Наследница поместья "Соколиная башня"

Глава 1. Неудачная идея

Я никогда не забуду момент, когда увидела Его впервые.

Тогда эти мгновения показались мне ярчайшими за всю мою тусклую жизнь.

Если бы мне пришла в голову глупая идея вести дневник, описывая свое никчемное бытие, я бы начала именно с этого события.

Наша карета катилась сквозь редеющий лес все медленнее. Лошади устали, темень за окном становилось все гуще, и нет-нет, да и слышались снаружи пугающие шорохи.

В атмосфере влажного густого тумана, стелющегося по земле, все это казалось мистическим и заставляло моё чересчур богатое воображение играть мрачными красками, выуживая из недр памяти страшные легенды и сказания.

В общем, это была плохая идея – отказаться от ночёвки на постоялом дворе, который, к тому же, выглядел опрятно и уютно, в отличие от тех, что попадались нам на дороге раньше.

Но госпожа Плам, которую про себя я называла «Мерзкая Лиззи», так стремилась поскорее закончить наше затянувшееся путешествие, что сразу после ужина в «Печальной деве» приказала кучеру ехать дальше. Не останавливали её ни уютный треск поленьев в камине общего зала, ни вкусный тягучий эль, ни чистые пледы в комнате, что нам выделили, чтобы привести себя в порядок.

– Ещё не хватало оставаться среди этого сброда, – Плам покосилась на охотников, мирно попивающих своё имбирное пиво в углу. – До поместья уже рукой подать. Так ведь вы утверждаете? – и уставилась на владельца постоялого двора, лениво протирающего синим полотенцем чистые кружки, что сгрузила с подноса перед ним румяная подавальщица в нарядном платье.

Кажется, впервые на своём веку я видела девицу в тягости.

Леди нашего круга скрывали положение до последнего, нещадно утягиваясь в корсеты, чтобы, не дай Покровитель, не испортить воздушный образ чем-то приземлённым, вроде ожидания потомства. А на последних сроках аристократки так и вовсе не высовывали носа на публику. Рано или поздно мне тоже предстоит продолжить чей-то род, так что я хоть и скрытно, но разглядывала подавальщицу с живейшим интересом.

Будь моя мама жива, может, я и столкнулась бы с этой стороной жизни, но, увы.

А мачеха уж точно не станет портить фигуру, в особенности теперь, когда отец умер, так и не дождавшись от неё наследника.

При мысли о Джине настроение испортилось окончательно.

– Леди Энн Чествик, – одёрнула меня Плам. – Куда это вы уставились? Что за манеры? Вы ведёте себя как плебейка.

Я ненавидела госпожу Плам.

И это было взаимно.

Много времени прошло, прежде чем я поняла, что она вымещает на мне собственное разочарование неустроенностью личной жизни и зависимостью от таких, как я.

Но даже когда я осознала эту нехитрую истину, не смогла простить ей ни завуалированных оскорблений, ни откровенных насмешек, ни болезненных щипков, ни ударов указкой по лопаткам по любому надуманному поводу.

– Вам показалось, госпожа Плам, – чинно ответила я.

Глаза её злобно сверкнули, но прилюдно распустить руки она себе позволить не могла.

Видимо, из сочувствия ко мне хозяин отставил кружку и вызвал огонь на себя.

– Поместье действительно недалеко, и дорога вполне ровная. Но только ведь сегодня началась неделя Старфайра. Всякое может случиться.

Я навострила ушки.

Старфайр? Что это? Никогда не слышала…

– Глупости, – госпожа Плам швырнула монеты на барную стойку. – Это все бред необразованных людишек!

Хозяину, похоже, надоело терпеть заносчивое поведение моей бывшей гувернантки и нынешней компаньонки. И, подарив ей недобрый взгляд, он её предупредил:

– А мы здесь чтим старые законы, и вам тоже стоит, если вы собираетесь жить на этой земле.

– Да как только появится возможность, я тотчас уеду из этого глухого варварского места, – процедила Плам, агрессивно завязывая под подбородком ленты своего уродливого капора. Мне ничего не оставалось, как натянуть перчатки и отправиться за ней вслед.

И вот теперь в ночном лесу, где, помимо уханья совы, мне мерещились скрежет когтей и рык неведомых животных, мы еле тащились в тумане, и, казалось, нашей дороге не будет конца.

Жар от ящика с углями грел ступни, но не доставал даже до колен.

Поёжившись, я решилась нарушить зловещую тишину, разрываемую лишь стуком копыт.

– А что такое Старфайр?

Придремавшая Плам открыла глаза и смерила меня брезгливым взглядом:

– Деревенские суеверия. Благочестивая леди не интересуется подобными вещами. Хотя… ваш дар, наверное, тянет вас к такой грязи… – поджала она губы.

Я её действительно ненавидела.

Иногда мне казалось, что её наняли лишь для этого. Для того, чтобы превращать мою жизнь в ад. Если бы Плам могла, она бы втыкала в меня иголки.

Не желая больше слушать гадости, я отвернулась к окну.

Смотреть там, откровенно говоря, было не на что, кроме клочьев тумана, цепляющихся за лысый кустарник. Деревья редели, раздвигая свои узловатые ветви, напоминающие протянутые к нам руки нищенки.

Глава 2. Всегда нежданная

– Сядьте ровно, невоспитанная девчонка! – Плам больно ткнула меня пальцем в бок и задёрнула занавеску перед моим носом, отрезая от пронзительного взгляда незнакомца. – Вам уже девятнадцать лет. Пора бы понимать, чем вам заниматься не пристало.

«Покровитель! – я внутренне взмолилась. – Сделай так, чтобы Мерзкая Лззи нашла себе другое место. Разве я многого прошу?»

– Вечно вас тянет к черни, – продолжала брюзжать она, как старуха, хотя ей и тридцати не было. – Никак это ваш отвратительный дар толкает вас на дурную дорожку.

Кулаки мои сжались так, что замшевые перчатки, натянувшись, затрещали.

Эти тычки по поводу моей магии, уже набили мне оскомину.

И кто меня упрекал?

Плам! Та, в ком не было ни единой искорки Покровителя.

– Хорошо, что вам не дали выйти в свет, позору бы не обрались.

Это была болевая точка, и компаньонка это знала.

Ей доставляло удовольствие, что не только она не может выйти замуж, но и я.

Еще месяц назад, запертая в пустом мрачном доме, я мечтала, что с дебютом моя жизнь изменится. Даже осознавая, что далеко не красавица, я надеялась получить предложение руки и сердца.

Мой отец был важной персоной при дворе владетеля Станхейма и оставил после себя солидное состояние, но мачеха решила, что оно ей нужнее.

Откровенно говоря, я удивилась, что отец завещал мне хоть что-то. Он никогда меня не любил. Я была той, кто погубил его горячо любимую жену. Мама умерла родами. У неё было слишком хрупкое здоровье, и целители ничего не могли поделать.

Я всегда чувствовала то отторжение, что отец испытывал, когда смотрел на меня. Вероятно, лорд Чествик понимал, что это ненормально, поэтому и встречаться со мной старался пореже, благо карьера ему это позволяла.

Я подозревала, что и на Джине отец женился только чтобы появился наследник, которому можно было все оставить. Лишь бы не мне. Но Джина его подвела, и завещание моего отца начиналось словами:

«К моему прискорбию, все моё имущество, как движимое, так и недвижимое, достанется моей дочери, леди Энн Чествик, хоть это и не доставляет мне никакого удовольствия. Однако я все же понимаю значение слова «долг», поэтому...»

Я всегда была для него лишь долгом и не более.

Во время оглашения завещания Джина устроила спектакль: «А как же долг по отношению ко мне? Он даже не оставил за мной право сохранить титул!».

А вот это меня не удивило вовсе. Лорд Чествик был чёрствым, но вовсе не глупым. И, я полагаю, он был осведомлён о похождениях мачехи в свете. Я как-то слышала, что про неё говорили слуги: «Джина из тех, кто не надевает панталоны, чтобы при удачном случае не терять время».

Отец закрывал на это глаза, потому что и до свадьбы знал о репутации вдовушки Джины, но оставить такой женщине свой титул? Для него это было немыслимо.

После того, как нотариус ушёл, мачеха перебила половину фарфора в особняке и заперлась у себя в спальне. Два дня, показавшиеся мне почти раем, не высовывалась, а потом объявила, что мой дебют откладывается. Дескать, я должна соблюдать траур. Желательно пару лет.

У меня волосы зашевелились на голове. Если к двадцати я не буду замужем или хотя бы обручена, весь свет решит, что со мной что-то не так. А через два года мне стукнет двадцать один! Я перейду в категорию старых дев, и даже приглашение на дебют не получу.

Сама же Джина считала, что траур – это не для неё, и выезжать в свет она стала сразу же, как только ей доставили новые платья.

Мало мне было того, что в ближайшее время я не смогу избавиться от опеки мачехи, она раздавила меня тем, что я должна отправиться в глушь, в наше дальнее поместье в самом сердце земель владетеля Бладсворда.

Мне почти ничего не было известно о той части Конфедерации, но слухи ходили самые ужасные. И самое главное, там женихи меня точно искать не станут.

– Перестаньте горбиться!

Я чуть не огрызнулась, что у госпожи Плам, кажется, испортилось зрение. Я и так сидела, будто палку проглотила. Я была слишком измотана долгой дорогой в неприятной компании, и уже с трудом сдерживалась.

– Что бы сказал ваш батюшка, если бы увидел, как вы позорите род Чествик?

Мой батюшка не всегда замечал, в комнате ли я. И уж точно его не интересовало, что я делаю в темной карете рядом с госпожой Плам.

Но, разумеется, я этого не озвучила.

Да, это то искусство, которое за девятнадцать лет своей жизни я освоила в совершенстве.

Молчать.

Молчать и слушать.

Слушать меня научила Торни. Уж лучше бы меня отправили в путь с ней, но мачеха сказала, что горничную возьмет с собой раньше, чтобы все приготовить к моему приезду. Но, на самом деле, Джина знала, что мне приходится терпеть от Мерзкой Лиззи, и её это устраивало.

Конечно, все прикрылось заботами о моей репутации. Гувернантка мне больше не нужна, но вот компаньонка… Разве леди может путешествовать без присмотра?

Лицемерие высшего общества меня всегда поражало.

Глава 3. Как получить жениха

Я вполне осознанно не торопилась.

Несмотря на то, что к ночи ударил морозец, и ноги в дорожных ботиночках стали неметь от холода, я шла медленным прогулочным шагом, будто по ботаническому саду Станхеймвилля, игнорируя ледяной ветер, беспощадно задувающий под плащ.

Цокот копыт по мощенной дорожке затих, и я была уверена, что как бы не была зла на меня Плам, она не станет дожидаться на крыльце свою подопечную в столь промозглую погоду. Так что, выпуская клубы пара изо рта и кутаясь в плащ, я растягивала свой моцион, лишь бы подольше не видеть Мерзкую Лиззи.

Слуги, закрывшие за мной ворота, растворились во властвующей за пределами подъездной дорожки темноте. И я с завистью представляла, как они возвращаются домой, стаскивают ливрея и усаживаются у огня с рюмочкой бренди.

Да, по такой погоде даже я бы добавила себе в чай хотя бы мятный бальзам.

Я одиноко брела, звук моих шагов скрадывался, и мне казалось, что прямо сейчас я одна в целом свете.

Впереди неумолимо нарастала каменная громада. На фоне глубокой сини ночного неба, испещрённого яркими точками далёких звёзд, чёрный силуэт Главного дома выглядел зловеще, несмотря на полыхающие над крыльцом факелы.

Мрачное место.

Впрочем, все то немногое, что я слышала о Бладсворде, говорило о том, что край здесь суровый. Удивительно, как в таком сумрачном краю людям удавалось не терять любви к жизни. Я вспомнила и подавальщицу в нарядном платье, и народ, развлекавшийся на опушке. Даже Джина была жизнерадостной, конечно, на свой стервозный манер.

Интересно будет посмотреть на дом при свете дня. Сейчас мало что было понятно, но на первыйвзгляд архитектура напоминала ту, что была в ходу у древних владетелей, когда Конфедерации ещё и в проекте не было.

В Бладсворде время словно застыло, и «Соколиная башня», расположившаяся в его сердце, будто вообще заснула в веках.

Легко было представить, как сюда врывается конный отряд воинов, а дева в старинном платье бросается с башни, чтобы избежать позора. Кстати, здесь в самом деле запросто могла быть башня.

Предки не отличались, особенно богатым воображением, раздавая названия. Нарекли башней, значит, она тут была, по крайней мере раньше.

Вырывая меня из фантазий, за спиной внезапно послышалось хлопанье крыльев. Я так напугалась, что позволила себе шмыгнуть замёрзшим носом, позабыв про манеры, которые в меня так усердно вбивали указкой и голодовкой.

Я постаралась себя уверить, что это всего лишь птица. Летучие мыши, которых я боялась до обморока, должны были уже впасть в спячку.

