Наследница пламени: Академия Запада

Глава 1

Они появились незадолго до шести, с шумом и хохотом ввалились в нашу таверну. Самоуверенные, распущенные, одетые в серо-голубую с золотом форму — старшекурсники Академии Запада.

— Тьфу ты, — с презрением сплюнула Лара, хозяйка «Сытого грифона». — Приперлись, теперь жди неприятностей, — тихо проворчала она, выглядывая из-за барной стойки. — Надеюсь, хоть заплатят хорошо. Эх, кончились спокойные денечки… Теперь до следующего лета покоя не будет.

— Эй, хозяйка! Принеси нам всем горького эльфира! — крикнул самый на вид наглый из них, красавчик-блондин с высокими скулами и льдисто-голубыми глазами. — И смотри не разбавляй, а то хуже будет.

— Сейчас, молодые люди, сейчас, — уже елейным голосом отозвалась Лара, потом зыркнула на меня: — Сбегай в погреб за кувшином эльфира, да побыстрее. Эти детки не привыкли ждать.

«Эти детки» были еще те верзилы и вчетвером едва помещались за столом на шесть персон. Один из «деток» громко рассмеялся шутке второго и почесал щетину на подбородке.

Я устроилась в эту таверну в начале лета, когда студенты Академии Запада успели разъехаться на каникулы, но за это время наслушалась о них предостаточно всяких историй, где «детки» вели себя весьма неподобающим образом. Что, впрочем, понятно: Академия Запада — одна из четырех главных Академией империи, и обучались здесь в основном отпрыски лучших магов, приближенных к правителю. Одним словом, элита.

Сегодня же начинался новый учебный год, и наш тихий уютный Солвик заполонили экипажи возвращающихся студентов. Утром из-за этого дорога на рынок заняла у меня вдвое больше времени, чем обычно. Я поморщилась, вспомнив расфуфыренную девицу, которая высунулась из окна, чтобы накричать на своего кучера: тот остановился, поскольку не мог проехать из-за возникшей на перекрестке пробки. Она так визжала, что прохожие затыкали уши. Если в Академии все такие, как она и эти верзилы, что шумели на все таверну, то нас точно ждала «веселенькая» осень и зима.

Я спустилась в погреб, нашла кувшин с эльфиром и направилась было обратно к лестнице, как вдруг пальцы начало покалывать, а к горлу подступила тошнота. Боясь разбить кувшин, я поставила его на ступеньку и присела сама, пытаясь отдышаться. Этот странный приступ — уже третий за последний месяц. Я не понимала, что это такое, но боялась признаться Ларе: она наверняка выгнала бы меня из таверны и нашла кого поздоровее. А мне, сироте без крыши над головой, некуда больше податься, я и так в «Сытый грифон» взята под честное слово, поклялась, что буду работать, не зная сна и отдыха.

И все же, вдруг я действительно больна? Или… Нет, о втором варианте даже думать страшно.

— Мина! Где тебя пустотники носят? — раздался недовольный голос Лары.

— Иду, иду! — отозвалась я и, подхватив кувшин, побежала вверх по лестнице.

Покалывание в руках, вроде, прошло, как и тошнота.

— Вот, — я, слегка запыхавшись, поставила эльфир перед Ларой.

Она недовольно поджала губы и вручила мне клочок бумаги:

— Я отнесу им сама, а ты пока собери еды для их стола, скажи Горту, чтобы сделал этот заказ в первую очередь.

Горт, в отличие от сварливой жены, был настоящим добряком. Когда я забежала в кухню, его щекастое лицо озарила улыбка.

— Тут заказ срочный, — передала я ему записку. — Для студентов…

— Понятно, — вздохнул Горт и сразу стал раскладывать по тарелкам: рульку, ребрышки, жареный батат, рагу. — Ты там поосторожнее с ними, девочка. Не лезь на рожон. Потом неприятностей не оберешься. Что бы они ни говорили или не делали, просто молчи. А то я знаю твой острый язычок, — он усмехнулся.

— Постараюсь, — я тоже усмехнулась и взяла поднос, заставленный едой. — Но не обещаю.

Горт покачал головой и проводил меня до двери, чтобы помочь открыть ее.

Лара суетилась за стойкой. Увидев меня, она кивнула в сторону стола злосчастных студентов:

— Отнеси им, а то я тут занята.

Я вздохнула, принимая это как неизбежное, и направилась к ним.

При моем приближении разговоры за столом стихли. Блондин окинул меня оценивающим взглядом, уголок его рта дрогнул:

— Новенькая? Я тебя здесь раньше не видел, рыжая.

Я терпеть не могла, когда меня называли рыжей. Мои волосы были цвета красного дерева — не золотистые, не медные, а именно темно-красные, как осенняя листва дуба. И это обращение вкупе с пренебрежительным тоном блондина против воли подняло во мне волну раздражения.

