Наследник звёздных командоров

Глава 1

Малыш внутри меня толкается так резко, что я едва не роняю бокал с минеральной водой. И это не обычный толчок. Нервную систему словно электрический разряд прошивает.

Я вскидываю голову и понимаю почему.

...шесть месяцев...

Точнее сто восемьдесят два дня.

Ровно столько я считала каждый рассвет, отчаянно цепляясь за воспоминание об одной-единственной ночи с ним... и за его хриплое обещание вернуться.

Воздух в бальном зале внезапно становится густым и тяжелым. Я забываю, как дышать, намертво вцепившись пальцами в ножку бокала.

Гудящий шум элитного приема меркнет, потому что в десяти шагах от меня, возвышаясь над толпой аристократов, стоит призрачная тень из моего прошлого.

В черном военном мундире он выглядит еще опаснее, чем в моих снах.

ОН.

Живой, невредимый.

Я точно не перепутаю его ни с кем.

Да, я не знаю его имя, но знаю, что это ОН — отец моего будущего ребенка.

Он нашел меня. Он пришел за мной.

Как и обещал.

Слезы жгут глаза от ослепительного, невыносимого облегчения. Сердце подпрыгивает в сумасшедший кувырок, и я делаю неосознанный, дрожащий шаг навстречу.

Я всем существом жду, что сейчас увижу в его глазах раскаяние, узнавание и обжигающую нежность, которая была между нами в ту самую ночь.

Я замираю…

Потому что он тоже замечает меня. Его взгляд прошивает зал насквозь, цепляется за мою фигуру, медленно опускается на округлившийся живот, обтянутый шелком, и в следующую секунду его плечи напрягаются, как у хищника перед броском.

…в его почерневших глазах внезапно вспыхивает… что это? Острая, почти физическая боль? Глухое, бездонное разочарование, подобное коллапсу умирающей звезды?

У меня перехватывает дыхание. Он смотрит на меня не как на любимую женщину, которую отчаянно искал, а как на потерянную навсегда галактику.

На секунду в его резких чертах проступает горечь, но тут же безжалостно стирается, прячась за непроницаемой маской военной отстраненности.

Гравитация моих надежд дает сбой, я словно зависаю в невесомости. Почему он так смотрит?

Может, он просто не понимает, что это его ребенок?

Как вообще сказать мужчине в центре сверкающего зала, среди сотен чужих глаз, что он скоро станет отцом? А если…

... пульсар паники начинает бешено биться в горле… если он мне не поверит?

Мы провели вместе всего одну ночь. Космически идеальную, разорвавшую мою жизнь на «до» и «после», но всего лишь одну. Что, если этот ребенок ему совершенно не нужен?

Правда, отступать поздно. Я уже попала в его орбиту.

Вблизи он кажется еще мощнее: хищные, аристократичные скулы, тёмная короткая, идеально строгая военная стрижка и аура абсолютной, подавляющей власти.

Останавливаюсь в шаге от него, чувствую, как мелко дрожат колени.

Я замечаю шрамы на его виске… раньше их не было там.

— Добрый вечер… — выдыхаю, и мой голос предательски ломается.

Он не делает шага навстречу. Не протягивает руку. Лишь галантно, почти неуловимо склоняет голову чуть вбок. Выверенный, безупречный жест.

— Добрый вечер. Командор Саргон Ашар.

Его голос — низкий, бархатный баритон с легким металлическим резонансом — пробирается под кожу, заставляя волоски на затылке встать дыбом. Саргон… Его зовут Саргон.

Но не успеваю я произнести ни слова в ответ, как на мою талию ложится тяжелая рука. Пальцы Леона впиваются в ткань платья жестко, как будто захватывают орбитальный док.

— Простите мою невесту, командор, — голос Леона звучит елейно и гладко. Он встает рядом, прижимая меня к себе так крепко, что становится трудно дышать. — Разрешите представить ее вам. Нора Вайт. Сами понимаете… — Леон снисходительно усмехается и выразительно опускает глаза на мой живот. — Гормоны. Беременные женщины порой совершенно не контролируют свои порывы.

Леон!

Даже не знаю, он сейчас спас или окончательно похоронил меня.

Если бы… тот, кто стоит передо мной, Саргон… узнал меня, не стоило бы Леону выдавать наши отношения за реальные. Всего лишь помолвка, для отвода глаз, чтобы родители не давили на меня.

А если… Леон прав и этот мужчина даже и не вспоминал обо мне?

Леон наклоняется к моему уху, имитируя поцелуй заботливого жениха, и ядовито шепчет: «Не позорься, Нора. Держи себя в руках перед хазаром».

Меня словно окатывает жидким азотом.

Саргон Ашар? Командор? Хазар?!

В голове бьется ошарашенная мысль. Хазары — самая закрытая, мистическая раса в обитаемой вселенной, о которой ходят лишь жуткие легенды. Их технологии недосягаемы, а их лица редко видят чужаки.

Как я могла переспать с хазарским командором?!

Вернее, как ОН мог?

Я смотрю на Саргона.

Его лицо всё так же идеально спокойно, но я вижу то, чего не замечает Леон. Я вижу, как напрягаются мышцы на его мощной шее. Как его взгляд, темный и тяжелый, на долю секунды соскальзывает на руку Леона, сжимающую мою спину, а затем падает на мой живот.

Он тут же отводит глаза, словно бы обжегся, и смыкает руки за спиной со стальной выправкой.

— Поздравляю с грядущим пополнением, господин… — ровно, без единой эмоции произносит Саргон, обращаясь к Леону.

— Леон Кросс, — суетится мой «жених».

Затем Саргон переводит взгляд на меня. В его глазах чернеет абсолютный, звенящий вакуум.

Ни искры.

Ни тепла.

— Желаю вам счастья, мисс Вайт. Мы прежде не имели чести быть представлены друг другу, но я рад знакомству.

Слова бьют наотмашь. Воздух с силой выбивает из легких.

— Не имели… чести? — мой шепот звучит жалко. Я вглядываюсь в его глаза, ища хоть намек, хоть каплю той страсти, что сожгла нас двоих. — Вы… вы меня не помните?

Хазар замирает. Его взгляд скользит по моему лицу, задерживаясь на губах ровно на мгновение дольше положенного, а затем он вежливо и убийственно холодно чеканит:

Глава 2.1

Сто восемьдесят два дня назад.

Воздух в сервисной капсуле был густым от пыли, запаха озона и перегоревшей проводки. Где-то за толщей искореженного металла надрывалась аварийная сирена, а красные отсветы мигалок прорезали темноту узкого пространства, в котором мы оказались заперты.

Я сидела на холодном полу, прижимая колени к груди, и всё еще не могла поверить, что жива.

Я ведь просто спустилась на заброшенный транзитный док нижнего уровня, чтобы снять диагностику со старых серверов. И никак не ожидала оказаться в эпицентре зачистки. Как только я столкнулась с боевиками с затертыми серийниками на экзоброне, то сразу поняла — такие живых свидетелей не оставляют.

Липкий, парализующий страх ледяной коркой сковал внутренности и так и не отпускал.

Пятнадцать минут назад этот незнакомец вырвал меня из-под обломков рушащегося сектора. Он двигался как идеальная, безжалостная машина смерти, расправляясь с наемниками так быстро, что я едва успевала моргать.

Но как только тяжелая бронированная створка капсулы за нами заблокировалась, отрезав от внешнего мира, меня накрыло.

Впервые в жизни я испытала настоящую паническую атаку. Стены словно начали сдвигаться, грудную клетку сдавило невидимым прессом, а кислород мгновенно испарился.

Я задыхалась, судорожно глотая пыль, и в голове билась лишь одна истеричная мысль: мы отсюда не выберемся. Очередной взрыв или вакуум убьют нас.

Сквозь мутную пелену моей паники незнакомец плавно опустился на одно колено прямо передо мной. Мое рваное дыхание сбилось еще сильнее.

Я ожидала увидеть в его глазах холодный расчет убийцы, раздраженного бьющейся в истерике обузой. Но вместо этого наткнулась на нечто такое, от чего мир вокруг перестал существовать.

Его тяжелый, немигающий взгляд захватил меня целиком. Словно мощный гравитационный луч, он пробил мою панику насквозь, вытеснил животный ужас и заставил легкие сделать первый спасительный, глубокий вдох.

В красных вспышках аварийного света его черные, как бездна, радужки вдруг изменились. На долю секунды мне показалось — должно быть, это игра теней или галлюцинация от удушья и стресса, — что они распались на сотни крошечных, переливающихся кристаллических граней.

Отче космический, мне двадцать лет, и я сдохну в этой темной металлической банке, так и не узнав, каково это, быть с мужчиной! Моя жизнь оборвется, даже не начавшись. Мне было абсолютно нечего терять.

А затем в моей голове зазвучала музыка.

Едва слышная, глубокая, вибрирующая, похожая на низкий гул поющих чаш. Она проникала прямо под череп, вытесняя панику и ледяной страх, наполняя меня абсолютно чужеродным, но таким правильным чувством абсолютной целостности.

Я приоткрыла рот, чтобы спросить, слышит ли он это тоже, но он вдруг подался вперед.

Его огромные ладони легли на мои щеки с такой трепетной, мучительной нежностью, словно я была величайшим сокровищем вселенной.

— Тшш… — выдохнул он. И прежде чем я успела отстраниться, его губы накрыли мои.

Глава 2.2

Это не было грубым вторжением. Это было похоже на столкновение двух галактик. В ту секунду, когда он коснулся меня, музыка в голове взревела, превращаясь в чистую, оглушительную эйфорию.

Меня прошило током от макушки до кончиков пальцев. Все мои инстинкты самосохранения расплавились под этим поцелуем. Я вцепилась пальцами в широкие мужские плечи, чувствуя, как под кожей перекатываются литые мышцы.

Я должна была оттолкнуть его.

Мы были незнакомцами, запертыми в ловушке на грани жизни и смерти. Но мое тело меня предало. Внутри всё сжалось от острой, тягучей пульсации, влажный жар мгновенно разлился внизу живота.

Я горела от смущения из-за собственной, неконтролируемой реакции, но остановиться была не в силах. Я отвечала на его поцелуй так жадно, словно дышала им.

Он с тихим, почти звериным рыком оторвался от моих губ, тяжело дыша. Его взгляд был темным, голодным и… восхищенным.

— Моя… — хрипло выдохнул он, а потом добавил слово, наверное на каком-то незнакомом, гортанном языке, я толком и не поняла, что-то похожее на… «Кайра»?

Я не поняла, что это значит.

Мой разум плавился, не в силах сопротивляться гравитации момента. Я лишь молча, с пересохшим горлом наблюдала, как он медленно, не отводя от меня гипнотического взгляда, потянулся к вороту своего тактического комбинезона.

Его пальцы легли на матовый магнитный замок. Легкий щелчок, и края умной наноткани разошлись.

Каждое его движение казалось замедленным, гипнотизирующим. В тусклом свете аварийных ламп открылась мощная, смуглая грудь, перечеркнутая грубой сетью мелких старых шрамов.

Я сглотнула, чувствуя, как от одного только вида его обнаженной, тяжело вздымающейся груди мое возбуждение скручивается в тугую, болезненную спираль. Внизу живота тянуло так сладко и невыносимо, что мне хотелось податься вперед, прижаться к этой горячей коже, сгореть в его орбите.

Но вдруг мое внимание привлекло что-то странное...

Там, где жесткая ткань комбинезона сползла с его плеча, на секунду проступили тонкие, светящиеся тревожно-красным неоном линии. Они складывались в сложный геометрический узор, похожий на безупречную структуру кристалла, пульсирующую в такт биению наших сердец.