– Леди Энни! – окликнули меня с крыльца, и я, заметив знакомую фигуру в длинном белом переднике, поднимавшую над головой канделябр, поспешила к ней.

Нагулялась.

Вдруг все-таки нетопыри ещё не спят.

– Торни, – я упала в родные объятия. – Я так по тебе соскучилась!

– Я тоже, моя леди, – её ласковая рука поправила выбившуюся из-под моего капюшона каштановую прядь. – Пройдёмте-ка в дом, я дам вам горячего молока с медом, булочку и, может быть, даже немного сыра. Домашние туфли уже греются у камина. Ну же. Пойдемте.

– А где Плам?

– Она даже не стала дожидаться, покуда разгрузят багаж. Только и спросила, где её спальня. Все ругалась, что кругом одни дикари и варвары.

– Это она может, – вздохнула я. – На постоялом дворе она вела себя исключительно безобразно… – пожаловалась я.

Я так была рада снова видеть Торни, что даже особо не глазела по сторонам, пока мы следовали через просторный холл. Я купалась в её внимании и доброте, и мне больше ничего не было нужно.

– Безобразно? – хихикнула Торни и сразу стала похожа на белочку. – Значит, поделом ей. Это брюзга за пять минут вывела из себя управляющего, и он велел сундуки госпожи Плам оставить в каретном сарае до завтра.

Может, это и было мелочно, но я позлорадствовала, что тяжёлые шерстяные платья, похожие на оперение облезлой галки, отсыреют и подкинут компаньонке много возни.

Мы поднялись по лестнице на второй этаж, где располагались господские спальни. И, топча шёлковые ковры, я в очередной раз подумала, что предпочла бы третий этаж, где жили слуги, лишь бы поближе к Торни, но, увы. Мне определено иное место, где я была вынуждена соседствовать с Мерзкой Лиззи.

– Как дорога, не спрашиваю, – фыркнула горничная, забирая у меня плащ и перчатки. – Садитесь-ка вот сюда, в кресло.

– В компании с Плам любая дорога станет невыносимой, – подтвердила я ее предположение.

– Ну, конечно, такая зануда и город небось не дала вам посмотреть, сразу потащила в поместье. А уж пикник с видом на здешние горы ей и в голову не пришло бы устроить. Кем себя вообразила эта вобла? Вашей личной тюремщицей?

– Да, похоже на то, – кивнула я, протягивая к огню замёрзшие пальцы. – А ещё мы видели праздник в лесу и не остановились, – совсем по-детски наябедничала я.

– Да начнётся Старфайр! – пропела Торни, снова раздразнив мое любопытство.

– Ну хоть ты мне расскажешь, что это такое? В конце концов, я чувствую себя глупой, не зная того, о чем все говорят, – надулась я.

Глава 4. Слухи и сплетни

– И завтра Джина тоже поедет на Старфайр? – постаралась я переменить тему, потому что идея Торни начинала казаться мне привлекательной, но я же понимала, что все это чепуха.

Настоящие древние обряды – это вам не кулёк конфет. Очень я сомневалась, что деревенские девицы ими не прикрывали обычное хулиганство.

– Конечно, поедет, – фыркнула горничная, многозначительно встряхнув мой плащ, прежде чем убрать его в громоздкий шкаф, украшенный вычурной резьбой. – У неё на каждый день Старфайра маски заготовлены. Я сама видела.

Это прозвучало немного обиженно.

– Ты сама хочешь туда? – догадалась я.

Я и сама бы не отказалась посмотреть хоть одним глазком. Меня Плам даже на обычную ярмарку не пускала, я страшно завидовала другим молодым леди, беспечно прогуливавшимся между лотков и угощавшихся засахаренными фруктами.

Ну и что, что я не очень любила сладкое. Зависть все равно не утихала.

Убирая грелки с фланелевой ночнушки, Торни проворчала:

– А кто бы не захотел? – надула она губы. – Тут вам не Станхеймвилль. Скукота, особенно по вечерам. Я уже все пасьянсы на год вперед разложила. Это леди и лорды развлекаются каждую неделю, а нам, простым людям, некогда…

– Не пустила она тебя, да? – раскусила я печаль горничной.

Горничная расстроенно шмыгнула носом:

– Я уже и маски припасла, а Джина, как назло, на каждый вечер мне задания выдала. На всю неделю Старфайра! И как я ни кручусь, но не успеваю на телегу к деревенским. Пешком-то туда не больно доберёшься. А мне жуть как интересно, как там все происходит. Я же только в сказках про этот праздник и слышала. Вроде как, в одну из ночей должны чудеса приключиться…

– Я немного видела сквозь занавеску, – напустила я на себя важный вид.

И делая вид, что не замечаю горящих любопытством глаз, принялась стаскивать дорожное платье. Терпения Торни хватило всего на пару минут.

– А ну рассказывайте! Срочно! – потребовала она и попыталась вытряхнуть меня из платья.

Ничего у нее не вышло, и тогда она принялась меня щекотать.

– Выкладывайте, вы его видели, да?

– Кого? – отсмеявшись, спросила я, хотя догадывалась, какую персону имела в виду Торни. Ее интересовал человек в маске. Не было на поляне никого, настолько же выделявшегося из толпы.

– Владетеля, разумеется!

То есть тот волнующий тип и был Владетель?

Да не могло такого быть!

– Даже не знаю… был там один... – засомневалась я.

Однажды я видела Владетеля Станхейма вживую. Вот уж ему бы точно не пришло в голову в лесу швыряться факелами и пить вино вместе с простолюдинами. Да и по магснимку Владетеля Кроуфолда я бы тоже в таком не заподозрила.

Неужто из трех Владетелей Конфедерации один настолько беспутный?

– Стало быть, видели! – отмела мои сомнения Торни. – Раз его одного единственного запомнили, значит, он! Правда, красавчик?

– Трудно судить, – чопорно ответила я, отчего мне было неприятно, что человеком в маске, кем бы он ни был, восхищается кто-то еще. Мне казалось, он часть моего персонального приключения. – Лица не видно было.

– Да кому важно его лицо! – всплеснула руками горничная. – Он такой…

Она столь мечтательно закатила глаза, что мне тут же захотелось ей напомнить, что ее в Станхеймвилле ждал жених.

– На нём висели девицы, – со значением сказала я и поморщилась. Тон у меня вышел почти как у Мерзкой Лиззи, и я тотчас устыдилась.

В конце концов, я была несправедлива. Самая я глаз отвести не могла, почему же Торни нельзя на него любоваться?

– Ну точно он! – расхохоталась она, нахлобучивая на меня через голову нагретую сорочку. – Все Бладсворды такие. Горячая кровь. Охотники до драк и женских ножек, сколько в округе бастардов – даже не счесть. Уж покойный папаша нынешнего Владетеля в этом особенно отличился. Старый бл… кхе… развратник.

– Да откуда ж ты все это знаешь? – изумилась я, забираясь под одеяло.

– Я тут три недели только и делала, что слушала вздохи местных служанок по широким плечам Бладсворда. И смех, и грех, стоит ему пальцем поманить, как каждая теряет и голову, и панталоны. Не могут женщины устоять перед Владетелем, – Торни наклонилась ко мне и зашептала: – Говорят, он большой затейник… – вдруг спохватилась. – Ой, что-то я заболталась!

– Ну вот как всегда! Как только доходит до чего-то интересного, так ты сразу замолкаешь! – надувшись, упрекнула я.

– Всему свое время! Таланты Владетеля вам ни к чему, тем более, эти. Вы же не на сеновал хотите, а замуж. Сходите к источнику, появится жених. Вот пусть он и просвещает вас по этой части.

– Что же делать, если жениха на горизонте нет? Так и оставаться необразованной? – поразилась я, осознав, что возможно так никогда и не узнаю, что ж там за таланты такие, которые женщин сводят с ума. Стихи он им, что ли, читает?

Я расстроенно потянулась за молоком.

– Суженый обязательно появится, – уверенно заявила Торни, наблюдая, как я стараюсь наклонить чашку так, чтобы пенка от молока перебралась на один край, и суеверно поплевала через плечо. – Вы у нас красавица. Только кротости бы вам побольше…

Глава 5. Неосторожное откровение

Проснулась я ещё до того, как Торни пришла меня будить.

Я подошла к окну, поджимая босые пальцы ног. В спальне было тепло, но откуда-то нещадно сквозило, а тапочки почему-то не нашаривались.

Снаружи царила густая хмарь, небо заволокли рыхлые серые тучи, и было совершенно непонятно, который час.

Окно выходило в парк, основательно пропитанный осенними красками. Он был идеально неидеальным, и на первый взгляд его не касалась рука садовника, разве что опавшие листья были собраны в кучу рядом с перевёрнутой тачкой, ожидая своей участи быть сожжёнными. Мощеные аллеи убегали вдаль, исчезая под сплетёнными ветвями. Мрачное очарование витало в воздухе.

Накинув заботливо приготовленный Торни халат, я уселась перед трюмо, таким же старым и массивным, как и вся мебель в спальне, да и, полагаю, во всем доме.

Все вокруг было ухоженным, но дышало древностью, в отличие от моего родного дома, где лорд Чествик следил за модными тенденциями в интерьере, ведь ему доводилось устраивать званые вечера, на которые приглашались важные персоны.

И никогда – его дочь.

Отец предпочитал жить в Чествик-парке и сюда, насколько мне было известно, приезжал раз в несколько лет, лишь чтобы убедиться, что управляющий его по-прежнему не обманывает.

Меня он, разумеется, с собой не брал. Возможно, это было к лучшему. Нам обоим тяжело бы далась совместная поездка.

Я даже внешне не напоминала мать, что, возможно, смягчило бы его сердце. Не обладала ни живостью её характера, ни миловидностью черт. У меня не было ни светлых вьющихся волос, ни ямочек на щеках, ни ярких зелёных глаз. Словом, ничего общего с магснимками леди Чествик.

Из зеркала на меня смотрела молодая шатенка с насторожённостью в карих глазах и упрямо поджатыми губами. Совсем не то.

Жаль, мама была красавицей.

Я же удалась в отцовскую родню. Когда ещё была жива бабушка, старшая леди Чествик, она, глядя на меня, приговаривала, что я вылитая Фрея, моя какая-то там пра.

В голосе бабушки было столько осуждения, что я не выдержала и разыскала в картинной галерее Чествик-парка среди полувыцветших портретов, нарисованных ещё кистью, ту самую Фрею. Я не нашла между нами явного сходства, разве что возраст. Дама на картине была юна и своеобразна, но скорее красива, чем нет. Ей определенно придавала шарма одежда в национальном стиле владений Бладсворда.

Тогда я удивилась этому наряду на официальном портрете, но не придала особенного значения, а теперь задумалась. Может, леди Фрея и была той самой героиней, о которой мне вчера рассказывала Торни? Досадно, что я уснула, не дослушав.

История была драматичной и захватывающей и, скорее всего, очень далёкой от действительности, но я внимала ей, порой забывая про леденец за щекой.

Однако долгая дорога утомила даже мой полный сил молодой и выносливый организм. Последнее, что я помнила, как Коннор-ястреб коварно похитил молодую Чествик и держал в «Ястребиной башне», покуда репутация её не была окончательно погублена.

Я сомневалась в том, что это было правдой.

В щекотливом положении тогдашнему лорду Чествику пришлось бы поступиться собственными принципами и выдать дочь замуж за соблазнителя, а я совершенно точно знала, что никаких союзов между нашими родами не было.

Как не было и кровной вражды, которая возникла бы неизбежно в подобной скандальной ситуации.

И все же, просто так слухи, из которых и выходят такие легенды, не рождаются на пустом месте. Может, мне удастся найти что-то об этом в здешней библиотеке. Судя по всему, у меня будет много времени для чтения и одиноких прогулок.

И станет совсем невыносимо, когда уедет Торни. Это ведь тоже было неминуемо. Её жених вернётся из плаванья, в который отправился, чтобы заработать денег на маленький домик для них двоих, и они поженятся. А я останусь совсем одна.

Дверь слегка скрипнула, и я обернулась, ожидая, увидеть ту, о ком думала, но на пороге стояла Мерзкая Лиззи.

– Уже девять утра, леди Энн, а вы все ещё выглядите как неопрятная дикарка. Или вы полагаете, вас обязаны ждать к завтраку?

– И во сколько же будет подано? – вздохнула я.

– В десять, – Плам поджала губы, и я в который раз подумала, что отсутствие сносного приданого – это всего лишь половина ее проблем, а вот склочный и нетерпимый характер, невыносимый снобизм и маниакальное желание иметь власть хоть над кем-то – основные причины того, что она так и осталась старой девой.

Впрочем, запросы в отношении мужчин у неё были как у герцогини. Только, вот беда, даже обычные зажиточные горожане обходили её стороной, а на меньшее она была не согласна. Плам была очень высокого мнения о себе, но… Одного взгляда на эту особу было достаточно, чтобы составить о ней верное представление.

Увы, положение компаньонки, почти приживалки, не позволяло ей досаждать всем, поэтому доставалось в основном мне. Благо, Джина смотрела на это сквозь пальцы и прежде, а сейчас, кажется, даже поощряла.

