Наследник генерала-орка

Пролог

— Ты правда думаешь, что кому-то ещё сдалась такая, как ты?

Голос Артема резанул, как ржавое лезвие. Алиса замерла с кружкой в руке — той самой, дурацкой, с надписью «Лучшему программисту».

— Что? — переспросила она тихо.

Артём откинулся на стуле, сложил руки на груди и усмехнулся:

— Ты слышала. Кому ты нужна, Алиса? Тридцать лет через два года, работа — копейки, фигура ни о чём. Мужики от таких, как ты, шарахаются. Истерички, которые вечно недовольны.

Кружка дрогнула в руке. Горячий чай плеснул через край, обжигая пальцы.

— Я пришла с работы в час ночи, потому что ты сказал, что тебе нужна помощь. Я не спала двое суток, пока ты играл в танки. Я...

— Ой, только не начинай, — он закатил глаза. — Вечная песня. Задолбало. Даже ужин нормальный приготовить не можешь.

Алиса посмотрела на плиту. Борщ, который она варила три часа, остыл. Как и всегда, когда он врал про «важные встречи», а сам возвращался в два ночи, пропахший чужими духами.

— Где ты был? — спросила она, чувствуя, как внутри закипает злость.

Артём подорвался, с грохотом отбросив стул. В три шага оказался рядом, нависая. От него разило перегаром и сладким, липким парфюмом.

— Ты мне в душу лезешь? — процедил он. — Да без меня ты бы в подворотне ночевала! Кто тебя пожалел два года назад? Я! Из грязи вытащил, а ты...

Алиса размахнулась и выплеснула остатки чая ему в лицо.

На секунду повисла звенящая тишина. Капли стекали по его щекам, по подбородку, капали на белую дорогую водолазку.

— Ты... — выдохнул он.

А потом толкнул. Сильно, грубо, в грудь. Алиса врезалась в столешницу, край впился в поясницу. Из руки выпала кружка и разлетелась на осколки с противным звоном.

— Руку поднял? — прошептала она, глядя снизу вверх. — Ты на меня руку поднял?

— Я тебя даже не трогал, дура! — рявкнул он, но в глазах мелькнул испуг. — Сама навернулась. Вечно у тебя всё из рук валится.

Алиса медленно поднялась, держась за поясницу. В голове шумело, но сквозь шум пробивалась одна чёткая мысль: «Хватит».

Она обвела взглядом кухню — светлую, чистую, с гарнитуром, который они купили в кредит, который она выплачивала одна, потому что у него вечно не было денег. Посмотрела на него — красивого, ухоженного, с каплями чая на лице и злобой в глазах.

— Ты прав, — сказала она тихо. — Наверное, я действительно никому не нужна такая.

Артём усмехнулся, собираясь добавить что-то язвительное.

— Но тебе — точно.

Она развернулась и пошла в спальню.

— Куда? Стоять! Я не договорил!

Алиса выдвинула чемодан из-под кровати и начала кидать туда вещи. Без разбора — джинсы, футболки, бельё, косметичку.

В дверях появился Артём, прислонился к косяку, лениво протянул:

— Спектакль устраиваешь? Ну-ну. Далеко уйдёшь. К маме под крыло? Так она тебя и пустит, у неё там мужик новый, ты сама говорила, что он на тебя косится.

Алиса сжала зубы. Дёрнула молнию — раздался треск. Молния разошлась, открывая дыру.

— И чемодан развалился, — хохотнул он. — Знак свыше. Ложись спать, утром успокоишься.

Она выпрямилась, схватила чемодан за ручку и покатила к выходу. Колёсико противно скрипело.

— Ты охренела? — он схватил её за плечо, разворачивая. Пальцы впились до синяков. — Я сказал — никуда не пойдёшь! Хватит позорить меня перед соседями!

— Перед соседями? — Алиса дёрнулась, вырываясь. — Я ухожу от тебя. Навсегда.

— Куда ты уйдёшь? — он склонил голову, и в голосе появились масляные нотки. — Ну куда? Ко мне же вернёшься. Все возвращаются.

