Наследство Катарины

Глава 1

      …Девушка неспешно шла по заснеженным улицам Москвы, пробираясь сквозь сугробы, завалившие мостовые. Ночь была прекрасной и удивительной. Снежинки плавно спускались с небес, создавая сказочное настроение. Если бы она только остановилась и взглянула на магию вокруг, то быть может ей стало бы легче. Тяжелые мысли вихрем проносились у нее в голове. Ей было все равно куда идти, и что дальше произойдет. «Куда угодно, только не домой». Если бы сейчас кто-то напал на нее и лишил жизни, он сделал бы ей огромное одолжение, избавив от душевных мук.

       Она задавалась вопросами: «Как докатилась до этого? Почему она?» Катарина принимала жизнь как должное, а когда случилось несчастье, начала копаться в себе. Мимо нее проносились машины, сверкая фарами, загазованность воздуха душила. Девушка вспомнила, как сильно ненавидела этот город, когда приехала сюда впервые. 

      Родители развелись, когда ей было десять, и мама решила вернуться в столицу России, где имела скромную «трешку» в центре. Естественно, ей пришлось переехать вместе с ней. Развод сказался на психике ребенка, в жизни прибавилось драматизма. Страхи оживали и кусались — особенно по ночам. К тому же в Швейцарии остался не только ее отец, но и друзья, язык, образ жизни. Все изменилось в один миг и казалось Адом на земле. 

      Школьные годы девушка тоже вспоминать не любила, ведь ее задирали сверстники из-за имени и акцента. Она быстро превратилась в отшельника. А после уроков сидела дома одна, дожидаясь заблудшую мать, пропадавшую якобы на работе. В такие моменты она молилась, чтобы Бог послал ей друга, но в школе этому случиться было не суждено. 

      Катарина училась в университете на последнем курсе, когда впервые увидела парня своей мечты. Нужно отметить, она заметно похорошела за эти годы. У нее была стройная фигура, светлые, унаследованные от отца волосы, доходившие ей до самой талии, округлое личико, и голубые, необычайного цвета глаза, напоминавшие драгоценный камень. Характер у девушки закалился: она привыкла, что люди ее не жалуют, и надеялась только на себя. Имея уйму свободного времени, не растраченного на тусовки, она проводила его за книгой или в спортзале. 

       Он завалил экзамены и остался на второй год — полная противоположность: душа компании, гуляка, задира. Катарина сразу влюбилась и разглядывала его украдкой на парах. Роман был хорош собой, высок, крепок, брюнет, имел острые, птичьи черты лица, глаза черные как сама ночь, а когда улыбался, слегка прищуривался. Он много говорил, много пил, многих знал женщин. Ему обычно нравились те, что выставляли себя на показ, а робкую и замкнутую Катарину, парень не замечал. 

  Слезы катились по щекам и замерзали от холода, ведь воспоминания ранили девушку. Она ускорила шаг, опасаясь желания упасть на землю и замерзнуть насмерть. Мелькнула мысль, что может ей найдется место в доме матери, но тут же отсеялась: слишком хорошо она ее знала. Катарина в отчаянии попыталась вытеснить его из памяти, но безуспешно. Вместе парочку свел неприятный случай. 

   Как-то, поздно вечером она торопилась на вечерние занятия (преподаватель мог вести их только после шести). На дворе стояла зима, такая же холодная и снежная, как сейчас, стемнело рано. Она скользила по снегу в новых сапогах, которые купила наспех, лишь бы не слушать ни минутой дольше разговоры двух противных подружек в магазине. Путь пролегал через небольшой сквер, обходить который времени не было. Когда она услышала за спиной шаги, было поздно, попытка убежать обернулась падением. Девушку накрыло тяжелое тело разившее алкоголем. 

Мужик был увесистый, справится с ним сама она бы точно не смогла. Страх сковал ее, ощущение беспомощности разрасталось. Она приготовилась к неизбежному, как вдруг нападавшего кто-то отбросил в сторону. Раздались глухие удары, а затем тишина. Темная фигура медленно приблизилась к ней и протянула руку. Катарина осторожно протянула свою в ответ, и незнакомец резким рывком поставил ее на ноги. В темноте она не могла разглядеть его, но сразу узнала, как только он заговорил:

— Не страшно ходить одной? Ты же с моего курса, да? Медленно бегаешь…

— Я торопилась. Спасибо, — ответила девушка, оглядываясь на неподвижное тело.

