Наследник генерала-орка

Пролог

— Ты правда думаешь, что кому-то ещё сдалась такая, как ты?

Голос Артема резанул, как ржавое лезвие. Алиса замерла с кружкой в руке — той самой, дурацкой, с надписью «Лучшему программисту».

— Что? — переспросила она тихо.

Артём откинулся на стуле, сложил руки на груди и усмехнулся:

— Ты слышала. Кому ты нужна, Алиса? Тридцать лет через два года, работа — копейки, фигура ни о чём. Мужики от таких, как ты, шарахаются. Истерички, которые вечно недовольны.

Кружка дрогнула в руке. Горячий чай плеснул через край, обжигая пальцы.

— Я пришла с работы в час ночи, потому что ты сказал, что тебе нужна помощь. Я не спала двое суток, пока ты играл в танки. Я...

— Ой, только не начинай, — он закатил глаза. — Вечная песня. Задолбало. Даже ужин нормальный приготовить не можешь.

Алиса посмотрела на плиту. Борщ, который она варила три часа, остыл. Как и всегда, когда он врал про «важные встречи», а сам возвращался в два ночи, пропахший чужими духами.

— Где ты был? — спросила она, чувствуя, как внутри закипает злость.

Артём подорвался, с грохотом отбросив стул. В три шага оказался рядом, нависая. От него разило перегаром и сладким, липким парфюмом.

— Ты мне в душу лезешь? — процедил он. — Да без меня ты бы в подворотне ночевала! Кто тебя пожалел два года назад? Я! Из грязи вытащил, а ты...

Алиса размахнулась и выплеснула остатки чая ему в лицо.

На секунду повисла звенящая тишина. Капли стекали по его щекам, по подбородку, капали на белую дорогую водолазку.

— Ты... — выдохнул он.

А потом толкнул. Сильно, грубо, в грудь. Алиса врезалась в столешницу, край впился в поясницу. Из руки выпала кружка и разлетелась на осколки с противным звоном.

— Руку поднял? — прошептала она, глядя снизу вверх. — Ты на меня руку поднял?

— Я тебя даже не трогал, дура! — рявкнул он, но в глазах мелькнул испуг. — Сама навернулась. Вечно у тебя всё из рук валится.

Алиса медленно поднялась, держась за поясницу. В голове шумело, но сквозь шум пробивалась одна чёткая мысль: «Хватит».

Она обвела взглядом кухню — светлую, чистую, с гарнитуром, который они купили в кредит, который она выплачивала одна, потому что у него вечно не было денег. Посмотрела на него — красивого, ухоженного, с каплями чая на лице и злобой в глазах.

— Ты прав, — сказала она тихо. — Наверное, я действительно никому не нужна такая.

Артём усмехнулся, собираясь добавить что-то язвительное.

— Но тебе — точно.

Она развернулась и пошла в спальню.

— Куда? Стоять! Я не договорил!

Алиса выдвинула чемодан из-под кровати и начала кидать туда вещи. Без разбора — джинсы, футболки, бельё, косметичку.

В дверях появился Артём, прислонился к косяку, лениво протянул:

— Спектакль устраиваешь? Ну-ну. Далеко уйдёшь. К маме под крыло? Так она тебя и пустит, у неё там мужик новый, ты сама говорила, что он на тебя косится.

Алиса сжала зубы. Дёрнула молнию — раздался треск. Молния разошлась, открывая дыру.

— И чемодан развалился, — хохотнул он. — Знак свыше. Ложись спать, утром успокоишься.

Она выпрямилась, схватила чемодан за ручку и покатила к выходу. Колёсико противно скрипело.

— Ты охренела? — он схватил её за плечо, разворачивая. Пальцы впились до синяков. — Я сказал — никуда не пойдёшь! Хватит позорить меня перед соседями!

— Перед соседями? — Алиса дёрнулась, вырываясь. — Я ухожу от тебя. Навсегда.

— Куда ты уйдёшь? — он склонил голову, и в голосе появились масляные нотки. — Ну куда? Ко мне же вернёшься. Все возвращаются.

Алиса посмотрела в его глаза долго, пристально. Красивый. Уверенный. Мёртвый внутри.

