Наследник жестокого босса. Я (не) твоя

1. Лена

— Елена Валентиновна, я подъеду где-то через полчаса. Извините, пробка тут из-за аварии! — голос водителя Геннадия звучит виновато.

Ничего страшного, Геннадий, — отвечаю я. — Я всё равно ещё у врача. Потом прогуляться могу. Не волнуйтесь.

— Извините, Елена Валентиновна. Я постараюсь побыстрее. Ещё раз извините.

Никак не могу привыкнуть к его манере общения со мной. да и вообще не могу привыкнуть.

После того, как я поселилась в новом доме, в доме своего отца, всё изменилось. Наверное, со мной так не обходились. Мне порой даже неудобно. Хотя Валентин Алексеевич и говорит, что я должна привыкать.

Валентин Алексеевич. Да, именно так я и называю его. не могу сказать «папа». Не могу. Может, пока, а, может, и никогда не смогу.

Сложно.

В доме мне всё так же неуютно.

Огромные комнаты, высокие потолки, антикварная мебель — всё это выглядит так, будто сошло со страниц глянцевого журнала. Но я чувствую себя здесь гостьей. Временной. Будто в любой момент мне скажут: «Извини, произошла ошибка. Ты не должна здесь быть».

Врач выходит из кабинета, улыбается:

— Всё хорошо, Елена. Показатели в норме. Главное: берегите себя. Никаких стрессов, побольше отдыха, прогулок на свежем воздухе. И, конечно, регулярные осмотры.

— Спасибо, — киваю я, вставая со стула. — Я буду следовать вашим рекомендациям.

Он кивает в ответ, делает пометку в карте.

— И ещё кое‑что, — добавляет он уже мягче. — Эмоциональное состояние тоже важно. Постарайтесь окружить себя людьми, которым доверяете. Это очень влияет на течение беременности.

Я невольно сжимаю сумку.

Людьми, которым доверяю…

Кого я могу назвать таким человеком?

Отца? Валентина Алексеевича? Он добр, заботлив, пытается всё сделать для моего комфорта. Но между нами пропасть. Слишком много лет я была без него. Слишком много вопросов пока без ответов.

Игната?

Сердце пропускает удар.

Нет. Точно нет.

Я резко отворачиваюсь к окну, чтобы врач не заметил, как дрогнули мои губы.

Игнат.

Я не видела его с того дня. И он как будто резко вычеркнул меня из своей жизни. Или так сработала защита от Валентина Алексеевича? Как только он появился в моей жизни, Игнат исчез.

И это же хорошо. Я так долго об этом мечтала. И, вот, моя мечта сбылась.

Я живу без него. В новом доме. С новым статусом. С ребёнком, которого ношу под сердцем. С моим ребёнком. Только моим.

Но иногда ночью я просыпаюсь в холодном поту от мысли, что он узнает о ребёнке. Как будто кто-то сказал ему. И он здесь. и он хочет, чтобы я избавилась от ребёнка.

И я просыпаюсь. В страхе оглядываю комнату. Ловлю себя на мысли, что готова убить за малыша.

Понимаю, что это был всего лишь сон. Ночной кошмар. Ложусь и пытаюсь успокоиться. Лежу и смотрю в потолок. И иногда слёзы стекают по вискам.

Да, моя жизнь изменилась. Но смогу ли я забыть всё то, что уже было? и что ждёт меня в будущем?

Впрочем, этот вопрос беспокоит меня не только ночью.

Выхожу из клиники, вдыхая прохладный воздух. Осматриваюсь — машины ещё нет. И я решаю прогуляться по аллее, которая через дорогу от клиники.

Звонит телефон. Валентин Алексеевич.

— Лена, здравствуй, — говорит он. — Что сказал врач? Как твоё самочувствие?

— Всё хорошо, Валентин Алексеевич, — отвечаю я. — Я уже всё.

— Отлично. Я жду тебя в офисе.

— Сейчас? — уточняю я.

— Да, — отвечает мужчина. — Я хотел бы тебя кое с кем познакомить. Ну, и тебе не помешает посмотреть, как всё устроено тут. Хватит откладывать, Лена, — чувствую его улыбку. — Ты моя дочь и я хотел бы, чтобы ты понемногу узнавала наш бизнес.

Валентин Алексеевич уже несколько раз предлагал мне приехать к нему в офис, но я всё отказывалась. Не могу никак привыкнуть к мысли, что теперь тоже являюсь частью этого.

— В общем, я жду, Лена. Я уже предупредил Геннадия. Он скоро заедет за тобой. До встречи.

— До встречи, — произношу я и вздыхаю, отключив телефон.

Ступаю на пешеходный переход, чтобы перейти дорогу к аллее, и в этот момент слышу режущий слух визг шин об асфальт.

2. Лена

Резко оборачиваюсь, круглыми глазами глядя, как большая чёрная машина несётся на меня, явно не собираясь тормозить.

Сердце пропускает глухой удар и всё словно в замедленной съёмке. Воздух сгущается и мне кажется, я даже ощущаю его руками, которые выставляю вперёд в поисках защиты.

Инстинктивно отпрыгиваю назад, буквально в последний момент. Поток воздуха от проносящегося автомобиля сносит. Машина проносится в каких‑то сантиметрах, резко виляя и чуть не задевая ограждение. А потом с рёвом скрывается за поворотом.

Я застываю на месте, вглядываясь в этот самый поворот. Руки дрожат, дыхание сбивается, а сердце колотится так, будто готово выпрыгнуть из груди. И руки сами ложатся на живот.

Холодный пот пробивает от страха того, что могло произойти.

Это всё длится какие-то секунды, а мне кажется, что перед глазами вся моя жизнь пронеслась.

— Девушка, вы в порядке?! — ко мне подбегает пожилой мужчина. — Боже мой, вы чуть не попали под колёса! Да как он вообще… Совсем очумели на своих машинах!

Я киваю, не в силах вымолвить ни слова. Внутри всё трясётся. Медленно глажу по животу, вглядываясь в поворот.

— Д-да… — наконец выдавливаю я. — Да, спасибо. Я… я успела отпрыгнуть.

— Да уж, повезло вам, — качает головой мужчина. — Лихач, чтоб его! Уехал и даже не притормозил! И номера не видно! Я бы записал.

Мужчина что-то ещё говорит, а я не могу отделаться от мысли: случайность? Или?...

И снова скрежет шин об асфальт. В испуге резко оборачиваюсь и вижу, что неподалёку паркуется машина Геннадия. Выдыхаю.

— Вы точно в порядке? — переспрашивает меня подошедший мужчина.

— Да, — я делаю глубокий вдох, стараясь прийти в себя. — Спасибо вам. Всё хорошо.

— Ну и слава Богу, — он облегчённо вздыхает. — Будьте осторожнее, милая. Дорога тут коварная, водители торопятся.

К нам как раз подходит Геннадий.

— Всё в порядке, Елена Валентиновна? — хмуро оглядывает мужчину.

— Что же вы, молодой человек, — произносит он. — Не надо девушку одну оставлять. Её, вот, чуть машина не сбила сейчас!

Геннадий хмурится и переводит взгляд на меня.

— Это правда? Вы запомнили номер? Где это случилось?

— Геннадий, всё в порядке. Просто лихач, — успокаиваю его я. — Случайность.

Но он продолжает с подозрением смотреть то на дорогу, то на мужчину. А тот прощается и уходит.

— Геннадий, поехали, — говорю я и водитель услужливо кивает и идёт со мной к машине, постоянно оглядываясь.

Открывает дверь заднего сиденья. Сажусь.

— В офис, Геннадий. К Валентину Алексеевичу, — говорю я, когда он тоже садится и заводит мотор.

3. Лена

— Здравствуй, — Валентин Алексеевич встречает меня в своём кабинете.

Берёт за руку.

— Что такое? Ты бледная, Лена. Как у Алексея всё прошло?

— Всё хорошо. Да и срок же небольшой ещё. Можно было и не ходить пока ко врачу, — отвечаю я.

— Ну, как это «не ходить»? — качает головой он. — К тому же я знаю Алексея очень давно. Ему я доверяю. Если ты в его руках, значит всё хорошо будет!

Улыбаюсь в ответ.

— Но тебя что-то беспокоит, — допытывается он. — Лен, помнишь, мы договорились, всё рассказывать друг другу? Я понимаю, тебе пока сложно привыкнуть к этому, но… я ведь единственный близкий тебе человек. Если тебе нужна защита… но я должен всё знать…

— Не знаю, — опускаю взгляд. — Может, я просто боюсь… Но я сейчас чуть под машину не попала.

Смотрю на мужчину и замечаю, как он хмурится. Смотрит сурово.

— А Гена где был? — спрашивает.

— Он немного опоздал и я хотела прогуляться. Да просто какой-то лихач, наверное. Думаю, не стоит волноваться.

Но Валентин Алексеевич словно задумывается.

— Валентин Алексеевич, не стоит волноваться, — пытаюсь успокоить его. — Просто невнимательный водитель.

— Я поговорю с Геной и знаешь, что, Лена. Я хотел бы попросить тебя пока не ходить одной. Пусть Гена с тобой ходит.

— Зачем? — не понимаю я.

— За тем, что ты моя дочь и я не хочу потерять тебя. Понимаешь, Лена, — он, вроде, и говорит мягко, но в голосе легко различима твёрдость, — ты теперь член нашей семьи, а у нас есть враги. Увы. Это минусы большого бизнеса. Ну и потом, — с улыбкой смотрит на меня, — ты ведь так и не рассказала мне, кто отец моего внука. Что за тайны? Ты ведь не случайно на том приёме оказалась? И этот упырь, мудак этот! Руслан, кажется? Это же не он? Не он отец ребёнка?

Улыбка сходит с его лица. Взгляд снова становится жёстким.

Мотаю головой.

— Я его в первый раз там увидела. И надеюсь, в последний.

Он одобрительно кивает.

— Лена, я хочу, чтобы ты была счастлива, — он чуть приобнимает меня. — Хочу, чтобы ты в безопасности была. Но, чтобы это обеспечить, я должен знать всё про тебя. Кто отец ребёнка?

— Валентин Алексеевич, — отвечаю я, серьёзно глядя на него, — этот человек в прошлом. Я очень надеюсь, никогда его больше не увидеть. И я не хотела бы вспоминать тот период своей жизни.

Он несколько секунд смотрит мне в глаза, а потом вздыхает.

— Ну, хорошо. Если ты так хочешь. Но Гена пока всегда будет рядом. Пока я не выясню, что за лихач хотел сбить тебя.

Спорить с ним бесполезно. Ну, пусть будет Гена. Он, вроде, нормальный мужик. Говорит мало, всегда серьёзен.

Я уже привыкла, что после того, как попала в дом Валентина Алексеевича, ко мне слишком много внимания. Каждый пытается понравиться, услужить, что ли. Мне это не по вкусу, но что поделать?

А Гена… Ну, он хотя бы не улыбается, каждый раз как видит меня.

— Ладно, дочка, это всё мы решим, — Валентин Алексеевич отходит от меня к столу. Перебирает какие-то бумаги. — У меня сейчас встреча с будущими партнёрами. Давно к этой сделке готовились. И я хочу, чтобы ты со мной пошла.

Удивлённо смотрю на него.

— Я?

— Да, — спокойно отвечает он, поднимая на меня взгляд. — Что тебя удивляет? Ты же теперь член нашей семьи. Вот, разберёмся с твоим поступлением в университет наш и закончишь свой последний курс. Работать же хочешь?

Киваю.

— Вот, — улыбается он. — Я в тебе не сомневался. Вот, и попробуешь у меня в компании. С должностью решим что-нибудь. А Всеволод…

Невольно сжимаюсь и обнимаю себя.

Всеволод, племянник Валентина Алексеевича, — пожалуй, единственный, кого я реально боюсь. Он ведь пытался задушить меня! За что?

— У него просто сложный период сейчас, — продолжает мужчина. — С женой проблемы… с ребёнком… Думаю, вам обоим нужно время просто. Он неплохой. Он был моим помощником все эти годы. Он отлично знает компанию и я уверен, что вы сможете контактировать. Позднее, может. Я пока его отправил в наш филиал. Подальше. Ему остыть надо. И свои проблемы решить. Вот, успокоится немного и, может…

А я понимаю, что не смогу. Даже если он успокоится. Даже если опять извинится, что уже сделал. Даже если… Да нет такой причины, по которой я бы смогла забыть его руки на своей шее и этот безумный и полный ненависти взгляд.

Сказать об этом? Но Всеволод — племянник Валентина Алексеевича, он с ним с рождения. А кто я? Случайно обнаруженная дочь, от которой пока непонятно, чего ожидать, и которая не рассказывает про отца своего ребёнка?

Мы на разных позициях со Всеволодом и я не уверена, что Валентин Алексеевич встанет на мою сторону. Да мне это и не нужно.

— Ладно, это мы ещё потом обсудим, — продолжает он.

Берёт со стола папку и идёт ко мне.

— Пойдём, Лена, нас уже ждут, — улыбается.

Отказаться? Сказать, что плохо чувствую себя? Не понимаю, но словно что-то во мне противится идти туда. Как будто что-то останавливает.

Бред. Опять эти непонятные ощущения. Нет, я не позволю им взять над собой верх.

К тому же, мне не хочется обижать Валентина Алексеевича. Да и дома сидеть неинтересно. Он прав — я бы всё равно искала работу. А тут хоть послушаю умных людей. От меня же всё равно ничего не требуется. Просто посижу там.

Мы выходим с Валентином Алексеевичем из его кабинета и он даёт какие-то указания секретарю. Потом показывает мне рукой в сторону лифта и мы идём к нему. Едем на нужный этаж.

Непонятное чувство тревоги не отпускает. Я списываю его на общий мандраж. Сколько я уже не была среди людей в рабочей обстановке?

Мы подходим к матовым стеклянным дверям переговорной. Валентин Алексеевич открывает дверь, перед этим чуть улыбнувшись мне.

Я перевожу взгляд с него на людей в просторной светлой комнате. А перед глазами как туман. От волнения не могу выделить хоть кого-то. Они здороваются, кивают и понимаю, что с интересом смотря на меня. На меня, а не на Валентина Алексеевича, который аккуратно подталкивает меня внутрь и заходит сам.

4. Лена

Отступаю на шаг и чувствую, как прижимаюсь к Валентину Алексеевичу, стоящему за моей спиной.

— Смелее. Не робей, — он по-своему понимает моё поведение и чуть толкает в спину.

А я стою и взгляда отвести не могу от мужчины, чей взгляд тоже прикован ко мне. Замечаю, как он сглатывает и оглядывается по сторонам. Ослабляет рукой галстук.

— Доброго дня всем, — произносит Валентин Алексеевич, вставая рядом со мной. — Я хотел бы познакомить вас с моей дочерью.

Без труда различимый вздох проходит по комнате. Ко мне теперь ещё больше внимания. Я, хоть и не вижу этого, потому что продолжаю смотреть на знакомого мужчину, но чувствую эти любопытные взгляды.

— Елена Валентиновна Сапрыкина, — представляет меня Валентин Алексеевич. — Она пока учится в университете, но скоро вольётся в нашу компанию. Проходи, Лена, — обращается ко мне и я, наконец, отвожу взгляд от мужчины, сидящего на противоположном конце стола.

Чуть киваю и иду туда, куда мне показывают.

Елена Валентиновна Сапрыкина. И, вроде бы, и должна уже привыкнуть, а всё равно каждый раз это имя звучит как чужое.

Сапрыкина. Это я. Это теперь моя фамилия.

Я бы ни за что не поменяла её! Никогда бы не сделала этого! Но… Валентин Алексеевич прав — это возможность измениться так, чтобы напрочь отсечь своё прошлое. Зачем?

Он, конечно, не допытывается у меня, зачем. Но я-то знаю! Не хочу, чтобы меня нашли. Если кто-то искать будет. Не хочу.

Нет больше Елены Красновой. Есть Елена Валентиновна Сапрыкина.

