Наследство дракона

Пролог

Холодный туман цеплялся за шпили замка Нории. В кабинете за массивным столом из черного дерева восседал хозяин — герцог Голден Норийский. Дракон. Даже под грузом лет в нем еще угадывалась былая мощь: широкая шея с едва заметными золотыми чешуйками, благородная седина на висках. Глаза, янтарные со щелевидными зрачками, поблёскивали от азарта.

Напротив сидел граф Артур Фростклав — главный императорский юрист. Снежный барс. Безупречная осанка, лицо — канцелярская маска, лишь лёгкое напряжение ушей выдавало концентрацию. Окинув пергамент последним взглядом, он заговорил тихим и ровным голосом:

— Безупречно, ваша светлость. Формулировки исключают двусмысленность. Условия наследования оговорены. Процедура арбитража исчерпывающа. Согласно Имперскому кодексу.

У камина, в кресле, наблюдал император Кассиан Грифонхарт. Пальцы с короткими коготками отстукивали ритм по подлокотнику.

— Всё готово, Голден. Осталось только поставить подписи, — произнёс он устало. — Империя ждёт.

— Нет! — рявкнул герцог так, что пламя в камине взметнулось. Тяжёлый кулак обрушился на стол, заставив чернильницу подпрыгнуть. — Артур, это всё не то! Я вас собрал не для того, чтобы просто заверить документ! Пиши ещё раз! Слово в слово!

Граф Фростклав остановился с пером в руке. Даже его ледяное спокойствие дало трещину — кончик правого уха едва заметно дрогнул.

— Ваша светлость, мы уже трижды переписывали этот документ...

— И напишем в четвёртый! — Герцог поднялся, и в полусвете кабинета его фигура казалась ожившей легендой. — В наследство вступит тот, кто лучше всех справится с чередой испытаний! Я ищу того, кто продолжит мое дело! И не надо так брови поднимать и глаза закатывать, Кассиан, я вижу!

Император, который действительно позволил себе лёгкий скептический жест, лишь хмыкнул.

— Испытания, Голден? Серьёзно?

— Да! — Герцог ткнул когтистым пальцем в пергамент. — И пункт про чувство юмора особенно оставить надо! Да-да, ещё пожирнее обведи! Чтоб этим зазнавшимся индюкам неповадно было думать, что герцогство может достаться лишь только потому, что где-то когда-то у них род драконов потоптался!

— Голден... — Император подался вперёд, и его голос стал мягче, почти просительным. — Ты уверен в этом балагане? Ещё есть время. Ты мог бы... мог бы сам убедить Совет утвердить наследника. Любого, кого выберешь. Мы бы поддержали.

— Убедить? — Герцог горько усмехнулся, и в его глазах мелькнула тень. — Кассиан, ты же знаешь этих снобов. Они всё равно сожрут любого, кого я назову, если за ним не будет стоять сила. А моя сила... — Он посмотрел на свои руки, на чешуйчатую кожу. — Моя сила уже не та. И не вечна. Именно поэтому мне нужен такой наследник, который будет законен по крови, силён духом и сможет позаботиться о…

Дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. В кабинет ворвались дети.

— Отдай! Лео, это моё, мне дракон дал! — рыжая девчушка лет семи повисла на руке светловолосого мальчика, пытаясь достать из его кулака тёмно-бордовый камешек, пульсирующий тёплым светом.

— Да погоди ты, мелкая! — Лео, наследный принц Империи, кое-как отбивался, но в его золотистых глазах плясали чертики. — Я тебе сейчас такой фокус покажу! Дай хоть раз попробовать!

В дверях, чуть поодаль, стояла темноволосая девочка в строгом платьице. Анна Фростклав — точная копия своего отца: та же прямая спина, тот же серьёзный взгляд голубых глаз. Она смотрела на происходящее с лёгким осуждением, но в уголках губ пряталась едва заметная улыбка. Ведь никто не узнает, кому именно она подсунула лягушек в камзол.

— А ну, прекратить! — Император Кассиан встал, и его голос, усиленный магией, заставил детей замереть на месте. — Леонид! Принцу не подобает себя так вести! Вон смотри на Анну — как себя с достоинством держит! А ты?

Мальчик упрямо топнул ножкой — и по его светлым волосам побежали золотые искры магии, выдавая истинную природу Грифонхартов.

Герцог Голден, забыв о завещании, смотрел на эту троицу, и в его глазах таяла усталость.

— Лео, — позвал он негромко. — Отдай камешек.

Принц скрипнул зубами, однако разжал кулак и протянул камешек рыжей девчушке. Та выхватила его и прижала к груди, как величайшее сокровище.

— Мой, — прошептала она и тут же повернулась к подруге: — Иди сюда! Смотри, он тёплый! Хочешь подержать?

Анна шагнула вперёд и остановилась под строгим взглядом отца. Граф Фростклав едва заметно покачал головой.

— Анна, мы почти закончили, — его голос был ровным, не терпящим возражений. — Посидите спокойно на кушетке.

Девочка кивнула, но прежде чем сесть, обернулась к Рине и едва слышно шепнула:

— Потом покажешь.

Рина радостно закивала, и они направились к диванчику. Лео, который всё ещё дулся из-за выговора, решил взять реванш хотя бы в скорости: он первым добежал до кушетки и с размаху плюхнулся на мягкое сиденье. Но триумф длился ровно секунду. В ту же минуту он взвился в воздух, будто ужаленный.

— Ай! — взвизгнул принц, хватаясь обеими руками за камзол сзади и подозрительно косясь на Анну. — Ты?..

Девочка даже бровью не повела, лишь поправила юбку платья и присела сама — чинно, аккуратно, на самый краешек, словно и не было никакой возни. Лео постоял пару секунд, почесал ушибленное место, но, не найдя улик, осторожно, с достоинством пристроился на другом конце кушетки, подальше от коварной Фростклав. Рина фыркнула, закрывая рот ладошкой, и уселась между ними, бесцеремонно растолкав обоих локтями, чтобы всем было место.

Глава 1

Холод встретил Анну Фростклав первым на пороге Императорской Тайной Канцелярии. Не просто холод камня, пропитанного сыростью, а холод закона — неумолимый, бездушный. Он витал в воздухе, сплетая воедино запах старой бумаги, едкую магическую чернильную пыль и пыль, летящую с мерцающих светокристаллов в бронзовых бра. Это был воздух её стихии.

Каблуки отбивали ритм по мрамору почти беззвучно — врожденная способность барса. Анна чувствовала взгляды: скользящие, оценивающие, с неизменной примесью снисходительности. Дочь Графа. Протекция. Что она здесь делает? Год службы — миг в этих стенах. Пройдя мимо цветочной композиции у статуи Императора-Законодателя, она невольно сморщила нос — резкий аромат лилий смешивался с чем-то сладковато-душным. Пальцы сжали узкий кожаный портфель с докладом о нарушениях в поставках магоугля. Рутина.

Кабинет отца был цитаделью тишины. Граф Артур Фростклав сидел за столом, не поднимая головы. Свет большого светокристалла выхватывал каштановые волосы с седыми висками, безупречную линию скул. Уши, чуть заостренные и покрытые серебристым пушком, были неподвижны — знак предельной концентрации. Анна замерла. Ритуал проверки на терпение.

— Доклад по магопоездам, — произнес он, не глядя. Голос ровный, без единой трещины. — Кратко.

Анна вскинула подбородок. Ночь кропотливой работы — и лишь «кратко».

— Подрядчик, Дом Толстокож, систематически завышает объемы поставок низкосортного магоугля. Разница в квитанциях — пятнадцать процентов. Предлагаю внеплановую ревизию складов и пересмотр контракта со штрафами.

Положила папку на край стола.

Граф поднял глаза. Голубые, без намека на вертикальные зрачки — полный контроль. Холодная оценка.

— Толстокожи в Совете Торговли. Доказательства неопровержимы?

— Достаточны для проверки. Нарушения очевидны при сопоставлении первичных документов. — Голос не дрогнул. Ее чутье на ложь в цифрах редко подводило.

— Хм. Оставь. — Отодвинул доклад, взял другой лист. — Есть задача. Важная. Сверх нагрузки.

Анна напряглась. «Сверх нагрузки» у отца означало экстраординарное и неприятное.

— Герцог Голден Норийский уже давно отошёл от дел, — произнес Граф Фростклав без тени эмоции. — Пришло время огласить завещание.

Анна замерла. Могущественный, эксцентричный дракон. Легенды о его бессмертии. Пышущий здоровьем мужчина в расцвете сил, обаятельный, окруженный поклонницами... но без наследников. Весть о его кончине была громом среди ясного неба.

— Император, — продолжил отец, — поглощен кризисом на южных рудниках. Его личное участие исключено. Корону представит доверенное лицо.— Ты будешь информировать его о ходе процесса и решениях. — Взгляд стал пронзительнее. — Завещание Герцога заверено мной при Императоре. Оно... необычно. Наследник определится через испытания. Ты назначена главным арбитром и организатором процесса.

Пол дрогнул под ногами. Она? Младший юрист? Ответственная за наследство Дракона? Перед лицом имперской знати? Под надзором королевского посланца?

— Отец... я... — Желание доказать горело в ней. Но так сразу? На таком уровне? — Почему я? Есть опытнее...