— В этот раз — нет.

И, рванув дверь, выскочила в подъезд.

Дождь обрушился сразу, как только она выбежала на улицу. Ливень стеной, холодный, хлёсткий. Алиса тащила чемодан через лужи, вода мгновенно промочила кеды, джинсы облепили ноги, волосы прилипли к лицу мокрыми прядями. Она не чувствовала холода. В груди полыхало — обида, злость, горечь, облегчение, всё вместе.

В парке было пусто. Фонари горели через один, скамейки блестели от воды. Алиса свернула к старой беседке, втащила чемодан под крышу, прислонилась к деревянному столбу и сползла по нему вниз, прямо в лужу.

Она сидела на корточках, обхватив себя руками, и дрожала. Крупная дрожь сотрясала тело. Из глаз, наконец, потекли слёзы — вперемешку с дождевыми каплями.

— Дура, — шептала она, раскачиваясь. — Два года. Два года терпела его выходки, его измены, его презрение. Ради чего? Чтобы услышать, что я никому не нужна?

Громыхнуло так, что задрожала земля. Алиса подняла заплаканное лицо к небу. Тучи клубились, чёрные, тяжёлые, в них полыхали молнии. Одна ударила в старый дуб метрах в десяти — ствол вспыхнул, воздух заискрил, запахло озоном.

Алиса смотрела и думала: «А пусть бы и в меня ударило. Всё равно».

Вторая молния ударила прямо в беседку.

Ослепительная вспышка выжгла сетчатку, гром ударил по ушам, а потом наступила тишина. Ватная, звенящая.

Алиса ничего не поняла, когда закрыла глаза. А когда открыла — вокруг была тьма. Плотная, живая, пульсирующая. И ощущение падения. Невесомость, как при прыжке, только бесконечно длящаяся.

«Неужели я умерла?»

Мысль утонула в гуле. В низком, вибрирующем гуле, от которого закладывало уши.

А потом тьма рассеялась.

И Алиса увидела ДВЕ луны в фиолетовом небе.

Глава 1

Алиса не сразу поняла, что больше не падает.

Сначала пришло ощущение земли под спиной — жёсткой, неровной, пахнущей влажной листвой и чем-то незнакомым, пряным. Потом — холод. Не тот промозглый осенний холод, от которого ломит кости, а какой-то плотный, ночной, с резкими перепадами температуры, от которых кожа покрывается мурашками. И только затем — свет.

Она открыла глаза и несколько секунд просто лежала, глядя в небо, пытаясь понять, что видит.

Луны было две.

Одна — огромная, бледно-золотая, занимала чуть ли не треть небосвода. Её поверхность была испещрена глубокими трещинами, похожими на морщины древнего старика, и светила она ровным, спокойным светом, заливавшим всё вокруг серебристо-медовым сиянием. Вторая луна висела ниже, ближе к горизонту, и была совсем другой — маленькая, кроваво-красная, словно глаз хищника, выглядывающий из-за сполохов фиолетовых облаков. Её свет пульсировал, меняя оттенок от алого до тёмно-багрового, и создавалось ощущение, что она смотрит, наблюдает, оценивает.

Фиолетовые облака. Алиса моргнула. Облака действительно были фиолетовыми — густого, насыщенного оттенка, подсвеченные снизу золотом большой луны.

«Это сон, — подумала она. — Точно сон. Я ударилась головой, когда молния…»

Она попыталась приподняться и тут же застонала — каждую мышцу ломило, будто её прокрутили в центрифуге. Ладони упирались во что-то мягкое, влажное. Алиса опустила взгляд и увидела, что лежит на подушке из мха. Ярко-зелёного, сочного, такого, какой в её мире растёт только в самых глухих уголках тайги, а здесь он покрывал всё вокруг сплошным ковром, источая терпкий, сладковатый запах.

Вокруг стоял лес.

Но это был не тот парк, в котором она пряталась от дождя. Деревья вздымались вверх на десятки метров, их стволы были толщиной с небольшую машину, а кора переливалась в свете двух лун — серебрилась, золотилась, кое-где отливала изумрудом. Корни, похожие на гигантских змей, выползали из земли, переплетались, образуя причудливые арки и тоннели. Воздух был тяжёлым, насыщенным влагой и ароматами — пахло мокрой корой, грибами, какой-то сладкой, дурманящей пряностью, от которой кружилась голова.