Я завороженно, словно под гипнозом, потянулась и коснулась этого свечения кончиками дрожащих пальцев. Вопреки моим ожиданиям, узор оказался обжигающе-холодным и тут же растаял под моими руками.

Оптическая иллюзия? Сбой моих нейронных связей от радиации и паники?

Но мне было абсолютно плевать.

Больше я не пыталась разглядеть ничего. Только чувства, только ощущения...

Он перехватил мое запястье, прижал мою ладонь к своей груди, прямо туда, где бешено, ритмично колотилось его сердце, и мысленно... я клянусь, я услышала его бархатный баритон прямо у себя в голове, он произнес:

«Я так долго тебя ждал, искал. Ты — моя жизнь».

И после этого мир окончательно поглотила сверхновая.

Он прижал меня к прохладной металлической стене капсулы, и его руки оказались повсюду. Каждое прикосновение было пропитано таким голодным отчаянием и жаждой, что я забыла, как меня зовут.

Властным, плавным движением он сорвал магнитные застежки с моей куртки, обнажая кожу. Он целовал мою шею, ключицы, спускаясь ниже, и от его горячего дыхания по мне бежали мурашки, похожие на искры статического электричества с алыми отблесками на руках.

Я выгибалась навстречу, путаясь пальцами в его жестких прядях, всхлипывала от каждого движения его языка.

Когда его тяжелые бедра прижались к моим, я почувствовала всю степень его первобытного, звериного желания. Это было не просто влечение, это была абсолютная капитуляция.

Мое смущение сгорело в пепел: я сама стянула с него остатки брони, царапая его спину, умоляя о большем, умоляя заполнить звенящую пустоту внутри меня, о которой я даже не подозревала до той ночи.

В ту ночь, под вой сирен и глухой грохот рушащегося транзитного сектора, он любил меня так, словно я была единственным смыслом его существования. Грубо, жадно, но при этом с такой пронзительной, сводящей с ума нежностью, от которой на глаза наворачивались слезы.

Каждый толчок, каждый стон связывал нас на каком-то недосягаемом, клеточном уровне.

И когда всё закончилось, когда мы лежали на полу капсулы, тяжело дыша, сплетясь в единый клубок из тел и чувств, он прижался лбом к моему лбу. Его дыхание смешивалось с моим, а пальцы бережно заправляли растрепавшиеся пряди мне за ухо.

Потом он активировал панель на стене, готовясь отправить нашу капсулу-челнок в безопасный сектор. Только вот сам он не полетел...

— Спрячься, — хрипло приказал он, и сквозь нежность в его голосе проступила непреклонная, командорская сталь. — Я закончу здесь и найду тебя. Клянусь.

Иногда меня посещала паническая мысль о том, что он погиб…

Но сердце продолжало биться и не хотело верить. Я ждала.

****

Настоящее время.

И вот он здесь. Нашел меня.

Но смотрит так, словно видит впервые в жизни.

— Уверяю вас, если бы мы встречались, я бы ни за что вас не забыл, — слова командора Саргона эхом бьются в моей голове, разбивая остатки надежды в пыль.

ЖИВЫЕ АРТЫ

Добро пожаловать в новую горячую историю,

А пока знакомьтесь с нашими героями:

🌌 Саргон Ашар (Тень-Командор)

Высший офицер Хазариона, наследник почти вымершего древнего военного Рода.

Идеальная машина для убийств. Мощное, литое тело, темная кожа и резкие скулы. Короткая армейская стрижка, шрамы на висках и черные глаза, похожие на космическую бездну.

Ледяной стоик. Жесткий, уставший, но не сломленный. Он живет долгом, честью и готов пойти на любые жертвы ради своего Рода и той, кого назовет своей Истинной кайрой.

Десять лет он страдает от пробудившегося Зова, сгорая изнутри, и отчаянно пытаясь найти свою кайру.

💫 Нора Вайт

Землянка, младший системный инженер станции. Обычная девушка, чья жизнь рухнула в одночасье.

Изящная, хрупкая, но с невероятной силой воли во взгляде. В её глазах, отражающих свет далеких туманностей, кроется пронзительная, звенящая тоска.

Мягкая, но упрямая. Она способна на нежную, безоговорочную любовь, но если загнать её в угол, превратится в львицу. Инженерный мозг позволяет ей хладнокровно взламывать системы даже на грани панической атаки.

Предана собственной семьей, объявлена террористкой. Вынуждена бежать и защищать своего нерожденного малыша от жестокого жениха и отца.

Это видео можно посмотреть со звуком в моем ТГ-канале

>>>>>>>>>>>>>>

ЗАГЛЯДЫВАЙТЕ КО МНЕ В ТГ-КАНАЛ (там ПРОМО, розыгрыши мерча, живые арты и видео к историям, спойлеры, немного из жизни автора и много всего ещё…)

ищите по ссылке на вкладке ОБО МНЕ (с ПК-версии) https://litnet.com/shrt/WszL

(или по моему нику: Лана Воронецкая) lana_voronetskaya

Дорогие читатели!

Если история нравится, пж, тыкните звёздочку⭐ на странице книги (или кнопку МНЕ НРАВИТСЯ, если с ПК версии). Вам не сложно, а автору очень приятно.

Кидайте историю в библиотеку, чтобы не потерять.

Комментики и наградки тоже приветствуются, поднимают автору настроение И! ВНИМАНИЕ: влияют на сюжет!!! )))

ЛИСТАЙТЕ ЗА ПРОДОЛЖЕНИЕМ >>>>>>>>>

Глава 3

Немного ранее…

Саргон

Кристаллический компас на моем запястье выдает жалкую, искаженную пульсацию и окончательно гаснет, растворяясь в фоновом шуме станции. Очередной сбой.

Очередной призрачный след.

Сжимаю челюсти так, что скрипят зубы, и опираюсь тяжелыми ладонями о перила обзорной палубы.

Десять лет.

Десять долбанных лет прошло с того дня, как мы с братом прошли ритуал на Кристаллионе. Древний Зов хазаров пробудился в нашей крови, ревел, требовал свою истинную половину — кайру, но мы так ее и не нашли.

Это медленно сводит с ума.

А полгода назад Заарон исчез. Просто испарился во время миссии.

Официально он числится пропавшим без вести, но я боюсь признаться самому себе в вероятной правде: Зов без ответа выжигает изнутри. Скорее всего, брат просто не выдержал давления незавершенной связи и погиб в какой-нибудь безымянной аномалии.

И вот теперь я, Тень-Командор, гоняюсь за призраками с помощью новейшего компаса с био-резонатором. Эта крошечная, но гениальная деталь встроена прямо в мои командирские часы — прощальный подарок от самой разработчицы прототипа, одаренной девушки-ученой с Земли. *

После кровавой заварушки с черным ящиком и очередным заговором Молчаливых родов, землянка ко всеобщему шоку хазаров, оказалась истинной кайрой двух могущественных архонтов из Совета. Везёт же кому-то в жизни…

Она и мне желала удачи, и была уверена, что мне повезет, что ее новый компас поможет мне найти кайру.

Ведь, ее компас уже помог десяткам хазаров найти свои пары... но в моем случае это гениальное изобретение почему-то выдает лишь системные сбои и фантомные пульсации.

Я глухо выдыхаю, собираясь развернуться и уйти к челнокам, как вдруг мое внимание цепляется за фигуру в дальнем конце ботанического купола...

Девушка сидит за столиком в полном одиночестве, кутаясь в объемный, не по размеру большой плащ.

Мой компас мертв. Он молчит, не выдавая ни единой искры. Но внутри меня, в самом эпицентре грудной клетки, внезапно смещается гравитация.

Я замираю в тени.

Она смотрит на звезды за панорамным стеклом, и в ее профиле, в изящной линии шеи кроется такая пронзительная, звенящая тоска, что у меня перехватывает дыхание.

Я смотрю на ее глаза, отражающие свет далеких туманностей, и ловлю себя на нелепой, невозможной мысли: «Если бы я только мог выбирать свою кайру… я бы хотел, чтобы у нее были именно такие глаза».

Компас молчит...

Я не решаюсь подойти. Не хватает еще напугать ее своей мрачной физиономией. Вместо этого я активирую внутренний ИИ через интерфейс импланта. Сетчатку обжигает короткая вспышка сканера.

«Нора Вайт. Землянка. Статус: гостья грядущего дипломатического приема Совета Безопасности».

Того самого приема, приглашение на который я грубо отклонил еще утром, рявкнув на послов так, что они едва не подавились своими протоколами.

Что ж. Планы меняются.

Почему мне так хочется увидеть её еще раз?

С предвкушением встречи жду назначенного часа, в приподнятом настроении отправляюсь на приём.

Шум элитного гала-приема раздражает мои усиленные чувства, несмотря на то, что весь зал накрыт плотным куполом «Нуль-Поля».

Эта мощнейшая глушилка подавляет любые несанкционированные частоты, прослушку и био-сканеры ради безопасности дипломатов. В таких условиях мой компас не более чем бесполезный кусок кристалла на запястье. Он абсолютно слеп и глух.

Я стою у мраморной колонны, игнорируя попытки политиков завязать светскую беседу. Мой взгляд сканирует толпу, пока не цепляется за нее.

Она здесь.

Сердце — бывалый, изношенный военными операциями двигатель — вдруг пропускает удар. Я не успеваю даже осмыслить своё восхищение, потому что в ту же секунду она оборачивается. Видит меня. И срывается с места.

Почувствовала мой взгляд?

Девушка, землянка Нора Вайт, бежит ко мне через весь зал, расталкивая аристократов.

Когда она приближается, меня накрывает ее запахом. Чистый озон, весенний дождь и что-то еще… неуловимо родное.

В ее глазах стоят слезы абсолютного счастья. Она смотрит на меня так, как никто и никогда в этой проклятой вселенной не смотрел на Тень-Командора. С такой безоговорочной, безграничной любовью, что моя броня дает трещину.

По венам мгновенно бьет тяжелое, горячее возбуждение. Мои порты на плечах вспыхивают тревожным красным светом под тканью мундира.

А затем она выходит из полутени в яркий свет софитов.

Облегающее вечернее шелковое платье бьет по моим глазам жестче плазменного заряда. Она на шестом или седьмом месяце беременности.

Внутренности стягивает ледяным вакуумом.

Меня словно с размаху бьют под дых.

Шок мгновенно сменяется внезапным, иррациональным уколом такой болезненной ревности, что у меня темнеет в глазах.

Под объемным плащом в оранжерее я не заметил живота. Эта невероятная женщина, к которой меня только что потянуло с первобытной силой, носит под сердцем ребенка от другого мужчины.

Почему она подошла ко мне?

И что-то шепчет мне, тянется дрожащей рукой.

В груди вспыхивает паника пополам с неловкостью. Неужели она заметила, как я пялился на нее тогда, в куполе? Дьявол. Я выгляжу как сталкер, преследующий чужую беременную невесту. Это позор для офицера из рода Ашар.

Я заставляю свое лицо окаменеть.

Запираю клокочущую ярость и неуместную тягу в самый дальний, темный шлюз своего сознания.

Я должен быть безупречно вежлив. Я отстраняюсь, чеканя фразу о своей фотографической памяти, уверяя, что мы незнакомы.

Мои слова почему-то расстраивают её. В удивительных глазах гаснут звезды.

Ещё и ее жених подлетает. Скользкий, неприятный тип по имени Леон.