Я не могла понять: разве было недостаточно того, во что они превращали мою жизнь? Лишали будущего? Делая из меня изгоя?

И как подопечная, я не имела права голоса.

Глава 6. Предчувствие, к которому стоило прислушаться

Всю свою недолгую жизнь я пыталась заслужить если не любовь, то хотя бы внимание отца. Даже когда поняла, что все мои попытки безнадежны, я старалась быть идеальной дочерью в том понимании, которое в меня вкладывала, а иной раз и вбивала Плам.

Отец же однако, женившись выбрал столь сомнительную особу, что у меня уже тогда возникли сомнения, что качества, мне прививаемые, так уж важны. Да и Джина, несмотря на свою репутацию, вовсе не была отщепенкой в обществе.

Теперь же, когда отца не стало, а высший свет Станхейма был для недоступен, я и вовсе больше не видела смысла терпеть. Что из себя представлял аристократический круг земель Бладсворда, я понятия не имела, но подозревала, что и тут вряд ли все так же чинно, как в моих потрепанных учебниках по этикету.

Однако я понимала, что слишком откровенное неповиновение выйдет мне боком, и кое в чем мне по-прежнему придется притворяться, чтобы мачеха не поторопилась от меня избавиться. Пока ее планы были неясны, я не знала, откуда ждать опасности.

Так что меня вполне устраивало, что в ближайшее время Джине было не до меня.

Как Торни и предрекала, мачеха проснулась поздно. Я в это время уже пила четырехчасовой чай, наслаждаясь тем, что Плам меня весь день избегала.

– Она кричит на Пегги и швыряется в нее одеждой, – докладывала мне Торни. – Видно, она опять осталась с носом. Впустую прошла для нее первая ночь Старфайра. Бладсворд не позарился на ее выставленные на показ прелести.

Горничная откровенно злорадствовала, а я недоумевала.

Как бы я ни относилась к Джине, я не могла не признавать того очевидного факта, что она была красавицей. Яркой, даже знойной.

– И чем же не угодила ему мачеха? Может, он влюблен в другую? – удивилась я.

– Скажете тоже, – захихикала Торни. – Когда это лордам любови всякие мешали задирать подол симпатичной крестьяночке?

– Так ведь Джина не крестьянка, – резонно заметила я.

– Недалеко ушла, – отмахнулась горничная. – Говорю же, здесь память у людей крепкая. Мачеха ваша из этих мест, дочка лесничего прежнего Владетеля. То есть того сословия, когда наверху еще не принимают, а внизу ты лишняя. Девчонкой она была бойкой и умела хорошо подлизаться, и тогдашняя леди Бладсворд позволяла ей бывать в «Ястребиной башне» и учиться со своей дочерью манерам. Да только нужны были Джине те манеры! Она бегала за молодым лордом, выпрыгивая из корсета.

– А он что? – моя рука с чашкой замерла в воздухе.

– Не было у них тогда ничего, – уверенно заявила Торни, которая приехала в Бладсворд три недели назад. – Сэнди – это служанка из «Ястребиной башки» – сказала, что может, и выгорело бы у Джины, да только терпения ей не хватило. Она решила, что раз молодой господин не обращает на нее внимания, то ей и отец сойдет. Или подумала, что сын взревнует. Да все по-другому вышло. Леди Бладсворд застала Джину с мужем, ну и отказала ей от дома, да и лесничему был сделан прозрачный намек, что, если он дорожит своей должностью, пусть отправляет дочь из этих земель. Джина, конечно, пыталась разжалобить своего любовника, чтобы он повлиял на жену. Совсем с ума сошла. Ради подстилки ссориться со своей леди?

Мне сделалось жалко леди Бладсворд.

Воспитанница предала, муж изменял. И хоть Плам внушала мне последние годы, что жене нужно терпимо относиться к мужским слабостям, потому что это все равно неприятная обязанность делить постель супружескую постель, мне все равно ситуация казалась крайне неприятной.

А еще я впервые задумалась, откуда самой Плам знать про плотскую сторону? Она многократно подчеркивала, что ни разу не опустилась до «мерзостей».

– Так вот, никакая она не леди, ваша мачеха. Уехала она в Станхейм и сначала выскочила замуж за престарелого торгаша, скоренько овдовела и принялась искать другого мужа, но уже познатнее. И нашла. Вот когда второго мужа-то похоронила, лорда какого-то, что из своего имения носа не высовывал по старости лет, так и начала проматывать наследство его. Все по салонам да по театрам разъезжала, знакомства заводила. Тогда-то Джина вашему отцу и попалась. Рассчитывала, небось, статус получить, но отец ваш оставил ее ни с чем. Того завещания, что ей по наследству полагается, ей на булавки только и хватит.

Я отставила пустую чашку.

Лорд Чествик не был дураком и не мог не понимать, какого сорта женщина его вторая жена. И осознанно не оставив ей денег, понимал, что в отместку Джина превратит мою жизнь в ад. Думать о том, что он желал мне смерти, я все же не хотела.

– Ей в пору было оставаться в Станхейме и искать нового мужа, раз уж она стала профессиональной вдовой, – раздраженно подвела я итог. – И чего она потащилась сюда?

– Я ж вам сказала, за Райаном?

– Райаном?

– Ну да. Так зовут Владетеля. Райан Бладсворд. Отец его почил, и теперь он не только самый желанный мужчина земель, так еще и правитель. Лакомый кусочек для такой, как Джина.

Райан. Кажется, это означает «принц». Ему шло это имя.

– А с чего она взяла, что если раньше ей не удалось его соблазнить, то теперь выйдет? – полюбопытствовала я.

– Так теперь у нее есть «Соколиная башня», – словно само собой разумеющееся выдала Торни. – Бладсворды всегда мечтали вернуть себе поместье. Именно из-за «Башни». Уж не знаю, что им так оно понадобилось, никто уже и не помнит, в чем дело. Так что Джина попытается стать леди Бладсворд, обменяв брачный обряд на «Соколиную башню». Это все понимают.

Глава 7. Источник

Как назло, мачеха не выходила из своих покоев до вечера.

Лишь ненадолго она покинула спальню уже перед самым ужином. Я как раз выходила из своей комнаты, чтобы спуститься в столовую, когда дверь в конце коридора распахнулась и выпустила Джину в непристойном пеньюаре и с неприбранными волосами.

Она стремительно прошла к лестнице мимо меня, будто я пустое место, и, перевесившись через перила, крикнула:

– Морстон! Где сегодняшняя корреспонденция? А ну живо неси сюда!

Раз уж меня так демонстративно проигнорировали, то я решила сделать вид, что ничего необычного не происходит, и понаблюдать.

Чтобы Джина заинтересовалась письмами?

Такого еще не бывало.

Да она даже недельное меню экономки утверждала не глядя, потому что считала чтение вредным для здоровья и опасным для красоты. А ну как зрение испортится или появятся морщинки? Единственный документ на моей памяти, который мачеха прочитала за последние годы, – это завещание отца, которое она выхватила из рук нотариуса.

А теперь Джина требовала подать ей корреспонденцию?

Забавно.

Морстон на вопли мачехи появился почти сразу. Торни упоминала его в положительном ключе, и я с любопытством разглядывала дворецкого, проработавшего много лет в доме, который практически не навещал хозяин.

Морстон был высок, сухощав, еще не стар и, очевидно, очень сдержан.

Поднявшись по лестнице, он с невозмутимым выражением лицо протянул Джине поднос с конвертами и при этом умудрялся смотреть куда угодно, только не на женское тело под полупрозрачной тканью.

Мачеха брезгливо пошевелила пальцем бумаги и, видимо, не нашла там того, на что рассчитывала.

Громко фыркнув, как кобылица, она развернулась и понеслась обратно к себе. Уже на пороге спальни Джину настиг учтивый вопрос Морстона:

– Леди Джина, как быть с этими приглашениями?

Мачеха даже не обернувшись прошипела:

– Да кому они нужны? Сожги и их! – и так хлопнула дверью, что будь дом чуть менее монументален, наверняка пострадала бы лепнина на потолке.

Я была готов поклясться, что Джина ждала приглашения или послания из «Ястребиной башни». И не получила.

Что ж. Тем было лучше для меня.

Расправив складки на юбке, я подала голос:

– Морстон, отнесите приглашения в мою комнату.

Я была не настолько самонадеянна, как Джина, чтобы, пренебрегая этикетом, плевать в лицо местному обществу. Как новый житель, я обязана была нанести визиты вежливости соседям, чтобы передо мной не закрылись двери всех приличных домов в округе.

И я съезжу к каждому, кто написал, даже если мачеха со мной не поедет.

Морстон внимательно на меня посмотрел и, как мне показалось, одобрительно кивнул.

Проходя мимо посторонившегося дворецкого, я оставилась:

– А еще… Морстон, в поместье в самом деле есть башня?

– Точно так, леди Энн. На границе с землями Владелетеля Бладсворда. Но вам не стоит ходить туда в темноте и в одиночестве. Башня довольно старая и постепенно разрушается, не смотря на все усилия управляющего. Это может быть опасно.

– Благодарю за совет, – отозвалась я. И тем не менее башня все еще представляла ценность для Бладсвордов. Очень любопытно. – А где я могу найти библиотеку?

– На первом этаже северного крыла. Я распоряжусь, чтобы там убрали пыль и приготовили дров для камина.

Надо же.

Дрова.

Настоящая роскошь.

Я уже обратила внимание, что на этих землях предпочитали топить по старинке, хотя это было намного дороже, чем использовать греющие кристаллы, столь популярные в Станхейме.

Видимо, это тоже была очередная дань традициям. Эта территория сохранила некую первозданную дикость и были лишены тяги к магическим новшествам.

Однако я не могла не признать, что живой огонь в доме, это хоть и хлопотно, но очень уютно.

Ужинать мне пришлось одной, что нисколько меня не опечалило. Ни мачеху, ни Плам мне видеть по понятным причинам не хотелось. К тому же, меня охватило волнение в предвкушении вылазки.

Впервые в жизни я собиралась выкинуть что-то непристойное. Казалось, даже лица предков, смотрящие с портретов на стенах столовой, осуждали меня.

Клянусь Покровителю, если я смогу вступить во наследство, прикажу снять эти постные физиономии. Им здесь никак не место. Да и моих пра тут было от силы двое, остальные картины изображали представителей династии Бладсвордов. Их взгляды, в отличие от Чествиков были пронзительны.

Жгучие брюнеты мужчины с породистыми носами, волевой челюстью и густыми прямыми бровями и миловидные женщины с грустинкой в глазах. Создавалось впечатление, что все леди были несчастливы, в то время как лорды наслаждались жизнью.

Словно над семьями довлел рок.

И ведь Джина метила на место жены Владетеля, ее, похоже, ничего не настораживало. Впрочем, моя мачеха довольно толстокожа, ее не так-то просто заставить тосковать.

Визуал. Леди Энн Чествик

Дорогие читатели, несу вам визуал леди Энн Чествик

Глава 8. Обряд

Скинув шуршащий плащ, я пристроила его на каменный выступ и, настороженно поглядывая вокруг, взялась за мелкие пуговки на вороте. Мне все мерещилось хлопанье крыльев, но летучий мышей не было видно.

Что там Торни велела делать?

Ах да.

Не суетиться, думать о женском счастье, обнаженной искупаться и оставить дар источнику.

Звучало просто, но таинственная атмосфера грота наполняла каждое движение, каждую мысль неким скрытым смыслом. Даже вода, журчавшая где-то вдали, там, куда мне уже не пролезть, казалось шептала.

Избавившись от шерстяного и немного колючего платья, я с сомнением покосилась на купель. Разбив камни, источник отвоевал себе небольшое пространство в скалистой поверхности и подпитал мох, окаймлявший неровные края влажной бархатной дорожкой.

Я надеялась, что там не очень глубоко, плавать я не умела, но на первый взгляд купель выглядела бездонной, а вода в ней в свете факелов черной, с лишь изредка пробегающей блестящей рябью.

Сняв ботиночки и гольфы, пальцами ноги потрогала зыбкую поверхность.

Теплая.

Собственно, здесь было почти жарко.

Я чувствовала, как кожа покрывается испариной. Пора было снять то немногое, что осталось на мне, но я испытывала смущение стоя вне своей спальни стоя даже в одном белье. А надо было раздеться полностью.

«Представляйте его, если у вас есть какие-то предпочтения. Цвет волос, рост, что там еще… богатый, знатный», – напутствовала меня у калитки Торни.

Удивительное дело, но никаких предпочтений у меня не было, кроме обычных и весьма общих представлений об идеальном мужчине, почерпнутых из пары любовных романов, что мне удалось прочитать.

Что-то вроде: «Жгучий взгляд, темные вьющиеся волосы, горделивая осанка»…

Под это описание подходили многие и одновременно никто, иначе бы у меня появился более точный образ перед глазами.

Вместо этого, сознание мое обратилось к тому, кто так поразил мое воображение вчера. Я гнала от себя мысли о владетеле. Райан не мог быть моим суженым, а значит, и вспоминать о нем не стоило. Да и он, скорее, пугал меня, чем пленял.