Алиса села, с трудом сгибая затекшие ноги. Джинсы промокли насквозь, кеды хлюпали при каждом движении. Куртка, которую она накинула на плечи, выбегая из квартиры, висела на одном рукаве — второй, видимо, порвался при падении. Она попыталась пригладить волосы, но те сбились в колтуны, набитые сухими листьями и какими-то мелкими веточками.

Чемодана рядом не было.

— Нет, нет, нет, — прошептала Алиса, лихорадочно оглядываясь по сторонам. — Только не это. Только не сейчас.

Она вскочила, пошатнулась — ноги затекли и не слушались. Сделав несколько неуверенных шагов, она принялась шарить руками по мшистому ковру, разгребая листья, заглядывая под корни. Никакого чемодана. Исчез. Вместе с запасным бельём, зарядкой для телефона, любимыми джинсами и, что самое обидное, с паспортом и банковской картой.

— Нет, — повторила она уже громче, и голос прозвучал тонко, жалобно, теряясь в лесной тишине. — Это не может быть реальностью. Это бред. У меня галлюцинации. Я лежу в больнице, у меня сотрясение, и я вижу… это.

Она ущипнула себя за руку, больно, до красноты. Ничего не изменилось. Две луны по-прежнему висели в фиолетовом небе, огромные деревья тянулись к ним своими кронами, а где-то вдалеке раздался низкий, гортанный рёв, от которого по спине пробежал холодок.

Алиса замерла.

Рёв повторился — ближе, громче, с каким-то щёлкающим призвуком, как будто огромная кошка, только во много раз больше. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле, бешено, панически.

«Звери. Здесь водятся звери. Крупные. Опасные».

Она не знала, откуда взялась эта мысль, но она была стопроцентно точной. Инстинкт, дремавший в ней всю жизнь в уютной квартире с пластиковыми окнами и доставкой еды, вдруг проснулся, завыл сиреной и приказал: беги, прячься, выживай.

Алиса оглянулась. Вокруг были только деревья, мох и корни. Ни пещеры, ни норы, ни даже приличной ямы, чтобы забиться в неё. Только стволы, уходящие в бесконечную высь, и сплошной полог крон над головой, сквозь который пробивался только свет лун, разбиваясь на сотни серебряных и багровых бликов.

Она бросилась бежать.

Ноги скользили по мху, кеды тонули в чём-то мягком, липком, каждый шаг давался с трудом. Она спотыкалась о корни, хваталась руками за шершавую кору, чтобы удержать равновесие, и снова бежала, не разбирая дороги, туда, где, как ей казалось, деревья растут чуть реже.

Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот разорвёт грудную клетку. Лёгкие горели. В ушах шумело — то ли собственное дыхание, то ли ветер, то ли тот страшный рёв, который, как ей чудилось, звучал всё ближе.

Она выскочила на небольшую поляну и вдруг остановилась.

Впереди, метрах в тридцати, что-то двигалось. Тень среди теней, огромная, тяжёлая, переступающая с ноги на ногу с медленной, хищной грацией. Алиса вжалась в ствол ближайшего дерева, затаила дыхание, вцепившись ногтями в кору.

Существо вышло на свет.

Это был не зверь.

Огромный, под два с половиной метра ростом, с плечами такими широкими, что, казалось, он с трудом протиснется между стволов. Кожа тёмно-зелёная, цвета старой бронзы, туго обтягивает чудовищные мышцы. Нижняя челюсть выступает вперёд, обнажая клыки — два длинных, острых, торчащих из-под нижней губы, и множество поменьше, похожих на акульи зубы. Лицо плоское, с широкими скулами и глубоко посаженными глазами, которые сейчас, в лунном свете, отливали янтарём.

Орк.

Глава 2

Алиса вжалась в ствол дерева так сильно, что кора впилась в спину даже сквозь мокрую куртку. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. Она зажала рот ладонью, чтобы не закричать, и смотрела во все глаза на существо, вышедшее на поляну.