Алиса посмотрела в его глаза долго, пристально. Красивый. Уверенный. Мёртвый внутри.

— В этот раз — нет.

И, рванув дверь, выскочила в подъезд.

Дождь обрушился сразу, как только она выбежала на улицу. Ливень стеной, холодный, хлёсткий. Алиса тащила чемодан через лужи, вода мгновенно промочила кеды, джинсы облепили ноги, волосы прилипли к лицу мокрыми прядями. Она не чувствовала холода. В груди полыхало — обида, злость, горечь, облегчение, всё вместе.

В парке было пусто. Фонари горели через один, скамейки блестели от воды. Алиса свернула к старой беседке, втащила чемодан под крышу, прислонилась к деревянному столбу и сползла по нему вниз, прямо в лужу.

Она сидела на корточках, обхватив себя руками, и дрожала. Крупная дрожь сотрясала тело. Из глаз, наконец, потекли слёзы — вперемешку с дождевыми каплями.

— Дура, — шептала она, раскачиваясь. — Два года. Два года терпела его выходки, его измены, его презрение. Ради чего? Чтобы услышать, что я никому не нужна?

Громыхнуло так, что задрожала земля. Алиса подняла заплаканное лицо к небу. Тучи клубились, чёрные, тяжёлые, в них полыхали молнии. Одна ударила в старый дуб метрах в десяти — ствол вспыхнул, воздух заискрил, запахло озоном.

Алиса смотрела и думала: «А пусть бы и в меня ударило. Всё равно».

Вторая молния ударила прямо в беседку.

Ослепительная вспышка выжгла сетчатку, гром ударил по ушам, а потом наступила тишина. Ватная, звенящая.

Алиса ничего не поняла, когда закрыла глаза. А когда открыла — вокруг была тьма. Плотная, живая, пульсирующая. И ощущение падения. Невесомость, как при прыжке, только бесконечно длящаяся.

«Неужели я умерла?»

Мысль утонула в гуле. В низком, вибрирующем гуле, от которого закладывало уши.

А потом тьма рассеялась.

И Алиса увидела ДВЕ луны в фиолетовом небе.

Глава 1

Алиса не сразу поняла, что больше не падает.

Сначала пришло ощущение земли под спиной — жёсткой, неровной, пахнущей влажной листвой и чем-то незнакомым, пряным. Потом — холод. Не тот промозглый осенний холод, от которого ломит кости, а какой-то плотный, ночной, с резкими перепадами температуры, от которых кожа покрывается мурашками. И только затем — свет.

Она открыла глаза и несколько секунд просто лежала, глядя в небо, пытаясь понять, что видит.

Луны было две.

Одна — огромная, бледно-золотая, занимала чуть ли не треть небосвода. Её поверхность была испещрена глубокими трещинами, похожими на морщины древнего старика, и светила она ровным, спокойным светом, заливавшим всё вокруг серебристо-медовым сиянием. Вторая луна висела ниже, ближе к горизонту, и была совсем другой — маленькая, кроваво-красная, словно глаз хищника, выглядывающий из-за сполохов фиолетовых облаков. Её свет пульсировал, меняя оттенок от алого до тёмно-багрового, и создавалось ощущение, что она смотрит, наблюдает, оценивает.

Фиолетовые облака. Алиса моргнула. Облака действительно были фиолетовыми — густого, насыщенного оттенка, подсвеченные снизу золотом большой луны.

«Это сон, — подумала она. — Точно сон. Я ударилась головой, когда молния…»

Она попыталась приподняться и тут же застонала — каждую мышцу ломило, будто её прокрутили в центрифуге. Ладони упирались во что-то мягкое, влажное. Алиса опустила взгляд и увидела, что лежит на подушке из мха. Ярко-зелёного, сочного, такого, какой в её мире растёт только в самых глухих уголках тайги, а здесь он покрывал всё вокруг сплошным ковром, источая терпкий, сладковатый запах.

Вокруг стоял лес.