Мы с Валентином Алексеевичем садимся рядом. Хотя мне хочется спрятаться ото всех этих взглядов и особенно от того мужчины.

— Это наши будущие партнёры, — говорит мне Валентин Алексеевич. — Познакомься.

Поднимаю взгляд.

— Георгий Силаев, — слежу за его рукой и понимаю, что он показывает мне на того самого мужика из моего прошлого, которое я так тщательно пытаюсь забыть.

Снова смотрю на него. Он чуть привстаёт и кивает. Не могу понять его эмоции. Удивление, растерянность, страх? Что это?

— Очень рад знакомству, — произносит он и откашливается. — Не знал, Валентин Алексеевич, что у вас такая взрослая и красивая дочка, — натужно улыбается и переводит взгляд на владельца компании.

— Я и сам не знал, Георгий, — по-доброму усмехается тот в ответ. — Ну, это к нашему делу отношения не имеет. Начнём?

— Да, конечно, — быстро отвечает Георгий Силаев и начинает искать что-то в папке, которая лежит перед ним на столе.

И я вижу, что у него руки дрожат. Он никак не может найти что нужно. Все терпеливо ждут.

Наконец, он достаёт какие-то бумаги и передаёт их Валентину Алексеевичу. При этом косится на меня.

А я уже отошла от первого шока и внимательно слежу за ним.

Вообще не прислушиваюсь к разговору. У меня в голове сейчас круговорот из мыслей. Если этот мудак здесь, значит и его братец где-то поблизости? А что, если он наврал тогда и они вовсе и не братья?!

В любом случае меньше всего я ждала вот такой встречи.

— Всё в порядке, Лен? Тебя как будто что-то беспокоит? — шепчет мне Валентин Алексеевич.

Оборачиваюсь и растерянно смотрю на него. Сказать? Как? А что сказать? Тогда придётся и про Игната говорить? Хочу ли я этого?

Да и имеет ли смысл?

Сейчас ведь получается та же ситуация, как и с Всеволодом этим. Этих мудаков Валентин Алексеевич знает гораздо дольше, чем меня. Кому он поверит? Не навредит ли это мне? А моему малышу?

Сглатываю и невольно прижимаю ладонь к животу. Я заметила, что в последнее время я постоянно это делаю, когда чувствую опасность. Словно хочу защитить прежде всего его, а не себя.

— Можно я пойду? — шепчу в ответ. — Мне что-то нехорошо.

— Конечно, — кивает он. — Ничего, не последняя твоя встреча, — улыбается. — Иди пока, потом с тобой обсудим. Дождись меня в моём кабинете.

Я тихонько встаю, хотя всё равно понимаю, что опять все смотрят на меня.

— Извините, — говорю тихо и быстро выхожу из комнаты.

Прижимаюсь к прохладной стене в пустом коридоре и прикрываю глаза.

Господи, почему так-то? Как?!

Я ведь и правда думала, что всё. Что тот промежуток моей жизни остался в прошлом.

Ну, почему так?

И главное — не понятно, как лучше поступить? Если бы я знала Валентина Алексеевича давно, наверное, я бы доверяла ему и всё рассказала. Но пока я не уверена, что это будет правильно.

Медленно отхожу от стены и направляюсь к лифту. Я возвращаюсь в кабинет Валентина Алексеевича. Его секретарша предлагает мне чай или кофе. Отказываюсь.

Мне надо собраться с мыслями.

Встаю у окна и смотрю на город внизу. Ответов на мои вопросы так и нет.

Потом слышу стук и как открывается дверь в кабинет.

Оборачиваюсь и хмурюсь. Рукой цепляюсь за подоконник в поисках защиты.

— Лена, — мужчина выставляет вперёд руку, но не заходит в кабинет. — Пожалуйста. Я хочу лишь поговорить.

Я молчу, лихорадочно ищу выход из ситуации. Что он задумал?

Оглядываюсь в поисках чего-нибудь тяжёлого.

— Что вы здесь делаете? — спрашиваю, не сводя с него взгляда.

— Твой… ваш отец, Валентин Алексеевич, просил показать вам проект, — отвечает он, так и не заходя. — Елена, я не причиню вам зла. Я просто хочу поговорить.

Он разводит в стороны руки, как бы показывая свою беззащитность.

— Мне не о чем с вами говорить, Георгий, — отвечаю как можно твёрже.

И правда, чего я боюсь? Здесь он точно мне ничего не сделает.

Он чуть хмурится, но не отступает.

— Послушайте, я понимаю вашу реакцию, — говорит он тише. — Но то, что было тогда… Я хотел бы объяснить…

— Зачем? — прерываю его. — Мне это не нужно.

— Мне нужно, — он понижает голос и всё же закрывает за собой дверь.

5. Лена

Внимательно слежу за ним. Он же ничего мне тут не сделает. Но что ему нужно?

Мужчина делает глубокий вдох, проводит рукой по волосам. И как будто во всём его виде сквозит то ли вина, то ли сожаление. Я его таким раньше точно не видела.

— Елена, — наконец, произносит он медленно, чётко выговаривая каждое слово, — всё, что было между нами тогда… я делал не по своей воле. Меня заставлял брат. Игнат.

Смотрит мне прямо в глаза.

— Он… он всегда держал меня на крючке. Долги, угрозы, шантаж… у него много способов заставить человека делать то, что нужно ему. Да что я рассказываю? Вы же сами всё это видели и на себе ощутили!

Ничего не отвечаю. Что за игра? Пока не могу понять? Его Игнат подослал?

— Я понимаю, что вам трудно поверить мне, — продолжает мужчина. — Но каждая встреча, каждое слово, каждый шаг — всё было спланировано им, моим братом. Он… он страшный человек и я… я пока завишу от него. Я был всего лишь его инструментом.

Он отводит взгляд, сжимает кулаки.

Это всё выглядит странно. Верю ли я ему? Нет. Хотя, помня Игната, легко поверить в слова этого человека. Но зачем он всё это рассказывает мне?

— Я знаю, это всё звучит как жалкое оправдание, — он снова поднимает взгляд на меня. В его глазах как будто волнение. — Но это правда. И я очень рад, что с вами всё в порядке. Теперь… я хотел найти вас… правда хотел!

— Зачем? — я впервые отвечаю ему.

Страх прошёл, сменившись любопытством.

— Ну… как… извиниться… за всё, что с вами сделал я и… и мой брат, — отвечает он.

Я пытаюсь осмыслить сказанное. Похоже на какой-то спектакль и самое страшное действо, похоже, ждёт меня впереди — появление Игната?

— Елена, вы можете не бояться, — он как будто угадывает мои мысли. — Игнат не узнает о нашей встрече. Впрочем, — он едва заметно хмыкает, — он сейчас навряд ли причинит вам вред.

Не могу удержаться и вздёргиваю бровь.

— Да, это так, — уже смелее улыбается мужчина. — И я рад, что снял с души этот груз, извинившись перед вами. За себя и за него. И… я виноват перед вами. По-настоящему виноват. Я позволял ему использовать себя, а в итоге страдали невинные люди. Вы — в первую очередь.

— Почему я должна вам верить? — спрашиваю я, пытаясь прочитать его.

Сложно. Он либо слишком хорошо играет, либо… он искренен?

— Ту таблетку… — он сглатывает. — Ту таблетку дал мне Игнат. Я надеюсь, она не сильно повредила вашему здоровью.

Неприятные воспоминания накатывают и я словно сжимаюсь.

— Он любит брать тех, кто уже не может сопротивляться… В этом его суть… Он…

— Хватит, — не выдерживаю я.

Зажмуриваюсь и отворачиваюсь.

— Простите, — произносит мужчина и тут дверь открывается.

Я распахиваю глаза и вижу Валентина Алексеевича.

— Ты что же не проходишь, Георгий? — спрашивает он у мужчины.

— Да мы уже всё обсудили, Валентин Алексеевич, — быстро отвечает тот. — Мне надо идти. У меня в министерстве встреча. Елена Валентиновна, — обращается ко мне.

Перевожу на него взгляд.

— Рад нашему знакомству, — он даже слегка улыбается. — Надеюсь, мы ещё увидимся.

Вот чего-чего, а этого я точно не хочу.

И он чуть кланяется мне, прощается с хозяином кабинета и уходит.

Валентин Алексеевич проходит на своё место и устало садится. Тяжело выдыхает.

— Утомляет меня всё это, Лена. Возраст уже не тот. Устаю. Как Георгий? Познакомились?

Пожимаю лишь плечами. Не знаю, что ему ответить. И в очередной раз думаю о том, что мне и поделиться-то не с кем. Некому рассказать правду. Приходится в себе её держать.

— Толковый парень! — продолжает Валентин Алексеевич. — Он с братом работает.

Замираю, вслушиваясь ещё внимательнее. Он ведь про Игната!

— Только старший-то пока отошёл от дел, — рассказывает мужчина, не замечая моего волнения. — Проблемы там у него какие-то со здоровьем. Я не вникал. Но, может, и к лучшему это. Георгий-то хваткий. Помоложе да поспокойнее. Почти твой ровесник, кстати, — и как-то странно смотрит на меня. — Не понравился? — вдруг звучит следующий вопрос.

Я вспыхиваю. Прямо чувствую, что вспыхиваю.

— Ладно-ладно, прости меня, старика, — улыбается Валентин Алексеевич. — Посмотришь со мной документы? Может, что скажешь?

— Я? — смотрю на него удивлённо.

— Ну да. Устал я, Лена. Помощник мне нужен. Да и приемник. Ну, давай, иди сюда. Посмотрим документы по проекту.

Мы проводим в офисе ещё пару часов. И домой едем тоже вместе.

После ужина я говорю, что пойду в свою комнату. Мне надо всё обдумать. Как поступить дальше? Наверное, надо что-то предпринять? Но что?

Появление брата Игната в моей новой жизни круто меняет её. Я уже не чувствую себя в безопасности как раньше.

И, конечно, я ему не верю.

— Валентин Алексеевич, там курьер. Говорит, что к Елене Валентиновне, — в столовую заходит охранник.

Валентин Алексеевич вопросительно смотрит на меня.

— Я ничего не заказывала, — мотаю головой. — И никого не жду…

— Там цветы, Валентин Алексеевич, — говорит охранник.

Мне?!

— Хм. Цветы? — выгибает бровь хозяин дома. — Что ж, пусть войдёт.

Охранник кивает и уходит.

— Цветы? Мне? — я вслух озвучиваю вопросы, которые сейчас крутятся в голове.

— Что ж, посмотрим, что там за цветы, — с усмешкой произносит Валентин Алексеевич. — А что же ты так удивляешься? Разве тебе не могут подарить цветы? Такой красавице?

— Некому… — выдыхаю я и мой взгляд устремляется на огромный букет роз, который заносит молодой парень.

6. Игнат

— Игнат? Ты чего тут?

Резко оборачиваюсь на голос брата.

— Ты как приехал? С водителем? Или Виола привезла? — Жора подходит к столу, за которым сижу я.

— Что я, ребёнок? — хмурюсь. — Сам доехал. Я не беспомощное существо, Жора. Не переигрывай.

— Да нет, конечно, — он улыбается и протягивает мне руку.

Отвечаю.

— Но нахрена, Игнат? Тебе отдыхать надо. Доктор же сказал…

— Да пошёл он, — огрызаюсь, снова опуская взгляд на бумаги на столе.

Я вспомню, сука! Чего бы мне это ни стоило, но я вспомню! Это моя голова и память моя! И она вернётся!

— Игнат, — вздыхает Жора и садится в кресло напротив стола, — ты можешь сделать только хуже. Ты же понимаешь, что врачи хотят помочь тебе. И я. И Виола. Как, кстати, она?

— Не знаю. С утра не видел, — сухо бросаю.

— Ты бы лучше упражнения поделал, — не отстаёт брат. — Что тебе здесь?

Вскидываю на него суровый взгляд.

— Так-то это мой кабинет, Жора. И моё рабочее место. У тебя, вроде, нет проблем с памятью? Или? — выгибаю бровь.

Брат усмехается.

— Ты где был? — спрашиваю, листая бумаги.

— Так… обедал в ресторане с приятелем, — неопределённо отвечает он.

— Какие сейчас проекты? Пусть мне принесут сведения из финотдела, — говорю я.

— Зачем? — звучит вопрос брата.

Снова смотрю на него.

— За тем, что я в курсе должен быть. Так понятно? — произношу жёстко. — Ты же не думал, что я буду садоводством заниматься? Жизнь моя не остановилась, Жора.

— Да я ведь не против, Игнат! — Жора встаёт и идёт ко мне.

Молча наблюдаю.

— Я сам без тебя тут, как без рук! — он встаёт рядом и кладёт мне на плечи ладонь. — Тяжело без тебя, Игнат. Правда. С нетерпением жду твоего возвращения. Но…

Хмурюсь.

— Погоди, брат, — Жора тут же пытается успокоить меня. — Дай я скажу. Ты знаешь, что тобою лучшие врачи занимаются. И я уверен, что они вытащат тебя и ты вспомнишь всё. Но для этого надо их слушать! С врачами не спорят! Я правда за тебя переживаю, брат!

Смотрим в глаза друг другу.

— Доктор же сказал, что пока лучше мозг не напрягать, — мягко продолжает он. — Надо дать ему возможность восстановиться. Может, тебе слетать куда-нибудь отдохнуть? С Виолой?

— Я не инвалид, — отвечаю я и встаю, стряхивая его руку с себя.

Иду к большому панорамному окну. Встаю спиной к брату и засовываю руки в карманы брюк.

— Не инвалид, конечно! — слышу его голос за спиной. — Я же не об этом! Игнат… я просто хочу, чтобы ты выздоровел! Хочу вернуть своего брата!

Мой взгляд устремлён на вечно куда-то спешащий город. Незнакомые люди, машины, дома. У всех есть своя жизнь.

А у меня её словно нет!

Я не знаю, как объяснить самому себе это неприятное и не оставляющее меня в покое ощущение. Словно вот именно этот кусок, стёртый из памяти, — самый важный! И без него пазл не складывается! Ну, не хватает мне чего-то!

И такое чувство в груди, что, как только я вспомню всё, то…

Хмурюсь, вспоминая вчерашнюю ночь и Виолу.

— Игнат, ну? Чего ты? — Жора снова кладёт руку мне на плечо. — Всё хорошо будет! Лучшие врачи тобой занимаются! У тебя невеста какая красивая! И ребёнок будет! Ну, охренеть же! Что не так-то?

— Да всё так, — отмахиваюсь я, продолжая смотреть на город.

— Да я же вижу, что тебя что-то беспокоит! — не отстаёт брат. — Я тебе самый дорогой человек! Скажи мне, Игнат! Давай вместе к доктору съездим? Хочешь, я с ним поговорю?

— Да что ты со мной как с ребёнком?! — не выдерживаю я и резко разворачиваюсь к нему.

Нахмурившись, внимательно вглядываюсь в его глаза.

Жора не отходит. Не злится. Не обижается. Продолжает мягко смотреть на меня.

Реально же переживает за меня. Что я на нём-то срываюсь? Он же не виноват! Он старается помочь мне! А я… что я за скотина?!

— Ладно, брат, проехали, — медленно выдыхаю и сам хлопаю его по плечу. — Не обращай внимания. Сам понимаешь. Я до сих пор не отошёл.

— Да понимаю я всё, — он приближается и обнимает меня. — Ты брат мне, Игнат. И это главное. А остальное… решим. Вместе мы сила!

Молча киваю, продолжая ощущать, как в груди скребёт то самое неприятное чувство какой-то потери.

Какой?

Вспомнить бы! Всё бы, наверное, отдал за это!

Мы ещё немного говорим с братом. Но разговор явно не клеится. Как будто после того, что случилось, какой-то барьер возник между нами. Мне кажется, мы были ближе даже тогда, когда я злился на его косяки и давал в морду. А ведь я давал. И как бы Жора сейчас ни пытался сыграть, что у нас охренеть какие тёплые отношения, что-то я всё равно помню.

