Наследница пламени-2: Академия Юга

Глава 1

За окном экипажа проносились равнины с выжженной травой. Южное солнце поднялось совсем высоко, раскаляя воздух. Я уже давно сняла с себя всю тёплую одежду, но от духоты никуда нельзя было спрятаться. Как и от своей боли.

Перед глазами раз за разом вставал Кевин, его пустой взгляд и вопрос, от которого до сих все внутри сжималось: «Мы знакомы?»

Я стиснула запястье, где когда-то пульсировала нить. Теперь там было пусто. Как не было ни ее тепла, ни той безумной, сводящей с ума связи. Только тишина. Её стерли, неважно кто или что: судьба, Стелла или какая другая магия. Результат был один: я осталась одна с силой, которая теперь клокотала под кожей, чужая и пугающая.

Вчера я больше не виделась ни с Кевином, ни со Стеллой. Спешно собрала свои скромные пожитки и покинула Академию Запада. Меня провожали только Фрост и Реджина.

— Тебя там встретит Ариадна Саммер, она позаботится о тебе, — сказал Фрост. — Передай ей только эту записку. Удачи, Доминика. Уверен, скоро мы ещё встретимся.

Я кивнула и перевела взгляд на Реджину. Она стояла, завернувшись в нелепый серый плащ, сливаясь с сумерками.

— Ты светишься иначе, — сказала она с легкой грустью.

— Реджина… — мой голос сорвался. Что можно было сказать? Спасибо за странную дружбу? Прости, что не могу сказать правду? Береги себя?

— Просто помни: линии судьбы не рвутся, — продолжила она. — Они только запутываются. А чтобы распутать клубок, иногда нужно сжечь нитку. Но пепел… пепел помнит форму пламени. Поезжай. Твой огонь ждёт.

Мы не обнялись, лишь обменялись слабыми прощальными улыбками, после чего Реджина развернулась и ушла, больше не оглянувшись.

А я уехала в ночь, оставляя в Академии Запада частичку своего сердца и души.

Колесо налетело на кочку, и я вздрогнула, открыв глаза и вернувшись в реальность. Выглянула в окно: впереди, на фоне ярко-голубого неба уже вырисовывались острые силуэты башен из песчаника и меди — Академия Юга. Дом моей стихии.

Я глубоко вдохнула горячий пыльный воздух. Боль внутри сменилась решимостью. Если моё прошлое сгорело дотла, я попытаюсь возродиться здесь, чтобы стать сильнее и однажды вернуться за тем, что у меня отняли. Я ведь теперь феникс, верно?

Экипаж замедлил ход, подъезжая к гигантской арке, высеченной прямо в скале из рыжего песчаника. По бокам от неё стояло два высоких обелиска, увенчанных бронзовыми чашами, внутри которых пылал вечный, магический огонь. Сам проём был закрыт не дверями, а мерцающей завесой из пламени. Сквозь нее были видны смутные очертания внутренних дворов.

Я смогла рассмотреть куполообразные крыши, покрытые бронзовой блестящий черепицей и похожие на огромные перевернутые чаши, и стены зданий из охристого песчаника. Это все так отличалось от острых башен Академии Запада…

Между тем огненная завеса расступилась, и из нее навстречу мне вышла молодая женщина, высокая, стройная, с осанкой воина. На ней были легкие одежды бледно-кораллового цвета, перехваченных на талии широким поясом с эмблемой феникса. Каштановые с рыжинкой волосы женщины были заплетены в тугую, сложную косу. Лицо — красивое, смуглое, с внимательными карими глазами, которые оценивающе скользнули по мне.

— Доминика Кеннер, — её голос был низким и мелодичным. — Добро пожаловать в Академию Юга. Я — Ариадна Саммер, мастер «Пиродинамики» и твой временный куратор. Прошу, подойди.

— Здравствуйте, — я шагнула к ней. И сразу достала записку: — Господин Фрост просил…

— Благодарю, — перебила она меня, торопливо забирая и пряча бумагу в складках своего платья. — А теперь идём. У нас еще много дел на сегодня.

Она развернулась и пошла вперед, не оглядываясь. Я, подхватив свои вещи, последовала за ней.

У завесы я лишь на миг задержалась, а после уверенно ступила в неё. И та обняла меня, как родная стихия, не причинив боли.

1.2

Ариадна Саммер повела по меня по широкой дорожке из красного кирпича к главному корпусу Академии. На себя сразу обращали внимание стены зданий: они были не ровными и гладкими, а струились и наплывали друг на друга, как застывшая лава или языки пламени. Окна же в виде узких стрельчатых арок напоминали жерлова вулканов.

Перед зданием стоял большой фонтан, однако вместо воды в нем били струи жидкого пламени. Я даже замедлила шаг, засмотревшись на него.

— Такие источники огня расположены по всей территории, — заметив мой интерес, сказала Ариадна. — Они питают нашу силу и магию.

Внутри главного корпуса после уличного зноя оказалось прохладно, и платье наконец перестало липнуть к вспотевшей спине. Мы пошли по открытой галерее к кабинету ректора.

Ещё издалека я заметила двоих: брюнета средних лет в красной профессорской мантии и парня в форме студента. Песочный пиджак последнего был небрежно расстегнут, рукава закатаны, светлые волосы взъерошены, и вообще, несмотря на внешний лоск, парень имел совершенно хулиганский вид.

— …И в следующий раз, Торн, твоя «демонстрация неэффективности вентиляционных шахт» окончится не беседой, а неделей в Кузнице Наказаний. Ясно? — голос мужчины в мантии был тихим и опасным.

— Ясно, ректор, — почтительная интонация молодого человека никак не сочеталась с его лукавым взглядом. — Моё глубочайшее раскаяние.

Так, значит, это и есть ректор…

Он бросил на парня суровый взгляд и наконец заметил нас:

— Госпожа Саммер?

— Я привела Доминику Кеннер, господин ректор, — та показала на меня.

— Отлично, — отозвался он и направился к двери, на которой висела золотая табличка: «Кассиан Вейл, ректор Академии Юга».

— Торн, — бросила Ариадна, проходя мимо парня, — задержись. Как я понимаю, ты сегодня уже никуда не спешишь.

Тот с ухмылкой пожал плечами и привалился спиной к колонне, приготовившись ждать. Меня он проводил заинтересованным взглядом.

Кабинет ректора представлял собой просторную аскетичную комнату с панорамным окном на горы. Кассиан Вейл резко развернулся и посмотрел на меня. Его глаза были похожи на расплавленное золото, они словно пронизывали насквозь, оценивая.

— Итак, Ариадна, — произнес он, — привела мне нашу запоздалую искру.

Ректор остановился в двух шагах от меня и продолжал просто смотреть. Теперь молча, секунду, другую. Под этим взглядом мне стало не по себе, захотелось спрятаться, но я выдержала его.

— Значит, тебя зовут Доминика Кеннер, — сказал Вейл наконец. — Тебя привезли с Запада, где ты считалась безликой. И вот теперь ты здесь, — ректор медленно обошел вокруг меня, и я вдруг ощутила, как моя собственная, еще неосвоенная магия зашевелилась в ответ на его близость. — Единственный вопрос, который я задаю всем своим студентам: что ты принесешь в наш общий огонь? Жар? Или пепел?

Ариадна все это время лишь молча наблюдала.

— Я… не знаю, — честно выдохнула я, несколько теряясь.

Кассиан Вейл внезапно улыбнулся:

— Честно, и это мне нравится. Правда, твоя сила уже ответила за тебя, — и он взглядом показал на мои руки. Я тоже опустила глаза и заметила, как на кончиках пальцев заплясали маленькие языки пламени. — Она живая и, кажется, она голодна. Ну ничего, здесь её накормят. Или сожгут дотла, если она окажется слабой.

Ректор вернулся к столу, взял тонкий лист пергамента и написал на нём что-то раскаленным стилусом. Бумага не загорелась, а будто впитала надпись, и та засветилась изнутри.

— Твоё зачисление, — он протянул лист не мне, а Ариадне. — Факультет «Пламя». Интенсивный курс, — затем его взгляд снова вернулся ко мне, и теперь в нём горел интерес. — Твоя Церемония Зажжения состоится через три дня. Советую подготовиться. Теперь можешь идти, мисс Кеннер.

1.3

Светловолосый парень стоял все так же у стены и со скучающим видом рассматривал фрески на потолке. Но при нашем появлении его взгляд оживился.

— Доминика, — произнесла Ариадна без тени улыбки и подвела меня к молодому человеку, — познакомься с живым примером того, как не следует себя вести в Академии Юга. Каэлан Торн. Каэлан, это новая студентка, перевелась из Академии Запада. Поскольку у тебя сегодня, судя по всему, образовалась уйма свободного времени, ты проводишь мисс Кеннер в её комнату и покажешь основные корпуса. Только без своих импровизаций, понятно?

Каэлан приложил руку к груди в нарочито уважительном жесте.

— Любая ваша просьба, госпожа Саммер, священна.

Он повернулся ко мне, и его взгляд стал теплее и хитрее.

— Каэлан Торн, факультет «Пламя», четвертый курс, к вашим услугам, — парень сделал легкий, изящный полупоклон. — Добро пожаловать в единственное место, где хаос — это признак хорошего вкуса. Пойдём, я спасу тебя от этой суровой госпожи Саммер.

Ариадна на это лишь фыркнула.

— Располагайся, Доминика, — сказала она уже мне, уходя. — Позже увидимся.

Каэлан же повел меня в главный двор.

— Что касается ректора и меня… Свидетелем чему ты стала… Ректор просто не оценил эстетическую ценность черного дыма, выходящего из библиотечной трубы в полдень. А по мне, это было впечатляюще, — сказал Каэлан Торн с абсолютно серьёзным лицом, но весёлым блеском в глазах. — Так ты с Запада? Это там, где драконы, сырые сквозняки и недовольные лица? Они все там ужасные зануды, и тебе крупно повезло, что не осталась среди них. Поверь, у нас куда интереснее.

— Будем надеяться, — я подавила тяжелый вздох, непроизвольно вспоминая о Кевине.

Тем временем мы вышли на главный двор — огромное пространство, вымощенное розовыми плитами. Его обрамляли ряды вечнозеленых кустов, усыпанные мелкими жёлтыми цветочками.

— Итак, это наша центральная площадь, или, как мы её зовём, «Сковородка», — широко улыбнулся Каэлан. — В полдень здесь можно зажарить яичницу на камне, не прибегая к магии. Клянусь! В центре — наш местный водопад, — он указал на струю жидкого огня, бившую из скульптуры феникса. — Пить нельзя, увы. Зато идеально для того, чтобы поджарить зефир или отпугнуть назойливых поклонников. Только, чур, в меня не брызгать! Следующая у нас — столовая, — и он зашагал в обратную сторону.

Столовой в Академии Юга служила большая, открытая со всех сторон, ротонда. Её колонны из резного песчаника, обвивали лианы, а крыша-купол была сделан из полупрозрачного стекла, который при этом не пропускал палящие солнечные лучи. Столы стояли длинными рядами, буфет же с раздачей блюд находился в самом центре ротонды.

— Наш Оазис, — с шутливой гордостью представил столовую Каэлан. — Здесь вас накормят так, что вы почувствуете себя лично поджаренными на углях. Суп «Вечная жара», хлеб «Горнило», компот «Прохладные намеки»… Совет: избегайте пудинга «Фениксово гнездо». Он три раза возрождается у вас в тарелке, пока вы его едите. Довольно нервирует.

Я невольно усмехнулась, и Каэлан улыбнулся мне в ответ.