Он по-хозяйски, жестко сгребает девушку за талию. Мой взгляд невольно падает на его пальцы, вминающие шелк в ее кожу. Мне хочется оторвать ему руку. Вырвать девушку из его захвата.

Глава 4

Ева

Настоящее время.

Его ровные, вежливые, слова, лишенные даже намека на ту раскаленную страсть, что выжгла меня изнутри полгода назад, падают между нами, останавливая мой порыв, раздирают душу изнутри.

Я стою перед ним, оглушенная, словно из меня разом выкачали весь кислород.

Он меня не помнит.

Мужчина, который целовал меня так, будто я была единственной обитаемой планетой в его мертвой вселенной.

Тот, кто клялся, что найдет, теперь смотрит сквозь меня пустыми, стеклянными глазами.

Внутри меня что-то с оглушительным хрустом ломается. Это не просто обида. Это крах гравитации. Я чувствую себя преданной, растоптанной и выброшенной в открытый космос без скафандра.

Смотрю на его широкие плечи в черном мундире, не могу оторвать глаз. Кожей ощущаю, что между нами что-то искрит, какая-то невидимая плазменная дуга. Он тоже чувствует ее.

Прекрасно вижу, как дрогнули его челюсти, как темнеет взгляд. Но он предпочитает сделать вид, что я пустое место.

Раз так…

Я до боли, до крови прикусываю внутреннюю сторону щеки, чтобы не разрыдаться прямо здесь, в сверкающем зале.

Обойдемся без тебя. Моему ребенку не нужен трус, прячущийся за идеальным хазарским фасадом.

Леон по-хозяйски стискивает мою талию, уводя из зала.

Тяжелый взгляд Командора сверлит мою спину между лопаток, и от этого диссонанса — между его ледяными словами и обжигающим вниманием — меня начинает физически мутить.

В животе стягивается тугой, болезненный узел.

— Ну вот видишь, Нора, — мягким, ядовито-сочувствующим тоном начинает Леон, как только мы оказываемся в стерильном коридоре дипломатического крыла. — Я же говорил тебе. Твой таинственный герой оказался обычным подонком. Он просто воспользовался тобой и сразу же забыл.

— Замолчи, — хриплю я, стискивая зубы. Спазм внизу живота становится резче.

— Нет, мы договорим. Я поднял все свои связи, чтобы вытащить этого хазара на прием. Я сделал это для тебя. Чтобы ты своими глазами увидела, какая ты была наивная дура! — Леон резко останавливается, дернув меня на себя. В его глазах вспыхивает некрасивая, злая обида. — Как ты вообще могла лечь под него? Как ты могла изменить мне с первым встречным?!

— Мы с тобой никогда не были по-настоящему вместе, Леон! — мой голос срывается на болезненный крик, эхом отражаясь от металлических стен. — Я никогда тебе ничего не обещала. Мой отец, может, и продал тебе свое согласие на наш брак ради твоих кредитов, но я — нет. У нас не было отношений. И до сих пор нет!

— Ты всегда была моей! — Леон впивается пальцами в мои плечи. — Твой отец уничтожит тебя, если узнает, что ты нагуляла ублюдка. Я — твое единственное спасение. И ты всё равно станешь моей женой.

Тупая, пульсирующая боль простреливает поясницу. Мои колени слабеют. Я так устала бороться. Устала ждать призрака, который оказался жестоким миражом.

А чего мне, собственно терять?

Вынуждена признаться самой себе, что всё эти шесть месяцев я верила и ждала… Правильно говорит Леон. Я просто наивная дура.

Что-то резко ломается внутри.

— Хорошо, — сдавленно шепчу, глядя в пол. Внутри меня остается лишь пепелище. — Я выйду за тебя, Леон. Только оставь меня в покое. Мне… мне плохо.

Лицо Леона мгновенно меняется. Триумф искажает его черты.

— Я рад, что ты наконец-то пришла в себя, милая. — Он тянется ко мне, его губы кривятся в подобии страстной улыбки. — Давай, докажи, что ты всерьез.

Он наклоняется, чтобы поцеловать меня.

Мы раньше никогда не целовались, хоть Леон и пытался. Очень хотел меня.

И в тот момент, когда запах его дорогого парфюма смешивается с запахом его пота, малыш внутри меня бьет ножкой так сильно, что у меня темнеет в глазах.

Меня накрывает жесточайший приступ тошноты. Это физиологическое отторжение чужака, защитный механизм, прошитый на генном уровне.

Я резко отстраняюсь, и меня рвет желчью и водой прямо на безупречные мужские туфли… жениха.

— Сука! — визжит Леон, отшатываясь.

Но я уже не могу удержаться на ногах.

Очередной спазм боли сгибает меня пополам, и я начинаю падать в черную, густую пустоту обморока. Сквозь звон в ушах я слышу грязные ругательства Леона, чувствую, как его руки грубо подхватывают меня.

Реальность возвращается рывками.

Я плыву в полубреду. Мелькают ослепительно белые лампы потолка. Скрипят колеса медицинских носилок. Запах антисептиков бьет в нос. Мои веки слишком тяжелые, чтобы их открыть, но слух обостряется до предела.

— …сильное кровотечение. Угроза выкидыша высока, — голос незнакомого врача звучит напряженно. — Господин Кросс, я обязан спросить. В случае критического ухудшения, чья жизнь в приоритете? Матери или плода?

Я пытаюсь застонать, закричать, что спасать нужно моего малыша, но тело парализовано медикаментами.

— Матери, разумеется, — голос Леона звучит над самым моим ухом. В нем больше нет паники. Только холодный, расчетливый металл. — Слушайте меня внимательно, доктор. Мне не нужен этот маленький хазарский ублюдок.

Мое сердце останавливается.

— Господин Кросс, мы сделаем всё возможное, чтобы сохранить…

— Вы не поняли, — перебивает его Леон, понизив голос до зловещего шепота. — Мне нужно, чтобы природа взяла свое. Организм сам отторгает его. Помогите этому случиться. Сделайте аборт прямо сейчас, а в отчетах напишите, что спасали жизнь матери во время выкидыша. Я переведу на ваш оффшорный счет сумму, которой хватит на покупку собственного госпиталя в Центре. Вы меня поняли?

Ледяной ужас пробивает меня насквозь, выжигая остатки обморока. Мозг внезапно становится кристально ясным.

Он хочет убить моего ребенка.

Я не шевелюсь. Не меняю ритма поверхностного дыхания.

Если Леон поймет, что я в сознании, он вколет мне транквилизатор, и я проснусь уже без малыша.

А я безумно люблю этого нерожденного ребенка. Пусть его отец и предал нас, но этот крошечный комочек жизни, толкающийся под сердцем, — это всё, что у меня есть.

Глава 5

В ослепительно-белой операционной свет галогеновых ламп бьет сквозь приоткрытые ресницы, но я заставляю свое тело оставаться абсолютно неподвижным, имитируя глубокий обморок.

Мое дыхание поверхностное, хотя сердце внутри грудной клетки грохочет, как перегруженный реактор за секунду до критического сбоя.

— Подготовьте портативный стазис-инкубатор из пятого сектора, — голос врача звучит по-деловому сухо, и от этого спокойствия меня пробирает ледяной озноб. — И био-раствор для поддержания нейронной активности. Этот плод не должен погибнуть ни при каких обстоятельствах.

— Слушаюсь, доктор Вейл… — послушно чеканит ассистентка.

Шаги медсестры удаляются, дверь шлюза с тихим пневматическим вздохом закрывается.

Мысленно ставлю галочку: минус один.

Я остаюсь в палате только с врачом.

Насколько он опасен для меня?

Он мужчина, он крупнее, но прямо сейчас я не просто испуганная девушка, которую предали все, кому она верила. Я — живой щит.

Внизу живота слабо, но настойчиво толкается крошечная жизнь. Толчок не причиняет боли, наоборот, он словно посылает высоковольтный разряд прямо в мою нервную систему, выжигая остатки паники.

«Мы справимся, маленький мой», — мысленно шепчу я, концентрируясь на этом внутреннем тепле.

Если мы остались с доктором один на один, я смогу ему противостоять. Я обязана.

Ради себя я бы, возможно, сдалась, позволив этой тьме поглотить меня. Но ради моего маленького малыша я готова прогрызть титановую обшивку станции голыми зубами.

Врач кружит по операционной, довольно насвистывая себе какую-то мелодию под нос.

Потом смеется вслух.

— Господин Кросс — идиот, который не видит дальше своего банковского счета. Хочет выкидыш? Еще и заплатить мне за него? Отлично. Крипта лишней не бывает. Как всё хорошо идёт!

У меня есть от силы пара минут.

Мой мозг, натренированный годами инженерной работы, мгновенно сканирует пространство.

Медицинский терминал слева. Вентиляционная решетка над ним.

И доктор Вейл, который прямо сейчас подходит к стерильному столу и берет в руки пневмо-инжектор. Чтобы ввести мне наркоз?

Но прежде, врач нажимает кнопку на коммуникаторе.

— Отчет для Ордена, — самодовольно бормочет он, проверяя заряд инжектора. — Объект в операционной. Операция по извлечению начнется через минуту. Ребенок, как вы и предполагали, зачат хазаром из высшего эшелона. Леон Кросс не в курсе, подставной идиот, даже не представляет, от какого золотого руна он отказывается. У плода идеальный геном. Выращенный под нашими излучателями, вдали от Хазариона, ублюдок станет абсолютным оружием.

Моя кровь превращается в ледяную крошку.

Орден? Что еще за сектанты?

Я сжимаю кулаки так, что ногти до крови впиваются в ладони. Доктор Вейл нажимает кнопку на панели, и я слышу, как гудят мощные охладители.

Он направляется ко мне и продолжает бормотать. Вроде бы сам с собой разговаривает, а вроде как и обращается ко мне. Хотя врач уверен, что я в отключке.

— Только подумать! — его голос дрожит от фанатичного возбуждения. — Хазары веками прячут свою главную тайну — планету Кристаллион. Их проклятые живые минералы! Все их хвалёные технологии и прогресс — это всего лишь био-резонанс. Способность ментально программировать кристаллы на субатомном уровне. И Леон Кросс, этот тупой выскочка, хочет просто соскоблить идеальный геном Рода Ашар и спустить его в утилизатор! Идиот...

Доктор Вейл уже совсем близко, мне трудно улавливать суть того, что он говорит.

Я задерживаю дыхание, чувствуя исходящий от него запах антисептика.

— Этот ребенок — чистый био-конденсатор, — шепчет врач, то ли в отчет, то ли самому себе. — Мы вырастим его под нашими излучателями, вдали от Хазариона. У него не будет семьи, не будет Совета. Мы промоем ему мозги, и он станет нашим абсолютным оружием. Идеальный раб, способный взламывать технологии и подчинять чужие разумы ради целей Молчаливых Родов.

Малыш внутри меня тревожно ворочается, словно чувствуя сгущающуюся тьму.

Оружие? Раб?

Холодный ужас сковывает легкие, но тут же сменяется ослепительной, ледяной яростью. Они хотят украсть моего ребенка! Сделать из него чудовище в угоду своим фанатичным планам?

«Я не отдам тебя, — мысленно кричу я ему, готовясь к броску. — Я никому тебя не отдам!»

Вейл подходит ко мне вплотную. Металлическое дуло пневмо-инжектора больно упирается в шею.

— Спи, милая, — сюсюкающим, тошнотворным тоном шепчет он, видимо, заметив, что у меня дрожат ресницы. — Зачем тебе этот хазарский монстр? Ты всё равно ничего не вспомнишь…

Пора.

Я резко распахиваю глаза.