Поэтому смотрю сейчас на него и честно не понимаю. То ли он думает, что я вообще нихрена не помню. То ли пытается сделать перезагрузку наших с ним отношений?

Что у тебя в голове Жора?

И я даже облегчённо выдыхаю, когда он, наконец, уходит и оставляет меня одного.

Остаток дня я честно пытаюсь вникнуть в документы, которые принесли мне.

Сука. Как раньше я всё это понимал?!

От злости на свою тупость и беспомощности сжимаю карандаш в руке так, что он хрустит и ломается пополам. Отбрасываю его в мусорку и откидываюсь на спинку кресла. Прикрываю глаза.

Тошно.

Я реально готов своими руками задушить уродов, которые сделали это со мной. Роман найдёт их. Не сомневаюсь в нём.

Меня обнаружили в какой-то канаве под мостом на выезде из города. Ни документов, ни денег, ни телефона. Ничего. Из одежды — только трусы.

Наверное, я сдох бы там. Ну да, доктор так и сказал, что я бы сдох, если бы провалялся там ещё пару дней.

А потом было пробуждение. Тяжёлое и очень болезненное. Сознание как будто отказывалось возвращаться в действительность. Но мне нужно было! Я вытягивал себя из небытия.

В голове — пустота. Ни воспоминаний, ни каких-то чётких ориентиров!

Только обрывки образов, лиц, фраз… И всё это ускользает, стоит попытаться ухватить.

7. Игнат

В дом захожу не сразу. Встаю перед ним и, засунув руки в карманы брюк, смотрю.

Мой дом. Да, мой. Это-то я отлично помню.

— Ой, Игнатушка! — дверь дома распахивается и из него выскакивает Виола. Моя невеста.

Перевожу на неё взгляд.

Она резво подбегает ко мне и бросается на шею. Целует.

— А ты где был? А я звонила тебе! А ты не отвечаешь! Почему? Что случилось, Игнат? Ты всё ещё обижаешься на меня? — берёт моё лицо в руки и смотрит.

Губы свои сжимает. А потом подаётся вперёд и целует меня в губы.

А я стою как истукан и просто ощущаю, как Виола пытается со страстью поцеловать меня. Упирается языком мне в стиснутые зубы.

Какой-то механический процесс. Потому что я нихрена не чувствую! Вообще ничего. Ни страсти, ни возбуждения, ни желания.

— Ладно, Виол, — сам отстраняю её от себя. — Я голодный. Весь день толком ничего не ел. Есть чего там?

И, не дожидаясь, пока она начнёт снова высказывать мне своё недовольство, отпускаю её и иду в дом.

За ужином мы молчим. Я ем, но не ощущаю вкуса еды. Все эмоции и чувства мои сосредоточены на одном — на попытке вспомнить.

— Как тебе салат? — звучит голос Виолы и я отрываю свой взгляд от тарелки и смотрю на свою будущую жену. — Я говорю, как тебе салат, Игнат? — повторяет она свой вопрос. — Это я делала. Сама. Для тебя.

— Спасибо, — киваю. — Вкусно, да.

— Игнат, тебя что-то беспокоит? Что-то случилось? — она цепляется за то, что я ответил. Дал ей реакцию.

— Глупый вопрос, Виола, — усмехаюсь я, отставляя тарелку и наливая себе виски в стакан.

— Игнат, тебе же нельзя! — восклицает Виола и вскакивает с места.

Тянется к моей руке со стаканом.

Грозно смотрю на неё и она осекается.

— Доктор пока запретил тебе алкоголь, Игнат, — серьёзно произносит Виола.

Не отрывая от неё взгляда, подношу стакан к губам и медленно отпиваю. Делаю несколько глотков, чувствуя, как приятное тепло растекается по телу.

— Я сам знаю, что мне можно, а что нельзя, — цежу сквозь зубы.

— Ты опять споришь, Игнат, — качает головой Виола. — Я ведь как лучше хочу! Я за тебя беспокоюсь! Я хочу, чтобы у меня муж был и у нашего малыша папа! — и с улыбкой гладит себя по животу.

Опускаю взгляд на него. Живота, конечно, ещё даже и нет.

Там же мой ребёнок. Должен же я хоть что-то чувствовать?

Если я чувствую гнев, злобу, раздражение, то какие-то положительные эмоции тоже должны быть? Должны ведь?

Но их нет... Ни при взгляде на невесту, ни при мыслях о ребёнке.

— Игнат? Ты слышишь меня? — голос Виолы звучит громче.

Поднимаю на неё взгляд.

— Когда же вернётся мой Игнатушка? — с грустью в голосе вздыхает Виола.

Ничего не сказав ей, встаю и, отбросив салфетку, выхожу из-за стола.

— Игнатушка, о чём ты всё время думаешь? — Виола проводит рукой моему лицу, когда мы уже лежим в кровати.

— Виол, не называй меня так, — стараюсь говорить спокойно. — Я же просил уже. Какой я нахрен Игнатушка?

Смотрит на меня круглыми глазами. Сука, как меня вообще угораздило замуж её позвать? Как, блять?!

Мне порой кажется, что это я тогда был не в себе. А сейчас нормальным стал.

— Почему ты кричишь на меня? — спрашивает дрожащими губами. — Что я тебе плохого сделала? Я же просто хочу, чтобы ты всё вспомнил... меня... нас...

Закрывает лицо руками. Только слёз мне сейчас не хватает!

— Просто не называй меня так, — прошу уже мягче. — Меня это раздражает.

— Хорошо, — улыбается тут же. — Как скажешь, Игнат. Я всё для тебя сделаю! Всё! Потому что люблю тебя! Люблю!

И она прижимается ко мне и начинает целовать.

А я снова пытаюсь уловить хоть какое-то желание. Ну, сука? Я же любил секс! Любил! Это-то я понмю!

Ласки Виолы становятся откровеннее. Она кладёт руку мне на член и начинает мять его. Водить пальцами, чуть сжимает. И одновременно целует меня в шею, в грудь. Скользит языком по животу и, вот, я уже чувствую её горячее дыхание на члене.

Закрываю глаза и... ничего...

У меня не стоит.

Доктор говорит, что это одно из последствий отравления. Что мозг вырубил и эту функцию.

Сука.

С момента пробуждения я ни разу не трахнулся. Но что самое страшное — я и не хочу...

Открываю глаза и смотрю, как Виолка старательно ласкает член губами, языком. В рот его берёт. А он... он как лежал, так и лежит.

И это тоже пиздец. Какой-то страшный сон.

Отталкиваю её голову от себя и заправляю член в пижамные штаны.

— Хорош, блять, — рычу, не скрывая злобы. — Не видишь, что ли?

— Игнатушка... ой, прости, Игнат! — бросается ко мне Виола. — Не переживай! Это пройдёт! Обязательно пройдёт! Всё хорошо будет! Дай, я ещё раз попробую!

— Отвали, сказал! — рявкаю на неё и резко встаю с кровати.

— Игнат! Ты куда?

— Спи! — бросаю через плечо и выхожу из спальни.

8. Игнат

Темнота давит на виски, словно пытаясь проникнуть в моё сознание. Как будто там мало темноты! Я сижу в своём кабинете, не включив свет. Лишь блик луны тусклым светом освещает комнату. Сижу, уставившись в одну точку.

Память… Сука. Она как пазл, рассыпанный по полу. Вроде, и есть все части, но собрать их не получается! Как ни стараюсь, не получается.

В этой ночной тишине часы на стене отсчитывают секунды моего бессилия.

Доктор говорит, что это, скорее всего, временно. Память вернётся. Но когда?!

Я устал, сука. Реально устал. Это как будто не моя жизнь…

Что, если я никогда не вспомню?

Пальцы барабанят по столу. Звук отдается в голове тупой болью. Пытаюсь сосредоточиться на воспоминаниях, но они ускользают, словно песок сквозь пальцы.

Закрываю глаза. И снова вижу этот неуловимый образ! Почему-то он всплывает в памяти чаще других.

Пытаюсь ухватиться за ускользающий образ. Она словно сбегает от меня. Но мне надо лицо её увидеть! Но нет — она снова исчезает. Так же внезапно, как и появляется.

Не понимаю…

Это всё злит и бесит.

Распахиваю глаза и встаю. Иду к бару.

Сука. Виски нет. Убрали. Виолка? Опять она? Беспокойная, заботливая… Слишком навязчивая. Слишком много её в моей жизни!

Выхожу из кабинета и иду в гостиную. Там тоже бар и там виски есть. Достаю и стакан. И даже уже наливаю себе виски. Подношу к губам. И только смачиваю их терпким напитком.

Резко убираю стакан ото рта и ставлю его на стол. Хватаю брелок от машины. Накидываю куртку и как есть в пижамных штанах выхожу из дома.

Охранник подходит тут же.

— Что-то случилось, Игнат Егорович? — спрашивает, оглядываясь по сторонам.

— Машина моя где? — перевожу на него взгляд.

— В гараже. Выгнать? — предлагает он.

— Сам, — бросаю ему и ступаю в направлении гаража.

— Игнат Егорович, может с вами поехать? — бежит за мной охранник.

Ещё один, блять!

Как они все меня достали!

Ничего не отвечаю. Просто продолжаю идти к гаражу.

Выезжаю за ворота и не знаю, куда ехать. Просто жму на газ, доверяя своей интуиции. Ну, должно же быть что-то, что осталось в памяти?! Где-то же я был? Может, там и этот образ прояснится? Образ, который покоя не даёт!

Машина ревет, вырываясь на пустынную ночную дорогу. Фары разрезают темноту, а я всё жму на газ, словно пытаясь убежать от самого себя. От своих мыслей, от этой проклятой потери памяти.

Куда я еду? Сам не знаю. Просто еду. Интуиция? Какая, к черту, интуиция, когда в голове пустота?

Мысли скачут, как безумные. Этот образ… Она… Кто она? Почему я не могу её вспомнить? Почему она преследует меня?

Пальцы крепче сжимают руль. А потом чувствую, как тело словно устаёт. Гребанная слабость! Силы покидают. Не выдерживаю пока нагрузки. Да и нервы ни к чёрту.

Надо остановиться. Выруливаю на первую попавшуюся парковку. Осматриваюсь — какой-то бар.

Выхожу из машины и иду туда.

В этот поздний час тут почти никого. Так, пара посетителей. И никто на меня и внимания не обращает, несмотря на мой внешний вид. Похер.

Заказываю официанту чашку кофе. Хочется чего-то покрепче, но нет. Нельзя пока. Тут Виолка права. Да и за рулём я.

Хватит. Я должен докопаться до своей памяти, а не искать новых приключений.

Здесь тихо, фоном играет медленная музыка. Изредка слышны чьи-то приглушённые голоса.

Спокойная обстановка. Можно расслабиться.

Откидываюсь на спинку стула и потираю пальцами переносицу.

Что ж так хреново-то, а? За что мне это? Что я такого сделал, что вот так со мной?

И только, вроде успокаиваюсь, как слышу громкий звук. Как будто что-то упало. Причём что-то большое и металлическое? Такой звонкий звук от падения.

Распахиваю глаза и вглядываюсь в полутёмный коридор, ведущий к туалетам.

— Ленка, бл… Ты можешь поаккуратнее! Смотри, куда ставишь! — громом звучит недовольный мужской голос.

— А что там? — отзывается женщина.

— Подсвечник, похоже!

Смотрю, как мужик наклоняется, кряхтя, и поднимает с пола упавшую вещь. Вглядываюсь. Да, это подсвечник.

И сразу же ощущаю острую неосознанную боль в затылке. Да так живо ощущаю, что даже ладонь прикладываю туда.

Подсвечник…

Ленка…

Подсвечник…

Впиваюсь взглядом в вещь в руках мужика.

Подсвечник!

Что-то внутри вспыхивает. Что это?

Необъяснимый жар в груди.

Распахиваю куртку и ладонью провожу по голой груди.

Сука. Я помню подсвечник! Помню, конечно! Что это? Ужин был при свечах? Зал какой-то? Театр, может? Сука, я не хожу с театр! Или ходил?

Бред.

— Ого! — снова мужской голос. — Таким и убить можно!

И мужик подкидывает подсвечник в руке с улыбкой.

Стоп. Что-то знакомое… Что-то важное…

Закрываю глаза. Дышу глубже. И вдруг…

Вспышка. Яркая, ослепляющая. Образ. Снова она!

И что ещё? Что в груди-то?! Боль? Страх? Что?!

— Лена… — губы сами шепчут имя.

Лена.

Лена?

Кто она?

Не знаю, кто такая эта чёртова Лена, но это имя, сука, теперь не даёт мне покоя.

Я точно вспомнил. Хоть что-то. Вспомнил это имя. И даже ощущаю радость, как будто начал этот клубок распутывать.

Вскакиваю со стула, не отрывая взгляда от подсвечника в руках того мужика. Пальцы дрожат, в груди колотится сердце.

— Эй, мужик, ты чего? — удивляется тот, заметив мою реакцию.

Не отвечаю. Только имя крутится в голове — Лена, Лена, Лена…

Официант подходит, ставит кофе, но я даже не замечаю. Всё моё внимание приковано к этому грёбанному подсвечнику.

— С вами всё в порядке? — спрашивает официант.

— Да… нет… не знаю, — бормочу, не отводя взгляда от предмета.

Мужик тем временем уходит с подсвечником, а я остаюсь стоять как вкопанный.

Что-то ещё… должно быть что-то ещё!

Закрываю глаза, пытаясь ухватиться за ускользающие образы.

Зал… свечи… она…

9. Игнат

— Что случилось, брат? — Жора встречает меня, недовольно морщась и потирая спросонья глаза. — Что такое?

— Жора, кто такая Лена? — сразу же спрашиваю я, чуть толкая его в грудь и заходя в квартиру. — Ты один тут?

— Нет, — недовольно отвечает он и закрывает дверь спальни. — Давай в гостиную. Так что случилось-то? Ты можешь нормально объяснить?

Я плюхаюсь в кресло в гостиной и потираю переносицу.

— Лена. Кто такая Лена? — поднимаю взгляд на брата.

— А я откуда знаю? — пожимает плечами он. — Лена… шлюха какая-то? — вопросительно смотрит на меня.

— Нет, не шлюха, — мотаю головой. — Точно не шлюха. С чего бы тогда мне её помнить?

— Ну, брат, — усмехается Жора и садится напротив. — Мозг твой пока странные вещи выдаёт!

Хмурюсь.

— Прости, — тут же добавляет брат. — Ну, Лена… Хрен его знает, сколько у тебя баб было? Уж наверняка среди них какая-нибудь Лена и была.

— Нет. Не то, — спорю я. — Ты точно не знаешь никакую Лену? — впиваюсь в него взглядом.

— Блять, Игнат! — взрывается вдруг Жора. — Ты припёрся в три часа ночи, чтобы спросить меня про какую-то шлюху?! У тебя реально проблемы, брат! И я бы на твоём месте…

— Ты на своём месте, Жора! — резко обрываю его и встаю. — На своём. И на моём никогда не будешь. Ясно?

Разворачиваюсь, чтобы уйти.

Злюсь на брата. Но за что? Он-то в чём виноват? Может, он реально не знает никакой Лены!

— Игнат, погоди! — зовёт меня Жора.

Но я лишь машу рукой и ухожу.

Я как бездомный пёс. Я не знаю, куда мне ехать. Домой? Не хочу. Там Виола.

Виола, блять. Моя невеста. Невеста, а видеть её не хочу. Надо вспомнить, что же нас с ней так связало-то, что до брака дело дошло. Ребёнок ещё этот!

Злюсь ещё больше.

У брата остаться тоже не хочу.

Куда?

Некуда.

Выдохнув, еду всё же домой. Остаток ночи провожу в кабинете на диване. Просто лежу и смотрю в потолок.

Отчаянно пытаюсь вспомнить, кто такая эта чёртова Лена. Перебираю все контакты в телефоне — Лен там нет.

