Наследница с изъяном для генерала. Карбонадо

Глава 1.1 Скандал в храме

Спустя три месяца после моего полного совершеннолетия мне предстояло в храме, в окружении многочисленного рода, обрести магический дар и выбрать камень, который навсегда останется со мной — кулоном на шее.

Кто же знал, что этот день обернётся скандалом.

Всё начиналось торжественно и красиво. Храм был залит светом: высокие колонны, украшенные белоснежными цветами, поднимались к куполу, а между ними горели чаши с золотым огнём, выпуская в воздух тяжёлый аромат благовоний, от которого кружилась голова.

За спиной гудел мой род — отец, дядя, сестра, бесчисленные родственники и друзья семьи, — и я невольно вцепилась в руку своего жениха Леона, ища в нём спасение. Его спокойствие передалось почти сразу. Подняв на него взгляд, я замерла: в храмовом свете золотые волосы мягко обрамляли его благородные черты, и от исходящего от него величия мне стало стыдно за свою слабость.

Всё будет хорошо. Сейчас я получу свой дар — и всё. А летом мы с Леоном поженимся. Интересно будет посмотреть на лицо моей сестры Агаты: она ведь вечно рядом с ним крутится.

— Не волнуйся, — прошептал Леон, наклоняясь ко мне. — Все через это проходят. Там обязательно есть твой камень.

— А если не получится?.. Как-то не по себе. Может, пойдёшь со мной?

— Нельзя, милая. Но я буду рядом с тобой, никуда не денусь. А после подарю тебе кое-что особенное.

— Ты привёз подарок?

— Конечно, как я мог не привезти?

Ответить я не успела — под сводами храма разлилась торжественная музыка, возвещая начало церемонии. Голоса вокруг постепенно стихли. Из глубины зала вышел храмовник в белых одеждах, расшитых золотыми рунами. С каждым его шагом у меня всё сильнее сжималось сердце.

Леон сжал мою руку. Я благодарно улыбнулась.

— Аурелия из рода Карсиа, — пригласил храмовник.

— Иди, я здесь — тихо сказал Леон.

Я кивнула и направилась к алтарю. Каждый шаг глухо отзывался в груди, а под пристальными взглядами вокруг становилось всё неуютнее.

Алтарь был залит светом. На белом мраморе лежали магические камни — десятки, сотни, разных форм и оттенков: прозрачные, тёмные, молочные, сияющие, мутные, холодные, тёплые. Они переливались и будто дышали светом, словно ждали моего прикосновения. Я провела над ними рукой, не зная, какой выбрать. Может, духи рода должны были меня направить… Но я ничего не чувствовала. Провела ещё раз — ничего. Ни один камень не отозвался.

Храмовник нервно кашлянул.

— Леди Карсиа… попробуйте ещё раз.

Я попробовала. И ещё, и ещё.

Нет-нет. Это ошибка. Они просто не могут молчать. Не со мной. В ушах стучало так громко, что заглушало музыку, голоса — саму реальность.

Камни молчали.

Все.

До единого.

— Это невозможно… — шёпот разлетался по рядам. — У Карсиа всегда была магия.

Гомон родичей нарастал: одни жалели отца, другие твердили, что Леон теперь ни за что на мне не женится, третьи списывали всё на нервы.

— Леди Карсиа, — снова прошептал храмовник, — боюсь, в вас нет магии. Совсем.

Дальний кузен, стоявший ближе всех, расслышал и тут же выкрикнул:

— Девчонка — позор рода! В ней нет магии!

— Какой кошмар…

— Бедный отец.

— Кто теперь её возьмёт?

— Столько лет растили и ради чего?

— Прошу спокойствия, — храмовник шагнул к толпе. — Иногда так бывает. Магический камень не может связаться с пустым источником. Мне жаль, но у леди Карсиа нет магического дара.

Я повернулась, оставив бесполезные попытки, которые продолжала, пока за спиной шумел род, и поймала взгляд Леона. Он заметно побледнел.

О боги, я шла сюда наследницей рода Карсиа, а теперь я никто.

Вдруг стало нелепо, что я всё ещё стою у алтаря. Так же медленно, как шла сюда, я направилась к любимому, и остановилась, не дойдя нескольких шагов. Леон не двинулся. Он стоял прямо, неподвижно, как на параде, будто происходящее его вовсе не касалось.

Наши взгляды встретились.