— Оклемается, гад! — махнул на него рукой парень, а затем представился: — Роман. — По голосу девушка поняла, что он улыбается. — Я тебя провожу, а то вдруг еще желающие найдутся, — бросил парень небрежно и зашагал по тропинке. 

Катарина потихоньку переставляла ноги, боясь снова упасть. Роман рассмеялся: 

— Твои сапоги — мечта маньяка! — Она надулась, а он взял ее под руку. — Мне придется угадывать твое имя, да? Мария. Стоп. Нет. Кристина? — перечислял он, а она погрузилась в размышления, осознавая, что с ней только что чуть не случилось ужасное.  

      Они вышли из злосчастного сквера. Снег сыпал крупными хлопьями, фонари совсем занесло, и свет стал приглушенным. В отсутствие освещения на темном небесном покрывале кое-где пробивались звезды.  

— Катарина, — не могла она оторвать взгляда от такой красоты. 

— В смысле, Катя?

— Нет, это совершенно другое. У него нет уменьшительных вариантов, — недовольно отозвалась девушка. 

— Понял. Так ты девчонка со странной фамилией. Тебя как-то обсуждали, я слышал краем уха. Говорят, ты чудачка.

— Наплевать! — вспылила девушка, высвободила руку, и, скользя подошвами сапог, направилась к зданию института.

Глава 2

  Катарина воодушевилась тем, что кто-то мечтает познакомиться с ней. У нее накопилось масса вопросов о семье, происхождении, тайнах. К тому же, присутствие в жизни чего-то нового давало надежду. Попытка суицида открыла ей глаза на жалкое существование. Многие годы, до встречи с ним, девушка была одинока как в социуме, так и в душе, но никогда не была жалкой. Осознание задевало самолюбие, но на сей раз она была рада, что эго проснулось. 

Как следует проспавшись, девушка ответила на письмо. Сейчас был только вторник, и время в запасе делало ее немного нервной и возбужденной. Она заказала билет на самолет, позвонила на работу, и с удивлением обнаружила, что не уволена. Пообещав директору прийти завтра, Катарина вооружилась тряпками и вычистила абсолютно все, не пропустив ни пылинки. Распахнув настежь окна, девушка выветрила впитавшуюся затхлость из квартиры, и из головы тоже. 

Организм покидал алкоголь, отравлявший каждую его клетку и разум так долго. Закончив с уборкой, она приняла душ и обнаженная застыла перед зеркалом. Отражение было чужим: исхудавшее, осунувшееся лицо, круги под глазами. Но девушка не жалела себя, она нацелилась на преображение. 

А позже она готовила себе обед, и впервые за долгое время нормально поела в компании рыжего кота.

— Куда мне тебя девать? — обратилась она к нему, поглаживая между ушами. — У Светки аллергия на кошек. 

Катарина вспомнила, что Роман не мог иметь в детстве животное, из-за болезни сестры, и вновь опечалилась, погружаясь глубже в недра своей памяти. 

  Маленькая, уютная гостиница, балкончик на оживленную улицу, вино, приятная музыка, не дававшие спать коты. Она с бокалом любимого брюта. Роман прижался к ней сзади, обвивая руками стройные бедра и тяжело дыша.  

— Я так сильно люблю тебя, моя Катарина, — касался он губами мочки ее уха. — Я хотел бы никогда не возвращаться. Сбежать. Путешествовать по миру. Только ты и я. — Она сгорала от желания, ведь долгие месяцы он не был внимательным к ней.

Роман развернул ее к себе и поцеловал: жарко, неистово. Он впивался ей в губы, и она горела от наслаждения. А затем он неожиданно подхватил ее на руки и понес в спальню. До самого утра они утопали в объятиях, сливаясь в одно целое. Он был нежен, ласков, покрывал ее поцелуями, а она утопала в его глазах, стараясь запомнить их навсегда, и его таким, как прежде: страстным и любящим. 

Катарина чувствовала надвигавшуюся беду, ведь внутри у нее была пустота, не дававшая ей покоя. Муж спал сном младенца, а она не могла сомкнуть глаз, поглаживая его по прекрасному, волевому лицу и массивному торсу. Она словно хотела запечатлеть в памяти каждую деталь, пусть и незначительную, малейшую. Больше всего на свете она боялась его потерять, но ей и в голову не приходило, как быстро это произойдет. 