Орк. Настоящий орк, из фэнтези-книжек, которые она читала в подростковом возрасте, пряча под одеялом с фонариком. Только там они были картинками на разворотах — плоскими, безопасными. А этот был живым. Огромным. И он двигался в её сторону.

Он шёл медленно, переставляя ноги с тяжёлой, неторопливой грацией крупного хищника. Каждый его шаг заставлял землю под мхом едва заметно вздрагивать. Алиса чувствовала эту вибрацию — всем телом, каждой клеточкой, которая вопила об опасности.

Орк остановился метрах в десяти от неё. Повернул голову, и свет двух лун упал на его лицо.

Алиса невольно задержала дыхание.

Клыки. Длинные, выступающие из-под нижней губы, они придавали его лицу выражение вечной хищной усмешки. Кожа тёмно-зелёная, почти чёрная в тенях, с грубыми рубцами на скулах и над бровями — шрамы, оставленные не то звериными когтями, не то оружием. Глаза горели янтарным, звериным огнём, и в их глубине Алиса не увидела ни капли разума — только холодное, оценивающее внимание.

Он смотрел прямо на неё.

— Не двигайся, — приказала она себе мысленно. — Замри. Он тебя не заметит, если не двигаться.

Глупость. Он уже заметил. Его ноздри — широкие, плоские — раздувались, втягивая воздух. Он её чуял.

Орк сделал шаг вперёд.

Алиса сорвалась с места. Инстинкт взял верх над разумом, и она побежала, не разбирая дороги, скользя по мху, спотыкаясь о корни, цепляясь за ветки, которые хлестали по лицу. Она не знала, куда бежит – просто прочь, подальше от этого чудовища, от его клыков и янтарных глаз.

Позади раздался низкий, раскатистый звук — не рык, скорее удивлённый выдох. А потом — тяжёлые шаги, быстрые, уверенные. Орк не бежал, он шёл с той же неторопливостью, но расстояние между ними сокращалось с каждым мгновением.

Нога провалилась в яму, скрытую мхом. Алиса вскрикнула, потеряла равновесие и рухнула вниз, больно ударившись коленом о корень. Попыталась вскочить — нога подвернулась, и она снова упала, на этот раз на бок, лицом в мокрые листья.

Шаги остановились в метре от неё.

Алиса перевернулась на спину, выставив перед собой руки, и посмотрела вверх.

Орк нависал над ней. С такого ракурса он казался просто гигантским — туша, заслонившая собой полнеба, два бледных пятна лун по бокам от его головы. Клыки блеснули, когда он чуть склонил голову, разглядывая её.

— Не надо, — прошептала Алиса. Голос сорвался, превратился в жалкий писк. — Пожалуйста, не трогай меня.

Орк не двинулся. Только смотрел. И в этом взгляде не было ни агрессии, ни голода — одно только любопытство. Как будто он разглядывал невиданную зверушку, случайно забежавшую в его лес.

Алиса дрожала. Дрожь была крупной, судорожной, она сотрясала всё тело, отбивая зубы. Холод, страх, адреналин — всё смешалось в один ком, и вдруг из горла вырвался не то смех, не то всхлип.

— Ты не настоящий, — сказала она, глядя в янтарные глаза. — Ты галлюцинация. Я в коме. Или сплю. Точно, я сплю. Меня ударило молнией, я лежу в больнице, и мне снится орк.

Орк моргнул. Медленно, с каким-то недоумением.

— Это самый дурацкий сон в моей жизни, — продолжила Алиса, и голос её окреп, в нём появились истеричные нотки. — Здесь мог быть принц на белом коне. Или хотя бы нормальный мужик, который не будет меня унижать. Но нет. Мне снится зелёный монстр с клыками.

Она вдруг рассмеялась. Истерично, взахлёб, слёзы смешались с дождевой водой на лице.

— Ну и пожалуйста! — выкрикнула она, обращаясь то ли к орку, то ли к своему подсознанию, то ли к Артёму, который остался там, в её мире. — Плевать! Мне уже всё равно! Я устала бояться! Устала быть удобной! Устала быть никем!

Она с трудом поднялась на ноги, пошатываясь. Колено болело, но она не обращала внимания. Сделала шаг к орку — огромному, тёмному, чужому.