Кончик правого уха Графа дрогнул. Раздражение? Иное?

— Завещание предусматривает арбитром меня. Но я не могу покинуть столицу. Императорские дела не ждут. Ты — моя дочь, наследница в профессии. Ты знаешь закон. Ты... — Замялся на миг. — Непредвзята. Это твой шанс, Анна. Доказать, что ты не только дочь Графа Фростклава. Всем.

Ни тепла, лишь констатация и вызов. Доказать. Давление, как глыба льда, обрушилось на плечи. Страх перед претендентами, масштабом, провалом и позором сдавил горло. Но под ледяной коркой барса тлел огонек азарта. Вызов принят.

— Мои полномочия? — Голос звучал удивительно ровно.

— Полные. Ты — воплощение закона в Нории на время испытаний. Твои решения окончательны. Обеспечиваешь честность, соблюдение правил Герцога, законность. Информируешь представителя короны. Мне — через шифрованные кристаллы.

Протянул тяжелый лакированный футляр из темного материала, похожего на драконью кожу.

— Оригинал завещания. Инструкции к испытаниям. Печать Герцога. Не потеряй.

Анна взяла футляр. Неожиданная тяжесть. В нем — судьба герцогства, ее репутация, интриги эксцентричного Дракона.

— Претенденты уже в Нории, — добавил отец, погружаясь в бумаги. — Твой магопоезд через два часа. Дорога — пять часов. Дворец готов, туда уже едет доверенное лицо Императора. Не опоздай. И, Анна... — Ледяной взгляд на миг снова уколол ее. — Будь осторожна. Среди тех, кто приедет за наследством, будут змеи. И не все они ползают по земле.

Глава 2

Стальной дракон императорского экспресса вырвался из каменных объятий Грифенштадта, унося Анну Фростклав на север, в Норию. Ритмичный стук колес по рельсам сливался с глухими ударами ее сердца, отмеряя расстояние от привычного мира к неизвестности. Холод металла Драконьей Печати ощущался даже сквозь ткань потайного кармана её дорожного плаща. Ответственность, возложенная отцом, лежала на плечах тяжелым пластом.

За окном мелькали пейзажи, словно иллюстрации к учебнику о Родах Империи. Проплыли аккуратные, ухоженные поля – работа Рода Трудолюбивых Кротов, чья Искра давала им чутье на плодородие земли и неистовое упорство. Промчались мимо деревни с крепкими, низкими домами из камня и толстых дубовых балок – владения Кабанов; их Искра наделяла силой и связью с землей, видимой в каждом фундаменте. На горизонте, у кромки леса, мелькнула легкая, почти невесомая фигура – гонец из Рода Лесных Ланей, его врожденная скорость и грация были неотъемлемой частью Искры.

Мир зиждился на Искре Зверя. Анна закрыла глаза, ощущая внутри себя знакомый холодок собственной Искры Снежного Барса. Это была не метафора – самая суть бытия. Далекие Первозвери, воплощения стихий и природных сил, обрели человеческий облик, но сохранили свою квинтэссенцию – Искру. Она передавалась по крови, определяя все: от врожденной магии до сокровенных инстинктов и места в обществе.

Ее собственный Род, Фростклавы, нес Искру Снежного Барса. Это проявлялось в иссиня-черных волосах, холодных серо-голубых глазах, способных видеть в полумраке, и почти бесшумной походке. Это давало магию льда – не заученные заклинания, а естественное продолжение воли.

Она могла ощутить влагу в воздухе, сконцентрироваться и покрыть оконное стекло в купе изящным морозным узором, просто чтобы успокоить нервы. Но истинная мощь требовала глубокого понимания своей природы, слияния с холодной, хищной сутью Барса. И это же накладывало проклятие – смертельную магическую аллергию на фиалки.

Ядовитый для ее Искры цветок-паразит мог разорвать связь с магией, вызвать мучительное удушье. Анна машинально коснулась амулета на шее, под которым было спрятано экстренное зелье. Знание слабости Искры было оружием, и в Нории, среди "змей", это знание могло стоить жизни.

Общество Империи было выткано из нитей Искр. Анна наблюдала за попутчиками. В соседнем купе важный чиновник с орлиным профилем и властным взглядом – несомненно, Грифон. Его Искра излучала авторитет, требовала пространства и высоты. Напротив нее дремала пожилая дама, чьи черты и манера тихо растворяться на фоне обивки выдавали Род Полевых Мышей – их Искра даровала незаметность и умение находить лазейки. Юноша в форме курьера, беспокойно перебиравший пальцами, ловко поймал выскользнувшую из рук монету – Искра Горностая, даровавшая ловкость и скорость.

Истинная Форма была табу. Крайне опасное проявление Искры, когда звериная суть вырывалась наружу полностью. Риск не вернуться, потерять разум, нарушить все приличия.

Анна слышала слухи о Каине Молденвайне, чья Искра Теневой Рыси была столь сильна, что он мог контролировать зверя, а также о том, что это умение доступно и императорской семье Грифонхартов. Но видеть такое воочию? От этой мысли по коже пробегал холодок страха. Её собственная Искра Барса сжималась внутри, предпочитая контроль и скрытность.

Социальная лестница была отлита из силы и престижа Искры Рода. Грифоны, Драконы, Барсы, древние Вороны – на вершине. Кабаны, Волки, Медведи – опора, воины и землевладельцы. "Низшие" Роды вроде Мышей или Кроликов – основная масса, часто незаметная. Анна знала, что ее ждет в Нории: "Барсиха", "Льдинка" – снисходительные или враждебные взгляды тех, кто считал ее Искру слишком дикой для тонкостей права и власти. Браки были стратегией: внутри Рода – укрепление Искры; между Родами – рискованный эксперимент, способный породить как невиданную силу, так и слабое звено. Союз Грифона и Барса? Она мысленно усмехнулась. Для столичных снобов – неслыханная дерзость, нарушение естественного порядка.

Поезд миновал разъезд, где на путях стоял товарный состав, охраняемый людьми с квадратными челюстями и спокойной, уверенной силой в осанке – определенно, Род Бурых Медведей. Их Искра давала выносливость и недюжинную мощь. Анна вспомнила досье на претендентов. Толстокожие – Кабаны, их Искра – земля и упорство, но и ярость. Бульдожьи – их Искра делала их упрямыми и сильными, но недальновидными. Гондео… Павлины. Тщеславие и показная красота могли быть их Родовым Даром или проклятием.

Внезапно кристалл связи в ее ридикюле излучил пронизывающий холодок. Анна достала его, прикрыв ладонью. В мутной глубине камня проступило суровое лицо отца, Графа Артура Фростклава.

— Анна, — его голос, усиленный магией, звучал прямо в ее сознании, глухо и напряженно.

— Слушай внимательно. Нория – не просто герцогство. Там, под замком, бьется Источник Первомагии. Место силы, откуда пришли Первозвери. Он – Зеркало Искр. Усиливает все, что есть внутри. Силу духа, пороки, страхи, амбиции. Ты должна быть тверже льда. Твоя Искра Барса может стать твоим щитом или… твоей погибелью там. Герцог Голден, Дракон, был его Хранителем. Его Искра резонировала с Источником. Теперь… теперь все висит на волоске. Ищи не просто наследника земель, Анна. Ищи того, чья Искра сможет выдержать бремя Хранителя, не сломавшись и не исказившись под его давлением. И помни о змеях. Они знают слабости Искр. Будь осторожна с каждым. Печать Дракона – не только право, но и мишень. Смертельная опасность.

Глава 3

Тронный зал Императорского Дворца дышал ледяным величием. Император Кассиан Грифонхарт слушал доклад о бунте на южных рудниках. Тень усталости легла под пронзительными золотистыми глазами. Пальцы с аккуратными коготками отстукивали ритм по подлокотнику трона. Перья цвета старого золота на висках казались взъерошенными.

Боковая дверь приоткрылась. Вошел главный камергер, старый сухопарый филин в безупречной ливрее. Он замер, терпеливо ожидая. Лишь после ухода министра приблизился к трону. Большие круглые глаза были полны почтительного беспокойства.

— Ваше Величество... Донесение из Нории. Максимальный приоритет.

Император повернул голову. Золотистые зрачки сузились в опасные щелки.
— Нория? Голден?
— Да. Пришло время огласить завещание Герцога Голдена. Письма-приглашения разосланы. Новостные сводки ждут наследника.

Тяжелый вздох вырвался из груди Императора.
— Старый дурак не мог без театра. Завещание оформлено?
— Да. Заверено Вами и Графом Фростклавом. Арбитром назначена Анна Фростклав. Она уже в пути.

Император слегка приподнял бровь.
— Дочь Артура? Смело. Или отчаяние. Корону должен представлять наблюдатель. Кто свободен? Герцогиня Соколиная Охота?
— На границе с дикими землями.
— Маршал Железный Клюв?
— Подавляет бунт на юге.

Перебрав имена занятых вассалов, Император произнес с мрачной неизбежностью:
— Принц Леонид?

Камергер замер. Перышки на шее взъерошились.
— Его Высочество в столице. Наслаждается досугом в покоях. В компании гостей.