— Мне жаль, Аура, — шепнул Леон, делая шаг от меня назад, и громко спросил храмовника: — Это может быть ошибкой?

— Боюсь, нет, ваша светлость, — отчётливо ответил тот.

Я почувствовала, как у меня перехватило дыхание.

— Леон…

— В таком случае, — громко продолжил он, — брак с пустым источником это ошибка, которую я не намерен совершать. Прошу расторгнуть помолвку с наследницей рода.

— Ты не можешь этого сделать… — прошептала я. — Я же тебя люблю. Леон!

Я не знала, как сказать, как напомнить ему о том, что сегодня было между нами. Эта ночь ещё жила во мне — до самого рассвета Леон не отпускал, будто не мог насытиться нашей близостью. И после всего этого… просто бросает?

Глава 1.2 Скандал в храме

В груди стало пусто, будто сердце исчезло. За один миг я потеряла всё: дар, имя, жениха, будущее.

— Леон, ты не можешь этого сделать. Не после всего, — сказала я, пытаясь взять себя в руки.

Мой жених отвёл взгляд.

— Я готов взять в жёны наследницу младшей ветви Карсиа, — громко объявил он, — чтобы всё же скрепить родовой союз. Насколько я слышал, у неё есть дар.

Повисло тяжёлое молчание. Я отыскала среди толпы Агату. На её губах играла победная улыбка.

Конечно, отец согласится. Кто станет отказываться от богатого зятя? Герцога. Одарённого мага.

Я сцепила руки, впиваясь ногтями в ладони до боли. Сейчас отец скажет своё слово… Но он внезапно протиснулся сквозь толпу, грубо схватил меня за запястья и потащил к храмовым окнам.

— Простите, милорд Ривальт, — бросил отец через плечо, обращаясь к Леону. — Буквально секунду.

Он резко развернул меня к свету и зашептал:

— Агата видела, как ты выходила из его комнаты. Это правда? Ты была с ним?

Я не ответила.

— Отвечай! — рявкнул отец. — Чиста или нет? Перед ликами богов!

— Была.

— По своей воле или нет?

— По своей.

— Дура! Какая же ты дура! Ты уничтожила своё будущее!

Его голос эхом прокатился под сводами храма, вызывая среди родичей встревоженное перешёптывание.

— Кто тебя теперь возьмёт такую?! — зашипел отец, глядя на меня с откровенным отвращением.

То ли моя сестра постаралась, то ли слухи разлетелись сами. Я ловила на себе взгляды — унизительную жалость и откровенное злорадство. А ещё из самой гущи толпы уже не раз доносилось слово «шлюха», брошенное вполголоса, но с таким наслаждением, будто это было заклинание.

— Прости, папа… Я его люблю.

— Дура. Пустая. Ни дара, ни ценности. Убирайся с глаз моих в свою комнату. И не смей показываться, пока я сам не решу, что с тобой делать.

— Отец… — прошептала я. — Пожалуйста…

Он даже не взглянул на меня.

— Милорд Ривальт, — отец расплылся в улыбке и шагнул к нему. — Конечно же, мы согласны. Агата, дитя моё, подойди к нам.

Я в последний раз посмотрела на Леона. Вокруг него уже суетились родственники, что-то говорили, утешали. Рядом стояли отец и моя сестра Агата. Леон наклонился к ней, шепнул что-то на ухо и медленно коснулся губами её пальцев. И в этот момент стало окончательно ясно: меня в его жизни больше нет.

Я не выдержала, бросилась прочь и выскочила за порог храма. Воздух ударил в грудь холодом, и от этого стало только больнее — внутри всё продолжало гореть, рушиться и рассыпаться, словно кто-то выдернул из дома несущую стену и спокойно наблюдал, как он складывается сам по себе.

В руках оказался свёрток. Я даже не помнила, кто его сунул. В памяти остались только слова — «подарок» — и дурацкое ощущение, что мир окончательно сошёл с ума, если в день, когда тебя публично унизили и объявили ошибкой рода, тебе ещё вручают что-то с бантом.

Я сделала несколько шагов и остановилась. Колени дрожали так сильно, что я едва удержалась на ногах. Развернула ткань.

Внутри оказалась музыкальная шкатулка.

Подарок Леона.

Та самая шкатулка, которую я когда-то хотела ещё до всего этого. Я с размаху швырнула её о каменные плиты.

