Спустя три месяца после моего полного совершеннолетия мне предстояло в храме, в окружении многочисленного рода, обрести магический дар и выбрать камень, который навсегда останется со мной — кулоном на шее.
Кто же знал, что этот день обернётся скандалом.
Всё начиналось торжественно и красиво. Храм был залит светом: высокие колонны, украшенные белоснежными цветами, поднимались к куполу, а между ними горели чаши с золотым огнём, выпуская в воздух тяжёлый аромат благовоний, от которого кружилась голова.
За спиной гудел мой род — отец, дядя, сестра, бесчисленные родственники и друзья семьи, — и я невольно вцепилась в руку своего жениха Леона, ища в нём спасение. Его спокойствие передалось почти сразу. Подняв на него взгляд, я замерла: в храмовом свете золотые волосы мягко обрамляли его благородные черты, и от исходящего от него величия мне стало стыдно за свою слабость.
Всё будет хорошо. Сейчас я получу свой дар — и всё. А летом мы с Леоном поженимся. Интересно будет посмотреть на лицо моей сестры Агаты: она ведь вечно рядом с ним крутится.
— Не волнуйся, — прошептал Леон, наклоняясь ко мне. — Все через это проходят. Там обязательно есть твой камень.
— А если не получится?.. Как-то не по себе. Может, пойдёшь со мной?
— Нельзя, милая. Но я буду рядом с тобой, никуда не денусь. А после подарю тебе кое-что особенное.
— Ты привёз подарок?
— Конечно, как я мог не привезти?
Ответить я не успела — под сводами храма разлилась торжественная музыка, возвещая начало церемонии. Голоса вокруг постепенно стихли. Из глубины зала вышел храмовник в белых одеждах, расшитых золотыми рунами. С каждым его шагом у меня всё сильнее сжималось сердце.
Леон сжал мою руку. Я благодарно улыбнулась.
— Аурелия из рода Карсиа, — пригласил храмовник.
— Иди, я здесь — тихо сказал Леон.
Я кивнула и направилась к алтарю. Каждый шаг глухо отзывался в груди, а под пристальными взглядами вокруг становилось всё неуютнее.
Алтарь был залит светом. На белом мраморе лежали магические камни — десятки, сотни, разных форм и оттенков: прозрачные, тёмные, молочные, сияющие, мутные, холодные, тёплые. Они переливались и будто дышали светом, словно ждали моего прикосновения. Я провела над ними рукой, не зная, какой выбрать. Может, духи рода должны были меня направить… Но я ничего не чувствовала. Провела ещё раз — ничего. Ни один камень не отозвался.
Храмовник нервно кашлянул.
— Леди Карсиа… попробуйте ещё раз.
Я попробовала. И ещё, и ещё.
Нет-нет. Это ошибка. Они просто не могут молчать. Не со мной. В ушах стучало так громко, что заглушало музыку, голоса — саму реальность.
Камни молчали.
Все.
До единого.
— Это невозможно… — шёпот разлетался по рядам. — У Карсиа всегда была магия.
Гомон родичей нарастал: одни жалели отца, другие твердили, что Леон теперь ни за что на мне не женится, третьи списывали всё на нервы.
— Леди Карсиа, — снова прошептал храмовник, — боюсь, в вас нет магии. Совсем.
Дальний кузен, стоявший ближе всех, расслышал и тут же выкрикнул:
— Девчонка — позор рода! В ней нет магии!
— Какой кошмар…
— Бедный отец.
— Кто теперь её возьмёт?
— Столько лет растили и ради чего?
— Прошу спокойствия, — храмовник шагнул к толпе. — Иногда так бывает. Магический камень не может связаться с пустым источником. Мне жаль, но у леди Карсиа нет магического дара.
Я повернулась, оставив бесполезные попытки, которые продолжала, пока за спиной шумел род, и поймала взгляд Леона. Он заметно побледнел.
О боги, я шла сюда наследницей рода Карсиа, а теперь я никто.
Вдруг стало нелепо, что я всё ещё стою у алтаря. Так же медленно, как шла сюда, я направилась к любимому, и остановилась, не дойдя нескольких шагов. Леон не двинулся. Он стоял прямо, неподвижно, как на параде, будто происходящее его вовсе не касалось.
Наши взгляды встретились.
— Мне жаль, Аура, — шепнул Леон, делая шаг от меня назад, и громко спросил храмовника: — Это может быть ошибкой?
— Боюсь, нет, ваша светлость, — отчётливо ответил тот.
Я почувствовала, как у меня перехватило дыхание.
— Леон…
— В таком случае, — громко продолжил он, — брак с пустым источником это ошибка, которую я не намерен совершать. Прошу расторгнуть помолвку с наследницей рода.
— Ты не можешь этого сделать… — прошептала я. — Я же тебя люблю. Леон!
Я не знала, как сказать, как напомнить ему о том, что сегодня было между нами. Эта ночь ещё жила во мне — до самого рассвета Леон не отпускал, будто не мог насытиться нашей близостью. И после всего этого… просто бросает?