Кое-как дожидаюсь утра и сразу же звоню Роману. Ночью не хотел его беспокоить.

— Здорово, Игнат! Как ты? — приветствует он меня. — Случилось что? Или соскучился? — смеётся.

— Ром, поговорить надо. Ты извини, что рано так. Ты можешь сейчас? — спрашиваю серьёзно.

— Могу. Я как раз хотел тебе звонить, — смех сразу же прекращается.

— Есть новости?

— Не по телефону, Игнат. Приезжай. Адрес-то помнишь? — усмехается. — Блять, прости. Не сдержался.

— Да похер. Помню. Скоро приеду.

Отключаюсь и смотрю в окно. И словно надежда снова воскресает во мне. Роман поможет.

Иду наверх, чтобы принять душ и переодеться.

— Милый, ты где был? — тут же встречает меня вопросом Виола, потягиваясь на кровати.

Ничего не отвечая, иду в душ. Скидываю с себя одежду и встаю под прохладные капли воды. Прикрываю глаза, подставив лицо, чтобы смыть беспокойную ночь.

Я начал вспоминать. Начал! Это уже супер.

Лена.

Лена, блять.

— Игнат, ты меня слышишь? — голос Виолы раздаётся совсем близко.

Оборачиваюсь. Вижу, как она тоже раздевается и призывно улыбается. Собирается ко мне в кабинку зайти?

— Любимый… — зовёт нараспев.

Быстро вырубаю воду и выхожу, схватив полотенце.

— Игнат, ты куда? — хлопает непонимающе глазами Виола. — Я хотела с тобой…

— Я занят, — бросаю сухо и, обтираясь, выхожу.

10. Игнат

— Заходи! — Роман встаёт и идёт мне навстречу, когда я открываю дверь его кабинета. — Не спится? С утра звонишь! Вспомнил что?

Киваю.

— Проходи, садись, давай! — он по-дружески хлопает меня по плечу и толкает к креслу. — Выпить не предлагаю. Нельзя тебе.

— Не надо, — мотаю головой.

Я и сам не хочу.

Адреналин в крови и так зашкаливает от осознания, что память начинает возвращаться ко мне.

— Ром, я с тобой многое обсуждал и обсуждаю, — начинаю я. — Может, ты знаешь… — поднимаю на него взгляд. — Лена.

Произношу и смотрю ему в глаза.

— Какая-то Лена… — морщусь и отвожу взгляд, почему-то чувствуя, что всё напрасно. Не знает он никакой Лены…

И что тогда?

— Лена, — хмыкает Роман. — Вспоминаешь, Игнат! Вспоминаешь! Давай, брат!

Вскидываю на него взгляд. Попал!

— Не томи, блядь! — не скрываю злости. — И так всю ночь не спал! Что за грёбанная Лена?!

Роман сначала ухмыляется, потом присаживается на край стола напротив меня.

— Елена Краснова, — произносит серьёзно, внимательно следя за мной. — Я полагаю, речь об этой особе.

Выдыхаю.

Краснова.

Вообще ни о чём не говорит.

— А кто это? — спрашиваю друга.

— Ну, ты даёшь! — смеётся он и хлопает себя по колену. — Ты ж из-за неё даже в СИЗО посидел! Ахаха! Не помнишь?

Мотаю головой.

Что за стерва, из-за которой я за решёткой оказался?!

Так вот, почему мне покоя не даёт она!

— Блять, Игнат! Ну, как так-то?! Не девка! Огонь! Так довела тебя! — ржёт Роман. — Но и сама с проблемами, конечно! Ты же спас её!

— Я?! — изумлённо смотрю на него. — Нахера?

— Нууууу, — хитро щурится Роман. — Ты прям очень переживал за неё!

Тихо матерюсь, злясь на своё беспамятство.

— Ничего, Игнат. Если начал вспоминать, то вспомнишь! Вернётся память! — успокаивает меня Роман.

— Ром, найди её, — смотрю на него. — Найди! Раз она здесь где-то! Найди! Имя же и фамилия есть!

— Да ты не нервничай так. Попробую. К тому же, я помню, как она выглядит. Фоторобот нарисую.

— О! И мне дай потом глянуть! Может, вспомню! — хватаюсь я за любую возможность.

— Договор. А пока давай к нашему делу, — уже серьёзно произносит приятель. — Есть новости.

Я выпрямляюсь в кресле.

— Слушаю.

— Мы нашли машину, на которой тебя увезли, — Роман встаёт и идёт к столу. Берёт какую-то папку.

— Кто? — цежу я.

— Это пока выясняем. Похоже, что не местные. Работают на кого‑то крупного. Пока, правда, не ясно, кто заказчик, но цепочку, вроде, нащупали. Будем дальше раскручивать.

— Ром, найди уродов! — прошу я, стукая кулаком по подлокотнику кресла. — И Лену эту найди. Как друга прошу. Вот, чувствую, что не просто так её имя всплыло!

— Сделаю что смогу, Игнат, — кивает он.

Роман открывает папку и выкладывает на стол несколько фотографий. Я подаюсь вперёд, всматриваюсь.

— Вот, — указывает он на снимок разбитой машины у обочины. — Нашли её за городом, в лесополосе. Сгоревшая, но VIN‑код частично уцелел. Уже пробиваем.

Я хмурюсь, разглядывая фото. Что‑то царапает внутри, но не могу ухватить.

— А это? — перевожу взгляд на другой снимок: салон автомобиля, какие‑то обрывки ткани, странный предмет под сиденьем.

— Там были следы крови, — поясняет Роман. — Наши ребята всё забрали на экспертизу. Если повезёт, получим ДНК и сможем сравнить с твоими образцами — вдруг что‑то зацепим.

Киваю, но мысли всё равно возвращаются к этому чёртовому имени! Лена.

— Ром, — отрываюсь от фотографий, — а ты точно уверен, что это из‑за неё я в СИЗО сидел?

Он усмехается.

— Ну, по факту — да. Ты тогда устроил разборку с одним типом, который её… скажем так, домогался. Тот оказался со связями в том городе. Вот тебя и закрыли на пару часов.

Домогался? Внутри всё сжимается. Значит, я её защищал? А потом забыл. Как можно забыть такое?

— Найди её, — повторяю твёрже. — Мне нужно с ней поговорить. Может, она знает что‑то. Или вспомнит то, что я забыл. Сука! Как же это всё бесит! Ты, блять, не представляешь! — реву я от злости.

— Да понимаю, Игнат, — он сочувственно кивает.

И это тоже бесит. Это долбанное сочувствие! Нахрен оно мне?!

Встаю и быстро прощаюсь с Романом.

Решаю отвлечься на дела. Ну, хотя бы попробовать.

Среди бумаг, которые мне принесли из финотдела, были документы по совместному проекту с Сапрыкиным.

Валентина я знаю хорошо и помню его. А ещё у меня есть несколько вопросов по предстоящей сделке. Поэтому решаю поехать к нему.

11. Лена

— Ещё один букет? — слышу за спиной голос Валентина Алексеевича.

Оборачиваюсь, держа в руках огромный букет роз. Уже третий за эту неделю.

— Мне уже и ставить их некуда… — вздыхаю.

— Надо же, никогда бы не подумал, что Георгий такой романтик, — усмехается мужчина, подходя ко мне. Разглядывает букет. — Красивый.

Ничего не отвечаю.

— Что? Не нравится? — спрашивает у меня Валентин Алексеевич.

Пожимаю плечами.

— А сам Георгий как тебе? — звучит следующий вопрос.

— Никак, — отвечаю прямо.

— А мне он нравится! — произносит хозяин дома. — Хваткий парень! Сейчас его брат от дел пока отошёл. Болеет. Так вот, Георгий прямо так схватился за дело! Любо-дорого смотреть! Всё у него кипит! Рискует, конечно, иногда. Но! Кто не рискует, тот не пьёт шампанское! Так ведь говорят? — улыбается Валентин Алексеевич. — Ничего! Опыта поднаберётся, ещё и брата подвинет!

Его слова восхищения братом Игната вызывают у меня совершенно не ту реакцию, которую, наверное, он ждёт.

Рискует. Брата подвинет.

Ну да, это же он дал мне ту самую таблетку!

Кладу букет на тумбочку в холле и обнимаю себя.

— Честно признаться, Лена, — уже без улыбки произносит мой отец, — я думаю, тебе стоит присмотреться к Георгию. По возрасту вы с ним почти одногодки, значит много общего должно быть. Ты знаешь, мне было бы спокойнее, если бы я знал, что ты не одна… Ну, понимаешь? Всё-таки, у тебя будет ребёнок, а ему точно нужен отец. Пусть и не настоящий. А Георгий… Ну, перспективный он. Да и защитить тебя сможет…

— От кого? — смотрю на него серьёзно.

Но он лишь неопределённо пожимает плечами.

После нашего разговора водитель везёт меня в офис Валентина Алексеевича. Он попросил посмотреть меня кое-какие документы. Да я и сама втянулась в работу. Мне и правда нравится. Я так скучала по обычной работе! Кто бы мог подумать!

А у Валентина Алексеевича всё так интересно в офисе. Такие проекты.

А ещё сегодня мне надо ехать в университет с документами. Со следующего месяца я снова начну учиться. Остался последний курс. Конечно, придётся подтянуть, я ведь много пропустила. Но у меня такой подъём сил, что я с нетерпением жду этого.

В офисе я обычно работаю в кабинете Валентина Алексеевича. Он сам предложил такой вариант. Если возникают вопросы, то я всегда могу у него спросить.

Но сегодня я еду одна в офис.

Поздоровавшись с секретаршей, захожу в кабинет. И сразу замираю в дверях.

В кресле хозяина кабинета сидит его племянник. Всеволод.

После того ужасного случая мы с ним виделись пару раз. В первую встречу он слёзно просил у меня прощения в присутствии своего дяди, а во вторую — мы были на каком-то семейном торжестве и упорно избегали встречаться взглядами.

Не знаю… Я не верю в его извинения. Неискренние они.

— Здравствуйте, — говорю я, продолжая стоять у двери.

Уйти. Да, уйти.

— Привет, родственница, — с ухмылкой произносит мужчина. — Одна или с дядей приехала?

— Одна, — отвечаю я. — Я, наверное, пойду.

И я хочу пойти поработать где-нибудь в другом месте. Да хотя бы в приёмной! Только бы не рядом с ним!

— Погоди, — он встаёт и идёт ко мне.

Настороженно слежу за ним, а пальцы невольно сжимают ручку двери.

— Боишься меня, что ли? — выгибает бровь мужчина.

Мотаю головой.

— Правильно, — одобрительно кивает. — Тебе не бояться меня надо, а дружить со мной, — хмыкает. — Ловко ты, конечно, это всё провернула! Снимаю шляпу!

— О чём вы? — не понимаю я.

— Да ладно тебе! Сейчас-то можешь не притворяться! Дяди нет. Камер тут, кстати, тоже нет. Не бойся. Люблю таких ловких. Уважаю, — он словно сканирует меня. — Только я тоже не собираюсь отступать, Лена. Или как тебя по-настоящему зовут?

Он спятил. У него реально крыша поехала. И от этого ещё страшнее.

— Слушай меня, девочка, — продолжает он, наседая. — Я слишком многое положил ради этой компании. От многого отказался. И я не отступлю. Я уже понял, к чему клонит мой дядька! Отшить меня хочет. Тебя готовит на замену. Так вот, Лена, — и моё имя он произносит как-то с угрозой как будто, — тебе лучше дружить со мной.

— Я вас не боюсь, — хмурюсь я, но всё равно отступаю на всякий случай.

— А зря, — щурится он. — Мне ведь терять нечего, Лена. Эта кампания — последнее, что у меня осталось. А у тебя…

И он вдруг кладёт свою ладонь мне на живот. Я инстинктивно вс сжимаюсь от страха. Не за себя! За малыша!

Толкаю его руку и понимаю, что воздуха не хватает. Страх сковывает сознание, загоняя меня в ловушку. Но я должна выбраться!

Лихорадочно нащупываю за спиной ручку двери. И тут чувствую, как она опускается и дверь распахивается. Я оступаюсь и прижимаюсь спиной к кому-то. К кому-то, кто входит в кабинет и тем самым приходит мне на помощь.

12. Лена

Всеволод тут же отступает и смотрит мне за спину. Хмурится недовольно.

Я тоже оборачиваюсь и встречаюсь со взглядом ещё одного моего врага. Георгий.

И я между ними. Неприятное чувство.

— Всё в порядке, Елена? — спрашивает серьёзно Георгий. — Надеюсь, я не помешал?

— Нет. Вы как раз вовремя, — быстро отвечаю я, косясь на Всеволода, который явно не рад незваному гостю.

Оставаться в кабинете я не хочу. И вообще, мне надо на улицу, хоть куда-нибудь. Надо отдышаться и прийти в себя. И подумать, что делать дальше.

— Мне позвонил Валентин Алексеевич, — вдруг произносит Георгий. — Предложил взять вас, Елена, на объект. Если вам интересно будет.

— На объект? — смотрю на него.

— Да. У нас там встреча с Валентином Алексеевичем, — кивает он. — Он разве не говорил вам?

Мотаю головой.

— Хм. Странно, — хмурится Георгий. — Если у вас другие планы были…

— Нет, у меня нет планов. Я хочу на объект, — быстро соглашаюсь я, цепляясь за эту возможность сбежать от Всеволода.

Боюсь с ним оставаться. Георгий этот тоже, конечно, не самый лучший вариант. Но почему-то его я боюсь гораздо меньше. К тому же на этом объекте будет и Валентин Алексеевич…

— Тогда прошу, — улыбается Георгий. — Всего доброго, Всеволод! — кивает ему.

И мне кажется, я слышу скрежет его зубов.

Я не прощаюсь. Просто выхожу из кабинета. Лихорадочно сжимая ремешок от сумки, иду к лифтам.

— Я точно не помешал вам? — раздаётся сбоку голос Георгия.

Мотаю головой, гипнотизируя дверцы лифта.

— Мне показалось, что Всеволод не особо был рад меня видеть, — продолжает он.

— Меня тоже, — усмехаюсь я.

Приходит лифт. Мы заходим и молча едем вниз.

Вспоминая встречу с племянником Валентина Алексеевича, я кладу на живот руку. меня прямо передёргивает, когда я вспоминаю, как точно так же положил свою ладонь Всеволод.

Что он хотел этим сказать? Угрозы?

Мне надо поговорить с Валентином Алексеевичем. Срочно надо!

— Прошу, Елена, — Георгий как раз подходит к машине и открывает дверцу, предлагая мне сесть.

А у меня ступор. Я просто стою и смотрю на дорогой кожаный салон внутри. И кажется, даже ощущаю тот самый запах.

Это же его машина! Я помню! Помню каждую деталь.

Его машина. Его.

И я понимаю, что не смогу в неё сесть. Не смогу.

13. Лена

Пока я так и стою возле машины как в ступоре, к нам подходит Геннадий. И сейчас я благодарна и ему, и Валентину Алексеевичу, что приставил ко мне этого водителя-охранника.

— Всё в порядке, Елена Валентиновна? — сразу же спрашивает он.

Киваю.

— Геннадий, отвезите меня к Валентину Алексеевичу, — прошу я.

— Конечно, — звучит в ответ.

— Хорошо, Елена, давайте встретимся там, — слышу спокойный голос Георгия. — До встречи.

Он не спрашивает, почему я не еду с ним, не настаивает. Хотя я уже и готовлюсь к защите. Даже странно и непривычно его таким видеть. Это словно вообще другой человек.

Геннадий коротко кивает и открывает дверцу своего автомобиля. Я сажусь на заднее сиденье, стараясь унять дрожь в руках.

Машина трогается и я бросаю взгляд в зеркало заднего вида. Георгий всё ещё стоит возле своего автомобиля, задумчиво глядя нам вслед. Его невозмутимость настораживает. Слишком уж легко он отступил.

По дороге пытаюсь собраться с мыслями. Почему Валентин Алексеевич вдруг решил пригласить меня на объект? И почему не предупредил лично? Зачем прислал за мной Георгия?