Раздался резкий, звонкий треск, такой чистый, будто ломалась не вещь, а что-то внутри меня. Крышка отлетела в сторону, тонкий корпус раскололся, механизм вывалился наружу, и музыка заиграла…

Медленная. Нелепо красивая. Та самая мелодия, которую я представляла в своей комнате, в нашем с Леоном доме, в жизни, которой больше не существовало. Взгляд застыл на осколках. Музыка продолжала звучать.

Я наступила каблуком на механизм и раздавила его с сухим хрустом. Только когда мелодия захлебнулась, я сорвалась с места и бросилась к дому, в свою комнату.

Глава 1.3 Скандал в храме

Отец не разговаривал со мной целых четыре дня. Поставил охрану и фактически запер под домашним арестом. Всё это время из окон моей комнаты, выходивших в сад, я наблюдала, как Леон гулял с Агатой. И сейчас они шли по аллее, держась за руки, улыбаясь друг другу.

Когда-то на её месте была я: он говорил мне о будущем, клялся, что не предаст. Я помнила всё слишком хорошо, и от этого зрелище за окном становилось почти невыносимым. Леон ни разу не поднял взгляд к моим окнам за эти дни, не попытался объясниться, даже не прислал записки. Я закрыла глаза, стараясь занять мысли, и снова и снова возвращалась к тому дню: храм, родные вокруг, камни на алтаре.

— Алый рубин, холодный сапфир, прозрачный горный хрусталь… — шептала себе под нос.

Я посмотрела в окно, пытаясь найти парочку, но аллея была пуста.

Изумруд… был.

Может быть, храмовники просто забыли положить мой камень?

Опал лежал правее остальных камней. Все они были на месте, кроме одного — чёрного алмаза, называемого карбонадо, который уже давно не приносили на ритуал, ведь тёмный как ночь и похожий на уголь камень таил в себе опасную разрушительную магию, природу которой никто так и не смог постичь.

Старые хроники говорили противоречиво, одни утверждали, что карбонадо пожирает чужую магию, другие — подчиняет волю людей, а третьи писали совсем иное: этот камень пробуждает в человеке то, что лучше бы никогда не просыпалось. Я помнила, как в детстве служанки пугали друг друга рассказами о леди, к которой карбонадо откликнулся. Говорили, после обряда она прожила всего несколько дней, а потом её собственная магия уничтожила всё вокруг вместе с замком её семьи.

Я тогда не верила этим историям. Теперь же одна мысль о чёрном камне заставляла сердце биться быстрее. Если бы карбонадо лежал среди остальных в тот день… откликнулся бы он мне? Нет. Лучше быть пустой, чем носить в себе такую непредсказуемую силу.

И всё же я снова перебирала в памяти камни, будто надеялась найти среди них тот, которого не было.

Лиловый аметист… тоже был.

Резкий хлопок двери заставил меня вздрогнуть. В комнату торопливо вошла моя личная горничная и поклонилась.

— Леди Аура, ваш отец ждёт вас в кабинете.

— Наконец-то, — тихо сказала я и направилась к двери.

Стражники вытянулись и молча расступились, пропуская меня. Коридор казался бесконечным, каменные стены глушили звуки, и только стук моих каблуков нарушал тяжёлую тишину. Горничная следовала на шаг позади, не поднимая взгляда. Перед дверью я остановилась.

Именно в этот момент она открылась, и вышел Леон. На мгновение он замешкался, увидев меня; во взгляде мелькнуло что-то похожее на неловкость — или мне лишь показалось. Но уже через секунду лицо снова стало спокойным и холодным, словно перед ним стояла не женщина, с которой он ещё недавно делил постель, а посторонняя.

— Леди Аурелия, моё почтение, — произнёс Леон, едва заметно склонив голову.

Я почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось, когда-то он называл меня ласково Аурой.

— Ваша светлость, — ответила так же сдержанно.

Леон словно хотел что-то сказать, его губы чуть дрогнули, но слова так и не прозвучали. Из кабинета донёсся громкий голос отца:

— Аурелия, погоди минутку. Я позову.

Леон оглянулся на дверь и вдруг быстро шагнул ко мне. Его пальцы крепко сомкнулись на моём запястье.

— Нам нужно поговорить, — прошептал он и, не дожидаясь ответа, потащил меня к высокому окну в конце коридора, туда, где нас не могли услышать.