— Да, я работаю тут недавно, — я очень пыталась сдерживаться, как обещала Горту.

— А где «господин»? — блондин изогнул бровь.

— В другом заведении, наверное, — слова вырвались сами собой

Блондин обменялся взглядом с товарищами. Его приятель, коренастый веснушчатый парень фыркнул:

— Ого, а рыжая с характером.

Третий, длинный и тощий, лениво потягивал эльфир, но глаза его блестели:

— Интересно, она всегда такая дерзкая или просто нас не узнала?

Я молча поставила перед ними тарелку с рулькой.

— Эй, ты глухая? Ты хоть знаешь, с кем имеешь дело?

— К сожалению, знаю.

Тишина. Даже шум в таверне на секунду стих.

Блондин медленно поднялся, оперся руками о стол.

— Эй, рыжая… — угрожающе произнес он.

Ни один мускул не дрогнул на моем лице, хотя внутри уже бушевала целая буря.

Четвертый студент — тот, что сидел в тени, не смеялся, не поддакивал, просто смотрел — слегка наклонил голову. Его волосы были темными, почти черными, а глаза — серыми, как зимнее море.

Блондин щелкнул пальцами, и очередная тарелка, за которую я взялась, взорвалась.

Осколки, брызги подливы и ошметки еды полетели в стороны. Но я вновь даже не вздрогнула, лишь медленно провела рукой по испачканному лицу и прошептала:

— Дешевый фокус.

— Это не фокус, деревенщина, это магия, — усмехнулся веснушчатый.

Я развернулась, чтобы уйти, но блондин схватил меня за запястье.

— Ты еще не извинилась.

Я посмотрела на его руку, затем медленно подняла глаза.

Глава 2

Местное отделение ДМР (Департамента магического регулирования) располагалось в старом особняке на окраине города. Я видела его лишь однажды, когда впервые прибыла в Солвик и проезжала мимо на дилижансе. Знаю, многие его сторонились, даже люди без магии, хотя им и бояться-то было нечего. Впрочем, я тоже так раньше считала, и вот, все же стою перед его входом и не знаю, какое наказание меня ждет.

«Неправда, — прошептал мой внутренний голос. — Ты подозревала. Все время подозревала, только боялась думать об этом».

— Проходи давай, — меня ткнул в спину толстяк в синем мундире. — И по коридору, прямо.

Агенты, что привезли меня сюда, за мной не последовали, передав меня в руки этому толстяку. Я по-прежнему была в антимагических путах, они невесомо оплетали не только руки и туловище, но и ноги. Спасибо, что агенты хотя бы дали мне одеться в фургоне и даже не насмехались. Наоборот, смотрели в мою сторону зло и с опаской.

В этот поздний час в коридоре департамента было пусто, и наши с толстяком шаги гулко отдавались в тишине. На одной из стен висела доска с именами, рядом с некоторыми стояли пометки красным «лишен печати», и черным — «каторга».

— Сюда, — велел толстяк и открыл передо мной дверь в некий кабинет.

Я успела заметить на ней табличку: «Дознаватель Ф. Карст».

За письменным столом сидел сухопарый мужчина в пенсне и сером мундире, застегнутом на все пуговицы. Справа на его груди красовалась синяя нашивка со знаком департамента.

Комната была настолько узкой, что мой провожатый едва протиснулся к столу, чтобы передать Ф. Карсту отслеживающий кристалл с информацией инцидента в таверне.

Толстяк вышел, а Карст небрежно кивнул мне, указывая на пустой табурет. Он приложил к кристаллу свой перстень, через несколько секунд вздохнул и взял чистый лист бумаги.

— Имя? — спросил он.

— Мина. Доминика, — я кашлянула. Мой взгляд скользнул на маленькое окно с решеткой прямо над головой Карста.

— Фамилия?

— Я не знаю своей фамилии. Я сирота. Воспитывалась в сиротском приюте. Там меня записали как Кеннер.

«Кеннер — багровый, как цвет ее волос», — хмыкнула директриса приюта, когда меня, четырехлетнего найденыша, привели к ней.

— Значит, печатью в младенчестве тебя не инициировали, — заключил дознаватель. — Никаких отметок на теле нет?

— Нет. Меня уже осмотрели по пути сюда, — тихо ответила я.

— Когда проявилась сила? — перо Карста противно скрипело, оставляя синий след на бумаге.

— Сегодня. Полчаса назад, — я сглотнула.

Только бы он не понял, что я соврала. Что начала ощущать зреющую в себе силу еще несколько недель назад. Наказание за сокрытие этого факта будет куда жестче. По закону каждому, кто заметил у себя признаки магии, надлежало сразу явиться в Департамент, чтобы там определили степень ее опасности. А дальше — либо полная изоляция от общества, либо жизнь под постоянным контролем и в браслетах, блокирующих силу.