Тишина стала густой. Император закрыл глаза.
— Пригласите Его Императорское Высочество. Немедленно. Гостям скажите — аудиенция закончена. Навсегда.

Покои Наследного Принца напоминали поле боя после оргии. Гигантские окна были распахнуты, впуская солнечный свет и пару озадаченных голубей. Воздух — густой коктейль из духов, прокисшего шампанского, вяленой рыбы и сладковато-пряного дыма. По коврам раскиданы бархатные подушки, пустые бутылки, одинокие туфли. На столе, заваленном объедками, жужжал магический проектор, показывая бессмысленные пятна. Фоном фальшивила музыка.

Принц Лео восседал на оттоманке, как божество лени. Одна нога — на бархатном валике, другая болталась в такт. Шелковый халат цвета морской волны был расстегнут до пупка. Светлые волосы — художественный хаос. Золотистые глаза с томным безразличием следили, как его друг, граф Эдди Перышко, пытался научить икающую павлинью фрейлину балансировать бокал шампанского на лбу.

— Лео, внемли! — визгнул Эдди, уворачиваясь от потока. — Она утверждает, что у нее нарушено чувство равновесия! Наследственное!

— Возможно, Эдди, — лениво отозвался Лео, потягивая ярко-зеленое пойло, — ты забыл, что шампанское натощак — плохая идея.

Рядом барон Хьюго Толстобрюх пытался достать пирожное с высокой вазы. Ваза качнулась. Хрюкнув от усилия, Хьюго опрокинул ее. Дорогой фарфор рухнул на ковер.

— Правило пяти секунд! — Хьюго накрыл своим широким телом рассыпавшиеся лакомства. — Главное — действовать быстро. — И, тяжело вздохнув, он принялся подбирать уцелевшие пирожные с пола.

Дверь распахнулась с силой. В проеме возник главный камердинер Принца, старый филин Освальд. Лицо выражало глубочайшее презрение к происходящему.

— Ваше Императорское Высочество! Его Величество требует немедленного присутствия в тронном зале. Сию секунду. Без свиты.

Веселье умерло. Эдди застыл. Фрейлина перестала икать. Хьюго замер с пирожным во рту. Лео медленно опустил ногу. Тень досады сменилась маской беззаботности.

— О-хо. Зов Предка? В разгар веселья? Как не вовремя! — Поднялся, небрежно поправив хаос на груди. — Антракт! Освальд, помоги даме прийти в благочестивый вид. Вы, двое, приберите. Или просто не мешайте. Папочка редко зовет без повода. Возможно, понадобится стратегическое отступление. Или побольше шампанского!

В тронном зале царила гнетущая тишина. Лео вошел с небрежной грацией, но, поймав ледяной взгляд отца, позволил себе лишь легкий наклон головы.

— Вы звали, отец?

Император смерил сына взглядом.
— Документы по завещанию Герцога Голдена готовы. Пора огласить последнюю волю.

Лео приподнял бровь.
— Время перемен. Старый Дракон был тем еще, гавн…гхм…

— Его завещание предусматривает выбор наследника через испытания. Арбитром назначена Анна Фростклав.

— Фростклав? Та холодная мышка с ледяными глазками? — Лео не удержался от усмешки. — Бедные претенденты.

— Ты будешь представлять Корону на этом процессе. Наблюдать. Обеспечивать легитимность. Контролировать арбитра. Докладывать мне.

Глава 4

Магопоезд Анны, шипя остатками магии, вполз на запасной путь станции Нория-Цитадель. Она вышла, и горный воздух ударил в лицо — влажный, тяжелый от запахов камня, серы и хаоса. Хаос царил на платформе древнего вокзала-крепости, пропитывая камни.

Вместо организованной встречи — суматоха. Слуги в потертых ливреях метались, крича на хриплом наречии. Горы багажа. Воздух густел от пота, духов и гари. Голоса сливались в оглушительный гул.

Анна замерла. Ее барсий слух выхватывал сцены. Барон Гектор и Баронесса Беатрис Толстокож стояли как центр бури. Гектор, низкий, бородатый, с жирным блеском щек и едва прикрытым брюхом, орал багровея, тыча пальцем в грудь старшего слуги.

— Где мои носилки, лохматый?! Я не козел, чтобы ползти по скалам! И жареного вепря! Немедленно! Голодный, как черт!

Беатрис, высокая и когда-то красивая, брезгливо поджимала губы. Яркое платье кощунствовало на фоне грязи.

— Гектор, перестань орать! И скажи этим тварям не дышать на меня! Вонь въедается в шелк! Почему меня никто не встречает с цветами?!

Рядом разгоралась потасовка. Братья Серж и Марк Бульдожьи, огромные, как медведи, с квадратными челюстями, ругались с носильщиками-козлами.

— Ты чо, слепой, козлиная рожа?! — рычал Серж, толкая рогатого. — Царапина на клинке — твоей башке крышка!

— Заткнись, Серж! — орал Марк. — Мне жрать охота! Где тут кормят? Слышал, оленину готовят что надо!

У стены сбились в кучку Сестры Гондео — Агриппина, Беата, Валерия. Яркие платья и павлиньи перья в прическах выглядели неуместно. Агриппина тыкала зонтиком в сторону Гектора.

— Господи! Посмотрите на этого кабана! Кто его пригласил? И этот смрад! Беата, нюхательные соли! Я падаю!

Беата причитала, закрываясь веером:

— Агриппина, не смотри! И куда делись слуги? Мои сундуки на грязи! Валерия, иди скажи им вытереть!

Анна вдохнула, подавляя раздражение. Выпрямилась, подняла футляр выше. Сделала шаг вперед. Голубые глаза заледенели.

Неужели этот цирк — часть испытания? Надо мной? — промелькнула у нее мысль, и рот уже готов был открыться, чтобы излить накопившееся негодование, но...

Оглушительный грохот, шипение, свист! На соседний путь вкатился позолоченный дворец на колесах. Гербы Грифонхартов сверкали. Двери отъехали, выпустив волну духов, музыки и пронзительного крика:

— Земля! Воздух! Проклятые горы! Капитан Кракер докладывает: прибыли в зад-зааднее место Империи! Ура! Брысь! Кря!

Слуги засуетились раскатывая красные ковровые дорожки на платформе.

На подножке, эффектно раскинув руки, стоял Наследный Принц Леонид Грифонхарт. За ним маячили Эдди Перышко и жующий Хьюго Толстобрюх. Слуга держал клетку с орущим попугаем.

Лео спрыгнул на платформу. Золотистые глаза окинули хаос. Выцепив Анну, замершую с открытым ртом, широко улыбнулся. Улыбка была ослепительной, дерзкой.

— Ах! Мисс Фростклав! — Голос легко перекрыл гам. Направился к ней, грациозно минуя лужи. — Какая встреча! Цирк начался, а зрителя не дождались?

Анна сомкнула губы. Почему прислали именного его? Лед в глазах сгустился. Безупречный минимальный реверанс.

— Ваше Императорское Высочество. Добро пожаловать в Норию. Не ожидала вашего прибытия... столь оперативно.

Голос — ровный, холодный.

Лео подошел вплотную. Взгляд скользнул по строгому костюму, неподвижному лицу. Наклонился, нарочито интимно.

— Оперативность — моя вторая натура, дорогая арбитрша. Как и любовь к зрелищам. А тут зрелище обещает быть восхитительным.

Насмешливый взгляд скользнул по фигуре Анны и перекинулся на толпу. — Надеюсь, ваш профессионализм не погубит веселье?

Гнев ударил Анне в грудь. Пальцы вцепились в футляр. Глубоко внутри зарычал барс. Подняла подбородок. Вертикальные зрачки стали тонкими иглами.

— Моя задача — обеспечить порядок для исполнения воли покойного Герцога и соблюдения Имперского закона. Уверена, наблюдатель от Короны — она подчеркнула слово — не станет препятствовать этому несвоевременными комментариями. Или присутствием лишней фауны. — Ледяной взгляд на попугая.

Тишина. Даже Капитан Кракер замолк. Эдди ахнул. Хьюго перестал жевать.

Глава 5

Величественный Тронный зал Замка Нории гудел, как потревоженный улей. Претенденты и их свиты, рассаженные по скамьям согласно наведенному Анной порядку, представляли пеструю картину напряженного ожидания. Воздух вибрировал от шепота, звяканья украшений, нервных покашливаний.

Анна стояла на ступенях перед пустующим троном Дракона, драгоценный футляр с завещанием – на столике рядом. В специально поставленном кресле развалился Принц Лео с видом зрителя на скучном спектакле. Его друзья, Эдди и Хьюго, сидели позади. Капитан Кракер, к облегчению Анны, остался в покоях.

Смотрите, смотрите все. Вот он – главный приз, — холодно промелькнуло у нее, пока сотни глаз – острых, враждебных, любопытных – впивались в нее. Движения ее были точными, отрепетированными. — Ни одной ошибки. Только закон. Только процедура.

Нож сломал восковую печать Герцога – дракона, обвивающего гору, – и Императорскую печать грифона. Пергамент развернулся с шелестом. Глубокий вдох.

Лёд и сталь. Сейчас или никогда.

Голос, усиленный простой магией звука, должен был звучать четко, не допуская возражений.