— Библиотека «Пепел», — он подвёл меня к следующему не самому приметному зданию. — Любимое место всех, кто хочет казаться умным, — понизил голос Каэлан, заходя внутрь полутемного помещения. — Здесь хранятся знания, которые либо такие древние, что вот-вот рассыпятся, либо такие опасные, что их нельзя держать рядом с чьими-то мозгами. Совет от профессионала: не бери книги без спроса. Библиотекарь — милейшая старушка, обычно прячется за своей стойкой, но если что не так — тут же вырастет за твоей спиной с немым укором. И в гневе может испепелить кого угодно.

«Милейшую старушку»-библиотекаря увидеть не успела: Каэлан повел меня дальше.

— А теперь я покажу тебе наши знаменитые Кузни, — сказал он.

— Кузни? — переспросила я несколько озадаченно.

Каэлан Торн резко остановился и с удивлением посмотрел на меня:

— Ты никогда не слышала о Кузнях Юга?

1.4

— Наверное, нет, — ответила я осторожно. Не рассказывать же ему, что я из сиротского приюта и «мир магии» для меня открылся всего несколько месяцев назад. — Так что это такое? Какие-то мастерские?

— Это не просто мастерские. Это сакральные центры нашей силы, где рождается всё, что славит Академию, — Каэлан показал на приземистое серое здание, из трубы которой валил дым. — Вот это у нас — Кузница Сердца. Здесь закаливают свою магию. И заодно делают оружие. Мастера вдыхают в сплавы фрагменты своей огненной сущности, создавая клинки, способные гореть в руке владельца, или щиты, поглощающие вражеские заклинания. В центре кузницы бьёт Источник Живого Огня — небольшой разлом в земле, откуда из глубин земли вырывается нетленное пламя. Его используют для самых сложных работ. Говорят, если бросить в него личную вещь, можно выковать оружие, связанное с судьбой владельца. В нем могут находиться только преподаватели и студенты старшего курса.

— Следующая — Кузница Перерождения, — его указательный палец переместился на другое здание из белого камня. — Там никто ничего не кует, туда приходят фениксы, у которых какие-либо проблемы с силой, например, те, кто на грани «угасания», когда магия съедает мага изнутри, или нужно получить новую форму силы. Туда допускаются студенты начиная с третьего курса. И да, она работает не постоянно, а по фазам лун и внутренних циклов магов. Часто используется для инициации и болезненных, но прорывных тренировок.

— А вон та, — теперь парень показывал на стеклянное строение с мозаичным куполом, — Кузница Воспоминаний. Там в основном практикуют огневики-артефакторы. Создают всякие шары-скрижали, хранящие знания, линзы, позволяющие видеть истинную суть магии, сосуды для хранения мимолетных эмоций… В общем, работка не пыльная и спокойная. Точно не для меня.

Тут он огляделся и наклонился ко мне, понизив голос до заговорщицкого шепота:

— Есть ещё четвёртая, Кузница Единения. Но про неё никто толком не знает. Говорят, туда допускают только по особому приглашению, и там творят что-то такое, отчего даже у нашего ректора Вейла может ёкнуть сердечко. Сплетничают, будто там можно… сплести судьбы. Ну или наоборот, порвать. В общем, место мутное.

— Сплести судьбы? — я уцепилась за эту фразу. Внутри меня все сжалось.

— Это только сплетни, — Каэлан как-то натянуто улыбнулся. — Но если вдруг ты отыщешь в неё вход, дай знать. Я и сам не прочь заглянуть туда одним глазочком, — и он подмигнул мне. — Ну, куда тебя ещё отвести?

— Было бы неплохо в общежитие, — я показала на свою сумку, висевшую за спиной. — Я была почти сутки в дороге.

— Точно! — парень хлопнул себя по лбу. — Ну я и тугодум. Давай я помогу тебе.

— Не надо, спасибо, — качнула я головой. — Она не тяжёлая. Просто хотелось бы прилечь или хотя бы просто вытянуть ноги.

— Нет уж, давай, — он почти насильно стянул с моего плеча сумку. — Позволь мне исправить свою оплошность. А то подумаешь, что я не умею ухаживать за девушками.

— Я об этом вообще не думаю, — вздохнула я и добавила: — И за мной не надо ухаживать.

— Как скажешь, — Каэлан усмехнулся. — Но, может, ты еще передумаешь.

— Сомневаюсь, — тихо отозвалась я, но парень уже, не слушая, зашагал вперед по дорожке к двухэтажному зданию из розовой глины.

Мне ничего не оставалось, как последовать за ним.

Глава 2

Над входом в общежитие мерцала эмблема — феникс в окружении пламени.

— Ваш новый дом, мисс Кеннер, — Каэлан улыбнулся, открывая стеклянные двери. Комнаты распределяет наша госпожа Штульц, но, кажется, её ещё с утра никто не видел... Но ничего, справимся сами.

Он уверенно свернул направо и вошёл в небольшую комнату, похожую на склад, подхватил с одной из полок свёрток и протянул его мне.

— Твоя форма. Лён, пропитанный огнестойким раствором. Плюс обладает охлаждающими свойствами, так что не спаришься.

— Почему ты решил, что это моя форма? — я с сомнением взяла сверток.

— Там твоя фамилия стоит, — ухмыльнулся Каэлан.

В этот момент в комнату вошла сухощавая женщина в очках с толстыми линзами, под мышкой она держала потрепанную тетрадь.

— Торн, опять ты где-то шляешься?.. А, новенькая. Кеннер, да? — женщина скользнула взглядом по списку в своей тетради. — Комната на третьем этаже. Северо-восточное крыло. Соседка — Одри Майт из «Костров». Спокойная девушка, не должна тебе мешать. Ключ. Расписание.

Госпожа Штульц вручила мне холодный бронзовый ключ-треугольник с огненной руной и сложенный листок.

— Правила общежития на обратной стороне. Нарушишь — отработка в прачечной для всего этажа. Торн, проводи её и вернись ко мне, у меня к тебе вопросы по вентиляционным шахтам.

Каэлан снова принял вид невинной жертвы.

—Я всего лишь выполнял поручение мастера Саммер, ваша ярость! — воскликнул он.

— Расскажи это кому-то другому, — проворчала та. — И иди уже.

Провожая меня к нужной комнате на третьем этаже, Каэлен задержался на секунду.

— Северо-западное крыло... Повезло. Говорят, оттуда лучший вид на закат. И на дорогу с Запада, — он посмотрел на меня, и в его насмешливом взгляде промелькнуло что-то серьёзное, словно он проверял меня на реакцию. — Возможно, госпожа Шульц думает, что тебе будет спокойнее, если ты будешь видеть, откуда пришла к нам. Или… Не важно, — он махнул рукой. — Удачного обустройства, Доминика Кеннер. Скоро увидимся.

И с этим он развернулся и направился прочь. Я проводила его взглядом и вставила ключ в замок.

Почему-то я думала, что пока не застану там свою новую соседку, поэтому даже слегка растерялась, увидев русоволосую девушку, сидящую за столом. Она что-то усердно писала в тетради, с силой нажимая на перо, и на моё появление не сразу среагировала. Только когда я сказала:

— Привет, — она обернулась.

— Привет, — ответила девушка рассеянно, словно не до конца выныривая из своих мыслей.

— Я Доминика, меня распределили в эту комнату. Я только сегодня приехала, перевелась с Академии Запада, — представилась я.

— Одри, — её лицо стало серьёзным. — Одри Майт. Проходи, располагайся. Вон кровать, шкаф, постельное белье тоже там… А я тут пока пишу… Срочное задание, извини. Потом поговорим, — и она смущенно улыбнулась.

Я с радостью улыбнулась в ответ:

— Конечно.

Уже с первого мгновения было понятно, что Одри Майт совсем не похожа на Стеллу и, возможно, рядом с ней я наконец смогу расслабиться и не ждать подлости каждую минуту.

Стараясь не шуметь и не мешать Одри, я стала раскладывать свои вещи. Потом развернула сверток с формой: песочного цвета жакет, как и у Торна, из легкой прохладной ткани, и бордовая юбка в складку, пара белых блузок, открытые туфли, вместо парадной формы, как это было в Академии Запада, — строгое темно-вишневое платье в пол с золотой нашивкой на груди в виде местного герба.

Я вспомнила свою прежнюю форму, четыре башни и прозрачные мостики между ними, внутренний дворик с большим компасом — и на миг нахлынула тоска по прошлому. Но я тут же отогнала от себя эти мысли, чтобы снова не погрузиться в уныние, — и отправилась на поиски душа.

2.2

Когда я вернулась в комнату, Одри как раз закрывала тетрадь.

— Разобралась тут со всем? — спросила она, оборачиваясь.

— Да, вроде как, — улыбнулась я.

— Не хочешь пойти пообедать? — Одри поднялась из-за стола.

— Очень хочу! — отозвалась я. — От голода я уже плохо соображаю.

Девушка тихо засмеялась:

— Я тоже, когда голодная, ни о чем больше думать не могу. Идем.

Мы спустились по лестнице и вышли во двор, залитый солнцем. Одри шла уверенно, её поза была расслабленной, но глаза по-прежнему оставались серьёзными.

— Ты… кажется, попала в «Пламя»? — поинтересовалась она, глянув на нашивку на моей новой форме.

— Да, — кивнула я. — А ты… Старшая по общежитию сказала, что ты с «Костров».

— Уже да, — она улыбнулась будто бы с облегчением. — Но ещё совсем недавно была в «Пепельном круге». Это наш местный аналог ваших «Безликих». У меня дар открылся поздно, магия слабая, и я рада, что попала в «Костры». Но мне все равно страшно, что я не справлюсь…

— А чем отличаются факультеты «Пламени» от «Костров»? — спросила я. — Мне ещё не объяснили это. Просто поставили перед фактом, что я зачислена на «Пламя».

— Я не удивлена, тут не привыкли к долгим объяснениям, — фыркнула Одри. — «Пламя» — это наша сила. Боевые маги, стратеги и тактики.

— Серьёзно? — мне стало как-то не по себе. Я и боевая магия? Как это возможно?

— Ну конечно, ты разве не рада?

— Даже не знаю, — растерянно пробормотала я.

— «Костры» — это артефакторы разных направлений, — продолжала тем временем Одри. — Еще есть третий факультет — «Света», это наши теоретики и учёные. Они изучают природу огня во всех его проявлениях.

Мы уже подходили к открытой ротонде столовой, откуда доносился гул голосов и соблазнительные запахи.

Внутри царил оживленный хаос. Мы взяли подносы и присоединились к очереди. Рядом, у огромной жаровни, группа парней с нашивками «Пламени», как у меня, что-то громко выясняла. Один, рослый и рыжий, тыкал пальцем в грудь другому, поменьше.

— Я тебе сказал, последний кусок был мой! Ты что, оглох после вчерашнего взрыва?!

— Сам оглох! Его уже не было, когда я подошёл! — парировал второй, и в его руке заплясали мелкие искры.

Одри вздохнула, как бы говоря «опять начинается». Прежде чем кто-либо успел среагировать, рыжий резко толкнул соперника. Тот отлетел, зацепив наш поднос. Моя тарелка с супом полетела на пол с громким дребезжанием.

И тут случилось странное. Вместо того чтобы кинуться в драку, оба спорщика на мгновение застыли, глядя на брызги супа. А потом… рыжий расхохотался.

— Ну ты и лопух, Гаррет! Новенькую чуть не облил!

Тот, что поменьше, вместо злости сконфуженно почесал затылок.

— Эй, новенькая, извини! — крикнул он мне. — Сейчас всё уберём! Эй, повар! Двойную порцию супа сюда, для девушки, за наш счёт!

За считаные секунды гнев испарился, будто его и не было. Они уже вместе вытирали пол, перебрасываясь шутками. Одри, стоявшая рядом, лишь покачала головой.

— И так всегда, — пояснила она тихо, забирая новую тарелку, которую нам подали. — Вспыхивают быстро, отходят ещё быстрее. Главное — не попадаться под руку в момент вспышки. А так… они даже милые. В своём роде.