— Это вышло случайно. Я не хотела, — добавила я.

«Хотела. Еще как хотела, — снова проснулся внутренний голос. — Мерзким студентам еще мало досталось».

Я вспомнила их противные ухмылки и шутки, а потом себя без одежды, и прикусила изнутри щеку, сдерживая гнев.

Карст со стуком поставил печать на документ:

— На сегодня достаточно. Завтра у тебя будет допрос у инквизитора.

— То есть, я могу идти? — встрепенулась я с робкой надеждой.

— Только если в камеру, — Карст посмотрел на меня как на полоумную. И после гаркнул, глянув на дверь: — Тайс!

— Слушаю, — тут же протиснулся внутрь толстяк.

— Уведи ее, — и Карст с зевком отвернулся.

Тайс уставился на меня маленькими глазками:

— Ну что сидим? Принцессе нужно отдельное приглашение?

Я молча поднялась и вновь последовала за ним.

Толстяк Тайс привел меня на подвальный этаж. Воздух здесь был тяжелым и сырым, а коридор едва освещали тусклые лампочки под самым потолком. По обе стороны тянулись решетчатые двери камер, а за ними — темнота. Лишь в некоторых угадывались чьи-то силуэты.

Тайс открыл одну из таких дверей и махнул рукой, мол, заходи. Я неуверенно переступила порог, и двери тут же с лязгом закрылись за моей спиной, словно отрезая меня от всего мира. Теперь, в одиночестве и темноте, мне трудно было сдерживаться, и слезы сами полились из глаз. Я ненавидела плакать: в сиротском приюте слезы — это слабость. Но сейчас я действительно ощущала себя слабой и беспомощной, как, наверное, никогда в своей жизни. И, к счастью, никто не мог упрекнуть меня в этом.

Из маленького окошка под самым потолком проникал тонкий луч луны, освещая такой же крохотный участок камеры. Но я так нуждалась в свете, что шагнула в него, а потом опустилась прямо на каменный пол и прислонилась к стене.

Постепенно глаза привыкли к темноте, и я смогла различить деревянную лавку у противоположной стены, а на ней тонкий, грязный матрас. Уверена, от него исходило то же зловоние, которым была пропитана вся камера.

Я посмотрела на свои руки, оплетенные едва заметными путами. Откуда у меня могла появиться сила? Значит ли это, что кто-то из моих родителей обладал ею? Но почему тогда они не поставили мне печать при рождении?

Я почти ничего не помнила из того, что было со мной до дня, когда я попала в приют. Иногда мне снились сны, в которых я слышала чьи-то голоса или смех, видела расплывчатые лица и силуэты. Но чаще всего мне снился пожар. Огонь, который все поглощал на своем пути. Когда я рассказала об этом в приюте, все решили, что мои родители так и погибли. В огне. Но став старше, я поняла, что это не так. Потому что было еще одно воспоминание, которым я ни с кем не делилась: высокий темноволосый мужчина с бородой и в военной форме, а в руке у него — окровавленный кинжал. И я почему-то неоспоримо знала, что это кровь моих родителей. А дальше… Меня кто-то взял за руку и оттащил в кусты. Спрятал от этого убийцы. Но что было потом — провал.

Глава 3

Нас никто не остановил и не преследовал, когда мы выходили из здания департамента. Я же постоянно оглядывалась по сторонам, страшась, что все это окажется злой шуткой, и меня обратно запрут в клетку.

«Кто ты, Джонатан Фрост? — задавалась я вопросом — И почему мне помогаешь? Неужели только из добрых побуждений?»

Он даже помог мне сесть в экипаж, как самой настоящей леди, и не воротил носа от моего запаха, хотя, уверена, после ночи, проведенной в камере, я впитала всю ее вонь.

— Я вас не видела в таверне, — заметила я, когда экипаж тронулся.

— Сомневаюсь, что можно заметить хоть что-то в том состоянии, котором ты была, когда эти четверо наглых мальчишек потешались над тобой. Я зашел в таверну как раз, когда Гринчетт выкинул свою идиотскую шутку с твоей одеждой. Я собрался подойти, но ты сама с ними прекрасно справилась, — Фрост криво улыбнулся.

— Значит, вы знаете этих студентов? — я сцепила пальцы в замок и положила руки на колени.

Гринчетт, как я понимаю, это мерзкий блондин.

— Естественно. Фил Гринчетт, Дерек Олди, Марк Майли и Кевин Харт. В прошлом году я вел у них «Теорию трансформационных полей», а в этом, выпускном году, буду преподавать «Квантовую аэросемиотику».

— Квантовую… что? — не поняла я.

— Аэросемиотику. Например, в ней изучают язык ветров и вихревых потоков, теорию воздушного резонанса… Это заклинания, которые работают только на высоте… Некоторые выпускники будут проходит по ней преддипломную практику.