— Во Имя Императора и Закона! — ее слова гулко отозвались под сводами, заставив смолкнуть последний шепот.

Отлично. Первый барьер взят.

— Оглашается последняя воля и завещание Его Светлости, Герцога Голдена Норийского, заверенная лично Его Императорским Величеством и Графом Артуром Фростклавом, Главным Императорским Юристом.

Сначала – сухие юридические формулы, отказы слугам, пожертвования храмам. Потом – суть. Отсутствие прямого наследника. Решение о выборе преемника через серию испытаний.

Описание качеств идеального правителя: смелость, отвага, сообразительность, организаторские способности, финансовая грамотность, лидерство, отсутствие изнеженности, готовность к суровым решениям… и чувство юмора. Последний пункт вызвал волну шепота, смешков и возмущенных возгласов, которые Анна погасила одним ледяным взглядом.

Старый насмешник, — мелькнуло у неё. — Даже из могилы он умудряется всех поддразнить.

— Арбитром испытаний, ответственным за их проведение, соблюдение правил и законности процесса, назначаю Анну Фростклав, дочь Графа Артура Фростклава.

Анна почувствовала жар на щеках, но голос остался ровным.

Вот он, мой приговор. И моё оружие.

— Ее решения в рамках данного процесса окончательны и обжалованию не подлежат, кроме как лично Императором.

Она ощутила, как взгляд Принца Лео стал пристальнее, тяжелее.

— Наблюдателем от Императорской Короны назначается Его Императорское Высочество, Наследный Принц Леонид Грифонхарт, который будет докладывать непосредственно Императору.

Прекрасно. Вся моя работа – под прицелом этого позёра.

Далее следовал список претендентов. Анна зачитала имена, титулы и степени родства. Реакции были красноречивы: властный кивок Бенедикта Железная Десница, восторженный писк Джульетты, брюзгливое хрюканье барона Гектора Толстокожа, скучающий вздох Люциана Ночного Ворона, презрительное поджатие губ Викторией Шварц.

— Первое испытание, «Смех Сквозь Пламя», состоится завтра на восходе солнца в Западном Ристалище, — продолжила Анна, откладывая завещание и беря инструкции.

— Цель: проверка смелости и чувства юмора. — Она чуть дольше выдержала паузу на последних словах, дав им прозвучать.

— Подробные правила и меры безопасности будут розданы через час. Любые попытки саботажа, подкупа или насилия караются немедленным отстранением и передачей в Императорский Суд. Вопросы?

Тишина длилась мгновение. Затем поднялся барон Гектор Толстокож, багровея.

— Смех Сквозь Пламя?! Это унижение! Я – барон!

— Испытания установлены волей Герцога, — холодно парировала Анна. — Ваше право – отказаться. Сейчас же.

Гектор сдавленно хрюкнул и плюхнулся на место. Отказ означал потерю всего.

— А кто оценивает это наше «чувство юмора»? — раздался скрипучий голос Люциана Ночного Ворона. Холодные глаза буравили Анну. — Вы, мисс Фростклав? Или, может, Его Легкомысленное Высочество? — он едва кивнул в сторону Лео.

Принц лишь улыбнулся, словно услышав комплимент.

— Критерии оценки заложены в инструкциях самим Герцогом, Граф, — ответила Анна, игнорируя колкость. — Моя задача – обеспечить их соблюдение и зафиксировать результат. Окончательная оценка – совокупная по всем испытаниям.

Глава 6

Вечер опустился на Норию, окутав горы сизым туманом. Замковые коридоры тонули в тревожной тишине, нарушаемой лишь шагами слуг. Анна Фростклав покинула Тронный зал с ощущением ледяного камня в груди. Слова Принца Лео – «льдина», «смех сквозь пламя» – звенели в ушах, мешая сосредоточиться.

Льдина… Пусть думает так. Я по крайней мере не веду себя как огненный петух, — пронеслось в голове. Она загнала эти мысли в дальний угол сознания. Сейчас важнее было подготовиться к завтрашнему испытанию. Остроумие Герцога могло быть смертельным.

Западное Ристалище, встроенное в скалу, было древней ареной для магических поединков. Камни, почерневшие от столетий заклинаний, хранили память о битвах. Анна прибыла туда с закатом, сопровождаемая старшим стражем замка – ветераном-волком Капитаном Бореном, чей шрам на морде говорил о боевом прошлом.

— Вот главный фокус, мисс Фростклав, — Борен указал на сложный рунный круг в центре арены. — По сигналу активируется иллюзорный Огненный Элементаль. Очень убедительный. Барьеры, — кивок на массивные кристаллы по периметру, — держат иллюзию и рассеивают настоящий жар. Но внутри будет жарко. И страшно.

Анна сверялась со свитком Герцога.

— Рассмешить элементаль… Глупость или гениальность? Нет, просто безумие.

Инструкции были детальными: «Элементаль будет извергать пламя в ритме разгульной пляски гномов-пивоваров. Каждый претендент будет по одному заходить в рунный круг. Тот, кто не только устоит в барьере, но и рассмешит Элементаля, получит высший балл. Скулеж или паника – минус балл. Попытка потушить магией – дисквалификация. Смех – оружие сильнее огня.»

— Безопасность? Охрана? — уточнила Анна.

Борен усмехнулся, обнажив клыки.
— Мои ребята. Старая гвардия. Все под контролем.

— Хорошо. Проверьте барьеры еще раз. Лично. И кристаллы связи с лекарями. Малейший сбой недопустим.
Анна обходила арену, представляя претендентов в огненном кругу… и Принца Лео, наблюдающего с насмешкой. Пусть сам попробует постоять в этом аду…

Мысль прервал знакомый свист. На арену ввалился Принц Лео, размахивая блестящим приборчиком. За ним семенил Эдди Перышко с блокнотом.

— Ах, вот где прячется наша ледяная арбитрша! Проверяете, насколько жарко будет завтра? Может, сами попробуете? Для… опыта?

Анна не повернулась.
— Моя задача – обеспечить безопасность и соблюдение правил. Ваше Императорское Высочество – не участвовать в фарсе.

— Фарс? О, как вы строги! Это же великолепная затея! — Лео приложил руку к сердцу. — Представляю, как ваш барон-кабанчик завизжит!
Он хихикнул.
— А я вот пришел помочь. Осмотреть барьеры. У меня чутье на магические… ненадежности.

Он поднес к кристаллу прибор – сложную безделушку, купленную в столичных магазинчиках. Устройство мигало огоньками и булькало. Лео с важным видом водил им у кристалла.
— Хм… вибрации нестабильны… резонансный фон…

Борен смотрел с немым ужасом. Анна сжала кулаки.
— Ваше Императорское Высочество, барьеры проверены специалистами. Ваше устройство может помешать. Прошу вас…

Она не успела закончить. Прибор булькнул и выпустил яркую искру. Она чиркнула по краю магической руны у основания кристалла. Раздалось шипение. От руны побежала трещинка света. Кристалл дрогнул и погас на мгновение, прежде чем зажечься тусклее.

— Ой, — произнес Лео с наигранным удивлением. — Кажется, перегрелся. Техника…

— Ваше Императорское Высочество! — Анна резко развернулась. Лед в глазах сменился яростным блеском. Зрачки сузились в щелки. — Вы только что повредили магический барьер! Безопасность участников под угрозой!

Лео отступил на шаг, наглая улыбка сползла.
— Да ладно, льдина! Искорка! Ничего! — но в голосе прозвучала неуверенность. Он видел, как побледнел Борен.

— Эта искра могла вызвать сбой системы! Реальные ожоги! Панику! — Анна сделала шаг вперед, ее небольшой рост казался вдруг угрожающим. — Немедленно покиньте ристалище! И не приближайтесь к местам испытаний без моего приглашения и сопровождения! Ваше присутствие – угроза!

Тишина повисла свинцом. Лео смотрел на Анну. Золотистые глаза горели – обидой, злостью. Он не привык быть виноватым.

— Угроза? — фыркнул он фальшиво. — Я же хотел помочь!

— Ваша помощь не требуется. Ваша роль – наблюдать. Со стороны. Безопасно. Для всех.
Анна повернулась к Борену, игнорируя Принца.
— Капитан, немедленно проверьте всю цепь! Особенно поврежденный участок. Вызовите замкового кристаллографа. Испытание не начнется, пока система не будет надежна. Доклад – мне через час.

Глава 7

Глубокая ночь. Густой туман стели́лся по Западному Ристалищу, заглядывая в окна Логова Дракона. Воздух в замке гудел от закулисных переговоров, где хищные инстинкты просыпались в предвкушении наследства.

В Малой гостиной граф Люциан Ночной Ворон, перебирая пальцами рукоять трости, стоял у витражного окна. К нему подошли лорд Бенедикт Железная Десница и его жена Джульетта.
— Любопытные испытания придумал наш кузен, — произнес Люциан сухим, безжизненным голосом. — «Смех Сквозь Пламя». Справиться с ним сможет только по-настоящему сильный правитель.
— Сила не в шутовстве, Ворон, — возразил Бенедикт. — Сила — в порядке. Эти игры только мешают.
— Главное — пройти испытания, — парировал Люциан. — А для этого... полезно знать, чего боятся остальные.