«Думайте о том, какая вы красивая, желанная, о том, что вам нужен достойный», – учила меня горничная.

Как думать о том, во что не веришь?

Я рассердилась на себя.

Не хуже других. Все у меня на месте, а что мордочка не миловидная… зато талия тонкая.

Решившись, я стянула с плеч бретели тоненькой камизы, достававшей мне только до середины бедра, и позволила упасть ей к моим ногам.

В тот же момент факелы вспыхнули ярче, а шпильки брызнули из моей и без того растрепанной прически и посыпались на мох.

Покровитель, не оставь!

Я осторожно шагнула в воду и нащупала скользкий, обточенный водой до гладкости камень. Еще немного продвинулась вперед и обнаружила, что под водой скрыты ступени. Как глубоко они спускались, проверять у меня желания не было. По пояс войду, и достаточно.

Понадобилось десять шагов, чтобы теплые воды обняли меня за талию.

Я вглядывалась с свой силуэт, расползавшийся по темной поверхности, и не знала, что делать.

«Ну вот я и пришла к тебе просить мужа», – мысленно позвала я. – «Пошли мне суженого. Сильного, храброго, защитника. Чтобы любил меня и берег».

И окунулась до плеч.

А перед глазами, как назло, высоченная фигура, бросающая факел костер, и языки пламени на обнаженной мужской груди.

«Пусть я буду для него и красива, и желанна», – я макнулась по горло, а когда поднялась, мне показалось, что кожа моя замерцала, словно напиталась лунным светом, который не попадал сюда.

Что еще сказать?

Самое простое магическое число – три. Стало быть, надо договорить, но я терялась.

И вдруг в голове прозвучало:

«А дети? Детей не попросишь? Разве не хочешь родить наследника своему идеальному мужчине?».

Меня взяла оторопь.

Такого я уж точно не ожидала. Я ни Проклятого не знала о старинных обрядах, но мне не казалось, что голоса в голове – это нормально.

«Молчишь?».

«И детей. Пошли мне крепкий и здоровых детишек», – и окунулась с головой.

«Покружись», – потребовал голос. – «Да руки подними, да потанцуй».

Что?

Танцевать в воде. Ничего же не видно. Я утону.

«Просишь, а сама рискнуть боишься?» – послышалась насмешка, задевшая меня неожиданно больно.

И я закружилась на месте, чувствуя, как вокруг меня заворачиваются водные потоки, становящиеся все горячее и горячее. Они почти обжигали, заставляя меня изгибаться в неведомом ритме, танцевать не переставая.

Я уже не чувствовала ног, каждое движение в водной толще отнимало все больше сил. Мне было и страшно, и лихо. Я словно попала в неведомые путы и собой не владела. Кружилась и извивалась. Мой преподаватель танцев такого, наверное, никогда в жизни не видел.

Глава 9. Послание

Утром проснулась я от гвалта, царившего за дверями.

Я совершенно не выспалась. Всю ночь мне снились ястребиные когти, сжимавшие яблоко и темная вода источника.

Чтобы не слышать верещащую мачеху, я засунула голову под подушку. В конце концов, ещё даже до конца не расцвело.

И что ей не спалось? Джина и в обычные-то дни не спешила подниматься с постели раньше обеда, а уж после ночного праздника…

А суета за дверью не прекращалась, казалось, даже набирала обороты. Что там у них стряслось? Ну не пожар же! Но самой выяснять, в чем дело, мне совершенно не хотелось. Конечно, Торни появится и все мне расскажет.

Вчера я так перепугалась всего, что со мной произошло, что, вернувшись домой, только скинула платье, напялила свою самую глухую сорочку и, даже не став будить сладко спящую горничную, забралась к ней под бочок. Так было чуть менее жутко. Думала, что вообще не усну. Все переживала заново то сам обряд, то путь назад, который нагнал на меня такого страха, что душа ушла в пятки.

Из грота я вылетела стрелой, снаружи стояла все та же пугающая тишина, и лишь хлопанье птичьих крыльев сопровождало мой побег. Но стоило мне выскочить на тропу, как будто в другое место попала: завывая, сильный ветер гнул деревья, ветви которых жалобно стонали, а филин ухал так зловеще, что я припустила в сторону поместья, что есть духу. Бежала, не оглядываясь, как будто за мной гонятся. Кусты цеплялись за плащ, камушки, как нарочно, попадали под ботинки, земли Бладсворда не желали, чтобы я уходила.

Когда я уже ухватилась за калитку, над головой сверкнула ослепительная молния, расколовшая небо на части и, прочертив яркий след на чёрном куполе, вызвала оглушительный раскат грома.

И раньше, чем я добралась до входа для прислуги хлынул дождь. Нет, не просто дождь, ливень! Его упругие струи барабанили по черепице и больно били по лицу. С ума сойти, гроза в такой сезон? Никогда о подобном не слышала. Или для Бладсворда это в порядке вещей? Интересно, а как там костер на Старфайре? Не потух? Или гроза прошла мимо них?

Надо спросить у Торни. Она все знает.

Я смутно помнила, как горничная утром выбралась из теплой постели, подоткнула мне одеяло и отправилась по своим обязанностям. Их и без меня было предостаточно, но раз такое творилось в доме, значит, скоро появится с новостями.

Проклятье!

С ночи плечо так и чесалось.

Сил нет, зуд был просто невыносимый.

И сколько я ни чесала, легче не становилось.

Вдруг в источнике водилась какая-то пакость и меня цапнула? Я распустила завязки на ночнушке и заглянула в ворот. Ничего не понятно. Следов укуса не было видно, но красное пятно размером с золотой присутствовало. Может, это я так расчесала?

Однако крики Джины, наконец, прекратились, а вот беготня продолжилась, и к моменту появления Торни я уже порядком извелась от любопытства.

– Ох, леди Энни, вы уже проснулись? – ворвалась горничная в спальню. Щеки ее раскраснелись, а глаза горели от нетерпения. – Это хорошо, а то скоро Плам уже начнет бить копытом. Я им не позволила вас разбудить! Вы там долго ворочались ночью и стонали во сне так жалобно…

– И как же тебе удалось их остановить? – изумилась я. Если мачехе что-то было нужно, она была способна все вокруг поставить с ног на голову. А Мерзкая Лиззи так и вовсе считала, что лучшее для молодой леди – это казарменный режим.

– Я сказала, что волнуюсь, как бы у вас не началась плющевица. А она заразная дюже, от нее пятнами красными покрывается все тело. И, мол, только через несколько часов станет ясно: плющевица это или просто вы во сне перегрелись…

– Какая плющевица? – оторопела я сначала, а потом заволновалась. Красное пятно-то у меня на плече было!

– Да я почем знаю? – отмахнулась Торни. – Сказалось так, чтоб отстали. Вам поспать надо было, а Джина до смерти боится подурнеть, это же ее единственный товар-то.

– И зачем я ей понадобилась так срочно? – недоумевая, я неохотно вылезла из-под одеяла. – Вчера ни словом не удостоила, а сегодня с утра пораньше я ей вдруг нужна.

Я, конечно, предпочла, чтобы мачеха вовсе забыла обо мне приблизительно год. Увы, в свете того, о чем проболталась Плам, это было маловероятным.

– Там письмо прислали какое-то. Джина как раз вернулась со Старфайра, и увидела его. Аж затряслась. Вы вот скажите мне, прискакала она в конюшню за час до того, как вошла в дом. Что она там делала столько времени, если ни разу в жизни сама не утруждалась обиходить лошадь? А конюхов в это время еще нет? – отвлеклась Торни, перебирая платья в шкафу. – Какое наденем?

Я призадумалась.

Мне порядком надоели полудетские платья, которые мне настойчиво заказывала у швей Джина. Ее, конечно, можно было понять. Одно дело быть мачехой девочки-подростка, и совсем другое – взрослой молодой леди, и хоть Джина была молода, но и о возрасте своем предпочитала не напоминать.

Однако все это зашло слишком далеко.

– Давай то, с белой вставкой на груди и атласным бантом, по крайней мере, в нем у меня хотя бы видно талию… Так что там ты говорила?

– Говорю, интересно мне очень, что ваша мачеха делала целый час на конюшне и почему вернулась вся в соломе.

Глава 10. Приглашение

Удержаться от мелкой мести я не смогла.

– Торни, принеси мне письмо сюда. Я прочитаю его в своей комнате, – попросила я горничную и хитро улыбнулась. – Я пока еще неважно себя чувствую…

Та понятливо захихикала.

Я с удовольствием представила, как мачеха будет караулить под дверью, надеясь что-нибудь услышать.

Приведя мои волосы в порядок, горничная приготовила платье и отправилась за письмом. Стоило ей распахнуть дверь, как на нее тут же налетела Джина.

– Ну что? – мачеха, стоявшая за дверью, буквально вцепилась в рукав Торни. – Как она?

Еще никогда прежде я не слышала от Джины столь искреннего беспокойства о моем самочувствии.

Мне было видно из-за спины щупленькой горничной, что она все в том же платье, и на голове у нее воронье гнездо. Слава Покровителю, Джина недолго будет позорить имя леди Чествик. Уж я все для этого сделаю. Единственное, в чем я была согласна с отуом, так это в том, что титул мачеха носить недостойна.

– Буквально еще два часа, и все станет ясно, – постно ответила Торни. – Да не цепляйтесь вы так за одежду, я могла тоже что-нибудь подхватить!

Джина буквально отпрыгнула от нее, что позволило горничной закрыть наконец дверь, отрезая меня от происходящего снаружи.

Разумеется, если бы выдуманная горничной плющеница была смертельно опасным заболеванием, мачеха просто приказала бы замуровать дверь и подождать, пока я отдам концы, чтобы получить все состояние Чествиков.

Но я не торопилась ее обрадовать так сильно.

Я искренне понадеялась, что Торни добудет для меня хотя бы кусочек сыра.

К завтраку я не выйду, а обед еще не скоро.

Несколько часов голодовки в обмен на возможность досадить Джине – приемлемая цена. Как говорил мой отец, хорошая сделка. Однако после вчерашних диких плясок в воде, есть хотелось смертельно. Чудо еще, что я на самом деле не заболела, после того как попала под ледяной ливень.

Даже наоборот.

Я пригляделась к своему отражению в зеркале. Кожа сияла, волосы блестели, а на щеках появился румянец.

Только вот плечо по-прежнему зудело, но я уже почти привыкла. Пятно побледнело, но все еще было заметным, я впервые порадовалась своим закрытым платьям.

В ожидании горничной, я осмелев вдела мамины серьги.

Уши мне еще в Станхейме секретно проколола Торни, мы прятали это «кощунство» от глаз Мерзкой Лиззи, которая полагала, что серьги молодым девицам не положены, ибо делают девушек более соблазнительными в глазах лордов.

Которые, ну разумеется, сами не свои до девичьих ушек.

Как увидят сережки, так сразу и начинают домогаться несчастных леди и мгновенно портят их репутацию, или чего похуже.

Где мачеха только нашла эту Плам?

Дебютантки вовсю носили драгоценности, и не только в ушах, на шее и в волосах, но даже браслеты на руках и щиколотках. Последнее, конечно, считалось очень смелым, но уже давно не порицалось.

И только такая мумия, как госпожа Плам, запрещала украшать себя чем-нибудь кроме цветов.

Вчера несобранные волосы, сегодня серьги…

Я с наслаждением катилась по наклонной, мечтая, что однажды смогу надеть платье с декольте. И стану как все.

Торни вернулась через полчаса. Она оказалась достаточно сообразительной, чтобы принести не только письмо подмышкой, но и поднос с чашечкой какао, свежей булочкой и сливочным маслом. Сдоба была такая ароматная и теплая, а масло так нежно таяло на пушистой мякоти, что булочка исчезла в одно мгновенье, а глоток какао вернул краски в это хмурое утро.

Стоило сказать пару добрых слов кухарке. Вряд ли Джина до этого додумалась.

Я покосилась на послание. Оно наконец дождалось своего часа.

– Я – леди Энн Чествик, – положив ладонь на письмо, произнесла я и, дождавшись алой вспышки, разломила печать на конверте.

Эфемерный ястреб сорвался с герба Бладсвордов и растворился, чтобы принести хозяину весть, что письмо доставлено по назначению.

Развернув плотный лист, я с завистью полюбовалась на крупные округлые буквы, выведенные с нажимом и лишенные всяких украшательств. Мне уроки каллиграфии со всеми этими завитушками доставили немало проблем, и я откровенно завидовала тому, кто имел возможность пренебрегать ими.

Почерк, несомненно принадлежал мужчине, да и внизу стояла подпись «Р. Бладсворд». То есть мне написал сам владетель, один из трех важнейших людей всей Конфедерации.

«Уважаемая леди Энн Чествик,

Приветствую вас в землях Бладсворда и надеюсь, что вы находите их приятными и заслуживающими вашего внимания, в особенности сейчас, когда всех нас кружат вихри Старфайра. Полагаю, нигде больше во всей Конфедерации вы не сможете насладиться этим событием.

