленький, но теплый. — Он усмехнулся. — Я не хочу, чтобы этот огонь погас.

Я сглотнула. Его рука все еще лежала на моей. В зале было холодно, но от этого места жгло, как от печки.

Глава 4

В ту ночь луна снова была полной.

Я лежала на кровати, вцепившись в одеяло, и слушала тишину. Замок замер. Даже ветер, кажется, притих, будто боялся потревожить то, что должно было случиться.

А потом началось.

Сначала далёкий, приглушённый толщей камня вой. Потом шаги — тяжёлые, скребущие, знакомые уже по прошлому разу. Рейнар шёл в подземелье. Добровольно заточал себя в каменный мешок, чтобы не навредить никому.

Я зажмурилась и зажала уши подушкой. Не помогло.

Вой нарастал. В нём слышалась такая мука, что у меня сердце разрывалось. Я представляла его там, внизу, мечущегося по каменной клетке, бьющегося о стены, теряющего себя.

«Если тебе ночью будет совсем хреново — вой погромче. Я буду здесь. Услышу».

Я сказала это. И теперь понимала, что не могу просто лежать и слушать.

— Алина, ты дура, — прошептала я, откидывая одеяло. — Полная дура. Он же оборотень. Он тебя разорвёт.

Но ноги уже несли меня к двери.

В коридоре горели факелы — тускло, тревожно, будто тоже боялись. Я спускалась по винтовой лестнице всё ниже и ниже, туда, где камень становился сырым, а воздух — тяжёлым и холодным.

Подземелье встретило меня запахом железа и страха.

Решётка в конце коридора была заперта на тяжёлый засов. За ней — тьма. И в этой тьме кто-то тяжело дышал, рычал, скрёб когтями по камню.

— Рейнар? — позвала я шёпотом.

Рычание стихло на секунду. А потом из темноты на меня бросилось ОНО.

Я не успела закричать. Просто замерла, глядя в глаза зверю.

Огромный, под два с половиной метра в холке, покрытый чёрной шерстью. Пасть полна клыков, из которой капала слюна. Лапы с чудовищными когтями вцепились в решётку, гнули железо. И глаза… глаза были человеческими.

Серыми. Его. Рейнара.

— Ты… — выдохнула я. — Ты там. Внутри. Ты меня видишь?

Зверь моргнул. Рычание стихло, сменилось низким, вибрирующим урчанием. Он смотрел на меня не как на добычу. Он смотрел с узнаванием.

Я сделала шаг вперёд. Ещё один. Протянула руку к решётке.

— Не надо… — прохрипел кто-то сзади. — Не приближайся.

Я обернулась. В коридоре стоял старый слуга, тот самый, что носил мне еду. Его лицо было белым как мел.

— Он убьёт вас, госпожа! — зашептал он. — Уходите, пока целы!

— Не убьёт, — сказала я твёрдо. — Он смотрит на меня. Он понимает.

Зверь за решёткой вдруг заскулил. Высоко, жалобно, по-собачьи. И от этого звука у меня внутри всё перевернулось.

— Рейнар, — позвала я громко. — Слышишь меня? Ты там. Ты сильный. Ты справишься. Я здесь. Я не уйду.

Зверь дёрнулся, будто его ударили. Он попятился в темноту, и оттуда донёсся рык — но не агрессивный, а полный боли.

— Я здесь, — повторила я. — Я не боюсь тебя.

И тут случилось то, чего никто не ожидал.

Зверь закричал.

Не завыл — закричал человеческим голосом, перемешанным со звериным рёвом. Метался по камере, бился о стены, и в каждом ударе чудилось отчаяние.

А потом всё стихло.

Из темноты вышел человек.

Голый, дрожащий, покрытый потом и кровью от свежих царапин. Рейнар стоял по ту сторону решётки, вцепившись руками в прутья, и смотрел на меня.

— Алина, — выдохнул он. — Ты… ты жива.

— А ты… ты человек, — прошептала я. И рухнула без сознания.

Очнулась я в постели.

Не в своей каморке, а в огромной кровати под балдахином, на мягких подушках, укрытая тяжёлым меховым одеялом. Горел камин, пахло травами и ещё чем-то древесным.

Я попыталась сесть и тут же упала обратно — голова кружилась.

— Лежи, — раздался знакомый голос.

Рейнар сидел в кресле у камина. Одёт в простую рубаху и штаны, тёмные волосы влажные, будто только что из бани. На лице — свежие шрамы, но глаза… глаза были живыми. Настоящими.

— Я… — начала я.