— Ясно, — пробормотала я, хотя все равно ничегошеньки не поняла. Словно Фрост говорил на иностранном языке.

— У первого курса я тоже веду один предмет, — Джонатан продолжал смотреть на меня с улыбкой. — Называется «Слепая практика». Это одна из дисциплин, которая помогает определиться с направлением стихии. Так что будем видеться с тобой несколько раз в неделю.

— А как быть с теми… старшекурсниками? — я вернулась к прежней теме. — Они ведь наверняка меня узнают и разоблачат.

— Веди себя с ними так, будто вы на равных. Не бойся их. В стенах Академии они не смогут творить то, что вытворяли за ее пределами. Есть правила внутреннего распорядка, который запрещено нарушать. Плюс стоят ограничения на определенные виды магии, — ответил Фрост спокойно. — Но если они все же продолжат обижать тебя, не стесняйся и рассказывай мне, я позабочусь о том, чтобы они поумерили свой пыл.

Увы, жаловаться для меня — это сродни слабости. Значит, придется справляться самой.

— А что с печатью? — я потерла запястье. — Ведь все буду видеть, что ее у меня нет.

— Она у тебя будет, не волнуйся.

Что? Он собирается поставить мне печать? Но как? Во-первых, это могут делать только в Департаменте, а, во-вторых, не в таком возрасте, как у меня… Мне уже поздно ставить печать. Это не только бесполезно, но и опасно.

Однако задать все эти вопросы я не успела: мы подъехали к Академии Запада.

В этой части Солвика я еще никогда не была, а саму Академию видела лишь издалека, возвышающуюся над городом неприступной твердыней. При приближении к воротам, сделанным из белого мрамора, я ощутила вибрацию воздуха и остановилась в нерешительности.

— Не бойся, это невидимый барьер. Просто иди за мной, — Джонатан легонько подтолкнул меня в спину.

«Академия Запада, — гласила надпись на серебристом гербе с изображением дракона. — Здесь учат не летать, а становиться ветром».

Два мраморных дракона, стоящих по обе стороны ворот, синхронно повернули к нам головы. Их глаза вспыхнули голубым, словно оценивая. Это длилось несколько секунд, после чего свет в глазницах драконов погас, и они уже равнодушно отвернулись.

Сама академия представляла собой пять спиралевидных башен, соединенных мостами. Все из белого камня, а крыши — синее стекло, которое ослепительно блестело в лучах солнца.

Я последовала за Джонатаном Фростом к главному входу, но около крыльца остановилась, не решаясь шагнуть дальше, на лестницу. Ее ступени оказались прозрачными, а внутри вспыхивали, пульсируя, некие голубые знаки.

— Не бойся, это охранные руны, — сказал Фрост, легко взбегая по ступенькам. И при каждом шаге знаки под его ботинками закручивались в воздушные спирали.

Я неуверенно начала подниматься за ним. Руны точно так же двигались под моими ногами, и под конец лестницы мне это стало казаться даже забавным.

Двери сами открылись перед нами, и мы вошли в большой пятиугольный холл, залитый голубоватым светом, проникающим сквозь прозрачную крышу. На полу — мозаика из синего и серого мрамора, стены украшены изображениями драконов.

— Сюда, — махнул Фрост в сторону очередной лестницы, на этот раз в виде серпантина и без всяких рун.

Поднявшись на один пролет, мы вышли на мост. Он тоже был сделан из прозрачного материала, и я на миг зажмурилась, боясь посмотреть вниз. Но после немного осмелела и все же смогла разглядеть между башнями внутренний дворик, а в его центре — огромный компас.

— Так тихо и пусто, — заметила я, когда мы оказались внутри башни. До сих пор на пути нам не встретился ни один человек.

— Все на лекциях, — ответил Фрост. — В первые дни учебного года даже на тренировочных полях не идут занятия, так что не удивительно.

— Это третья башня, запоминай, здесь располагаются лаборатории и кабинеты преподавателей, — продолжал Джонатан. — В первой и второй башне — аудитории для лекций. Четвертая башня — административная. Там найдешь библиотеку, ректорат и, на последнем этаже, зал собраний. В пятой башне обитает целитель, а также заведующий хозяйством. Общежитие для студентов — как раз за пятой башней. Около первой и второй — тренировочные поля.

Миновав короткий, полукруглый коридор, мы остановились около одной из пяти дверей. Фрост начертил на ее замке некую руну, и она сама открылась.

— Это мой кабинет, — он пригласил меня внутрь. — Здесь ты сможешь найти меня в течение учебного дня, вплоть до восьми вечера. Или ж в аудиториях, согласно учебному расписанию. Оно висит на первом этаже главного холла.