Глава 1.4 Скандал в храме

Стоило ему остановиться, я резко вырвала руку.

— Что тебе нужно? — бросила я. И тут же возненавидела себя: больше всего на свете мне хотелось, чтобы Леон обнял. Я скрестила руки на груди, пытаясь удержать внутри то, чему нельзя было позволить выйти наружу.

Он чуть склонил голову.

— Надеюсь, ты… оправилась после произошедшего.

— Чувствую себя прекрасно, — солгала, — спасибо за твою заботу.

Его взгляд задержался на мне чуть дольше. Возможно, он искал слёзы. Или истерику. Или остатки той девушки, что держалась за его руку в храме.

Не нашёл.

— Прости… но без магии я не могу на тебе жениться. Матушка скорее отречётся от меня, чем примет такой брак. Я потеряю положение при дворе, наследство… Ты же знаешь, как относятся к лишённым дара.

Да, от них избавляются, отсылают как можно дальше и стараются лишний раз не упоминать.

— Ты об этом хотел поговорить? Я должна тебя простить или пожалеть?

— Нет. Ни то ни другое. Я просто подумал, что мы всё ещё можем видеться.

— Видеться? Зачем? — искренне не поняла я.

Леон посмотрел на меня снисходительно.

— Мы взрослые люди, Аурелия. Твоя репутация уже пострадала. Наш брак невозможен, но мы могли бы продолжить отношения… без лишнего шума.

Несколько секунд я просто смотрела на него.

Леон отказался от меня, унизил перед всеми в храме, а теперь предлагал стать его любовницей. Неужели он думал, что после всего этого я скажу «да»?

— Леон…кажется, ты переоцениваешь степень моего отчаяния...

— Подумай над моим предложением. Я мог бы забрать тебя с собой, обеспечить достойную жизнь… купить для нас дом. Что дальше, Аурелия? Ничего хорошего! Отец отправит тебя в самые дальние земли рода, где ты никому не будешь нужна.

Леон шагнул ближе и взял меня за руку. Это мимолётное тепло отозвалось неприятной вспышкой воспоминаний. Я медленно высвободила пальцы.

— Если мне понадобится покровитель, это точно будешь не ты.

— Не будь глупой, — процедил Леон. — Я предлагаю тебе спасение.

— Ты ещё не понял? Мне не нужно твоё спасение!

Я развернулась и направилась к двери, оставив Леона у окна за своей спиной.

— Я починил шкатулку, которую ты случайно разбила, — бросил он мне вслед.

— Так подари её Агате! — тут же отозвалась я, влетая в кабинет отца и едва не столкнувшись с ним на пороге.

Он шагнул назад.

— Заходи, Аура, я как раз хотел тебя позвать. Садись. — Отец указал на кресло, а сам занял место за письменным столом.

Я опустилась, расправляя изумрудные юбки. Отец долго молчал, смотрел поверх меня и лишь затем тяжело вздохнул, словно прощаясь с чем-то важным.

— Ты мой первенец, Аурелия. Я надеялся, что однажды возглавишь род. Когда твоя мать была жива, мы стояли в храме, прося благословения для нашей дочери. Я держал тебя на руках — совсем ещё младенца — и оракул сказал: она особенная. Тогда я был уверен: ты унаследуешь огненную магию Карсиа. Но... ты оказалась пустой и вдобавок опозорила род связью с Леоном Ривальтом. Я ожидал большего от своей дочери.

Отец немного помолчал и добавил тише:

— Уже все знают о вашей связи. Пойми, ты больше не можешь оставаться здесь. После такого никто не захочет взять тебя в жёны. И я принял решение…

Сердце дрогнуло.

— Какое, папа?

— Ты покинешь дом.

Я медленно вдохнула.

— В дальние родовые земли? Что ты выбрал: Бестер или Ольгер? Туда ведь обычно отправляют неудобных родственников?

Отец не ответил сразу, лишь взял один из листов и провёл пальцем по строке, будто проверяя цифры в счёте, а не решая чью-то судьбу.

— Монастырь покаяния Вин-Рах.

— Что? Монастырь… — повторила я. — За что именно я должна каяться? За отсутствие дара? Или за то, что Леон Ривальт — подлец?

— Пойми, это возможность сохранить честь рода. Там содержат женщин благородного происхождения, оказавшихся в сложных обстоятельствах. Тишина, порядок, наставницы. И отсутствие лишних разговоров в столице.