— Ты дура, — сказал он мягко. — Самая большая дура из всех, что я встречал. Ты пошла в подземелье. К оборотню. Одна. Ночью.

— Ты звал, — прошептала я.

— Я выл. Я был зверем.

— Ты был там. Внутри. Я видела твои глаза.

Рейнар поднялся и подошёл к кровати. Опустился на край, взял мою руку в свою.

— Знаешь, что произошло? — спросил он тихо. — Когда я увидел тебя у решётки. Когда ты сказала, что не боишься… внутри меня что-то щёлкнуло. Я вдруг понял, что не хочу быть зверем. Не хочу, чтобы ты видела меня таким. И я… я смог остановиться. Впервые за два года я смог вернуть себе контроль.

— Эмоции, — выдохнула я. — Ты контролируешь превращение эмоциями.

— Ты, — поправил он. — Ты контролируешь. Когда я думал о тебе, зверь отступал.

У меня защипало в глазах.

— Рейнар…

— Молчи. — Он поднёс мою руку к губам и поцеловал пальцы. — Дай я скажу.

Я замерла.

— Ты пришла за мной. Зная, кто я. Зная, что я могу убить. Ты пришла и встала у решётки, глядя в глаза чудовищу. Никто никогда не делал для меня этого. Никто не смотрел на меня как на человека в минуту проклятия.

— Потому что ты человек, — сказала я. — Самый лучший из всех, кого я знаю здесь.

Он усмехнулся.

— Здесь не так много кандидатов.

— Неважно.

Рейнар помолчал. Потом посмотрел мне в глаза — долго, пристально, будто читал что-то в самой глубине.

— Спасибо, Алина, — сказал он просто. — Ты спасла меня. Не тело — душу.

И прежде чем я успела ответить, он наклонился и поцеловал меня.

Этот поцелуй не был похож ни на что в моей жизни. В нём не было спешки, не было жадности. Только благодарность, нежность и что-то огромное, чему я пока боялась дать имя. Его губы были тёплыми, чуть шершавыми, пахли мятой и дымом. Я запустила пальцы в его влажные волосы и притянула ближе.

Когда мы оторвались друг от друга, в глазах у него плясали отблески камина.

— Оставайся, — прошептал он. — Всегда.

— Я никуда не собиралась, — ответила я.

Он лёг рядом, поверх одеяла, и притянул меня к себе. Я уткнулась носом в его плечо, слушая, как бьётся сердце — ровно, сильно, надёжно.

Глава 5

Утро началось с грохота.

Я подскочила на кровати, пытаясь сообразить, где я и почему надо мной не каменный потолок моей каморки, а резной деревянный балдахин. Рядом никого не было, но подушка ещё хранила тепло и запах Рейнара — дым, мята, лес.

Грохот повторился. Кто-то колотил в дверь.

— Госпожа! Госпожа Алина! — голос старого слуги дрожал от волнения. — Вы там?

— А где я могу быть? — пробормотала я, натягивая одеяло до подбородка. — Войдите, только отвернитесь!

Старик влетел в комнату, забыв закрыть рот. Увидев меня в кровати лорда, он сначала побагровел, потом побледнел, потом снова побагровел.

— Я… вы… госпожа… — залепетал он.

— Если вы пришли спросить, невеста я или завтрак, то ответ — не знаю, — рявкнула я. — Что случилось?

— Весть! — выдохнул старик, наконец собравшись. — Весть разнеслась по замку! Вы — лекарь! Вы вылечили лорда! Люди говорят, вы сняли проклятие!

Я моргнула.

— Я — кто?

— Лекарь! Целительница! Чародейка добрая! — старик развёл руками. — Вся прислуга только об этом и судачит! Лорд Рейнар вышел утром из подземелья человеком! Сам! Без помощи! И вы там были! Значит, вы помогли!

— Я просто стояла и смотрела, — попыталась объяснить я. — Я не лечила, я просто…

— Молва не обманет! — отрезал старик. — Лорд велел готовить пир. Сегодня вечером. В вашу честь.

— Пир? В мою честь? — я схватилась за голову. — Слушайте, я в джинсах и толстовке. У меня нет платья. Я не готова к пирам!

— Одежда будет, — старик поклонился и выскользнул за дверь, оставив меня в полном недоумении.

Вечер наступил слишком быстро.

Мне принесли платье. Настоящее средневековое платье — тёмно-синий бархат, расшитый серебряными нитями, с глубоким декольте и длинными рукавами. К нему прилагались туфли на низком каблуке и гребень для волос.