Их взгляды скрестились — ледяной расчет против железной воли. Взвизг Джульетты, увидевшей жука на полу, резко оборвал молчаливый диалог, и этот звук, словно эхо, покатился по каменным коридорам.

В Проходной Галерее, куда долетел отзвук её крика, шаги гулко отдавались под сводами.

Братья Серж и Марк Бульдожьи столкнулись с бароном Гектором Толстокожем. Барон пытался втиснуться в узкий служебный проем, чтобы подсмотреть, зачем Анна собрала всех слуг в одном месте. Беатрис стояла поодаль, рассматривая свои ногти.
— Эй, кабан, подвинься! Мы тоже хотим посмотреть! — рявкнул Серж, толкая Гектора плечом.
— Сам ты кабан, медвежья морда! — фыркнул Гектор, отпрянув. — Я барон!
— Право? — Марк осклабился, обнажив зубы. — Право доказывается в бою. Думаешь, жирок спасет?
Беатрис фыркнула:
— Оставь, Гектор. Они все равно проиграют. Мозгов не наберется.

Пока вражда кабанов и медведей накалялась, из Розовой Гостиной неподалеку доносились девичьи возгласы.

Сестры Гондео – Агриппина, Беата, Валерия – сидели на краешках диванов, обмахиваясь перьевыми веерами.
— Унижение! — шипела Агриппина. — Заставлять нас в балагане участвовать! Игры с огнем – для простонародья!
— А деньги? — вздохнула Беата, теребя веер. — Представь преданных!
— Замки, слуги, наряды из столицы… — мечтательно протянула Валерия.
— Сначала выдержать этот кошмар, — сжала губы Агриппина. — И этих… существ. Вонючая кабаниха. Глупая львица. И эта… юристка-барс! Льдина! Как она смеет!
— Найти союзников, — решила Беата. — Кого-то… безопасного. Та тихая лань, Эмили? Или охотник, Каин. Молчит, но крепкий.
Сестры переглянулись. Союз с тихонями казался единственной надеждой.

Из открытой двери покоев его высочества доносился шелест игральных карт и цоканье попугая. Принц Лео Грифонхарт, барон Хьюго Толстобрюх и граф Эдди Перышко играли в «Пьяного Гоблина». На спинке кресла восседал попугай Капитан Кракер.

— Твой ход, Эдди, не тяни! — лениво бросил Лео, но взгляд его был отсутствующим, устремлённым куда-то вглубь коридоров.
— Сейчас... Эта колода такая неудобная! — нервно ответил граф.

Хьюго, уловив его настроение, хитро подмигнул Эдди и обернулся к принцу:
— Что, Лео, заскучал? Замок наш погрузился в сплетни и интриги, как в болото.
— Да... Лео, может, вызвать пару фрейлин? Ну или хотя бы служанок... Хотя слышал, что Анна что-то там лютует, всех слуг собрала... Совсем людей загоняла, развлечься не даёт, — поддержал Эдди.

Лео резко отодвинулся, сбросив карты на стол. Его лицо исказила гримаса негодования.
— Да как эта льдина могла подумать, что это я сломал барьеры? — его голос прозвучал резко и громко. — Я потратил целое состояние в столице на этот чёртов прибор! А эта... эта неблагодарная зазнавшаяся девка! Обвинила во всём меня!

Он сжал кулаки и тут же облегченно выдохнул. Ярость быстро сошла на нет, сменившись странной улыбкой. Затем неожиданный тихий смех вырвался у него из груди. Смех нарастал, становясь всё громче и искреннее.

— Чёрт... — сквозь смех выдохнул он и откинулся на спинку стула, закинув голову. — Ха-ха-ха! Сломать то, что уже было сломано до меня!
— Капитан Кракер, оцени юмор ситуации! — весело подхватил Хьюго.
— Глупость за борт! Ха-ха-рак! Интриганы в з-з-здании! — прокаркал попугай.
И смех компании снова вырвался в коридор, но на этот раз в нём звучало странное облегчение.

В Угловой Башне семья Обрег ютилась в покоях. Сэр Роланд успокаивал плачущего младшенького. Леди Фиона украдкой пригубила из фляжки. Трое старших детей носились по комнате.
— Тише, — умолял Роланд. — Пора спать…
— А что завтра, папа? — спросила старшая дочь, глаза широкие от страха. — Говорят, огонь!
— Ничего… игра… — пробормотал Роланд. — Если выиграем, нуждаться не будете!
Фиона снова глотнула, глаза стеклянные.
— Может, примкнуть к кому… — икнула она. — Хотя… кому мы нужны…

В покоях сэра Вальтера Дикого Клыка царил праздник. Три любовницы спорили о шелковом шарфе. Сам Вальтер, краснолицый, разливал напитки.
— Завтра, прелести, покажу занудам, что такое отвага! — хвастался он, чокаясь. — И чувство юмора! Ха! Пусть барсиха-арбитр попробует остановить! Деньги, вино, женщины – вот достойное наследство дракона! Скоро всё моё…!

Визуал Замка Нории

Дорогие читатели!

Рада представить вам визуал Замка Нории!

Место интриг и загадок!

***

***

Спасибо за внимание! Ваши звёзды и комментарии — лучшая поддержка. Новые главы — через день. Подписывайтесь и добавляйте книгу в библиотеку, чтобы не пропустить!

Глава 8

Холодный, серый свет раннего утра пробивался сквозь узкое окно башни. Анна Фростклав стояла перед зеркалом в полумраке спальни. Ночь оставила следы: синеватые тени под глазами, воспаленная кожа на висках и вдоль линии челюсти, усеянная мелкими волдырями.

Она взяла фарфоровую баночку с тонирующим кремом – редкую роскошь, подарок матери. Кончиками пальцев, с непривычной осторожностью, наносила густую, прохладную субстанцию на поврежденную кожу. Каждое прикосновение отзывалось жжением, напоминая о вчерашнем удушье. В зеркале ее голубые, почти ледяные глаза смотрели с неумолимой ясностью. Вертикальные зрачки были сужены, придавая взгляду хищную остроту. Она видела не только следы аллергии, но и следы слабости, которую нельзя было позволить себе снова.

Кто? Вопрос оставался без ответа. Вспоминала вчерашний вечер. Комнату запечатала лично. Ощущение предательства. Ледяная ярость клокотала под маской спокойствия.

Допросы. Она вызвала всех слуг. Сначала были горничные. Все они казались робкими голубками под ее ледяной яростью. Не помогли ни угрозы, ни пытки ледяной магией. Хоть они и тряслись от страха и холода, и периодически повизгивали, когда Анна проходилась по их коже морозом, но девушки были чисты в своих намерениях.

Потом был камердинер. Он держался лучше, стойко выдерживая нападки. Его ответы были прозрачны и не вызывали подозрений. На каждый наводящий вопрос находилось алиби или объяснение. Никак не подкопаешься. Уже с легкой досадой девушка отпустила его.

Последним был паж. Самая невзрачная фигура замка. Точно. Кто как не юный глупец мог пойти на такое? Его могли подкупить. Заманить деньгами... вот неокрепший мозг и совершил глупость по незнанию. Виновен, надо только расколоть.

Анна стояла перед ним, спина прямая, голос – ровный лед, но внутри все сжималось. Она смотрела в глаза, искала дрожь, игру рук, сбивчивость дыхания. Вопросы – точные, как лезвие. Паж путался, запинался, обливался потом. Да. Давай, признавайся. Еще чуть-чуть и... Промах. Он просто заплакал. Нет, зарыдал и начал каяться во всех своих грехах: как заигрывал с Юлькой в кладовке, как воровал муку, как цветы с клумбы срезал для девиц. Этот поток было просто не остановить. Отбиться от него не получалось. Он все каялся и каялся, уже скатился на пол и рыдал у нее в ногах, цепляясь за подол платья и прося прощения за все.

Никто не выдал себя.

Разочарование было горьким. Всех подозреваемых арбитр отпустила под клятвой о молчании. Но тень подозрения осталась.

Глядя на почти отреставрированное отражение – бледное, с высоко зачесанными темными волосами, в которых проглядывали редкие серебристые нити – Анна чувствовала не только гнев, но и стальную решимость. Слабость прикрыта. Ошибка не повторится.

Она отошла от зеркала. Решила еще усложнить защиту на комнату. На внутренней стороне дубовой двери, на уровне глаз, кончиком пальца, смоченного в магическом мелу, вывела новый знак. Сложная руна должна была предупредить тонкой вибрацией в костяшках пальцев даже при попытке чужого проникновения. Линии светились тусклым синим, потом погасли.

Надев строгий костюм глубокого синего цвета – цвет ночного льда, Анна почувствовала, как высокий воротник, несмотря на зуд, плотно облегает шею. На вид – безупречный арбитр. Лишь необычайная бледность и глубина ледяных глаз выдавали напряжение. Поправив манжеты, она ощутила привычный вес ответственности, смешанный с острым, хищным вниманием. Позволить себе показать слабость было нельзя.

Покинув башню, Анна бесшумно прошла по пустым коридорам. Шаги снежного барса не издавали звука. Она чувствовала запах пыли, воска, дыма из кухонь и… слабый, но отчетливый шлейф дорогих духов.