Мы нашли свободный столик. Я смотрела на этих незнакомых, шумных, странно отходчивых людей и чувствовала, как внутри тает очередная льдинка страха.

Возможно, я действительно найду здесь свое место?

2.3

После нашего позднего обеда Одри повела меня немного другим путем, через один из зеленых двориков, которых на территории академии оказалось великое множество. Сгущались сумерки, и цветы вьюнка, что оплетали стены зданий, неярко светились, в центре же дворника, на камне, грелось удивительное существо. Оно было размером с крупную кошку, покрытое не шерстью, а мелкими, тёмно-красными, почти чёрными перьями, которые на концах тлели тусклым оранжевым светом, как угли. У него были умные золотистые глаза и короткий клюв. Существо методично выклевывало что-то из трещин в камне, и с каждым ударом клюва в разные стороны сыпались крошечные искры.

— О, Синдер, — улыбнулась Одри. — Не бойся, он не опасен.

— Кто это? — прошептала я, зачарованная.

— Огненный клювач, — усмехнулась моя соседка. — Все зовут их «угольками». Они живут тут везде, питаются магическими спорами пирофитов и...

В этот момент из-за куста выскочил тощий паренёк в очках, с блокнотом в руках. Он осторожно приблизился к «угольку», достал из кармана что-то похожее на мёд в сотах и протянул птичке.

—Ну же, Синдер, работа для тебя, — прошептал он.

«Уголёк» издал довольное стрекочущее урчание, взял лакомство и, взмахнув короткими крыльями, отчего в воздухе рассыпался дождик искр, взлетел на плечо парню. Тот аккуратно поднес существо к одному из светящихся вьюнков. «Уголёк» ткнул клювом в основание цветка, и из него выпал крошечный, тлеющий шарик. Студент поймал его в специальную пробирку.

— Это Леннарт, — пояснила Одри. — С «Очага». Он изучает симбиоз «угольков» и растений. Говорят, их пепел — отличный катализатор для некоторых зелий. А ещё они чистят стены от вредного магического налёта.

Леннарт, заметив нас, смущённо кивнул, поправил очки и поспешил прочь, с «угольком» на плече, который теперь доверчиво теребил клювом его волосы.

— Очень милое существо, — я проводила их восхищенным взглядом.

Мы подходили к общежитию, когда из-за угла вышел Каэлан Торн. Он был не один: его сопровождали двое самоуверенных на вид парней с нашивками «Пламени». Торн что-то рассказывал им, жестикулируя, и его товарищи смеялись в ответ. Но когда взгляд Каэлана скользнул по нам, оживление в его глазах сменилось интересом. Он чуть заметно притормозил, кивнул мне с той самой лёгкой, обезоруживающей улыбкой, что я видела днем, и все же прошел мимо, увлекая друзей за собой.

— Торн, — тихо произнесла Одри, когда они скрылись из виду.

— Да, он водил меня сегодня, показывал тут всё, — сказала я, пожимая плечами. — Кажется, большой любитель нарушать правила.

— О, это ещё мягко сказано, — соседка хмыкнула, правда за легкой на мелкой в ее тоне проскочила нотка уважения. — Каэлан Торн — это… наша местная достопримечательность. Сын графа Эмерсона Торна. Их семья владеет половиной медных копей на южном хребте. Он мог бы ничего не делать и просто тратить деньги где-нибудь в столице. Но он здесь.

Мы вошли в общежитие, и в тишине коридора её голос прозвучал чётче:

— Он не просто лучший на «Пламени» по силе выброса. Он лучший по всему. Дуэли, теория, тактика. И при этом — главный организатор всех скандалов и самого эпичного бардака на праздниках. Его невозможно поймать, невозможно подкопаться. У него на всё есть идеальное объяснение. А если объяснения вдруг нет, то влиятельный отец, который пришлет разгневанное письмо. Даже ректор Вейл с ним церемонится.

Мы поравнялись с дверью нашей комнаты. Одри обернулась ко мне, и в её глазах читалось смешанное чувство:

— Он как огненный смерч: прекрасный, мощный и совершенно непредсказуемый. Все либо хотят быть с ним, либо боятся оказаться на его пути. И если он сегодня уделил тебе время… — она сделала паузу, подбирая слова, — значит, ты его заинтересовала. Либо как диковинка с Запада, либо как… потенциальный вызов. В любом случае, будь осторожна. С ним шутки плохи.

Я кивнула, открывая дверь. Слова соседки повисли в воздухе. Значит, Каэлан Торн не просто веселый хулиган, он неприкасаемая звезда этого места.

В таком случае, надеюсь, Одри преувеличила, и его интерес ко мне не так уж силен и вскоре сойдет на нет. Не хотелось бы иметь неприятности с ещё одним богатеньким мальчиком. В свое время меня хватило Фила Гринчетта.

Глава 3

Кевин Харт

Кевин проснулся, с шумом втянув в себя воздух. Сон был странным и тревожным: в нем он бродил в густом тумане и искал сам не понимая что. Но главное, этот сон полностью отражал его внутреннее состояние последние дни — необъяснимая пустота.

Кевин принял холодный душ, но ощущение разбитости никуда не ушло.

— Ты ответил отцу? — спросил Фил, когда он вышел из ванной.

— Какая тебе разница? — отозвался Кевин, снимая с вешалки форму.

— Если хочешь, могу ответить я, — кузен ухмыльнулся. — Возможно, мне даже лучше удастся передать события, что случилось на празднике и после.

— На празднике… — взгляд Кевина задержался на собственном запястье. Какая-то мысль снова ускользала от него. — Танец… С кем я танцевал? — он задал этот вопрос случайно вслух, но Фил услышал.

— Ты что, не помнишь, с кем танцевал на фестивале? — в его глазах вспыхнуло любопытство.

— Помню, — сухо ответил Кевин, торопливо застегивая пуговицы на рубашке.

Пустотники! На самом деле он ничего не помнил!

— Только не говори Стелле, что забыл ваш танец, — заметил кузен, прищурившись.

Значит, Стелла. Наверное, логично. Они, вроде как, пара. Только Кевин тоже никак не мог вспомнить, в какой момент они стали ею.

— Так что с письмом твоему отцу? — спросил Фил, когда Кевин уже направился к дверям.

— Я сам напишу, — отрезал он. — Не вмешивайся в это.

И вновь это чувство.

Столовая и коридоры академии были полна студентов, смеха, гула голосов, но ощущение пустоты никуда не уходило. Как будто кто-то вынул из его мира один конкретный, очень важный звук, и теперь всё вокруг звучало фальшиво.

Кевин шел на лекцию, машинально кивая знакомым, и его рука время от времени касалась запястья другой руки, где было… Что? Тоже пустота?

Наваждение. Кевин тряхнул головой, прогоняя его.

Именно в этот момент его обогнала Стелла. Она была безупречна, как всегда, но в её глазах горел огонь удовлетворения.

— Как дела? Сходим сегодня снова в город? — она попыталась взять его под руку, но Кевин непроизвольно отшатнулся.

— Нет, сегодня не получится. Надо… заняться делами отца, — на ходу придумал он. — Меня кое о чем попросили.

— Может, тебе помочь? — Стелла продолжала улыбаться, но уже более натянуто.

— Нет, не надо, — Кевин подавил вспышку раздражения. Почему все хотят ему помочь? — Я пойду, а то опоздаю на лекцию.

— Но завтра-то хоть сходим в город? — Стелла капризно надула губки.

— Завтра? Может быть… — рассеянно ответил Кевин и, оставив её, пошел прочь.

Уже приближаясь к своей аудитории, он вдруг ощутил на себе чей-то взгляд.

Обернулся и встретился глазами с Реджиной Клэр.

Она стояла у окна и просто смотрела на него с предельным интересом, словно изучала или наблюдала за его реакцией. Её взгляд скользнул по его лицу, затем опустился на его правое запястье, которое он снова инстинктивно потер: кожа на нем вдруг стала пощипывать, как от старого ожога.

Они смотрели друг на друга несколько секунд. Реджина не улыбалась, не моргала. Потом она медленно подняла руку и провела указательным пальцем по своему собственному запястью, ровно в том же месте. Словно она знала, что там должно быть.

Прежде чем Кевин успел что-то сказать или сделать, она шагнула к нему и прошептала:

— Стелла танцевала с Галеном, — а затем развернулась и растворилась в толпе, оставив его одного с чувством еще большей потери.

3.2

***

«Пиродинамика. Зал номер 3. Мастер Ариадна Саммер», — уже в который раз прочитала я первую строчку в расписании и взглянула на двери тренировочного зала с таким же номером. Сделала глубокий вдох и вошла внутрь.

Здесь оказалось жарче, чем в других помещениях. Казалось, тепло исходило даже от мраморных плит на полу и стенах.

Два десятка студентов первого курса факультета «Пламени» уже стояли ровным строем. Ариадна Саммер замерла в начале ряда, осматривая всех. Потом она увидела меня и кивнула:

— Поторапливайтесь, Кеннер, занятие начинается.

И я поспешила занять место с противоположной стороны шеренги.

— Вы все здесь, потому что в вас много огня, — Ариадна Саммер медленно пошла вдоль нашего ряда, её шаги были почти бесшумны, а взгляд — цепким и изучающим. — Это не похвала. Это констатация факта. Но дикий огонь бесполезен и разрушителен. Ваша задача — перестать наконец быть бесконтрольным пламенем и стать лучом.

Она сменила направление и подошла к манекену из тёмного, обожженного камня, который стоял в шагах двадцати от нас.

— Смотрите.

Саммер не принимала никакую эффектную позу, она даже бровью не повела, а просто подняла руку и направила указательный палец на цель. Раздался короткий, резкий звук — «вжих», будто разрезали воздух. Из её пальца вырвался не язык пламени, а плотный луч ослепительно-белого огня толщиной с карандаш. Он ударил в грудь манекена, оставив на камне аккуратное, дымящееся отверстие глубиной в ладонь. Ни вспышки, ни шума, ни лишнего жара.

— Это контроль, — сказала Ариадна Саммер, опуская руку. — Минимум энергии. Максимум результата. Ваше сегодняшнее задание — повторить за мной. Не прожечь насквозь, а оставить чёткий след. Динн, вперёд.

Динном оказался тот самый рыжий парень из столовой, который вчера чуть не подрался с приятелем и уронил мой суп. Он вышел из строя, потоптался немного на месте, прицеливаясь, и затем выпустил в манекен клубящийся огненный шар. Камень почернел, закоптился, но прожжен был лишь на поверхностности.

— Эмоциональный выплеск и бездарная трата сил, — ровным голосом констатировала Саммер. — Следующий.

Вперед вышла темноволосая девушка с короткой стрижкой, что почти уже само по себе привлекало внимание: на западе женщины не стригли так волосы. Она выдохнула, и из её ладони выплеснулась тонкая, упругая струя пламени, которая уперлась в цель и держалась несколько секунд, атакуя камень, после чего в нем остался глубокий расплавленный желоб.

— Лучше. Но ты льешь пламя, как воду из шланга, Лиана, — заметила Ариадна. — Оно должно быть не потоком, а пулей. Думай о точке, а не о линии.

Наконец, очередь дошла до меня. Уже сразу было ясно, что поблажек мне тут никто делать не будет и вливаться в учёбу придётся сразу. Я вышла вперёд, чувствуя на себе взгляд Ариадны и ещё двух десятков пар глаз. Внутри всё бурлило от волнения. Я сосредоточилась, представила себе тот самый тонкий луч…

И выпустила веер огня.

Широкая, хаотичная волна ало-золотого пламени вырвалась из моих ладоней, ударила в манекен, отскочила от него и рикошетом лизнула магический щит у стены, заставив его дрогнуть и зашипеть. Запахло гарью, и в зале повисло молчание.