Глава 4

— Форма, — Виндер положил передо мной внушительную стопку одежды. — Держать все время в чистоте. Стирка и сушка — в прачечной в конце коридора. Вечером отдаешь — утром забираешь. Не успела забрать до занятий — весь день ходишь, в чем есть. Постельное белье, — рядом легла еще одна стопка. — Схема стирки обратная. Утром сдаешь — вечером получаешь. Иначе спишь на голой кровати.

— Правила общежития, — продолжил заведующий, сурово пошевелив бровями. — После десяти вечера — полная тишина. Если нарушить — заключу в воздушный пузырь до утра. Правило номер два. Никаких полетов в общежитии. Наказание — тоже пузырь. Правило три. Дверями не хлопать. Они связаны с воздушными элементалями, придется перед ними извиняться, иначе не выпустят. И четвертое — не курить. За это придется драить все общежитие неделю. Это понятно?

— Понятно, — кивнула я.

Летать по общежитию я точно не планировала, хотя бы потому, что не умела. К курению относилась с отвращением. Дверями тоже привычки хлопать не имела — в приюте с этим было не менее строго.

— Руна, открывающая замок твоей комнаты, — Виндер похлопал себя по карманам, потом из одного вытащил помятый лист бумаги, из второго — перьевую ручку с обгрызенным кончиком, и начертил некий символ.

Я растерянно глянула на Джонатана Фроста.

— Господин Виндер, не могли бы вы дать Доминике пока обычный ключ, а то она еще не научилась владеть магией, — любезно попросил тот.

— Обычный ключ, обычный ключ, — заворчал заведующий и стал рыться в ящике своего стола. — Заржавел уже, небось…

— И еще, будьте добры, выдайте мисс Кеннер из академического резерва несколько тетрадей и ручек. На первое время, — все так же вежливо и терпеливо добавил Фрост.

— И, может, у вас найдется кусочек мыла? — осмелилась я попросить заодно.

Фрост понимающе кивнул, а Виндер недовольно сдвинул брови, но ничего не сказал.

Наконец он нашел ключ. Тот действительно выглядел так, словно им не пользовались несколько десятилетий.

— Комната на третьем этаже. Номер триста тринадцать.

«Не самое счастливое число», — проскочила мысль. В некоторые моменты я была очень суеверной: спасибо, директору приюта, которая во всем видела «знаки беды».

Виндер прошаркал к покосившемуся шкафу, где снова долго рылся. После этого я все же получила несколько тетрадей и пустых свитков, две деревянные ручки и баночку чернил. Еще кусочек мыла, а с ним — и маленькое, больше похожее на салфетку, но все же полотенце. Настоящая роскошь для меня в этот момент!

— Все? — хмуро спросил Виндер.

— Спасибо большое, — поблагодарила я.

Виндер покосился на меня своим туманным глазом — и растворился в воздухе, будто его тут никогда и не было.

— Это нормально для Виндера, — усмехнулся Фрост. — Привыкнешь. И заодно будь осторожна — появляется он так же в любой момент из ниоткуда.

— Поняла, — я попыталась взять со стола все, что мне выдал Виндер.

Но Фрост сделал пальцем круг, и вещи сами поднялись в воздух.

— Они долетят с тобой до комнаты, — улыбнулся он.

— Спасибо, — я старалась уже ничему не удивляться.

— И не забудь про библиотеку, — напомнил мне Фрост уже в коридоре. — Скоро увидимся. Завтра у меня лекция на вашем факультете.

Я кивнула и устремилась за вещами, которые уже сами поплыли к лестнице. Поднявшись на третий этаж, я даже запыхалась. Вещи остановились около двери с номером триста тринадцать. Я достала ключ и вставила в замочную скважину. Не сразу, но замок поддался, и дверь, тихо скрипнув, открылась.

Я робко переступила порог комнаты. Первое, что бросилось в глаза — она такая просторная и светлая! Мне еще никогда не доводилось жить в подобном месте. Но, кажется, я тут буду не одна.

Действительно, кроватей стояло две, и на одной уже явно кто-то спал. Да и вовсе правая сторона комнаты значительно отличалась от левой: на кровати — фиалковое шелковое покрывало и подушки в тон, на столике — изящные флаконы с духами и косметикой, пол украшает белый пушистый ковер, из шкафа, коих здесь тоже было два, торчит кусочек платья нежно-розового цвета.

Гадать, кто же моя соседка, я пока не стала, занялась свободной стороной комнаты. Форма и постельное белье уже само опустилось на кровать, а тетради и ручки — на стол. Первым делом я стала рассматривать новую одежду. И она показалась мне очень красивой, хоть и походила на ту, в которой были наряжены гадкие старшекурсники из таверны.

Итак, комплекта было два: для повседневной носки и торжественный и состояли из приталенного жакета и юбки до колена (я такой короткий фасон отродясь не носила). Второй комплект отличался большим количеством золотых элементов, более светлой тканью и гербом на спине жакета, вышитым все такой же золотой нитью. Еще в стопке нашлось две белых блузки, две пары чулок и серо-синий плащ с капюшоном. Отдельно в тканевом мешочке лежала пара новых туфель из блестящий синей кожи. Я сразу их померила: подошли идеально!