Мы подъезжаем к стройке, которую ведёт компания Валентина Алексеевича. И он сам уже встречает нас с улыбкой.

— Решила с Геной приехать? А Георгий? Был там? Мы с ним, вроде, договаривались, что он заедет за тобой, — говорит он, приобнимая меня, и подаёт мне каску.

Тут же и машина Георгия подъезжает. Он тоже быстро выходит и идёт к нам.

— Ну, что? — улыбается Валентин Алексеевич. — Все в сборе? Пойдёмте, посмотрим?

И он вторую руку кладёт на плечо Георгия и мы так и идём втроём на объект.

Проводим там несколько часов. И я понимаю, что мне нравится здесь. Мне интересно. И Валентин Алексеевич замечает мой интерес. Я внимательно слушаю их обсуждения с Георгием. Пару раз ловлю на себе его случайные взгляды. Но он тут же отводит их и снова возвращается к разговору с Валентином Алексеевичем.

— Ну, что? Устала? — по-доброму интересуется последний, когда часы уже показывают четыре часа.

Мотаю головой.

— Понравилось?

— Да, очень интересно.

— Я рад. Значит, я не ошибся, когда решил назначить тебя куратором проекта с нашей стороны, — улыбается он.

Удивлённо смотрю на него.

— А что? Главное, что интерес у тебя есть, а опыт придёт! К тому же, — и он оборачивается к Георгию, — думаю, Георгий с удовольствием поможет тебе. Так ведь, — кивает ему.

— Конечно, Валентин Алексеевич, — улыбается тот и смотрит на меня. — Я вижу, что Елене и правда интересно. Такой неподдельный азарт в глазах. Даже удивительно. Я буду рад помочь ей. К тому же, — переводит взгляд на Валентина Алексеевича, — мы оба заинтересованы в удачном завершении проекта. И вашей, и нашей компаниям это выгодно.

Валентин Алексеевич кивает.

Обсудив ещё кое-какие детали, мы решаем пообедать все вместе в ресторане, который тоже принадлежит моему отцу.

То ли усталость, то ли то спокойствие, которое подарил мне этот день, заставляют меня напрочь забыть о страхе перед Георгием. Да и он никак, ни словом, ни своим поведением не напоминает мне о прошлом. Это словно абсолютно другой человек. В очередной раз думаю об этом.

В какой-то момент Валентину Алексеевичу звонят и после короткого разговора, он встаёт.

— Мне пора. У меня ещё одна встреча назначена, — говорит он.

Я тоже хочу встать, но он кладёт руку мне на плечо.

— Думаю, вам с Георгием есть ещё, что обсудить, — улыбается отец. — Не торопитесь. Ещё десерт принесут. Геннадий, если что, на улице будет ждать тебя. Но, думаю, Георгий сам захочет тебя отвезти? — и смотрит на мужчину.

Тот кивает.

Я не спорю. В голове мелькает мысль, что сейчас, вот здесь, после того как я немного успокоилась, наверное, отличная возможность поговорить нам с братом Игната как есть, начистоту.

14. Лена

После ухода Валентина Алексеевича повисает тишина. Мы с Георгием просто сидим и смотрим в свои тарелки. Я не знаю, с чего начать.

— Я отлично понимаю вас, Елена, — начинает он.

Поднимаю на него взгляд. Он всё так же продолжает смотреть в тарелку, сдвинув брови.

— Обстоятельства нашего с вами знакомства, — продолжает он. — Я вас понимаю. И хочу поблагодарить вас за возможность объясниться. Рассказать всё, — поднимает на меня взгляд. — Спасибо, что остались и не ушли.

Я продолжаю молчать. Внимательно слежу за ним.

— Я поступил мерзко, — говорит мужчина. — Мне по-настоящему стыдно за то своё поведение. Я не оправдываю себя, но… — вздыхает. — Я очень зависел от брата, Елена. Да и сейчас… сейчас я тоже от него завишу. Но скоро… скоро всё изменится! Если бы вы знали, как мне самому мерзко от себя! От своих поступков! И мне очень жаль, что наше знакомство началось вот так… Если бы было всё иначе…

— Где ваш брат? — прерываю его я и инстинктивно обнимаю себя, ища защиту.

Как будто даже упоминание Игната привносит опасность в мою жизнь.

— Игнат, — хмурится Георгий и снова отводит взгляд. — Он болен.

— Болен?

— Да. Он попал в аварию и… в общем, у него сейчас сложный процесс реабилитации. И врачи говорят…

Я выхватываю из его речи самое главное и на какие-то секунды словно теряю возможность слышать.

В сознание бьёт одна фраза. «Он попал в аварию».

Мне ведь всё равно? Конечно, всё равно. А рука под столом сама незаметно ложится на живот.

— Так что, вам, Елена, нечего опасаться, — улавливаю последнюю фразу Георгия и внимательно смотрю на него. — Да и я не позволю ему больше издеваться над вами. Да и не над кем-либо ещё. К тому же, — и он чуть усмехается, — Игнат скоро женится.

— Женится, — шепчу я на автомате, до конца не веря в услышанное.

— Да, женится, — кивает Георгий. — У него замечательная невеста и я надеюсь, что он, наконец, успокоится. А ещё я намерен взять на себя руководство компанией. Игнату сейчас точно не до этого, — улыбается мужчина. — Так что… я получу полную независимость от брата. Что поделать, Елена… родственников не выбирают…

И он виновато разводит руками. Как будто извиняется передо мной.

А я пытаюсь переварить полученную информацию. Её слишком много. Слишком.

— Мне кажется, я принёс вам хорошие новости, — отрывает меня от мыслей Георгий. — Вам не стоит больше бояться моего брата. Он безобиден.

Я продолжаю молчать.

— Елена, я уже говорил, но повторюсь: я очень рад, что мы снова встретились. Я хотел бы, чтобы вы дали мне шанс.

Вопросительно приподнимаю брови.

— Да, шанс. Шанс узнать меня снова. Шанс понять, что я не такой как мой брат. Ваш отец, — щурится Георгий, — Валентин Алексеевич, он очень прозорливый человек. Очень. Не зря смог построить такую империю. Он разбирается в людях. И вы можете полностью доверять ему. И его выбору, разумеется. Не хочу гордиться, но он видит во мне то, что вы пока не видите. Но я надеюсь, что скоро разглядите.

— Мне пора, — говорю, вставая.

— Я был бы рад проводить вас. Если вы не возражаете, — он тоже встаёт.

— Меня Геннадий ждёт, — отвечаю я.

Он не спорит. Просто провожает меня до машины. Мы прощаемся и я в растерянности не замечаю, как Георгий целует мою руку. Испуганно одёргиваю её, когда уже поздно.

По дороге домой я думаю о том, что рассказал Георгий.

Значит Игнат болен после аварии. И он скоро женится. У него всё хорошо и обо мне он забыл. Можно же успокоиться? Всё так идеально складывается. Вот только какое-то нехорошее предчувствие не даёт мне насладиться моментом. Что-то подтачивает в груди, словно предупреждая.

Проходит ещё неделя. Всеволода, племянника Валентина Алексеевича, кладут в клинику. Врачи обнаружили у него проблемы с головой. На фоне этого и переживаний моего отца из-за племянника я так и не решилась рассказать ему об угрозах.

Ну, если человек болен, то на что жаловаться?

Да и Валентина Алексеевича жалко. Я вижу, как он переживает по этому поводу. Не хочу его ещё больше волновать.

Георгия я вижу каждый день. После того, как Валентин Алексеевич назначит меня на объект, мы постоянно с ним пересекаемся и в офисе, и на переговорах с подрядчиками. А ещё он почти каждый день приходит по вечерам домой к Валентину Алексеевичу. Якобы обсудить проект, но остаётся и на ужин.

Я уже не чувствую скованности рядом с ним. После того нашего разговора мы больше не возвращались к этой теме. Кажется, что он всё рассказал. Я услышала то, что должна была услышать. И… успокоилась, что ли.

У Игната своя жизнь. Ему не до меня. Ведь этого я хотела? Получила.

Сегодня, как и в последние дни, Георгий ужинает с нами. Прощаясь, он опять целует мне руку. Когда за ним закрывается дверь, Валентин Алексеевич чуть приобнимает меня и говорит:

— Хороший парень. Будет из него толк. Хорошо, что он за ум взялся.

Молчу.

— В пятницу презентация у наших партнёров, — продолжает мужчина. — Я, к сожалению, не смогу присутствовать. От нашей компании ты пойдёшь, Лена.

— Я? — оборачиваюсь и смотрю на него.

— Да. А что тебя смущает? Ты же уже и так по факту руководишь проектом. Тебя все знают, как мою дочь. Пора в люди выходить, — улыбается. — Я старею и мне нужна смена. А у тебя отлично получается! Ты знаешь, — по-доброму говорит он, — я и не надеялся, что ты так быстро всё схватишь. Ты большая молодец!

— Но я… я же там никого не знаю… — озвучиваю свои страхи.

— Боишься?

Киваю.

— Вот поэтому я и попросил Георгия составить тебе компанию! — восклицает Валентин Алексеевич. — Одной идти, конечно, не стоит. А тут такой ухажёр! Он точно тебя в обиду не даст!

15. Игнат

— Куда собралась? — спрашиваю я, наблюдая, как Виола крутится перед зеркалом.

Ну, красивая же баба. Всё на месте. Есть за что ухватиться. И покорная какая. Умелая.

Что мне ещё надо? Почему реакции никакой?

Она оборачивается и улыбается.

— Мне ко врачу надо, милый, — произносит сладким голосом. — Очередной осмотр.

— Я с тобой, — встаю из-за стола.

Она сразу полностью поворачивается ко мне и как будто пугается.

— Зачем? Это просто осмотр. Анализы там, давление смерят. Ничего такого. У тебя же встреча.

— Ничего, перенесу, — говорю я, глядя на часы на запястье.

— Ну, милый, — Виола подходит и обнимает меня. Начинает гладить мои волосы, потом плечи. — Совершенно нет необходимости сегодня со мной ехать. УЗИ же нет. Давай ты в следующий раз со мной поедешь? Мне как раз УЗИ делать будут! Посмотрим на нашего малыша! А сегодня… Ну, правда, нет необходимости, милый. Я только думать буду, что ты напрасно встречу перенёс! Это мои, женские делишки, — хихикает, чмокая меня в щёку.

— Ладно, — соглашаюсь я. — Тогда в следующий раз.

— Люблю тебя! — восклицает она весело.

Целует меня снова в щёку, потом в губы, громко вздыхает и убегает из дома.

Подхожу к окну и смотрю, как Виола садится в машину и, махнув мне рукой, уезжает.

Невеста, блять. И ребёнок будет. А я?

Что же мне до конца жизни с нерабочим членом жить? Ну, нахер!

И я тоже беру брелок от машины и решаю съездить в клинику.

Там сразу иду к своему лечащему врачу.

— Игнат Егорович? — он поднимает на меня взгляд от бумажек на столе. — Здравствуйте. У нас, вроде, сегодня не назначено? Или… я забыл? — и начинает перелистывать перекидной календарь на столе.

— Не назначено, — я плюхаюсь в кресло и тяжело выдыхаю. — У меня срочный вопрос к вам.

— Слушаю, — опять внимательно смотрит на меня.

— Когда… ну, когда… сука… как сказать-то, — злюсь я, хмурясь. — Стоять у меня когда будет? — выпаливаю, не скрывая раздражения.

Врач отвечает не сразу. Молча смотрит серьёзно.

— Точных сроков вам никто не обозначит, — произносит, наконец. — Отдел мозга, отвечающий за эректильную функцию, оказался повреждён в результате отравления. Как и другие, впрочем. Скажите спасибо, что вы вообще ходите. Была высокая вероятность остаться вам инвалидом.

— Можно подумать, сейчас всё в порядке у меня, — бурчу недовольно. — Нихрена не помню. Хер не стоит. Сука.

— Понимаю вас, Игнат Егорович. Понимаю. Но…

— Что, блять, «но»?! — взрываюсь я. — Хер ты меня понимаешь! Неужели нет лекарства от этого?! — и показываю ему на ширинку. — Мне до конца жизни евнухом ходить? Я секс люблю! Понимаешь ты? Секс! — перехожу на крик.

А он, сука, сидит и спокойно смотрит на меня. Его вообще не трогает мой монолог.

Сука.

— Нужен толчок, — говорит ровным голосом. — Вспышка. Понимаете?

Хмуро смотрю на него.

— Хм. Как бы объяснить вам? Сейчас ваш мозг спит. Часть функций уснула, получив враждебное вещество. Это такая защитная реакция. Но они всего лишь спят! Спят. Они не исчезли, не погибли. Они уснули. Мозг так защищается. И нужна… вспышка. Какое-то событие, которое разбудит их. Понимаете?

— Нет, — рявкаю я. — Какая ещё нахер «вспышка»? Ты доктор. Сделай что-нибудь. Таблетки дай. Посоветуй что-нибудь! Какого хера я столько бабок плачу?!

— Посоветовать, — задумывается. — Ищите то, что связано с вашим прошлым. Что-то, что даст толчок. У вас всё в порядке с половой системой. Мы проверяли. Нужен сигнал от мозга. Вспышка.

Сука. Бесит.

Вспышка какая-то. Других слов не знает.

— Ладно, — встаю я.

У меня ещё встреча сегодня.

Коротко киваю доктору и ухожу. Еду в офис. Там у меня назначена встреча с Валерой.

Время до неё есть и я решаю заглянуть к брату. У Жоры свой кабинет. Даже странно. Последнее, что я помню, — так это то, что брат был раздолбаем и бизнесом вообще не особо интересовался. А теперь пожалуйста — свой кабинет у него. Да и в бизнесе он шарит лучше меня. Порой чувствую себя лишним. И это тоже злит.

Иду к его кабинету. Собираюсь открыть дверь, но ко мне бросается его секретарша.

— А Георгий Егорович занят! Велел никого не впускать! — встаёт она перед его кабинетом.

— Ничего. Для брата, полагаю, время найдёт? — усмехаюсь я.

— Сейчас я уточню. Пожалуйста, Игнат Егорович! Меня же уволят! — жалобно смотрит на меня.

— Ладно, — хмыкаю. — Сообщи.

Она с благодарностью кивает и бежит к столу. Нажимает на коммутатор и передаёт брату, что я пришёл.

— Всё? — усмехаюсь.

— Спасибо вам большое, Игнат Егорович! — лепечет секретарша. — Спасибо!

Я тут же толкаю дверь в кабинет брата. И усмехаюсь, замечая, как он заправляет рубашку в брюки и судорожно застёгивает ремень.

Сучонок.

Тихий щелчок и я оборачиваюсь. Вижу, как прикрывается дверь, ведущая в комнату отдыха.

— Игнат? Ты чего это? — торопливо спрашивает брат, поправляя причёску. — Случилось чего?

— Кто это у тебя? — перевожу взгляд на него.

— Где?

— Здесь, блять. Что я, тупой, по-твоему? Кому вставил? Из наших кто?

— Нет, конечно! Ты же знаешь, брат, я на работе ни-ни. Так, зашла одна знакомая, — усмехается.

Зыркаю на него, а потом иду к той самой двери. Но Жора оказывается быстрее — встаёт перед ней, преграждая мне путь.

— Игнат, ну, ты чего? — ухмыляется. — Девчонку в неловкое положение поставишь!

— Я знаю её? — щурюсь я.

Жора мотает головой.

— А почему не знакомишь?

— Познакомлю, — кивает он. — Но не здесь же и не сейчас! Ну, Игнат, блять! Мужик ты или нет! Ну, пожалей девку-то!

Смотрю ему в глаза несколько секунд. А потом ухмыляюсь и отхожу.

— Ладно. Но завязывай на работе трахаться! — говорю строго. — Мест, что ли, мало?