Ариадна спокойно подождала, пока щит погаснет, затем медленно перевела взгляд на меня.

— Это не луч, это костёр, — в её голосе не было ни гнева, ни разочарования, просто вновь констатация факта. — Мощность — выше средней, а вот контроль — на нуле. Это опасно для окружающих. Вернись в строй.

Сгорая от стыда, я встала на свое место. Ариадна же продолжила, как ни в чём не бывало:

— Для тех, у кого сила идёт не от расчёта, а от инстинкта, эмоций, есть другой метод. Вы не сжимаете пламя. Вы даете ему направление и цель. Ваше пламя — это пёс. Вы не дергаете поводок, не злите его, а дрессируете и показываете ему, куда двигаться. А сейчас все — ко мне.

Она заставила нас сесть в круг и раздала каждому по маленькому, холодному обсидиановому шарику.

— Ваша цель — нагреть его изнутри так, чтобы он стал тёплым на ощупь, — велела мастер. — Не расплавить, не раскалить докрасна, а согреть, как живое яйцо. Начинайте.

Я сжала шарик в ладони. Внутри все ещё бушевало унижение от провала. Я чувствовала, как мой гнев и досада пытаются вырваться наружу в виде жара, но тут вспомнила наставления Ариадны: не сжимать, а направить. Я закрыла глаза и представила, что моя злость — это пар, а не жар, и просто направила его внутрь камня, желая лишь согреть.

Через несколько секунд мой камень стал заметно теплее. Ариадна, проходя мимо, на мгновение остановила на мне взгляд. В её глазах мелькнуло что-то вроде удовлетворения.

— Примитивно, но вполне рабочее, — сказала она только мне. — Завтра будем работать над точностью. А сегодня — все свободны. Кеннер, задержитесь.

Когда все ушли, Ариадна Саммер подошла ко мне вплотную.

— Твой провал с манекеном был предсказуем. Но то, что ты сделала с камнем… — она пристально посмотрела на меня, — было намного лучше. Подойди ко мне сегодня в часов шесть вечера. Мне нужно с тобой поговорить.

— О чем? — я слегка занервничала.

— Об учебе, конечно, — Ариадна улыбнулась. — А теперь иди, у вас следующая «История огня», а профессор Эмбрис не любит, когда опаздывают.

3.3

По пути в нужную аудиторию я чуть не заблудилась, пока не столкнулась с рыжим Динном. Он шёл не спеша и жевал сдобную булочку.

— Эй, западная, — сказал он, поджидая, пока я поравняюсь с ним. — Ты сегодня, конечно, дала жару у Саммер. Чуть мои многострадальные брови мне не опалила. А они у меня и так еле пробиваются, — Динн ухмыльнулся, и я вдруг поняла, что он насмехается не надо мной, а над собой и просто всей ситуацией.

Внутренняя пружина расслабилась, и я тоже смогла усмехнуться в ответ:

— Хорошо, постараюсь больше не давать жару. Но ты свои брови все равно береги, мало ли…

— Придётся тогда усы отращивать, — хохотнул он. — Чтобы как-то растительность на лице компенсировать.

Аудитория наконец была найдена, и я заняла свободное место на предпоследнем ряду, а рядом со мной села та самая темноволосая девушка со стрижкой.

— Я Лиана, — сама представилась она.

— Доминика, — отозвалась я.

— Ты не расстраивайся, у всех в первый раз плохо получается, — сказала Лиана ровным голосом, — и советы Саммер слушай, она никогда ерунды не сказать.

Я кивнула, благодаря её за поддержку.

В этот момент появился профессор Эмбрис, старенький, со скучающим лицом и тусклым взглядом. Но стоило ему начать лекцию, как в нем все ожило, а глаза загорелись неподдельным интересом к своему предмету. Его рассказ был о мифах рождения первого пламени, об огне как о метафоре сознания, о фениксе как о символе не смерти, а непрерывности жизни, и это оказалось довольно увлекательно.

Третьей в расписании стояла «Физическая подготовка и основы боя», она проходила под открытым небом на тренировочном полигоне, который раскинулся за учебным корпусом. Её вел мастер Гронт, высокий, немногословный мужчина с темным загаром.

— Сегодня — никакой магии, — заявил он. — Работает только ваше тело. Вначале бег по раскалённому песку, затем несколько упражнений на выносливость и в конце — спарринг на тренировочных посохах.

Я сама удивилась, что на первых двух этапах оказалась не хуже других, и Гронт даже отметил это одобрительным кивком.

А вот для спарринга мне в пару достался огромный молчаливый парень по имени Брик. Мы едва приступили к бою, как он сразу, не церемонясь, легко выбил у меня посох из рук. А я потеряла равновесие и упала на землю.

— Слабовато, — пробурчал Брик, но протянул ладонь, чтобы помочь мне встать. — Руки дрожат. Нервничаешь?

— Да, мне это в новинку, — призналась я, потирая запястье. — Никогда этим не занималась.

— Новое — не значит страшное, — неожиданно философски заметил Брик. — Страшно, когда привычное рушится. А тут... тут просто надо быть крепче камня и гибче огня. Держи, — и он вернул мне посох. — В этот раз блок ставь выше.

«Когда привычное рушится…» — эхом пронеслись в голове его слова. И я вновь чуть не пропустила атакующий удар, правда, теперь удалось устоять на ногах.

— Держи локти ровнее. И блок еще выше. Выше, — учил меня Брик. — Вот так.

Не могу сказать, что к концу занятия я добилась успехов в этом спарринге, но хотя бы перестала каждый раз падать.

К счастью, дальше был перерыв на обед, и наша группа почти вся разместилась за одним столом.

—Ну что, западная, выжила? — крикнул мне Динн.

— Пока дышу, — отозвалась я.

— А мы спорили, пойдёшь ты на «Пирологию» к Вейлу или сляжешь от переутомления, — вступил в разговор его приятель, тощий и весёлый парень Гаррета, ещё один участник вчерашнего инцидента в столовой. — Я ставил на то, что придёшь.

— И правильно ставил, — сказала я, и сама удивилась озорной нотке, проскочившей в моем голосе. — У меня ещё и вечером допзанятия с Саммер.

— О! У неё есть характер! — обрадовался Гаррет. — Отлично. Скучным у нас тяжело.

Лиана, сидевшая напротив, покачала головой:

— Не обращай на них внимания. Они как щенки, лают громко, но безобидно.

— Если бы ты знала, с какими волками мне приходилось иметь дело, — чуть улыбнулась я, — на фоне их эти щеночки — милейшие существа.

Глава 4

«Пирология бытия» являлась факультативным предметом, и ректор Вейл вел его скорее не как преподаватель, а как собеседник.

— Что питает ваш огонь? Страх? Гнев? Долг? Что будет, когда это топливо закончится? — рассуждал он, расхаживая между рядами.

Он не был суров, но его проницательный испытующий взгляд заставлял каждого студента внутренне сжиматься. В конце ректор дал нам задание к следующей неделе попробовать понять, какая эмоция сильнее всего влияет на нашу магию: злость, страх, азарт или же радость.

Я отчего-то волновалась, направляясь к Саммер. Она ждала меня в маленьком кабинете, сплошь заставленном горшками с зелёными растениями. А ещё здесь было много милых безделушек: статуэтки котят, розовая чашка, изящная подставка для книг — что совсем не соответствовало ее обычно сдержанному, даже воинственному образу.

— Проходи, садись, — сказала Ариадна, показывая на мягкое кресло, обитое алым велюром.

Наставница что-то писала в блокноте, и мне пришлось подождать, пока она закончит.

— Как первый день в Академии? Обживаешься? — поинтересовалась Саммер потом, откладывая все бумаги.

— Да, потихоньку, — ответила я.

— Это хорошо, — она сложила пальцы домиком и внимательно посмотрела на меня.

— Вы хотели о чем-то поговорить? — напомнила я, разглаживая подол своей юбки.

— Да, я хотела поговорить о… — Саммер прищурилась. — О том случае, когда ты оживила птицу.

— Откуда вы знаете? — вырвалось удивленное у меня.

— От Джонатана Фроста, — ответила она просто, как само собой разумеющееся. — Но не волнуйся, пока об этом больше никто не знает. Так как, это правда?

— Правда, — кивнула я.

— Расскажи, как все было, — попросила Ариадна.

— Это случилось в городе. Мы с подругой пошли за покупками, кое-что взять для учёбы, и на одной из улиц наткнулись на мальчишек с рогатками, — я сцепила пальцы. — Они сбили воробья. Насмерть. Не знаю, но что-то будто бы потянуло меня к нему. Я присела и коснулась его, потом в пальцах начало покалывать, появился золотистый свет… Он словно окутал птицу, а потом она ожила. И даже сломанное крыло выпрямилось. В общем, воробей улетел как ни в чем не бывало.

— Как ты себя чувствовала после этого? — спросила Ариадна, продолжая изучать меня внимательным взглядом. — Слабость? Головокружение?

— Да, было немного, но я списала это на волнение и испуг, а потом подруга отвела меня в кофейню, мы съели по большому пирожному, и вроде стало легче, — я чуть улыбнулась, а Саммер понимающе кивнула.

— А были ещё похожие случаи? — уточнила она.

— Нет. Вроде, нет. Хотя… — я вдруг вспомнила, как сидела в тюрьме и коснулась паука, который не двигался. Тогда я подумала, что он просто замер, выслеживая добычу, но сейчас уже засомневалась в этом и рассказала Саммер.

После этого она встала, заглянула за книжный шкаф и подняла с пола… мышеловку с пойманной в ней мышью. Мертвой. Адриана положила её прямо передо мной и велела:

— Попробуй сделать так же, как с воробьем.

— Вы хотите, чтобы я её оживила? — у меня пересохло во рту.

— Именно. Я хочу посмотреть на это.

— Но… Я не знаю, получится ли. Раньше это проявлялось спонтанно, — пролепетала я, поглядывая на бедную бездыханную мышь.

— Попробуй, — с нажимом повторила Ариадна.

Я сглотнула и протянула руку к мыши, мысленно желая, чтобы она действительно ожила.

— Вспомни те чувства, что двигали тобой с воробьем, — тихо сказала Саммер.

Сочувствие. Скорбь. Ощущение несправедливости. Я постаралась сконцентрироваться на них, от усилия даже прикрыла глаза — и вдруг почувствовала то самое покалывание в руках. Открыла глаза: у пальцев появилось золотое свечение, совсем слабое, как дымок.

— Увеличь поток, больше, — велела Ариадна. — Напрягись и сосредоточься.

Я так и сделала: сияние стало ярче, но у меня закружилась голова.

— Удерживай его, удерживай, — сквозь гул в ушах слышала я голос Саммер.

Мышь тихо пискнула, а затем отчаянно задергалась, пытаясь выбраться из западни.

— Прекрасно, — произнесла наставница удовлетворенно и подхватила мышеловку вместе с мышью.

— Вы не выпустите её? — спросила я хрипло. Во рту совсем было сухо, а нутро все дрожало от нахлынувшей слабости.

— Я разве для того её ловила? — изогнула бровь она — и выбросила мышеловку с мышью в окно. — На ужин нашему местному коту.

У меня так кружилась голова, что я едва удивилась равнодушию Саммер.

— Что это за магия? — я потерла виски.

— Сейчас выпьешь сладкого чаю, и все обсудим, — отозвалась Ариадна, ставя маленький стеклянный чайник на нагревательный кристалл.