Эффект неожиданности бьет точнее лазера. В глазах Вейла вспыхивает животный шок, и в эту же долю секунды я с силой бью его коленом прямо в пах.

Врач сдавленно хрипит и сгибается пополам. Пневмо-инжектор выпадает из его рук и со звоном откатывается под каталку.

Не теряя ни секунды, превозмогая адский, скручивающий спазм в животе, я скатываюсь на пол.

Боль простреливает поясницу, по ногам течет что-то теплое, липкое.

Паника накрывает с головой, но адреналин перебивает агонию.

Я бросаюсь к медицинскому терминалу.

— Ах ты ж сука… — рычит Вейл, тяжело поднимаясь. Его лицо багровеет от ярости. — Охрана!

Мои пальцы вбивают команды по голографической клавиатуре с бешеной скоростью. Мой инженерный дата-пад на запястье синхронизируется с портом.

— Доктор, вам не кажется, что в операционной стало слишком жарко? — хриплю я, пытаясь выиграть себе еще пару секунд, пока моя программа ломает брандмауэр клиники. Мой голос срывается, пальцы скользят по гладкому стеклу, но система уже поддается.

— Отключись от сети! — Вейл бросается на меня, его пальцы больно впиваются в мое плечо. Я с криком выкручиваюсь из его захвата.

Все-таки он мужчина. И он сильнее меня.

Мне надо просто успеть активировать протокол.

Глава 6

Я вываливаюсь из вентиляционной шахты, обдирая ладони о ржавую решетку, и тяжело оседаю на холодный, мокрый металл пола.

Меня обволакивает смрад нижних уровней станции. Здесь нет ослепительно белых галогеновых ламп или отполированных полов дипломатического сектора. Здесь самое дно.

Узкие, похожие на каньоны переулки завалены искореженной техникой, мигающие неоновые вывески нелегальных имплант-салонов шипят, как рассерженные змеи, а в воздухе висит тяжелая, удушливая взвесь из машинного масла и кислотных испарений.

Я забиваюсь в тень между гудящими генераторами очистки воздуха, дрожа всем телом в разодранном вечернем шелковом платье. Роскошная ткань, которая еще час назад сверкала в свете софитов дипломатического зала, теперь пропитана кровью, грязью и потом.

Туфли я потеряла где-то в вентиляционной шахте, и теперь босые ноги сводит судорогой от ледяного бетона, а по внутренней стороне бедра продолжает предательски ползти липкая теплота.

Мне нужна помощь. Мне срочно нужна помощь.

Малыш внутри меня затих, словно тоже спрятался.

Я судорожно вдыхаю едкий воздух, срываю с запястья инженерный дата-пад и трясущимися, окровавленными пальцами ввожу многозначный шифр. Защищенный канал связи. С единственным человеком в этой галактике, у которого есть власть остановить Леона.

Мой отец.

Властный, жесткий, повернутый на репутации семьи корпоративный магнат, но… он всё еще мой отец. Он не позволит им убить моего ребенка. Он защитит.

Голограмма над дата-падом мерцает, и в тусклом свете трущоб возникает его лицо — идеально выбритое, надменное, с проседью на висках.

— Папа… — всхлипываю я, и по моим щекам градом катятся слезы абсолютного облегчения. — Папа, слава богу… Мне нужна помощь.

Отец щурится, вглядываясь в мое изображение.

— Нора? Где ты находишься? Как ты выглядишь?

— Я сбежала… Папа, Леон… он сошел с ума. Он заплатил врачу клиники, чтобы тот сделал мне аборт и обставил всё как выкидыш!

Я жду взрыва ярости. Жду, что он сейчас же отправит за мной свой элитный отряд службы безопасности, чтобы стереть Леона в порошок.

Отец молчит секунду. Лицевые мускулы под кожей его скул напрягаются.

— Как ты себя чувствуешь? — его голос звучит неестественно ровно. — Ты ранена? Была кровь? Риск выкидыша еще есть?

— Да… мне больно, — я обхватываю живот обеими руками. — Я прячусь на нижних уровнях. Мне страшно, пап. Пожалуйста, забери меня отсюда. Я боюсь, что потеряю его…

— Успокойся, — металлическим, ледяным тоном чеканит он. — Сбрось мне свои координаты. Я пришлю за тобой мед-капсулу Леона.

Слезы застывают в широко распахнутых глазах.

— Что?.. Леона? Папа, ты не слышал меня?! Он хочет убить моего ребенка! А врач, вообще, оказался агентом какой-то секты. Он хотел вырезать его и продать.

— Дочь, что ты натворила?! — вдруг срывается на рык отец, и его голос бьет меня наотмашь. — Куда ты лезешь?! Ты опозорила семью, нагуляв выродка от какого-то инопланетного отребья! Леон оказался достаточно благороден, чтобы согласиться забрать тебя и покрыть этот позор, а ты устраиваешь истерику в операционной?! Когда он нашел решение ваших проблем?

Я перестаю дышать. Мир вокруг останавливается. Неоновый свет трущоб внезапно кажется мне уютнее, чем глаза человека, которого я называю отцом.

— Ты знал… — шепчу я, и мой голос ломается, как сухое стекло. — Ты всё знал? Что ребенок не от Леона.

— Надо было сделать то, что Леон задумал, — безжалостно припечатывает отец. — Он умный мужик, Нора. Он умеет решать проблемы, в отличие от тебя. А ты — женщина, чьи гормоны разрушают контракты на миллиарды кредитов! Но ничего. Не волнуйся. Мы, твои мужчины. Мы всё разрулим. Всё будет хорошо, дочь.

Ваши контракты.

Вот в чем дело.

— Я не вернусь к нему, — мой голос звучит глухо, словно из-под толщи воды. — Я скорее сдохну в этих трущобах.

Отец наклоняется ближе к экрану.

— Почему я не могу отследить твое местоположение? — его взгляд становится хищным. — Включи локатор, Нора. Если ты сейчас же не вернешься в клинику, я заблокирую все твои счета. Ты останешься на улице, без копейки, без каких-либо прав.

Мама… перед глазами вспыхивает ее тихое, забитое лицо. Она тоже всю жизнь терпела его угрозы. Она останется с ним одна.

У меня есть резервный счет на крипто-бирже, о котором отец не знает. Безмолвно молюсь, только бы не узнал!

— Иди к черту, отец, — выплевываю я.

Мои пальцы с силой бьют по консоли дата-пада, стирая свой цифровой след, обрывая вызов и перегружая плату, чтобы он не смог меня запеленговать.

Экран гаснет.

Я остаюсь одна в кромешной темноте.

Но тишина длится недолго.

Внезапно по всему нижнему сектору, перекрывая гул генераторов, взвиваются противным воем полицейские сирены.

На огромном голографическом рекламном щите над переулком вспыхивает мое лицо.

Снимок с дипломатического приема, где я в роскошном платье.

Поверх него горит кроваво-красная надпись:

«ОСОБО ОПАСНА. УГРОЗА ТЕРРОРИЗМА. КРАЖА СЕКРЕТНЫХ ДАННЫХ КОРПОРАЦИИ КРОСС. НАГРАДА ЗА ПОИМКУ ЖИВОЙ: 500 000 КРЕДИТОВ».

У меня подкашиваются ноги. Я сползаю по стене прямо в грязную лужу.

Они сделали из меня террористку, чтобы легально объявить на меня охоту.

Грудь сдавливает невидимыми тисками. Паническая атака накрывает с головой, выжимая из легких остатки кислорода.

Физическая боль возвращается с новой, удвоенной силой, спазм пронзает низ живота так резко, что я кричу, закусывая собственную руку, чтобы не выдать себя.

Я теряю его. Прямо сейчас, на этом грязном бетонном полу, я теряю своего ребенка.

Сквозь мутную пелену слез и боли я слышу тяжелые шаги. Хруст битого стекла.

Я поднимаю голову. Выход из переулка перегорожен тремя фигурами в тяжелой экзоброне.

Местные мусорщики. Головорезы, промышляющие охотой за головами.

— Гляди-ка, парни, — хрипло смеется один из них, доставая из-за пояса электрошоковую дубинку. Наконечник дубинки зловеще искрит в темноте. — Полмиллиона кредитов сидят прямо в нашей луже. И даже бежать не собираются.

Глава 7

Саргон

Маячок, который я прицепил на подол ее шелкового платья, передает не только координаты. Он транслирует биометрию.

Я смотрю на голографический дисплей, вспыхнувший над моим запястьем, и сжимаю челюсти так, что скрипят зубы.

Пульс Норы Вайт скачет в критических, красных значениях. Уровень кортизола и адреналина зашкаливает, словно она находится под прямым артиллерийским огнем.

Но это не самое странное.

Био-резонатор, встроенный в мои командирские часы, улавливает через маячок сдвоенную пульсацию. Два сердцебиения. Одно матери — слабое, рваное, срывающееся. Другое ребенка. И система безошибочно классифицирует эту вторую частоту. Она не человеческая.

Хазарская генетика.

Меня словно бьет током от оголенного высоковольтного кабеля. Дыхание перехватывает.

Ребенок не от Леона Кросса.

Нора Вайт носит хазарского дитя!

И в этой части обитаемой вселенной есть только один хазар, который мог быть с ней полгода назад и исчезнуть, оставив после себя лишь сгоревшие предохранители в ее сердце.

Заарон.

Она — женщина моего брата?

Именно поэтому она бежала ко мне через весь зал со слезами на глазах! Именно поэтому она смотрела на меня с такой безграничной, слепой нежностью.

Она приняла меня за него. Мое лицо — это лицо ее потерянного возлюбленного.

— Дьявол… — хрипло выдыхаю я, чувствуя, как внутренности скручивает тугой узел вины пополам с чем-то более темным и запретным.

Эту хрупкую, невероятную девушку любил мой брат?

Он не дождался встречи с нашей неуловимой кайрой, которую мы десять лет не можем разыскать, и перед смертью решил оставить хоть что-то после себя?

Хотя, считается, что забеременеть хазарским ребенком можно лишь при опылении ген минимум от двух хазар… Но природа непредсказуема в своих проявлениях. И даже если это исключение, то, как говорится, оно лишь подтверждает правило.

А малыш Норы по результатам данных биометрии, точно хазар.

Заарон вообще любил ее, или это была случайность, ошибка, которую брат не просчитал?

Я закрываю глаза, вспоминая, как пахла ее кожа, когда она стояла близко ко мне.

Зависть — грязная, недостойная офицера эмоция — на секунду впивается мне в горло.

Мой брат прикасался к ней. Мой брат слышал ее стоны. А я... я только что оттолкнул ту, которая носит под сердцем последнего наследника нашего Рода Ашар.

Интерфейс на запястье издает резкий, тревожный писк. Статус маячка меняется.

Сигнал из медицинского блока пропал, зато вспыхнул на нижних, технических уровнях станции. Что за бездна..?

Внезапно эфир службы безопасности сектора взрывается красным кодом.

Я активирую перехват частот.

Перед моими глазами разворачивается полицейская сводка. Фотография Норы. И статус: «Особо опасна. Угроза терроризма. Захватить живой».

— Что? — рычу я в пустоту коридора. — Опасна? Захватить живой? Вы совсем ополоумели, спускать цепных псов на беременную женщину?!

Внутри меня просыпается не дипломат. Просыпается Тень-Командор. Хищник, чью стаю загнали в угол.

— Вектор, — командую я по закрытому каналу на свой крейсер, переходя на бег. Мои тяжелые ботинки впечатываются в пол. — Отправь официальный код перехвата местной службе безопасности. У меня Императивное право на ведение любых антитеррористических операций в этом секторе. Скажи им всем отступить. Беру ее под свою юрисдикцию. Я возьму ее сам.