Не имею удовольствия знать, на какой срок вы присоединились к нашему обществу, но считаю своей обязанностью уговорить вас остаться так долго, как это возможно.

Мне было бы приятно, если бы вы нашли время посетить Бладсворд-парк, и приглашаю вас в ближайшую пятницу на суаре. Позволю себе так же предположить, что вам будет интересно поучаствовать и в субботней охоте.

Глава 11. Пробный ход

Я отсиживалась в отцовском кабинет, и, когда Торни заглянула ко мне, как раз развлекалась тем, что устраивала на подоконнике простенький иллюзионный спектакль для единственного зрителя.

Упитанная мышка-мама с лоснящейся шерсткой и в нарядном голубом передничке наливала чай в крохотные чашечки своим двум мышатам, то и дело поправляя на них яркие колпачки.

Я могла себе позволить подобное развлечение, пока компаньонка не стояла над душой. Если бы Мерзкая Лиззи увидела это, она бы не преминула как можно обиднее пройтись по моей «недостойной» магии и «больному» воображению.

Второе она вообще считала гадким и пагубным, несомненно ведущим к пропасти.

Иногда я задумывалась над тем, что на самом деле происходит в голове у Плам. Если я представляла свой разум, как кладовую, где то там, то здесь, виднеются лоскуты воспоминаний, свисающие из распахнутых сундуков, раскрыты внушительные фолианты со знаниями, стоят, ожидая своего часа, картины с пробуждающие воображение… то, у госпожи Плам все, наверняка, выглядело, как пустой и запущенный чердак, где темно и уныло.

В подобном случае, было не удивительно, что она такая.

Но было ее ничуточки не жаль. Мерзкая Лиззи сама выбрала свой убогий и злой мирок и тщательно его охраняла от любой радости.

– Я принесла вам яблочный сок, – Торни поставила поднос на резной столик у камина. – Морстон передал вашу похвалу кухарке, и, надо сказать, ей было очень приятно, что городская леди оценила ее стряпню. Спросила у меня, что вы любите, я и сдала вас. Говорю, яблоки любит леди Энни. Ну она и открыла для вас бочонок. Клялась, что нигде вы такого вкусного не попробуете.

Сок и миниатюрный кусочек яблочного пирога были очень кстати.

Меня снова одолевал голод, будто я не бездельничала все утро, а танцевала до упаду. Деревенский воздух, похоже, благоприятно влиял на мой аппетит, но если так дело пойдет и дальше, через неделю я не влезу ни в одно из своих платьев.

Впрочем, если мои чаяния не оправдаются, и мачеха все-таки присоединится ко мне за обедом, вряд ли я смогу насладиться едой в полной мере. Вот вроде бы, Джина знакома с этикетом, но то, как она ела, отбивало у меня аппетит напрочь.

Нет-нет, она не чавкала, не вытирала руки об стол, но прием пищи выглядел, как представление, непонятно на кого рассчитанное. Точнее, я догадывалась на кого.

Когда еще отец был жив, а у Джины заканчивались деньги на булавки, она спускалась к обеду и устраивала это. После чего отец вызывал мачеху к себе, а через час она выходила растрепанная, но с туго набитым кошелем.

От одной мысли, что завтра в Бладсворд-парке Джина будет себя вести так же, мне становилось дурно. Но повлиять на это я никак не могла.

А сейчас искренне надеялась, что мачеха, не спавшая со вчерашнего дня, утомится перетрясать свои платья и не станет присоединяться ко мне в столовой.

– Как думаешь, – развеивая своих мышат, я спросила у Торни, – Джина и сегодня поедет на Старфайр?

Мне не терпелось попасть к ней в спальню. Уж сегодня, мачеха на меня была так зла, что могла в сердцах о чем-нибудь проболтаться вслух той же Плам или неосторожно сказать что-нибудь себе под нос.

– Конечно, – уверенно подтвердила горничная. – Масками опять трясла. Как она свой пост-то оставит? А вдруг удастся завлечь владетеля? Лишь Старфайр и спасает от пересудов. Это же какой позор так бегать за мужчиной, хоть и таким, как Райан Бладсворд. Только слухи ведь все равно пойдут. Кстати, леди Энни, вы же тоже сможете попасть на Старфайр! Вам маска нужна!

– Я? – эта мысль до сих пор мне в голову не приходила.

Но ведь и в самом деле, если Владетель вместе с гостями отправится в лес, то и я смогу утолить свое любопытство!

– Да, да, – закивала головой Торни. – Я вот подумала, сделать маску мы уже не успеем, но кухарка сказала, что на чердаке должны храниться старые. Их можно почистить, и все будет как надо!

Против воли, я заулыбалась.

Мое второе приключение!

Вряд ли я решусь на участие в празднике, но хоть глазком посмотреть очень хотелось.

– И вот еще, что, – заговорщицки подмигнула горничная. – Вам понадобится необычный наряд. Морстон сказал, что после праздничной охоты обычно устраивают костюмированный вечер, а потом все как раз и едут в лес, в этих самых нарядах. Какая-то очередная традиция.

Интересно, собиралась ли Джина поведать мне об этом обычае?

Что-то мне подсказывало, что нет.

– И где же мне взять такой костюм? – озадачилась я, было бы очень обидно упустить шикарную возможность из-за отсутствия подходящей одежды.

– Думаю, все там же. На чердаке. Уж что-нибудь да подойдет, – оптимистично заявила Торни, наливая в хрустальный кубок золотисто-медовый сок. – А вы все еще собираетесь попасть в спальню к Джине?

– Да, – кивнула я. – Я ее боюсь. После сегодняшнего приглашения еще больше, чем прежде.

– Тогда поступим так, – предложила горничная. – Когда Джина уедет, я позову Пегги, чтобы помогла мне с вашими платьями. Все равно с ними нужно что-то придумать. Вам же не четырнадцать! А пока мы будем возиться, вы и проникните. Плам из комнаты после девяти носа не высовывает, чтобы никто не подумал про нее неприличное, так что все должно получиться.

Глава 12. Ответная хитрость

Голос Торни, полный страдания, вывел меня из ступора.

Я бросилась к ней и помогла сесть в кресло.

Ее бледное, без единой кровинки, лицо и капельки пота на висках вогнали меня в панику.

Было совершенно очевидно, что это не просто перебродивший сок, который я, кстати говоря, уже пила, и со мной было все в порядке. К тому же, Торни вовсе не являлась такой уж неженкой, и ее вряд ли бы так скрутило от незначительной боли.

– Я сейчас… Надо позвать целителя… Держись!

Жалобно поскуливая, горничная прикрыла глаза, давая понять, что услышала меня.

Не чуя под собой ног, я бросилась за помощью.

На мою удачу я почти сразу наткнулась на Морстона, о чем-то беседовавшего с грузной женщиной средних лет в чуть съехавшем набок чепце.

– Морстон! – запыхавшись, выпалила я. – Нам срочно нужно послать за целителем! В деревне же должен быть целитель, правда? Нужно сию секунду… – захлебывалась я.

– Вы плохо себя чувствуете? – осведомился дворецкий.

– Нет, не я. Это Торни! Она сказала, что отравилась яблочным соком…

– Что? – возмутилась его собеседница. – Моим соком? Да не может такого быть!

Она так рассердилась, что мне сделалось не по себе.

Кажется, я наконец познакомилась с нашей кухаркой.

– Разумеется, я сейчас отправлю слугу в деревню, – Морстон отвечал как обычно со всей обстоятельностью. – На хорошего целителя рассчитывать не приходится, но лекарь, конечно, есть… Это займет какое-то время, леди.

– Так не тяните! Ей же плохо!

Дворецкий отправился выполнять поручение, а меня, заламывающую руки, подхватила под локоток кухарка.

– Показывайте, где ваша бедняжка, – настойчиво тянула она меня в ту сторону, откуда меня принесло.

– А вы… – я не знала, как к ней обращаться, а еще терялась от интонации в ее голосе. Будто, если она обнаружит, что тревога ложная, не поздоровится абсолютно всем, включая лекаря.

– Я – Нэнси Филмор, ваша кухарка, – как с маленькой разговаривала со мной она, но может и к лучшему.

– Госпожа Филмор, а вы разбираетесь в отравлениях? – я позволила себя увлечь из холла.

– Моя бабка понимала в травах. У меня вот зелья не выходят, зато жаркое вкусное, – заговаривала она мне зубы, не давая снова удариться в панику. – Так что кой-чего да соображаю.

Я наконец взяла себя в руки и показала дорогу.

Первым делом госпожа Филмор посмотрела на стакан с соком.

– Цвет не тот, – поджала она губы.

Мне оставалось только пожать плечами. По мне сок как сок.

Хотя… Если приглядеться, то жидкость в графине действительно была немного светлее и больше отливала янтарем.

Тем временем, кухарка подошла к Торни и положила ей руку на лоб, затем посчитала пульс и принюхалась к дыханию горничной. И с каждым действием лицо ее мрачнело все больше.

Подозревая самое страшное, я кулем осела пуфик для ног.

А госпожи Филмор протянула руку к стакану с соком, макнула в него мизинец и, к моему ужасу, облизала.

– Сколько ты выпила? – спросила она строго у Торни.

– Два глотка, – еле выдавила горничная.

– Хм. Не смертельно, но очень неприятно, – резюмировала кухарка и, заметив мой полный непонимания взгляд, пояснила. – Жгун-трава.

Что?

Для это меня это звучало приблизительно так же, как выдуманная Торни плющеница.

– А что она делает? – облизнув губы, спросила я.

– Ах да. Вы же не местная, – спохватилась госпожа Филмор. – Она растет только в Старфайре, вам не откуда знать… Травка полезная, да только не внутрь принимать, а на тело мазать. А вот если настой выпить. Мучаться сильно будешь. И если не принять меры, то на следующий все, на что вас хватит, это лежать или сидеть и мучиться тошнотой и головными болями.

– Силы небесные! – обомлела я. – И зачем тогда кто-то делает настой?

Вот зачем мне его подлили, а было ясно, что должна была пострадать именно я, мне понятно было весьма отчетливо.

Не слегла, значит, можешь ехать на прием к владетелю.

А там и под ногами у мачехи путаться не буду, не смогу ей помешать договариваться насчет «Соколиной башшни».

– Если не беременная, то только зря пострадаешь, а вот если тяжелая, то ребятенка скинешь, – поджала губы кухарка.

– Так что? С Торни все будет хорошо? Она выживет? – сейчас это все, что меня волновало. Я себе не прощу, если она пострадает из-за меня.

– Выживет. Может пару месяцев женских не будет. А пока надо… – кухарка выглянула из двери и зычно крикнула: – Донна! А ну тащи графин с колодезной водой и таз! – и обернувшись ко мне, добавила: – Вы уж простите, леди, но надобно бедняжке промыть киш… желудок. Часа через два на ногах будет и без всякого целителя. Шли бы пока к себе в спальню, нечего вам на это смотреть. Только знаете, леди, не могла жгун-трава попасть сама по себе в стакан. Да и в бочонок попасть не могла. И я это так не оставлю! Буду жаловаться…

Глава 13. Тени прошлого

«Я стояла высоко-высоко.

На самой вершине башни.

Ветер трепал подол моего светлого платья. Надо мной кружили ястребы. Закат золотил линию горизонта, и у меня дух перехватывало.

От красоты и собственной смелости.

Ощущение близости пропасти щекотало нервы, в особенности, когда из-под мысков туфелек срывались мелкие обломки камней и падали вниз.

Я вглядывалась туда, где виднелась другая башня.

Знала, что сейчас он там и ждет моего сигнала. Только в отличие от меня, я ему хорошо видна. Он мог разглядеть все, именно поэтому я и надела это платье, которое так много обнажало и которое я не посмела бы надеть в общество.

Но я не могла устоять перед искушением подразнить его.

И по этой же причине я легкомысленно тянула с ответом.

Я хотела, чтобы он сходил с ума.

Знала, что моя сдержанность и холодность не давали ему покоя.

И лишь за мгновение до того, как солнце окончательно скрылось, я дважды махнула платком, подавая знак.

Отправляя ответ, которого он так ждал.

Жаль, что я не могла видеть его лица в эту секунду.

Но не успела я отступить назад, как чья-то рука с силой приложилась между моих лопаток, и я пошатнувшись полетела вниз. Земля потянула меня на себя, наполняя душу леденящим ужасом.

В голове пронеслась не вся прошлая жизнь, как обещали книги, а единственная мысль: «Как все глупо. А я даже не узнаю, кто это со мной делал…»

И вдруг чудовищная лапа перехватила мое тело. Я почувствовала, что падение прекратилось, и теперь я, наоборот, поднимаюсь в небо. Я приоткрыла глаза и обнаружила, что повисла в невидимых когтях неведомой птицы, уносящей меня куда-то в лес. Позади меня раздался страшный грохот, и я услышала, как падают гулко падают с высоты камни.

И снова зажмурилась.

Хотелось потерять сознание, но оно не покидало меня.