Он напрягся. Рука с длинными пальцами, вооружённая острыми когтями, дёрнулась, но он не поднял её, не отшатнулся. Смотрел, как она приближается, с тем же непонятным выражением.

— Ты хочешь меня съесть? — спросила Алиса, задирая голову, чтобы видеть его лицо. — Давай. Съешь. Всё равно хуже, чем было, уже не будет.

Глава 3

Затем Алиса протянула руку и коснулась его груди.

Кожа оказалась тёплой. Шершавая, с грубыми буграми мышц, она вибрировала под пальцами — глубокий, низкий звук, похожий на мурлыканье огромной кошки. Орк замер, когда её ладонь прижалась к нему, и этот звук оборвался.

Алиса подняла глаза. С такого расстояния она видела каждую морщинку на его лице, каждый шрам. И впервые заметила, что в янтарных глазах, при всей их хищной форме, есть нечто большее, чем звериный блеск. Там было удивление. Растерянность. И что-то ещё — тёплое, живое, почти человеческое.

— Ты тёплый, — прошептала она.

Вторую руку она положила ему на плечо — насколько хватило роста, привстала на цыпочки. Орк даже не дышал. Стоял как каменное изваяние, только мышцы под её ладонями перекатывались, напряжённые, готовые к любому движению.

Алиса прижалась щекой к его груди.

Тепло разливалось по лицу, по шее, по плечам. Пахло от него лесом, дымом, кожей и чем-то пряным, острым, от чего кружилась голова. Она слышала, как бьётся его сердце — медленно, мощно, размеренно. Каждый удар отдавался в её висках, в такт её собственному бешеному пульсу, и почему-то этот ритм начинал её успокаивать.

— Обними меня, — сказала она, сама не понимая, что говорит. — Пожалуйста. Обними, хоть во сне.

Орк не шевелился.

Алиса подняла лицо, посмотрела на него снизу вверх. Глаза защипало от новых слёз — не истеричных, а каких-то горьких, тягучих.

— Я просто хочу, чтобы кто-нибудь меня обнял, — прошептала она. — Просто обнял. Без условий. Без «ты мне должна». Просто потому что я есть.

Она не знала, что на неё нашло. Может быть, стресс, выброс адреналина, магическое воздействие этого странного леса. А может, просто предел отчаяния, когда уже нечего терять и хочется почувствовать хоть что-то, кроме пустоты.

Она потянулась вверх и поцеловала его.

Губы коснулись шершавой кожи в углу рта, возле клыка. Орк вздрогнул — всем телом, с головы до ног, как от удара током. Его рука дёрнулась, и Алиса испугалась, что сейчас он отшвырнёт её, раздавит, как нашкодившего котёнка.

Но он только медленно, очень медленно опустил огромную ладонь ей на спину.

Прикосновение было невесомым, почти робким. Его пальцы — каждый размером с её ладонь — осторожно легли между лопаток, и Алиса почувствовала, как мелко дрожит его рука. Орк дрожал. Этот гигант, это чудовище с клыками и шрамами, дрожал от её прикосновения, как юноша на первом свидании.

Она отстранилась ровно настолько, чтобы заглянуть ему в глаза. Янтарные огни смотрели на неё в упор, и в них уже не было холодной хищности. Только изумление. И жар. Такой сильный, что у Алисы перехватило дыхание.

— Что ты делаешь, маленькая? — голос орка прозвучал низко, раскатисто, как далёкий гром. Слова были тяжёлыми, с гортанным акцентом, но она поняла каждое.

— Не знаю, — честно ответила Алиса. — Но не останавливай меня.

Она снова прижалась к нему, и вторая рука орка медленно, с той же невероятной осторожностью, легла ей на талию. Он не сжимал, не притягивал — просто держал, словно боялся сломать. Алиса чувствовала, как напряжены его мышцы, с какой силой он сдерживает себя.

— Ты ранена? — спросил он, и в его голосе появилась нотка тревоги. — Ты пахнешь кровью.

— Коленку разбила, — отозвалась она, не отрывая щеки от его груди. — Ерунда.