Для властей станции это будет выглядеть так, будто командор Хазариона просто выполняет свою работу — перехватывает опасную преступницу ради безопасности дипломатов.

Но на самом деле я иду спасать женщину своего брата.

Я спрыгиваю с магнитной платформы на нижние уровни. Запах озона, гнилой воды и нелегальной синтетики бьет в нос. Мой внутренний радар ведет меня сквозь лабиринт ржавых контейнеров и мигающего неона прямо в слепую зону камер.

Я слышу хриплый, сальный смех раньше, чем вижу их.

Трое местных мусорщиков. Головорезы в кустарной экзоброне, зажавшие добычу в тупике.

Я выхожу из-за угла бесшумно, как сама смерть.

Нора сидит прямо в грязной луже, прижимая руки к животу. Ее роскошное платье изодрано и испачкано грязью. В ее расширенных глазах плещется абсолютный, животный ужас.

Головорез замахивается искрящей электрошоковой дубинкой.

В ту же долю секунды я бросаюсь вперед. Никаких бластеров. Только грубая, первобытная сила.

Я перехватываю руку с дубинкой, ломая запястье ублюдка с громким хрустом. Он воет, но я уже разворачиваюсь, впечатывая тяжелый армейский бот в грудную клетку второго. Экзоброня трещит, ломая ему ребра, он отлетает в стену и сползает вниз бессознательным кулем.

Третий пытается выхватить самопальный травмат, но я просто хватаю его за горло и с силой впечатываю затылком в ржавую трубу генератора.

Пять секунд. Три тела на земле.

Я медленно поворачиваюсь к Норе.

Выдыхаю. Надо успокоиться. Не хочу пугать её.

Делаю шаг.

В ее глазах вспыхивает узнавание. На секунду — всего на одну жалкую секунду — я вижу на ее измученном лице ослепительное облегчение. Но затем она вспоминает.

Вспоминает, что я — чужак, который отрекся от нее на приеме.

Я должен играть роль до конца, пока над нами кружат полицейские дроны.

Поэтому я делаю каменное лицо и металлическим, властным тоном зачитываю:

— Нора Вайт. Вы обвиняетесь в терроризме и краже корпоративных данных. Вы арестованы властями Хазариона.

Я наклоняюсь и жестко перехватываю ее дрожащие запястья, защелкивая на них магнитные наручники.

Ее трясет. Она смотрит на меня с такой жгучей, пронзительной ненавистью, что мне хочется выть.

— Ты такой же монстр, как и они! — кричит она, вырываясь. Слюна и слезы смешиваются на ее разбитых губах. — Не трогай меня! Ты забыл меня, да? А потом испугался ответственности, когда увидел, что я не одна?! И теперь ты пришел, чтобы тоже убить моего ребенка?!

Глава 8.1

Нора

Я прихожу в себя от запаха чистого озона и стерильного металла. Белый свет медотсека бьет по глазам, но первое, что осознает мой мозг, это звенящая, мертвая пустота внутри.

Где я?

Инстинктивно прижимаю руки к животу. Он плоский.

Нет спазмов. Нет тяжести. Нет тех легких, щекочущих разрядов-толчков, которые стали центром моей вселенной.

— Нет… — хриплю я, и паника мгновенно взрывается в груди, выжигая остатки кислорода. — Нет, нет, нет!

Срываю с запястья датчики капельниц. Кровь выступает на коже, но я не чувствую боли. В голове бьется только одна мысль: я потеряла его в тех трущобах.

Или Леон всё-таки добрался до меня.

Или… командор Саргон, которого я так ждала, что мне даже казалось, что любила… который так странно вел себя, будто не помнит обо мне… он с ними заодно? Привез меня куда-то, чтобы закончить начатое?

Я пытаюсь сползти с койки, но ноги не держат. Я падаю на холодный пол, когда двери отсека с шипением разъезжаются.

В каюту входит сам командор.

Без своего пугающего командирского кителя, в простой черной майке-безрукавке, которая не скрывает мощные литые бицепсы и… что это у него на широких плечах? зловеще мерцающие красным порты боевых имплантов?

Кажется в прошлую нашу встречу у него таких не было...

Он выглядит смертельно уставшим, словно держит на своих плечах весь этот крейсер.

— Где мой ребенок?! — кричу я, срывая голос в истеричный визг. Собираю все силы, что только могу найти в себе и делаю рывок с пола, бросаюсь на командора, бью кулаками в твердую, как астероид, грудь. — Что ты с ним сделал?! Верни его! Верни моего малыша!

Он не отстраняется. Не применяет силу. Его лицо бесстрастно взирает на меня сверху вниз… но в черных, как космическая бездна, глазах мелькает невыносимая мука.

Командор просто перехватывает мои руки своими огромными, горячими ладонями и гасит выплеск моей агонии.

Когда силы иссякают, и я оседаю в его руках, содрогаясь от глухих рыданий, он бережно подхватывает меня на руки.

— Тише, девочка, — его низкий, бархатный баритон вибрирует прямо у меня под кожей. — Я же обещал, что никому не позволю причинить вам вред. Сейчас покажу.

Он несет меня на руках, и я чувствую, как напрягаются мышцы под его кожей. Мы входим в соседний, затемненный отсек.

В центре комнаты мягким, сапфировым светом мерцает высокий кристаллический цилиндр.

— Капсула «Генезис», — тихо объясняет Саргон. — Уникальная разработка Хазариона. Твой организм не справился с уровнем стресса и токсинами. Нам пришлось провести экстренное извлечение... Жаль, что я не схватил тебя и не забрал себе еще в самом начале. Твой... — он на долю секунды запинается, его челюсть напрягается, а кадык дергается, когда он сглатывает какую-то скрытую горечь, — ...наш сын в безопасности. Он будет расти здесь до полного созревания.

Я перестаю дышать. Мои руки дрожат, когда командор осторожно опускает меня на ноги прямо перед капсулой, продолжая поддерживать за талию, чтобы я не упала.

Сквозь прозрачную стенку цилиндра я вижу плотную, пульсирующую био-оболочку, напоминающую живой, переливающийся перламутр. Она сжимается и расширяется в такт дыханию того, кто у нее внутри.

Это не просто холодная машина, она выглядит так, словно дышит сама. Рядом в воздухе висят голографические экраны с десятками показателей.

— Это... это точно он? — мой голос срывается на жалкий шепот. Я так боюсь поверить.

— Материнское сердце должно почувствовать, — тихо отвечает Саргон и открывает крышку капсулы.

Он берет мою ладонь своими горячими, жесткими пальцами и медленно кладет ее прямо на гладкую, теплую поверхность био-материала.

И в этот момент, повинуясь моему прикосновению, био-оболочка слегка смещается изнутри. Из-под перламутровой ткани вырисовывается крошечный, почти прозрачный контур кулачка, который слабо толкается прямо в то место, где лежит моя рука.

На голо-мониторе вспыхивает резкий, радостный скачок кардиограммы.

Слезы обжигают щеки. Я всхлипываю, не в силах сдержать эмоций.

— Мальчик... — шепчу я, глажу теплый био-материал. — Мой мальчик. Мой хороший, я здесь. Мама здесь.

Саргон стоит совсем рядом, так близко, что я чувствую исходящий от него жар. Его грудь тяжело вздымается в такт моему дыханию.

Я опускаю голову.

Сердце переполнено такой безграничной, сумасшедшей благодарностью к этому мужчине, что готово разорвать ребра.

Но в то же время меня терзает его холодность на приеме. Его странная «амнезия». Которая якобы прошла...

Это он, да… но как будто бы такой чужой…

Не таким я себе его запомнила, не таким представляла, когда вспоминала или когда он приходил в моих снах.

— Ты не ожидал этого, да? — тихо, не оборачиваясь к нему, спрашиваю я. Смотрю на пульсирующий контур нашего сына, боясь встретиться с черными колодцами глаз командора. — Ты не был готов к тому, что я забеременею после той ночи.

Саргон резко напрягается. Его мышцы превращаются в сталь.

— Нора…

— Нет, подожди, — перебиваю я, пытаясь сдержать дрожь в голосе. — Я всё понимаю. Ты хазарский Командор. У тебя своя жизнь, свои миссии. И та ночь... она могла быть для тебя просто ошибкой. Ты ничего нам не должен. Ты уже спас нас от Леона. Но я хочу, чтобы ты знал... Я сама приняла это решение. Я хочу этого ребенка. От тебя.

В отсеке повисает густая, искрящаяся тишина. Воздух между нами становится тяжелым, наэлектризованным, как перед плазменной бурей.

Я, уязвимая и безмерно счастливая от того, что мой малыш жив, наконец поворачиваюсь к командору.

Смотрю на его резкие, точеные скулы, на этот тяжелый, темный взгляд, в котором бушуют абсолютно нечитаемые, сводящие с ума демоны. Не в силах больше сдерживаться, я подаюсь вперед и обхватываю его руками за талию, прижимаясь лицом к его груди.

Его запах — тот самый озон, сталь и терпкий мускус — сносит мне все разумные мысли в голове.

Глава 8.2

И он его выносит... только не мне!

Саргон отступает на шаг. Широкая грудь, обтянутая тонкой тканью черной майки, тяжело вздымается, словно ему не хватает воздуха. Мышцы на его руках напрягаются, когда он заставляет себя разорвать наш физический контакт.

Он бросает короткий, темный взгляд на голо-мониторы, затем поднимает левую руку.

Порты его имплантов вспыхивают зловещим красным, синхронизируясь с системой медотсека. На центральный экран выводятся новые данные: две мерцающие диаграммы.

Одна — ровная, сильная, полная жизни. Это показатели нашего малыша.

Вторая — рваная, слабая, с критическими провалами в красную зону.

— Это... мои показатели? — шепчу я, холодея от ужаса.

— Нет, — голос Саргона звучит пугающе ровно. — Это мои.

Я впиваюсь взглядом в экран. Системные сбои, истощение клеточного ресурса, критический перегрев нервной системы.

— Что с тобой? — я делаю шаг к нему, забыв об обиде. Тревога ледяными когтями сжимает мое горло. Я машинально тянусь к нему, желая коснуться его груди, проверить, бьется ли там вообще сердце, но он едва заметно отстраняется. Это режет по живому. — Почему твоя система... почему ты разрушаешься?

Саргон усмехается, горько, безрадостно.

— Скажем так, мне осталось недолго. Но я буду счастлив провести это время, защищая тебя. Тебе придется потерпеть мое общество, пока я окончательно не угасну. Но я сделаю всё, чтобы гарантировать безопасность тебе и... — он снова на долю секунды запинается, — ... нашему малышу.

Я стою ни жива ни мертва.

Человек, который только что спас мне жизнь, уже второй раз, отец моего ребенка, говорит о своей смерти так буднично, словно зачитывает отчет о погоде.

— Я не хочу никуда уходить от малыша, — мой голос дрожит, и я снова оглядываюсь на капсулу «Генезис».

Саргон делает шаг ко мне. Его тяжелая и терпкая аура обволакивает меня, заставляя волоски на руках встать дыбом.

Командор берет мое запястье. Его пальцы такие обжигающе горячие, что я едва подавляю судорожный вдох. Он обхватывает мой инженерный браслет и вводит пару команд.

— Твой комм теперь напрямую подключен к био-ядру «Генезиса». Ты будешь чувствовать его сердцебиение. Он заснул, — Саргон проводит рукой над консолью, и над малышом мягко опускается защитный купол капсулы. — Можешь спать с ним в капсуле ночью. А сейчас нам нужно поговорить, идём.