Ложка выпала у нее из рук, девушка тяжело вздохнула. 

— Я должна побороть это. Как бы тяжело не было, — говорила она вслух, как учил ее психиатр. 

Она вылила вино в раковину, и даже ту коллекционную бутылку, которую они хранили со дня свадьбы. А остаток вечера провела в спа-салоне. Катарина давно не ходила в салон, и девочки с трудом ее узнали. Неуютное чувство стыда было неприятным, и ей хотелось забраться в свою раковину, но она знала, что нужно перетерпеть. После процедур, она выглядела лучше: синяки под глазами практически исчезли, лицо приобрело цвет. 

   На следующий день девушка отправилась на работу, где столкнулась с любопытными взглядами, перешептывающихся у нее за спиной коллег. Однако, она привыкла к повышенному вниманию и научилась отгораживаться. Отчего-то ей вспомнилась свекровь, которая на удивление быстро справилась с потерей и вычеркнула Катарину из своей жизни, как напоминание о дурном. Она не винила ее за это, каждый справлялся, как мог. 

  Срочных дел не было, она отчиталась перед руководителем, поклацала по клавиатуре: для первого дня в социуме вполне достаточно. 

— Привет. Помнишь меня? — робко обратился к ней коллега. — Я — Артур, из соседнего отдела. Мы вместе начинали, — девушка кивнула. Конечно, она его помнила: высокий, симпатичный, надоедливый. — Пообедаешь с нами? Мы собираемся сходить в кафе за углом. Там вкусно и недорого… 

Она бы отказала и пообедала одна, выпив бутылку вина, или две, но с этим было покончено, и девушка в окружении коллег отправилась на обед. Кафе оказалось в этом же здании. Интерьер был мрачным и ничем не примечательным, но официант, сияющий белоснежной улыбкой, исправлял недостаток. Ребята говорили, не стесняясь набитых ртов. А Катарина погрузилась в себя, не сводя взгляда с картины, на которой была изображена какая-то битва. Кровавая сцена напомнила ей о том дне, когда время для нее остановилось. 

   Они прилетели в аэропорт поздно ночью. Муж не хотел возвращаться назад по крайней мере еще неделю, но раздался звонок телефона, после которого он изменился в лице. Говорить о том, кто звонил, и что происходит, он категорически отказался.

— Мы летим назад. Это все, что тебе нужно знать, — строго отрезал Роман, обрубая ее попытки что-либо прояснить.

Конечно, ее обижало такое отношение супруга, и скрыть это не удавалось, но и возразить ему она не могла. Как-то раз ее мать сказала одну умную вещь: «Дорогая, нельзя так сильно любить мужчин, как ты любишь его. Однажды тебя это уничтожит». Тогда она восприняла ее слова неправильно, считая образ жизни матери не лучшим примером для подражания. Теперь же, совет матери она считала лучшим из всех, которые слышала.  

Глава 3

    Всю ночь она ворочалась, снедаемая кошмарами. Роман отчитывал ее за измену, новый ухажер вступал с ним в схватку. Дом горел, и она одна стояла на пепелище. Утром она отключила назойливый будильник. Настал день поездки, а это означало, что придется выйти из зоны комфорта. Катарина была замкнутой и не любила путешествия, но как только преодолевала себя, начинала наслаждаться. Нужно было только немного потерпеть. А «Бродяга» вообще никуда не ездил за свою короткую, пушистую жизнь, и для него поездка была трагедией. Но он не спрятался под диван и стойко перенес погружение в переноску. 

Девушка собралась, такси подъехало, время бежало, как это бывает поутру. Кот уютно устроился в переноске, положив голову на лапки. Создавалось впечатление, что он понимает необходимость путешествия. Катарина вышла на улицу, волоча за собой в одной руке чемодан, в другой — кота. На мгновение девушка оглянулась и посмотрела на дом, испытывая облегчение и пустоту. 

Снег захрустел у нее под ногами. Она с детства любила этот звук, ассоциируя с ним каникулы и походы на лыжах. Каждый год они с папой ходили на лыжах в горах, и у нее неплохо получалось. «Скоро увидимся, папа». Ей было любопытно: «Изменился ли он? Отрастил бороду или усы? Растолстел? Встретит ли в аэропорту? Узнает ли?» Девушка опустилась на заднее сиденье и усадила рядом кота, истошно завопившего в переноске. Таксист надулся и всю дорогу делал музыку громче, кот и не думал замолкать. Оно и понятно. Животное боялось тесного пространства, тряски в пути. 