— Согласен. Больше ни-ни! — улыбается брат и закидывает мне на плечо руку. Отводит от двери. — Ты как, вообще, брат? Как Виола? К свадьбе готовитесь? Я уже свадебный подарочке приготовил, если что! — смеётся Жора.

16. Игнат

— Приветствую! — Валера протягивает мне руку.

Отвечаю.

— Вы один? Георгия не будет? — оглядывается он. — Я думал…

— Генеральный директор компании я, — отвечаю чётко. — Мой брат действует по доверенности, пока я… прохожу курс лечения, так скажем.

Он внимательно смотрит на меня.

— Что ж, рад, — улыбается уголком губ. — Наслышан о вашей деловой хватке и рассчитываю, что этот проект принесёт нам обоим весьма ощутимую выгоду.

Киваю и приглашаю его сесть. Несколько часов мы обсуждаем предстоящую сделку. Я внимательно изучаю расчёты и мысленно радуюсь, что ведь понимаю всё. И не устаю.

Возвращается желание работать. Делать большие дела.

— Плодотворно поработали! — довольно замечает и Валерий. — Я передам бумаги в свой финотдел и юристам, пусть готовят всё к подписанию.

— Да, думаю, затягивать не стоит, — соглашаюсь я. — Тогда увидимся на следующей неделе.

— А в пятницу? — спрашивает он и я вопросительно смотрю на него.

Неужели я опять что-то забыл?! Неужели что-то назначено в пятницу, а я не помню?!

— Презентация у фонда «Цифровые инвестиции», — поясняет Валера, легко считав моё смятение. — Разве вы не в курсе? Я видел вашу компанию в списке гостей. Хм.

— Да, точно. Из головы вылетело, — хмурюсь я, отводя взгляд.

Не хочу показывать ему, что я реально нихера не в курсе! Этот фонд — главный инвестор во всех крупных проектах. И что я точно помню, так это то, что у нас с ними, вроде как, контакты налаживались. Ну, в прошлой моей жизни.

И уж, конечно, наша компания должна быть приглашена! Как иначе-то? Только, вот, почему я не в курсе…

— Ну, тогда до пятницы! — хлопает меня по плечу Валера. — Увидимся! И с женой познакомлю, — улыбается он.

Я на автомате киваю и улыбаюсь.

А у самого одна мысль: а Жора в курсе презентации?! Почему не сказал мне? Забыл? Или ещё скажет? В принципе, ещё два дня до пятницы. Скажет, конечно.

И я, как дурак, реально жду, когда брат сообщит мне о приглашении на презентацию. Но этого не происходит.

В эти два дня я внимательно наблюдаю за Виолкой. Вот, смотрю на неё и не понимаю. Не понимаю, какого хера я её замуж позвал?! Ах да, ребёнок, наверное. Но, сука, я же всегда предохранялся! Тем более с такой, как Виолка!

Ребёнок. Смотрю на её живот. Она не замечает моего взгляда, что-то там листает в телефоне.

Почему я нихера не чувствую? Там ребёнок ведь мой. А я ничего не чувствую. Ровно вообще. Странно.

Наступает пятница.

Уже после обеда я набираю Жору.

— Здорово, брат! Как ты? — у него явно хорошее настроение.

— Какие планы на вечер, Жор? — интересуюсь я. — Может, посидим где?

— Извини, но не могу, Игнат. Давай в другой раз? Извини, у меня свидание.

— Хм. С кем же? С той незнакомкой, которая пряталась от меня? — усмехаюсь.

— Ну, Игнат, что ты опять старшего брата включаешь? Завязывай. Я уже не подросток, — недовольно отвечает он.

— Ладно, понял. Давай тогда, — прощаюсь я.

Стучу по телефону пальцами, размышляя.

Неужели Жора врёт? Что он задумал?

Я должен быть на этой презентации! Должен!

Узнаю, что на презентацию идёт мой хороший знакомый Игорь Горский. Он, оказывается, представляет интересы главы фонда. То что нужно.

Игорь не задаёт лишних вопросов. Просто берёт меня с собой.

Вечер. Зал дорогого ресторана. Толпа незнакомых мне людей.

Слишком шумно. Слишком людно. Но я должен здесь быть. Не могу пояснить себе, просто чувствую, что должен.

Я встаю в углу за колонной. Мне неуютно. Брата я, кстати, не замечаю. Может, и зря на него так подумал? Может, он тоже не приглашён? Зря я так о Жоре. Брат ведь он мне. Брат.

И вообще зря пришёл сюда.

Домой?

Прежде чем уйти, достаю телефон и проверяю сообщения. Листаю их. Ничего важного.

Да, домой. Там Виола, там…

Как толчок. Пощёчина, приводящая в чувство.

Что‑то внутри заставляет меня оторваться от телефона и поднять взгляд. Какое‑то непонятное и внезапное ощущение — то ли потери, то ли… тревоги?

Будто кто‑то нащупал невидимую нить глубоко внутри и теперь дёргает её. Заставляя меня ощущать холодный пот по позвоночнику и невольно сильнее сжимать телефон.

Голос, доносящийся из глубины зала, кажется знакомым. Но откуда?!

Сердце пропускает удар и вдруг накатывает странное чувство дежавю. Будто я уже стоял вот так, в толпе, и искал этот голос. Когда?!

В груди сжимается, и на мгновение мир вокруг теряет чёткость, а звук этого голоса становится единственным, что имеет значение.

Кручу головой, пытаясь найти хозяйку голоса.

Ладони слегка потеют, дыхание сбивается. Я словно охочусь за ускользающим воспоминанием, за тенью из прошлого, которая вот‑вот обретёт форму. Обретёт форму и, наконец, выдернет меня из этого грёбанного провала?!

От осознания этого моментально весь остальной гул вечеринки затихает. Остаётся лишь этот звук. Он словно и не отсюда. Как будто из другого времени.

Смех.

Резкий поворот головы — и я впиваюсь взглядом в хрупкую незнакомку. Хотя её силуэт кажется мне смутно знакомым.

Впиваюсь в неё взглядом, ловя каждое движение. Наклон головы. Взмах руки, чтобы поправить причёску. Улыбка.

Всё это будто отрывки сна, который я когда‑то видел и забыл, но который теперь возвращается с пугающей ясностью. Она своим видом задевает что‑то внутри и заставляет сердце биться чаще — так сильно, что я чувствую его удары в висках, в горле, да даже в кончиках пальцев!

Сглатываю и зажмуриваюсь, прогоняя наваждение. Пытаюсь вернуть себе контроль.

А когда открываю глаза, чтобы подойти к ней, она словно растворяется в толпе гостей… Пустота. Острая, почти физически ощущаемая боль разочарования. И потери… Снова?

Застываю на месте, растерянно оглядываясь по сторонам. Но её нигде нет.

— Ну, ты как? — раздаётся за спиной знакомый голос. — Освоился? Узнаёшь кого?

17. Игнат

Хватаю за рукав проходящего мимо официанта с подносом и, не отводя взгляда от этой парочки, беру бокал.

Жажда. Высасывающая последние силы жажда сжигает изнутри.

Приставляю бокал к губам и жадно пью.

Гадость. Никогда не любил шампанское. И сейчас оно не помогает. Делает только хуже.

Морщусь и ставлю бокал обратно на поднос официанта. Отпускаю его.

Сглатываю, чувствуя неприятную боль в горле.

Пожар в груди того и гляди сожжёт меня. Уничтожит без шанса на спасение.

И я даже не знаю, от чего горю больше. От того, что чувствую, что эта незнакомка как ключ к моей памяти и я, сука, её точно уже раньше видел! А если просто видел, то откуда такая реакция?! Почему я горю-то?

Ощущаю, как руки чешутся от желания прикоснуться к ней. Провести по волосам и сжать их, натянув на кулак.

Откуда это всё?! Это какие-то дикие желания обладания! И эти желания, похоже, посылают сигнал куда надо. Потому что я чувствую, как тянет в паху и, вроде бы, даже тяжелеет. Нихрена себе!

Вот эти забытые, сука, ощущения! Вот же они!

Расставляю ноги шире, давая чуть свободы. Чуть опускаю голову и, усмехаясь, исподлобья скольжу взглядом по тонкой фигуре.

Но усмешка моментально сходит с лица, когда взгляд натыкается на руку на её талии.

Это рука Жоры.

Сука.

Или я горю из-за брата? Всё-таки, напиздел мне, сучонок! Здесь он, на презентации. Без меня. Ни на какое свидание он не пошёл. Напиздел.

Или…

Снова хмурюсь.

Это свидание с ней?!

Что ж, пора, Игнат, получить ответы на свои вопросы. Пора.

Поправляю ремень на брюках и решительно шагаю в их сторону.

— Я предлагаю потом поехать ко мне! Повеселиться. Что-то тут скучновато, не находите? Ты как, Жора? — какой-то сосунок, который стоит рядом с моим братом, с гоготом обращается к нему.

— Жора поедет домой, — хмыкаю я и они все оборачиваются ко мне.

Похер на остальных. И даже на Жору похер. С ним отдельный разговор будет.

Всё моё внимание сейчас приковано к девчонке.

Я ведь на подсознательном уровне почувствовал её реакцию. Она ещё даже не повернулась ко мне, ещё наши взгляды не встретились, а я уже уловил что-то, что укрепило меня в мысли, что мы точно были знакомы.

Уловил её дрожь от моего голоса. Её страх? Хм. Или что-то другое?

Похер.

Я впиваюсь взглядом в её глаза. Запускаю незримые нити, не давая ей отвернуться.

Узнала.

Она. Меня. Узнала.

Осознание этого взрывом отдаётся в груди, обжигая рёбра и подбираясь к сердцу, которое внезапно разгоняется и как мотор болида набирает максимальную скорость за какие-то секунды.

Мы смотрим в глаза друг другу и кажется, что ничего вокруг больше не существует. Уверен, у нас разные мысли с девчонкой, но смысл один — мы друг друга знаем.

Значит, не показалось. Значит, мозг работает. Вспоминает. Что дальше?

— Игнат, вот это неожиданность! Ты как здесь? — всё портит Жора, встревая в наш обмен взглядами с девчонкой.

Он как будто спрятать её хочет. Даже чуть встаёт между нами.

Перевожу на него грозный взгляд и впервые за эти секунды моргаю. И резь в глазах от напряжения.

— По приглашению, Жора, по приглашению, — хмыкаю я. — Ты забыл предупредить о презентации. Видимо, не только мне таблетки для памяти нужны.

Брат недовольно хмурится и чуть подаётся ко мне.

— Игнат, я всё потом объясню тебе. Давай не будем сейчас. Сам понимаешь, не то место, — шепчет мне, преданно глядя в глаза.

Да похер мне и на место, и на Жору. Меня сейчас другое интересует!

Кладу руку ему на плечо и толкаю, чтобы не загораживал девчонку.

— Игнат, — сам протягиваю ей руку, не дожидаясь, пока нас представят. — Лена?

Я не знаю, почему произношу сейчас это имя. Бред, наверное!

Мозг сам подталкивает меня к тому, чтобы сказать его. Лена.

Ну же, Игнат! Вспоминай!

После моих слов девчонка словно замирает. Смотрит на меня круглыми глазами и дышит так часто, что я понимаю, что угадал. Угадал, сука.

Вот она, оказывается, какая, Лена.

Облизываю пересохшие от волнения губы и ступаю к ней.

Дальше. Надо действовать дальше.

Но, похоже, что её это пугает. Она часто моргает и даже кажется, что головой мотает.

Быстро облизывает губы, отрывает от меня взгляд и смотрит на Жору. Потом снова на меня. Но какую-то секунду. И вдруг срывается с места и уносится прочь.

Короткий шок и я тоже делаю шаг следом за ней. Но наталкиваюсь на брата, внезапно возникшего на моём пути.

— Игнат! — Жора хватает меня за рукав.

— Отвали! — рычу, толкая его в грудь.

18. Игнат

Выбегаю в холл и быстро оглядываюсь. Нет её! Да, блять!

А потом словно укол в висок и я резко поворачиваю голову налево и вижу знакомую фигуру, забегающую в какую-то комнату.

Мечусь туда. Пара секунд и я с силой дёргаю дверь.

Не закрыто.

Забегаю и взглядом сразу же впиваюсь в испуганное лицо девчонки.

Она таращится на меня всё так же, как будто призрак увидела. Мотает головой едва заметно и отступает на шаг.

Фух, блять.

Нашёл.

Необъяснимая радость вспышкой взрывается в груди и растекается по рёбрам.

Но не хочу её пугать. Надо успокоиться.

Спокойно, Игнат. Нашёл ведь. Но как заставить сердце биться хотя бы чуть медленнее?

Рубашка стягивает грудь. По позвоночнику сползают мурашки и я прямо чувствую, как волоски приподнимаются на загривке.

Я как охотник, долго гонявшийся за хитрой добычей и, наконец, загнавший её в ловушку.

Только не нужен мне её страх. Мне от неё ответы нужны.

Поэтому да, надо успокоиться.

Громко вдыхаю и медленно выдыхаю, не сводя глаз с девчонки. Не подхожу ближе. Упираюсь рукой в столешницу, а вторую руку в карман брюк засовываю. Чтобы ничего лишнего не сделать.

Я реально боюсь её спугнуть. Как будто от неё моя жизнь зависит. Ненавижу это чувство!

— Лена ведь? — очень стараюсь, чтобы мой голос ровно звучал.

В попытке улыбнуться дёргаю уголком губ.

Девчонка отвечает не сразу. Сначала просто смотрит на меня, потом, наконец, моргает. И сразу же взгляд её меняется. Пелена страха и неуверенности спадает и сменяется то ли злостью, то ли… не пойми, чем.

— Вы вошли в женский туалет, — вместо ответа на мой вопрос вдруг произносит она. — Выйдете немедленно!

Я даже сначала офигеваю от такого ответа. Вздёргиваю брови и с интересом рассматриваю девчонку.

Не помню, чтобы со мной так обращались. Девки всегда послушные. Взять, вон, Виолку. А эта…

Какого хера, вообще?! Я же нормально с ней!

— Ты Лена или нет, блять? — спрашиваю уже жёстче и, отбросив прежние установки не пугать и быть помягче, ступаю к ней, постукивая пальцами по столешнице.

Смотрю грозно, усиленно пытаясь вспомнить, каким образом эта непослушная девка оказалась в моей жизни. Я же не любил проблемы с бабами. Да и сейчас не люблю.

У меня других проблем хватает, чтобы ещё вот это…

— Выйдите! — повторяет упрямица, но поджилки-то дрогнули. Отступает назад, оглядываясь.

— Ты можешь просто на вопрос ответить?! — цежу я, хмуря брови, и впиваюсь в неё тяжёлым взглядом.

Все эти споры и упрямство начинают подбешивать. От радости уже и следа не осталось.

— Это не ваше дело! — выплёвывает в ответ девчонка. — Вы не имеете права…

Коротко усмехаюсь и дёргаюсь к ней. Она распахивает рот от удивления и тоже срывается с места. Подбегает к первой же кабинке и пытается скрыться там. Но дверь закрыть не успевает.

Я рукой упираюсь в хлюпкую дверцу и мы оказываемся в замкнутом пространстве. Да, не самом подходящем, но плевать. Зато никуда не денется.

Девчонка прижимается к стенке и я наступаю, сокращая между нами расстояние.

— Ты всегда такая упрямая? — спрашиваю уже более расслабленно, понимая, что никуда ей не деться.

— Что вы себе позволяете? Дайте пройти! — рыпается к дверце и мне приходится рукой перегородить ей дорогу.

— Не так быстро, — ухмыляюсь, разглядывая её.

Красивая. И взгляд такой. Что-то бередит в груди этот взгляд. Напоминает что-то. Или кого-то?

— Лен, давай по-хорошему? — чуть наклоняю голову, блуждая взглядом по её сердитому лицу. — Пара вопросов всего.

— У вас с головой проблемы? — мне даже на секунду кажется, что она искренне интересуется.

Так внимательно всматривается в моё лицо. Будто ищет ответы и на свои вопросы.