4.2

Вода закипела быстро, и вскоре у меня в руках уже была чашка с горячим терпко-сладким чаем. Саммер заставила меня выпить его до конца, и только когда у меня немного прояснилось в голове и перестало звенеть в ушах, сказала:

— Это особенность — очень редкая у фениксов. Кто-то называет её феноменом, кто-то мутацией. И она заключается в умении не только перерождаться самому, но и возрождать других. Таких, как ты — одна на миллион. Но, как и у всего уникального, у неё есть оборотная сторона. Магия воскрешения отнимает очень много сил, как физических, так и магических. И чем больше объект воскрешения, тем сильнее откат. То есть оживить мушку — это одно, можно вообще не ощутить на себе. Оживить лошадь — можно несколько дней пролежать в постели.

— А человека? — спросила я, ощущая странное чувство из восторга и страха.

— Оживление человек может потребовать всех твоих сил, особенно если человек — маг, — ответила Ариадна, внимательно глядя на меня. — Ты можешь вовсе умереть сама.

— Но феникс ведь… Воскреснет потом сам? — осторожно предположила я.

— Да. Через цикл, — кивнула она. — Но никто не знает, как долго это может продлиться. У каждого феникса свой цикл, но чем старше, опытнее и сильнее становится феникс, тем быстрее происходит перерождение. И это уже хорошая новость, правда? — Саммер улыбнулась. Мне показалось, что она хотела сказать что-то еще, но передумала.

— И что мне теперь нужно делать? — спросила я.

— Во-первых, придержать это пока втайне, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания и вызвать ажиотаж. Тебе же не хочется, чтобы к тебе выстроилась очередь из тех, кто мечтал бы кого-то оживить? Любимую канарейку или щенка, например. Обычно фениксы с такой особенностью стараются не распространяться о ней, поскольку это огромная ответственность и риск, ты же сама понимаешь. Они служат королю и выполняют лишь его поручения.

— И я тоже буду служить королю? — почему-то эта перспектива вызывала тревогу.

— Возможно. Когда он узнает, — уклончиво ответила Саммер, и её «когда» прозвучало почти как «если». — Но до этого момента ещё далеко. И вот отсюда вытекает «во-вторых». Тебе нужно будет учиться управлять своей особенностью для того, чтобы тратить на неё меньше сил. И делать это под контролем более опытных магов. Таких, как я. Будем заниматься раз в неделю, пока этого будет достаточно. Поняла?

— Да, конечно, — ответила я. Голова просто пухла от мыслей.

— Только сама ничего не пробуй. Никаких спонтанных бесконтрольных оживлений, договорились?

Я кивнула.

— Отлично, — Саммер снова улыбнулась. — Тогда жду тебя здесь ровно через неделю. Будем шлифовать твой удивительный дар.

Когда я поднялась, меня все еще пошатывало, поэтому шла медленно, временами украдкой придерживаясь за стены, пока никто не видит.

— Как жизнь у нашего западного феникса? — меня вдруг догнал Каэлен Торн, и я мысленно ругнулась: как не вовремя. — Что-то ты бледная. Училась что ли весь день?

— Да, первый день был напряженным, — ответила я, улыбаясь через силу.

— Да не стоит так напрягаться, — он весело пожал плечами. — Бери пример с меня.

Я на это лишь усмехнулась.

— А, думаешь, я плохой пример для подражания? — Торн хитро прищурился.

— Ничего такого я не думаю, — отозвалась я. — У меня вообще в голове мысли не о тебе.

— А вот это уже прозвучало обидно, — Каэлен Торн деланно нахмурился.

— Ну прости, — я шутливо развела руками.

— Пошли на «Сковородку», — вдруг предложил он.

— Куда? — переспросила я. Но потом вспомнила, что Торн так называл здешнюю главную площадь. — Да может…

— Идём, — парень уверенно взял меня за руку. — Может, хоть загоришь…

Дорогие читатели! Поздравляю вас с наступающим Новым годом! Пусть он принесет вам много любви, удачи и счастья!

Доминика и Кевин тоже присоединяются к поздравлениям♥️

До встречи в новом году)

4.3

— Сомневаюсь, что можно загореть на закате, — усмехнулась я, но все же пошла за ним.

— На Юге можно загореть даже ночью, — ухмыльнулся Торн.

В этот час на «Сковородке» оказалось довольно людно. Студенты расположились не только на лавочках вокруг, но и на самих плитках, остывающих после горячего дна. На нас с Торном поглядывали, но какой-то бурной реакции наше совместное появление не вызвало, и я даже немного расслабилась.

Меня вдруг потянуло к фонтану с жидким огнем.

— К нему ведь можно подойти? — спросила я у Каэлана.

— Конечно, — ответил тот и повел меня уже туда. — Только руки в огонь не сунь. Без подготовки это чревато неделей лежания в лазарете.

— Как-то и не собиралась, — улыбнулась я и лишь положила ладони на мраморный парапет. Он был горячим, но не обжигал.

Торн и вовсе запрыгнул на него и уселся, свесив ноги.

— Значит, ты сирота? — спросил он, глядя на меня сверху.

— Да, — просто ответила я. К подобному вопросу у меня уже давно выработалась привычка, и он меня не трогал и не волновал.

— И совсем не помнишь родителей?

— Почти нет. Они погибли во время мятежа…

На лице Торна не отразилось никакого удивления, лишь уточнил:

— Оба?

— Да, — отозвалась я, немного растерявшись.

— Просто… Один из них ведь точно был фениксом, а фениксы…

— Не умирают? — от этой мысли я даже пошатнулась. Мои родители могут быть живы? Я раньше никогда не думала об этом!

— Конечно, существует оружие, которое способно убить феникса… Точнее, заблокировать его магию перерождения, а без неё придёт и окончательная физическая смерть, — продолжал Торн, — но его используют нечасто… Если твои родители, конечно, не какие-то важные персоны…

— Я не знаю, кем были мои родители… — проговорила я онемевшими губами. Если верить Фросту, они были мятежниками, но насколько значимыми?

— Ладно, забей, я не хотел тебя волновать… Или давать надежду, — видно было, что Каэлан уже пожалел о сказанном, он нахмурился и даже слегка побледнел. — Я вообще часто чушь несу.

Я ничего не ответила, лишь непроизвольно протянула руки к самому огню. Но не коснулась его, только ощутила жар. Энергию, которая вдруг стала проникать в меня, возвращая жизненные силы, которые были потрачены на оживления мыши. И это было такое пьянящее чувство, что даже закружилась голова, и из нее вмиг вылетел весь разговор о родителях. Хотелось только черпать и черпать эту силу…

— Эй, достаточно, — кто-то оттолкнул меня от фонтана.

— Что? — я будто вернулась в реальность.

Каэлан стоял надо мной и смотрел обеспокоенным взглядом.

— Лучше тебе пока не контактировать с жидким огнем, — сказал он. — Он как-то чересчур на тебя действует. Ты ещё слабенькая, видимо, чтобы контролировать его. Пойдем лучше отсюда.

— Ладно, — пробормотала я, сама не понимая, что только что произошло. Кроме одного: усталости и слабости как ни бывало.

— Когда у тебя церемония Зажжения? — Торн сменил тему.

— Вроде, послезавтра. Только я и о ней пока мало знаю. Что это такое и к чему мне готовиться?

— Ничего особенного, — он подкинул носком ботинка камешек, — просто ритуал посвящения и диагностики, через который проходит каждый новый студент Академии Юга. Его цель — не проверить силу, а определить природу и чистоту твоей огненной магии и символически принять тебя в общину. Там как раз и сможешь помочить руки в Нетленном Пламени.

— Нетленное пламя? Такое же, как в фонтане? — уточнила я.

— И да, и нет. По легенде его зажег первый феникс. Если хочешь узнать больше, спроси у профессора Эмбриса, — Каэлан хмыкнул. — Это его любимая тема.

— Что-то пока не хочется углубляться в общении с Эмбрисом, — усмехнулась я.

— И правильно делаешь: из его словесных силков тяжело вырваться. А насчёт церемонии… — парень пожал плечами. — Переживать нечего. Ну проверят, насколько чиста твоя магия. Может, в ней есть примеси других стихий. Такое иногда бывает, если у родителей смешанный брак. Насколько стабильна магия. Все это поможет в будущем усовершенствовать её. Моя церемония заняла не больше пяти минут. И ты быстро отстреляешься, вот увидишь.

— Хорошо бы, — вздохнула я.

Каэлан остановился и посмотрел на меня со своим привычным прищуром:

— Если все пройдет, как сказал я, пойдёшь со мной на свидание?

У меня внутри все сжалось.

— Не думаю, что я сейчас готова к свиданиям, — произнесла я тише, чем следовало. — Давай как-нибудь без этого.

— Это будет дружеское свидание, — не сдавался Торн.

— Я не могу пока дать тебе ответ. И мне все же надо идти, — я отступила от него не шаг. — Спасибо за прогулку. Пока.

— До завтра, — легко отозвался Каэлан.

Я кивнула и быстрым шагом пошла прочь.

Глава 5

— У меня ничего не получится! Ничего! — паниковала Одри, собираясь утром на занятия. — Я этот промежуточный зачет по «мелким артефактам» точно не сдам!

— Почему? Ты же два последних дня из учебников не вылезала, все у тебя получится! — пыталась успокоить её я, хотя у самой на сердце тоже было тревожно: Церемония Зажжения была уже сегодня вечером.

Три дня пребывания в Академии Юга пронеслись как один, правда, осваивалось мне здесь куда легче, чем на Западе.

— Я вчера запорола лампу-хамелеона! Она застряла на голубом цвете, и это было так позорно, — Одри едва не плакала. — Вдруг мне она на зачете попадется?

Чем ближе я узнавала свою соседку по комнате, тем больше была заметна её почти патологическая неуверенность во многих вещах, особенно тех, что касались учёбы. Она переживала из-за каждой мелочи и любая ошибка представлялась ей чуть ли не крахом всего мира.

— Сегодня все будет иначе, — твердо повторила я.

— Я так боюсь, что снова сделаю что-то не так!

Я порылась в своей сумке и вытащила оттуда первое, что нащупали пальцы: пуговицу, давно оторванную от какого-то старого платья.

— Держи, — я вложила её в ладонь Одри. — Она заговорена на удачу. Отрываю от сердца.

— А как же ты? — соседка растерянно хлопнула влажными ресницами.

— Ну у меня же сегодня зачёта нет, — улыбнулась я заговорщицки. — Тебе нужнее.

— Спасибо, — Одри впервые за утро улыбнулась.

— Встретимся за обедом, расскажешь, как все прошло, — я подмигнула ей.

Она кивнула и бережно положила «заговоренную пуговицу» в кармашек формы.

Я была рада, что в этот день в расписании стояли только теоретические предметы: «Свойства пламени», «Анатомия и физиология фениксов» и уже знакомая мне «История» у профессора Эмбриса.

Церемония Зажжения была назначена на четыре часа, и с каждой приближающей меня к этому моменту минутой росло волнение.

После третьей лекции меня перехватила Адриана Саммер.

— Ну как, готова? — спросила она, имея в виду всю ту же церемонию.

— Да, — ответила я, немного кривя душой. — Вроде бы, да.

— Тогда не опаздывай, это зал «Первого пламени», вход со стороны оранжерей, — губ Ариадны коснулась лёгкая улыбка.

— Не опоздаю, — заверила я, готовая уже сейчас туда идти. Чтобы не опоздать.

В столовую я попала в час пик и едва нашла столик, занятый Одри. Она увидела меня издалека и радостно помахала: мол, давай сюда.

— Вижу, улыбаешься, — заметила я, садясь рядом. — Значит, зачет прошел хорошо.

— Более чем! — она просто сияла. — Мне попались огнешашки! И я зажгла все до единой, притом разным цветом!

— Поздравляю! — искренне похвалила я. — Ведь я говорила, что все у тебя получится.

— Это все твоя удачливая пуговица, — Одри с трепетом достала её из кармана, собираясь отдать.

— Оставь пока себе, — сказала я. — У меня ещё есть… Парочка похожих артефактов.

— Правда?

— Клянусь, — ответила я.