Вот теперь всё стало ясно. Они не хотят за меня краснеть, и вместо ссылки в дальнее имение меня отправляют молиться. Я стиснула пальцы за спиной, чтобы не выдать дрожи.

— На какой срок?

— Пока не забудут твой проступок. Потом я постараюсь найти тебе мужа… из пустых, разумеется, — он помедлил, — того, кто сможет закрыть глаза на произошедшее.

Я кивнула.

— Разумеется. Когда я должна быть готова?

— На рассвете. Возьмёшь только необходимое, остальное предоставят там.

Я резко поднялась и направилась к двери. Рука уже легла на ручку, когда голос отца остановил меня:

Глава 2.1. Монастырь покаяния Вин-Рах

Пять лет спустя

Прохладная вода с тихим журчанием наполнила глиняную чашу. Я поднесла её к губам, сделала глоток, потом ещё один, и только после этого выдохнула, отставив чашу.

В монастыре даже дыхание приходилось возвращать себе постепенно. Всё здесь было устроено так, чтобы у человека не оставалось времени думать.

Каменные стены хранили холод даже летом, будто тепло здесь считалось излишеством. Узкое окно пропускало ровно столько света, чтобы различать строки священных текстов и не больше. Распорядок дня не менялся никогда: подъём, омовение, утренняя трапеза, труд, молитва, труд, вечерняя трапеза, сон. Ошибаться было нельзя — за малейшую оплошность здесь наказывали.

— Странно, — сказала я, не оборачиваясь. — Обычно сюда не пускают без разрешения настоятельницы. Значит, она зачем-то позволила вам войти. Но я вас не знаю. Вы уверены, что не ошиблись?

Тихо скрипнули доски. Даже спиной я чувствовала, как незваная гостья села на мою кровать — узкую монастырскую лежанку, предназначенную для тех, кого учили смирению через неудобство.

— Нет, — спокойно ответила гостья. — Я пришла именно к вам.

Я медленно обернулась. Женщина сидела ближе к стене, перебирая страницы моей книги — единственной дозволенной мне роскоши. Это история о забытых богах, которым больше не поклоняются. Настоятельница называла её опасной ересью и каждый раз говорила, чтобы я усерднее молилась не Богине-Матери, а смирению.

Гостья листала том без спешки, будто была здесь хозяйкой. Точёный профиль, тонкая фигура, пышные светло-русые волосы, уложенные с безупречной тщательностью — всё в ней казалось мучительно знакомым. Леди закрыла книгу и подняла на меня взгляд.

— Скука смертная. Меня зовут Вева Ривальт. Мы не встречались.

Ривальт.

Имя отозвалось внутри неприятным холодом: так звали Леона, герцога Ривальта, моего бывшего жениха. Но я не могла сразу вспомнить, кем ему приходится Вева. У Ривальтов такая огромная семья, что запомнить всех невозможно: бесконечные браки, около одиннадцати детей, каждый от новой супруги. Возможно, эта леди из какой-нибудь младшей ветви рода.

— С вами всё хорошо? Вы побледнели, — спросила Вева.

Воздух вокруг неё словно уплотнился, по комнате прокатилась тяжёлая волна силы. В пальцах вспыхнуло знакомое покалывание — верный знак чужой магии. Сердце ускорилось. В висках пульсировал тревожный гул.

— Как вы сюда попали? — спросила я. — И почему настоятельница позволила вам войти?

Губы Вевы тронула лёгкая улыбка.

— Некоторые двери открываются легче, чем кажется. Я купила эту встречу золотом. И уверяю вас, леди Аурелия, я не желаю вам зла.

— Ну раз не желаете, тогда прикажите вашему спутнику снять руну морока. Я знаю, что в келье ещё один маг.

На мгновение стало тихо. Леди Вева внимательно посмотрела на меня, её взгляд был полон любопытства, затем она чуть повернула голову и выдохнула:

— Леон.

Прекрасно. Только этого мне и не хватало — особенно изощрённого испытания на смирение. В груди неприятно кольнуло, но я позволила себе короткий вдох. Воздух у стены пошёл рябью, и морок спал, открывая скрытую фигуру. Леон медленно откинул темный капюшон: золотые волосы, знакомые черты, холодные глаза, которые когда-то смотрели на меня совсем иначе.

Пять лет исчезли. И одновременно обрушились всей тяжестью.