— Я буду вопросы задавать, — отвечаю сухо.

— Да пошёл ты! — неожиданно огрызается она и даже толкает меня в грудь.

Я настолько офигеваю от такой дерзости, что отшатываюсь, теряя равновесие на секунду. Но быстро прихожу в себя.

Сжимаю губы и хватаю эту упрямицу за запястья. Впечатываю их в стенку над её головой. Она дёргается, пытается вырваться.

Ступаю ближе и смотрю ей в глаза.

— Пусти! Пусти меня! — требует она, тоже хмурясь.

— Ответишь на вопросы и отпущу, — цежу я и зачем-то вдыхаю воздух, наклонившись к ней.

И тут же дурею. Я знаю её запах. Знаю.

— Чудовище, — цедит она и мой взгляд сам опускается на её губы.

Сука.

Нахрен смывает все вопросы. В голове пустота. Кровь током покалывает вены и безошибочно устремляется в пах.

Коротко выдыхаю и прикрываю глаза, наклоняясь в диком и необузданном желании коснуться этих упрямых губ.

Ещё секунда и…

— Безобразие! Что тут происходит?! Ведь приличное заведение! — раздаётся за спиной противный голос.

Выдыхаю так и не достигнув цели. Оборачиваюсь и вижу какую-то тётку с поджатыми губами. Она недовольно смотрит на нас.

Какого хера, блять?

Девчонка пользуется моим замешательством и выскальзывает. Толкает меня и запирается в кабинке. А я стою напротив тётки и понимаю, что задушить её готов.

— Молодой человек. Выйдите из дамской комнаты! — требует она. — В противном случае я вынуждена буду позвать охрану! Немыслимо! — и закатывает глаза.

Сука.

Ладно. Подожду в холле. Не будет же эта стерва сидеть тут бесконечно!

Зло зыркаю на тётку и, стукнув кулаком в дверцу, за которой спряталась девчонка, выхожу.

Оказываюсь в холле и тут же меня хватают за грудки.

— Игнат, блять! Ты что творишь?! — рычит на меня Жора.

Толкает к стене и смотрит так, что злость в его глазах прямо слепит.

— Ты спятил?! Ты что тут устроил?! Ты зачем в бабский туалет попёрся?! — наседает он, но я уже прихожу в себя.

Сбрасываю его руки с себя и толкаю его в плечо.

— Ты охренел, Жора? — рычу в ответ. — За базаром следи! И за руками!

— Игнат, успокойся, — уже другим голосом просит он. — К чему нам скандал? И девчонку напугал! Зачем? Ты знаешь хоть, кто она?

19. Лена

— Как ты себя чувствуешь? Получше? — Валентин Алексеевич встречает меня вопросами, стоит мне показаться в гостиной.

После той встречи с Игнатом прошло три дня и все эти дни я не выходила из дома.

Мне страшно.

Валентину Алексеевичу сказала, что немного приболела.

— Уже лучше, спасибо, — отвечаю я.

— Может, всё-таки, съездить ко врачу? В твоём состоянии… — с беспокойством спрашивает он.

— Мне правда лучше, — успокаиваю его. — Всё хорошо.

— Зря я тебя на эту презентацию отправил! — сокрушается мужчина.

— Валентин Алексеевич, — чуть улыбаюсь я, — всё хорошо. Не переживайте. Просто… ну, наверное, в моём состоянии такое бывает…

— Да-да, — кивает он. — Ладно, Лена, я в офис поеду. Ты, если надумаешь всё же, то Гена отвезёт тебя в клинику. Береги себя, — и он подходит и берёт мою руку. Чуть сжимает её.

Я желаю ему хорошего дня и потом в окно смотрю, как отъезжает его машина. Остаюсь в доме одна.

И снова и снова, как и все эти дни, перед глазами всплывает этот взгляд. Вроде и знакомый, но какой-то чужой. Не его взгляд. Что за игру он ведёт?

Я настолько была в шоке от всего происходящего, что даже не смогла толком и спросить. Игнат задавал такие вопросы… Что это значит?

Собираюсь подняться к себе в комнату, как слышу звонок в дверь. Иду открывать, хотя я никого не жду. Курьер?

— Здравствуйте, Елена, — улыбается мне Георгий.

— Валентина Алексеевича нет дома, — говорю я и собираюсь закрыть перед ним дверь.

— А я не к нему. Я к вам, — произносит он и выставляет вперёд руку, мешая мне.

Чуть хмурюсь и строго смотрю на него.

— Поговорим? О том, что произошло на презентации? — он чуть наклоняет голову набок и с улыбкой смотрит на меня.

— Что вам нужно? Можете передать своему брату, что я…

— Вот, именно о нём я и хотел с вами поговорить. Позволите? — и, не дожидаясь от меня ответа, он просто берёт и проходит в дом. Закрывает за собой дверь. — Как вы себя чувствуете? Надеюсь, это неприятное недоразумение не сильно испугало и огорчило вас?

— Что вам нужно? — обнимаю себя и с подозрением слежу за ним.

— Внести ясность. Предупредить вас и, возможно… защитить, — произносит это и внимательно смотрит на меня.

Я разворачиваюсь и иду в гостиную. Слышу за спиной шаги Георгия.

Оказавшись в комнате, я поворачиваюсь к нему и жду.

— Мне жаль, что вам пришлось встретиться с моим братом на презентации, — говорит Георгий. — Я правда думал, что у нас получится избежать этой встречи. Он ведь не знал о приглашении. Я ему не сказал. Думал, что мы с вами прекрасно проведём время…

— Что с ним? — перебиваю его. — Почему он так странно ведёт себя? Он спрашивал, как меня зовут. Что за игра это? Зачем ему это?

— Хм. А что ещё Игнат говорил? — хмурится Георгий.

— Да ничего, — пожимаю плечами. — Он… странный какой-то… вопросы какие-то задать хотел…

Георгий бледнеет. Всего на мгновение, но я успеваю это заметить. А ещё я вижу, как его пальцы сжимаются в кулаки, а взгляд становится острым, цепким.

Он отходит к окну, поворачивается ко мне спиной. Несколько секунд молчит, будто взвешивает что‑то в уме. Затем резко оборачивается:

— Игнат… не совсем здоров, — произносит он осторожно. — Он попал в аварию тогда… У него проблемы с памятью. Эпизоды потери ориентации, провалы. Иногда он не узнаёт даже меня…

Я чувствую, как внутри всё холодеет и не могу сдержать вздоха разочарования. Так вот, почему он так странно вёл себя. Он меня не помнит?!

— Но он выглядел… таким осознанным, — шепчу я, не глядя на Георгия. — Его взгляд… он будто узнал меня.

Георгий подходит ближе, смотрит прямо в глаза:

— Именно поэтому я здесь. Я боялся, что он вас напугает. И вижу, что не зря.

В его голосе звучит неподдельная тревога. Искренняя. И всё же… что‑то не сходится. Что-то не даёт мне поверить до конца.

— Я хочу защитить вас, — вдруг произносит он. — Да, не пугайтесь. Это правда. Я хочу защитить вас от него. Ну и, — чуть усмехается, — спасти и его. От гнева вашего отца.

— Что вы имеете в виду? — слежу за ним.

— Как я вам уже рассказывал, — начинает он неторопливо, — Игнат скоро женится. У него есть прекрасная невеста и они ждут ребёнка, — улыбается Георгий.

Я громко выдыхаю и не сразу верю в услышанное. Ребёнка?

Рука сама ложится на незаметный ещё живот. Георгий не замечает этого жеста. Ну, или не предаёт ему значения. Он внимательно следит за моим взглядом.

Ребёнка. У Игната будет ребёнок от другой женщины. От женщины, которая станет его женой.

— То, что он узнал вас, — это плохо, — продолжает Георгий. — Очень плохо. Это может разрушить и вашу жизнь, и жизнь его невесты. Мне кажется, будет правильным, если мой брат, наконец, обретёт счастье в семье.

К чему это он?

— Вы же не хотите, чтобы он окончательно вспомнил ваше прошлое? — с улыбкой спрашивает у меня.

Ничего не отвечаю. Просто слежу за ним. Не понимаю его игры.

— Перейду к главному, Елена, — уже без улыбки, очень серьёзно произносит он. — Я предлагаю вам своего рода защиту…

Где-то я это уже слышала. Не могу сдержать горькую усмешку.

Георгий, похоже, всё понимает. Хмурится и опускает взгляд.

— Я понимаю, — тяжело вздыхает. — Но здесь вам нечего бояться. Я не хочу попасть в немилость вашего отца, — улыбается уголком губ. — У меня к вам безобидное предложение. Абсолютно безобидное. Я предлагаю вам стать моей невестой, — запросто произносит он.

— Что? — не могу сдержать удивления и, кажется, даже в горле запершило. Откашливаюсь.

Послышалось, наверное?

— Что же вы так удивляетесь? — усмехается Георгий. — Да, моей невестой. Ну, так скажем, не настоящей. Хотя…

Хмурюсь.

— Шучу, — уже серьёзно произносит он.

— Вы спятили? — прямо спрашиваю я и, не дожидаясь ответа, решаю уйти.

Не хочу продолжать этот неприятный разговор.

20. Игнат

— Игнат Егорович? — охранник удивлённо таращится на меня.

Не отвечаю. Просто зыркаю на него коротким взглядом, но он сразу понимает, что лучше скрыться из виду. А то прилетит ни за что.

Захожу в дом, быстро осматриваюсь и бегу по лестнице вверх, в свою комнату.

Сейчас принять душ, переодеться и…

— Игнат?! Ты… ты как здесь?! — даже не крик, а вопль Виолки оглушает настолько, что башка начинает раскалываться.

Морщусь и оборачиваюсь. Она стоит в одном пеньюаре и круглыми глазами таращится на меня.

— Ты же в клинике… — лепечет и оборачивается.

Ничего не отвечаю. Грозно смотрю на неё и захожу в душ.

Хочется смыть с себя всё. Всю эту больничную вонь, которой пропиталась моя одежда за эти дни. И всё это непонимание. Хватит.

Роман сказал, что нашёл то, что нужно, но по телефону отказался рассказывать. Поэтому сейчас надо ехать к нему.

Быстро хватаю полотенце и, обтираясь, выхожу из душа. Виолки уже нет тут. Так даже лучше.

Я хрен его знает, но надо с ней что-то решать. Ну, какая нахрен свадьба, когда у меня на неё не стоит?! Что я с ней делать-то буду?

Ребёнок? Ну, я же не бросаю его. Буду помогать. Но жить с Виолкой не хочу. Хочу ту.

Лена.

Усмехаюсь, разглядывая своё отражение в зеркале.

Лена. Вот, кого я хочу трахнуть.

Поправляю ворот рубашки и выхожу из комнаты. И так и застываю, когда вижу в холле Жору.

А он что тут делает?!

— Игнат! — брат тоже меня замечает и подаётся вперёд. — Ты что же? Из клиники ушёл? А доктор разрешил?

— Ты какого хера тут делаешь? — быстро осматриваюсь, вспоминая, что Виолка чуть ли не голая тут ходила.

— Да, вот, заехал узнать, как тут Виола. Может, помощь нужна какая? — улыбается Жора.

— Какая ей нахрен помощь нужна? Что она, инвалид? — спускаюсь и прохожу мимо него.

— Игнат, поговорить нам надо, — брат хватает меня за рукав. — Погоди.

— После, Жора. Я спешу.

— По поводу девчонки той, — произносит он и я резко оборачиваюсь и впиваюсь в него взглядом. — Игнат, это важно. Поговорим? Это не займёт много времени.

Пару секунд смотрю на него.

— Ладно, пошли в кабинет, — бросаю и сам первым иду туда.

Что там Жора расскажет?

После презентации, когда я получил по башке и потерял сознание, мы толком и не поговорили. Я затаил обиду на брата, но оставил наш с ним разговор на потом. Сначала мне нужно было разобраться с девчонкой. Потом — всё остальное.

Захожу в кабинет, но не сажусь. Встаю у стола и строго смотрю на брата.

— Игнат, ты точно себя нормально чувствуешь? — с улыбкой начинает он, усаживаясь в кресло. — Фух!

— Что с девчонкой? — спрашиваю я. — Говори. Чего тянешь? Какого хуя ты мне про приглашение не сказал? Что за игру ведёшь, мать твою?

— Не горячись, Игнат, — отвечает он. — Про приглашение забыл сказать. Да и думал неважно это. Ну, что там делать-то? Так… скопище непонятного народа! И я ведь прав был! — усмехается и грозит указательным пальцем. — Вот, не пришёл бы ты — и в больничку снова не попал бы! Как голова, кстати?

— Пиздишь много, Жора. Что с девчонкой? Знаешь её? — щурюсь и внимательно слежу за братом.

Конечно, он её знает. Они же вместе были. Но что это, мать вашу, значит?!

Почему у меня на неё стоит, если она с Жорой?!

Сука. Башка раскалывается от этих вопросов.

— Игнат, — Жора встаёт и серьёзно смотрит на меня. — Тут такое дело… Я не хотел пока говорить тебе. Ну, думал, потом… В общем… Елена и я… мы скоро поженимся.

— Пф, — я не могу сдержать своего изумления.

Что он несёт?! Послышалось?!

— Повтори, — цежу я, чувствуя, как в груди горячо становится.

— Это моя невеста, Игнат, — спокойно отвечает он. — Ты просто не помнишь, но мы с ней давно знакомы.

— Что же ты не показывал её? — вглядываюсь в него. Пиздит?

— А, вот, об этом я и хотел как раз поговорить с тобой, — уже серьёзно произносит Жора.

Медленно подходит ко мне, не прерывая зрительный контакт. Встаёт в шаге.

— Я думал, ты изменился, Игнат, — говорит Жора и я вижу, как напряжены его скулы.

Этот разговор явно даётся ему нелегко. Почему? Что он имеет в виду?

— Ты чуть не изнасиловал мою невесту, Игнат, — рявкает неожиданно он и даже толкает меня в грудь. Не сильно толкает, но...

Я так поражён услышанным, что просто отшатываюсь от него. Смотрю, ничего не понимая.

— Не помнишь? — рычит Жора.

Растерянно мотаю головой.

Бред!

— Ну, вот, я и рассчитывал, что ты другим человеком вернулся, — хмыкает брат. — Но, видимо, зря надеялся. Лена напугана, Игнат. Ты её опять напугал!

— Что ты несёшь, Жора, блять?! — перебиваю его. — Какая ещё невеста?! У тебя?! Да что, мать вашу, происходит?!

— Я как чувствовал! Не хотел тебя с ней снова знакомить! — орёт Жора. — Что ты за человек, Игнат! Одно и то же постоянно! Мало тебе?! Мало, да?! — и он снова толкает меня.

— Да что ты орёшь?! — взрываюсь я. — Бред! Бред какой-то! Я не мог! Если она твоя невеста, то не мог я! Не мог!

Хватаюсь за голову, которая, кажется, расколется на куски сейчас.

Острая боль от слов брата. От его обвинений.

Я не мог! Не опять! Нет же!

— Игнат! Слышишь меня?! — Жора хватает меня за плечи и трясёт.

А у меня плывёт всё перед глазами.

— Игнат! Не трогай её! Понял?! Ты понял меня?! Не трогай Лену! Хотя бы её!

Перевожу на него взгляд. Рассеянно смотрю сквозь пелену.

— Не повторяй ошибок! — звучит эхом.

Наконец, немного прихожу в себя. Сбиваю руки брата и отталкиваю его.

Ладонями тру глаза и выбегаю из дома, задыхаясь от ненависти, которой пропитался мой дом.

21. Игнат

Я не сразу еду к Роману. Мне надо прийти в себя. Загасить горечь и снова подальше запихнуть воспоминания

Жора знает, на что надавить. Он поклялся не вспоминать, но, сука, сегодня нарушил свою клятву. Из-за неё.

Неужели и правда так её любит? А я? Как я мог вообще даже попытаться залезть на невесту брата? Как, Игнат?!