— Ну ладно, спасибо, — Одри спрятала её обратно. — Но чем мне отблагодарить тебя?

— Чем отблагодарить? — я задумалась. — Сходи сегодня со мной на церемонию Зажжения! Мне нужна поддержка.

— О, это я с радостью, — Одри заулыбалась. — Как скоро она?

— Через час, — ответила я, подавив вздох.

— Тогда у нас еще есть время хорошенько подкрепиться, — она помахала ложкой. — А то после церемонии может появиться сильный голод.

— Значит, придётся потом взять двойной ужин, — усмехнулась я.

— Или умыкнуть его у обжоры Гаррета, — хихикнула Одри.

5.2

По пути в зал «Первого пламени» мне вновь встретилась Ариадна.

— Волнуешься? — сегодня она была необычайно мила.

— Немного, — я кашлянула, прочищая горло.

— Не волнуйся, — наставница усмехнулась и протянула мне конфетку-леденец. — Съешь, мне они помогают успокоиться. И ты держи, — она дала конфету и Одри, идущей рядом.

— Спасибо, — растерянно пробормотала я. Одри тоже её поблагодарила.

Ариадна продолжала на меня поглядывать, и я вынуждена была при ней развернуть леденец и положить его в рот, чтобы она не считала меня невежливой.

— Жди здесь, тебя позовут, — велела Ариадна Саммер, когда мы подошли к дверям нужного зала, и исчезла за ними.

— Что-то у неё сегодня подозрительно хорошее настроение, — заметила Одри. — Но леденец, кстати, вкусный. Персиковый.

— А у меня клубника, — усмехнулась я, перекатывая конфету во рту. — Но тоже вкусная.

Казалось бы, конфета — такая малость, но она хоть и ненадолго, но отвлекла меня от нервного ожидания. Однако мучить меня долго не стали, и вскоре я услышала голос ректора из зала:

— Доминика Кеннер, заходи.

— Я жду тебя здесь, — шепнула мне Одри.

Уже переступив порог, я поняла, что не успела достать конфету изо рта, и делать это уже было поздно. Проклятье! Я запихнула леденец за щеку, стараясь сделать его незаметным, и направилась к людям, что стояли впереди.

Зал Первого пламени был круглым, с прозрачным куполом, через который виднелось голубое небо, в центре него расположился круглый каменный очаг, покрытый рунами. Вокруг этого очага собралась небольшая группа из ректора, Ариадны Саммер и ещё двух незнакомых мне преподавателя.

— Подойди ближе, — попросил ректор Вейл. — Сегодня церемония твоего Зажжения, Доминика.

Далее он произнес небольшую торжественную речь, в которую были вплетены слова-заклинания из языка древних. Пламя в очаге при этом мерно колыхалось, лишь иногда выплевывая огненные искорки.

— Опусти руки в Пламя, — сказал Вейл.

Ариадна кивнула мне подбадривающе, но её взгляд был напряженным.

Как мне и говорили, этот огонь тоже не обжигал плоть. Погрузив в него ладони, я ощутила лишь приятное тепло. Он же ярко вспыхнул в ответ и ласково обвил мои руки.

Ректор и преподаватели одобрительно закивали, обмениваясь тихими репликами.

Внезапно огонь — это длилось всего мгновение — словно растекся по всему моему телу, озарив его вспышкой. Но я не обратила внимание на волнение преподавателей, поскольку в следующий миг заметила кое-что другое: знакомую красную нить на запястье. Она проявилась в этом мимолетном пламени — и исчезла, оставив после себя легкое жжение.

Я одернула руки. Сердце чуть не выскочило из груди. От волнения я проглотила леденец и чуть не подавилась.

— Вы тоже это видели? — донесся до меня шёпот профессоров.

О чем они? О нити?

— Возможно, показалось. Слишком быстро все произошло, — продолжали они. — Скорее всего, этого ничего не значит.

И только Ариадна сохраняла молчание.

— Доминика, опусти ещё раз руки в Пламя, — велел мне ректор, подходя совсем близко.

— Что-то не так? — спросила я, пытаясь подавить беспокойство.

— Все так. Все прекрасно, — он чуть улыбнулся. — Просто ещё раз опусти руки.

Под напряжённые взгляды присутствующих я сделала, как он сказал. Пламя снова ласково лизнула мне руки и ярко засияло, но выше не сдвинулось. И я опять успела уловить красный отблеск нити в нем.

Ректор между тем внимательно наблюдал за Пламенем.

— Похоже, действительно показалось, — вздохнул один из преподавателей. — Если бы это было то, о чем мы думаем, эффект длился бы дольше.

— А жаль… — покачал головой второй.

— Первое Пламя, увы, бывает играет с нами, — заметила Ариадна.

Нет, они все же не о Нити… Тогда о чем?..

— Можешь отойти, Доминика, — мягко сказал Вейл. — Магистр Рошан, запишете результат церемонии: дар чистого огня, полная гармония со стихией. Уровень силы выше среднего подтверждён. Поздравляю, Доминика, теперь ты окончательно одна из нас. Добро пожаловать в семью фениксов.

— Ты молодец, — Ариадна приобняла меня за плечи. — А теперь иди отдыхай.

Я направилась к двери, но перед глазами все ещё стояла красная нить в огне, и от этого внутри груди все щемило, будоража воспоминания о Кевине. Была ли она настоящей? Или Первое Пламя и со мной играло? И жжение мне тоже показалось?

Я украдкой отодвинула рукав — и сердце вновь пропустило удар. На коже вокруг запястья виднелся тонкий розоватый шрам, как от ожога.

5.3

***

Кевин Харт

Красная нить, исчезающая в тумане…

Запястье Кевина обожгло, и он подхватился, сонно моргая.

Надо же, заснул посреди дня. И сон опять этот странный…

Запястье все еще подозрительно покалывало, и Кевин закатал рукав. Что за шрам, пустотники? И откуда он?

Пространство на миг исказилось, и он вновь увидел красную нить, привязанную к запястью и убегающую вдаль. Сердце предательски сжалось и заныло.

Да что ж такое?

— На вечернюю тренировку идешь? — грубый голос Фила развеял наваждение. Видение исчезло, как и слетели последние остатки сна.

— Да, сейчас, — Кевин потер лицо. — Сейчас.

Тренер Пейлтон ждал их на полигоне. Накрапывал дождь, и он натянул на голову капюшон от плаща.

— Информация к размышлению, — произнес он, как только все собрались. — Надеюсь, вы помните, что через месяц, сразу после праздника Зимней Луны состоится Турнир Четырёх Академий. В этот раз он пройдёт в Академии Юга. Ректор пока не делал официального объявления о подготовке к нему, но сейчас это делаю я. Предупреждаю вас. Старший курс будет задействован в Турнире максимально. Поэтому стоит подумать уже сейчас, кто из вас войдет в команду от нашей академии. Харт, Илвис — ваши кандидатуры одобрены заранее, и это не обсуждается. Отказы тоже не принимаются. Илвис, а ты уже занимайся подбором команды. Уверен, ректор и без меня поручит это тебе.

Гален кивнул. Внешне он был все таким же собранным и серьезным, но Кевин отметил, что где-то в глубине его глаз можно было заметить тревогу. И она явно не касалась предстоящего Турнира. И на Галена это было не очень похоже.

— А теперь вперед, к делу. Отрабатываем сегодня вертикальные потоки, — скомандовал тренер и показал на поле.

Во время тренировки Кевин наконец мог отключить свои мысли и сомнения, которые терзали его теперь почти всегда, когда он бодрствовал. Впрочем, сон тоже не приносил облегчения. А вот физическая нагрузка, как ни странно, дарила ему пусть и временное, успокоение, поэтому отдавался он тренировке с удвоенной силой и полигон покинул самый последний, когда его уже окликнул тренер:

— Харт, можешь быть свободен!

Пейлтон изучающе смотрел на него из-под своего капюшона.

— Ты в порядке, Харт? — спросил он потом.

— Да, — ответил Кевин как можно непринужденнее.

— Тогда отдыхай, — Пейлтон кивнул в сторону раздевалок. — Скоро перед Турниром тренировок станет больше.

Кевин направился переодеваться. Однако на краю поля его ждал сюрприз в виде Стеллы Илвис. Неприятный сюрприз, осознал Кевин. Внутри всколыхнулось раздражение и только. Никаких иных чувств, никакой радости.

— Кевин! — Стелла бросилась было ему навстречу, но он остановил не взглядом. — Мы с тобой не виделись со вчерашнего дня. Ты меня избегаешь?

— Да, — вырвалось у него само собой. Чистая правда. Он вообще перестал понимать, как оказался рядом с ней в неких отношениях. И почему не мог раньше сказать, что думает.

— Избегаешь? — глаза Стеллы распахнулись. — Ты это сейчас серьёзно?

— Да, — каждое следующее признание давалось все легче.

— Но почему?

— Мы не пара. И, кажется, никогда ею не были, — он говорил и понимал, что это правда.

— Кевин, да как ты… — Стелла покраснела и чуть не задохнулась от возмущения.

— Прости, — сказал Кевин и, обойдя её, скрылся в раздевалке.

У него было необычное, но приятное чувство: словно где-то с его души слетел один из замков.

Глава 6

— Как церемония? — спросил Каэлан Торн, нагнав меня следующим утром на лестнице.

— Нормально. Чистая магия огня, полная гармония со стихией, — повторила я слова ректора.

— О, феерично, поздравляю! Значит, оба твои родители были фениксами.

— Похоже на то, — я слабо улыбнулась.

Прошедшая ночь для меня была почти бессонной из-за разных мыслей: о родителях, о нашей с Кевином нити, которая так внезапно снова проявилась в Пламени и оставила вполне реальный ожог на коже, и о том, что значил тот огонь, охвативший меня на миг и заставивший заволноваться всех преподавателей. Мне очень хотелось спросить об этом у Ариадны, но она быстро ушла после церемонии, не дав мне такой возможности. Одри тоже не знала, что это могло быть, и никогда не слышала о подобном.

— Тебя что-то беспокоит? — вырвал меня из размышлений Торн.

— Меня много, что беспокоит, — усмехнулась я, не желая сегодня с ним откровенничать. — Но разбираться с этим придётся самой.

— Иногда можно с кем-то…— начал он, но тут я увидела объявление на доске в главном холле: «В полдень собрание всех студентов в зале Торжеств. Тема обсуждения: Турнир Четырёх Академий».

— Что это за Турнир? — я подошла ближе к стенду.

— Разве в Академии Запада не обсуждали его? — Торн остановился рядом, засунув руки в карманы брюк.

— Нет. Мы отмечали осенний фестиваль, но ни о каком Турнире речи не было, — я пожала плечами.

— Ну конечно, драконы так самоуверенны, что, видимо, считают это проходным для себя событием, — криво улыбнулся Каэлан. — Решили, раз последние три года кубок первенства был за ними, то и сейчас его с лёгкостью выиграют. Но не тут-то было, в этом году он будет проходить в нашей Академии, а значит, наши шансы на победу возрастают. А с учётом, что в нем в этот раз буду участвовать я, фениксы точно выиграют, — он подмигнул мне.

— То есть в Турнире участвуют академии Юга, Севера, Востока и Запада… — протянула я, пытаясь осознать этот факт. В желудке перевернулось что-то тяжелое и холодное. — И все они приедут сюда?

— Ну, не все, а их команды, — усмехнулся Торн. — Вся делегация обычно состоит из двадцати - двадцати пяти человек, включая преподавателей. Плюс болельщики.

— И когда проходит Турнир?

— На зимних каникулах, сразу после сессии. Открытие почти всегда попадает на День Зимней Луны. В этот раз, насколько я слышал, тоже.

— И кто может участвовать? — я очень надеялась, что мой голос не дрожит.