Машина ехала по уютным улочкам столицы, небо было чистым, денек морозным, а люди — укутанными и краснощекими. Пробку миновать не удалось, водитель занервничал и вышел на улицу покурить. В аэропорт они прибыли с опозданием. 

   Люди мельтешили, протискивались, торопились. Не привыкшая к этому, она озиралась по сторонам, стараясь держаться поодаль от серьезных скоплений. Шум, гам, грохот, разговоры, смех, возмущения наполняли просторные залы. Девушка выбрала другой аэропорт, а не тот, в котором произошла трагедия. Она надеялась, что память не омрачит ей в волнительный день, — напрасно.  

Она сдала багаж и кота, и, освободив руки, почувствовала себя немного лучше. Посадка началась, времени на покупки не оставалось, и Катарина поспешила занять место в самолете. Отстояв длинную очередь и оказавшись на борту, она села у окна согласно билету, заинтересовавшись журналом, который нашла в спинке впереди стоявшего кресла. Какие-то люди попросили поменяться местами, и она сдержанно отказалась. Преодолев конфузы, и дождавшись взлета, девушка уснула, и открыла глаза лишь когда пассажиры стали забирать сумки с полок для ручной клади. 

Катарина ступила на родную по отцовской линии землю. Только сейчас она поняла как ей этого не хватало, как сильно она скучала…

   Аэропорт Цюриха встретил ее яркими огнями, мраморными полами, высокими лестницами, маленькими магазинчиками, заполненными всякой всячиной, и доброжелательными людьми. 

Когда девушка была маленькой, они жили в скромном, горном городке. Сейчас ее отец с новой семьей жил в столице, — продвижение по карьерной лестнице подвигло их к переезду. Она была рада за него, но думала о том, смог бы он добиться успеха, оставшись с ее матерью. 

Катарина получила багаж и подозрительно притихшего кота. Какое-то время она рассматривала животное через сетку. Кот дернулся, и опасения о его кончине были отброшены. Она не любила его, но все равно пожалела. 

На выходе из аэропорта ее должен был кто-то ждать. До Люцерна придется добираться на поезде. Девушка пристроила багаж у входа, в таком месте, где ее не доставали бы прохожие. Сквозь толпу мельтешивших возле нее людей, она заметила отца и сразу его узнала. Он был высокий, стройный, с прямыми чертами лица и узким носом, светлые волосы окрасила седина, голубые, холодные, как лед, глаза, искали ее в толпе. У отца покраснел нос, как и всегда на морозе, руки он прятал в карманах элегантного коричневого пальто, брюки были идеально отглажены, а ботинки начищены до блеска. 

Отец всегда был аккуратен и ухожен, сколько она его помнила, — сказывалась армейская выправка. В который раз она убеждалась, что некоторым людям возраст только к лицу. Ком застрял у нее в горле. Он повернулся в ее сторону, легкая улыбка дрогнула на губах, холодный взгляд на мгновение стал теплее. Катарина положила свою ношу на землю, и, забыв про излишнюю осторожность, подбежала к нему, крепко обнимая. Он прижал ее к себе, слегка приподнимая, как делал в детстве, когда задерживался на работе. Оба плакали.  

— Вот мы и встретились. Прости, что по такой причине, моя птичка, — его голос был грубым и гортанным, говорил он на немецком языке.

Ах, если бы он только знал, как вплоть до трагедии с мужем, все эти годы она перед сном повторяла слова и произношение, боясь позабыть язык и саму себя. Птичка, — так он ее называл, носил на руках, пел колыбельные, разговаривал по душам, выдумывал истории и укрывал одеялом перед сном. На сердце у нее было тяжело: смесь радости и грусти, и детской обиды. Некоторые вещи не желают нас отпускать, не принимая во внимание ни возраст, ни умственное развитие. Нет ничего хуже обиженного ребенка в теле взрослого человека.

— Я так рада, папа. Меня переполняют эмоции, извини я совсем расклеилась, — шмыгала она носом.

— Перестань. Ты прекрасно выглядишь. Я всегда знал, что моя птичка вырастет и станет прелестным лебедем. А это кто? — заглянул он в переноску к коту.

— «Бродяга». Он единственное, что осталось мне от мужа, — прохрипела она, теряя голос.