Западное Ристалище предстало в предрассветной дымке. Мрачно. Величественно. Магический круг в центре безмолвствовал, но руны излучали тепло оживающей магии. Капитан Борен и его стражи-волки проверяли кристаллы барьеров. Их серая шерсть сливалась с туманом. Молчаливый кивок.

На возвышении – зона наблюдения для высших чинов. Это была отдельная комната, огороженная магическим барьером от непредвиденных несчастных случаев. Комната, предназначенная когда-то для лучшего обзора поединков на арене, где восседал Дракон Голден Норийский и приглашал важных гостей. Теперь это была зона для арбитра и наблюдателя короны. Ее место заточения на ближайшее время с этим легкомысленным безответственным шутом... Подойдя к креслу, Анна провела по нему рукой... Массивное, с резьбой из переплетенных драконьих хвостов. Кресло власти. Кресло судьи. Кресло мишени.

И сегодня здесь сидела она. Анна Фростклав. Младший юрист. Дочь Главного Юриста. Верховная распорядительница судьбы герцогства и дюжины алчных претендентов. Под насмешливым взором Принца.

Глубоко вдохнув холодный воздух, вбирая силу льда, рассудочность барса, она ощутила, как слабость остается запертой. Здесь – только воля и закон.

Визуал Анна

Дорогие читатели! Рада вам представить визуализацию нашей холодной Анны!

***

Обычное состояние. Без применения Искры зверя.

***

И если добавить чуточку волшебства!

***

Спасибо за внимание! Ваши звёзды и комментарии — лучшая поддержка. Новые главы — через день. Подписывайтесь и добавляйте книгу в библиотеку, чтобы не пропустить!

Глава 9

— Ох, дорогая арбитрша, вы уже начали и без меня? Ну, вы как всегда! — Ха-ха! — донеслось из-за спинки кресла.

Прелестно. Шут и свита.

Принц Леонид был одет в ослепительно белый камзол с золотой вышивкой. В одной руке — хрустальный бокал с пуншем, в другой — странный металлический прибор с носиком-дудочкой. Рядом — Эдди Перышко. На плече — Капитан Кракер. Лео широко улыбался.

— Нарушаете законность? Начало испытания и без наблюдателя?

Я? Я нарушаю законность наследного дела? Как он посмел мне это сказать?

Холод наполнил её глаза.

— Ваше высочество, вы не соблюдаете временные рамки, — холодно отчеканила Анна, не показывая ни малейшей искры негодования. — Прошу не отвлекать, раз уж претендент вошел в испытательный круг столь стремительно. Просто наблюдайте.

Лео легкомысленно развел руками и плюхнулся на своё место. Поток воздуха взметнулся, и с кресла на пол упал маленький сухой лепесток фиалки. Принц лениво потянулся, закинул ногу на ногу и прихлопнул злосчастный лепесток сапогом, как мелкого муравьишку.

Барон Гектор Толстокож топтался у границы круга. Жирные пальцы сжимались, будто пробуя невидимую шею врага.

— Шелупонь огненная! — рявкнул он, стараясь перекричать гул. — Покажу баронскую прыть! Наследство — моё!

Лео лениво вращал бокал, наблюдая, как играет свет в напитке.

— Анна, а напомните мне, как герцог прозвал своё чудо магической мысли? Элементаль Пухляш?

— Элементаль Пламяшкин, — процедила Анна, не отрывая взгляда от центра круга. — Пламя.

Воздух скривился, сгустился, и с оглушительным хлопком и фонтаном искр родилось Нечто.

Ростом с лошадь, но бесформенное. Клубок неистового, танцующего пламени. Мгновение — фигура с кривыми руками-факелами. Мгновение — бешеный шар. И вдруг — огненный язык, свернувшийся в ухмыляющийся клоунский колпак. Элементаль Пламяшкин был готов.

Гектор ахнул, подпрыгнув. Жар накатил волной. Стражи Борена попятились.

— Смелость! — голос Анны, чёткий как колокол, заглушил гул. — И юмор, барон! Герцог ценил остроумие!

Гектор фыркнул.

— Ну, погоди! — заорал он, тряся бородой. — Погашу как свечку!

Нелепый выпад. Кулак — в пламя. Пламяшкин свернулся в обруч, прокатился между ног барона. Гектор вскрикнул: штанина задымилась. Элементаль вытянулся в змею, щёлкнул искрой перед самым носом. Хлопок!

— Прелестно! Какое представление! — крикнул Лео, поднимая бокал. — Капитан! Скажи: «Позор кабану!»

— Позор! Кабану! Дурак! Жж-жареный кабан! — прокричал попугай.

По арене разорвался гогот.

Лёд спокойствия Анны треснул. Гнев, острый и жгучий, кольнул под рёбра.

— Ваше высочество, — голос стал тише и опаснее, — вы наблюдатель. Наблюдайте. Молча. Или покиньте ристалище. Ваши комментарии мешают и оскорбляют претендента.

— Оскорбляют? — Лео притворно удивился. — Милая Льдина, это восторг! Посмотрите, как он пританцовывает! Эй, боровичок! — крикнул он Гектору, который отмахивался от огненного неприличного жеста. — А ты можешь бегать по арене и повизгивать?! А-ха-ха-ха!

Лицо Гектора перекосило от злобы. Он набрал воздух и как давай стелить поток грязных, уличных ругательств на элементаля, на герцога, на это испытание.

Пламяшкин замер. Огненный колпак наклонился. Потом элементаль сжался в ослепительный шар и выстрелил сгустком огня размером с кулак прямо в раскрытый, орущий грязный рот Гектора.

Неистовый вопль пронзил уши. Барон захлебнулся, закашлялся, изо рта повалил дым. Он рухнул на колени, хватая себя за горло, лицо побагровело, глаза вылезали из орбит. Удушье. Боль. Паника. Элементаль, совершив атаку, отпрыгнул назад, снова став бесформенным и гудящим, как разъяренный рой.

Анна вскочила. Закон требовал вмешательства при угрозе жизни. Безопасность... Рука поднялась для знака Борену.

— Не порть спектакль, Льдина! — Лео развеял защитный магический барьер и спрыгнул на арену. И вот он уже у края круга, золотистые волосы колыхались от жара. Прибор в его руках щёлкнул, завизжал. Лицо принца стало сосредоточенным. Хищным. Отблеск грифона. — Эдди, ключ «Лёд»! Быстро!

Эдди кинул ему голубой кристаллик. Лео вставил его на лету, лицо сосредоточенное, пальцы крепко сжимали корпус. Нажал на спуск. Прибор завизжал, дёрнулся в руке, но Лео удержал его. Из наконечника вырвалась... струя ледяного тумана. Она ударила Гектору прямо в лицо, обволакивая дымящуюся голову. Шипение! Барон ахнул – но уже от обжигающего холода. Дым прекратился. Он сидел на корточках, фыркая, вытирая изморозь с лица, глаза — круглые от шока и дикого облегчения. Боль сменилась онемением.

Визуал Пламяшкин

Дорогие читатели! Рада вам представить главного озорника по имени Пламяшкин!

Он немного суров на вид, но в душе очень ранимый.

***

***

Спасибо за внимание! Ваши звёзды и комментарии — лучшая поддержка. Новые главы — через день. Подписывайтесь и добавляйте книгу в библиотеку, чтобы не пропустить!

Глава 10

Тяжелое молчание братьев Бульдожьих, замерших у черты, было красноречивее любых слов. Они перебрасывались тупыми, испуганными взглядами, явно не решаясь сделать первый шаг.

Голос Анны прорезал гул арены, холодный и неумолимый:
— «Смех Сквозь Пламя»! Отвага и остроумие! Каждый претендент проходит индивидуально. Назовите претендента, господа Бульдожьи. Или решите жребием. Но войдет только один. Сейчас.

— Ну-с, публика ждет зрелищ, — раздался сладкий голос Лео. — Два брата-акробата на пороге цирка. Ставлю на то, что более крупный толкнет мелкого!

Его слова оказались пророческими. Серж грубо пихнул Марка в спину, и тот, спотыкаясь, ввалился в магический круг.

— И начинается! — провозгласил принц. Он неспешно поправлял манжету своего ослепительно-белого камзола. — Смотрите, Капитан, классический подход «берсеркера в затруднении». Полное отсутствие тактики, только рык и размахивание кулаками.

Анна сидела неподвижно, но пальцы, сжавшие подлокотники кресла, побелели. Этот шутовской тон, эта издевка над каждым движением — всё это било по её строгому протоколу, по самому смыслу испытания.

Пламяшкин, завидев цель, лихо прокатился перед носом Марка. Тот взревел и сделал нелепый выпад.

— Великолепно! — комментировал Лео. — Первый удар! Мимо, конечно. Но зато с каким выражением лица! Настоящая маска первобытной ярости. Обратите внимание, леди Арбитр, на полное отсутствие даже намёка на остроумие.

Анна не шевельнулась, но её челюсть сжалась так, что заболели виски. Она чувствовала, как раздражение накатывает волной.

Марк, всё больше теряя самообладание, носился по кругу, а Пламяшкин издевательски принимал формы то быка, то пляшущего медвежонка.

— А вот и коронный номер! — воскликнул наблюдатель, когда Марк поскользнулся и грохнулся на камни. — Элегантное падение! На пятую точку. И с заключительным аккордом из искр! Браво! Настоящий триумф грубой силы над здравым смыслом.