Я хотела было примерить и одежду, но потом вспомнила, что не слишком чистая, и решила сразу помыться. Новым шоком стало, что маленькая ванная оказалась прямо здесь, в комнате, за неприметной дверью около основного выхода. Еще несколько минут я просто восхищалась белоснежной купальней и небесно-голубой плиткой. Вода шла прямо из золоченых кранов, и ее не надо было греть.

Не знаю, сколько я нежилась в теплой воде и наслаждалась ароматным мылом, но очнулась, когда дверь в ванную распахнулась, и на ее пороге возникла светловолосая девица, та самая расфуфыренная злючка из кареты, которую я видела в городе вчера утром. Вот так неожиданность!

Ее светло-зеленые глаза недобро прищурились, а рот возмущенно приоткрылся, выдыхая:

— Ты кто такая?

Я подтянула коленки к груди, пытаясь прикрыться, и ответила:

— Твоя соседка.

— Ты не похожа на Валентайн Сорхо! — поморщилась она.

— А я и не она. Я — Доминика Кеннер, зачислена в Академию сегодня, — отозвалась я, пытаясь сохранить спокойствие и достоинство. Не хватало еще перед этой девицей пресмыкаться. — И, если ты выйдешь и позволишь мне наконец одеться, мы сможем познакомиться по нормальному.

Глава 5

В комнату возвращаться все же пришлось: с шестью увесистыми книгами особо не погуляешь, а заставлять предметы летать я еще не умела.

Стеллы на месте не оказалось, зато все помещение было окутано сладкими духами, на ее кровати небрежно свалена одежда, а на столике — косметика. Похоже, она так собиралась на праздник, и хорошо, что я это пропустила.

Я поставила книги на свою полку и достала расписание. Итак, что меня там завтра ждет?

Первая лекция — «Основы магической теории»

Вторая лекция — «Контроль внутренней силы»

Третья — «Слепая практика». Кажется, это и есть предмет Фроста.

Я еще пробежалась глазами по расписанию других дней: «Магия в быту», «Физическая подготовка мага», «Теория арканов», «Лингвистика древних», «История магических войн» и спецкурс «Альтернативные профессии». С ума сойти… А вдруг я совсем не гожусь для такой учебы? И что будет, если у меня с ней ничего не сложится? Фрост отправит меня обратно агентам ДМР?

Я потерла нарисованную метку. Фрост сказал, что в стенах Академии агенты ДМР не могу фиксировать вспышки никакой магии, даже не зарегистрированной, как у меня, поэтому волноваться не стоит. Но что, если это не так? И как он вообще сам прожил столько лет без метки и не попался Департаменту?

Столько волнующих меня вопросов и так мало ответов.

— Но хуже уже точно не будет, — попыталась я себя успокоить. — Даже смерть не так страшна, как тюрьма ДМР. А здесь и вовсе отлично… Тепло, красиво, есть где спать и что есть. Ну попадаются особенные личности… Мало я таких в своей жизни встречала?

За окном вечерело, где-то громко заиграла музыка. Кажется, праздник начался. А мне снова захотелось есть, время-то ужина. Но столовая, как я понимаю, сегодня вечером закрыта: вся еда на празднике.

Я еще некоторое время боролась с собой: идти или не идти на этот дурацкий праздник. Мне ведь и надеть нечего, а еще там будет эта безумная четверка и Стелла…

Конечно, можно прокрасться незаметно, что я, впрочем, и делала сегодня весь день, утащить что-нибудь со стола и так же незаметно удалиться. Делов-то.

А голод разыгрался не на шутку, и я все же сдалась. Ладно, только туда и обратно.

Я пошла на звуки музыки и голосов: они доносились из внутреннего дворика. Вечером он был освещен разноцветными фонариками, по периметру стояли столы с закусками. Все свободное пространство было заполнено студентами. Парни щеголяли во фраках и белых рубашках, а девушки — в платьях всех цветов радуги. В отличие от них преподаватели оставались в мантиях и медленно прохаживались среди своих подопечных.

Я принялась красться к столам, стараясь держаться в тени и с краю площадки. Боги, а вот и еда. Меня, вроде, никто не замечал, и я взяла с блюда тарталетку с паштетом. Потом еще одну. Бутерброд. Запеченное крылышко. Снова бутерброд. Студенты тем временем веселились, запуская вверх огненные шары, которые взрывались в небе разноцветными сверкающими брызгами. Это было действительно красиво и завораживающе, и я, утолив наконец голод, налила в стакан гранатового сока и осмелилась подойти поближе.

Но тут шары летать перестали, а среди студентов наметилось оживление. Кто-то весело присвистнул, раздались аплодисменты.