— В основном команду составляют студенты с третьего по пятый курс. А что, хочешь тоже поучаствовать? — Каэлан лукаво прищурился.

— Нет, нет, — я помотала головой. — Да и кто меня возьмет, если я в Академии даже недели ещё не провела?

Нет, меня взбудоражила совсем другая мысль: шанс, что в команде Запада будет Кевин невероятно велик, а это значит, что я его снова увижу.

— Первокурсников редко, но все же иногда берут в команду, особенно если у них есть какие-то таланты, — продолжил между тем Торн. — Например, высокая выносливость или сила магии на уровне со старшими курсами. Или острый ум, который можно использовать для интеллектуального этапа. Это все будет решать комиссия из преподавателей и ректора. Костяк команды уже одобрен, конечно, но мест пять ещё свободны, так что… Хочешь, замолвлю за тебя словечко?

— Нет, это глупо, — ответила я. — Если, конечно, вы не хотите занять первое место с конца. Могу тогда подсобить, — добавила уже шутливым тоном.

Не могла же я признаться, что у меня сердце готово выскочить из груди только от одной мысли, что могу встретиться с Кевином на турнирном поле?

6.2

— Через две недели у вас пробный зачет перед основным экзаменом, — сообщила Ариадна Саммер на «Пиродинамике». — А результаты у многих так себе. Понимаю, что вы все только начинаете свой путь, тем не менее, поблажек никому не будет. Хотите высоких результатов — тренируйтесь до седьмого пота, в том числе и в свободное время. Сегодня отрабатываем базовые приемы: огненные сферы и огненные стрелы.

Сердце у меня сжалось. Огненные сферы. Казалось бы, что может быть проще? На словах или в виде параграфа в учебнике. Просто шар из огня. Но для меня это было в такую же новинку, как и многое другое. Да, я знала теорию, но практика…

Я заняла свое место, пытаясь мысленно воспроизвести все этапы, которые помнила: собрать энергию в плотный сгусток, стабилизировать оболочку, придать вращение для устойчивости...

Итак, попытка первая. Я сконцентрировалась, чувствуя знакомый жар в ладонях. С хлопком и клубком дыма у меня в руках возникло нечто, отдаленно напоминающее шар где-то размером с апельсин. Он просуществовал две секунды и рассыпался в руке обжигающими искрами. И это оказалось даже больно, что я подпрыгнула на месте от неожиданности.

— Доминика, не насилуй энергию! — крикнула Ариадна через зал, не глядя в мою сторону. — Ты пытаешься сжать ее в кулак! Она должна свободно пульсировать в сфере. Расслабь хватку, буквально!

Спасибо, как всегда информативно…

Что ж, попытка номер два. Расслабить хватку. Я сделала вдох, представив, что держу не шар, а пузырь. Энергия потекла плавнее, сформировав в моих ладонях ровную, светящуюся сферу. Ура! Но стоило мне попытаться ее метнуть в мишень, она вначале сплющилась в руке в овал, потом вырвалась под углом и, описав дугу, шлепнулась в трёх метрах от меня, а под конец вовсе растеклась по полу, как огненная яичница.

Рядом же Лиана с лёгким щелчком пальцев подбросила в воздух идеальный шар ярко-золотого пламени. Она покружила его на кончике пальца, будто баскетбольный мяч, а затем метким движением отправил в центр мишени на другом конце зала. Удар был тихим и аккуратным, мишень лишь на мгновение покрылась сеткой трещин от жара. Лиана поймала мой взгляд и тут же отвела глаза, слегка пожав плечами.

— Стрелы! Кто готов, переходим к стрелам! — командовала тем временем Ариадна. — Фокус на заостренном наконечнике и скорости! Шар бьет площадью, стрела — точкой!

Я с облегчением переключилась. Со стрелами, казалось, было проще. Нужно было всего лишь сформировать заостренный сгусток и мысленно вытолкнуть его к цели.

Я встала перед манекеном, сосредоточилась. Энергия послушно прилила к кончикам пальцев. Сгусток. Заострить. Выпустить. Я сделала движение, будто натягиваю тетиву, и... выстрелила.

— Это точно не стрела, прости, — раздался сзади смешок Динна. — Больше на сосиску смахивает. Я аж есть сразу захотел.

— Ты вообще когда-нибудь не хочешь есть? — Лиана закатила глаза.

Я же почувствовала, как краснею. Моё собственное пламя, казалось, издевалось надо мной, нарочно принимая самые уродливые и нелепые формы. Из моих рук выходили не оружие пироманта, а какие-то огненные каракули, плюхающиеся шарики и сосиски.

— Доминика, — голос Ариадны прозвучал прямо у меня над ухом, отчего я вздрогнула. Наставница смотрела на меня устало, без злости. — Ты снова пытаешься всё сделать правильно по учебнику. Но пламя — это не глина, которую можно слепить. Оно живое, понимаешь? Оно принимает форму твоего намерения и всего-то, — Ариадна вздохнула. — Давай ещё раз. С самого начала. У тебя огромный потенциал, Доминика. Осталось лишь выпустить его на свободу.

Её слова приободрили меня, однако на этом занятии ничего существенно не изменили.

С теоретическими предметами было проще: «история» , которая всегда легко давалась мне, «рунология», с которой я смогла разобраться ещё в Академии Запада благодаря Реджине, с «теорией магии» тоже не возникало больших проблем — я не сомневалась, что не завалю по ним экзамены. Даже «Основы боя» так не угнетали, но вот «Пиродинамика»…

— Идешь на собрание? — спросил меня Динн после очередной лекции.

— Точно, я чуть не забыла, — вздохнула я. — Не подскажешь, в какой стороне зал Торжеств?

— Даже больше — я проведу тебя, — хмыкнул Динн. — Идем.

6.3

Зал гудел, как растревоженный улей. Студенты толпились группами, обмениваясь азартными взглядами, и вели горячие споры. Мы с Динном расстались у входа, и я стала пробираться сквозь толпу, пытаясь найти Одри или хотя бы просто свободное место, и невольно прислушивалась к разговорам вокруг:

«...в этом году у нас все шансы, драконы точно выдохлись после прошлой победы...»

«...ставлю на нашу команду...»

«...слышал, химеры придумали какую-то новую технику песчаного тумана...»

Одри я так и не увидела, но у самого края зала мне удалось занять место с относительно хорошим обзором. Рядом, прислонившись к колонне, стоял Каэлан и спокойно взирал на весь шум-гам. Увидев меня, он оттолкнулся от колонны и, заставив потесниться какого-то худющего парнишку, сел рядом со мной.

— Как дела? Что-то ты без настроения, — заметил он. — Утром была веселее.

— Да, так. Ничего особенного… — мне не хотелось жаловаться ему на свои неудачи.

Но тут на мое спасение на сцену вышел ректор Вейл, и разговор сам прервался. Вейл остановился у каменной кафедры в виде крыльев феникса и поднял руку, призывая всех к тишине.

— Ну что, дорогие студенты и наставники Академии Юга, готовы к Турниру Четырёх Академий? — начал он.

По залу пробежал одобрительный гул. Ректор улыбнулся и продолжил:

— Правила известны. Но в этом году фокус турнира, как сообщает Совет, будет несколько смещен. «Испытание Стихий» пройдёт в новых, непредсказуемых локациях. «Дуэль Чести» добавит ограничения на чисто деструктивные заклинания выше третьего круга. А в «Войне Башен» командная стратегия будет цениться выше, чем личная мощь.

Он сделал паузу, прежде чем продолжить:

— Это значит, что нам нужны не просто самые сильные маги огня. Нам нужны самые умные, самые адаптивные, самые хладнокровные. Те, кто умеет гасить пламя, а не только разжигать. Те, кто может читать поле боя и предугадывать на три шага вперёд. Наши соперники знают, что мы — ярость и мощь. Пора показать им, что мы — также терпение и тактика. Ядро нашей сборной, наши опытные бойцы, — ректор пробежался глазами по залу, — уже определены. Они год доказывали своё право кровью, потом и результатами. Поприветствуем их. Марк Вуллен, капитан нашей команды.

С места в центре зала поднялся высокий широкоплечий парень с суровым взглядом и шрамом на лице. Раздались аплодисменты.

— Алиса Эмбер, наш виртуоз пламени.

Я ожидала увидеть такую же высокую и статную девушку, однако та, что поднялась, оказалась низенькой и хрупкой, почти куколка. Вдобавок ко всему у нее были волнистые светлые волосы, большие голубые глаза и озорная улыбка. Она весело помахала всем, кто её приветствовал.

— Братья Брэнд, Джон и Дэвид! — объявил далее ректор, указывая на двух смуглых худощавых брюнетов с белозубыми улыбками. — И… Каэлан Торн. Наш новый член команды в этом году.

Каэлан поднялся, расправляя плечи и выпячивая грудь. Его тоже встретили шквалом аплодисментов.

— Но команда — это не пять человек, — заговорил дальше ректор. — По правилам их должно быть одиннадцать, а это значит, что шесть мест ещё вакантны. Ближайшие две недели ежедневно будет проходить смотр всех желающих попасть в нашу команду. Судить будут как преподаватели, так и костяк нашей команды. В конце этих двух недель судьи вынесут свой вердикт и команда будет окончательно сформирована. И уже следующие две недели будут посвящены усиленным тренировкам. Да, отмечу, что члены команды будут освобождены от всех экзаменов на этой сессии, независимо от курса обучения.

— И вот это самое приятное… — довольно ухмыльнулся Каэлан.

— О да, здорово, — я не сдержала вздоха.

Торн сразу это заметил:

— Да что стряслось? Говори уже, — он легонько ущипнул меня за локоть. — Чем могу — помогу.

— Навряд ли ты сможешь организовать мою магию. С «Пиродинамикой» у меня совсем завал, — все же призналась я.

— Но я могу помочь организовать её. Побуду твоим личным тренером, — Каэлан улыбнулся своей коронной улыбкой. — Или я для тебя не авторитет?

Глава 7

Не знаю, почему я согласилась на предложение Каэлана. Ведь понимала, что это сродни тому, как ходить по тонкому льду. Тем не менее, мы договорились встретиться завтра вечером, и в ожидании этого момента я была вся как на иголках.

Ночью мне снова приснился безразличный Кевин, и я проснулась с подушкой, мокрой от слез, и подавленным настроением.

В Академии же тем временем начали активно готовиться к Турниру: на месте одного из тренировочных полей стали возводить арену, а один из жилых корпусов переделывать под общежитие для гостей. Наставники стали более рассеянными и озабоченными, а студенты — взбудораженными.

После обеда Одри потянула смотреть меня на первый отборочный смотр, который устроили недалеко от места будущей арены.

Посередине площадки, за длинным столом из тёмного дерева, расположились судьи: трое преподавателей, включая Ариадну Саммер и мастера Гронта, и костяк команды.

Марк Вуллен сидел, откинувшись на спинку стула, его руки были скрещены на мощной груди, а взгляд, холодный и оценивающий, скользил по собравшейся толпе. Алиса Эмбер со скучающим видом что-то рисовала в воздухе раскаленным кончиком пальца. Казалось, она была здесь просто ради зрелища. Братья Брэнд стояли чуть поодаль, лениво перебрасываясь замечаниями и наблюдая за происходящим с лёгкими, снисходительными улыбками.

Ну и Каэлан Торн. Он сидел, небрежно закинув ногу на ногу, и с отрешенной улыбкой бросал взгляд то в одну, то в другую сторону. Но потом он увидел меня, тут же оживился и помахал мне рукой. Я вынуждена была помахать в ответ.

Смотр между тем начался. Первым был парень с третьего курса. Он, красный от напряжения, пытался создать сложную огненную конструкцию — вращающуюся пирамиду из пламени. Получился кривой, дымящийся конус, который развалился через три секунды.