Я был не в себе. Другого объяснения у меня нет. Да и нахер бы она мне сдалась! Что в ней такого?! Мало шлюх?

Виолка не вставляет. Надо сегодня будет заказать кого-нибудь. Профессионалку. Ну, не может такого быть, чтобы у меня стоял только на неё! Это просто совпадение.

Тру пальцами глаза. Завожу мотор и еду к Роману.

Он уже ждёт меня в кабинете.

— Здорово! — протягивает мне руку. — Ты как? Что-то выглядишь неважно, — хмурится. — У врача был?

— Да нормально всё, — отмахиваюсь я. — Что там? Есть новости?

И плюхаюсь в кресло. Снова прикрываю глаза и тру переносицу.

Когда, сука, моя жизнь свернула не туда? Когда? В какой момент?

— Нету больше Елены Красновой! — гремит голос Романа и я сразу же распахиваю глаза.

Таращусь на него. Что он имеет в виду?! Что значит «нету»?!

— Ахахаха! Да не пугайся ты так! — тут же успокаивает меня этот шутник. — По документам нету. А так жива!

— Блять, Роман! Ты можешь без твоих этих шуточек? И так башка кругом идёт! — ворчу я. — Где она? Мне кажется, я её придушить готов!

— О как! — выгибает бровь Роман. — Ну, тут не советую, Игнат. Девочка-то непростая оказалась.

— Хм?

— Познакомься, — и он кидает мне через стол фотографию. — Сапрыкина Елена Валентиновна. Собственной персоной.

Смотрю на Романа, а потом протягиваю руку и беру фотографию.

Она.

Она, сука!

Да, блядство!

Так. Стоп. Сапрыкина?!

Поднимаю на приятеля изумлённый взгляд.

— Сапрыкина, — кивает он, легко угадывая немой вопрос в моих глазах. — Дочка. Ну как? Желание придушить ещё осталось?

Ослабляю галстук.

— Какого… — вырывается хриплое. — Это точно?

— Ну, на фотке она. Не узнаёшь?

— Узнаю, — бурчу хмуро.

— Ну, вот! Представляешь, какая «Санта-Барбара»! — смеётся Роман. — Сапрыкин дочь искал. И тут вот! Нашлась! Случайно нашлась! А вообще… между нами… — он прищуривается, — он тебе спасибо должен сказать! Можно сказать же, что ты её нашёл! Привёз сюда, к нам! Требуй, короче, вознаграждения! Ахахаха!

Я вообще не разделяю его веселья. Рассматриваю внимательно фотографию.

Она.

Но как?!

Что за ребусы, блять? Откуда такие сложности? Я не привык! Мне не нравится!

— Ну, что, Игнат? К Сапрыкину поедешь? — подмигивает мне Роман.

— Нахрена? — хмурюсь я.

Отбрасываю фотографию.

— В смысле?! Я что тут?! Зря старался, что ли?! Искал! Игнат, да, что, блять, происходит-то?! Эй! Это ты вообще?!

Вздыхаю и опускаю голову. Пялюсь на свои ботинки.

Я ли это? Я сам не знаю.

— Ладно, Ром, спасибо тебе, — встаю, вздыхая. — Помог. Спасибо.

— Радости не слышу особой, — ворчит он. — Стараешься тут, стараешься. Ай! — машет рукой.

— Не злись, — усмехаюсь я. — Это во мне дело. Тебе реально спасибо! В долгу я. Ну, ты сам знаешь.

Жму ему руку и иду прочь.

Значит Жора женится на дочери Сапрыкина? Ловко.

Не, ну, тогда кое-что складывается у меня в голове. Я, наверное, хотел отбить у него невесту реально. Из-за Сапрыкина?

Стоп.

Но это же я её нашёл! Я! Я, сука! Я её сюда привёз… Не сходится… Не сходится!

У кого спросить? Кто точно знает?

И ответ очевиден.

22. Игнат

— Игнат! Неожиданно! Проходи! — навстречу мне выходит сам старик Сапрыкин.

Но его лицу я понимаю, что он очень рад. Явно не мне. Тогда чему?

Пожимаем руки и он предлагает мне выпить.

Отказываюсь.

— А я выпью, — усмехается он. — Так всё отлично складывается! Таким Макаром скоро и на покой! Уеду в деревню! Ты как? Как к деревне относишься?

Пожимаю плечами, теряясь от его вопроса. Не готов я к внезапным откровениям. За другим я здесь.

— Валентин Алексеевич, — начинаю я, глядя на лестницу.

— Рад я, — перебивает меня нетерпеливо Сапрыкин. — А что, Игнат? Породнимся с тобой ведь? Что скажешь?

Пытаюсь унять огонь, разгорающийся сейчас в груди.

— Ловкий у тебя брат! Ловкий! — смеётся Сапрыкин. — Но я не против! Дочке моей нужен защитник! И чтобы с деловой хваткой! Сам понимаешь! Ты же сам бизнесмен! Понимаешь меня! Но Лена! Ай да Лена! И ведь молчала!

Внимательно слежу за ним молча. Сжимаю пальцы в кулак и прячу его в кармане брюк.

— Не сказала! — подмигивает мне старик. — Сюрприз, что ли, хотела сделать? Как думаешь? Игнат, с тобой всё в порядке?

— Нормально всё, — цежу я. — Что не сказала-то? — откашливаюсь.

— Ну, про Георгия! Не сказала, что у них с ним так всё сладилось! Уехала и не сказала!

— Куда уехала? — перебиваю его, явно выдавая свой интерес.

— На Родину мою. Я там такую усадьбу отгрохал! Красота! Да это всего сто километров отсюда!

Отвожу взгляд и пытаюсь переварить эту информацию. С чего вдруг девчонка решила сбежать? Усадьба какая-то. Нафига ей это?

— Вот Лена и попросила отпустить её. Отдохнуть немного, — продолжает рассказывать Сапрыкин. — Да оно и понятно! Столько навалилось на неё! Но толковая девочка! Моя дочь! — не скрывая гордости, произносит старик. — А если ещё и замуж выйдет за Георгия, то я вообще спокоен буду!

Хмурюсь.

— Только не сказала, почему-то, — он тоже хмурится. — Слушай, Игнат, а, может, она подумать уехала? Что скажешь? Всё-таки, шаг такой ответственный!

— Не знаю, — бурчу я.

— Хм.

Повисает тишина. Каждый из нас думает о своём. О чём или о ком думает Сапрыкин, я не знаю. А, вот, я думаю о беглянке.

Она ведь сбежала. Конечно, сбежала. И про жениха своего не рассказала. Почему?

— А ты что приехал-то, Игнат? — выдёргивает меня из размышлений голос Сапрыкина.

— Да думал Георгий у вас тут, — придумываю на ходу и даже улыбаюсь.

— Был он, да, — кивает хозяин дома. — Да уехал. Чуть вы с ним разминулись.

— Понял, — киваю. — Поеду тогда и я.

— Ну, давай! — и он протягивает мне руку. — Брату своему привет передавай! — подмигивает.

Сухо киваю и, пожав руку, ухожу.

Сразу же звоню Роману.

— Ром, мне адрес нужно один узнать.

— Хм. Что за адрес? Опять забыл что-то? — усмехается приятель.

— Да нет. Усадьба Сапрыкина. На его Родине. Километров сто отсюда. Это где, а?

— А что там? Может, мне тоже надо? — веселится Роман.

— Да я не уверен, что мне надо. А тут ты ещё, — хмыкаю. — Поможешь?

— Ну, попробую.

В общем, минут через двадцать я уже мчу на машине по адресу, который прислал мне Роман. Попадаю в пробку и на месте оказываюсь, когда уже темнеет.

Въезжаю в посёлок. Ну, дорогу к усадьбе сразу видно — фонари так ярко светят, что даже слепят. Навряд ли в соседних посёлках есть такое освещение.

Сбавляю скорость и медленно еду по дороге к воротам усадьбы Сапрыкина.

Зачем? Что я здесь делаю? Что это мне даст? Может, это самая большая ошибка?

Но, сука, пока не выясню, я же не успокоюсь! А я чувствую, что близок к ответам на свои вопросы.

Оставляю машину, не доезжая до дома Сапрыкина. Через кусты подбираюсь поближе и осматриваюсь. Забор высокий. Но замечаю, что с заднего двора ворота открыты. Похоже, что-то привезли и выгружают.

Пробираюсь туда.

Мужики в форме таскают большие коробки. Охранники о чём-то трепятся, не следя за входом. И тогда я незаметно прокрадываюсь и быстро оказываюсь у большого дома.

Прижимаюсь спиной к холодной стене и пытаюсь успокоить дыхание.

Трясу головой. Это же морок какой-то. Полная херня! Что я творю?!

Тупее поступка не придумаешь! А если Сапрыкин узнает?!

Пиздец.

Тупые поступки. Но ничего не могу с собой поделать. Я, пожалуй, впервые в жизни не контролирую себя.

Но понимаю одно: если уйду сейчас, если не сделаю то, чего хочу, то будет ещё хуже.

Не отлепляясь от стены, незаметно пробираюсь в дом. Укрываюсь в какой-то комнате. Гостиная, что ли? Или столовая?

В комнате темно и не особо ясно. Главное, что здесь никого нет.

А что, блять, дальше-то?!

Постепенно голоса стихают. И я слышу звук удаляющегося мотора. В доме становится тихо.

Понимаю, что поступаю как придурок! На кону поставлено слишком многое! И всё равно… Это «многое» не может перевесить моё желание видеть её.

Крадусь как вор. Но я ведь и есть вор!

Зачем?! Что за дичь я творю?!

Выбраться как-то и нахер уехать?

И тут как ответ на мои вопросы раздаётся какой-то шелест.

Замираю. Все мысли и вопросы смывает напрочь. Я даже не дышу.

Опять тишина. Не могу объяснить, но я каким-то шестым чувством ощущаю присутствие. Её, мать вашу, присутствие! Это ведь она!

Не двигаюсь. Так и стою, прижавшись спиной к стене.

И тут… слышу едва различимый вздох. Это она.

Я, сука, её по вздоху узнаю! Бред! А в груди наполняет необъяснимой радостью. Радостью, что она!

Прислушиваюсь и кажется, я дыхание её слышу. Рядом совсем.

И моё дыхание учащается, становится прерывистым. Я пытаюсь взять себя в руки, убедить, что это безумие и надо остановиться.

Но тело не слушает разум. Медленно поворачиваю голову и вижу её.

23. Игнат

Она пока не видит меня и поэтому я могу спокойно наблюдать за ней. Ну, как спокойно? Моё тело напряжено до предела. Кажется, я чувствую каждую свою мышцу, каждую каплю крови, несущейся сейчас по венам.

Мне жарко. Кожа словно воспаляется и покалывает одновременно.

Сглатываю колючий ком, застрявший в горле. Каждый вдох с трудом даётся, но я стараюсь не выдать себя. Наблюдаю за девчонкой.

Что в ней? Почему так торкает-то от неё? Что за загадки она хранит?

А девчонка, похоже, грустит. По глазам это вижу.

Свет в комнате не включает. Да он и не нужен тут — блик луны достаточно освещает пространство.

Девчонка наливает себе воды и со стаканом в руке встаёт у окна. Смотрит куда-то вдаль.

А я смотрю на её профиль. Красивая.

Взгляд сам скользит вниз. На ней то ли халат, то ли платье. Короткое!

Ножки, сука, ножки.

Ого!

И усмехаюсь, чувствуя, как дёргается член в штанах. Но я и радуюсь этой реакции, и злюсь одновременно. Почему на неё-то?

Рукой чуть оттягиваю ткань брюк и пальцами убеждаюсь в твёрдости члена. Всё-таки, это пиздец какое ощущение! Снова чувствовать это.

И не могу сдержать довольного выдоха. Облизываю быстро губы и этот жест тоже в такой тишине различим для слуха.

Девчонка сначала замирает. На секунду. А потом резко оборачивается и вглядывается в полумрак.

Хватит подсматривать. Я не за этим здесь.

Вдыхаю и делаю шаг вперёд.

Девчонка тут же громко выдыхает, быстро облизывает губы и пятится назад. Собирается кричать, по всей видимости. Приоткрывает рот.

— Погоди! — шепчу я. — Тихо!

Оглядываюсь, чтобы убедиться, что никого кроме нас точно нет, и в два шага оказываюсь рядом с ней.

Одной рукой обхватываю её за талию, а второй ладонью прикрываю рот.

— Тихо, — шепчу с ухмылкой, наслаждаясь её реакцией на моё появление. — Я сейчас отпущу тебя, но ты будешь себя хорошо вести. Лена, — пробегаю взглядом по её лицу. — Мы просто поговорим. Обещаю. Ничего я тебе не сделаю. Обещаю. Так?

Молчит. Таращится на меня круглыми глазами и молчит.

Я медленно убираю руку от её рта. Чуть зависаю и зачем-то пальцами провожу по её скуле. Веду ниже, но девчонка сбрасывает мою руку с себя.

Ухмыляюсь. Опускаю взгляд вниз и сглатываю, видя, как часто поднимается и опускается её грудь. А ещё она почти открыта. Полы халата разошлись и эта грёбанная ложбинка! Облизываю губы, впиваясь в неё взглядом и чувствуя, как тяжело становится в ширинке.

— Ты… вы что тут делаете? — лепечет она и запахивает халат.

Поднимаю взгляд и смотрю в глаза.

— Вы как прошли вообще? Что вам надо? — не кричит, а шепчет.

Как будто сама боится, что кто-то нас услышит. Ведь не от страха на шёпот перешла, да, Лен?

Усмехаюсь, наступая на неё. Что дальше?

Её рука тянется к выключателю, но я резко выставляю вперёд свою руку и упираюсь ладонью в стенку, лишая девчонку любой возможности пошевелиться.

Не хочу, чтобы включился свет. Сейчас, в полумраке комнаты, при слабом свете луны, блеск её глаз кажется нереально ярким. А сколько в них эмоций. Страха? Нет. Растерянности? Тоже мимо.

Что в них? Что?!

Она не пытается вырваться, не кричит. Просто смотрит. И в этом чёртовом взгляде что-то такое… что-то, от чего по спине несутся ледяные мурашки. А кровь, наоборот, вскипает и заставляет почувствовать жар.

Жар, который кричит о том, что я жив. Что я чувствую!

Сука. У меня стоит.

Опять.

Не на Виолку стоит. Не на какую-то шлюху.

У меня стоит на неё!

Член словно получает сигнал и настойчиво упирается в ткань.

Да сука!

У меня стоит на невесту брата! Опять.

Я слышу, как сбивается её дыхание. Я чувствую его.

Не сводя взгляда, наклоняюсь.

Молчит. Не отталкивает. Не пытается вырваться. Словно ждёт чего-то.

Ну?

Что в твоих глазах? Что так рвёт в груди на ошмётки?! Что это?!

Не страх. Не растерянность.

Узнавание. Она меня знает. Нет, не потому что я брат Жоры. Нихрена.

Она. Знает.

Пальцы сильнее впиваются в стену, но не для того, чтобы удержать её. Чтобы самому удержаться.

Короткий вдох, наполняющий глотку лавой. Её взгляд на мои губы. Медленное движение кончика языка.

Сука. Сука. Сука.

Злость в сердце. И ещё что-то. Что?! Что это, блять?!

Почему так охрененно?

Рычу от бессилия и грубо впиваюсь в приоткрытый рот девчонки.

Зажмуриваюсь и хриплый стон тонет в этом обжигающем лёгкие поцелуе.

Задыхаюсь от того, что наполняет меня. Как глоток. Чего? Того, что мне не хватало.

Этот вкус. Мягкость губ.

Вспышка и я распахиваю глаза. Упираюсь в её адовый взгляд. Чуть отстраняюсь, дыша так, словно у меня тахикардия. Или это она и есть?

Вдох-выдох. Вдох-выдох.

Взгляд на опухшие от грубого поцелуя губы и снова в глаза.

— Краснова… — выдыхаю, сам не веря тому, что произношу. — Краснова…