Но это был не тот парк, в котором она пряталась от дождя. Деревья вздымались вверх на десятки метров, их стволы были толщиной с небольшую машину, а кора переливалась в свете двух лун — серебрилась, золотилась, кое-где отливала изумрудом. Корни, похожие на гигантских змей, выползали из земли, переплетались, образуя причудливые арки и тоннели. Воздух был тяжёлым, насыщенным влагой и ароматами — пахло мокрой корой, грибами, какой-то сладкой, дурманящей пряностью, от которой кружилась голова.

Алиса села, с трудом сгибая затекшие ноги. Джинсы промокли насквозь, кеды хлюпали при каждом движении. Куртка, которую она накинула на плечи, выбегая из квартиры, висела на одном рукаве — второй, видимо, порвался при падении. Она попыталась пригладить волосы, но те сбились в колтуны, набитые сухими листьями и какими-то мелкими веточками.

Чемодана рядом не было.

— Нет, нет, нет, — прошептала Алиса, лихорадочно оглядываясь по сторонам. — Только не это. Только не сейчас.

Она вскочила, пошатнулась — ноги затекли и не слушались. Сделав несколько неуверенных шагов, она принялась шарить руками по мшистому ковру, разгребая листья, заглядывая под корни. Никакого чемодана. Исчез. Вместе с запасным бельём, зарядкой для телефона, любимыми джинсами и, что самое обидное, с паспортом и банковской картой.

— Нет, — повторила она уже громче, и голос прозвучал тонко, жалобно, теряясь в лесной тишине. — Это не может быть реальностью. Это бред. У меня галлюцинации. Я лежу в больнице, у меня сотрясение, и я вижу… это.

Она ущипнула себя за руку, больно, до красноты. Ничего не изменилось. Две луны по-прежнему висели в фиолетовом небе, огромные деревья тянулись к ним своими кронами, а где-то вдалеке раздался низкий, гортанный рёв, от которого по спине пробежал холодок.

Алиса замерла.

Рёв повторился — ближе, громче, с каким-то щёлкающим призвуком, как будто огромная кошка, только во много раз больше. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле, бешено, панически.

«Звери. Здесь водятся звери. Крупные. Опасные».

Она не знала, откуда взялась эта мысль, но она была стопроцентно точной. Инстинкт, дремавший в ней всю жизнь в уютной квартире с пластиковыми окнами и доставкой еды, вдруг проснулся, завыл сиреной и приказал: беги, прячься, выживай.

Алиса оглянулась. Вокруг были только деревья, мох и корни. Ни пещеры, ни норы, ни даже приличной ямы, чтобы забиться в неё. Только стволы, уходящие в бесконечную высь, и сплошной полог крон над головой, сквозь который пробивался только свет лун, разбиваясь на сотни серебряных и багровых бликов.

Она бросилась бежать.

Ноги скользили по мху, кеды тонули в чём-то мягком, липком, каждый шаг давался с трудом. Она спотыкалась о корни, хваталась руками за шершавую кору, чтобы удержать равновесие, и снова бежала, не разбирая дороги, туда, где, как ей казалось, деревья растут чуть реже.

Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот разорвёт грудную клетку. Лёгкие горели. В ушах шумело — то ли собственное дыхание, то ли ветер, то ли тот страшный рёв, который, как ей чудилось, звучал всё ближе.

Она выскочила на небольшую поляну и вдруг остановилась.

Впереди, метрах в тридцати, что-то двигалось. Тень среди теней, огромная, тяжёлая, переступающая с ноги на ногу с медленной, хищной грацией. Алиса вжалась в ствол ближайшего дерева, затаила дыхание, вцепившись ногтями в кору.

Существо вышло на свет.

Это был не зверь.

Огромный, под два с половиной метра ростом, с плечами такими широкими, что, казалось, он с трудом протиснется между стволов. Кожа тёмно-зелёная, цвета старой бронзы, туго обтягивает чудовищные мышцы. Нижняя челюсть выступает вперёд, обнажая клыки — два длинных, острых, торчащих из-под нижней губы, и множество поменьше, похожих на акульи зубы. Лицо плоское, с широкими скулами и глубоко посаженными глазами, которые сейчас, в лунном свете, отливали янтарём.

Орк.