Орк издал низкий, ворчащий звук — то ли недовольный, то ли обеспокоенный. Его рука скользнула ниже, на затылок, огромная ладонь накрыла её голову целиком, и Алиса вдруг почувствовала себя маленькой. Защищённой. Впервые за очень долгое время — в полной безопасности.

— Тебе холодно, — сказал он, и это было не вопросом.

— Да, — прошептала она.

Орк разжал объятия — медленно, неохотно — и Алиса чуть не вскрикнула от потери тепла. Но он всего лишь скинул с плеч плащ — огромный кусок грубой тёмной ткани, подбитый мехом, — и накинул ей на плечи. Тяжёлый, пахнущий им, плащ укутал её с головой, и тепло разлилось по всему телу, заставив расслабиться мышцы, которые свело судорогой.

— Пойдём, — сказал орк.

Он не спросил. Сказал спокойно, мягко, но так, что не возникло и мысли возражать. Опустился на одно колено — огромное, с бедром толщиной с её торс, — и легко подхватил её на руки, вместе с плащом.

Алиса вскрикнула от неожиданности, вцепившись ему в шею. Орк замер, глядя на неё сверху вниз с выражением такой тревоги, что она невольно улыбнулась сквозь слёзы.

— Не уронишь?

— Никогда, — ответил он так серьёзно, словно давал клятву.

И понёс её сквозь ночной лес, легко перешагивая через корни, не замечая темноты. Алиса прижималась к его груди, слушая ровный стук сердца, и чувствовала, как уходит боль, уходит страх, уходит всё, что было там, в её мире.

Она закрыла глаза и позволила себе просто плыть по течению.

Если вам нравится история, пожалуйста, поставьте ей звездочку и добавьте в библиотеку!

А за комментарий вам поцелуйчик от автора 💋

Так же приглашаю вас в другую свою историю про землянок, которые попали на планету эмоций и ищут там свое место среди пришельцев племени ауришей 🪐

https://litnet.com/shrt/MkGc

Глава 4

Она очнулась от тепла. Не того — скупого, человеческого, когда батареи еле греют, а одеяло вечно сползает. Тепло разливалось отовсюду — снизу, с боков, сверху, обволакивало, как парное молоко.

Память вернулась рывком — две луны, лес, клыки, янтарные глаза. Алиса резко села, распахнув глаза, и тут же отшатнулась, наткнувшись спиной на стену.

Шатер. Она внутри шатра.

Пол был застелен меховыми шкурами — толстыми, мягкими, каких в её мире не найти и за огромные деньги. В центре, в подвешенной к шесту металлической чаше, горел огонь, но пламя было странным — синеватым, почти бездымным, и от него не исходило жара, хотя в шатре было тепло. Источником тепла были камни, разложенные по периметру — они светились тусклым багровым светом, как угли в костре.

И Ругнар.

Он сидел у входа, скрестив ноги, и смотрел на неё. В руке он держал что-то — маленький кожаный мешочек, который перебирал пальцами с нервной, не свойственной его размерам быстротой. В свете синего пламени его кожа казалась не зелёной, а почти чёрной, шрамы на лице отбрасывали глубокие тени, а клыки поблёскивали, как наточённые кинжалы.

— Испугалась? — спросил он. Голос был низким, но тихим, почти шёпотом.

Алиса облизнула пересохшие губы.

— Где я?

— Мой шатёр. Ты замерзала. Я принёс тебя сюда.

Он говорил медленно, подбирая слова. Но понимала она его отчётливо, и это было странно, почти пугающе.

— Ты говоришь на моём языке, — сказала она.

— Нет. Ты говоришь на моём. — Ругнар склонил голову, разглядывая её. — Магия этого мира. Когда ты попала сюда, твой разум приспособился. Ты слышишь мои слова как свои.

Алиса помотала головой, пытаясь осмыслить услышанное. Магия. Она в мире, где есть магия. И орки. И две луны.

— Я не сплю, да? — спросила она тихо.

— Нет.

— И я не в коме?

— Нет.

— Я… — голос дрогнул. — Я попала в другой мир.

Ругнар кивнул. В его янтарных глазах мелькнуло что-то, похожее на сочувствие, но он ничего не сказал. Просто смотрел на неё, позволяя привыкнуть, осознать.