Его рука не отпускает мое запястье. Командор ведет меня за собой, и от этого простого прикосновения по моим венам разливается электрический ток. Я смотрю на его широкую спину, на напряженную линию шеи, и внутри меня всё скручивается от дикого, неправильного желания прижаться к нему снова, несмотря на всю его холодность.

Мы покидаем медотсек и идем по длинным коридорам «Вектора», пока дверной шлюз не открываются в совершенно другое пространство.

Оранжерея?

Передо мной не просто ботанический сад. Это кусок чужой, невероятной планеты.

Воздух здесь влажный, теплый и пахнет грозой. Вдоль стен из черного металла возвышаются причудливые деревья с серебристой листвой, но главное, что повсюду растут кристаллы. Они пульсируют, переливаются, излучая мягкое, теплое сияние.

— Это... потрясающе, — выдыхаю я, подходя к огромному, похожему на лотос сапфировому сростку.

— Имитация экосистемы Кристаллиона. Нашей второй планеты, которая полностью состоит из пещер с такими же минералами, — голос Саргона звучит мягче, почти нежно. Он встает рядом со мной. Так близко, что наши плечи почти соприкасаются. — Эти кристаллы — не просто минералы. Они живые. Симбиотические организмы, полуминералы-полурастения, питающиеся энергией ядра планеты.

Он снова берет мою руку. Очень медленно, словно дает мне шанс отстраниться, но я не отстраняюсь, позволяю. Саргон подносит мою ладонь к пульсирующему сапфиру.

— Эти кристаллы способны запоминать и воспроизводить энергию на субатомном уровне. Все наши супер технологии, не имеющие аналогов во вселенной, Нора, построены на них. Кристалл в двигателе наших кораблей запоминает координаты и смещает нас в пространстве. Наши щиты запоминают плотность брони.

Я завороженно смотрю, как кристалл под моей ладонью меняет цвет на теплый золотистый, реагируя на меня.

— Мы управляем этими кристаллами.

— Управляете? Это как?

— Эфирный Резонанс, — Саргон отпускает мою руку, но его взгляд скользит по моему лицу, задерживаясь на губах дольше, чем позволяют приличия. В его черных глазах вспыхивает темное, голодное пламя, которое он тут же гасит усилием воли. — Элита рождается с врожденной способностью ментально программировать кристаллы. Но есть те, кто рождается «пустыми», без способностей к симбиотической связи.

— Значит, «пустые» отрезаны от ваших технологий?

— Да, и от власти тоже. Это жесткое расслоение нашего народа.

Тревога за сына снова вспыхивает во мне.

— А наш ребенок? Он... он будет одаренным?

Саргон качает головой, и в его глазах мелькает абсолютная, собственническая гордость.

— Генетический анализ показал, что его показатели безупречны. Он — истинный наследник, в его генах высокий потенциал.

А затем лицо командора меняется. Взгляд снова темнеет, становясь непроницаемым.

— Что еще, Саргон?

Он тяжело вздыхает.

— У нашей расы есть еще одна тайна, Нора. Наш вид вырождается, поэтому мы живем... множественными союзами. Тройственными. Чаще всего два мужчины и одна женщина.

Я замираю.

— Что?..

— Переопыление генов, — его голос звучит сухо, но кадык на горле заметно дергается. — Гены двух мужчин создают новый, адаптивный ключ, чтобы женщина смогла зачать. И это еще не все… Главное — это Зов. Наша религия и проклятие. Священная генетическая связь. Когда хазары находят свою «кайру» — генетически идеальную пару — это становится смыслом их существования.

Кайра.

Слово бьет меня током. Воспоминания о той ночи, когда он исступленно шептал это слово мне в шею, обрушиваются на меня, заставляя щеки гореть, а низ живота сладко и болезненно сжаться.

Глава 9.1

Путь до системы Хазарион занимает несколько дней. А без квантовых скачков несколько недель.

Саргон наотрез отказывается прыгать на своем крейсере из-за моего нестабильного состояния с нарушенным гормональным фоном.

Еще он переживает за малыша.

Так что сейчас мы держим путь в посольский анклав — нейтральная территория, где Конфедерации будет нелегко добраться до меня и нашего ребенка. А я… раздумываю над предложением, которое мне сделал Саргон.

Я лежу на диагностической кушетке в медотсеке. Медицинские дроиды бесшумно сканируют мое тело, проверяя гормональный фон, который наконец-то приходит в норму, очищаясь от последствий прерванной (пусть и спасенной) беременности.

Но на душе неспокойно.

Я смотрю в белый потолок, а мысли крутятся вокруг Саргона. Он предложил мне защиту. Предложил брак.

Но я же не слепая.

Я видела этот глухой, обреченный свет в его глазах. Я ему не нужна. Он делает это только из-за долга перед нашим ребенком и потому, что его собственное время на исходе.

Хотя, разве этого мало?

Мой разум кричит, что я должна быть благодарна. Но сердце сжимается в тугой, болезненный узел.

А как же чувства? Как же та огненная, сжигающая всё на своем пути страсть, которая была между нами в ту ночь в доке?

Я закрываю глаза, и воспоминания о последних днях на корабле накрывают меня словно гравитационная волна.

Саргон приходил ко мне в оранжерею, где мерцают сапфировые кристаллы. Он садился рядом на скамью из темного металла, не говоря ни слова. Между нами висело густое, наэлектризованное молчание, от которого покалывало кожу. Я робко, замирая от собственной дерзости, опускала голову ему на плечо.

Сначала он каменел, его мышцы под тонкой тканью космийки становились твердыми, как броня звездолета. Но спустя мгновение он со вздохом расслаблялся, чуть склоняя голову к моим волосам.

Рядом с ним было так надежно, так невыносимо хорошо, несмотря на угрозу Конфедерации, висящую над нами дамокловым мечом.

А как он проверял мой пульс…

Его огромные, покрытые микрошрамами ладони безжалостного убийцы касались моего запястья с такой благоговейной, почти пугающей осторожностью, словно я была сделана из тончайшего стекла.

Его пальцы обжигали. Каждый раз, когда наша кожа соприкасалась, по моим венам бежал ток.

Украдкой я наблюдала за тем, как тяжело вздымается его грудь, ловила его темный, потемневший от скрытой жажды взгляд, скользящий по моим губам… но стоило мне поднять глаза, как он тут же отворачивался, вновь надевая маску ледяного хазарского командора.

А прошлой ночью, когда я спала в капсуле с малышом, я проснулась от кошмара, задыхаясь от фантомного удушья.

В медотсеке было темно, но командор оказался рядом за долю секунды. Похоже, он даже не уходил спать, охраняя нас в кресле у дверей. Его горячая ладонь легла мне на щеку, большим пальцем он стер мои слезы.

— Я здесь. Никто тебя не тронет, — прошептал он тогда так хрипло и отчаянно, что мое сердце пропустило удар.

Как же мне хотелось прижаться к нему всем телом, спрятаться в его руках… Но он убрал ладонь, как только я успокоилась, и снова отодвинулся в тень.

Я люблю его.

Эта мысль вспыхивает в сознании ярче любой сверхновой.

Я влюбилась в него еще тогда, в рушащемся доке, но за эти два дня чувство проросло в мою душу корнями, оплело каждый нерв.

Я хочу его. Хочу быть с ним — не ради дипломатической защиты, не ради спасения. Просто быть с ним.

Но что чувствует он?

Моя душа сжимается в тугой, болезненный комок.

Он предложил мне брак, но всё время говорит только о долге, о защите ребенка, о том, что его собственное время на исходе.

Он окружил меня невероятной, сводящей с ума заботой, но не позволяет себе лишнего прикосновения.

Что это? Инстинкт хазарского воина, защищающего наследника? Чувство вины? Жалость к слабой землянке?

Я — не его судьба, не его кайра… Зря он шептал это слово тогда в доке, в нашу ночь…

И я схожу с ума от этой пытки. Я умираю от желания пробиться сквозь его глухую броню и узнать: есть ли в этом бесстрастном Тень-Командоре хоть капля настоящей любви ко мне, или я для него просто спасательная миссия?

— Сканирование завершено. Гормональный фон стабилизирован. Физиологическая норма — сто процентов, — механически рапортует ИИ медотсека.

И в ту же секунду мир вокруг меня неуловимо меняется.

Сначала это похоже на легкий, щекочущий разряд статического электричества, пробежавший по позвоночнику. А затем в моей голове начинает звучать музыка.

Едва слышная, глубокая, вибрирующая. Похожая на низкий гул поющих хрустальных чаш.

Она проникает прямо под череп, наполняя меня абсолютно чужеродным, первобытным, но таким правильным чувством абсолютной целостности.

Та самая музыка, которую я уже слышала… в доке. В нашу ночь с командором!

Я резко сажусь на кушетке, хватая воздух ртом.

Кожу на ключицах начинает покалывать. Я опускаю взгляд и замираю. Прямо под кожей, переплетаясь с венами, начинает проступать тонкий, светящийся красным неоном кристаллический узор. Он пульсирует в такт моему бешено колотящемуся сердцу.

Кажется такой я видела на коже командора, и похоже, на своей тоже. Тогда, когда мы страстно занимались любовью в ним.

Я не понимаю, что это, но инстинкт — древний, дикий, проснувшийся где-то на клеточном уровне — вопит только об одном.

Саргон.

Мне нужен командор. Прямо сейчас.

...уууу-х… кажется Зов сработал)))

ПРОДОЛЖЕНИЕ ЧЕРЕЗ ДЕНЬ

… а пока приглашаю вас в следующую захватывающую новинку моба
💫«Космо беби-бум»💫

от Елены Островской

Наследник для Звёздного Босса

https://litnet.com/shrt/U5A-

Глава 9.2

Воздух без него кажется слишком разреженным.

Я вскакиваю с кушетки.

— Сканирование остальных параметров еще не закончено, — несётся вслед механический голос ИИ, но я не слушаю его.

Я почти бегу по коридорам «Вектора», ведомая невероятной музыкой в голове.

На полпути до меня доходит, что я бегу в одной тонкой полупрозрачной медицинской тунике: облегающее серебристое полотно, едва доходящее до бёдер, с глубоким вырезом и открытыми плечами, подчёркивающее каждый изгиб тела.

В спешке я даже не подумала переодеться.

Врываюсь в каюту командора. Пусто.

Но на идеальном, стерильно чистом столе из темного металла лежат его командирские часы с компасом, который «сбоил».

Я подхожу ближе, завороженная багровым светом от него.

Стрелка внутри не дергается. Она намертво зафиксирована в мою сторону. А над кристаллом висит маленькая голограмма.

«Анализ био-резонанса завершен. Идентификация: Кайра. Совместимость: 100%».

Кайра?!!!

Так хазары называют свою истинную женщину.

Так командор называл меня в ту ночь.

Меня словно бьет током в тысячу вольт.

Боюсь вдохнуть, чтобы не разрушить хрупкую иллюзию, мысль, пронзающую меня насквозь.

Неужели… это я?

Я — его истинная пара, ради которой он умирал долгих десять лет?!

Хватаю компас и вылетаю из каюты.

Музыка в голове становится громче, настойчивее, превращаясь в натянутую до предела струну.

Каким-то шестым чувством, я знаю где мне его искать. Врываюсь на капитанский мостик.

А здесь…

...ситуация накалена до предела.

Застываю в нерешительности. Пытаюсь понять, что же происходит.

Саргон стоит спиной ко мне, опираясь кулаками о тактический стол. Перед ним развернуты огромные голо-экраны, на которых восседают надменные хазарские старейшины из Совета.