Через время, я ощутила, как меня осторожно опустили на землю.

Под ладонями я почувствовала влажный мох. Набравшись храбрости, я открыла глаза и увидела…»

– Энни… Леди Энни, просыпайтесь!

Как только я сообразила, что это Торни, живая и невредимая, тормошит меня, я тут же подскочила и обняла ее крепко-крепко.

– Как ты? – я вгляделась в бледное лицо.

– Ничего, – отмахнулась она. – Главное, что живая. Вы выглядите хуже меня, Покровитель не даст соврать. Не хотела вас будить, но…

В самом деле. Разоспалась я не ко времени, у нас же на носу было важное дело.

– Долго я спала? – потерла я лицо, прогоняя остатки удивительного сна.

– Несколько часов. И лекарь уже уехал, Джине доложили, что вы дурно себя чувствуете. Она приказала седлать ей лошадь, трясет масками у себя в покоях. Я принесла вам перекусить. Самой мне только воду и яблоки можно, но о них я даже думать не могу…

Горничная придвинула ко мне поднос с нарезанной толстыми ломтями ароматной бужениной, пушистым белым хлебом и чашкой с куриным бульоном.

Это было очень кстати. С самого утра меня постоянно терзал голод, так что я умяла все подношение за десять минут, наплевав на хорошие манеры.

Мы с Торни решили, что как только мачеха ускачет, мы сначала поднимемся на чердак, чтобы поискать подходящий наряд на костюмированный ужин, а уж потом пригласим Пегги, чтобы помогла нам привести его в порядок. И пока девушки будут заняты, я смогу проскользнуть в спальню Джины.

И когда из окна мы увидели удаляющий круп кобылы мачехи, не мешкая отправились наверх.

Надо сказать, чердак в «Соколиной башне» радовал чистотой. Даже пыли почти не было. Морстон, проводивший нас и выдавший ключи, посоветовал обратить внимание на левую сторону. Дескать, женские сундуки ставили туда.

Мы подняли канделябры повыше и восхитились.

Целая сокровищница!

Если бы, я была ребенком, мне позволили тут порыться, я бы умерла от восторга.

Да и сейчас у нас с Торни обеих приподнялось настроение.

Мы с хихиканьем закопались в сундуки.

Чего тут только не было. Море чехлов, переложенных между собой саше с лавандой и календулой, а внутри потрясающие платья. Большая часть из них мне не подходила, потому что требовала серьезной работы портного. Ушивать пришлось бы в половину, а на это времени у нас не было. И к тому моменту, как я наконец обнаружила подходящий наряд, прошло довольно много времени.

Как только я увидела это платье, я в него влюбилась.

Кроме того, я его уже видела. Точь-в-точь такое было на портрете Фреи.

– Какое красивое! – захлопала в ладоши Торни. – И необычное…

– Да, – кивнула я. – Тут есть национальные мотивы земель Бладсворда. Думаю, это хороший выбор. Будет хорошим тоном подчеркнуть, что я интересуюсь историей этого края. Владетелю будет приятно…

Глава 14. Темное будущее

В покоях мачехи было невыносимо душно.

Повсюду были разбросаны разные женские мелочи. Да уж Пегги сегодня еще придется потрудиться, чтобы привести спальню в порядок.

К моей зависти в распахнутом шкафу виднелись ажурные оборки и платья ярких цветов, которые больше подошли бы мне, нежели вдове.

Ладно. Я пришла сюда не за тем.

Я неторопливо обошла комнату, то и дело спотыкаясь о валяющиеся туфли. Прикасалась рукой ко всему, что попадало на моем пути, но дар пока молчал, хотя я отчаянно к нему взывала.

Ну должен он помочь мне хоть раз?

Я обнаружила, что могу читать память вещей не так давно. Правда, за не очень короткий срок и только если эти воспоминания напитаны сильными эмоциями. Я искала в библиотеке, что за магия мне подвластна. Даже думала, что это подвид силы менталистов. Дар, считавшийся в Конфедерации благородным. Увы, это оказались крохи магии материалистов. И в прежние времена услугами таких магов пользовались охотно, кстати говоря, именно менталисты и… некроманты.

Но я даже подумать не могла, что я смогу трогать мертвых…

А дар, тем временем молчал, и я уже почти отчаялась, когда наконец что-то мелькнуло перед глазами.

Точно!

Лучше всего эмоции накапливали личные вещи!

Я как раз приблизилась к туалетному столику, где у зеркала лежали расчески и стояли шкатулки с украшениями. Именно здесь перед глазами начинало рябить.

Джина очень любила красивые вещи. Я выбрала самый изящный гребень, по моему скромному разумению, она не могла бы перед ним устоять. И как только я взяла его в руки, то на меня будто навалилась каменная плита, пригвоздив к полу.

Я давненько не пользовалась этими способностями, поэтому подзабыла, что тяжесть зависит от силы впитанных эмоций. Это их я пропускала через себя, чтобы считать происходившее.

Но в этот раз все пошло совсем необычным путем.

К словно две мои силы сплелись воедино, и я не только услышала, но и увидела, как все было.

«– Какая же она дрянь! А ты куда смотришь? – Джина, сидя за туалетным столиком, нервно расчесывала смоляные кудри гребнем. – Нужно отрезать ей эти патлы.

– Я не могу ей запретить распускать волосы дома, – скривилась Плам, стоявшая рядом. – Она осмелела и угрожает мне…

Мачеха фыркнула:

– Только не надо ныть! Тебя и с рекомендациями никто не хочет брать на службу. От такой гувернантки любой ребенок сойдет с ума. Даже мне на тебя смотреть тошно.

Компаньонка поджала тонкие губы.

– Это взаимно, Джина.

Черноволосая фурия резко обернулась.

– Я тебе не Джина, а леди Чествик! Знай свое место, Плам.

Мерзкая Лиззи расправила оборки на своей унылой юбке.

– Ты простолюдинка, и ничто не может этого изменить. На людях я еще вынуждена обращаться к тебе, как к леди, но с глазу на глаз… Даже и не мечтай. И титул твой – одно название. Пока жива Энн Чествик.

В гневе мачеха швырнула в Плам какую-то мелочь.

– Если бы мы не были с тобой связаны, ты бы уже отправилась за ограду! А Энн… Это временное препятствие. Вся она – досадное недоразумение. Такая же холодная,расчетливая, бледная моль, как ее папаша. Удивительно, с чего ей вдруг перепало приглашение владетеля? Ну хоть на что-то сгодилась… Да где эта глупая курица Пегги? Подай мне вон ту маску…»

Видение оборвалось, выпуская меня из плена и позволяя вздохнуть полной грудью. Я хватала ртом воздух. Это было очень тяжело, что говорило о том, что сила ненависти мачехи ошеломительна.

Но ведь это еще было не все.

Я подошла к маскам и стала их перебирать, пока снова не почувствовала груз, давящий на грудную клетку.

«… – Пойдешь в деревню и купишь у травницы настой жгун-травы. А потом подольешь его мелкой тварюшке, – отнимая от лица очередную маску, сверкнула зелеными глазами донельзя довольная собой Джина.

– Я не нанималась в убийцы! – отрезала Плам.

– Силы небесные, какая ты нудная. Да не помрет она, дуреха нужна мне на этом свете. Пока. Но больно она дерзкая стала. Еще сорвет мне все планы. Увы, без нее меня в Бладсворд-парке не ждут.

– Да и с ней тебе рады не будут, – мерзко ухмыльнулась подельница. – Леди Бладсворд еще жива и, не думаю, что в маразме. Мне уже рассказали, как ты задирала юбки перед ее мужем.

Мачеха подскочила, как ужаленная.

– У всех язык работает лучше головы. Посмотрим, кто посмеется последним. Скоро я стану леди Бладсворд. И никто не посмеет даже рот открыть.Я столько вытерпела ради этого и не отступлю. А Энн, если не будет мешаться у меня под ногами, потопчет землю еще месяц.

– Так что это за жгун-трава?

Глава 15. Все запутывается

Хватая ртом воздух, я ухватилась за спинку стула.

Виде́ние ушло и прихватило с собой мои силы.

Эмоции Джины, и ненависть, и зависть, и алчность, по своей силе были сметающими.

Проклятие.

Я вытерпела это погружение, чувствовала себя липкой и грязной, но не узнала почти ничего нового. Лишь подтвердила свои догадки и услышала имя ещё одного человека, который может мне навредить.

В голове не укладывалось, как можно согласиться убить совершенно незнакомого человека, если ты не наёмник. Неужели и ему я в чём-то помешала?

В самом деле, чем я заслужила подобную участь – быть всем помехой? С самого раннего детства я поняла, что не желанный ребёнок и не любимая дочь, но оказалось моё существование – проблема для всех окружающих.

Надо было как-то выяснить, кто таков был этот Освальд, и как он выглядел. Нужно было использовать любую возможность себя обезопасить.

И всё равно, этого было слишком мало.

Самое скверное, что я не могу подать жалобу и свидетельствовать против мачехи. Несовершеннолетние подают жалобу через опекуна. Я разумно опасалась, что сгину в местных скалах раньше, чем начнётся разбирательство.

Надо было убираться из покоев Джины. Я и так не представляла, сколько времени здесь провела, но мне казалось, что я всё пропахла сладкими и резкими духами мачехи, а невыносимая духота изводила меня, и без того ослабленную слишком сильными магическими затратами. Вот сейчас я бы с удовольствием окунулась в прохладные воды источника. При воспоминании плечо живо напомнило о себе нарастающим зудом.

Самое время попросить Торни подогреть мне воды для купания.

Пошатываясь, я направилась к двери, но уже у самого порога чуть не упала, зацепившись за что-то домашней туфелькой.

Наклонившись, я сняла с каблука валявшуюся на полу корсетную шнуровку и…

Снова провалилась в виде́ние, но уже будучи неподготовленной и почти без сил.

«Темнота, непонятный шорох, глупое женское хихиканье, довольный мужской смех, тихое лошадиное фырканье.

– Рад, что жизнь в чужих владениях тебя не изменила, – насмешливый незнакомый баритон нарушил негромкую возню. – Всё такая же горячая штучка.

Шелест ткани.

– Если тебе нравится получать сладенькое, придётся делать, что я скажу.

Второй голос звучал приглушённо, будто женщина уткнулась во что-то лицом, но я всё равно узнала Джину.

– Милая, даже ради такой опытной проказницы, как ты, я не стану выполнять ничьи приказы, – хохотнул её собеседник. Послышался металлический щелчок, напоминающий лязг расстёгиваемой пряжки ремня.

– А если я скажу, что это в твоих интересах? Ах… полегче, не селянку берёшь!

– Про свои интересы я сам всё знаю.

– Тебе понравится, обещаю…

– И чего ты хочешь? – насмешливо спросил он, по его тону было понятно, что он пока не видит причины соглашаться.

– Ты же любишь молоденьких и невинных? Я считаю, моей падчерице уже пора узнать, что такое настоящий мужчина.

– А сама она так считает?

– Это не важно. Важно, чтобы все узнали, что девчонка порченая… Ос, да…

– Сначала мы займёмся тобой, – гоготнул неведомый Ос».

Весь этот кошмар прекратился, когда шнурок выпал из моих ослабевших рук.

Я догадывалась, что Джина способна на любую низость, но чтобы она, женщина, толкала мужчину на откровенное насилие…

До сих пор в ушах стояли шлепки и вздохи, послышавшиеся после вероятного согласия её сообщника.

Мне стало мерзко.

Я лучше умру, чем позволю сделать с собой такое.

Но теперь я знала, чего ещё стоило опасаться.

Буквально вывалившись из спальни мачехи, я поплелась в комнату. Встретив по пути Морстона, попросила его принести в мою комнату воды, добавив туда лимон. Меня всё ещё подташнивало.

В моей спальне царила рабочая обстановка.

Платье для костюмированного вечера уже было приведено в порядок, оно красовалось на откуда-то вытащенном манекене и поражало своей сдержанной красотой и элегантностью.

Пегги и Торни, сидя на узкой и неудобной софе, возились с дорожным платьем, через кресло была перекинута амазонка, пожалуй, это был мой единственный наряд, не требовавший изменений. Однако девушки нашли, как облагородить скучный покрой и подобрали довольно милый аксессуары.

Оглядев эту мирную идиллию, я тяжело опустилась на пуфик возле туалетного столика. Спина нещадно ныла, как всегда, когда я в минуты потрясений старалась держать осанку и не позволить никому увидеть, как же мне плохо.

– Торни, ты такая молодец, – похвалила я горничную за проделанную работу. – Пегги, спасибо, что согласилась помочь. У тебя и так обязанностей предостаточно.

– Леди Энн, да я уж лучше вам помогу, – шмыгнула носом почти совсем девчонка. – Может, когда унаследуете всё, меня к себе заберёте? А то у меня уже сил нет, я хотела уволиться, но леди Чествик не даёт рекомендаций…

– Ох, ты бы поаккуратнее, – нахмурилась Торни. – Прошлую свою горничную, Джина не только без рекомендаций оставила, она не отдала ей жалованье и обвинила её в воровстве.