Алиса обхватила себя руками. Плащ, в который он её закутал, сполз, и она осталась в одной мокрой футболке. На плечах выступили мурашки.

— Ты дрожишь, — заметил Ругнар.

Он отложил мешочек, поднялся — и шатёр, который казался ей просторным, вдруг стал тесным. Орк двинулся к ней, и Алиса инстинктивно вжалась в стену, поджав колени к груди.

Ругнар остановился. На лице его промелькнуло что-то — то ли боль, то ли досада. Он опустился на колени в нескольких шагах от неё, чтобы не нависать, и протянул руку к куче шкур рядом с ней.

— Можно? — спросил он, показывая на шкуры.

Алиса кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

Он взял самую большую, медвежью — если медведи здесь водятся, — и осторожно накинул ей на плечи. Движения его были медленными, плавными, он словно боялся спугнуть дикую птицу. Шкура пахла дымом и чем-то диким, но была сухой и тёплой.

— Ты вся мокрая, — сказал он, хмурясь. — Нужно снять это.

— Что? — Алиса вцепилась в ворот футболки.

— Одежду. Мокрая одежда отнимает тепло. Если ты простудишься… — Он замолчал, словно не зная, как объяснить опасность простуды в мире, где нет антибиотиков.

— Я не разденусь перед… — Алиса осеклась, не зная, как его назвать.

— Ругнар, — подсказал он. — Меня зовут Ругнар. Я генерал армии клана Кровавого Молота.

Генерал. Она попала в шатёр генерала орков. Господи.

— Алиса, — выдавила она. — Меня зовут Алиса.

— Алиса, — повторил он, и её имя, произнесённое его низким, гортанным голосом, прозвучало как заклинание. — Красивое имя. Подходит тебе.

Он снова протянул руку, на этот раз к небольшому сундуку у входа. Достал оттуда что-то мягкое, светлое.

— Вот. Это сухое. Моя… — он запнулся, — моё. Чистое. Если хочешь, я отвернусь.

Он положил перед ней рубаху — огромную, явно сшитую для кого-то его размера, из тонкой, но прочной ткани. Алиса посмотрела на рубаху, потом на Ругнара. Он уже сидел к ней спиной, широкой, напряжённой, и смотрел на вход в шатёр.

Дрожь становилась сильнее. Зубы выбивали дробь. Мокрая футболка липла к телу, джинсы превратились в ледяной панцирь. Алиса приняла решение.

— Не смотри, — прошептала она.

— Не буду.

Она стянула футболку через голову, с трудом расстегнула мокрые джинсы, стащила их вместе с бельём. Кожа горела от холода, пальцы не слушались. Рубаха оказалась невероятно мягкой — она натянула её, и та упала ей до середины икры, скрыв всё тело. Рукава пришлось закатать в несколько раз.

— Можно, — сказала она, когда закончила.

Глава 5

Ругнар обернулся. Взгляд его скользнул по её фигуре, утонувшей в его одежде, задержался на лице, и он… улыбнулся. Уголки губ дрогнули, клыки чуть приоткрылись, и в этой улыбке не было ничего страшного. Только нежность. Такая искренняя, что у Алисы защипало в глазах.

— Тебе идёт, — сказал он.

Алиса хотела ответить что-то едкое, защитное, но из горла вырвался всхлип. Она закусила губу, но слёзы уже катились по щекам — горячие, солёные, беспомощные.

— Что с тобой? — Ругнар мгновенно оказался рядом, опустился перед ней на колени, и его огромные руки зависли в воздухе, не решаясь коснуться. — Я обидел тебя? Сделал что-то не так?

— Нет, — всхлипнула Алиса. — Всё не так. Всё. Я не знаю, где я. Я не знаю, как вернуться. И я не знаю, почему… почему ты добрый.

— Добрый? — Он выглядел озадаченным. — Я убивал людей. Много. Я генерал, Алиса.

— Ты принёс меня в свой шатёр, — сказала она, глядя на него сквозь слёзы. — Ты дал мне свою одежду. Ты согреваешь меня. И ты смотришь на меня так, будто я… будто я что-то значу.