— ...в брачном союзе с землянкой отказано, Командор, — сухим, как пепел, голосом вещает один из старейшин. — Ритуал на Кристаллионе зафиксировал отклик кайры. Вы не имеете права связывать себя узами с генетически неполноценной человеческой женщиной.

— Это было десять лет назад! Да я сдохну, пока найду эту выдуманную кайру в бесконечной галактике! — рычит Саргон, и в его голосе звучит такая чистая, первобытная ярость, что у меня перехватывает дыхание. — Землянка нуждается в дипломатической защите Хазариона. Она носит хазарского… она носит моего ребенка! Которому нужно гражданство и фон нашей системы.

— Законы Родов непреложны…

— К черту ваши законы! — Саргон бьет кулаком по консоли. — Я выслал вам все генетические подтверждения плода. Я заполнил ваши проклятые бюрократические формы. Выдайте разрешение на союз немедленно!

В пылу спора он не сразу замечает меня.

Но потом его широкие плечи резко замирают. Он медленно, словно подчиняясь гравитации, поворачивает голову.

Наши взгляды встречаются.

В ту же секунду музыка в моей голове взрывается оглушительной, ослепительной симфонией. Кристаллический узор на моих ключицах, плечах и груди вспыхивает нестерпимо ярким багровым неоном, просвечивая сквозь тонкую ткань туники.

У Саргона перехватывает дыхание.

Он стоит в строгом кителе, застегнутом под самое горло, но его глаза... Черная бездна его радужек внезапно вспыхивает тысячами кроваво-красных граней. Его зрачки расширяются, поглощая свет.

Воздух на мостике становится тяжелым, тягучим, пропитанным диким, невыносимым сексуальным притяжением. Тем самым, что сожгло нас в рушащемся доке.

Меня тянет к нему с такой первобытной силой, что подкашиваются колени. Я хочу, чтобы он прижал меня к переборке. Хочу чувствовать вкус его губ. Прямо здесь. Прямо сейчас.

Плевать на всех напыщенных шишек, наблюдающих за нами с голо экранов, раскрыв рты.

Компас в моей руке издает резкий, вибрирующий звук. ИИ крейсера послушно транслирует его прямо в канал связи с Советом:

— Резонанс Истинной пары подтвержден. Кайра идентифицирована.

На капитанском мостике воцаряется гробовая, тяжелая тишина.

Саргон не смотрит на старейшин. Он смотрит только на меня.

Как голодающий, которому впервые за десять лет показали воду.

Как хищник, который наконец-то нашел свою пару.

— Автоматический запрос на священный союз с кайрой принят, — сухо и как-то обреченно произносит голос старейшины на фоне звенящего напряжения в каюте. — Союз зафиксирован. Добро пожаловать в Род Ашар, Нора Вайт.

Где-то на заднем фоне моего одурманенного музыкой сознания мелькает абсурдная мысль: «Замужем? Я же еще не дала своё согласие...»

Но мне плевать. Всё мое существо сосредоточено на Командоре.

Саргон резким, хищным движением руки обрывает связь с Советом. Экраны гаснут, погружая мостик в интимный полумрак, освещаемый лишь багровым светом наших меток.

Он делает ко мне первый, тяжелый шаг. И в его грациозном, опасном движении читается только одно: он больше не будет себя сдерживать.

Сначала лицо, а потом и всё тело обдаёт жаром.

Он снова сделает это со мной?

...я точно не смогу ему отказать. Потому что безмерно желаю, чтобы он повторил всё то, что уже проделывал со мной в доке аварийного корабля…

... уммм... как думаете? самое время для горяченького?

Хотя, пожалуй, сначала заглянем в голову командору))))

ПРОДОЛЖЕНИЕ 03 апреля, в ПТ

… а пока приглашаю вас в следующую захватывающую новинку моба
💫«Космо беби-бум»💫

от Лоры Вега:

“Наследник звёздного императора”
https://litnet.com/shrt/IwKR

Глава 10.1

Саргон

Моя нервная система горит. Буквально плавится под кожей, перегружая порты боевых имплантов до критических значений.

Десять лет. Десять гребаных лет я подавлял этот голод, заливал его боевыми стимуляторами, выжигал в тренировочных симуляциях и смертельных миссиях. Я научился жить с зияющей дырой вместо грудной клетки.

А потом появилась она.

Хрупкая, но с несгибаемым внутренним стержнем, отчаянная землянка, носящая под сердцем моего племянника. Женщина, которая смотрела на меня с такой нежностью и доверием, веря, что я — это Заарон.

Каждый раз, когда она касается меня, каждый раз, когда я вдыхаю ее запах — сладкий, с нотками земного жасмина — мне хочется сорвать с себя чертову маску. Хочется впечатать ее в переборку, зарыться лицом в ее волосы и прорычать, что она моя. Не только моего брата. Но и моя.

Но я держусь.

Почему? Потому что я — Командор, привыкший подчинять, а она сейчас слишком слаба и уязвима. Если я дам волю чувствам, я просто сломаю ее. Ей нужен непреодолимый щит, а не обезумевший от инстинктов хищник.

К тому же, мой собственный таймер неумолимо отсчитывает последние дни. Я не имею права привязывать ее к живому мертвецу.

С этими тяжелыми мыслями, чеканным шагом я вхожу на капитанский мостик, готовый раздавить любого, кто встанет у меня на пути. Я активирую тактический терминал и запрашиваю экстренную связь с Советом.

Гнев выжигает меня изнутри, превращая кровь в раскаленную плазму. Эти слепые, покрытые вековой пылью старцы из Совета Родов смеют отказывать мне в праве защитить мою семью!

Мне, Тень-Командору, который десять лет гнил заживо от незавершенной связи, каждый день приближаясь к коллапсу собственной нервной системы.

Я отдал империи всё, так и не найдя свою истинную кайру, и уже смирился с тем, что сдохну в пустоте. Но теперь они отнимают у меня единственную милость — провести свой жалкий остаток дней рядом с Норой!

Заарон исчез, растворился во мраке миссий, и эти кабинетные трусы давно списали его со счетов, посчитав мертвым. Я — всё, что осталось у Рода Ашар. Я просто хочу узаконить наш союз, чтобы обеспечить наследнику брата и его женщине абсолютную безопасность, влияние и безбедную жизнь на Хазарионе.

Я ждал от Совета лишь формального кивка, а столкнулся с упертой глухой стеной гнилых традиций! Или здесь что-то не чисто… Ярость мешает мыслить разумно.

Сжимаю кулаки так, что опасно трещат суставы. В голове бьется лишь одна ледяная мысль: ещё поговорим, ещё посмотрим!

Я разверну крейсер, высажусь в столице и выбью из глав родов это разрешение силой, даже если придется сравнять здание Совета с землей.

Внезапно воздух на мостике резко меняет плотность. Гравитация словно дает сбой, стягиваясь в одну пульсирующую точку за моей спиной.

Я оборачиваюсь и вижу… Нору.

Она стоит в дверях в одной лишь полупрозрачной медицинской тунике. Но меня бьет по нервам не вид ее хрупкого, желанного тела. Сквозь серебристую ткань на ее ключицах и груди пульсирует багровым неоном кристаллический узор.

В ее дрожащей руке зажат мой компас . Он взрывается вибрирующим звуком, а над ним вспыхивает голограмма: стопроцентная совместимость.

Моя Кайра?!?!

Внутренний мир совершает кульбит. Эпицентр взрыва сверхновой происходит прямо в моей грудной клетке.

Нора не просто женщина брата. Она наша с Заароном общая, истинная кайра!

Осознание бьет наотмашь. Заарон нашел ее первым в том проклятом доке.

Теперь я уверен, что брат жив. Что не погиб от истощения связи, как я боялся все эти месяцы.

Раз Заарон нашел не просто желанную женщину, а настоящую кайру, раз он был с ней, их Зов зафиксировал связь. Значит, мой брат-близнец жив! Должен быть жив. Только я не чувствую связи с ним.

Эта мысль дарит ослепительное ликование, но оно тут же тонет в черной, всепоглощающей пучине первобытного, звериного собственничества.

Здравый смысл вопит: я должен всё объяснить Норе. Должен сказать, что солгал, присвоив себе ту ночь. Что отец ее ребенка мой брат. Что она, эта невероятная земная девочка, теперь центр нашей хазарской триады.

Но пульс бьет в висках набатом.

Зов, голодавший десять лет, срывает все ментальные предохранители.

К бездне объяснения! К бездне брата! Сейчас она здесь, она смотрит на меня потемневшими от желания глазами, и я хочу ее так, что трещат кости. Я хочу присвоить ее себе. Доказать, что она моя.

ИИ крейсера послушно считывает вибрирующий сигнал компаса и транслирует данные о резонансе прямо в открытый канал связи с Советом.

На голографических экранах лица старейшин вытягиваются.

Один из них, тот самый, что яростнее всех отказывал мне в защите семьи, вдруг каменеет. В его глазах мелькает не просто шок, а застарелая, тщательно скрываемая досада, словно моя связь с Норой рушит его личные планы.

— Автоматический запрос на священный союз с кайрой принят, — сухо, сквозь зубы и с явным, раздраженным бессилием констатирует старейшина с экрана. — Союз зафиксирован. Добро пожаловать в Род Ашар, Нора Вайт.

С глухим рычанием я бью кулаком по тактической консоли.

Связь обрывается, голо-экраны гаснут, погружая мостик в интимный полумрак, подсвеченный лишь аварийными огнями и багровым сиянием наших меток.

— Всем покинуть мостик! — рявкаю я, даже не глядя на экипаж.

В моем голосе слышится скрежет металла. Члены экипажа знают, что я не терплю ни малейшего неповиновения.

Офицеры управления вскакивают, словно их ударило током. Они не смеют задавать вопросы или даже поднять глаза на своего Командора, когда в нем просыпается голодный хищник.

Три секунды, и бронированные створки шлюза с шипением смыкаются за последним членом команды. Магнитные замки намертво блокируют нас изнутри.

Мы с Норой одни.

Я скидываю мундир. И делаю к ней первый, тяжелый шаг.

Ар-ррр...

Нора кажется такой маленькой, хрупкой, почти невесомой перед надвигающейся бурей моего желания. Физически слабая, уязвимая землянка.

Глава 10.2

Саргон

Меня ведет. Я дергаю защитный блок на ремне, выпуская своё каменное возбуждение, тут же подхватываю мою девочку под бедра, заставляя обвить себя ногами, и вхожу в нее одним резким, глубоким толчком.

Да. Отче! Как же хорошо. Как давно мечтал сделать это...

Она такая узкая, влажная, обжигающе горячая. Я чувствую не только трение плоти, я кожей считываю ее сбившийся пульс, ее лихорадочную дрожь. Наши нервные системы сплетаются в единый оголенный провод.

Нора вскрикивает, выгибаясь дугой. В моем сознании взрывается сверхновая ее наслаждения. Это абсолютный кайф.

Я двигаюсь в ней жестко, задавая ритм, диктуя свои правила, вколачивая в нее свое право называться ее мужем. Каждое мое движение отдается эхом в ее разуме, а ее сладкие стоны напрямую бьют по моим обнаженным нервам.

Она не выдерживает моего напора, да я и сам на грани. Слишком долго мы оба голодали.

Кристально ясно я чувствую, как спазм скручивает ее низ живота, как ее сознание вспыхивает ослепительным белым светом. Ее оргазм бьет по мне высоковольтным разрядом, прошивая от макушки до пят.