Пегги было очень жаль.

Но пока я ничем не могла ей помочь. Само́й бы остаться в живых и неопозоренной. Джина же, похоже, честь рода и честь женщины ни в грош не ставила.

Словно прочитав мои мысли, Пегги всплеснула руками, чуть не задев ножницами щеку Торни:

– Как она может так себя вести, ведь сама из простых?

Кстати, может, этот самый Освальд – кто-то из прислуги?

Стук в дверь возвестил о появлении Морстона с графином воды.

– А вы не знаете, – спросила я у него, – в поместье служит кто-нибудь по имени Освальд.

– Знаю, – чопорно ответил дворецкий. – Не служит. Да и имя благородное. У нас все больше Дики, Джеки и Томы, леди Энн.

– Благородное? – я задумалась. – А живёт ли в окру́ге хотя бы один лорд с таким именем?

Глава 16. Гостеприимство Бладсвордов

А на следующий день после бессонной ночи, полной мрачных размышлений и безуспешных догадок, нас закрутили хлопоты. Торни развила чрезмерную активность, мне даже показалось, что во время подготовки к переезду сюда было меньше возни.

Горничная уверенно сложила в багаж то самое красивое белье, подаренное мне бабушкой к брачной ночи, чем заставила меня покраснеть.

– Мало ли… – подмигнула она мне. – Вдруг там появится ваш суженый? Так вы ночью кричите, что мышь пробралась в комнату. Он ворвется, чтобы спасти, увидит вас в самом выгодном свете, и влюбится без памяти. Только вы кричите погромче.

У меня брови поползли вверх.

– Торни, где ты этого нахваталась?

– Пегги мне давала прочитать роман, который ей подарила прежняя хозяйка. «Колдовская страсть» называется. Там все так и было… Как он ее на берегу ночного океана потом от… вы… э… в любви признавался очень горячо.

– Надо почитать, – заинтересовалась я.

Мне нечасто попадало в руки что-то кроме учебников и альманахов.

Торни отчего-то засуетилась, покраснела и пошла на попятную:

– Рано вам, леди Энни. Вот как суженый найдется, так и почитаете, а пока лишнее это. Жемчуг возьмем на сегодняшний вечер, а на завтрашний ужин – бриллианты вашей мамы? – соскочила она с пикантной темы.

И только к вечеру со всеми приличиями мы отправились в Бладсворд-парк.

Джина бесилась за дверями, что нужно поторапливаться, однако я точно помнила из уроков этикета, что если в приглашении не указано, к которому часу следует явиться, то приезжать слишком рано – это дурной тон. Даже опоздать не так фатально: припозднившимся гостям всегда подадут ужин в покои или кофейную комнату, но ставить в неловкое положение хозяина, появившись, когда у него другие заботы, считалось некрасивым.

Несомненно, в доме владетеля вся прислуга была вышколена и готова к любым неожиданностям, но мне по-детски нравилось доводить мачеху, которая рассчитывала, что мы выдвинемся еще в обед и по такому случаю поднялась рано, несмотря на позднее возвращение со Старфайра.

Впрочем, карету под ее крики загрузили быстро.

Путешествие пешком заняло бы значительно меньше времени, можно было бы срезать через наши владения, но багаж, прислуга…

К моей великой радости Плам осталась в поместье. В присутствии мачехи я в компаньонке не нуждалась, тем паче, что к владетелю должны были прибыть и другие молодые леди.

Вряд ли Джина на самом деле собиралась самостоятельно беречь мою репутацию. Скорее, отсутствие Плам ей было только на руку, учитывая гадкие планы мачехи, однако мне все равно дышалось легче без душного надзора Мерзкой Лиззи.

Торни по секрету сообщила мне, что кухарка готовит для Плам какой-то горячий «сюрприз». Я в Нэнси Филберт верила и была уверена, что госпоже Элизабет Плам и в мое отсутствие будет не скучно. Я очень рассчитывала, что Морстон или Пегги потом расскажут мне, как «радовалась» компаньонка.

Второй удачей было то, что Джина поехала верхом.

С её стороны это было крайне неблагоразумно, я бы даже сказала, опрометчиво. В Бладсворд-парк она прискачет, изрядно заляпанная грязью. Да и к тому же ей придётся ждать, пока мы её нагоним.

Но мачехе невыносимо было смотреть на меня, в особенности тяжело ей это давалось с недосыпа и похмелья. А Бладсворд-парк вот он, рукой подать.

Так что я нисколько не опечалилась, когда Джина, пустив свою кобылу в галоп, проскочила в воротах мимо нашей кареты, а наслаждалась поездкой без постоянных тычков.

Все было идеально.

Мачеха где-то там месила грязь. Плам закрылась у себя в спальне в поместье. Пегги отдыхала от хозяйки, выполняя поручения кухарки и дворецкого, а мы с Торни сидели друг напротив друга в карете и хихикали.

Горничная искренне радовалась поездке, моё же веселье было скорее нервным.

После вчерашнего расследования спалось мне отвратительно, я постоянно просыпалась и один раз даже чуть не разревелась, напридумав очередных ужасов, но сдержалась, спохватившись, что пожалеть и утешить меня все равно некому.

К тому же посреди ночи стало невыносимо печь плечо, а утром я увидела, что пятно возле ключицы уменьшилось в размере, но сделалось темнее и приобрело некие контуры, пока ещё размытые. Это вызывало беспокойство, однако чувствовала я себя сносно, со скидкой на беспокойную ночь, и даже вчерашний постоянный голод меня оставил.

Разумеется, мое хорошее самочувствие мы держали в тайне от Джины.

Я до самого отъезда не показывалась из спальни, а когда вышла, то старательно изображала сдерживаемую боль и горбилась. На всякий случай я замоталась в плащ по самый нос, хотя погода стояла ясная и теплая, даже капюшон не снимала.

Я долго размышляла, стоит ли притворяться по приезде к владетелю, но пришла к выводу, что в таком случае и ехать не стоило, если я собралась просидеть все время в отведенной мне комнате. В общем, впереди мачеху ждал неприятный сюрприз, а мои нервы – серьезное испытание.

А пока я позволила себе мелкую пакость. Попросила кучера не торопиться. К определенному часу нас не ждали, день был погожим, отчего бы не насладиться яркими сочными пейзажами пока не стемнело?

Визуал. Райан Бладсворд.

Райан О. Бладсворд, владетель земель Бладсворд, третий правитель Конфедерации и очень коварный человек. И горячий мужчина

Глава 17. Волнующая недосказанность

Я металась по отведенным мне покоям, заламывая руки.

Четверть часа назад я вернулась после ужина, и с тех самых пор бесцельно и довольно нервически нарезаю круги по комнате, выплескивая эмоции, которые на людях приходилось держать в себе.

Как это все следовало понимать?

Одна странность за другой.

И, скажем прямо, детали всплывали шокирующие настолько, что я терялась.

Сначала эта оговорка леди Бладсворд, что сын отрекомендовал меня ей.

Потом эта шпилька в лацкане сюртука владетеля, заставившая меня онеметь.

Благо Бладсворда почти сразу отвлекли, и я не успела показать себя косноязычной деревенщиной. Окликнувший его дворецкий сообщил, что прибыл гость из Королевства и привез в подарок коня. Владетель извинился, еще раз поцеловал воздух над моей перчаткой и бросил на меня такой взгляд, что мне мгновенно сделалось тесно в платье.

Когда он вышел из гостиной, я обмякла на софе, переживая сокрушительное впечатление, которое на меня произвели всего несколько минут близости к нему.

– Великолепный жеребец, не правда ли? – спросила леди Бладсворд.

– Сногсшибательный, – слабым голосом согласилась я, все еще глядя на дверь, за которой скрылся владетель.

Я подняла взгляд на леди и увидела, что она указывала мне на окно, за которым гарцевал в поводу вороной крупный конь. Лицо хозяйки дома было невозмутимым, но глаза ее смеялись.

От стыда я готова была провалиться сквозь землю.

– Зовите меня Синтия, – пришла мне на выручку леди Бладсворд и продолжила светскую беседу, в которую я с трудом, но все же втянулась.

До самого ужина я ломала голову, как моя шпилька могла оказаться у владетеля.

Может, воды источника вынесли ее за пределы грота туда, где он смог ее найти?

Но почему он ее подобрал? Почему украсил ею свой сюртук?

Или… Владетель побывал в гроте после меня и нашел там мой дар?

Это было бы логичным. Ведь источник находился на его землях, и хозяин может гулять, где ему вздумается…

И что тогда произошло с моим обрядом, если мой подарок был отобран у источника? Не рассердится ли на меня древняя сила?

Эти мысли не давали мне покоя до тех пор, пока, спустившись к ужину, я не увидела мачеху.

Силы небесные!

Этой женщине даже усилий не придется прикладывать, чтобы погубить мою репутацию и сделать так, что общество отвернется от меня.

Джина, несомненно, выглядела ослепительно, но крайне непристойно.

Мы же не в театр приехали, а в приличный дом!

Алое платье с внушительным декольте демонстрировало слишком многое, чтобы взгляды всех присутствовавших то и дело и застревали на прелестях горюющей вдовы, вынуждая отводить их усилием воли и заставляя чувствовать себя неловко.

Я в темно-синем шелковом платье с глухим воротом рядом с ней выглядела послушницей, но волновало меня не это, а то, что пока эта женщина носит титул леди Чествик, ей не стоило вести себя настолько скандально.

А Джина заливисто хохотала в компании нескольких лордов, откровенно стреляя глазами в Бладсворда, полностью поглощенного беседой с высоким темноволосым молодым мужчиной, чье живое насмешливое лицо и легкий акцент выдавали в нем уроженца Королевства.

Если мачеха хотела выглядеть экзотической птицей среди куриц, как она называла всех благородных леди, то вышло у нее немного другое.

Скорее, она напоминала павлина среди лебедей.

Леди Синтия представила мне всех гостей, однако от волнения я никого почти не запомнила, тем более, что некоторые из них имели определенное сходство во внешности. Это было любопытно.

– Наверное, в здешних землях закрытое сообщество, и браки связали почти все семьи в один клан? – предположила я, уловив некоторую общность в облике отдельных представителей.

– Браки? – приподняла бровь леди Синтия. – Я бы сделала ставку на любвеобильность некоторых предков владетелей, которые ни в грош не ставили какие-то там семейные узы. Зато привыкли добиваться своего.

О…

То есть Бладсворды в самом деле были покорителями женских сердец и не смотрели, свободна была дама или нет… И минимум в шести родах леди не устояли.

Я старалась не показывать, как я нервничаю.

Из-за того, что во время домашних приемов отец приказывал мне оставаться у себя в покоях, я была неопытна и чувствовала себя скованно.

И завидовала тем молодым леди, которые сегодня просто наслаждались поездкой в гости и приятным общением.

Впрочем, одно то, что рядом не было Плам, а Джину усадили на вдовий край стал рядом крайне пожилой леди, которая задремывала каждые пять минут, делало вечер удачным.

Единственный прокол чуть не случился, когда во время перемены блюд ко мне обратился владетель.

– Леди Чествик, вы уже в Бладсворде несколько дней. Как вы находите наши земли? – заговорил он нейтрально. И вроде бы это походило на проявление вежливости, но я чувствовала некий подвох.

Глава 18. Попалась мышка

Все-таки оковы воспитания и хороших манер – это благо.

Только они удержали меня от того, чтобы выскочить из-за стола и убежать.

Я еле досидела до конца ужина. Невозмутимое лицо давалось мне с большим трудом. Владетель со мной больше не заговаривал, но время от времени я ловила на себе его насмешливый взгляд.

Будто мало мне было того, что Джина не сводила с меня злых, полных подозрений глаз. Ей явно хотелось что-то сказать, но с дальнего вдовьего края это было почти невозможно. Пришлось бы практически кричать. Вот мачеха и комкала в гневе салфетку, приберегая пару ласковых для меня на потом.

Леди Синтия умела мстить.

Этого не отнять.

А когда мужчины отправились выпить по стакану крепленого, я просто сбежала. Мне очень хотелось посидеть с другими леди в салоне, но мне нужна была передышка. Все-таки сохранять лицо на публике – это навык, который требует постоянного оттачивания.

А здесь в землях Бладсворда я постоянно подвергалась искушению переступить дозволенную обществом черту.

Кто бы мог подумать еще месяц назад, что я не только рискну ослушаться Плам и Джину, но и позволю себе ночью обнаженной купаться в источнике? Да и сейчас, несмотря на смущение, я чуть было не ответила провокацией владетелю на его возмутительные намеки.

Было в нем что-то такое, что словно дергало меня за язык, и чтобы не оступиться, мне приходилось прикладывать усилия, чтобы удержать себя в руках.

Вот так, наверно, эти Бладсворды и толкали порядочных леди на скользкую дорожку. Увы, я должна была признать, что грешный блеск в глазах владетеля был гораздо привлекательнее этикета в исполнении Мерзкой Лиззи.

Но я не должна посрамить свой род недостойным поведением.

Для этого достаточно одной Джины.