Ругнар замер. Янтарные глаза потемнели, стали глубже, и Алиса увидела в них отражение синего пламени — и что-то ещё, огромное, сдерживаемое, готовое вырваться наружу.

— Ты значишь, — сказал он тихо. — Ты уже значишь. Я не знаю, как это объяснить. Но когда ты коснулась меня там, в лесу… — Он провёл ладонью по своей груди, там, где она прижималась щекой. — Я почувствовал это. Впервые в жизни.

Алиса смотрела на него, не в силах отвести взгляд. В его словах не было лжи — она чувствовала это кожей, каждой клеточкой, обострившейся от пережитого ужаса и облегчения.

— Ты боишься меня, — сказал он. Это был не вопрос.

— Да, — честно ответила она. — Ты огромный. У тебя клыки. Я никогда не видела таких, как ты.

Ругнар горько усмехнулся. Затем сказал:

— Я орк. Мы не любим чужаков. Но тебя… — он замолчал, словно подбирая слова, — тебя я не трону. Клянусь духами предков. Ты в безопасности.

Алиса вытерла слёзы тыльной стороной ладони. Рукав рубахи сполз, обнажив плечо — бледное, покрытое мурашками, с синяком, оставленным пальцами Артёма.

Ругнар увидел синяк. Его взгляд изменился — стал тяжёлым, опасным. Клыки обнажились в беззвучном рыке, и Алиса отшатнулась, но он не двинулся с места.

— Кто? — спросил он глухо. — Кто посмел поднять руку на женщину?

— Это неважно, — быстро сказала Алиса. — Это было там. В моём мире.

— В твоём мире кто-то причинил тебе боль. — Голос Ругнара звучал ровно, но в нём слышался металл. — Ты плакала, когда я нашёл тебя. Ты сказала, что хочешь, чтобы тебя обняли. Кто-то сделал так, что ты считаешь себя ненужной?

Алиса не выдержала. Всё, что накопилось за два года — унижения, молчаливые слёзы, бессонные ночи в ожидании, когда он вернётся от другой, — всё вырвалось наружу. Она рассказала. О том, как Артём поднимал на неё голос, как унижал, как изменял, как сегодня толкнул, разбив кружку, и сказал, что без неё ему лучше.

Ругнар слушал молча. Только мышцы на его челюсти ходили ходуном, а кулаки сжимались и разжимались.

— Если бы этот… Артём был здесь, — сказал он, когда она замолчала, — я бы убил его. Медленно. Чтобы он понял, прежде чем умрёт, что значит обижать ту, кого защищает орк.

— Ты меня не защищаешь, — слабо возразила Алиса.

— Защищаю, — твёрдо сказал он. — С той секунды, как ты коснулась меня в лесу.

Алиса подняла на него глаза. Синий огонь плясал в зрачках, освещая его лицо снизу, делая его одновременно страшным и прекрасным. Она вдруг подумала, что никогда в жизни никто не говорил ей таких слов. Никто не смотрел на неё так, словно она — величайшее сокровище.

— Обними меня, — попросила она снова.

Ругнар замешкался всего на секунду. Потом осторожно, очень осторожно, привлёк её к себе. Его руки сомкнулись вокруг её хрупкого тела, и она почувствовала себя в коконе из тепла и силы. Её голова уткнулась ему в плечо, щека прижалась к шраму на ключице.

— Твоё сердце колотится, — прошептала она.

— Оно бьётся так, потому что ты рядом, — ответил он.

Алиса подняла голову. Их лица были так близко, что она чувствовала его дыхание на своих губах — горячее, с пряным запахом, от которого кружилась голова. Она смотрела в его янтарные глаза, а он — в её, синие, заплаканные, и в них не было страха.

— Поцелуй меня, — сказала она.

— Алиса, ты не понимаешь… — начал он, и голос его сорвался.

— Я понимаю. Я хочу этого. Я хочу забыть всё, что было. Я хочу чувствовать живое тепло. Я хочу… тебя.

Она потянулась к нему, и он встретил её на полпути.

Спасибо за поддержку моего творчества! Пожалуйста, подпишитесь на мою страничку, чтобы не пропустить продолжение!

https://litnet.com/shrt/tlg0

Будет горячо 🔥