Анна не выдержала.
— Хватит! — её голос, холодный и властный, перекрыл и гул арены, и насмешливый тон принца. — Марк Бульдожий! Вы не проходите. Следующий!

Когда черный от сажи и унижения Марк выполз из круга, Лео вздохнул с преувеличенной скорбью.
— Жаль. А представление только набирало обороты. Что ж, посмотрим на второе отделение.

Серж, тяжело ступив в круг, издал низкий, угрожающий рык.
— О! — воскликнул принц. — Тактическая перегруппировка! Глубокомысленно. И какой мощный вокал! Пламяшкин, по-моему, впечатлен.

Анна смотрела на это, и каждая едкая реплика королевского наблюдателя отзывалась в ней тихим, яростным гудением. Он превращал всё в фарс, в цирковое представление для своего развлечения. Она чувствовала, как её собранность, контроль, серьёзное отношение к обязанностям Арбитра растворяются в этом потоке язвительности.

История повторилась: дым, ожоги, падение. Лео аплодировал, изящно и негромко.
— Симметрично! Почти как в балете. Тот же финал, только, кажется, с большей отдачей. Капитан Кракер, твоё мнение?
— Дур-рак! Гор-рячая собака! — каркал попугай.
— Не могу не согласиться, — кивнул принц.

Анна встала, и её движение было резким, сдерживаемой яростью.
— Прекратить! Серж Бульдожий! Вы не проходите!

Когда оба брата удалились, на арене повисла тягостная пауза. Лео окинул взглядом потрёпанных претендентов и с лёгкой усмешкой покачал головой.
— Ну что, никто не горит желанием? Эй, павлины! — кивнул он сестрам Гондео. — Ваш пёстрый наряд точно рассмешит огонёк!

Агриппина вскрикнула, замахав веером. Анна видела их страх, видела злорадство принца. Всё выходило из-под контроля.

— Пока следующие «герои» собираются с духом, «Пьяный гоблин» в моей колоде нашептывает, что неплохо бы узнать карту дня для нашей леди Арбитр. Столько провалов на её глазах... Может, судьба подскажет, что ждет её саму? Не засиделась ли она на этом посту? — с этими словами он с изящным жестом достал из складок камзола колоду карт.

Анна повернула к нему ледяное лицо.
— Ваше Высочество, ваши шутки неуместны. Уберите это.

Но он уже щелчком отправил карту ей под ноги. «Гоблин на Колеснице».
— Поиск нового, — прочёл Лео, и в его голосе вдруг исчезла насмешка, сменившись задумчивостью. — Познание мира, проникновение в тайны. Подготовка к великому рывку вперёд.

Анна смотрела на карту, не видя её. Внутри всё кипело. От его комментариев, от его наглости, от всего этого абсурда. Она сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.
— Я предпочитаю сама управлять своей колесницей, — выдавила она почти шёпотом, но с такой силой, что слова прозвучали чётко и громко. — Без помощи гоблинов и посторонних комментариев.

Глава 11

Пламяшкин мерцал ровно, как потрескивающий камин. Анна позволила себе мгновение ослабить хватку на подлокотниках.

— Следующий претендент, — её голос звучал уже без стальной резкости, но чётко.

Скамья зашевелилась. Каин Молденвайн, стоявший в тени, сделал шаг вперёд. Но прежде чем он успел что-то сказать, раздался пронзительный визг:

— Кися! Большая рыжая кися!

Из-за спины сэра Роланда и леди Фионы Обрег, сидевших на краю, словно желая стать невидимыми, выскочил маленький комочек энергии – Тимми, младший из их детей. Его круглые глаза сияли восторгом, грязный пальчик указывал на Пламяшкина, мерцание которого действительно напоминало гигантского огненного кота.

— Тимми! Нет! — вскрикнула Фиона, бледнея, роняя флакончик.

— Стой! — рявкнул Роланд, вскакивая. Но было поздно.

Тимми, визжа от восторга: «Кися! Кися пришла!», рванул вперед. Короткие ножки застучали по камню. Он был проворен, как суслик своего рода. Роланд бросился за ним, но споткнулся о старшую дочь, вцепившуюся в него с испуганным воплем. Фиона замерла, схватившись за сердце.

— Эй! Осторожно! — голос Лео потерял всю свою привычную игривость, став резким и натянутым. Он резко выпрямился, его рука инстинктивно потянулась к прибору.

— Остановите его! — скомандовала Анна стражам, сама вскакивая. Ледяная волна ужаса накрыла ее. Ребёнок! В круге с элементалем! Это была катастрофа.

Стражи среагировали на долю секунды позже. Тимми уже пересек черту.
— Кися! Я тебя поймаю! Дай погладить!

Пламяшкин замер. Пламя колыхнулось. Он не был настроен на детей. Тимми подбежал близко, протягивая ручонку.

— Нееет! — Фиона рухнула на колени. Роланд рванул к кругу, но стражи схватили его. — Тимми! Огонь! Не трогай!

В этот момент Пламяшкин… фыркнул. Звуком, похожим на удивлённое кошачье «пффф!». Он отпрыгнул назад, пламя взъерошилось шаром. Тимми заливисто рассмеялся.

— Испугался! Не бойся, кися! Я добрый!

Он шагнул вперед. Пламяшкин отступил. Не атаковал. Отступал. Потом пламя заиграло, сформировав вокруг несколько прыгающих огоньков-мышек. Они забегали у ног Тимми.

— Мяу! Мяу! — завопил Тимми, счастливый, забыв про «кисю», бросившись ловить «мышек». Он тщетно наступал, хлопал ладошками. Пламяшкин, стоя в стороне, «наблюдал», пламя колыхалось в такт смеху, издавая тихое мурлыканье. «Мышки» ловко уворачивались, не причиняя вреда, лишь согревая воздух.

— Святые кристаллы… — прошептал Лео, опустив прибор. Даже Кракер замолчал, наклонив голову. — Он… играет с ним?

— Играет, Ваше Высочество, — тихо подтвердил Эдди. — Как котёнок. Только клубок – это ребёнок.

Анна стояла, оцепенев. Ужас сменился потрясением, затем – глубоким облегчением. Элементаль не причинил вреда. Играл. Тимми, задыхаясь от смеха, гонялся за искорками. Роланд и Фиона, прижатые стражами, смотрели на сына со слезами – теперь это были слезы облегчения.

Наконец, Тимми споткнулся и упал на мягкое место. Фыркнул, как суслик. «Мышки» исчезли. Пламяшкин медленно приблизился и… мягко, язычком тёплого ветра, лизнул его щёку струйкой безвредного тепла.

— Щекотно! — засмеялся Тимми, потирая щёку. — Тёплая кися!

Он поднялся, шатаясь от усталости и восторга, посмотрел на огненный шар.

— Я устал. Пойду к маме. Пока, кися! Приходи играть!

И, довольный, побежал обратно. Стражи отпустили Роланда и Фиону. Мать ринулась к сыну, схватила в охапку, зарыдав, осыпая поцелуями, ощупывая. Роланд, дрожа, прижал их к себе, его усталое лицо – маска потрясения, дикой радости и немого вопроса.

Пламяшкин медленно отплыл в центр. Пламя горело ровно. Он издал долгий, довольный гул-мурлыканье.

Тишина. Все смотрели на семью Обрег и на спокойный элемент.

Анна глубоко вдохнула, собирая чувства в ледяной футляр долга. Она подошла к краю.
— Тимми Обрег… Твоё появление… было неожиданным. Не по правилам.

Роланд и Фиона подняли испуганные глаза. Тимми улыбался.

— Однако, — Анна позволила себе едва заметную, тёплую искорку во взгляде, — ты сделал то, что не удалось многим. Ты обезоружил огонь непосредственностью. Напомнил, что иногда смелость – это просто отсутствие страха. И Пламяшкин ответил тебе. В духе Герцога.

Она встретила взгляд родителей.
— Формально испытание от семьи Обрег пройдено.

Глава 12

— Ну что, Льдина, оттаяла на пару градусов? Признавайся! — Лео Грифонхарт поправил кружевной манжет и кинул горсть орешков попугаю Капитану Кракеру. — Цирк продолжается! Кто следующий на арену? — Он повернулся к девушке, и на его губах расползлась хитрая ухмылка.

Анна проигнорировала провокацию.
— Следующий претендент. Каин Молденвайн.

— О, наш молчаливый охотник за головами! — прошептал принц, наклоняясь к Арбитру.
Та лишь стиснула зубы.
Ещё чуть-чуть, и всё закончится, — мелькнуло у нее в голове.

Каин без колебаний шагнул в круг. Пламяшкин взорвался веером искр, но мужчина лишь отклонился, словно от порыва ветра. Взглядом оценив элементаля, охотник четким движением бросил ему под ноги горсть сухих щепок. Подкуп сработал. Ярость мгновенно сменилась жадным потрескиванием. Скромный поклон. Испытание закончилось, так и не начавшись.

— Сестры Гондео, — вызвала Анна, глядя на трёх изящных девушек.