Так что за ужином-то я оставалась холодна и сдержанна, а вот теперь у себя в покоях не могла найти места, гадая, то ли Бладсворд имел в виду, что я подумала, или не то?

И если то…

Ох! Жар стыда с примесью странного волнения заливали меня от пяток до самой макушки.

Если все-таки… то как мне смотреть ему в глаза?

Как назло, отвлечься было не на что. Торни после ужина отправилась чистить мою обувь, и без того чистую, но полагаю, горничная желала посплетничать с местными. Я е осталась совсем одна, не зная, куда себя деть от мыслей о владетеле.

Ну это же надо, я при леди Синтии назвала его жеребцом!

Застонав, я опустилась в кресло и закрыла горящее лицо руками.

И как мне не отказали от дома?

Более того, леди Бладсворд предложила мне завтра после охоты партию в карты.

Тут я встрепенулась, вспомнив, что также хозяйка дома сказала, что в моем распоряжении и библиотека поместья.

Наверное, леди Синтия думала, что я захочу почитать на ночь что-нибудь девичье, и в иной раз я бы не отказалась, но сейчас мне очень хотелось узнать, чем же так важна для Бладсвордов «Соколиная башня». А она, определенно, имела для них ценность, раз Джина была так уверена, что мое наследство – отличный крючок для владетеля.

В другой ситуации я бы решила, что внутренний интерес семьи Бладсвордов – не мое дело, но раз именно моя судьба на кону, я имела право знать.

Наконец, найдя себе дело, я отправилась в библиотеку, которая располагалась по соседству от гостиной, где меня принимала леди Синтия. И едва заглянув внутрь, я поняла, что задачу поставила перед собой непростую.

Передо мной была не просто комната для отдыха, а полноценное хранилище со множеством стеллажей, уставленных книгами.

Вероятно, тут, как и в любом приличном доме, имелась картотека, но где она, и как ей пользоваться, я представления не имела.

Поэтому я просто пошла вдоль полок, разглядывая корешки и вытаскивая те тома, которые мне казались перспективными в плане моих изысканий.

Увы, пока все они возвращались на свое место, а я все углублялась и углублялась… Казалось, библиотека бесконечна.

И вдруг уютную тишину нарушили чьи-то голоса.

– … ты меня удивляешь, – хмыкнул кто-то совсем рядом.

– … просто не твой типаж, – насмешливо ответил ему владетель. – Это и к лучшему. На дуэли ведь фортуна может повернуться к любому из нас. Ты первая шпага Королевства, а не Бладсворда.

– Даже так? – удивился, видимо, тот самый гость, который и привез в подарок коня.

– Именно. Не переходи мне дорогу, Бриан, и мы останемся друзьями.

– Даже и не думал, – фыркнул тот в ответ. – Ты прав, совсем не мой типаж. Мне бы что-нибудь не такое смирное.

– Смирное? Ну-ну… Подожди-ка… Кажется, мы здесь не одни.

Ой!

Я заметалась между стеллажами, не знаю, в какую сторону юркнуть, вздохнув, положилась на удачу и… проиграла.

Я вылетела аккурат в мужские объятия. Горьковатый запах окутал меня, и я поняла, как вляпалась даже раньше, чем подняла глаза.

– Так-так-так, – усмехнулся владетель, даже и не думая выпускать меня из рук. – У нас тут появился маленький шпион.

Глава 19. Стыдно мне, а должно быть ему

Я даже не почувствовала, как добытая книга упала, настолько меня захватили ощущения. Лишь на секунду меня взволновал размеренный стук сердца владетеля и тепло его тела, а в следующий миг шпилька, которой я коснулась, затянула меня в свои воспоминания.

И впервые меня не придавило каменной стеной. Эмоции, накопленные маленькой безделицей, были совсем другие, и, пропуская их через себя, я как будто несла в ладонях горячий шар, чьё тепло впитывалось в кончики пальцев и растекалось по телу истомой.

Я ещё никогда не сталкивалась с таким подключением к памяти вещей. Я провалилась не только в зрительный образ, но и в ощущения. Не со стороны, а изнутри.

И чем сильнее жжет плечо, тем глубже я проваливаюсь.

«Темнота и тишина грота дарят расслабление. Всего два факела освещают пещеру. Рядом еле слышно журчит вода, свечи в плошке уже почти догорели.

Прекращаю бездумно гладить волчью шкуру, на которой шкуре лежу, когда привычную умиротворяющую тишину нарушает шорох мелких камешков под чьими-то ногами.

Задувая оплавленные огарки, тянусь к кинжалу в голенище сапога, но рука замирает, когда я перехожу на магическое зрение.

Я чувствую расслабленное любопытство и лёгкое раздражение, что мне помешали. Даже уже собираюсь обозначить своё присутствие, когда хрупкая фигурка скидывает плащ и, оглядываясь по сторонам, принимается избавляться от платья.

Но девичьи изгибы соблазнительны, а я не люблю себе отказывать в соблазнах.

Не задумываясь, окружая себя тенью и разжигая огонь в факелах.

Пламя отбрасывает отсветы на алебастровую кожу, превращая пришелицу в колдунью из сказки.

Узкие щиколотки. Стройные ноги просвечивают под нижней рубашкой, струящейся по бёдрам. Талию можно обхватить двумя руками.

Не могу отвести глаз.

Вот и последняя тряпка покинула молодое тело, созданное для порочных ласк. Какой контраст с серьёзной и немного испуганной мордашкой.

Она наклоняется, и перед глазами мелькают мягкие полукружья. Выпрямляется, и волосы каскадом льются по спине, касаясь кончиками ямочек над ягодицами.

Жар проносится по венам, кровь вскипает.

Разум и желания не в ладу.

Страсть твердит, что нужно пойти и взять задумавшуюся о чем-то гостью, проверить, так ли, шелковиста ли её кожа, как кажется.

Рассудок велит насладиться зрелищем. И чуть не проигрывает, когда дева отправляется в источник. Вода вбирает в себя плоть, очерчивая и скрывая под собой все изгибы, лаская тёмный треугольник внизу подрагивающего живота.

Дыхание моё тяжелеет, зависть к источнику, касающегося острых вершинок, не утихая.

Зрение обостряется во сто крат, и я вижу каждую мурашку, вижу панику в огромных влажных глазах.

Ты боишься источника? Зря. Просто ты ещё не знаешь, что тебе надо бояться только меня.

И вдруг, словно вся робость и невинность исчезают. Маленькая леди, а она, точно леди, превращается в бесстыдницу. Изгибается, манит, зовёт, уходя все дальше на воду к центру источника.

Я чувствую, как тесна мне моя одежда, она вот-вот вспыхнет и истлеет. Почти теряю терпение, и внезапно все заканчивается.

Гостья выбирается на берег, оставляя меня голодным. Еле сдерживаюсь, чтобы не лечь сверху. Совладав с собой, высушиваю ей волосы, и, не удержавшись, оглаживаю магией.

А неблагодарная девчонка подскакивает и удирает, оставив напоследок дар источнику.

Ритуал?

Кто-то ещё его проводит?

Интересно.

Ястребы и соколы спят по ночам, но в моем лесу достаточно сов, чтобы я мог проследить за побегом маленькой бесстыдницы до калитки «Соколиных башен».

Леди Энн Чествик оказалась совсем не такой, как я ожидал.

Тру пекущее плечо.

Думаешь, ты поймала меня, маленькая Энни? Нет, ты добыча».

Еще одно событие случилось со мной сегодня впервые.

Никогда прежде я так отчаянно не жалела, что видение окончилось, потому что я сгорала от стыда.

У меня в голове не укладывалось, как владетель так мог поступить!

Во всех учебниках для юных леди написано, что даже увидев щиколотку, воспитанный лорд отвернется!

– Энни? – хрипло спросил Бладсворд, и, ощутив его дыхание на своих губах, я поняла, что он снова склонился ко мне.

Я вскинула взгляд на него и пропала в его темнеющих глазах.

Ноги почти не держали меня. Смутные желания, переданные мне воспоминаниями, все еще не отпускали. Только пульсирующее плечо отрезвляло.

Я отгородилась ресницами, и выдавила:

Глава 20. Первое предупреждение

– Уже сегодня на Старфайр? – захлопала в ладоши Торни. – Леди Энни, вы же меня отпустите, правда?

Я кусала губы.

На Старфайр я, конечно же, очень хотела, хоть и уговаривала себя, что это обычное народное гуляние, но атмосфера этого праздника казалась такой таинственной, волшебной и немного дикой. А я невозможно устала от вечных поучений, тесных воротов и прямой спины. Я мечтала хотя бы вдохнуть воздуха свободы, даже если сама не решусь толком поучаствовать.

Ещё и подслушанные мысли Бладсворда бередили душу.

Не такая, как он ожидал?

Не такая – это какая?

Занудная чопорная, забитая?

Я откровенно злилась на него за эти мысли.

Если в землях Станхейма привыкли уважать приличия, это вовсе не означало, что мы, станхеймцы, пресные и скучные. Правда, я и сама иногда поражалась, с каким лицемерием знать в наших местах изображала праведность, когда всем было известно, что творилось в альковах на балах.

Даже мне было известно, хотя на баллы меня не пускали.

Просто никто не позволял себе открыто плодить бастардов в уважаемых семьях. И, чью конкретно жену соблазнили этой ночью, тоже умалчивали.

– Не зря я захватила несколько масок! – Торни с восторгом шуршала обёрточной бумагой, которой она переложила добытые нами на чердаке сокровища.

Я смотрела на дивно сохранившиеся маски и все равно сомневалась.

Я ведь собиралась почитать книгу. На первый взгляд Бладсворд действительно дал мне то, что я хотела. Интересно, в ней было написано, отчего «Соколиная башня» так важна для семьи владетеля? И есть и какая-то связь с «Ястребиной башней»? Не зря ведь на гербе Бладсворда обе птицы…

Ехать или не ехать?

Было ощущение, что я хожу вокруг ловушки, и любой неосторожный шаг приведёт к тому, что она захлопнется.

И Джина точно разозлится, если я поеду…

Это стало решающим фактором.

Куда только подевалась моя осторожность? С тех пор, как я приехала, только и делаю, что дергаю барса за усы. Но сколько можно жить в страхе? Это и жизнью сложно назвать, когда ты с каждым днем все больше теряешь себя.

– Какую наденете? – горничная предъявила мне две маски, обе были птичьи.

– Вот эту, – решившись, я указала на ту, что с синим опереньем. Не знала, кому оно принадлежало, но цвет гармонировал с моей амазонкой.

Торни споро помогла мне переодеться, и в последний момент вспомнила:

– Ах, ваши ботиночки! Я сейчас! – и унеслась возвращать обувь, а я повертелась перед зеркалом.

Не так уж и по-детски я выглядела.

И тут же вспомнила, насколько взрослой я предстала перед глазами владетеля. В ту же секунду я снова засомневалась, стоит ли мне ехать. Я сгорала от стыда каждый раз, когда ловила на себе взгляд Бладсворда, мне казалось, что он продолжает меня видеть именно такой. Но что я могла с этим поделать? Если только запереться в «Соколиной башне»…

Кажется, владетель решил, что увиденное позволяет ему допускать возмутительные вольности. Мурашки побежали по коже при воспоминании о том, как он прижал меня к своему телу в библиотеке.

Кошмар! Совершенно неприличное поведение!

И я так опозорилась, не сумев упасть в обморок!

Порепетировать, что ли?

Сдавалось мне, что Бладсворд непременно продолжит смущать меня и дальше.

Я все еще стояла за ширмой у зеркала, когда услышала, что дверь в покои открылась.

Ожидая увидеть Торни, я выглянула и столкнулась со взглядом мачехи, который из пренебрежительно-злого превратился во взбешенный, как только она рассмотрела на мне амазонку и лежавшую на постели маску.

Джина покрылась пятнами от ярости, кулаки ее сжались, но, к моему удивлению, она ничего не сказала. Она поджала красивые губы и, взметнув алыми юбками, хлопнула дверью.

Зачем она приходила?

Мне стало тревожно.

Хотела показать, что я ей и в подметки не гожусь? Отругать? Унизить? Напомнить, где мое место?

Мачеха редко со мной разговаривала, предпочитая не замечать, в основном демонстрируя свое отношения невербально. Я не могла сказать, что меня это очень печалило. Мне вполне хватало тех случаев, когда она все-таки обливала меня словесными помоями.

Глядя в окно, выходившее на крыльцо, я размышляла над ее странным поведением. На улице уже собрались почти все гости, а Торни все не возвращалась и не возвращалась.

Неужели Джина решилась навредить горничной, чтобы досадить мне?

Мало ей было кошмара со жгун-травой…

И в этом момент до моего уха донесся тихий скрежет. Осторожный, немного неуверенный. Будто кто-то скребется в дверь.

Наверное, у Торни заняты руки и она не может повернуть ручку!

Я распахнула дверь, но за ней никого не оказалось.

Удивительно, но звук не пропал. Тихое царапанье продолжалось, и раздавалось оно где-то совсем рядом.