— Вот это торт! — раздался восторженный возглас.

Меня разобрало любопытство, захотелось посмотреть, что за он, ведь Фрост так расхваливал фантазию кондитера Пэм. Но я только успела разглядеть верхушку, украшенную спелой клубникой, как меня кто-то толкнул, задев плечом. Чудом содержимое моего стакана не выплеснулась наружу.

— Рыжая? Это ты? — последовал за этим удивленный голос того, кого бы я с удовольствием придушила. Фил Гринчетт.

Пустотники бездны, вот и потеряла бдительность на минуту!

— Эй, откуда форму взяла? — его лапища потянулась к лацкану моего жакета, но я отбила ее рукой.

— Это моя форма, — процедила я, сузив глаза.

— Гляньте кто, — к нему вразвалочку подошел веснушчатый. — Рыжая? Ты ж в тюрьме должна быть.

— Действительно, — Фил зло сверкнул глазами. — Кто тебя выпустил из Департамента, мелкая беспечатная гадина?

— У меня есть печать, — я подняла руку, демонстрируя фальшивый знак. Внутри меня страх боролся с гневом. — И теперь я здесь учусь. А тебе бы не мешало наконец прикрыть свой рот, а то что-то слишком воняет.

Веснушчатый противно хихикнул, а Фил побагровел. Он сделал ко мне шаг, намереваясь снова схватить, но я успела увернуться. Правда, сок из стакана все же выплеснулся. И прямиком на ледышку, который, оказывается, стоял за моей спиной. Теперь на его белоснежной рубашке разрасталось темно-красное пятно, гранатовые брызги были и на его лице. Ноздри парня раздулись в молчаливом гневе, на щеках напряглись желваки, а взгляд откатил такой холодной яростью, что я чуть не приросла к месту.

— И Кевину опять досталось, — хрюкнул веснушчатый.

Проклятье. Вот и сходила перекусить.

Внезапно вихрь взметнул подол моей юбки, пытаясь задрать ее. Снова Фил. Я успела удержать юбку руками, но гаденыш продолжал испытывать ее своими вихрями. Одновременно с ним какое-то заклинание выкинул веснушчатый — и по моей груди и ногам потекла зеленая слизь. Я сжала челюсть, пытаясь сдержать бурлящую ненависть. Если сейчас магия опять выйдет из-под контроля…

— Я отомстил за тебя, Кевин, — захихикал веснушчатый.

— Тебя никто не просил, — процедил тот.

Из толпы собравшихся вокруг студентов вдруг вышел парень, высокий, с волосами цвета темной меди. Похоже, тоже со старших курсов. Он переплел пальцы в некоем жесте, и вихрь Фила исчез.

— Довольно. Вы старшекурсники, так ведите себя соответствующе, — произнес парень. — Гринчетт и Олди, это последнее предупреждение. Дальше докладная на вас ляжет на стол ректору.

— Стукач Гален в своем репертуаре, — процедил Фил, но тут же замолк под его тяжелым осуждающим взглядом.

— О, так это моя новая соседка! — из-за спины Кевина выскочила Стелла в розовом облегающем платье. Она скривилась, окинув меня взглядом. — Фу. Впрочем, не удивила.

Глава 6

Проснулась я рано: сработала привычка, выработанная годами. Стелла еще спала, грациозно разметавшись по кровати. Я спокойно умылась и привела себя в порядок, потом отправилась в прачечную за формой. Случайно опоздать и ждать снова до вечера совсем не хотелось. Единственное, я очень надеялась, что опять не столкнулся с ледышкой Кевином Хартом.

Выстиранная и выглаженная одежда лежала на отдельном столе. Не бирок, не пометок, кому что принадлежит. К счастью, вещей было немного, а женская форма и вовсе одна. Моя. Рядом, аккуратно сложенная, лежала белая рубашка. Без единого пятнышка, точно новая.

Я поспешила вернуться к себе и переодеться. К моменту, когда я вышла из ванной, проснулась Стелла. Еще сонная, она волком смотрела, как я собираюсь на лекции: тетрадь, свиток, ручка. Сумки у меня тоже не было, поэтому, видимо, придется носить это все в руках.

— До начала занятий еще час, — хмуро бросила Стелла, плетясь в ванную. На ней был кружевной пеньюар и тапочки с пушистыми помпонами. Все розового цвета. — Кому собираешься мозолить глаза?

— Да хоть тебе, — проворчала я, но она уже не слышала, закрывшись в ванной. Вскоре оттуда донесся звук льющейся воды.

Ну и отлично.

Я подхватила все принадлежности, в последний момент вспомнила о расписании, взяла и его, а после отправилась в столовую.

За прилавком буфета сегодня стоял мальчишка-поваренок лет четырнадцати в огромном колпаке. Он широко улыбнулся мне, демонстрируя крупную щель между зубами. Я попросила его наложить мне молочной каши с ягодами и сырную булочку с крепким чаем.