— Следующий, — сухо произнёс один из преподавателей, и парень, сгорая от стыда, скрылся в толпе.

— Он просто переволновался, — прокомментировала Одри.

— Возможно. И я его очень понимаю… — вздохнула я.

Следующей вышла девушка. Она уверенно создала в каждой руке по идеальному огненному клинку и исполнила с ними несколько плавных, боевых па. Марк Вуллен кивнул, братья Брэнд перестали улыбаться, оценивая. Каэлан лишь наклонил голову набок.

— Запишем в претенденты, — сказал Марк, и Алиса весело махнула рукой девушке.

Потом вышел худощавый юноша с очками, который, казалось, совсем не вписывался в образ мага-бойца. Он не делал ничего впечатляющего, просто создал в воздухе огонь, и пламя… затанцевало. Завилось в сложные, математически точные узоры, повинуясь едва заметным движениям его пальцев.

Ариадна Саммер выпрямился. Впервые за всё время в её глазах вспыхнул настоящий, живой интерес. А капитан команды спросил:

— Имя?

— Лимтон, — смущённо пробормотал парень.

— Запишите Лимтона, — сказала Ариадна, не отводя от него взгляда. — Хороший контроль. Нестандартное мышление. Надо будет присмотреться.

Пропустив ещё несколько участников, Каэлан поднялся, что-то шепнул Марку и направился прочь от судейского стола. Прямиком ко мне.

— Ну что, как тебе зрелище? — спросил он, останавливаясь. — Может, тоже захотела поучаствовать?

— Не думаю, — я с усмешкой покачала головой. — Как я вижу, самое главное, что требуется от всех кандидатов, это контроль. Но именно с этим у меня тоже проблемы.

— Поправимо. Наши тренировки ведь в силе? — Каэлан вопросительно изогнул бровь.

— Да, — ответила я, правда, все ещё не очень уверенно.

— Тогда через полчаса встречаемся в зале номер два. Я его зарезервировал для нас, — он подмигнул мне и пошел обратно к судьям.

— Это ничего не значит, — сказала я Одри, в глазах которой пылало любопытство. — Просто дружеская тренировка.

— Допустим, — хмыкнула она и вернулась взглядом к представлению на площадке.

7.2

Каэлан опоздал на встречу на десять минут.

— Признайся, уже несколько раз, пока ждала меня, хотела сбежать? — ухмыльнулся он, входя в зал.

— Были такие мысли, — в тон ему ответила я. — Ещё бы минута…

— И многое бы потеряла. Меня Марк задержал, прости, — сказал Каэлан уже более серьёзно. — Все из-за этого смотра. Ну что, начнём? Что у тебя не получается?

— Почти все.

— Показывай, — он сел на маты, скрестив ноги.

— Ну, например, сфера… — вздохнула я и попыталась создать шар. Он повисел немного в воздухе и рассыпался искрами. — Спасибо, что хоть не лепешкой упал. А то утром он у меня превратился в омлет на полу.

Каэлан хмыкнул.

— Или вот, стрела… — я продемонстрировала и это упражнение. — Однокурсник сказал, что это больше похоже на сосиску.

— Небось, Динн Раффет? Ему везде еда мерещится, — Торн коротко засмеялся.

— Была ещё огненный луч, но он тоже пошел по косой…

Каэлан задумчиво почесал подбородок.

— По-моему, ты слишком зажата. Слишком сдерживаешь себя, отсюда и все проблемы, — заключил потом.

— А мне всегда говорили, что у меня, наоборот, проблемы с контролем, — ответила я скептически.

— Давай попробуем так, — он подскочил на ноги и подошел к манекену, закинув на него руку, будто обнимает приятеля. — Представим, что это тот, кого ты больше всего на свете ненавидишь. Такие ведь есть, верно? У всех нас такие есть, так что образ святоши отложим для другого случая.

— Ну допустим, — я закусила губу, невольно вспоминая о Стелле. Именно она первая пришла мне на ум при слове «ненависть». — Только если ты хочешь спровоцировать мою магию через эмоции, то лучше не надо. Результат может быть непредсказуемым. Я… Уже проходила через это, — а теперь я имела в виду «тренировки» Фроста.

— Этот зал огнеупорный, — хмыкнул Каэлан. — И я тоже прекрасно дружу с огнем, так что даже если все здесь застелет пламенем, никому хуже не станет. В нашей Академии можно буянить и жечь все, сколько тебе душе угодно. Так что давай, отпускай себя… Спали своего врага ко всем пустотникам, — он ткнул пальцем в манекен. — Я разрешаю.

— Каэлан… — я покачала головой.

— Давай, давай, — подначил тот. — Вспомни все свои обиды на этого гада. Или это она? Гадина?

Я не ответила. Но образ Стеллы, с торжеством обнимающей Кевина, вновь ярко встал перед глазами. В руках стало горячо. На ладони заплясал маленький шарик. Я сжала зубы и со всей силой запустила его в манекен. Он пролетел мимо его плеча, лишь слегка задев его.

— Неплохо, но надо бить точнее, — Каэлан сделал шаг в сторону. — Иначе месть не принесет удовольствие.

На ладони раскрылась сфера, более крупная и потная. Я направила в её создание весь свой гнев и швырнула вперед. На этот раз попала прямо в грудь манекена, прожгла в ней дыру насквозь.

— Уже лучше, — долетел голос Торна сквозь стук пульса в ушах.

И я ударила снова, на этот раз огненной стрелой, одной, потом второй, третьей. Они возникали теперь без усилий, лишь силой моего воображения. И ненависти.

Я не заметила, в какой момент образ Стеллы сменился Кевином. Я видела его пустой взгляд, скользящий по мне, слышала его вопрос: «Кто ты?» — и меня стала захлестывать обида. Боль. И безумная тоска по мне нему. По нам.

Я швыряла в манекен то сферы, то стрелы, и все, во что могла облечь свой огонь в воображении, пока не выбилась из сил и у меня не подогнулись колени. Я опустилась на пол и только тогда осознала, что все мое лицо залито слезами, а грудь сжимается от сдерживаемых рыданий.

Ко мне подошёл Каэлан.

— Похоже, это был все же «гад», — притянул он озадаченно. — Хочешь, я присоединюсь к тебе в следующий раз и мы отметелим его вместе?

— Не надо. Мне уже лучше, — я поспешно стала вытирать слезы.

Каэлан вытащил откуда-то слегка помятый платок и протянул мне:

— Он чистый, если что.

— Спасибо, — я, поколебавшись, взяла его.

— Но зато у нас есть результат, — продолжил Каэлан. — На манекене живого места нет. И почти все удары — в точку. Если бы на его месте был тот придурок, от него бы уже осталась горка пепла.

— Не думаю, что прямо горка пепла, — я невольно улыбнулась.

— Если бы я тебе помог, то осталась бы, — Торн был самоуверен.

— Лучше не надо.

— Ты все ещё любишь его?

Я бросила на Каэлана быстрый взгляд, и он тут же пошел на попятную:

— Понял. Больше ни слова об этом. Просто признайся, что мой метод все же сработал.

— В каком-то роде, да, — я чуть усмехнулась. — Во всяком случае, мне удалось отпустить себя. Даже, я бы сказала, распустить…

— О, скоро ты войдёшь во вкус, поверь, — хмыкнул Каэлан и подал мне руку, помогая подняться. — Ну что, на сегодня все? Или ещё побуяним?

— Все, — я кивнула. Мне было неловко смотреть на него после взрыва своих эмоций, а в памяти все еще висел образ Кевина.

— Тогда завтра, в тот же час?

— Можно, — улыбнулась я. И все же произнесла: — Спасибо, Каэлан.

— То ли еще будет, — весело отозвался он.

7.3

***

Кевин Харт

— Ещё раз! — сквозь гул ветра прозвучал голос тренера Пейлтона. — Кэтрин, твой «Коготь Дракона» вялый! Представь, что разрезаешь парусину, а не отмахиваешься от мухи!

Кэтрин Болн, четверокурсница, недавно принятая в команду, нахмурилась и кивнула. Потом поправила каштановые волосы, прилипшие к лицу, и повторила маневр.

— Лучше, — проворчал тренер. — Продолжаем. Джед! Не красуйся! Ты не на выставке. «Хвост Виверны» — это не кружение, это хлыст! Резко! От бедра!

Третьекурсник Джед Лимм, стройный и гибкий парень, изменил траекторию. Вместо изящной дуги его рука описала небольшой круг. Раздался звук, похожий на взмах кнута, и второй манекен получил сокрушительный удар в «поясницу», едва не преломившись.

— Формируемся в «Клин Дракона»! Гален впереди, Кевин — страхуешь сзади. Быстро перестраиваемся.

Это была их первая тренировка в полном составе турнирной команды, а Пейлтон муштровал их так, словно соревнования уже завтра. Никому спуска не было.

— Гален, твой поток неравномерный. Что с тобой сегодня? — рявкнул он.

— Не знаю, тренер, — Илвис, стоящий перед Кевином, вздрогнул. Его обычно уверенный взгляд теперь был растерянным. — Сейчас исправлюсь.

Он выпрямился, и вроде, все пошло, как надо, но тело Галена продолжало быть напряженным, словно сегодня ему требовалось больше сил и концентрации, чем обычно.

— Ты капитан команды, Гален. С тебя все берут пример. Сосредоточься! — бросил ему Пейлтон.

Тот коротко кивнул. Остаток тренировки он был как всегда безупречен, вот только по окончании нее под глазами Галена залегли темные круги.

Кевин не выдержал и подошёл к нему в раздевалке, когда тот внезапно застыл перед зеркалом, провалившись в свои мысли.

— Гален, с тобой все в порядке? — спросил он.

— Да, в полном, — Илвис встрепенулся. — Просто устал слегка. Много учебы перед сессией и вся эта подготовка к Турниру…

— Может, стоит к целителю заглянуть?

— Может, сам заглянешь? — внезапно огрызнулся Гален, что на него тоже было мало похоже. Обычно он держал свои эмоции при себе. — Ты тоже в последнее время сам на себя не похож. Или мне кажется?

— Кажется, — Кевин тоже напрягся. Свое состояние он тоже не рвался обсуждать ни с кем.

— Вот и тебе кажется, — отрезал Гален.

Кевин, подняв руки в примирительном жесте, ретировался.

Переодевшись, он направился в общежитие, но по пути наткнулся на репетицию группы поддержки, среди которых была и Стелла. Пять девушек в лазурных платьях исполняли короткий танец под ритмичную музыку. Кевин поймал на себе цепкий взгляд Стеллы и отвернулся. От мысли, что она тоже поедет на Турнир, его передергивало. Но повлиять на это он никак не мог.

Внезапно кожу на его груди что-то укололо, словно обожгло огненным острием. Потом чуть ниже, и в другом месте… Он остановился, прислушиваясь к себе. Боли почти не было, только странное неприятное жжение. Да что это такое?

Кевин пошел дальше, но огненные импульсы продолжали его атаковать и даже, казалось, становились чаще. А потом у него сжалось сердце и нахлынуло такое отчаяние, что он чуть не взвыл. Кевин снова остановился и, поморщившись, потер грудь. Что это, пустотники? Может, действительно, стоит сходить к лекарю?

Но «атака жжением» прошла так же внезапно, как и началась. Вот только тоска продолжала сдавливать сердце, и он уже не понимал, принадлежит это чувство ему или кому-то другому.

На крыльце общежития стояла Реджина, внучка ректора, и беззастенчиво на него пялилась, как это случалось всегда в последнее время.

— У меня третий глаз появился или нос вырос? — устало спросил он, проходя мимо.

— Я еду с вами на Турнир, — сказал она просто, скорее, констатируя это, чем хвастаясь.

— Я должен радоваться этому?

— Нет, — она пожала плечами. — Это я радуюсь. Что скоро все прозреют.