— Леди Аурелия, — начал Леон, с безупречной учтивостью склонив голову, словно между нами никогда не было ни храма, ни предательства, — вы изменились.

Взяв себя в руки, я широко улыбнулась.

— Разумеется. Здесь отличные условия для духовного роста. Я так понимаю, это не семейный визит. Чем обязана?

Глава 2.2. Монастырь покаяния Вин-Рах

Мои гости обменялись быстрыми и настороженными взглядами. Леон явно не ожидал такого поворота, и это едва заметное замешательство я почувствовала почти физически.

Сюрприз: магии у меня не было, зато во мне текла древняя драконья кровь. Этот дар сохранялся только у наследников старшей ветви дома и у главы рода, поэтому любое колдовство я ощущала мгновенно, стоило ему приблизиться.

— Как мой маленький племянник Рейн? — я склонила голову.

У Агаты и Леона три года назад родился сын. А нашего ребёнка я потеряла на пятом месяце — от работы, стиравшей кожу до крови, и скудной пищи, которой едва хватало, чтобы не падать от слабости.

Леон, разумеется, об этом не знал.

— Рейн здоров, — ответил он после короткой паузы. — Благодарю за заботу.

— Какое счастье, — сказала я с безупречной вежливостью. — Дети ведь благословение рода.

— Простите, — вмешалась Вева, — но мы пришли не затем, чтобы обмениваться любезностями.

— Тогда избавьте меня от догадок, — я скрестила руки. — Я повторю свой вопрос: чем обязана?

Скорее бы они убрались. Не хочу вспоминать то, что было пять лет назад.

Леди Ривальт поёрзала на моей лежанке, и шорох её юбок вдруг напомнил о той, прежней жизни.

— Мы пришли с предложением… — неуверенно начала Вева.

— От которого нельзя отказаться? — перебила я.

Она почему-то покраснела и убрала выбившуюся из причёски прядь.

— От которого вам будет трудно отказаться, — внезапно обрёл голос Леон.

— Говорите, — бросила я.

— Мы можем вас освободить, — продолжил он.

Я вскинула бровь.

— Мы знаем, — вмешалась Вева, — что ваш отец не желает, чтобы вы покидали эти стены.

О, да.

Когда монахини сообщили ему, что я в положении, всё его показное спокойствие рассыпалось в прах. Отец примчался в монастырь сам — не послал управляющего, не написал письма. Приехал. Лично. Лицо было перекошено яростью, глаза — полны презрения.

Его голос гремел под сводами.

Позор. Бесчестие. Такое не смывают ни молитвами, ни жертвами.

Отец приказал настоятельнице усилить за мной надзор, загрузить меня работой и отобрать всё, что напоминало о прежней жизни — шелка, украшения, знаки рода. После этого меня переселили в самую обычную келью. И стало ясно: отсюда я больше не выйду. И даже после того, как я потеряла ребёнка, его решение осталось неизменным. Отец просто забыл обо мне.

— Если вы согласитесь на наше предложение — выйдете отсюда, — сказал Леон.

— Кого нужно убить? — усмехнулась я.

Сомневаюсь, что существует хоть что-то, способное смягчить моего отца. Хотя признаюсь, любопытно, чего же вы хотите, Ривальты.

— Наш орден предлагает вам присоединиться к нему, — неожиданно произнесла Вева.

Орден?

— О чём вы? — я перевела взгляд на Леона. Пока я находилась здесь, многое, должно быть, изменилось. От новостей меня отрезали, но участвовать в интригах домов я всё равно не собиралась — даже если бы мне позволили покинуть эти стены.

— Скоро многое изменится, — лениво добавил Леон. — И мы намерены этому поспособствовать.

— Я, разумеется, никуда не спешу, — спокойно ответила я. — Обязательно подожду, пока вы соберётесь с мыслями и перестанете говорить загадками.

— Ваша ирония неуместна, — сказала Вева, нахмурив светлые брови.

— Отчего же? Только она и позволяет мне здесь выжить. Так что за орден? Это тайна? Что именно вы собираетесь делать: спасать мир или убивать императора?

— Вы нам нужны. — Вева встала, сложив руки на юбке.

— У меня нет магии.

— Зато вы её чувствуете.

Теперь всё ясно. Я ошиблась. Скрывшись под мороком, Леон просто проверял меня. Им нужно было убедиться, действительно ли я чую магию.