— Да ты тоже, смотрю, ранняя пташка, — около меня остановился мой вчерашний спаситель Гален. Сегодня он был в студенческой форме, пиджак которой был застегнут на все пуговицы. — Привет.

— Доброе утро, — я чуть улыбнулась. — Да, привычка.

— А мне надо еще в библиотеку заскочить перед первой лекцией, — он тоже стал набирать еду. — Вижу, форма как новенькая.

Мы одновременно взялись за подносы.

— Да, к счастью, все отстиралось. Очень удобная прачечная у вас, — заметила я с усмешкой.

— Теперь она и твоя, — Гален пожал плечами.

Мы направились к столам. Вот только я остановилась на нижнем ярусе, а Гален прошел дальше, заняв один из столиков сверху. К моменту, как я приступила к завтраку, студентов в столовой прибавилось. Но я решила не торопиться: даже если и встречу тех неприятных личностей, бежать больше не буду. В конце концов, уже виделись, так что прятаться не имеет смысла.

Пусть все идет, как идет…

С врагами, что я успела себе нажить за столь короткий промежуток времени, мы разминулись. Я не встретила никого из «великолепной» четверки и даже Стеллу со своей подружкой. Возможно, это хороший знак и день обещает быть удачным?

«Основы магической теории», что стояли у меня в расписании первыми, проходили на третьем этаже второй учебной башни. Внизу в центральном холле висела огромная карта со схемами всех башен, пришлось завернуть к ним, чтобы посмотреть и запомнить путь к нужной аудитории. В результате я пришла на лекцию не так уж заранее, а за каких-то четверть часа, и помимо меня в небольшом помещении сидело уже пятеро студентов. И самое удивительное, среди них — та самая чудаковатая девушка из библиотеки. Я бы, может, и прошла мимо и села где-нибудь за ней, но тут она повернула ко мне голову и одарила своей диковатой улыбкой.

— Привет, — вынуждена была поздороваться я. И тоже улыбнулась.

— Садись, — девушка показала на стул рядом с собой.

Отказываться было невежливо, и я села.

— Я думала, ты учишься на старших курсах, — заметила я, стараясь быть дружелюбной.

— Я здесь давно, — ответила она как всегда непонятно. — Я Реджина Клэр.

— Доминика Кеннер, — представилась я в ответ.

Девушка кивнула и уставилась в раскрытую книгу, точно сразу забыла обо мне.

— Это та самая, сиротка из грантовых? — донесся до меня шепот с передних парт. Разговаривали две девушки, обе брюнетки с модно завитыми кудрями, и поглядывали в мою сторону.

— Говорят, она сидела в тюрьме, — к ним повернулся светловолосый парень. В отличие от сокурсниц, он даже голос не понижал. Еще и нагло посмотрел на меня. Я наградила его ответным тяжелым взглядом и ждала до тех пор, пока он первый не отвел глаза.

В аудиторию вошел невысокий мужчина в профессорской мантии, и шепотки все стихли. Он встал за кафедру и оглядел всех из-под узких очков.

— Доброе утро, — его голос звучал тихо, но властно. — Меня зовут Данте Джеррет. Начинаем вводный курс по магической теории. И название сегодняшней темы: «Природа магии и цель Печатей». Итак, магия — это энергия. Настолько сильная и необузданная, что без благословенной печати практически наверняка убьет своего носителя. Представьте полноводную реку, и плотина — как та самая печать. Без нее поток может смести не только вас, но и тех, кто рядом.

Часть студентов потянулась к тетрадям и начали прилежно записывать за наставником. Я тоже взялась за ручку и вывела несколько слов: «Магия — река, печать — плотина». Мой взгляд невольно скользнул по фальшивой печати.

— Существует четыре типа магии, связанная с основными природными элементами: воздух, вода, огонь и земля, — продолжал между тем Джаррет. — Магия воздуха дарует своему спасителю способность обращаться в дракона, а также в звериной форме притягивать к себе некоторые характеристики других стихий. Маги воздуха обучаются в нашей Академии Запада. Магия воды связана с иллюзиями, сознанием и целительством. Их вторая ипостась: сирены. Обучаются в Академии Севера. Магия земли — это химеры, способные принимать облик любого живого существа и растения. Почва, камни, флора и фауна — все это находится под их властью. Обучение проходят в Академии Востока. И, наконец, маги огня с ипостасью фениксов. Это те, кто заключил сделку с самой смертью. Для них была создана Академия на юге нашей империи.

Почему-то на этой фразе моя рука дрогнула. Мне показалось, что Реджина в этот момент усмехнулась. Но когда я на нее посмотрела, она все так же читала свою книгу вверх тормашками и, казалось, вообще не собиралась слушать наставника.