— А вот и наше коронное трио! — объявил Лео, потирая руки. — Три грации, три харизмы местного разлива! Я их мысленно зову «сёстры АБВ» — Агриппина, Беата, Валерия. Идут, как по алфавиту, и думают, видимо, тоже. Готовься, Пламяшкин, сейчас тебя на искры разберут!

Агриппина осторожно ступила на арену. Пламяшкин выстрелил струёй пламени, и она отшатнулась.
— Ах, как вульгарно! Плевки как у рыночного торговца кристаллами!
— Да-да, сестра, никаких манер! — отозвалась Беата.
— И так же лишён изысканности, — добавила Валерия.

— Слышишь? — шепнул Лео. — У них даже оскорбления идут строем, сохраняя субординацию. «А» начинает, «Б» поддерживает, «В» ставит точку. Координация безупречная!

Пламяшкин сформировал огненную розу. Агриппина ловко поймала её иллюзорной перчаткой.
— Попытка достойна жалости. Форма цветка груба, цвет — кричаще-красный.
— О, нет! — фальшиво ахнул принц. — Он ошибся оттенком красного! Это провал, друзья мои, полный провал! На арене вкуса ему не выстоять!

Закончив выступление, Агриппина обернулась к Анне:
— Я продемонстрировала смелость и чувство юмора, указав элементу на его недостатки с истинно аристократической иронией. Довольны?
— Испытание пройдено, — сухо произнесла Арбитр.

Беата и Валерия, увидев, что старшей сестре удалось сохранить достоинство, с большей прытью прошли испытание, пытаясь повторить её успех.

— И «Б», и «В» успешно завершили проверку на высокомерие, — прокомментировал наблюдатель. — Алфавит в сборе. Ждём, когда они начнут складывать слова.

Он сделал паузу, глянул на попугая.
— А вы чего, Капитан Кракер, так давно молчите? Заскучали? Может, печеньку?

Не дожидаясь ответа, принц щелкнул пальцами в сторону Эдди.
—Завари чаю, да побольше печенья! С этими испытаниями мы весь обед пропустили!
— Льдинка, а вам чаю не налить?

Этот болтун никогда не успокоится, — с тоской подумала Анна, чувствуя, как предательски начинают закатываться её глаза.

— Следующий! — она едва успела произнести, как на арену ввалился сэр Вальтер Дикий Клык. Он еле передвигал ноги, размахивая полупустой бутылкой; каждый его шаг был неуверенным и заплетающимся.

— А вот и наш местный вулкан страстей! — весело провозгласил Лео, наблюдая за тем, как Клык неуклюже отшатывается от вырывающихся языков пламени.

Тем не менее, когда сэр Вальтер с пьяным вдохновением протянул пустой сосуд к элементалю, тот внезапно наполнил его пылающей струёй. Глупая выходка обернулась неожиданным жестом доверия — сосуд наполнился до краёв жидким огнём. И в этот момент, среди потрескивающих всполохов, между неустойчивым Вальтером и вспыльчивым духом родилось взаимопонимание.

— Эмили Добронравова, — позвала Анна.

Эмили вскочила. Тётя Марта ободряюще толкнула её вперёд.
— Иди, милая! Смелее!
— Боже мой, овечка среди волков, — голос принца внезапно потерял всю свою насмешливость. — Смотри, Льдина, она дрожит.

Эмили, теребя платье, подошла к краю круга. Пламяшкин сжался в маленький шарик.
— Д-добрый день, господин Огонёк, — прошептала Эмили. — Вы… вы очень яркий. Как… как маргаритка на солнце. Только горячая.

Пламяшкин мягко колыхнулся. Он выпустил тонкую струйку тёплого воздуха.
— Ой! Щекотно! Вы… вы как солнечный зайчик. Только большой.

Она посмотрела на тётушку.
— Тётя Марта говорит, что я должна вас к себе расположить… А хотите, спою? Я знаю песенку про светлячка. Вы… вы как большой светлячок!

Пламяшкин завибрировал, издавая мелодичный гул. Эмили запела тоненьким, чистым голоском. Она пела колыбельную. Пламяшкин медленно раскачивался в такт, словно засыпая.

— Чёрт возьми, — прошептал Лео, отводя взгляд. — Она успокоила элементаля колыбельной?

Глава 13

Герцогский мажордом, старый драконид, встретил Анну у входа в Зимний Зал. Его поклон был безупречен, а голос, подобный скрежету камня, огласил приглашение к трапезе. Взгляд, скользнувший по ней, остался совершенно непроницаемым.

Помещение встретило её роскошью и холодом. Длинный стол ломился от яств, в огромных каминах пылали огни, но тепло бесследно поглощалось ледяными сводами. Каменные стены, отполированные до зеркального блеска, отражали огни свечей, создавая тревожное ощущение движения в тенях.

Анна заняла место во главе стола. Справа от неё опустился Лео с попугаем на плече, а рядом — его неизменная свита, Эдди и Хьюго. Место напротив принца пустовало. Анна почувствовала эту пустоту как физическую тяжесть. По сути, она была одна в этом логове дракона. Статус проваленных покушений маячил над ней, словно лезвие гильотины.

Претенденты рассаживались, и ужин потек своим чередом. Анна ела мало, с ледяной осторожностью. Каждый глоток воды она нюхала, каждое блюдо осматривала с пристрастием. Её чутье было напряжено до предела, мозг лихорадочно анализировал окружение.

— Да-да, давайте быстрее несите жареного глухаря! — кричал Серж.
— И мне добавки! — вторил Марк.
— Боже, эти мужчины, — закатила глаза Агриппина.
— Да! Где ваши манеры? — всплеснула руками Беата. — Дикари!
— Леди Фиона, уймите детей, — бросила через стол Джульетта, пока Эмили что-то шептала ей на ухо.

Беатрис с Гектором зашли в зал позже всех. Виктория и Каин сливались с обстановкой, будто тени. Остальные вели себя в соответствии со статусом: манерные жесты, взгляды украдкой, формальная вежливость — ничто не вызывало подозрений.

Когда подали десерт, Анна почувствовала его раньше, чем увидела. Её взгляд метнулся к белому крему. На пирожном, среди маленьких безе и посыпки, был воткнут лепесток фиалки.

Сердце её упало, ледяной ужас сдавил горло. Они бросали вызов здесь, второй раз за день, на виду у всех! Её пальцы судорожно сжали нож.

— Дес-ррт! Десерт! Кааркк! — заторахтел попугай.

Рядом Лео резко замер. Анна сделала глубокий вдох, собираясь салфеткой устранить угрозу. Но Лео внезапно протянул руку и ловко снял украшение.

— О, извините, Льдина! — воскликнул он с нарочитой легкостью. — Капитан Кракер помешан на безе! Он от них просто буйный! Эдди, убери!

Его секретарь принял сливочную угрозу на поднос и быстро удалился. Лео обратился к столу:

— Герцогская кухня — шедевр! Но украшения иногда бывают слишком... сладкими! Надеюсь, Льдина, вы не против? Я угощу вас своим десертом, он куда менее приторный!

В зале раздался сдержанный смех. Лишь Анна заметила мгновенную тень жесткости в глазах принца. Он прикрыл её. Но зачем? Чтобы не допустить скандала? Или чтобы скрыть истинного виновника? Её ум лихорадочно работал. Мажордом? Повар? Кто из претендентов?

— Благодарю, Ваше Высочество, — голос девушки прозвучал ровно и холодно. — Действительно, в десертах главное — мера. Полагаю, гости устали. Завтра испытания на рассвете. Сообразительность требует ясного ума.

Её слова прозвучали как приговор веселью. Мажордом почтительно склонил голову. Вечер формально закончился.

В коридорах гостевых комнат, которые освещались тусклыми светокристаллами, закипела своя жизнь.

— А я тебе говорю, Его Высочество уже отдыхает!
— И что? Кто, как не он, может повлиять на эту Льдину? Завтра испытание, а претенденты не убавляются!
— Да не пихайся! Я уже иду! Как, нормально выгляжу?
— Красавица, давай, иди! Только осторожно...

Их разговор смолк, едва они заметили приближающуюся фигуру. Это был Вальтер. От него ощутимо пахло вином.

— О, юные леди! Не подскажете, где тут можно найти винные погреба? — он попытался изобразить галантный поклон, но чуть не пошатнулся. — Запасы, понимаете ли, иссякли...

Одна из девушек, Валерия, брезгливо сморщилась.

— Фу! Уйдите прочь! От вас разит за километр! Ищите слуг! И не позорьтесь! — она резко толкнула сестру, и они, фыркнув, скрылись в комнатах.

Мужчина тяжело вздохнул и поплелся дальше, шаркая подошвами по каменной кладке. Его взгляд, затуманенный хмелем, все еще искал возможность пополнить запасы. Внезапно он заметил едва уловимое движение в нише, скрытой тяжелой гардиной. Любопытство взяло верх. Он крадучись подошёл и оттянул край ткани.

За шторой, в тесном пространстве, стояла Беатрис. Её поза была напряжённой, а в руке, которую она поспешно одернула, блеснула золотая монета. Перед ней, прижавшись к стене, был молодой слуга, его лицо застыло в маске испуга.

— А ну пошёл прочь! — резко шикнула Беатрис, заметив Вальтера.

Тот, однако, не смутился. Напротив, его лицо расплылось в глупой улыбке.