Я вертелась перед крошечным зеркалом, пытаясь понять, как в этом вообще ходить. Корсет сдавливал рёбра, юбка путалась в ногах, а декольте… боже, в этом декольте можно было читать мысли на расстоянии.

— Вы прекрасны, госпожа, — прошептала служанка, помогая мне уложить волосы.

— Я похожа на торт, — буркнула я. — Но ладно. Сойдёт.

В зале уже гремела музыка.

Я спустилась по лестнице и замерла.

Замок преобразился. Везде горели факелы и свечи, столы ломились от яств, люди — впервые за всё время — улыбались. Кто-то играл на волынке, кто-то бил в барабан, в центре зала кружились пары.

А во главе стола, на возвышении, сидел Рейнар.

Он был в чёрном камзоле, расшитом серебром, волосы убраны назад, на поясе — меч. Красивый до невозможности. И рядом с ним… рядом с ним стояли ОНИ.

Две девицы. Одни в зелёном, другая в красном, обе с декольте до пупа и взглядами, полными неприкрытого интереса к хозяину замка.

— О, серьёзно? — прошептала я.

Зелёная девица положила руку на плечо Рейнара и что-то шепнула ему на ухо. Он улыбнулся. Улыбнулся, гад!

Красная девица засмеялась и тронула его за рукав.

У меня внутри что-то взорвалось.

Я сделала глубокий вдох и направилась к столу, стараясь держать спину прямо и не запутаться в юбке. Рейнар увидел меня, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое. Но он не встал. Не отодвинул девиц. Просто смотрел, как я приближаюсь.

— Алина, — кивнул он. — Рад, что ты присоединилась. Позволь представить: леди Изольда и леди Мелисандра. Гости из соседнего замка.

— Очень приятно, — процедила я, сверля взглядом его руку, на которой всё ещё покоилась ладонь зелёной девицы.

— Вы та самая целительница? — проворковала красная. — Как интересно! А мы думали, лорда Рейнара ничто не спасёт. Вы, наверное, очень искусны.

— Я программист, — буркнула я.

— Что? — не поняла девица.

— Целитель, — поправил Рейнар, и в его глазах заплясали черти. — Очень искусный. Она меня буквально за ночь на ноги поставила.

Красная и зелёная переглянулись. Я поняла, что краснею.

— Я, пожалуй, сяду подальше, — сказала я. — Чтобы не мешать вашему… общению.

— Как хочешь, — легко согласился Рейнар, и я готова была его убить.

Я плюхнулась за дальний конец стола, налила себе вина и принялась мрачно жевать кусок мяса, наблюдая за тем, как две стервы вьются вокруг моего… вокруг лорда. Не моего. Ещё не моего. Но уже такого родного, гада такого!

А потом я заметила ЕГО.

Он сидел напротив, чуть поодаль. Молодой, красивый, светловолосый, в голубом камзоле, с открытым лицом и ясными глазами. Он смотрел на меня. Не отрываясь. С интересом.

Когда наши взгляды встретились, он улыбнулся и поднял кубок.

Я машинально ответила тем же.

Через минуту он уже был рядом.

— Позволите? — спросил приятным голосом. — Здесь занято?

— Свободно, — буркнула я, косясь на Рейнара, который как раз склонился к зелёной девице.

— Я Лоран, — представился блондин. — Путник. Торговец. Любопытствующий. А вы, если не ошибаюсь, та самая лекарь, о которой все говорят?

— Алина, — кивнула я. — И я не лекарь. Просто оказалась в нужное время в нужном месте.

— Скромность украшает, — улыбнулся Лоран. — Вы танцуете?

Я посмотрела на Рейнара. Он смотрел на меня. Поверх головы зелёной девицы. Взгляд был тяжёлый.

— Танцую, — сказала я и протянула руку Лорану.

Мы танцевали. Долго. Много. Лоран оказался отличным собеседником — рассказывал о своих путешествиях, шутил, делал комплименты. С ним было легко и весело. И каждый раз, проходя мимо возвышения, я ловила взгляд Рейнара.

К середине вечера взгляд стал убийственным.

Лоран снова пригласил меня. Мы кружились в медленном танце, он держал меня за талию чуть крепче, чем следовало, и я чувствовала, как плавится воздух.

— Вы здесь недавно, — сказал он, глядя мне в глаза. — И явно не местная. Хотите, покажу вам мир? У меня караван идёт на юг через неделю. Там тепло, море, фрукты.

Я открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент краем глаза увидела Рейнара.