Я не могу и не хочу сопротивляться этой волне. Глухо рычу, наклоняясь ниже, прижимаясь к ней так сильно, что ее ребра едва не трещат, и срываюсь следом, догоняя ее, изливаясь в нее мощными, горячими толчками. Мое сознание буквально тонет в ее безоговорочной любви.

Нам не нужны слова. Мы сливаемся в единый, идеально работающий механизм, где я — двигатель, а она — мое ядро. Но этот первый, сумасшедший рывок лишь распалил мою жажду. Я хочу продолжать. Хочу еще, глубже, сильнее.

Тяжело дыша, я медленно опускаюсь вместе с ней на прохладный пол мостика, ни на миллиметр не разрывая нашей связи. Меняю позу, усаживая ее поверх себя, укладываю ее голову на свою широкую грудь, давая нам обоим секунду, чтобы выровнять бешено бьющийся пульс. Мои жесткие пальцы бережно и собственнически зарываются в ее спутанные волосы, поглаживая спину.

Нора судорожно вдыхает мой запах, постепенно приходя в себя.

Ее разум сейчас как открытая книга. Я легко считываю ее милое, почти детское смущение, когда пульсация ее удовольствия чуть спадает, и улавливаю отчетливую, робкую мысль: «Отче... это ведь всего лишь второй раз в моей жизни, а я веду себя как оголодавшая дикарка...»

Мне хочется ответить: «А для меня это первый раз с тобой, моя девочка», но я вовремя мысленно прикусываю свой язык, тут же безжалостно глушу эту фразу, воздвигая ментальный барьер.

Я умею делать это идеально. Мы с Заароном с самого рождения связаны телепатически, и прятать свои секреты в голове от брата-близнеца со временем стало просто вопросом выживания. Она не пробьется за мой ментальный щит.

И это хор-рро-шо… Я не готов сейчас ей ничего рассказать.

Я просто хочу продолжать доставлять ей удовольствие. И себе.

Сейчас продолжим, теперь она будет сверху...

Нора... она сияет передо мной всеми своими светлыми чувствами. И я пьянею, окончательно теряя контроль, не в силах разобрать, от чего мне сейчас сносит крышу сильнее: от сладкой, влажной тяжести наших сплетенных тел или от того, что я буквально купаюсь в ее безоговорочной любви.

Ее мысли полностью открыты мне, и я беззастенчиво наслаждаюсь её абсолютной капитуляцией. Но Эфирный Резонанс — дорога с двусторонним движением.

Расслабившись в эйфории, я на какую-то долю секунды теряю бдительность и ослабляю контроль над собственным фоном.

Внезапно Нора вздрагивает и напрягается надо мной. Ее зрачки расширяются до предела, поглощая радужку. Она судорожно вдыхает, глядя на меня со смесью шока и абсолютного благоговения.

— Саргон... я... — она сглатывает, явно не в силах подобрать слова. — Я слышу тебя? Не ушами. Я чувствую... это как огромный, раскаленный шторм внутри моей головы. Это твои эмоции?!

Моя девочка напугана и заворожена одновременно. Огромная мощь хазарской телепатии впервые обрушилась на ее хрупкое человеческое сознание.

Или уже не в первый раз? Интересно, а Заарона она слышала? Жесть, как хочется расспросить, но...

Я подчиняю Нору своим взглядом.

— Это Эфирный Резонанс, моя кайра, — хрипло, но непререкаемо поясняю я. — Зов навсегда сплел наши нервные системы. Теперь нет никаких барьеров. Я чувствую тебя, а ты меня. Ты в моей голове, Нора. Привыкай.

Она шумно выдыхает, переваривая эту новую, подавляющую реальность.

— Саргон… — ее шепот вслух звучит робко, словно она заворожена тем штормом, что бушует сейчас во мне. А затем, неуверенно, словно делая первый шаг в невесомости, она тянется ко мне по нашему новому ментальному каналу: — «Ты счастлив?»

«Как никогда в жизни, моя кайра», — абсолютно искренне отзываюсь я прямо в ее разум, скользя горячими губами по ее пульсирующей шее.

Но я тут же чувствую, как ее чистая радость сменяется легким, вибрирующим замешательством.

Мой ответ был честным, но за ним, на самом дне моего сознания, осадком клубится скрытая тьма. Нора, еще не привыкшая к нашей связи, инстинктивно тянется к этой тени, пытаясь нащупать причину странного диссонанса.

«Тогда почему там… вина?» — ее мысленная пульсация становится осторожной, прощупывающей, полной тревоги. — «И… кто-то еще? Кто там, Саргон?»

Ее сознание почти касается скрытого образа Заарона в моей голове. Моего брата, которого она считает мной.

Дьявол!

Я резко, с максимальным усилием воли, воздвигаю ментальную стену на место, намертво отсекая этот сектор своей памяти. Прячу брата и свою ложь за глухим щитом.

— Почему ты закрылся? — тяжело дыша, уже вслух шепчет она. Ее глаза всё еще затуманены страстью, но сквозь пелену экстаза в них явственно проступает обида и непонимание.

— Потому что прямо сейчас в моей голове должно быть место только для тебя, — хрипло рычу я. И чтобы выбить из нее эти ненужные мысли, перехватываю инициативу — жестко прижимаю ее к себе, сжимая ее бедра так, что на нежной коже точно останутся синяки.

Глава 11

Нора

Я смотрю на мерцающие золотистые символы хазарского контракта, и гравитация на капитанском мостике перестает для меня существовать. Обшивка моего рассудка трещит по швам, не выдерживая давления этой невозможной истины.

— Второй муж? Заарон?! Саргон… во имя космоса, что здесь происходит?! — мой голос дрожит, срываясь на жалкий, надломленный шепот.

Командор, чье дыхание еще секунду назад смешивалось с моим, чье раскаленное семя прямо сейчас пульсирует внутри меня, резко замирает. Его лицо, только что искаженное первобытным экстазом, на моих глазах покрывается ледяной, непроницаемой броней.

Он делает медленный, тяжелый вдох, словно готовится шагнуть в открытый космос без скафандра.

— В доке был не я, Нора, — его низкий баритон звучит глухо, отрезая мне пути к отступлению. — Это был Заарон. Мой брат-близнец.

Слова бьют наотмашь. Вакуум мгновенно высасывает весь кислород из легких. Я смотрю на его идеальные, хищные черты, на шрамы у виска, которых действительно не было в ту ночь, трогаю пальцем порт импланта на плече… и ослепительная вспышка осознания сжигает меня изнутри.

Тот, кому я только что отдалась до последней капли души. Тот, с кем я взлетела к самым звездам… цинично играл чужую роль!

— Ты… ты обманул меня?! — выдыхаю я, отшатываясь от него, как от источника жесткой радиации.

Командор расстроен и… мне удается вырваться из его ослабевших объятий и вскочить.

Я судорожно подхватываю с пола обрывки серебристой медицинской туники, пытаясь как-то накинуть ее на себя, прикрыться. Хотя бы обнаженную, дрожащую грудь. Чувство предательства разъедает меня кислотой.

— Нора, послушай… — Саргон встаёт следом за мной, протягивает руку.

— Не трогай меня! — я срываюсь на истеричный крик и изо всех своих скромных сил бью кулаками по его литой, каменной груди.

Мои удары для него, что пыль для брони крейсера, но я не могу остановиться. Слезы обиды и унижения обжигают щеки.

— Я люблю ЕГО! Я ждала ЕГО все эти проклятые полгода! У меня с ребенок С НИМ, а не с тобой! Как ты мог так поступить со мной?! Как ты мог предать собственного брата?!

Моя орбита окончательно сбивается. Колени слабеют от переизбытка адреналина, но я продолжаю отбиваться, захлебываясь рыданиями.

Саргон даже не пытается защищаться. Он терпит мои жалкие удары пару секунд, а затем его терпение иссякает.

Он действует как истинный Тень-Командор — радикально и безжалостно. Жесткие ладони перехватывают мои запястья, намертво сковывая их, и он одним властным рывком впечатывает меня в свое горячее тело.

— Это НАШ сын, Нора! — рычит он сверху, нависая надо мной темной скалой. Его глаза полыхают багровым пламенем. — В нем гены нас обоих с братом! Не знаю, как так получилось, что ты смогла зачать от Заарона без меня, но это ничего не меняет. У хазаров женщина принадлежит братьям, мы делим одну кайру на двоих. Ты — наша общая судьба. И Зов только что это подтвердил. Я тоже люблю тебя, бездна бы всё побрала! И я не намерен от тебя отказываться!

Я замираю, тяжело хватая воздух ртом. Мой земной мозг просто отказывается обрабатывать эту дикую, чужеродную реальность.

— И самое главное, — тон Саргона становится пронзительно-острым, он встряхивает меня за плечи, заставляя взглянуть ему прямо в глаза. — Посмотри на контракт. Автоматическая система Хазариона подтвердила моему брату статус первого мужа. Еще полгода назад. Это значит, что между вами тоже есть истинная связь. Прислушайся к себе, Нора... — его голос вдруг снижается до напряженного, вибрирующего шепота. — У вас тоже Зов. Ты чувствуешь его? Чувствуешь Заарона сейчас?

Я судорожно замираю, пытаясь заглянуть внутрь себя, прислушиваясь к ментальной пустоте. Но там нет никого, кроме Саргона. Только его обжигающая энергетика, тяжелая и темная.

— Нет... — выдыхаю я, и ледяной ужас мгновенно сковывает мои внутренности, парализуя дыхание. — Я ничего не чувствую! Я никогда не ощущала его в своей голове, как тебя! Саргон... если связи нет, значит... значит, его нет в живых?!

Мой голос срывается на жалкий, надломленный всхлип. Колени предательски слабеют.

— Он жив, Нора. Я уверен в этом, — жестко чеканит Командор, пытаясь удержать меня в реальности своим стальным тоном. — Между вами была близость, установилась связь. И как только Зов зафиксировался, процесс разрушения в его организме должен был полностью прекратиться. Он получил исцеление в ту же ночь. А в бою моего брата совсем не легко убить.

— Ты опять мне врешь! — кричу я, и эта мысль становится последней каплей, срывающей все мои внутренние предохранители. Обида выжигает меня изнутри, превращаясь в слепую ярость. — Ты врал мне в трущобах! Притворялся им, переспал со мной, цинично скрывая правду... Как я вообще теперь могу тебе доверять?! Откуда мне знать, что ты не придумал это прямо сейчас, просто чтобы успокоить меня?!

«Заарон жив».

Эта фраза должна стать спасательным тросом, но вместо этого она пробивает мои щиты навылет. Паника взрывается в груди метеоритным дождем.

— Жив? Но где он тогда?! — меня начинает трясти мелкой, непрекращающейся судорогой. — А если он в плену? Если его прямо сейчас пытают?! Саргон, это какое-то безумие! Я не хочу двух мужей, я хочу его одного. И вообще я хочу домой! Верните меня на Землю, отпустите меня!

Истерика накрывает меня с головой. Я бьюсь в его стальном захвате, задыхаясь от слез, гормонов и животного страха перед неизвестностью.

Видя, что слова больше не имеют власти над моим разумом, Саргон перестает спорить. Его челюсти сжимаются до хруста. Широкая ладонь ложится на мой затылок, жестко фиксируя голову, и он сминает мои губы бескомпромиссным, подавляющим поцелуем.

Это не нежность.

Это абсолютное, первобытное доминирование.

Он заталкивает мой крик обратно в горло, подчиняя своей воле, заставляя мой взбунтовавшийся пульс синхронизироваться с его тяжелым, властным сердцебиением.